Видел ясно этой ночью,
Как Варлей в гробу летала,
Был ее полет учебным,
На права она сдавала
Тренеру из летной школы,
Им как раз там Брут Хома был
В исполнении Куравлева.
А кузнец Вакула с чёртом,
Нагорилкавшись безбожно
Пели рэп, брейк-данс плясали,
Стену граффитировали.
Слава Богу, хоть не в церкви,
До нее дойти хотели,
Только ноги не держали,
Оба с горки полетели.
Чуть Одарке не достались,
Их бы наколядовала!
А бесстыжая Солоха
Всех ньюсмейкеров селения
По мешкам расфасовала.
Приготовлю их с горохом,
То-то будет угощенье! -
Вот такие извращенья,
Кулинарные изыски,
Обожала эта ведьма.
И любила выпить виски.
Это, кстати, мать Вакулы,
А была ещё невеста
Свет-капризная Оксана -
Перед зеркалом настенным
Рожки лаком покрывала.
Городничий и почтмейстер
Вместе что-то там курили.
Чичиков и Собакевич
Городничиху споили.
Танцевали с ней канканы,
Иногда ругаясь матом,
Когда их она ногами
Задевала грубовато:
Размер обуви у дамы
Был, как пить дать, 45!
А утопленница Майя,
Что бродила ночью майской,
Не грустит уж вечерами.
Киберпанк она в косухе,
Харлей-дэвидсоном правит.
Ревизор на все те деньги,
Что чиновники дарили,
Создал секту на Амуре,
Вия там обожествили.
А Петренко, что боялся,
Ожениться на Крючковой,
Как-то внутренне собрался,
Как-то вечером напился,
Утром же опохмелился
И пошел да и женился!
Гоголь аж перекрестился!
Встав из гроба, закричал он:
Господи, спаси-помилуй,
Да пребудет с нами сила!