Граф Татищев был историк,
А ещё - чиновник важный.
Как историк был прославлен
Своей книгой знаменитой
По истории российской.
Только он подробно пишет
То, что на Руси крещение
Не всегда бывало мирным,
А бывали исключения.
Был вот Новгород Великий,
Не хотели новгородцы
Отрекаться от Перуна,
Да и от Велеса тоже.
Прибыл в Новгород Добрыня,
Славный богатырь Никитич.
Он командовал дружиной
И волхвов был погубитель.
Вышли в бой с ним новгородцы,
Волхов-реку переплыли -
Их там было больше тыщи.
Но хитёр он был, Добрыня,
И Посад велел поджечь он.
Испугались новгородцы,
Что сгорят их жёны, дети.
Бросились они все в Волхов,
Многие тонули в речке.
Многих посекли, кто вылез
Жён, детей не досчитались -
Многие в огне сгорели.
Остальных же окрестили:
Смерть или отринь Перуна!
И Татищев их жалеет:
С ними поступили дурно!
Но Татищев хоть историк,
Также он - администратор.
Оренбургского он края
Был всесильный губернатор.
Это значит - в его воле
Были жизнь и смерть рабочих
На всех рудных в его крае
Государственных заводах.
Коль рабочих не хватало,
То в рабы здесь забирались
И башкирцы, и татаре -
По аулам их хватали.
Жизнь на рудниках ужасна!
И работники всех званий -
Русские и инородцы
Часто бунты поднимали.
И солдаты наезжали:
Кто зачинщик - убивали.
Кого насмерть забивали,
А кого в колодец шахты,
Где не выбраться, бросали.
А солдатам за успехи
В этих бунтов подавленьи
Выдавали не медали -
Нет, солдат тех награждали
Инородцами-рабами.
Этих нехристей башкирцев,
Как и нехристей татарей
В Оренбурге прям на рынке
Те солдаты продавали.
Горожане их скупали
Как работников по дому.
Многих из рабов крестили.
Многие рабы сбегали
И обратно в мусульманство
Убежавши отпадали.
Если вот таких ловили,
По Татищева приказу
Их безжалостно казнили,
На кострах таких сжигали.
В том числе и ЖЕНЩИН даже!
Вот такое вот крещение,
От грехов освобождение!
Как историк, граф Татищев
Жёсткость осуждал Добрыни,
Охал: как это ужасно!
Граф Татищев как чиновник
Не колеблясь делал также,
И гораздо даже гаже!