Женщины воют
В нефтяном танке,
По лестнице вверх
К ним на крышу шагает
Абдулла, Чёрный,
Их муж и хозяин.
А он улыбается -
И это так страшно!
А он поименно
Их всех выкликает.
И жёны послушно,
Тихо рыдая,
Зная, что будет,
Себя называют.
- Ведь я же любил вас! -
Он их упрекает.
- А вы меня предали! -
Их обвиняет.
- Себя осквернили вы!
Делает вывод:
Сейчас вы умрёте!
Шагает все выше,
Шаги его гулки
По лестнице ржавой.
Сейчас неминуемо
Будет расправа.
А где-то за танком
Тра-та пулемёта -
Сухов бандитов кладёт
В одиночку.
А женщины воют
Там в нефтяном танке,
Окутаны тьмою
И это так страшно!
А Абдулла -
Он всё выше и выше.
Ещё бы два шага -
Он будет на крыше.
Он очень спокоен
И так безучастен,
Лишь губы в жестокой
Улыбке кривятся.
Он подымается -
Жёны рыдают...
Но тут пулемёт!
Это Сухов стреляет.
Пули насквозь
Абдуллу прошивают.
И он застывает,
Не понимая...
Уже неустойчив,
Хватаясь за поручень,
В танк он стреляет,
Чтобы жёнам напомнить,
Что он ещё жив,
Что до них доберётся...
Что он их накажет...
Накажет... возможно...
Но только сейчас он
Совсем неустойчив
И падает вниз,
Теперь к ним безучастен...
А губы всё в той же
Улыбке кривятся...