Петр Первый по Оке плыл,
Возглавлял поход Персидский.
Тут навстречу град Касимов,
Храм на берегу открылся.
Храм был белый, очень светлый -
Царь, уверенный, что церковь,
С чувством так перекрестился.
Шут Балакирев был рядом:
Ну, Мин Херц, ну насмешил ты!
Алексеич, то ж не церковь,
То ж мечеть - храм басурманский!
Тьфу ты, черт! Царь Петр в гневе -
Вот что значит слаб глазами!
Ничего, щас все поправим,
Эй, Данилыч, ставь мне пушку!
Да закатывайте ядра,
Наводи на храм неверных!
Пли! Огонь по супостатам!
Есть! Кажись, в мечеть попали?
Минарет остался целый.
Прибежали тут татары,
Стали кланяться, просили:
Ты скажи, в чем виноваты?
Пред тобой в чем провинились?
Наша главная святыня,
Та мечеть зовется Ханской -
Там внутри текье - могилы,
Там лежат все наши ханы,
И последнюю царицу
Там недавно схоронили.
Фатима-Султан всегда Вам
Очень преданно служила,
Как глава татар рязанских,
И полки она водила,
И была у нас за старшей
И была она последней,
Над улусом нашим ханшей -
Больше ханов нам не дали.
Вот бы нам по воле царской
Вновь вернули наше ханство!
Царь сказал татарам - встаньте!
И мечеть я разрешаю
Вам отстроить и обиды
Боле вам чинить не буду
И другим не дозволяю!
Тут татары поклонились
И ушли, а шут-то царский
Попросил:
- Коль нет здесь хана,
Можно, я тогда побуду
Титулован местным ханом?
Были ханы-басурмане,
Буду ханом христианским!
Царь подумал, рассмеялся,
Дал Балакиреву в ухо
И велел писать бумагу:
Бысть Касимовскому хану!
С сего дня сего же года
Бысти ханом здесь Ивану!
И продолжил царь поход свой.
Вскорости он, правда, помер,
А Иван Екатерину,
Уж императрицу ныне,
Доставать стал что есть силы,
Чин его чтоб утвердила.
Та с бумагой все тянула,
Но Балакирев - упертый!
Все просил, ходил, канючил.
- Ладно, - молвила царица:
Вот ты, Ваня, гад ползучий!
И зевнув, императрица
Утвердила ханский титул,
Ладно, черт с ним!
Передали земли все, дворцы, угодья -
Фатимы-Султан владения
Царскому шуту Ивану,
А татары - те в сомнении:
Вот так хан! Похоже, срам нам!
Кто он, этот беспородный?
Мы-то вроде чингизиды!
Псу безродному поклоны
Будем бить, космополиту?
И тогда они решили
Откупить у Ваньки титул!
Деньги на паях собрали,
Повезли дарить Ивану,
А в столице им сказали,
Нет Балакирева больше!
Голову срубили Ване,
Он казнен уж за обманы,
Казнокрад он и шпионщик
Римско-кесаря и шведов!
А ещё в делах амурных
Катерины он замешан...
Всё! Казнен Иван, который
Хан Касимовский последний.
И уехали татары
В ханский город, свой Касимов,
Вроде как бы и с победой!
И вернувшись, объявили:
Поживем еще немного!
Будет срок и будет песня!
Может быть, когда-то снова
Будет хан у нас и герб свой,
Своя власть и свое царство!
Только тут навстречу вышел
Царь Касимовского ханства,
Хан Касимовского царства,
Шут Балакирев здоровый,
Не отрубленноголовый.
Кто-то видно на татарский
Перевод им дал хреновский.
Да, пытались взять за жабры,
Но Ванюша - угорь скользкий!
Всё в столице поменялось,
Нет в живых Екатерины,
Правит уж царица Анна,
Та, что дочь Петрова брата-
Соправителя Ивана.
Шут своей обидел шуткой
Очень важную персону -
И теперь сбежал в Касимов
От всесильного Бирона.
И теперь как царь живёт здесь,
Веселится, как умеет.
Учинил на днях перформанс -
Подогнать велел телеги
С самым насвежайшим сеном
К косогору и столкнуть их!
Сено весело парило
Над Окою и над лугом,
А Ока светилась сеном,
Словно солнце в ней купалось.
Бешено носились рыбы,
Ничего не понимая.
А гремели как телеги,
На кусочки разлетаясь?
Хан Иван рыдал от смеха,
А татары - те молчали.
В чём был смысл шутки этой,
Когда речку засоряют?
Думали они, гадали -
Нет, вопрос сей без ответа!
И пошли и рассказали
Обо всем беклерибеку.
Он мудрейший из старейшин,
Был когда-то вождь военный
И визирь был самый главный.
Выслушал и помолчал он,
Бороду свою потрогал,
По усам провел рукою,
После молвил: - Вижу горе!
Поживем ещё немного,
Может, даже два столетья...
Вижу смуту, лихолетье,
Нет, у нас не будет ханства,
Будем жить мы очень странно
В непонятном государстве...
И ещё: нас будет мало,
А потом все меньше, меньше...
Часть уйдет к другим татарам.
Часть уедет на Гавайи,
Иль в Саратов или в Липецк.
Часть смешается, забудет,
Что вот дед-то был татарин.
Памяти совсем не будет,
Будет только "хата с краю".