В. Орелев

Око разума 2

Издание 2-е

(дополненное и переработанное)

2023 г.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения автора.

Учебное пособие к книге В.Орелева Опыт поэтики театра

Для специалистов в области театрального искусства, творческой педагогики, студентов

творческих ВУЗов, всем любителям театра.

Оглавление

Глава 1 Структура личности.

Глава 2 Третий глаз.

Глава 3 Основные понятия и виды познания.

Глава 4 Воображение как способ бытия и познания.

Глава 5 Миф икартина мира: миф и способ конструирования реальности.

Глава 6 Субъективная "картина мира" как гипертекст.

Глава 7 История развития теории и практики Imaginatio (Воображения).

Глава 8 Картины мира в культуре человечества.

Глава 9 Картина мира и мифологическая реальность.

Глава 10 Человек - носитель особых способов взаимодействия со Вселенной.

Глава 11 Определение воображения.

Приложение 1.

Приложение 2.

Приложение 3.

Приложение 4.

Глава 1

Базовая структура формирующая актантную модель личности.

СУММА ПРЕДСТАВЛЕНИЙ (о себе и о мире, о насущном и о горнем, направленных, привлечённых, стихийных, спонтанных, внушённых, интуитивных, единичных, особенных и всеобщих) (т.е. КАРТИНА МИРА) каждой человеческой личности формирует

СУММУ ПРИНЦИПОВ, ИДЕАЛОВ и УСТАНОВОК, которые определяют

СУММУ ОТНОШЕНИЙ к окружающей и воспринимаемой действительности, а также к неизвестности и непознанному и диктуют (осознанно или неосознанно) всю

СУММУ ПОСТУПКОВ (мотивированных или неосмысленных)

Картина мира

Мир не хорош и не плох, утверждали ещё мудрецы древности, он таков, каким мы его воспринимаем. Что же определяет восприятие мира, а, следовательно, и отношение к нему человека?

Известно, что даже самые добросовестные свидетели, наблюдавшие один и тот же эпизод, часто дают о нём противоречивые показания. Происходит это потому, что у свидетелей могут отличаться личное восприятие мира или картина мира. Скажем, у одних в ней преобладают светлые, у других мрачные тона, одни картины мира сложны и красочны, другие просты и бесцветны и т. д.

Картина мира служит чем-то вроде координатной сетки, определяющей смысл и содержание любых воспринимаемых объектов и образов. Это происходит потому, что люди чувствуют и действуют не в соответствии с некими объективными фактами, но исходя из своих представлений о них. А эти последние определяются многими обстоятельствами (например, уровнем образования и воспитания). Исследованиями установлено, что, например, представления о счастье могут заметно расходиться не только у разных народов и культур, но и у представителей разных поколений. Главная причина этого наличие у разных народов своей индивидуальной картины мира, в соответствии с особенностями которой каждый человек и ведёт себя так или иначе.

Каждому отрезку исторического времени соответствует своя картина мира. Любое человеческое сообщество имеет свою картину мира. Так, например, картина мира крестьянина отличается от картины мира профессора. Но точно так же сегодняшний крестьянин или профессор воспринимает мир совсем не так, как эти же представители сто лет назад. Различаются картины мира у католика и православного, у мусульманина и буддиста.

Картина мира некое абстрактное понятие, индивидуальное целостное восприятие окружающей действительности, включающее три главных компонента мировоззрение, мировосприятие и мироощущение.

Мировоззрение это набор исходных принципов или представлений о мире. Они вовсе не обязательно осознаются человеком, но они (эти общие представления) необходимы для определения смысла и оценки того, что происходит. Некоторые из этих представлений являются врождёнными (такие как осознание времени, пространства, причинности и т.п.). Другие, такие как добро и зло, отношение к жизни и смерти, к себе в мире, к другим людям и т. п., формируются в процессе воспитания и развития.

Мировосприятие это сумма представлений человека о его месте в мире, взаимоотношений с миром и другими людьми и т. п.

Мироощущение это особый склад мышления, система своих категорий или особое соотношение понятий.

Прогресс развитие человека и человечества это последовательное изменение и усложнение индивидуальных и групповых картин мира.

Таким образом, из картины мира вытекает всё остальное и ценности (аксиология), и иерархия, и допустимые способы человеческих действий.

Основные элементы духовной жизни - духовные потребности людей, то есть деятельность по созданию духовных ценностей, духовное потребление и духовные отношения между людьми.

Жизненные принципы

Человек с жизненными принципами это личность, придерживающаяся норм и правил, принятых им самим. Осознанный человек принимает такие жизненные ценности и принципы, которые направляют его, служат внутренним стержнем, но не ограничивают чрезмерно.

Выбор жизненных принципов.

Следовать жизненным принципам выбор сильных людей, которые привыкли руководствоваться разумом, а не чувствами и привычками. У религиозных людей роль главных жизненных принципов выполняют заповеди. Некоторые психологические тренеры, например, отказываются работать с компаниями, производящими алкоголь и табак, а артисты часто отказываются выступать даже за очень большое вознаграждение в странах, где принят репрессивный режим.

В современном обществе жизненные принципы и ценности на деле очень часто оказываются скорее выдумкой, чем эталоном. В таком случае человек соблюдает жизненные принципы только тогда, когда ему выгодно, в остальных случаях он их меняет или игнорирует. Так, например, девушка может из принципа отказаться разговаривать с парнем, однако при изменении настроения она о своём решении очень быстро забудет.

Идеал

Идеал - (от греч. idea - идея, образ, понятие) - в самом общем смысле то, что человеком, группой, классом или всем обществом рассматривается в качестве образца, совершенства, высшие цели желаний и практики; совершенная модель действительности. В развитом обществе существует совокупность идеалов - социальных, политических, экономических, познавательных, нравственных и др. Идеалы носят исторический характер, могут быть прогрессивными или реакционными - в зависимости от того, составляют ли их основу растущие или отмирающие, хотя и доминирующие ещё, формы обществ, отношений. Становясь ценностью для класса или группы, будучи сост. частью мировоззрения индивида, и. выступает важным фактором регуляции их деятельности и поведения, особенно в выборе средств и методов достижения целей. Идеализм признает регулятивную роль. И. в жизни человека, однако, как правило, отрицает его зависимость от реального мира. Такой взгляд совпадает с религиозными, представлениями об И., которые доводят до предела дуализм земного и небесного, материального и идеального. Здесь целью личности становится достижение царства божьего посредством спасения, искупления своих грехов. Жить в строгом соответствии с велениями бога (Абсолют. добра), уподобиться ему, насколько это возможно, - основные требование религий и преодолев эгоизм, сделав нормой своего поведения любовь и смирение, подчинив себя заповедям св. писания (следствием чего нередко становятся аскеза и монашество, уход от мира), человек может удостоиться божьей благодати, войти в царство божье, к-рое обычно мыслится эсхатологически. Религ. И. в конечном счёте пессимистичен и антигуманен, ибо ориентирует трудящихся не на действие, а на терпение и подчинение любым условиям существования.

Идеал - (франц. ideal, от греч. - первообраз) - образец, нечто возвышенное, совершенное, благое и прекрасное, высшая цель стремления. Исторически понятие И. было введено для гармонизации чувственно явленной (материализованной, воплощённой) и сверхчувственной (духовной) граней " идеи " Чувственно-телесный аспект И. ценится не меньше, чем его идейное, сущностное, трансцендентальное значение. Вместе с тем одни люди могут в большей степени поклоняться телесной стороне И , тем самым иллюзорно превращая И в кумир, идол , фетиш, а другие - возделывать И. как "окно в сущность " и относиться к нему преимущественно духовно Смещение акцента либо на плотскую, либо на духовную сторону И. позволяет подразделять людей на "плотских" и "духовных", а также объяснять предрасположенность одних философов к концепции И. как нормы, принятой в результате соглашения между людьми, а иных - ко взгляду на И. как на самодовлеющую и трансцендентальную духовную сущность. Если учитывать явленное и сокровенное в И., то в его структуру следует включать: а) признанный совершенством эталонный предмет (знак), б) схему действия с эталоном, в) область экстраполяции знания об эталоне, проекцию этого знания на сверхчувственное целое. Выбор, признание и возделывание той или иной системы общественных или индивидуальных И. - существо культуры общества или культуры индивида, как и в И., в культуре неразделимы ее материальная и духовная стороны, которые лишь в абстракции можно превращать в "материальную культуру" и в "духовную культуру". Идеология имеет дело с фундаментальными И. общества, от всеобщего признания и властной сакрализации которых зависят единство и целостность общества, классов и социальных групп; идеологическая борьба развивается в связи с признанием или развенчанием тех или иных базовых И. И. Кант мыслил И. как образно представленную "внутреннюю цель", регулирующую вечное стремление человечества преодолеть все противоречия между всеобщим и единичным, обществом и индивидом. Марксисты отождествляют и с образом цели деятельности людей, объединённых решением общей задачи.

Установки

В ходе жизни на относительно чистый лист, которым является наша психика при рождении, в огромном количестве записываются наши реакции на стимулы, и со временем превращают ее в исчерченный множеством письмен манускрипт.

И, как установил выдающийся грузинский психолог и философ Дмитрий Николаевич Узнадзе, в нашей психике создаётся так называемая установка, или готовность реагировать определённым образом в определённой ситуации. Впервые это понятие сформулировал немецкий психолог Л. Ланге в 1888 году, но современное общепринятое и признанное научным сообществом понятие "установка" появилось позднее в работах Узнадзе.

Наше восприятие мира - не пассивный, а очень активный процесс. Мы видим события, людей и факты не объективно и беспристрастно, а сквозь некие очки, фильтры, призмы, которые прихотливо и разнообразно искажают реальность для каждого из нас. Эту предвзятость, избирательность и произвольную окраску восприятия в психологии обозначают термином "установка". Видеть желаемое вместо действительного, воспринимать реальность в ореоле ожиданий - удивительное человеческое свойство. Во многих случаях, когда мы уверены, что поступаем и судим вполне здраво, по зрелом размышлении оказывается, что сработала наша определённая установка. Сведения, прошедшие эту мельницу искажающего восприятия, приобретают порой неузнаваемое обличье.

Понятие "установка" заняло в психологии важное место, потому что явления установки пронизывают практически все сферы психической жизни человека. Состояние готовности, или установка, имеет принципиальное функциональное значение. Человек, подготовленный к определённому действию, имеет возможность осуществить его быстро и точно, то есть более эффективно, чем неподготовленный. Однако установка может сработать ошибочно и, вследствие этого, оказаться не соответствующей реальным обстоятельствам. В такой ситуации мы становимся заложниками своих установок.

Психологические установки играют положительную роль, ибо они: определяют устойчивый, последовательный и целенаправленный характер деятельности, позволяющий сохранить эту направленность в непрерывно меняющейся ситуации;

освобождают человека от необходимости принимать решения и сознательно контролировать деятельность в стандартных, ранее встречавшихся ситуациях.

Психологические установки играют отрицательную роль: выступая в качестве фактора, обусловливающего инертность, косность деятельности;

затрудняя приспособление человека к новым, изменившимся ситуациям.

Особенно пагубно сказываются установки на мышлении, что проявляется в его стереотипности, шаблонности, ригидности, т.е. затруднённости вплоть до полной неспособности изменить намеченную программу деятельности в новых условиях, объективно требующих ее перестройки. Ригидность или гибкость мышления существенно зависят от условий первоначального обучения.

Отношения

Отношений личности концепция совокупность теоретических представлений, согласно которым психологическим ядром личности является индивидуально-целостная система ее субъективно-оценочных отношений к действительности, представляющая собой интериоризованный (см. Интериоризация) опыт взаимоотношений с другими людьми в условиях социального окружения. Система отношений определяет характер переживаний личности, особенности восприятия действительности, характер поведенческих реакций на внешние воздействия. Все составляющие психической организации человека от самых низших до высших ее подструктур связываются так или иначе с отношениями, причём функциональные возможности человека в организации деятельности могут быть определены лишь на уровне активно положительного отношения к ее задаче. Положительный или отрицательный опыт взаимоотношений с людьми однозначно формирует и соответствующую систему внутренних отношений личности.

Поступок

сознательное действие, оцениваемое как акт нравственного самоопределения человека, в коем он утверждает себя как личность в своём отношении к другому человеку, себе самому, группе или обществу, к природе в целом. Личностная форма поведения, в коей производится самостоятельный выбор целей и способов поведения, часто противоречащий общепринятым правилам. Поступок основная единица поведения социального. В нем проявляется и формируется личность человека.

Реализации поступка предшествует внутренний план действия, где представлено сознательно выработанное намерение, есть прогноз ожидаемого результата и его последствий.

Поступок может быть выражен:

1) действием или бездействием;

2) позицией, высказанной в словах;

3) отношением к чему-либо, оформленным в виде жеста, взгляда, тона речи, смыслового подтекста;

4) действием, направленном на преодоление физических препятствий и поиск истины.

При оценке поступка нужно учитывать систему норм социальных, принятых в данном социуме, кругу, обществе. Для поступка важен нравственный смысл действия, само действие следует рассматривать как способ осуществления поступка в конкретной ситуации. Поступки включены в систему нравственных отношений общества, а через них в систему всех общественных отношений. Палитра поступков от героизма до глупости.

Синонимы к слову человеческие представления (а также близкие по смыслу слова и выражения)

человеческие понятия о

человеческие мысли о

человеческие знания о

человеческое понимание о

человеческий образ чего-кого

Понятия со словосочетанием человеческие представления (связанные понятия)

Кажимость (видимость) философская (логическая) категория, означающая превратное определение истинного бытия, основанное на чувственно-воспринимаемом, внешнем явлении предмета познания.

Акосмизм (от греч. - не-, без- и греч. мир) безмирие; философское и религиозное учение, проповедующее взгляды о ничтожности мира.

Имманентность (лат. immanens, род.п. immanentis пребывающий внутри) философская категория, обозначающая неотъемлемость, внутреннюю связь в противоположность внешней.

Тео центризм (Богоцентризм) (греч. Бог + лат. Centrum центр круга) философская концепция, в основе которой лежит понимание Бога как абсолютного, совершенного, наивысшего бытия, источника всей жизни и любого блага.

Объективный идеализм совокупное определение философских школ, подразумевающих существование независящей от воли и разума субъекта реальности в нематериальной модальности.

Абсолют, абсолютное (лат. absolutus безусловный, неограниченный, безотносительный, совершенный) первооснова мира, первоначало всего Сущего, вечное и неизменное, которое понимается единым, всеобщим, безначальным, бесконечным и в свою очередь противостоит всякому относительному и обусловленному Бытию.

Сущее существительное, образованное от причастия существующее, означает то, что есть.

Онтологизм (греч. ontos, от einai - быть, и logos - слово) философская система, учение о начале, из чего все произошло, согласно которому достижение человеком знания возможно благодаря интуитивному познанию Бога и целостному вхождению познающего человека в существующее.

Небытие отсутствие, отрицание бытия, не существование вообще, несуществующая реальность. Ничто способ существования небытия. По Демокриту небытие находится среди бытия, наполняя и пронизывая его.

Интеллигибельность (от лат. intelligibilis понятный, чёткий, постижимый умом) философский термин, обозначающий познание, а более точно, постижение, доступное исключительно уму или интеллектуальной интуиции. Понятие интеллигибельность в некоторых системах идеалистической философии обозначает сверхприродные, сверхчувственные предметы, сущности.

Панентеизм (от греч. , всё в Боге) религиозно-философское учение, согласно которому мир пребывает в Боге, однако Бог не растворяется в мире (как в пантеизме); синтез теизма и некоторых идей пантеизма.

Пандеизм (от греч. всё, всякий и лат. deus бог) философское учение, сочетающее пантеизм и деизм. То есть признающее божество началом и основой всех вещей (всё есть Бог), обожествляющее Вселенную, природу, но отрицающее личного Бога, Откровение и Промысел, и вообще богословское, догматическое учение. Самая обширная книга по пантеизму была написана Максом Бернхардом Вайнштейном в 1910 году.

Индетерминизм (от лат. in не и лат. determinare определять) философское воззрение и методологическая позиция, отрицающие либо объективность причинной связи (онтологический индетерминизм), либо познавательную значимость причинного объяснения в науке (методологический индетерминизм). В философии науки: концепция, согласно которой фундаментальные законы природы имеют вероятностный характер, а случай является не только равноправной по отношению к необходимости сущностью природы, но и более фундаментальной...

Субъективная реальность в философии диалектического материализма: реальность идеального, то есть содержания мыслительных процессов. Понятие субъективной реальности выражает специфическое и неотъемлемое качество сознания. Представление о субъективной реальности возникло на основе определения материи как объективной реальности. Если есть объективная реальность, то логичным ходом стало предположение существования субъективной реальности. Однако в советской философии возник ряд проблем, связанных с...

Вездесущность (лат. omnipraesentia) свойство присутствовать везде. Понятие обычно используется в религиозном контексте, и большинство доктрин приписывают это свойство высшему существу, называемому монотеистами Богом. Вездесущность следует отличать от пантеизма.

Абсолютное знание (англ. the Ultimate Knowledge, нем. Das absolute Wissen) это знание, достигшее предельного самопознания себя, это момент, когда наука и философия сливаются воедино, познают себя самое, и где формируются предпосылки перехода к пост знанию.

Имманентная философия течение в немецкой философии конца XIX начала XX веков, характеризуемое отрицанием какой бы то ни было трансцендентной действительности.

Гетерономная этика (от др.-греч. другой и закон и этика) система нормативной этики, основанная не на собственных нравственных принципах, а на началах, взятых из другой сферы общественной жизни.

Богочеловечество понятие русской религиозной философии, восходящее к христианскому учению о единстве не слитном, неизменном, нераздельном, непреложном божественной и человеческой природы Иисуса Христа. Богочеловечество достаточно сложное понятие. Это и идеальное состояние человечества как предел, завершение земного исторического процесса, и одновременно уподобление отдельного человека Богу как предел развития его личного совершенства.

Категорический императив (от лат. imperativus повелительный) понятие в учении И. Канта о морали, представляющее собой высший принцип нравственности. Понятие категорического императива было сформулировано И. Кантом в его труде Основы метафизики нравственности (1785) и подробно исследовано в Критике практического разума (1788).

Не следует путать с термином Трансцендентальное.Трансцендентность, трансценденция, прил. трансцендентный (от лат. transcendens переступающий, превосходящий, выходящий за пределы) философский термин, характеризующий то, что принципиально недоступно опытному познанию или не основано на опыте. В широком смысле трансцендентное понимается в качестве потустороннего в отличие от имманентного как посюстороннего.

Подробнее: Трансцендентность

Агностицизм (от др.-греч. непознаваемый, непознанный) термин в философии, теории познания и теологии. Сторонники агностицизма считают принципиально невозможным познание объективной действительности через субъективный опыт и невозможным познание любых предельных и абсолютных основ реальности. Отрицается также возможность доказательства или опровержения идей и утверждений, основанных полностью на субъективных посылах. Иногда агностицизм определяется как философское учение, утверждающее...

Дхармакая (санскр. , dharmakya IAST, сущностное тело, тело дхармы) или Ваджракая (санскр. , vajrakya IAST, алмазное тело) высшее из трёх тел Будды, абсолютное проявление духовной сущности, сущность мироздания, постижимая только посредством высшего просветления.

Теизм (греч. Бог) в широком значении вера в Бога или богов; в узком значении религиозно-философское мировоззрение, утверждающее существование монотеистического Бога, создавшего мир и продолжающего в нём свою активность. Впервые термин теизм употребил Ральф Кедворт в работе Истинная интеллектуальная система универсума. К теизму традиционно относят такие вероучения, как иудаизм, христианство и ислам.

Единое (др.-греч. ) одно из фундаментальных понятий философии и математики. Наряду с метафизикой бытия (онтология) можно говорить о втором типе метафизики о метафизике единого или хенологии.

Феноменологическая редукция одно из центральных понятий феноменологии Гуссерля, связанное с процессом освобождения сознания от натуралистической установки. Истоки этой практики можно обнаружить в радикальном сомнении Декарта. Феноменологическая редукция дословно означает редукцию вещей к феноменам и вынесение за скобки обсуждения их реального статуса. Этот переход от естественной установки к трансцендентально-феноменологической Гуссерль называет коперниканским переворотом.

Бессмертие души религиозная и философская концепция, согласно которой внутреннее я человека, его личность, душа или дух не умирает одновременно со смертью тела, а продолжает существовать в иной форме.

Виджняна (санскр. , vijna IAST; vi префикс раз- и jnana знание, познание, то есть распознавание, различающее познание) понятие индийской философии и психологии, означающее различительное познание, осознание, понимание; в буддизме относится к сознанию в широком смысле.

Инобытие (нем. Anderssein, Andersheit, Anderheit) в самом широком смысле бытие одной сущности в другой и через другое. Например, инобытие одного предмета есть его субъективное бытие в знании или в другом предмете, и, наоборот, инобытие идеи есть её воплощение в материи, в природе. Термин введён изначально Платоном, переосмыслен впоследствии Гегелем...

Я центральное понятие многих философских систем, в которых субъект является первичным активным и систематизирующим фактором, носителем духовных способностей.

Феноменологический парадокс утверждение о невозможности самонаблюдения, интроспекции.

Сущность (др.-греч. , ; лат. essentia, substantia) смысл данной вещи, то, что она есть сама по себе, в отличие от всех других вещей и в отличие от изменчивых (под влиянием тех или иных обстоятельств) состояний вещи.

Не следует путать с термином Трансцендентность. Трансцендентальное (от лат. transcendens выходящий за пределы) связывающее части содержания, находящиеся по разные стороны некоторого предела. Это понятие имеет долгую историю и не сразу приобрело то значение, которое является наиболее распространённым и которое приведено в определении.

Подробнее: Трансцендентальное

Основы метафизики нравственности труд Иммануила Канта, вышедший в 1785 году. Это предварение к критике практического разума, задача которого найти высший принцип моральности.

Агностический теизм философская позиция, объединяющая точки зрения теизма и агностицизма на существование божеств. В качестве теиста агностический теист верит, что, хотя бы одно божество существует, но как агностик считает, что истинность или ложность такого предположения неизвестны либо (скорее) принципиально непознаваемы. Считается, что Кант принадлежал к этой категории (агностических) теистов.

Нус (др.-греч. мысль, разум, ум), или Ум, одна из основных категорий античной философии; обобщение всех смысловых, разумных и мыслительных закономерностей, царящих в космосе и в человеке.

Форма (лат. forma, греч. ) понятие философии, определяемое соотносительно к понятиям содержания и материи. В соотношении с содержанием, форма понимается как упорядоченность содержания его внутренняя связь и порядок. В соотношении с материей, форма понимается как сущность, содержание знания о сущем, которое есть единство формы и материи. При этом, пространственная форма вещи есть частный случай формы как сущности вещи.

Догматизм (др.-греч. мнение, учение; решение) способ мышления, оперирующий догмами (считающимися неизменными вечными положениями, не подвергаемыми критике) и опирающийся на них.

Релятивизм (от лат. relativus относительный) методологический принцип, состоящий в метафизической абсолютизации относительности и условности содержания познания.

Всеединство внутреннее органическое единство бытия как универсума. Философский термин.

Логос (от др.-греч. слово, мысль, смысл, понятие, число) термин древнегреческой философии, означающий одновременно слово (высказывание, речь) и понятие (суждение, смысл). Гераклит, впервые использовавший его, называл логосом вечную и всеобщую необходимость, устойчивую закономерность. В последующем значение этого термина неоднократно изменялось, тем не менее, под логосом понимают наиболее глубинную, устойчивую и существенную структуру бытия, наиболее существенные закономерности мира...

Перводвигатель (греч. , лат. primum movens, буквально первое движущее) центральное понятие космологии Аристотеля. Его учение о перводвигателе представляет собой выделение движущей причины применительно к космосу в целом и к метафизическим вопросам в частности. При помощи понятия перводвигатель Аристотель стремился объяснить обосновать вечность мира и целесообразность природы. В своей Физике (8-я книга) понятие перводвигателя постулируется в связи с анализом процесса движения...

Деизм (от лат. deus Бог) религиозно-философское направление, признающее существование Бога и сотворение им мира, но отрицающее большинство сверхъестественных и мистических явлений, Божественное откровение и религиозный догматизм. Большинство деистов полагают, что Бог после сотворения мира не вмешивается в полагание событий; другие деисты считают, что Бог всё же влияет на события, но не управляет ими полностью. Внутри деизма существует много течений. Рамки деизма невозможно точно определить...

Хенология (греч. единое, греч. учение, наука) первоначально платоническое учение о Едином.

Всеведение способность знать всё бесконечно или, по крайней мере, всё, что можно узнать о характере (включая мысли), чувствах, жизни, Вселенной и так далее.

Закон в философии необходимая связь (взаимосвязь, отношение) между событиями, явлениями, а также между внутренними состояниями объектов, определяющая их устойчивость, выживание, развитие, стагнацию или разрушение. В философском смысле под законом подразумевают объективные связи явлений и событий, существующие независимо от того, известны они кому-нибудь или нет.

Эманация (лат. emanatio истечение, распространение), понятие античной философии, онтологический вектор перехода от высшей сферы Универсума к низшим, менее совершенным сферам; т.е. распространение избыточной полноты абсолютного Бытия.

Истина философская гносеологическая характеристика мышления в его отношении к своему предмету. Мысль называется истинной (или истиной), если она соответствует предмету.

Глава 2

Третий глаз

1. Третий глаз - астральный, сканер (видит хроники Акаши).

2. Глаз Дагмара - ментальный, (читает хроники акаши), око со-знания.

3. Глаз сознания (монадический) - око со-творчества, со-знания.

Самой плотной (физической) функцией глаза разума есть игра воображения. Воображение это работа сознания в видимых формах. Уровень игры воображения соответствует уровню эрудиции, интеллекта и духовности.

Воображение существует для решения двух основных задач:

1. Игра воображения - творческая функция.

2. Развёртывание картины мира (К.М.) - эпистемологическая функция:

- истинная К.М.;

- эзотерическая К.М.;

- философская К.М.;

- религиозная К.М.;

- мифологическая К.М.;

- художественная (творческая) К.М.;

- субкультура К.М.;

- языковая К.М.;

- научная К.М.;

- информационная К.М.;

- конституционально обывательская К.М.

Глава 3

Основные понятия и виды познания

Познание обусловленный общественно-исторической практикой процесс приобретения и развития знания, его постоянное углубление, расширение и совершенствование.

Виды познания:

Житейское познание. Житейское познание основывается на наблюдении и смекалке, оно лучше согласовывается с общепризнанным жизненным опытом, процесс приобретения и развития знания, его постоянное углубление, расширение и совершенствование. Чем с абстрактными научными построениями, и носит эмпирический характер. Эта форма знания базируется на здравом смысле и обыденном сознании, она является важной ориентировочной основой повседневного поведения людей, их взаимоотношений между собой и с природой.

Житейское познание развивается и обогащается по мере прогресса научного и художественного познания; оно тесно связано с культурой.

Научное познание. Научные знания предполагают объяснение фактов, осмысление их во всей системе понятий данной науки.

Сущность научного знания заключается:

в понимании действительности в ее прошлом, настоящем и будущем;

в достоверном обобщении фактов;

в том, что за случайным оно находит необходимое, закономерное, за единичным общее и на этой основе осуществляет предвидение различных явлений.

Научное знание охватывает что-то относительно простое, что можно более или менее убедительно доказать, строго обобщить, ввести в рамки законов, причинного объяснения, словом, то, что укладывается в принятые в научном сообществе парадигмы.

Художественное познание. Художественное познание обладает определённой спецификой, суть которой в целостном, а не расчленённом отображении мира и особенно человека в мире.

Чувственное познание. Чувственное познание имеет три формы:

ощущения (элементарная форма, в неё входят зрительные, слуховые, осязательные, вкусовые, обонятельные, вибрационные и другие ощущения);

восприятия (структурированный образ, состоящий из нескольких ощущений);

представления (образ ранее созданного или воспринятого воображением явления).

Рациональное познание. Существует три формы рационального познания:

понятие;

суждение;

умозаключение.

Понятие это элементарная форма мысли, которая является результатом обобщения, проведённого по совокупности признаков, присущих данному классу предметов.

Суждение мысль, которая не только соотносится с некоторой ситуацией, но и является утверждением или отрицанием наличия этой ситуации в действительности.

Понятие и суждение отличаются тем, что суждение как высказывание, в отличие от понятия как высказывания, должно быть непременно истинным или ложным. Суждение это связь понятий.

Умозаключение это вывод нового знания, предполагающий чёткую фиксацию правил. Умозаключение должно иметь доказательство, в процессе которого правомерность появления новой мысли обосновывается с помощью других мыслей.

Понятие, суждение и умозаключение образуют некую целостность в своём единстве, эта целостность называется умом или мышлением.

Интуитивное познание. Интуитивное познание это неосознанно полученное непосредственное знание.

Интуитивное познание делится:

на чувственное (интуиция мгновенное чувство);

рациональное (интеллектуальная интуиция);

эйдетическое (зрительная интуиция).

Ненаучные способы познания

Помимо чувств и разума, признанных наукой в качестве основных способностей человека, позволяющих получить новое знание, выделяют и ненаучные способы познания:

интуицию;

когнитивная активность;

веру;

мистическое озарение.

Интуиция способность получить новое знание по наитию, в озарении. Обычно ее связывают с бессознательным.

Это означает, что процесс решения важной проблемы может проходить и не на осознаваемом уровне. Например, как в случае с Дмитрием Ивановичем Менделеевым (1834-1907), который во сне увидел принцип построения Периодической системы элементов. Тем не менее решение проблемы в интуитивном познании приходит не само собой, а на основе прошлого опыта и в процессе напряжённых размышлений над проблемой. Очевидно, что человек, серьёзно не занимающийся проблемой, никогда не решит ею путём озарения. Поэтому интуиция находится на границе научных и ненаучных форм познания.

Остроумие - творческая способность замечать точки соприкосновения разнородных явлений и совмещать их в едином, радикально новом решении. Большая часть теорий (как и научных изобретений) основана именно на тонких и остроумных решениях. Остроумие по своим механизмам принадлежит к способам художественного познания мира.

Вера является в религии способом познания истинного мира и собственной души. Настоящая вера создаст сверхъестественную связь между человеком и истиной. Более того, сами символы веры в любой религии признаются непререкаемыми истинами, а вера в них делает ненужной чувственную и рациональную проверку. Верую, чтобы знать, говорил средневековый схоласт Ансельм Кентерберийский (1033-1109).

Мистическое озарение, в мистических учениях, расценивается как путь к истинному познанию, прорыв из тюрьмы окружающей человека действительности сверхприродное, истинное бытие. В мистических учениях существуют многочисленные духовные практики (медитации, мистерии), которые в итоге должны обеспечить выход человека на новый уровень познания.

Виды ненаучного познания

Наука скептически относится к ненаучным формам познания, однако некоторые исследователи считают, что нельзя ограничивать познание только чувствами и разумом.

Помимо способов можно выделить и виды ненаучного познания.

Обыденно-практическое познание основано на здравом смысле, житейской сообразительности и жизненном опыте и необходимо для правильного ориентирования в повторяющихся ситуациях обыденной жизни, для физической работы. И. Кант называл познавательную способность, обеспечивающую такую деятельность, рассудком.

Мифологическое познание пытается объяснить мир в фантастических и эмоциональных образах. На ранних этапах развития у человечества ещё не было достаточно опыта для понимания истинных причин многих явлений, поэтому их объясняли при помощи мифов и легенд, без учёта причинно-следственных связей. При всей своей фантастичности миф выполнял важные функции: в рамках своих возможностей он истолковывал вопросы происхождения мира и человека и объяснял природные явления, удовлетворяя тем самым стремление человека к познанию, предоставлял определённые модели для деятельности, определяя правила поведения, передавая опыт и традиционные ценности из поколения в поколение.

Религиозное познание представляет собой мышление на основе догматов, признанных неопровержимыми. Реальность рассматривается через призму символов веры, основным из которых является требование верить в сверхъестественное. Как правило, религия сосредоточена на духовном самопознании, занимая нишу, в которой бессильны и обыденное познание, и научное. Религия, будучи формой получения и расширения духовного опыта, оказала значительное воздействие на развитие человечества.

Художественное познание основывается не на научных понятиях, а на целостных художественных образах и позволяет ощутить и чувственно выразить в литературе, музыке, живописи, скульптуре тонкие оттенки душевных движений, индивидуальность человека, чувства и эмоции, уникальность каждого момента жизни человека и окружающей его природы. Художественный образ как бы дополняет научное понятие. Если наука пытается показать объективную сторону мира, то искусство (наряду с религией) личностно окрашенную его составляющую.

Философское познание, рассматривая мир как целостность, представляет собой прежде всего синтез научного и художественного видов познания. Философия мыслит не понятиями и образами, но понятиями-образами, или концептами. С одной стороны, эти концепты близки к научным понятиям, поскольку выражены в терминах, а с другой к художественным образам, поскольку эти понятия не так строги и однозначны, как в науке; скорее, они символичны. Философия также может использовать элементы религиозного познания (религиозная философия), хотя сама по себе она не требует от человека веры в сверхъестественное.

В отличие от этих видов научное познание предполагает объяснение, поиск закономерностей в каждой области своего исследования, требует строгой доказательности, чёткого и объективного описания фактов в виде стройной и непротиворечивой системы. При этом наука не полностью противопоставлена обыденно-практическому познанию, принимая некоторые элементы опыта, а сам житейский опыт в современности учитывает многие данные науки.

Однако научное знание не застраховано от ошибок. История доказала неправомерность многих гипотез, которыми ранее оперировала наука (о мировом эфире, флогистоне и т.д.). Однако наука и не претендует на абсолютное знание. В ею знаниях всегда содержится какая-то часть заблуждения, которая сокращается с развитием науки. Наука направлена на поиск истины, а не на обладание ею.

Именно в этой направленности науки заложен основной критерий, отличающий ею от многочисленных подделок: любая претензия на обладание единственной и абсолютной истиной, является ненаучной.

Наука и научное познание: структура и функции

Наука это система знаний, полученных в результате практики, включающей в себя исследование и освоение процессов и явлений, происходящих в природе, обществе и человеческом мышлении.

Структуру науки составляют следующие блоки:

эмпирический;

теоретический;

философско-мировоззренческий;

практический.

Эмпирические знания включают в себя информацию, полученную с помощью как обыденного познания, так и опытным путём (посредством наблюдения и эксперимента). Теоретическое знание это такой уровень развития науки, который позволяет на основе знания фундаментальных законов приводить в определённую систему разрозненные факты, явления, процессы и первоначальные выводы.

В практический блок науки входят инструменты, приборы, технологии, созданные и используемые человеком для получения новых знаний.

Методология науки представляет собой философское учение о способах преобразования действительности, применении принципов научного мировоззрения к процессу научного познания, творчеству и практике.

Средства и методы научного познания

Основными методами эмпирического исследования выступают наблюдение и эксперимент.

Наблюдение целенаправленное и организованное восприятие предметов и явлений окружающего мира. Оно опирается на чувственное познание мира, его формы и средства.

Эксперимент это метод эмпирического исследования, обеспечивающий возможность активного практического воздействия на изучаемые явления и процессы.

В ходе эксперимента рождаются не только новые методы познания, подтверждаются или опровергаются известные гипотезы и теории, но и возникают новые технологии зачатки и прообразы будущей техники и производства.

Гипотеза это научное предположение, выдвигаемое для объяснения какого-либо явления и требующее экспериментальной проверки и теоретического обоснования.

Как правило для построения гипотезы используется индуктивный метод, посредством которого от знания об отдельных фактах частного и конкретного переходят к более общему знанию. В практике научных исследований широко используется также метод дедукции, состоящий в выведении следствий из посылок в соответствии с законами логики.

Использование приёмов дедукции в доказательстве научных предположений породило гипотетико-дедуктивный метод, получивший широкое распространение прежде всего в естественных науках.

Гипотеза всего лишь этап научного познания. Важнейшую его цель составляет открытие и формулировка законов.

Закон выражает внутренне присущую природе явлений реального мира тенденцию изменения, движения развития. Всякий закон составной элемент научной теории.

Теория это такая форма достоверного научного знания об определённом классе объектов, которая представляет собой систему взаимосвязанных утверждений и доказательств и содержит методы объяснения и предсказания явлений данной предметной области.

Это логическое обобщение опыта и общественной практики, отражающее объективные закономерности развития природы и общества.

Процессу познания присуща неустранимая противоречивость, важным моментом которой выступает единство логического и исторического, что впервые было подчёркнуто Гегелем.

Исторический метод познания вначале проявляется в форме, не обособившей себя от истории исследуемого объекта и как бы воспроизводящей ее в мышлении. На каждом этапе развития науки исторические методы претерпевают качественные изменения в соответствии с совершенствованием логических методов. Постепенно исторические методы становятся неотъемлемой принадлежностью логических методов.

Успехи познания тесно связаны с развитием науки как одной из форм общественного сознания. Без науки невозможно представить современную жизнь и человеческую культуру, она высшая форма знания, которая охватывает все явления неживой и живой природы, материальную и духовную деятельность людей. С помощью науки оцениваются не только результаты истории, анализируются текущие события, но и в известной мере прогнозируется будущее. Слово наука означает знание, которое противоположно незнанию отсутствию достоверной информации о каком-либо явлении, процессе или вещи. Каждая наука имеет свой предмет и метод. Под предметом подразумевается, что исследуется, а под методом как, каким способом осуществляется это исследование. Наука результат общественного развития, с момента своего зарождения она неразрывно связана с человеческой деятельностью, с одной стороны, находясь под ее постоянным влиянием, а с другой оказывая на неё активное воздействие. Она всемерно способствует становлению и развитию мировоззрения, одна из главных ее задач удовлетворение общественных потребностей. Возникновение науки своими корнями уходит в далёкое прошлое. Изучением истории и закономерностей ее развития занимается специальная научная дисциплина науковедение. И хотя зачатки отдельных наук обнаруживаются задолго до нашей эпохи, в своих современных формах она заявляет о себе в XVI-XVII вв. Именно отрезок времени от даты публикации труда Н. Коперника Об обращении небесных сфер (1543) до выхода сочинения И. Ньютона Математические начала натуральной философии (1687) принято называть эпохой научной революции. В этот период возникает мощное интеллектуальное движение, в первую очередь связанное с творчеством таких мыслителей, как Галилей, Бэкон, Декарт.

В результате усилий учёных, прежде всего, естествоиспытателей, меняется образ мира, возникает его научная картина. Утверждается представление о бесконечности Вселенной, в которой Земля небесное тело, существующее наряду с другими планетами. С эволюцией образа мира меняется и образ человека, обогащённый новым типом мировоззрения. Вместе с тем и сама наука не стоит на месте. С появлением новых теорий и открытием естественных законов расширяются возможности исследования и объяснения мира природы. Астрология и магия замещаются научным методом, разработанным и обоснованным, главным образом, Галилеем, Бэконом, Декартом. Все более широкое распространение получает эксперимент важнейшее средство приобретения достоверных знаний. В рамках науки формируется принципиально новый тип знания, опирающийся на коллективное сотрудничество учёных, использующих специальный язык, создающих сложную и разветвлённую систему научных исследований. После многократных попыток добиться автономии науки от веры и философии учёные достигают заметных успехов в этом устремлении. Сложился новый более эффективный способ познания, объединивший теорию и практику, науку и технику. На первый план выдвигается учёный-экспериментатор. Сама наука выходит за стены монастырей и университетов. Её достижения и она сама, как сфера приложения интеллектуальных способностей, становятся более доступными все большему числу граждан. Возрастает интерес к научным представлениям от человека, о природе науки и особенностях научного поиска, об отношениях науки и общества, науки и философии, научного знания и веры. В настоящее время наука выступает сложной и многообразной формой общественной деятельности, органически включающей в себя рациональные и материальные факторы.

И все же, несмотря на это, в качестве ориентира-путеводителя науку следует рассматривать как систему знаний о мире. При этом объектом научного знания выступают все явления и процессы, происходящие в природе и обществе. Объективному научному знанию предшествует донаучное, которое, в основном, базируется на чувственном субъективном восприятии действительности. Донаучное знание частично зависит от наблюдательности человека, характера, сложности и степени доступности его объектов человеческим чувствам. По этим причинам оно содержит в себе немало ошибок. В отличие от него научное знание опирается на анализ фундаментальных основ естественных явлений и процессов, а поэтому содержит в себе больший объем истинного знания. Можно считать, что наука это система знаний, полученных в результате практики, включающей в себя исследование и освоение процессов и явлений, происходящих в космосе, природе, обществе и человеческом мышлении.

Условно структуру науки, способы получения знаний можно представить в виде четырёх, тесно связанных между собой частей:

1. эмпирической;

2. теоретической;

3. философско-мировоззренческой;

4. практической.

Эмпирические знания включают в себя информацию, полученную с помощью обыденного сознания и добытую опытным путём посредством наблюдения и эксперимента. Этот уровень знаний, несмотря на его кажущуюся простоту, не следует недооценивать. Именно благодаря получаемым опытным путём фактов, ставящим под сомнение уже существующее знание или же расширяющих количество фактов о ещё неосмысленных явлениях, раньше или позднее приходят к созданию новой теории или концепции, объясняющей закономерности, которым подчиняются как старые, так и новые факты.

Прежде чем Коперник, со своими последователями, выдвинул и обосновал гелиоцентрическую систему, уже были известны многочисленные факты, которые ставили под сомнение истинность геоцентрического объяснения Солнечной системы, выдвинутого Аристотелем и Птолемеем и господствовавшего более полутора тысяч лет. Вторая часть включает в себя теоретическое знание. Напомним, что теоретическое знание это такой уровень развития науки, когда через знание фундаментальных законов можно объяснить, привести в определённую систему разрозненные факты, явления и процессы. Современное теоретическое знание возникло сравнительно недавно, 300-400 лет тому назад. Именно тогда учёные, прежде всего, естествоиспытатели, впервые начали постигать законы, помогающие постигнуть суть природы. Так, человечеству, задолго до Ньютона, были известны механические процессы, происходившие в окружавшем его мире, но только этот английский учёный придал механике значение науки, открыв в конце XVII в. основные законы движения тел и представив их в виде целостной системы.

Помимо законов, которые составляют основу теоретического знания, к этому разделу науки также относятся идеи и гипотезы. Именно с них, собственно, и начинается формирование научного знания. Каждая теория вначале выступает в качестве идеи или гипотезы, которые, благодаря новым фактам, в том числе добытым с помощью экспериментов, превращаются (или нет) в научную концепцию. Третью часть составляет философско-мировоззренческий компонент науки. Раньше мы уже показали роль философии как методологии для других наук, что предопределено универсальным характером законов, которые она изучает. Но и сама философия нуждается в достижениях конкретных наук, без знаний которых она не может существовать. Поэтому, чем выше степень универсальности и всеобщности закона конкретной науки, открытого учёными, тем он ближе к философии, тем легче философии выступать в роли методологии познания. Так, открытие закона сохранения и превращения энергии, который охватывает огромное количество явлений и процессов, предоставило дополнительные веские доводы философским положениям о бесконечности и вечности материи и движения. Мировоззренческий аспект науки отражает истолкование фактов, использование теории для подтверждения существующей картины мира или же даёт основания для ее критики и поддержки новых гипотез. В качестве примера можно привести уже упоминавшуюся геоцентрическую систему Аристотеля-Птолемея. В течение столетий вновь обнаруживаемые факты использовались для ее подтверждения, а вот, Коперник, впрочем, как и некоторые астрономы до него, начал трактовать открытые им и известные до него факты для критики геоцентрической системы и обоснования своей астрономической концепции. В общественной жизни мировоззренческий аспект науки проявляется в подтверждении или отрицании основополагающих принципов общественного устройства и межчеловеческих отношений, например, того или иного типа государственного устройства или различных форм собственности. В практическую часть науки входят инструменты, приборы, технологии, созданные и используемые человеком для получения новых знаний. Каждому, кто имеет отношение к производству или лабораторным исследованиям, хорошо известно, что без соответствующих инструментов и приборов они практически не приспособлены к исследовательской деятельности. Вообще, надо прямо сказать, что в наше время никакой род деятельности человека невозможен без технических средств, созданных человеком. Не в последнюю очередь из-за их широкого использования науку сейчас справедливо относят к одной из производительных сил. Но это ее новое качество ни в коей мере не подрывает суть науки как духовного проявления деятельности человека и особой формы общественного сознания.

Важнейшее значение в понимании сущности и предназначения науки имеет выяснение факторов, которые сыграли решающую роль в ее возникновении. Вся история человеческой жизни свидетельствует, что до настоящего времени главнейшей задачей человека остаётся борьба за существование. Если сказать конкретнее, выделив только самое существенное, то это использование человеком природной среды в целях обеспечения себя самым необходимым: продовольствием, теплом, жилищем, досугом; создание более совершенных орудий труда для достижения жизненно важных целей; и, наконец, прогнозирование, предвидение природных и социальных событий и, по возможности, в случае неблагоприятных для человечества последствий, недопущение их. Для того чтобы справиться с поставленными задачами, необходимо знать причинно-следственные связи, или законы, действующие в природе и обществе. Именно вследствие этой потребности в сочетании с человеческой деятельностью появляется наука. В первобытном обществе науки не было. Тем не менее, уже тогда человек обладал определёнными знаниями, которые помогали ему заниматься охотой и рыболовством, строить и сберегать своё жилище. По мере накопления фактов, совершенствования орудий труда у первобытных людей начинают формироваться зачатки знаний, которые использовались ими в практических целях. Так, например, смена времён года и связанные с этим климатические изменения заставляли первобытного человека запасаться на холодный период тёплой одеждой и необходимым количеством продовольствия.

В последующие тысячелетия, можно сказать, вплоть до XX в., практические потребности человека оставались главным фактором развития науки, истинное становление которой, как уже отмечалось раньше, начинается в Новое время с открытия прежде всего законов, действующих в природе. Особенно бурным был рост научных знаний в XVI-XVII вв., в основе его лежали возросшие запросы производства, мореплавания, торговли. Поступательное развитие крупной машинной индустрии требовало расширения сферы познания и сознательного использования законов природы. Так, создание паровой машины, а затем двигателей внутреннего сгорания стало возможным в результате использования новых знаний в различных областях механике, электротехнике, металловедении, что означало крутой перелом не только в развитии науки, но и повлекло изменение взглядов на ее роль в обществе. Одна из отличительных особенностей Нового времени, когда речь идёт о науке, связана с ее переходом от донаучного в научный этап. Начиная с этого времени, наука становится отраслью человеческой деятельности, с помощью которой человек может не только получать ответы на теоретические вопросы, но и добиваться весомых успехов в их практическом применении. Тем не менее наука остаётся относительно самостоятельной по отношению к практической потребности.

Это проявляется, главным образом, в прогностической и проблемно-постановочной функции. Наука не только выполняет заказы производства и общества, но и ставит перед собой сугубо специфические задачи и цели, моделирует актуальные и возможные ситуации как в природе, так и обществе. В связи с этим разрабатываются различные модели поведения или деятельности. Одним из важнейших внутренних источников развития науки выступает борьба противоположных идей и направлений. Научные дискуссии и споры, обоснованная и разумная критика важнейшее условие творческого развития науки, не позволяющее ей закостенеть в догматических схемах и останавливаться на достигнутом. Наконец, нельзя не сказать и о том, что прогресс науки сегодня возможен лишь при наличии системы подготовки научных кадров и разветвлённого комплекса научно-исследовательских институтов. Наука, ее практическое приложение стоят очень дорого. Канули в прошлое времена, когда научные открытия лежали на поверхности и, по большому счету, не требовали крупных специальных затрат. Немало средств требует деятельность высших учебных и научных учреждений. Однако все это оправдано, т.к. будущее человечества и каждого человека во многом зависит от развития науки, которая все непреложнее становится производительной силой.

Одним из важнейших принципов, который неустраним из научной деятельности, является соблюдение этических норм. Это обусловлено той особой ролью, которую наука выполняет в обществе. Речь, конечно, не идёт об известных максимах типа: не укради, не лги, не убий и т. п. В принципе эти этические правила универсальны и ими, по замыслу их творцов, люди всегда должны руководствоваться в своих взаимоотношениях друг с другом. Следовательно, эти принципы должны распространяться на все сферы человеческой деятельности, в том числе и научную. С момента зарождения науки и до настоящего времени перед каждым настоящим учёным, как своего рода дамоклов меч, стоит вопрос об использовании результатов его деятельности. Представляется, что знаменитое гиппократовское не навреди в полной мере следует отнести не только к медикам, но и к учёным. Нравственный аспект в оценке деятельности человека заявляет о себе уже у Сократа, считавшего, что человек от природы стремится делать добрые дела. Если же он совершает зло, то только из-за того, что не всегда умеет отличить добро от зла. Стремление разобраться в этом, одном из вечных, вопросе характерно для многих творческих личностей. Истории известны и противоположные взгляды на науку. Так, Ж.-Ж. Руссо, предостерегая от излишнего оптимизма, связанного с бурным ростом научных знаний, полагал, что развитие науки не ведёт к повышению нравственности в обществе. Ещё более резко выразил своё отношение к науке французский писатель Франсуа Шатобриан (1768-1848).

Он вполне определённо заявил, что идея разрушения характерная особенность науки. Беспокойство об использовании результатов научных исследований и этическая позиция учёных по этой проблеме небеспочвенны. Учёным, больше чем кому-либо, известны те возможности, которые присущи науке как для созидания, так и для разрушения. Особенно тревожная ситуация с использованием достижений научных исследований складывается в XX в. Известно, например, что после того, как возможность ядерной реакции была обоснована теоретически, крупнейшие учёные мира, начиная с А. Эйнштейна (1879-1955), глубоко осознали трагические последствия, к которым могла бы привести практическая реализация этого открытия. Но, даже осознавая возможность гибельного исхода и, в принципе выступая против неё, они, тем не менее, благословили президента США на создание атомной бомбы. Нет нужды напоминать, какую угрозу для человечества представляет атомно-водородное оружие (не говорим о более современных его модификациях). По существу, впервые в истории с помощью науки было создано оружие, которое может уничтожить не только человечество, но и среду его обитания. А между тем, наука во второй половине XX в. сделала такие открытия в области генной инженерии, биотехнологии, функционирования организма на клеточном уровне, что возникла угроза изменения генного кода человека, перспективы психотропного воздействия на Homo sapiens. Если сказать более простым языком, то с помощью направленного воздействия на гены и нервные структуры человека можно превратить его в биоробота и заставить действовать в соответствии с задаваемой программой. Как отмечают некоторые учёные, с помощью науки сейчас можно создать условия для появления такой формы жизни и такого типа биоробота, которые ранее никогда не существовали. Это может положить конец длительному эволюционному этапу развития жизни и привести к исчезновению нынешнего человека и биосферы.

Некоторое представление о том, что ждёт человека, случись подобное, дают американские фильмы ужасов, в которых правят бал невообразимые вампиры и монстры. Достижения наук о человеке, сделанные в этой области новые открытия, со всей остротой ставят вопрос о свободе научного поиска и осознанной ответственности учёных за свою деятельность. Задача эта весьма и весьма сложная, содержащая в себе много неизвестных. Укажем лишь на некоторые из них. Прежде всего, не всегда, в силу разных причин, можно в полной мере оценить созидательные результаты и разрушительные эффекты сделанных открытий. Между тем сведения о возможности их пагубных последствий становятся достоянием многих специалистов и замолчать или скрыть их становится невозможным. Во-вторых, это престиж учёного. Бывает, что исследователь годами, а то и десятилетиями занимается той или иной проблемой. И вот, он получает значительный результат, который сразу может поставить его в число известных учёных, но именно по моральным соображениям он должен молчать, скрыть своё открытие, в том числе и от своих коллег, чтобы не допустить распространения полученной информации. В этом случае учёный оказывается в сложной ситуации, требующей морального выбора. Она усугубляется возможностью того, что кто-то другой может прийти к подобным научным результатам значительно позже, обнародовать их, и тем самым заявить о своём научном приоритете.

Наконец, нельзя сбрасывать со счета характер общественных отношений, в которых приходится жить и работать учёному. Известно, что в соперничестве между собой государств или общественных образований, которые в процессе человеческой истории стремились к подчинению других народов и даже к мировому господству, соблюдать моральные нормы чрезвычайно трудно. И все же, несмотря на всю сложность этой проблемы, чрезвычайную динамику этических норм и требований, приоритетными направлениями в этом плане остаются формирование у учёных высокого чувства личной ответственности, общественная потребность регламентации тематики и, соответственно, глубины разработки научных проблем. Никакой дискриминации или ограничения свободы творчества учёных такой подход не предполагает. Обществу и каждому учёному просто-напросто предлагаются новые правила, регулирующие допустимую научную проблематику, и такая установка на изучение научных проблем, которые не представляли бы угрозы для существования человечества.

Глава 4

Воображение как способ бытия и познания.

Понятие воображение используется в самых различных смыслах. Разброс его толкований колеблется в диапазоне от чего-то фиктивного, в принципе не могущего претендовать на реализацию в действительности эмпирического, до научного воображения, имеющего конечной целью воплощение его результатов в чувственно воспринимаемом мире. Эта полисемантичность связана, прежде всего, с и наличие неких общих, родовых черт воображения.

В ситуациях повседневности воображение, зачастую, может быть синонимично грёзам сладкой мечтательности, то есть эмоционально-образному представлению особенностями функционирования воображения в различных контекстах, поэтому вряд ли уместно вести речь о некоем едином и универсальном горизонте его применения и толкования. При этом следует также иметь в виду, что данная констатация вовсе не исключает некой ситуации, как правило, с положительным, желательным содержа-ничем. Но деятельность воображения может и не иметь прямой аксиологической нагруженности, когда оно функционирует в сфере рационального и контролируется правилами логики или методологии соответствующей научной дисциплины.

Следует также различать воображение как познавательную способность и воображение или воображаемое (точнее было бы сказать воображённое, хотя это и звучит не очень хорошо) как результат деятельности этой способности. К этому нужно добавить и различие между продуктивной и репродуктивной деятельностью воображения. В первом случае речь идёт о принципиально новых объектах, которых в сознании ранее не было. Во втором мы имеем дело с такими объектами, которые так или иначе уже существуют в сознании и просто воспроизводятся. В совокупности это может быть названо миром воображения, или воображаемым (воображённым) миром.

Воображение как продуктивная способность, а именно она привлекает наибольшее-шее внимание, предстаёт как процесс конструирования идеальной действительности, размыкания зоны здесь и теперь бытия, уход из неё в квазипредметный мир. Поэтому такое воображение есть альтернатива тому, что выражено и осознано как настоящее и привычное. Это путь, на котором, несколько перефразируя Ницше, предпочтение отдаётся не пригоршне достоверностей, а возу возможностей. Конечно, это всегда выход за пределы существующих смыслов, это то, что делает странной текущую действительность с ее целями и устремлениями. Можно сказать, что в данном аспекте способность воображения указывает на нехватку, неполноту бытия субъекта воображения или на пресыщение этой формой бытия, усталости от ее монотонной повторяемости. Но эта нехватка, дефицит бытийности содержит в себе стремление (по крайней мере, возможность) изжить свои собственные пределы в актах воображения. В этом смысле воображение компенсирует дефицит экзистенциальности. Поэтому сам выход за пределы естественного и привычного может быть рассмотрен как актуализация потенций интенсивности жизненной силы, как избыток и бьющая через край энергетика, которая никогда не может успокоиться в пределах уже обретённых смыслов. Таким образом, продуктивная способность воображения амбивалентна, она фиксирует недостаток бытийности, ее тесноту и, одновременно, содержит в себе силы для ее преодоления. В самом деле, воображение, как одна из познавательных способностей, вплетено в самый широкое и фундаментальное отношение человека - мир его жизни, мир его социокультурного бытия. Не случайно в русском языке существуют устойчивые обороты со словом воображение, типа сильное, слабое, богатое, бедное, жалкое, больное, здоровое, даже безумное и т.п. Эти обороты можно рассматривать не только с позиций филологии, и не только в качестве симптомов для регистрации психической немощности пациентов с позиций клинической психологии, но и как экзистенциалы, формы и способы жизненного мира человека. Поэтому воображение может рассматриваться и предстать в виде оптики самой жизни, характеризуя упадок или подъем жизненных сил человека, а тем самым и перспективы его индивидуального и социального бытия.

В контексте онтологии и теории познания воображение может быть зафиксировано в качестве соперника естественной установки. Последняя рассматривается как способ до и вне рефлексивного бытия человека, то есть прямого и непосредственного восприятия реальности, вне какой-либо ее проблематизации. В истории философии достаточно широко представлены и варианты критики естественной установки, в результате которой уже не приходится говорить о реальности как таковой вне ее нагруженности сознанием субъекта. В этом случае действительность чувственности оказывается возможной только через интерпретацию, придание смысла воспринимаемому. Поэтому, казалось бы, одно и тоже объективное событие предстаёт различным в различных смысловых прочтениях. Это делает возможным не только появление многообразных реальностей, но и создаёт условия для взаимонепонимания и конфликтов. Указанная зависимость от исходной понятийной, мировоззренческой, методологической и, шире, жизненной базы данных, размывает условия не только для отыскания, но и для возможностей существования единой истины, вводя принципиальные расхождения между этими многообразными мирами. Продуктивное воображение как уход от объективной реальности (это понятие, при всей его относительности и условности, тем не менее, следует сохранить, иначе очень трудно вообще проводить какие-либо дистанции для различных контекстов понятия реальность) всегда есть способ ее искажения в смысле одного из возможных вариантов преодоления ее теперешности, временности ее здесь-бытия.

Несколько слов следует сказать и о месте воображения среди других способностей познания, а также о его объектной области или области оперирования. Относительно места воображения, как представляется, ведущей является та тенденция, представители которой склонны полагать, что воображение есть одна из самостоятельных познавательных способностей, не сводящаяся непосредственно ни к чувственности, ни к рассудку. Например, согласно Декарту, ... воображать означает не что иное, как созерцать форму или образ телесной вещи. В этом с ним согласен Кант: Воображение есть способность представлять предмет также и без его присутствия в созерцании. Гегель предпочитает говорить о силе воображения как о ступени развития представления, замечая, что она вообще есть то, что определяет образы. В философии Гуссерля также подчёркивается самостоятельность воображения, которое, наряду с чувственностью, непосредственно даёт индивидуальную сторону объектов. Универсальные же характеристики объектов схватываются рациональным образом при помощи интеллектуальной интуиции. Тем не менее, провести строгую границу между этими способностями достаточно сложно. Дело в том, что в обоих случаях мы имеем дело с объектами сознания, и отличить, являются они результатом воображения или интеллектуальной интуиции можно, видимо, только по особенностям процедур (схем) оперирования с объектами, о чём, в частности, свидетельствуют примеры из истории философии.

Так, в концепции Декарта, объектами оперирования воображения являются образы телесной вещи, что и отличает эту способность от мышления как способности оперирования понятиями. Мысль, когда она постигает, некоторым образом обращена на самое себя и имеет в виду одну из присущих ей самой идей; когда же мысль воображает, она обращена на тело и усматривает в нем нечто, соответствующее идее - умопостигаемой или же воспринятой чувством. В концепции Канта воображение применяет категории рассудка к данным чувственности, делая возможным осуществление категориального синтеза. При этом Кант отмечает, что способность воображения зависит от рассудка, если иметь в виду единство ее интеллектуального синтеза, и от чувственности, если иметь в виду многообразное (содержание) схватываемого. Как мы видим, Кант не проводит резкой грани между способностью воображения, чувственностью и рассудком, подчёркивая взаимосвязь между этими способностями.

Гегель говорит о трёх функциях силы воображения: воспроизведении, ассоциации и, наконец, символизирующей и означающей. Первый момент он называет формальным, отмечая, что, хотя воспроизводимыми могут быть и чистые мысли; но сила воображения имеет дело не с ними, но лишь с образами. При этом воспроизведение образов осуществляется произвольно, без помощи непосредственного созерцания. Как способность ассоциативная, сила воображения предстаёт как подведение единичных представлений под всеобщие. На уровне символов интеллигенция представляет собой относительно свободную деятельность символизирующей фантазии которая выражает всеобщие представления, обращаясь только к таким чувственным данным, которые соответствуют определённому содержанию всеобщего, подлежащего оформлению в образах. Знаковая же деятельность воображения заключается в том, что на этом уровне всеобщее представление освобождается от содержания образа и становится чем-то созерцаемым в произвольно избранном им внешнем материале.

В феноменологической концепции Э. Гуссерля этот вопрос решается на иных ос-снованиях. По его словам, Полагать, что восприятия (и, соответствующим способом, любое иное созерцание вещи) не достигает самой вещи, - принципиальная ошибка. Вещь будто бы не дана в себе, в своём бытии в себе. От любого сущего будто бы неотделима принципиальная возможность попросту созерцать таковое и, в особенности, воспринимать его в адекватном восприятии, дающем таковое помимо всякого опосредования явлениями. Таким образом, отмечает современный исследователь данного направления Я.А. Слонин, воображение даёт мне сами объекты, а не их образы, ибо в результате феноменологической редукции весь трансцендентный мир выносится за скобки и субъект не имеет никакого дела с объектами этого мира. Остаётся только мир интенциональных объектов, имманентных познающему сознанию. Такой подход позволяет избежать удвоения мира объектов, неизбежно возникающего при различении реальных объектов и их психических образов, хотя, как представляется, доминирующей и на сегодняшний день является концепция разделения предметов и их образов.

Возникает вопрос: способно ли воображение в своей продуктивной функции создавать свою собственную область без обращения к чувственности или рассудку, или же оно только оперирует, различным способом комбинирует их данные? Другими словами, является ли область воображения не просто какой-то иной по отношению к чувственности и рассудку, а самодостаточной, или она, по сути, не выходит за указанные пределы чувственности и рассудка, поскольку оперирование чувственными объектами есть зона чувственности, а оперирование объектами рассудка - сферой рассудка? Этот вопрос связан с достаточно устойчивым языковым оборотом, говорящим об игре воображения. В чём, собственно, может состоять эта игра и осуществляется ли она по некоторым чётко зафиксированным правилам рассудка или спонтанности чувственности? Или же, напротив, игра воображения предполагает изрядную долю неожиданности, непредсказуемости его хода и получаемых результатов? Может быть, продуктивное воображение только запускает бытие другого, которое начинает действовать согласно особенностям соответствующих познавательных способностей, не подчиняющимся намерениям своего творца? И, наконец, возникает вопрос: необходимо ли наличие некоторой исходной базы данных, при существовании которой только и оказывается возможной деятельность воображения, или оно работоспособно всегда, без относительно к любой величине исходной информации? В предельно заострённом виде эта формулировка сводится к вопросу о возможности деятельности воображения при нулевой базе внешних для него данных. Иначе говоря, в состоянии ли воображение творить из самого себя и быть единственной причиной и источником своих собственных продуктов деятельности, черпать все из своей богатейшей виртуальности, а не просто обеспечивать или обслуживать чувственность и/или рассудок?

Я.А. Слинин в уже цитированной работе пишет: Что касается продуктивной деятельности воображения, то похоже, что она сводится к комбинированию. Издревле существует убеждение в том, что в отличие от чувственного восприятия воображение не способно дать ничего абсолютно нового. Оно может лишь по-разному комбинировать уже известные детали. Несомненно, серьёзное и аргументированное положение. Однако мне не очень понятным становится тезис автора о том, что воображение является непременным участником конституирования любого вида объектов, в том числе и тех, которых прежде никто не видывал и ничего не слыхивал о них, ибо фантазируя или изобретая, я всегда имею возможность измыслить нечто никем не виданное и не слыханное. Возможно, что здесь Ярослав Анатольевич специально использует термин измыслить, который указывает на сферу рационального, и только в этой последней возможны принципиально новые объекты, чем она и отличается от деятельности продуктивного воображения? Но, судя по всему, это не так, ибо, по его мнению, никакое воображение не может дать таких совершенно новых и неожиданных объектов, какие то и дело предоставляются нам чувственным восприятием. Получается, что только чувственное восприятие способно получать новые объекты, но не воображение. По-скольки же, продолжает автор, умозрительное знание (интеллектуальная интуиция) может начать действовать только после того, как накоплено достаточное количество чувственных данных, то вывод об изначальной зависимости всякого знания от чувственного опыта оказывается неизбежным. Данное резюме представляется слишком категоричным хотя бы потому, что предполагается (вольно или невольно) некоторая временная последовательность: сначала чувственность сама по себе, а потом, когда накоплено достаточное количество ее данных (не очень понятно, кто или что определяет эту меру достаточности) наступает пора деятельности умозрения. Далее, невольно закрадывается мысль о том, что интеллект не самодостаточен, т.е. в принципе не может создавать свои собственные объекты. И, наконец, достаточно трудно представить себе фантазию или процесс изобретения в качестве простой комбинации ранее известных объектов чувственного восприятия и ограничить только этим способность продуктивного воображения.

В традициях классической философии принято считать, что на путях воображения рождается абстрактное мышление как отрыв и задерживающая фиксация какой-то одной стороны чувственно-конкретного мира. Абстрагирование всегда есть отвлечение какого-то фрагмента, части эмпирического и удержание ее в ее особенности. Сам отрыв невозможен без способности воображения. Только в воображении можно представить себе существование изолированных сторон непосредственно целого. Чувственное препарируется и предстаёт в виде набора абстрактных элементов, что означает его гибель в прежнем виде. Поэтому в результате своей деятельности воображение может привести как к миру иллюзий, пустых и вздорных вымыслов и оксюморонов, так и содействовать созданию мира респектабельных научно - теоретических сущностей, мира научных понятий. Да, мысль может потеряться в сфере воображаемого, даже перестать быть собой. Она знает об этом и не случайно стремится в сферу всеобщего и необходимого. Тенденция к целостности спасает ее как мысль, не позволяет ей остановиться и успокоиться во множестве разрозненных единичностей, бессвязных и бессмысленных. Но ведь сама связь различных абстракций может предстать как некоторое целостное единство опять-таки на основе деятельности продуктивного воображения. Речь идёт о самом умении вообразить хотя бы возможность этой связи или целостности, не подменяя, разумеется, функций продуктивной деятельности интеллекта. По замечанию С.С. Гусева, человеческое воображение создаёт и использует множество объектов, степень упорядоченности которых значительно выше, чем у тех, с которыми люди сталкиваются в своей предметно-практической деятельности.

Конечно, следует различать особенности функционирования способности воображения, скажем, в научном познании и художественном творчестве. В первом случае воображение ориентировано на особенности соответствующей научной области, так или иначе, оперирует или (оппонирует) в зоне уже существующих понятий и научных приёмов. Например, Декарт следующим образом вводит нас в мир своего воображения: Отрешитесь на некоторое время от этого мира, чтобы взглянуть на новый, который я хочу на ваших глазах создать в воображаемых пространствах. Слово отрешитесь используется здесь в смысле забыть о существовании привычной картины мира, сделать эту концептуальную модель недействительной. Чтобы не запутаться в бесконечности воображаемых пространств, он предлагает предположить, что Бог заново создаёт знакомый нам мир. Причём, создаёт его так, что в нем нет пустоты, он сплошь заполнен материей. Конечно, добавляет мыслитель, наше воображение может простираться до бесконечности, но, чтобы не предполагать бесконечной эту новую материю, мы можем все-таки допустить, что она заполняет пространства, превосходящие все то, что может представить наше воображение, а потому не будем давать простора нашему воображению, а нарочно удержим его в некотором определённом пространстве, не превосходящем, например, расстояние от Земли до главных звёзд неба, хотя эта материя простирается далеко за данные пределы. Но, считает Декарт, гораздо приличнее и лучше полагать границы нашему мышлению, нежели ставить пределы творениям Бога. Итак, хотя в принципе для воображения нет ограничений, но это не означает, что можно и нужно измышлять все, что угодно и, как угодно. Вовсе нет. В частности, Декарт наделяет материю только такими качествами, которые, как он замечает, могут быть ясны и понятны каждому с очевидностью. Идея материи содержится во всем том, что может представить наше воображение, и вы должны ее обязательно усвоить, если хотите вообще что-нибудь представить. Язык, фиксирующий создание новой модели материи, изобилует оборотами, адекватными деятельности способности воображения. К ним относятся выражения, типа: Предположим, что ..., Представим, будто ... , Допустим, что ..., Представьте себе, что ... и т.п. Достаточно трудно, опять-таки отличить, фиксируют ли эти языковые обороты сами по себе сферу собственно рассудка или чувственного воображения. Это можно сделать только в контексте. Ясно, что Декарт говорит о понятиях материя, атом, тело, плотность и т.п., которые уже вошли в состав научного знания и представить которые на чувственном уровне невозможно. Это и есть деятельность интеллектуальной интуиции, дающей, как скажет Гуссерль, универсальные характеристики объектов.

Но воображение может функционировать и на путях тотального отрицания уже известного, например, тогда, когда рождаются понятия типа антимир, антиматерия, антивещество и т.д. Отрицание не есть комбинация существующего, но делание ничем этого существующего, переворачивание привычного и правдоподобного, появление перевёртышей вещей и понятий, признанных как известное. И, напротив, делание действительными свойств, отсутствующих или противоположных исходным данностям. На этих путях конструируются образы не столько возможного, сколько, скорее, невозможного мира. Но без них не удаётся создать более-менее целостную картину мира, соответствующую имеющимся в распоряжении людей знаниям

Примерно также работает воображение в ситуации переоценки ценностей. Это ситуация осознающего себя бытия в модусе нехватки и протеста. В качестве примера можно вспомнить деятельности киников, которые в пику бытию гражданином Афин предлагают статус космополита, гражданина воображаемого мира, в котором нет нужды в признании этого гражданства от другого. На этих путях возникает социальная утопия, которая, по определению Л. Сарджента, есть подробное и последовательное описание воображаемого, но локализованного во времени и пространстве общества, построенного на основе альтернативной социально-исторической гипотезы и организованного - как на уровне институтов, так и человеческих отношений - совершеннее, чем то общество, в котором живёт автор. Воображаемый социальный мир должен подчиняться некоторым базовым установкам, отсутствующим в исторической действительности, например, должно выполняться требование справедливости, понимаемое как занятие человеком своим и только своим делом (Платон). Или так поменять верх и низ, чтобы тот, кто был ничем, стал бы всем.

Понятно, что для мира, полученного в результате деятельности продуктивного воображения, не подходит классическое определение истины как соответствия суждения действительному положению дел, ибо этот мир создан воображением на путях ухода и искажения объективной действительности. И здесь несколько слов следует сказать о силе или могуществе воображения. Воспользуемся определением Канта, который сказал, что Могущество это способность преодолевать большие препятствия. Оно называется властью, если преодолевается сопротивление того, что и само обладает могуществом. Могущество или способность означают не просто потенциальную возможность, но, прежде всего, силу, способную претендовать на реализацию своей позиции. Применительно к воображению, это означает, что воображённый мир получает статус единственно подлинного. Воображение преодолело сопротивление привычного. Неважно, будет ли это привычное квалифицироваться на уровне чувственности или рассудка. Главное в том, что это могущество воображения оказывается властью, ибо оно преодолело могущество непосредственности.

Получается, что в воображаемом мире критерием является только субъективное сопоставление желаемого в воображении и того, что вообразилось, а истиной будет то, что Я признаю за таковую и могу опредметить. Но это ведь будет уже другой мир. Истина конструируема, она не есть больше вариант соответствия суждения действительному положению дел, ибо само положение дел конструируемо. Вы, весь мир, убедитесь, что мы были правы! - Конечно, убедимся, если Вы сделаете ситуацию такой, чтобы она соответствовала вашему воображению, а мы будем вынуждены считаться с этой действительностью, потому что, вы преодолели сопротивление нашего могущества. Я так вижу, Я так воспринимаю, усматриваю связи, интерпретирую, придаю смысл событиям... Почему Я должен больше полагаться на Ваше видение? В результате может получиться достаточно напряжённая ситуация, когда, например, на место права, добра и красоты, которые сообществом толкуются примерно одинаково, придёт самомнение и власть в вышеуказанном смысле. Многообразие воображаемых миров науки, культуры, религии, политики и т.д. в каждом из которых будет стремиться к торжеству такое Я, неизбежно приведёт либо к глобальному тоталитаризму, либо к распаду единого мирового коммуникационного пространства со всеми вытекающими из этого последствиями.

Глава 5

Миф икартина мира: мифологический способ конструирования реальности

Сегодня происходит осознание того, что без мифологических структур человек не смог бы ощутить полноту и целостность собственного существования, ибо миф является важной антропологической категорией, которая определяет весь строй мировосприятия человека и способ его мышления. Актуальным является рассмотрение специфики мифологического способа освоения мира и конструирования реальности.

В энциклопедии Культурология. ХХ век автор статьи Миф и религия Б.Л. Губман определяет этот феномен следующим образом:

Миф это первая форма рационального постижения мира, его образно-символического воспроизведения, выливающаяся в предписание действий. Миф превращает хаос в космос, создаёт возможность постижения мира как некоего организованного целого, выражает его в простой и доступной схеме, которая может претворяться в магическое действие как средство покорения непостижимого [89. С. 53].

На наш взгляд, данное определение применимо не только к мифу эпохи культурной архаики, но раскрывает значимость мифа как первичного опыта установления контакта человеческого сознания с миром в любое время. Миф представляет собой способ освоения мира, посредством которого человек упорядочивает все многообразие бесконечной сложности окружающей действительности и вносит в неё определённый смысл. В.М. Пивоев в работе Мифологическое сознание как способ освоения мира одну из важных функций мифа видит в придании человеческого смысла хаосу, мифологическое сознание предстаёт здесь как коллективное эмоционально-рефлективное отражение результатов освоения мира, которое позволяет человеку адаптироваться к природной и социальной среде [146. С. 99].

Миф действительно превращает хаос в осмысленный космос, структурирует его, придаёт ему человеческую форму. И в этом смысле мир конструируется мифологическим сознанием как освоенный и понятый образ.

Миф фиксирует определённую модель взаимоотношения человека с миром, которая чаще всего некритически воспринимается субъектами культуры в качестве единственно реальных фрагментов бытия. В этом смысле миф есть форма творческого переживания и прочувствования мира, способ духовно-практического освоения действительности. Переживание мира высказывается в мифе не с позиции внешнего наблюдателя, а изнутри сферы жизненного мира. Миф следует рассматривать как особую форму синергии созерцания, переживания, осмысления и выражения первичного опыта конструирования сознанием реальности посредством фундаментальных априорных схем.

Синкретичность мифа, единство объективного и субъективного моментов, рационального и иррациональных начал делает этот постижения мира исторически более перспективным. В этой связи, миф становится центральной категорией современной философии и культурологии, он снимает оппозиции реального и воображаемого, индивидуального и общественного, и восстанавливает утраченную целостность мира и человеческого сознания.

С точки зрения Я.Э. Голосовкера, мифологическое постижение мира основано на деятельности воображения, которая направлена на описание и объяснение окружающей действительности. Воображение как высшая познавательная и творческая способность человека реализуется не только в первобытной культуре, но присуща и современности. Я.Э. Голосовкер утверждает, что та же разумная творческая сила а имя ей Воображение, Имагинация, которая создавала миф, действует в нас и посейчас, постоянно, особенно у поэта и философа, но в более прикрытом виде [38. С. 9].

Миф как особый освоения мира обладает своей собственной логикой логикой чудесного, логикой воображения, имагинации. В основе логики мифа лежит свобода творческого желания, поэтому мифологическое сознание произвольно оперирует различными категориями вне времени, вне пространства и вне естественной причинности. Абсолютная сила творческой воли, желания, то есть творческой фантазии вот логическое основание, порождающее любое чудесное действие или чудесное свойство [38. С. 26].

Мифологическая логика, обладающая абсолютной свободой творческой воли, базируется на error fundamentalis первичном заблуждении, на некоем ложном допущении как на аксиоме. Однако для мифологического сознания, как для мира возможности невозможного, данное основоположное заблуждение вовсе не является таковым, а становится истиной. Логика чудесного в мифе способна соединять несоединимые элементы, утверждая одно, она одновременно способна утверждать диаметрально противоположное.

Для мифа характерна последовательность смысла внутреннего образа при внешней непоследовательности событий. Движение мифологического образа происходит на основе метаморфозы отдельных его смысловых аспектов до полного исчерпания своей идеи. Миф следует только логике комбинирования до полного исчерпания возможных комбинаций, да замыкания логической кривой смысла в круг [38. С. 42].

С точки зрения Я.Э. Голосовкера, основополагающим принципом любой культуры является стремление к постоянству, к имагинативному Абсолюту. В противовес изменчивости мира современный человек так же, как и человек эпохи архаики, создаёт в воображении мир неизменного, постоянного и абсолютного. Потребность в выдумывании, само желание выполнения невыполнимого в конце концов есть выражение деятельности нашего высшего инстинкта имагинативного Абсолюта [38. С. 140]. Миф реализует экзистенциальную потребность человека в установлении смысловой связи между сознанием и миром. Посредством мифа происходит осмысление мира, его систематизация и упорядочивание, создание целостной картины мира, что, в свою очередь, воплощается в смыслообразах культуры.

Гносеологическая функция воображения заключается в трансформации многообразного чувственно данного опыта в образную форму. Воображение помещает сознание человека в обстановку возможных миров, где происходит схватывание смыслов в качестве единства образа и переживания. Эта творческая сила играет большую роль в процессе осмысления и познания человеком окружающего мира.

Фантастические образы древней мифологии раскрывают нам особый образный характер отношений архаического человека с миром. Посредством мифологической логики человек осмысляет себя, социум и окружающую действительность. В современной культуре воображение в явном или неявном виде сопутствует любому типу познания (религия, наука, искусство, философия). Его роль как интеллектуальной интуиции сложно переоценить: создавая образные представления, оно способствует интуитивному схватыванию целостной сути вещей. Поэтому воображение выступает в качестве созидательного, творческого начала духовной культуры человека.

Интерес к мифологической логике и творческой деятельности воображения возрос в современной культуре в связи с кризисом идеалов классического рационализма. Ещё А. Бергсон говорил о том, что сущность жизни может быть постигнута только с помощью интуиции, воображения, мифологического мышления, которое непосредственно проникает в предмет и сливается с его индивидуальной природой. Даже в том виде, как она существует, беглая и неполная, интуиция в каждой системе всё же стоит больше, чем сама система, и только она переживает систему [16. С. 263].

Рационалистическое мышление не способно воспринимать мир как целостное и живое образование, оно обедняет восприятие и познание действительности. Философия постмодернизма также отмечает подавление современного человека со стороны постоянного прогрессирующих достижений ratio и говорит о необходимости низвержения его диктата путём обращения к мифопоэтическому мировосприятию. С этой точки зрения, западноевропейская культура репрессивна: абстрактное, понятийное мышление изначально связано с властными идеологическими структурами, а истинное знание о предмете содержится в непонятийном мышлении, воображение познает вещи и явления мира в их целостности.

Итак, в результате мифологического познания действительности создаётся образ мира, переживаемый субъектом как целостное образование. Миф как способ формирования картины мира исследуется в рамках феноменологической традиции (Э. Гуссерль, А.М. Пятигорский, Ю.С. Осаченко). Феноменологическая концепция мифа занимается истолкованием фундаментальных структур человеческого существования, соотношения реальности и сознания.

А.М. Пятигорский в работе Мифологические размышления. Лекции по феноменологии мифа говорит о том, что научные исследования мифа рассматривают этот феномен как объект, отделённый от собственного мышления о нем, феноменология мифа, напротив, размышляет над способом рефлексии философа о мифе. Миф является феноменом сознания, который не существует вне толкования и интерпретации своего содержания. А.М. Пятигорский пишет о том, что миф сам по себе в определённом смысле есть форма сознания, реализующая себя через содержание текста и через восприятие этого содержания [155. С. 89]. Миф понимается как некоторая объективность или факт своего и чужого сознания.

В феноменологии миф рассматривается как реальность, как некая целостность, как мир жизни сознания и его смыслов. Миф образует контекст и структуру жизненного мира человека. Ю.С. Осаченко В работе Введение в философию мифа пишет: Миф как реальность есть нечто целое, некий жизненный мир, мир жизни человека и его смыслов, мир, который каждый раскрывает с особой стороны, видит со своей точки зрения. Каждый человек погружен в миф как в своё первопространство видения, как в своё поле зрения, поле открывающихся перспектив, как в свой жизненный горизонт [140. С. 115].

Термин жизненный мир был введён Э. Гуссерлем в качестве обозначения первичной в онтогносеологическом аспекте сферы непосредственно очевидного опыта сознания. Жизненный мир это горизонт всех смыслов и возможностей сознания, задающий первичные обыденные структуры пространственности и временности, сфера до теоретического опыта, на основании которой строятся научные конструкции и философские размышления. Первоосновой всякого опыта сознания является непосредственное созерцание предмета, некое первичное бытийственное переживание мира в его целостности. Содержание мифа предстаёт сознанию предельно реальным, очевидным и несомненным.

Таким образом, опираясь на феноменологическую традицию, мы рассматриваем миф как фундаментальное свойство человеческого сознания, обеспечивающее его целостность. Феноменология утверждает то, что человеческое сознание по своей природе мифологично, исторично и культурно, с другой стороны, каждая культурно-историческая эпоха, каждая личность живёт в пространстве своего собственного мифа и способна развиваться в очерченном мифом горизонте.

Итак, мы отмечаем значимость мифа как необходимого элемента мировосприятия человека любой культурно-исторической эпохи. Миф как выражение опыта непосредственного взаимодействия сознания с миром, отличающееся целостностью восприятия, лежит, на наш взгляд, в основании картины мира.

Как способ построения картины мира миф функционировал не только в первобытной культуре, но и активно реализует себя в современности. Следует отметить то, что вопрос о роли мифа в создании картины мира как таковой не становился предметом отдельного исследования, однако к мифу как к способу моделирования образа мира и социального поведения обращались в своих работах Э. Кассирер, К. Хюбнер, К. Леви-Строс, Р. Барт, К. Юнг, М. Элиадэ, В.В. Налимов.

Так как сознание человека по своей природе мифично, а миф представляет собой пространство непосредственно переживаемых жизненных смыслов, то мы можем говорить о значимости мифа как основы человеческого мировосприятия.

Сегодня на смену представлению о мифе как искажённом образе действительности приходит понимание его как необходимой на своём месте, неизбежной иллюзии, обусловленной не наличностью мира как целого, и неспособностью человеческого сознания схватить бесконечную сложность бытия. Мифологическое сознание рисует образ реальности, схематизирует, структурирует, упрощает ее, фактически не обладая абсолютным знанием целого. В этой связи миф как атрибут сознания становится основой для формирования любой естественной картины мира.

Одна из самых важных функций мифа в культуре, на наш взгляд, это мировоззренческая: конструирование образа мира и нахождение человеком своего места в нем. Задача мифа (архаического и современного в том числе) заключается в превращении хаоса жизненных впечатлений и переживаний в осмысленный космос.

Так как в мифе идейная образность действительности дана вместе с действительностью, то картина мира конструируется мифологическим сознанием как целостное образование. Благодаря мифу образуется такая картина мира, в которой все элементы мироздания упорядочены, структурированы и соотнесены с человеком. Миф выполняет функцию созидания мира, определяя, таким образом, образ жизни человека и его место в этом мире.

Уже сформированный мифический образ мира абсолютно идентифицируется с самим миром и не рассматривается как его интерпретация или толкование. Это подтверждают слова А.Ф. Лосева о том, что с точки зрения самого мифического сознания ни в коем случае нельзя сказать, что миф есть фикция и игра фантазии, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Миф предстаёт как реальность, непосредственно ощущаемая человеком и воспринимаемая как очевидная данность. Фундаментом мифологического сознания выступает отождествление мифологических представлений о мире с самой действительностью.

Картина мира представляет собой совокупность представлений о мире и о месте человека в нем, которая носит историко-культурный характер. Она содержит когнитивные и ценностные ориентации, которые детерминируют поведение человека, его стиль мышления и способ действий.

Функциональное значение заключается в следующем: картина мира отражает связь человека с миром, является основой социальной коммуникации, ориентирует и направляет человека в мире природных и социальных объектов, обеспечивает трансляцию культурного опыта. Картина мира отличается осмысленностью, структурированностью, она запечатлевает облик вещей в единстве с миром значений, детерминированным социокультурным контекстом определённой исторической эпохи.

Человек с первобытных времён воспринимает окружающую действительность, осмысляет своё место в нем, упорядочивает и структурирует реальность. Картина мира это преобразованное творческой мыслью отражение реальной действительности в сознании человека определённой культурно-исторической эпохи, это вторичное существование объективного мира. А. Эйнштейн в работе Физика и реальность отмечает то, что человек стремится каким-то адекватным способом создать в себе простую и ясную картину мира На эту картину и ее оформление человек переносит центр тяжести своей духовной жизни, чтобы в ней обрести покой и уверенность К этим законам ведёт не логический путь, а только основанная на проникновении в суть опыта интуиция.

В современной культуре в связи с кризисом идеалов классического рационализма и осознанием того момента, что не существует чистого объективного знания об окружающем мире, актуальной становится проблема соотношения сконструированной картины мира и самой реальности. Что в действительности содержит конкретно-историческая картина мира, насколько адекватно она отражает мир?

С.В. Лурье в работе Историческая этнология исследует формирование и изменение этнических картин мира и выделяет два структурных элемента в их основе: во-первых, это константы, которые образуют ядро картины мира и часто носят неосознанный характер, во-вторых, это ценностные доминанты, которые вполне осознаны и выражены вербально. С.В. Лурье пишет: Этническая картина мира сформировавшиеся на основании этнических констант, с одной стороны, и ценностных доминант, с другой, представления человека о мире отчасти осознаваемые, отчасти, бессознательные.

Ядро картины мира составляют структуры, которые выражают непосредственное, чувственное восприятие действительности. Миф как способ познания мира в его целостности и конкретности, играет, на наш взгляд, конструктивную роль на уровне констант картины мира. На уровне поверхностных структур ценностных доминант также активно действует мифологическое сознание, которое дифференцирует и вербализирует первичный целостный опыт сознания. Таким образом, мифологическое сознание, двигаясь от глубинных, ядерных уровней к ценностно-рациональным слоям, оформляет картину мира в символическую форму.

В основе общекультурной картины мира и ее отдельных составляющих (художественной, научной, религиозной, философской) лежит миф как воплощение целостного недифференцированного опыта, показывающего как сознание, обозначает своё место бытийное место в мире. Миф есть мета структура, присущая любому способу познания и понимания мира и пронизывающая абсолютно все сферы человеческой жизнедеятельности.

Если мы обратимся к различным традициям мышления, то увидим, как все они исходят из определённых первичным очевидностей, присутствующих не только в обыденном сознании, но и на уровне теоретической рефлексии. Это подтверждают слова Дж. Холтона: В центре каждой картины мира, образуя её важнейшую в эпистемологическом смысле когнитивную структуру, находится совокупность тематических категорий и допущений; они по большей части носят характер бессознательно принятых, непроверяемых квазиаксиоматических базисных положений, утвердившихся в практике мышления в качестве его руководящих и опорных средств.

Миф оформляет картину мира в целостное образование: осуществляет соединение коллективных представлений о мире с индивидуальным восприятием действительности; наделяет содержание картины мира статусом самоочевидной реальности; придаёт конкретность, жизненность науке, искусству, религии и философии. Этот момент отмечал А.Ф. Лосев: миф и мифологическая отрешённость есть та специальная сфера, в которую погружаются отвлечённые понятия, чтобы превратиться в живые вещи живого восприятия. Миф проявляет себя как неотъемлемая часть сознания человека, восполняющая различные пробелы в осмыслении мира.

Всё вышесказанное позволяет нам сделать следующие выводы:

Во-первых, миф выражает экзистенциальную потребность человека в осмыслении и структурировании своего бытия, а также в обеспечении стабильности и постоянства созданного социокультурного порядка.

Во-вторых, миф является значимым механизмом переработки культурного опыта в образы реальности и способом создания картины мира. Миф как способ постижения бытия в его целостности играет, на наш взгляд, конструктивную роль на уровне констант картины мира, которые часто носят неосознанный характер, а также на уровне ценностных доминант.

В-третьих, мифологический образ мира идентифицируется с самим миром и не рассматривается как его интерпретация. Мифологическая реальность предстаёт человеческому сознанию как непосредственно ощущаемая и очевидная данность.

Таким образом, можно говорить о том, что миф является важной антропологической категорией, феноменом не только архаической и современной культуры, но и культуры любой исторической эпохи. Поскольку миф выступает первичным пространством непосредственно данных жизненных смыслов, в котором осуществляется связь человека и мира.

Миф осуществляет миро созидающую функцию, функцию конструирования смысложизненной реальности человека. Он представляет собой исток любого социокультурного феномена, основу всех представлений, воспринимаемых человеком в качестве единственно возможной действительности. Можно сказать, что миф есть идеализированный, ценностно- и эмоционально окрашенный слепок реальности, существование которого оказывается жизненно необходимым для структуры человеческого сознания.

Человек каждой культурно-исторической эпохи живёт в определённом образе реальности, отождествляемом им не только с действительным окружением, но и с собственными мыслительными конструкциями, ментальными установками и представлениями. Мифологическое сознание обладает силой конструировать из фрагментов, хаоса внешнего мира впечатлений целостную картину мира, определяя стиль мышления и способ существования человека в этом мире. Во все исторические времена человеческое сознание содержало мифологические компоненты (образы, символы, верования, убеждения, предрассудки) всех имеющихся в данной культуре ценностных уровней и пластов. Мифологическое сознание не только не исчезает в современных формах культуры, но играет в их порождении значимую роль.

Воображение в психологии и его виды

Воображение играет очень важную роль в деятельности человека. Воображение в психологии это психический процесс (как восприятие, мышление и память человека), который необходим для правильного функционирования человеческой психики. Благодаря воображению человек может не просто воспринимать окружающую действительность и осмысливать ее, он может представить то, что может произойти в будущем и спрогнозировать развитие событий.

Как проходит процесс воображения?

Психический процесс воображения это представление чего-либо, создание образа или идеи. Без воображения человек не смог бы составить ни малейшего плана своих действий и представить результат своего труда.

Воображение тесно связано с мышлением, но в то время, как мышление оперирует известными понятиями, воображение отличается тем, что человек может в уме представить себе то, чего он никогда не видел или то, что ещё не произошло. Воображение подсказывает возможные варианты, учитывая фактор неопределённости. Этот психический процесс присущ только человеку, он помогает обучению, трудовой деятельности и общению людей.

Воображение принимает активное участие в любой деятельности человека. Начиная делать что-либо, человек заранее представляет, что он хочет получить в конечном итоге. Например, если вы хотите сделать стул, то вы в своём воображении представляете его вид, а уже исходя из этого подбираете материал и способ его изготовления. Это называется созданием образа с помощью активного воображения, которое применяется в практической деятельности человека. Это главное отличие человеческой деятельности от действий животных, которые не могут заранее представить результат своего труда и действуют на инстинктивном уровне.

Физиологические процессы воображения

Рассмотрим физиологическую основу воображения. Процесс основан на уже существующих временных нейронных связях, которые основаны на прошлом опыте человека. Эти связи, соединяясь в новые сочетания, создают процесс воображения. Наличие определённых связей не подразумевает обязательного возникновения новых, они появляются только тогда, когда не вступали ранее в сочетания.

Воображение и психология это слаженная одновременная работа обеих сигнальных систем, преимущество в которой отдаётся второй сигнальной системе, то есть слову. Благодаря слову появляются мысленные образы, которые в свою очередь активизируют мотивацию к действию. Образы неразрывно связаны между собой и составляют единую цепочку, которая может изменяться по ходу действия и корректировать деятельность. Это означает, что наше воображение обладает определённой гибкостью и в случае, если что-то пошло не по плану, то оно может видоизменить конечную цель.

Виды воображения

Психологи делят воображение на несколько видов. Это

активное воображение;

пассивное воображение.

В свою очередь, активное воображение делится на следующие виды:

критическое;

творческое;

воссоздающее;

артистическое;

антиципирующее.

Что касается пассивного воображения, то сюда относятся такие явления, как мечтательность, грёзы, фантазии и гипнотические состояния. Активное воображение направлено на какую-либо деятельность или решение определённых задач.

Здесь в большей мере задействовано мышление. Пытаясь придумать что-то новое, человек комбинирует различные знания и способы использования известных вещей на новый лад. В результате таких действий появляется продукт фантазии идея, которая требует исполнения.

Активное воображение более предметно, чем пассивное, оно направлено на конкретные предметы, в то время как пассивное воображение имеет направленность вовнутрь, оно оторвано от реальности.

Источник воображения существующая реальность, образы в мышлении не возникают из ниоткуда, а обязательно имеют под собой реальное основание. Воображение не полностью соответствует реальности, а представляет собой разнообразные сочетания реально существующих событий, предметов или их частей. Иначе говоря, человек не выдумывает чего-либо такого, чего не было бы в реальной жизни.

Главная особенность воображения в том, что оно образно конструирует понятие о предмете или действии, прежде чем столкнётся с ним непосредственно или увидит реальный результат своих действий. Кроме этого, процесс воображения отличается тем, что он может возникать спонтанно, иногда даже без осмысления, например, как яркий образ в голове. Мозг человека, получая определённую информацию, сразу же включает воображение.

При этом происходят такие сложные процессы, как анализ информации, выделение основного и второстепенного, соотношение общего к частному. Процесс воображения строго индивидуален. Имея один и тот же набор информации, разные люди видят его по-разному и создают свой собственный образ в воображении. Созданный образ отличается целостностью в начале процесса воображения, а уже позже раскладывается на составляющие и детализируется.

В процессе воображения происходит перенос свойств или характеристик одного предмета на другой. Это свойство нужно для того, чтобы предположить поведение объекта или какие действия нужно произвести с ним, чтоб получить желаемый результат.

Воображение в психологии разделяют на произвольное и непроизвольное. Технические, конструкторские и любые научные решения принимаются путём осознанного воображения, направленного на решение поставленных задач. Неосознанное воображение может проявляться в снах, фантазиях и художественном творчестве.

Мечта особая форма воображения. Она подразумевает не просто фантазирование, а реальную цель, которая может мотивировать человека на совершение определённых действий. Мечта обычно не направлена на моментальное достижение результата, она имеет перед собой долгосрочные цели, для выполнения которых могут понадобиться годы, а то и вся жизнь.

Глава 6

Субъективная "картина мира" как гипертекст

"Эта мысль бьющая наружу, танцующая перед нами, посреди нас; генитальная мысль, интенсивная мысль, утверждающая мысль, акатегориальная мысль - у всего этого неузнаваемое лицо, маска, никогда прежде не виданная нами; различия, ожидать которых у нас не было основания, но которые, тем не менее, ведут к возвращению - как масок своих масок - масок Платона, Дунса Скота, Спинозы, Лейбница, Канта и всех других философов. Эта философия выступает не как мысль, а как театр: театр мима с многочисленными, мимолётными и мгновенными сценами, в которых слепые жесты сигнализируют друг другу. Это тот театр, где взрывной хохот софистов вырывается из-под маски Сократа; где методы Спинозы направляют дикий танец в децентрированном круге, вокруг которого вращается субстанция подобно обезумевшей планете; где прихрамывающий Фихте объявляет, что "раздробленное Я = растворенному Эго"; где Лейбниц, взойдя на вершину пирамиды, видит сквозь тьму, что звёздная музыка это, на самом деле, лунный Пьеро. Дунс Скот просунул голову через круглое окошко в будку часового в Люксембургском Саду; он щеголяет впечатляющими усами; они принадлежат Ницше, задрапированному под Клоссовски"

М.Фуко "Theatrum philosophicum"

Одним из самых увлекательных вопросов для современной психологии сознания, психологии личности, психосемиотики и других дисциплин, как кажется, становится вопрос о субъективной самонаполненности феноменального психического образования, которое по традиции называется "образом/картиной мира".

Развивающаяся "картина мира" субъекта в привычном понимании - это динамическая совокупность индивидуально значимого предметного содержания (К. Ясперс), которым владеет конкретный человек на определённом отрезке жизни и которое будет определять некую внутреннюю логику построения им своего поведения и собственной жизни - жизнетворчества (Р. Редфилд, С. В. Лурье и др.). Это - целостная многоуровневая система представлений человека о мире, других людях, о себе и своей деятельности, система, "которая опосредует, преломляет через себя любое внешнее воздействие". Содержательные структуры этого феноменального психического образования вполне удачно схватываются словами "картина", "образ" (А. Н. Леонтьев), поскольку в них подчёркиваются его существенные аспекты - многообразие входящих в него компонентов, константность и субъективная маркированность этих компонентов, структурная целостность и динамика "как потенциальная возможность, заключённая в композиции".

Как пишет Ю. А. Аксёнова, субъективная картина мира, которой располагает человек (индивидуальная или универсальная), есть своеобразный "способ описания мира". Хотя в содержательном наполнении "картины мира", по данным Э. Хирша, примерно 80% фоновой информации носит достаточно универсальный характер (который у современного человека мало изменился за последние сто лет), она центрирована на "Я" субъекта, и её основу традиционно составляет индивидуальная история личности, в рамках которой собираются и интерпретируются все другие события и получаемые представления. Выбирая или создавая этот образ, субъект проявляет себя, структурируя, замечая, выделяя, размещая, определяя, утверждая определённые концепты мироустройства и собственного сознания, поэтому от способа описания мира неотделимо индивидуальное самовыражение, субъективная пристрастность, самопостроение, жизнетворчество человека.

Различные подсистемы, входящие в "картину мира", находятся в сложных динамических отношениях взаимообусловливания: они свёртываются, символизируются, вытесняются из фокуса сознания на периферию, образуют временные, ситуативно значимые модули и фреймы, фильтры и т.д. Любая картина мира, как кажется, представляет собой запутанный для внешнего наблюдателя, но внутренне закономерный (поскольку подчинён законам существования конкретного субъекта)клубок взаимосвязанных разномодальных представлений о мире и себе в мире конкретного субъекта, поэтому метафорически к нему применимо вынесенное в заголовок слово "psychocadabra".

Чем шире и разноплановее становится картина мира, тем больше нужда в выработке средств ориентации в ней (хотя вряд ли какой-то субъект в состоянии безвозвратно заблудится в собственном пространстве), поэтому на всяком новом витке ее пополнения так важна форма представления (своеобразный интерфейс) уже накопленного в ней материала. На каждом витке развития упорядочиванию накапливаемых представлений способствуют обучение, формирование индивидуального стиля мышления, специализация деятельности, осуществленность нормативных жизненных событий, возрастные изменения и т.д. В зависимости от возраста, индивидуальных особенностей, воспитания, образования, сферы приложения активности, способностей и т.д. "картина мира" может соединять элементы преимущественно чувственно-пространственные, духовно-культурные, метафизические, философские, этические, физические и др. и в разной степени целостности быть представленной самому владельцу.

В частности, как пишет В. В. Абраменкова, картина мира ребёнка "является синкретичным предметно-чувственным образованием, выступающим не как пассивно-"отражательное", но как активно конструирующее начало". Она включает в себя представления о природе, мире, о физическом устройстве предметов и природных объектов, о системе социально-иерархических отношений со взрослыми и сверстниками, о нормах и ценностях, на которые ориентируются люди, а также о самом себе и своём месте в мире. Все эти составляющие детской картины мира имеют ещё не столько понятийную, сколько образно-визуальную (иконическую) представленность, основанную на освоении ребёнком первичных символов, знаков, универсальных форм бытия.

По В. В. Абраменковой, существуют достаточно устойчивые социокультурные модели и образцы, определяющие построение картины мира на протяжении всей жизни человека и формирующие его представления, - визуальные архетипы, представляющие собой обобщённые бессознательные социогенетические инварианты, проявляющиеся в массовом сознании. Визуальный архетип - базисный элемент культуры, формирующий константные модели изобразительных форм и отражающий наиболее архаичный пласт образов, схем, представлений. Все они лежат в пространстве бессознательного, им чужды логика сознания, причинно-следственные законы и т.д. Исследователи находят их не только в изменённых состояниях сознания, но и в языке, играх, поведении детей. Примерами визуальных архетипов могут служить известные графические культуроформы: крест, овал, угол, зигзаг, спираль и пр., а согласно П. А. Флоренскому, визуальный архетип являет собой "схему человеческого духа". Он предложил даже особый словарь графем, несущих определённую культурную нагрузку: точка, вертикаль, угол, треугольник, крест, диск, сфера, яйцо, некоторые элементы орнамента, облекающие наглядностью некие мировые формулы бытия. По П. А. Флоренскому, графика основывается на двигательных ощущениях и, следовательно, организует двигательное пространство. Вероятно, можно предположить, что данная система графем позволяет "запускать разветвлённые смысловые образно-ассоциативные цепи, связанные с отражением существенных признаков опытных фрагментов бытия.

Кроме того, как пишет В. В. Абраменкова, наряду с такими глубинными структурами существуют структуры и более поверхностные, которые можно назвать социотипами. Это также достаточно устойчивые структуры сознания, которые формируются в конкретном обществе и отражают нормы, эталоны, критерии, выработанные им на основе культуры, этничности, исторических особенностей и т.д. Происходя из бессознательного, они представляют собой бесконечные этнокультурные вариации архетипических образов. Кроме того, картину мира могут составлять стереотипы - схематические стандартизированные образы или представления об объектах, обычно эмоционально окрашенные, обладающие высокой степенью устойчивости и нечувствительности к критике. Стереотипы поступают в детское сознание из эталонов массовой культуры и пропагандируемой идеологии, хотя могут фиксировать вторичные, несущественные черты отображаемого объекта [6; с.49-50].

Выделение уровней архетипов, социотипов и стереотипов в индивидуальной "картине мира" кажется нам чрезвычайно продуктивным подходом, хотя взаимодействие, генезис и трансформация этих уровней и их содержания по мере развития субъекта ещё ждёт своих исследований.

Интересуясь проблемами психического развития и становления внутреннего мира, субъективности, мы попытались соотнести традиционное понятие "картина мира" с менее употребляемым понятием "семиосфера", первоначально определив последнюю как сложное системное образование, включающее:

1) систему ключевых (переживаемых как ценностных и истинных) индивидуальных смыслов, значений и символов, задающих некую своеобразную гибкую структуру, внутренний организационный принцип взаимодействия конкретного субъекта и мира, определения значимости и иерархичности отражённых в индивидуальной психике событий и явлений (субъективные "ловчие сети");

2) систему создаваемых в течение жизни семантических полей, с помощью которых (или, может быть, на которых) осуществляется психическая деятельность;

3) систему освоенных в опыте и/или самостоятельно созданных метаязыков, с помощью которых осуществляется расшифровка самого себя и (через это) других субъектов, а также интерпретация любого жизненного опыта;

4) многоуровневое личностное культурное пространство, частично упорядоченное посредством ключевых смыслов, системных принципов и метаязыков.

Всё это, на наш взгляд, вполне соотносимо с понятием "картина мира". В попытках психологического анализа семиосферы мы и пришли к идее говорить о "картине мира" как о семиосфере, основанной на принципе ассоциативной психонавигации, или, что более точно, как об индивидуально выстраиваемом и субъективно значимом гипертексте.

Понятие гипертекста в современной науке имеет довольно широкое хождение, хотя в психологии, как кажется, его потенциал остаётся пока ещё недостаточно востребованным. Сам термин "гипертекст" был введён Т. Нельсоном (1965) для описания документов (в частности, представляемых компьютером), которые выражают нелинейную структуру идей, в противоположность линейной структуре традиционных книг, фильмов, речи. Если попытаться найти упрощённую аналогию или наглядный образ такому общему пониманию семиосферы, то, думается, лучше всего подходит образ известной китайской головоломки - прозрачного куба, состоящего из плоскостных, надстроенных друг над другом этажей-лабиринтов, по которым свободно по поверхности каждого плоскостного лабиринта и перемещаясь в определённых местах с этажа на этаж (вверх или вниз) может двигаться шарик. Шарик в этом случае может считаться упрощённым аналогом "точки самонахождения" активно действующего сознания субъекта. Ещё более поздний термин "гипермедиа подчёркивает наличие в гипертексте, созданном на привычном для субъекта языке, так называемых нетекстовых (а правильнее, видимо, текстов, изложенных на других языках и метаязыках) компонентов и, может быть, ещё точнее отражает предлагаемое нами понимание "картины мира", поскольку указывает на её полимодальный характер.

В широком смысле термин "гипертекст", по Т. Нельсону, отражает непоследовательную организацию большого объёма информации. Хотя большинство используемых людьми текстов требуют последовательности (звучащая речь, книжные тексты и т.д.), поскольку они так или иначе являются производными от речи (которая не может не быть последовательной, так как у нас для этого только один канал) [См.: 16], психические феномены, образующие "картину мира", вполне могут быть организованы в структуры, которые последовательными не являются и даже наоборот, стремятся быть нелинейными и иметь много переходов между собой.

Идея гипертекста не является современным изобретением; культура давно использует гипертекстовые структуры. Например, нелинейная форма представления знаний является достаточно традиционной для религиозных, мистических, пророческих, некоторых художественных, философских и др. текстов, широко использующих многочисленные сноски, ссылки, аллюзии, прецедентные фрагменты, комментарии и комментарии на комментарии. В частности, можно предположить, что именно так написана Библия: она состоит из Книг Старого и Нового Завета; книги разбиты на "стихи", пронумерованные в пределах каждой Книги без повторений; каждый стих является целостной сверхфразовой единицей, раскрывающей некоторую микротему; многие стихи сопровождаются ссылками на другие стихи этой же или других книг Библии, что и позволяет читать Библию "нелинейно", выбирая ту или иную последовательность чтения по ссылкам в зависимости от умонастроения и возникающих в процессе чтения очередного стиха ассоциаций (кстати, в дискретной математике также хорошо известна такая структура, называемая гиперграфом).

В когнитивной психологии достаточно давно высказана идея, что писать и читать линейно человек должен учиться специально (поскольку приходится развёртывать сокращённые внутренние формы высказываний для внешнего реципиента), тогда как в глубине его мышления лежат многомерные трансформации значительно более сложных нелинейных представлений. Тот, кто создаёт текст, идёт от индивидуальных нелинейно организованных структур гипертекста к линейному тексту, а тот, кто его читает, осуществляет обратную трансформацию линейного текста в сеть идей (отсюда известные герменевтические процедуры вчитывания значений и смыслов в текст и вычитывания их из текста в соответствии с наличным опытом, мотивацией и личностными особенностями воспринимающего текст субъекта). З. Фрейд, используя свой метод свободных ассоциаций, считал, что с ним связаны интуиция и творческое озарение, поскольку любая единица опыта может стать отправной точкой для "вытягивания" и нового построения любой другой (и цепочки других) за счёт образованного ранее сознательно или случайно "ассоциативного следа" (на этом принципе был основан легендарный аппарат В. Буша "The Memex" - прообраз современных компьютеров).

В литературе можно встретить разнообразные интерпретации термина "гипертекст", но основные его признаки достаточно стабильны - преодоление линейности и иерархичности, многомерность, возможность связывания всего со всем и образование новых "кластеров", принцип ассоциативной навигации, структурный, функциональный и визуальный аспекты гипертекстового пространства.

Воспользовавшись термином "гипертекст" для описания "картины мира"/семиосферы, мы предлагаем следующее её определение: "картиной мира" мы будем называть субъективную гипертекстовую систему (гипертекстовое пространство), способную "структурировать" и хранить информацию индивидуального опыта в виде полимодальных паттернов (текстов разного уровня - от иконических до вербальных), позволяющую устанавливать произвольные связи между любыми своими "информационными единицами" и вызывать их к актуализации в процессе совершаемой формы активности субъекта (мышления, воображения, вспоминания, узнавания, обучения и т.д.).

Для того, чтобы иметь право называть "картину мира" гипертекстовой информационной системой, мы должны обнаружить ряд характеристик, описанных в литературе как принципиальная принадлежность любых гипертекстовых систем.

Начнём со структурного аспекта гипертекстовой системы. Система должна иметь базу данных, состоящую из информационных единиц или "узлов", содержащих информацию, значимую для субъекта, и дуг, представляющих структурные и семантические отношения, связывающие информационное содержание узлов. "Узлы", вероятно, различаются по типу информации (хотя объединяемая в "узел" информация должна обладать внутренним смысловым единством - внутренней когерентностью) и по вместимости (быть равно хорошо ориентированным во всех областях и аспектах бытия не в состоянии ни один субъект).

Можно предположить, что первичная база данных информационных единиц) создаётся из собственных ощущений маленького ребёнка во взаимодействии с внешним миром и собственной телесностью и постепенно пополняется сначала значениями, транслируемыми взрослым, затем смыслами, извлечёнными из собственного опыта. По мере развития в процессе взаимодействия со взрослым субъектом ребёнок выделяет себя из среды и начинает "втягивать" (интериоризировать) среду, образуя "картину мира" (мир внутри себя), категоризировать и осмыслять предметы и явления за счёт самостоятельно осуществляемой активности. Круг "собственности" ребёнка стремительно нарастает, и его "внутренняя среда" начинает требовать регуляции и упорядочивания, что и приводит к построению "узлов" (можно предположить, что тексты внутри каждого "узла" строятся относительно триады объект--метод/способ--результат в соответствии с общей логикой познавательного процесса). "Узлы" должны быть метафорически маркированы и, может быть, как к открытым фрагментам гипертекста к ним применимо название "текстема).

Изначально внутренняя "база данных" является неупорядоченной системой, поскольку практически не снабжена средствами формализации и структурирования постоянно обогащающихся представлений и впечатлений о мире, но постепенно субъективируется, "обживается" и дифференцируется в процессе культурного социогенеза под влиянием разноуровневых метаязыков (с их метасинтаксисом), чтобы в дальнейшем выполнять функции самопрограммирования индивидуальной жизни субъекта (здесь уместно вспомнить идею К. Леви-Строса о необходимости выработки универсального кода, "способного выразить общие черты специфических структур" - может быть, метаязык семиосферы в какой-то степени реализуют эту задачу). Собственно, очень многое из того, что взрослый совершает по отношению к ребёнку (в частности, обучающие воздействия), и есть приобщение его к неким принципам упорядочивания во внутреннем плане сознания "втягиваемой" среды.

К. Леви-Строс именовал структуру упорядоченностью, "системой, держащейся внутренней связанностью", и сама эта структура уже есть некий код. За счёт такого первичного упорядочивания и создаются ``узлы'' гипертекста. Совершенно не обязательно, чтобы они организовывались по принципу выделения наиболее общих для каждого уровня развития ребёнка понятий (типа "животные", "фрукты", "мебель" и т.д.); первоначально они могут образовывать субъективно сформированные и синкретично отражающие значимый опыт ребёнка кластеры/поля типа "Упал", "Мама", "Приехала бабушка", "Из окна", "Идти в больницу", "Сладко", "Наш котя", "Когда осенний ветер", "Хорошо!" и т.д. Такие "узлы" обладают широчайшим потенциалом выхода в другие плоскости становящейся "картины мира". Так, для примера, кластер "Мама" может включать разно порядковый опыт телесных ощущений, представлений, воспоминаний, "кодировок" и т.д.: "отзвуки" прикосновений, ласк, запаха волос или кожи матери, ее ритуальное поведение (поцелуй на ночь, похлопывание по спине, ощущение от взъерошивания волос), крик из форточки "До-о-мо-ой!", шелест платья и запах духов, читаемую на ночь книжку, университет = поход к матери на работу, поездку к морю и лежание рядом с матерью на потёртом коврике, плеск воды на даче, когда ребёнка купали под струёй воды из шланга, таблетку, которую ребёнок глотал от простуды, образ шарфа, который мать вязала перед телевизором, гладиолусы, купленные первого сентября, утреннее запрыгивание в родительскую постель, интонации материнского голоса по телефону, когда она разговаривает с подругой или начальством, запах пирога с капустой, чувство защищённости и уюта, больной зуб, стоптанные тапочки "с пушком", сирень в деревне, самодельная закладка в книге - синяя, с вставленными красными сердечками, маслята в круглой корзинке, слово "колокольня", Фима Собак, Джеймс Джойс, Кембридж, голубая ткань в белый горошек, китайские палочки, яйцо "в мешочек", песочные часы, собственное отражение в зеркале материнского трельяжа, пять часов, корзинка с вязаньем и т.д. и т.п.

Все это, несомненно, имеет сугубо личный характер (окрашено личностными смыслами, сделавшими именно такую форму сохранности информации конгруэнтной ее персональному содержанию), поэтому логика образования подобных кластеров доступна только самому субъекту. Внешний наблюдатель будет нуждаться в разворачивании и объяснении того, что самому субъекту предельно ясно. Например, почему в нашем примере "китайские палочки" = "мать": да потому, например, что отец ребёнка, побывав в командировке в Китае, привёз для всей семьи китайские палочки с вырезанными на них символами восточного гороскопа; все вместе пытались есть этими палочками макароны, очень смеялись, отец шутил над матерью, учил ее правильно держать палочки, мать смотрела на него счастливыми глазами, ребенок чувствовал какую-то непонятную ему счастливую общность отца и матери и впервые отнёсся к матери "как-то иначе, не по-детски", "влюбился в мать", "макароны стали любимым блюдом", и это был один из самых счастливых дней в воспоминаниях о матери, о счастливом детстве, о детской безмятежности, о родительской любви, научившей его самого любить. Иными словами, так "маркировано" в его сознании "счастье, что у тебя есть мать", и это - та самая информация ("отсутствующая структура", если воспользоваться термином У. Эко), которую имя объекта/ситуации несёт означающему и рождает соответствующий комплексный образ, как часть "застывшего в субъекте" фрагмента бытия. "Картина мира" вряд ли являет собой единый целостный сложный образ, скорее, она представляется мозаичной и подвижной, как констелляции, возникающие в калейдоскопе.

Смысловое движение в этом субъективном семантическом поле доступно только самому субъекту (кстати, и при переносе этого психологического содержания в "другие кодировки" при попытке пересказать опыт, изобразить или символизировать его что-то неумолимо теряется, исчезает "атмосфера", "жизненность", естественность хранимого представления - вероятно, можно говорить о "вменённости" утечки смысла при перекодировании содержания субъективного мира, и с этой проблемой, как думается, регулярно сталкиваются переводчики). Именно при "означении" субъект привносит в "имя" то, что оно будет значить именно для него. Собственно, он и означает не всё, что принципиально может нести имя и сам объект, а только то в содержании поименованного (и даже его часть), что будет значимо именно для данного субъекта в данный момент времени. Но субъективная семиосфера способна "объяснять себя субъекту сама" путём последовательного разворачивания всё новых и новых аспектов гипертекстового пространства - и, как писал Д. Л. Андреев, "кто найдёт тебя в мирах твоей души"!

Между собой все эти разнообразные элементы опыта соединены "дугами" (связями), образованными, в частности, смежностью информации во времени и пространстве в момент ее восприятия и последующих актуализаций. "Дуги" обеспечивают "нелинейное ветвление" - сердцевину гипертекстовой функциональности. Предположим, в нашем примере это был ясный солнечный день, когда солнце вливалось в дом через открытое окно, и лёгкий ветер шевелил белые тюлевые занавески, и доски крашеного пола в "нашей старой квартире на Тигровой" были тёплыми и сухими, что чувствовалось, когда ребёнок шлёпал по ним босыми ногами, а по старенькому репродуктору звучала негромкая музыка, кажется, что-то бодренькое из Дунаевского, и пахло нагретым деревом, молодой листвой, свежим огурцом, сдобным тестом с хлебозавода, тёплой пылью, в которую так приятно погружать ноги Даже такое краткое отступление легко демонстрирует потенциальное движение дуг: "солнечный день" = всем "солнечным дням" в биографии субъекта, подарившим ощущение "сладкого ничегонеделания"; "окно" = всем открытым летним окнам и связанным с ними ощущениями и переживаниями; старая квартира" = "лето" = "родители ещё живы" = "каникулы" = "детство"; "тюлевые занавески" = "мать" = "жили бедно, но это было самое счастливое время"; "на Тигровой" = "город, где я родился" ( = "море" = "другие моря, которые хуже моря моего детства" = "другие города, где я был так же счастлив") = "детство" = "безмятежность" = "счастье"; "босые ноги" = "тёплая пыль в деревне, по которой мы шлёпали с мальчишками, идя на рыбалку" = "друзья детства" = "речка" = мелкий песок на пляже в Майами-Бич и т.д. Именно благодаря движениям по этим дугам в нашем опыте всегда есть место и время, где родители всегда живы, нам 12 лет, а в нашем мире царит безмятежность и т.д.- в индивидуальной семиосфере ничему нет предела, все может быть всем и всегда, в ней всё возможно, всё осуществимо, всё реально, всё "здесь и теперь".

Гипертекстовые связи могут естественным образом принадлежать системе, поскольку строятся изначально вместе с ней (что-то типа "трава" + "зелёная", "ребёнок" + "маленький", "мать" + "детство", "квартира" + "на Тигровой", "лестница" + "ступени", "свет" + "тьма", "ученье" + "свет", "свет" + "разума" и т.п.), но могут быть и "спрятанными": в этом случае субъект сам отыскивает, устанавливает и строит их за счёт эвристической деятельности (может быть, это всего лишь метки, указывающие, куда вообще можно пытаться двигаться из определённых "узлов"). Вероятно, нет и не может быть точного и однозначно определённого соотношения между конкретным "узлом" и набором его связей в гипертекстовой сети, поэтому-то у субъекта нет универсальных средств для воздействия на собственный гипертекст как целое и полноценного управления им (достаточно вспомнить то, что происходит при сновидениях, в бреду, под воздействием наркотиков и т.д.). Хотя можно запомнить свои "альтернативные маршруты" и последние посещённые "узлы", одновременно видеть всё сразу в своём гипертексте невозможно, и субъект часто сам не в состоянии понять, какими путями он оказался из одного "узла" в "другом", что именно и в какой момент спровоцировало перемещение ("психопортацию").

Функциональный аспект. Создание гипертекста и навигация в гиперпространстве являются нелинейной деятельностью. Соответственно этому гипертекстовая система должна иметь специальные инструментальные средства для поддержки авторской деятельности - создания и ведения гипертекста ("authoring", авторизации) и средства для браузинга (быстрого просматривания) информационных единиц в процессе ассоциативной навигации.

Что касается первого аспекта - авторизации, то наполняемость содержанием становящегося гипертекста осуществляется, видимо, путём отбора и упорядочивания единиц опыта, подлежащих оформлению в некие умопостигаемые структуры или части этих структур. Самым интересным вопросом является то, что именно из бесконечно возможного опыта "втягивается" в "картину мира" конкретного субъекта в разные моменты жизни, поскольку вполне очевидно, что вместить весь мир никакое индивидуальное сознание не в состоянии. Для обсуждения этого момента, как кажется, необходимо привлечь введённое Л. С. Выготским понятие социальной ситуации развития.

Культура, в которой развивается субъект, через язык, структуру мифов и ритуализированного поведения, привычную ментальность, одобряемые паттерны поведения, установки, "настройки сознания" и т.д. так или иначе определяет видение субъектом реальности. Но эти рамки (фреймы) достаточно широки и оставляют простор индивидуальному развитию, точнее, само развитие конкретного субъекта конструирует для себя эти рамки: какие-то из них изначально "даны ему как субъекту, существующему протяжённо в данный момент времени в данном пространстве в данных психических характеристиках и т.д.(например, быть мужчиной или женщиной, ребёнком или взрослым), какие-то создаются им самим в процессе развития за счёт уникальных обстоятельств жизни, индивидуальной мотивации, интересов, возможностей и способностей. Для иерархизации этих воздействий можно предложить условные термины макрофреймы (для описания воздействий культуры и цивилизации в целом), микрофреймы (для обозначения влияний первичной семейной социализации) и онтофреймы (для обозначения собственного влияния на свою жизнь, уровня собственной свободы в жизнетворчестве).

К своеобразным микрофреймовым обстоятельствам развития каждого отдельного субъекта можно отнести специфику семейной ситуации и материальных условий жизни, технологический и культурный опыт воспитывающих ребёнка взрослых, систему исповедываемых ими ценностных ориентаций, прививаемые этно- и социокультурные навыки, варианты образования и воспитания, эмоциональный фон отношений к другим и с другими и т.д. Именно эти обстоятельства, как нам кажется, Л. С. Выготский и определял общим термином "социальная ситуация развития", пытаясь "схватить" в них те индивидуальные ключевые позиции, которые поворачивают развитие в каждый данный момент в совершенно определённую сторону (несмотря на макро общность условий развития поколений и возрастных когорт людей). Эти обстоятельства, несмотря на их микрохарактер, могут впоследствии стать определяющими для становления семиосферы, т.е. они могут содержать в себе потенциал будущих "пассионарных толчков" развития.

Кажется, современное понимание социальной ситуации развития по Л. С. Выготскому несколько абстрагируется от этих микросдвигов, акцентируя внимание на более "долго действующих" макросдвигах. Мы же предполагаем, что социальные ситуации развития, складывающиеся уникальным образом для каждого развивающегося субъекта в каждый момент жизни, обладают признаками, которые мы обозначили как потенциальность, интенциональность, онтологичность и не структурированность.

Под потенциальностью в данном контексте мы имеем в виду многообразие возможностей, содержащихся в любых обстоятельствах жизни человека: каждая из этих возможностей содержит в себе целый свёрнутый клубок вероятностных линий развития субъекта. Находясь либо в фокусе, либо на периферии осознавания как значимых в каждый момент развития, они создают уникальную онтологическую картину. Прочитанная в "нужный" момент книга на долгие годы становится путеводной звездой", наблюдение значимой эмоциональной ситуации фиксирует стереотипный способ "поступания", знакомство с определёнными людьми, посещение выставки, столкновение с бытовой жестокостью, да и просто купленный набор красок, подобранный на улице котёнок, потерянные ключи от дома и т.д. несут в себе возможности изменения жизненного пути в каждый данный момент времени.

То, что до встречи с конкретным субъектом было кантовской Ding an sich ("вещью-в-себе", а, точнее, по замечанию Г. П. Аксенова, "вещью-самой-по-себе" [2; с.57]) внезапно "оживает" и становится причиной микрофрагмента дальнейшего развития субъекта, поскольку понятие причины свойственно не самим вещам, а опыту, в который они вписываются. Это единичное смыкание вещи-времени-опыта и есть реализованная потенция конкретных обстоятельств жизни субъекта.

Пользуясь термином "интенциональность", мы имеем в виду содержащийся в каждом моменте социальной ситуации развития побудительный (мотивационный) момент, свёрнутые смыслы будущего индивидуального существования (вспомним тезис В. Франкла о внеположности смыслов человеческому сознанию). К примеру, купленные краски могут "приворожить ребёнка к рисованию, связавшись с элементами прошлого индивидуального опыта, а могут лишь "обслужить" утилитарную цель и быть заброшены навсегда, дав стимул чему-то другому или вообще "сняв" стимуляцию с ранее актуальных областей.

Обстоятельства и "действующие лица" социальной ситуации развития носят для развивающегося субъекта знаковый характер, указывая то направление, в котором будет осуществляться индивидуальное развитие в последующем. Делая определённые обстоятельства фокусом развития в данный момент (самостоятельно или под влиянием других), человек задаёт себе линию дальнейшего развития, по крайней мере на ближайшую перспективу. Именно интенциональностью пользуется воспитывающий ребёнка взрослый, управляя его развитием, внося в него системообразующие компоненты (совместные действия, просвещение, общение, обучение, воспитание и т.д. - то есть поддержание центрированности именно на данных обстоятельствах жизни, а не на каких-либо других). А интенциональность сама по себе основывается на конвенциональном приписывании определённых смыслов определённым событиям жизни.

Термином "онтологичность" мы будем обозначать необратимый характер выбора, принятия в каждый момент времени в фокус развития того или иного обстоятельства жизни, становящимся в этом случае фактом индивидуального прошлого опыта. Из многочисленных "участников" социальной ситуации развития в каждый данный момент времени может быть выбран лишь один, влекущий за собой комплекс других столь же определённых (в силу связанности с первым) факторов, из которых делается выбор, и т.д. Развитие в этом смысле в каждый конкретный момент - процесс однонаправленный ("застывшее мгновение"), хотя и не необратимый. К ряду моментов социальной ситуации развития (но не ко всем) в силу их долгодействия на протяжении возраста можно обратиться не раз, но это будут уже другие временные отрезки жизни субъекта, которые дадут другие фрагменты индивидуального микро опыта (вспомним известную апорию Зенона о быстроногом Ахилле и медленной черепахе, основанную на делении пространства-времени на некие мерные отрезки и доведении этого деления до предела).

И наконец, термином "не структурированность" мы воспользовались для обозначения неотчётливого характера, который имеют обстоятельства социальной ситуации развития - в момент их проживания, в настоящем времени может быть абсолютно непроявленная их внутренняя значимость как причины будущих следствий жизни, неясен их онтологический смысл для будущего развития. В этом контексте вспоминается методика

А. А. Кроника "Life Line", позволяющая post factum связать между собой обстоятельства прошлого опыта и оценить их влияние на жизненный путь в целом - но именно post factum, а не в момент их непосредственного проживания.

По мере нарастания доли собственной активности в построении собственной жизни человек приобретает больше возможностей создавать "онтофреймы" и собирать в "картину мира" необходимое и интересующее его содержание. Вероятно, именно к этому моменту и можно отнести собственно "авторизацию", соотносимую с понятием самопостроения, самодетерминации, жизнетворчества. Авторизация, понимаемая нами как процесс самопостроения индивидуального гипертекста, распространяется на весь внутренний мир человека: предметом авторизации будет и понимание готовых тектов, принимаемых "извне", и создание собственных микротекстов, предназначенных как для внутреннего пользования, так и для экстериоризации в коммуникативных актах, а также создание субъективных символических мета-текстов, упорядочивающих содержание семиосферы. Иными словами, комплекс программ авторизации является инструментом, при помощи которого субъект может самостоятельно создавать и изменять "узлы", содержание "узлов", связи между "узлами", форму представления "узлов", то есть весь спектр рабочих операций структурирования, реструктурирования, наполнения содержанием, обновления и использования своего гипертекстового пространства. И здесь встаёт труднейшая и пока практически неизученная проблема инструментальности авторизации - с помощью чего записываются, расшифровываются, изменяются принимаемые и продуцируемые тексты, то есть проблема кодов, в качестве каковых выступают разнообразные языки, знакомые субъекту или созданные им самим.

Заманчивой сверхзадачей является описание алгоритма движения в семиосфере как формально определённой последовательности внутренних действий, которые преобразуют исходные данные в конечный результат решения поставленной задачи. Но абсолютно ясно, что никакой алгоритм не в состоянии работать с неформализованными данными психологического гипертекста (особенно если учесть, что одна и та же информация или, по крайней мере, разные аспекты одной и той же информации, может принципиально находиться в разных "узлах"), поэтому центральным понятием становится понятие навигации в субъективном гиперпространстве, образованном множеством "узлов" и "дуг" гипертекста. Навигацией (наверное, для нашего случая правильнее - психонавигацией) называется управляемый субъектом процесс перемещения точки самонахождения из одних "узлов" в другие. При этом здесь не предъявляется никаких требований к структурированию или формализации представления информации. Представление информации и методы навигации в гипертекстовых системах всегда субъективно ориентированы на конкретного человека как постановщика и решателя своих задач.

Специфическими составляющими навигации являются броузинг и скроллинг как процессы беглого просматривания и черновой фиксации результатов (своеобразной разметки) просмотра гипертекстовой базы данных - с целью поиска определённых сведений или просто "по волнам моей памяти". Оба процесса представляют собой совокупность внутренних действий, в ходе которых информация только просматривается, но не изменяется субъектом. Даже при таком беглом просматривании воспринимается достаточно большой объем информации, сосредоточенной в "узле", поэтому броузинг стимулирует воображение и творческое мышление, приводя иногда к эффекту инсайта ("serendipity"), который может быть настолько сильным, что заставит радикально изменить цель самого броузинга и подключить процессы воображения.

Броузинг в семиосфере осуществляется в процессе навигации по предустановленным самим субъектом связям, число которых зависит от богатства представлений, опыта субъекта, поскольку найти в своей семиосфере можно лишь то, что предварительно туда было заложено в процессе жизни (в том числе и на до сознательных уровней развития). Тем не менее у взрослого субъекта количество таких связей не поддаётся исчислению, и движение по семиосфере осуществляется по субъективно отобранным "ключевым смыслам".

Вероятно, семиосфера любого субъекта содержит информационные шумы, и некоторые "информационные единицы", принимаемые субъектом за "узлы", могут оказаться "пустышками": к примеру, когда-то субъект сталкивался в опыте с книгой О. Шпенглера "Закат Европы", но кроме того, что такая книга есть, что она чёрная и толстая, что о ней что-то говорил преподаватель философии (его образ даже может быть очень живым и подвижным за счёт внутренней анимации), что сам субъект держал книгу в руках и слышал, что конкретные другие читали, эта единица информации, находящаяся в "узлах" "Студенческие годы. - Философия. - Экзамен", ничего не содержит. Путём навигации, конечно, из "узлов можно "вытрясти" некую информацию о том, где эту книгу раздобыть, на что опереться при прочтении, чтобы её понять, где списать комментарии и массу другой информации, но тем не менее для решения конкретной задачи в индивидуальной семиосфере это будет "пустышка". Высокий уровень "зашумлённости" (называемый, как думается, в бытовом обиходе вслед за А. С. Пушкиным "знанием чего-нибудь и как-нибудь") и большое количество "пустышек" (то есть "узлов", субъективно ощущаемых как наполненных, но в реальности не участвующих в осуществлении внутренних операций над получаемым опытом, поскольку они не способны порождать необходимых продуктивных смысловых и текстообразующих связей) может привести к некоторой дезориентации в собственном гипертекстовом пространстве (и, предположительно, в собственной личности, что обнаружится вовне в неадекватности образа "Я", дефектных частных самооценках и пр., обнаруживаемых в межсубъектном взаимодействии) и "увязанию" в ассоциациях. Но в целом более или менее развитая рефлексия, как кажется, способна помочь субъекту двигаться как в прямом, так и в обратном направлении (поскольку есть стабильная "навигационная тропа" = когерентный тематический дискурс), и как бы далеко субъект не зашёл в своих скитаниях по собственной семиосфере, он все же в состоянии одномоментно оказаться в той точке, из которой вышел, или там, куда двигался (хотя, может, он и потерял при этом и информацию, и цель движения).

Двигаясь по проложенной им самим тропе, субъект осуществляет когерентную навигацию, если размышляет на определённую тему, обдумывает замысел, упорядочивает впечатления, но, строго говоря, она нужна не всегда. Например, субъект может хаотически перемещаться по связям в надежде попасть на интересные факты, на которые раньше не обращал внимания, получить ответ на какой-то частный вопрос ("а вдруг осенит", "а что будет, если").

Организация индивидуальной семиосферы зависит от типа информационных единиц, которые субъект намерен хранить в виде "узлов" гипертекстовой базы данных, от опыта, задач и стиля индивидуальной деятельности субъекта. Роль ориентиров выполняют субъективные метафоры, помогающие в "торении троп" (трейлов) ассоциативной навигации. Путь, тропа - это последовательность из "узлов" и связей гипертекста, которые активизируются субъектом в определённой деятельности (В.Буш), то есть, фактически, когерентный дискурс.

Методы, помогающие прокладывать пути, описаны в технической (компьютерной) литературе. Для нашего контекста важны следующие системы:

1) локальная карта это обобщённое отображение связей и узлов, непосредственно связанных с активизированным в данный момент "узлом" в виде образной схемы или понятийного списка; локальные карты обеспечивают субъекту схватывание" контекста и помогают выбрать необходимую связь;

2) глобальная карта - это более масштабное, но и более схематичное представление всего того, что, как кажется субъекту, содержит его семиосфера; точнее, это некоторые его представления о границах осознания накопленного опыта и возможностей "выхода" за его пределы. За этими пределами навигация для данного субъекта, как правило, невозможна, поскольку требует образования новых "узлов" из информации извне, которая в данный момент отсутствует. Для иллюстрации представим следующее: если человек не имеет в опыте, к примеру, минимальных приёмов архитектурного проектирования, то для него достаточно бесполезно ставить самому себе задачи строительства, поскольку их решение потребует естественного расширения границ опыта; в противном случае, поставленные им задачи будут решаться скорее всего неоптимально, средствами тех других деятельностей, которыми он реально владеет; и в этом легко убедиться, если начать самостоятельно ремонтировать электроприбор, играть на рояле, раскраивать одежду, рассуждать о поэзии Шиллера или недостатках современного образования и т.п., не владея соответствующими умениями;

3) история (бэктрекинг) - сохранение наиболее часто посещаемых субъектом индивидуальных путей и "троп", проложенных в текущей деятельности, связанной с интересами субъекта;

4) туры (проложенные маршруты) - это хранящиеся традиционные пути, всегда приводящие субъекта к определённым результатам (это, к примеру, полезно, когда субъект учится и ему требуется частое воспроизведение определённой информации); чем объёмнее субъективный гипертекст, тем важнее иметь набор таких "стандартных" туров;

5) поиск - индивидуальный стиль субъекта в построении частных алгоритмов движения по семиосфере;

6) фильтры - возможность ограничения области навигации пределами задаваемого фильтром подмножества "узлов" и связей;

7) индекс - субъективно составленный список "меток", указывающих конкретному субъекту принцип некоего упорядочивания движения по семиосфере (по дате/периоду жизни, по теме, по предмету, по связи с конкретным лицом и т.п.);

8) "закладки" - они нужны в ситуациях "недодуманных" мыслей и незаконченных действий, чтобы, вернувшись к конкретной деятельности, субъект начал думать "с того самого места", на котором остановился, путём скроллинга преодолев "отсмотренное накануне".

Визуальный аспект: управление функционированием гипертекстовой системы осуществляется субъектом на основе принципа прямого манипулирования представленными во внутреннем плане сознания образами и мета образами (этим термином мы обозначим те "осколки" образов, их смутные, не отрефлексированные "очертания", позволяющие без детализации опознать, наметить, означить образ по субъективно понятным "меткам"). Манипулирование осуществляется путём инициации системы быстрых, реверсивных операций над образами, значениями, смыслами с немедленно видимыми и внутренне "схваченным" субъективным пониманием результатами. Субъект в состоянии практически мгновенно перемещать единицы информации и фрагменты гипертекста из одного контекста (фрейма) в другой вместе со всей совокупностью заданных в первом контексте связей.

Нахождение первого элемента будущей ассоциативной цепочки ("вызов узла") непосредственно связано с мотивацией той деятельности, которую субъект осуществляет в данный момент (мышление, воображение, припоминание), а новые "узлы" по мере продвижения по ним либо замещают исходную единицу, либо одновременно собираются субъектом на одной плоскости с тем, чтобы подвергнуть их соответствующим внутренним операциям (анализ, синтез, сравнение, категоризация и т.д.). Каждый "узел", каждая "единица информации", находящиеся в семиосфере, рассматриваются нами как потенциально текстопорождающие, а субъективные тексты - как смыслопорождающие, поскольку "всякая осуществляющая весь набор семиотических возможностей система не только передаёт готовые сообщения, но и служит генератором новых" (Д.Энгельбарт в своё время предлагал говорить об эффекте аугментации - расширения, усиления интеллекта в процессе "эксплуатации" собственной семиосферы).

Некоторые текстопорождающие единицы информации в зависимости от их субъективной значимости в индивидуальном гипертексте могут выполнять функцию "якоря" (anchor). В компьютерной лексике так именуют слово или фразу, которые подсвечиваются на экране и воспринимаются как точки начала или конца связи. В контексте семиосферы речь идёт о тех "узлах" ("негасимых очагах") информации, которые в силу индивидуальной мотивированности "притягивают" к себе необходимую информацию и не "гасятся" даже тогда, когда субъект занят принципиально другой деятельностью (вспомним спонтанные решения некоторых задач, которые приходят как бы ниоткуда, сами собой, даже если в текущий момент субъект не занят непосредственно их решением). Именно такие "якоря", как можно предположить, сопровождают переживаемое многими смутное, интуитивное чувство важности специально не разыскиваемой, случайно обнаруженной, едва замеченной, промелькнувшей на периферии восприятия информации (она кажется "имеющей отношение к", "похожей на", "пригодящейся для").

Таковы вкратце наши соображения по описанию семиосферы ("картины мира") субъекта с помощью понятия "гипертекст". В завершение отметим, что предлагаемую схему мы считаем лишь одним из возможных вариантов подходов к решению важной научно психологической сверхзадачи - раскрытия сложного содержания системного психического феномена, каковым является семиосфера ("картина мира") субъекта.

Литература

1. Абраменкова В. В. Социальная психология детства: развитие отношений ребёнка в детской субкультуре. - М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: НПО "МОДЭК", 2000.

2. Аксёнов Г. П. Причина времени. - М.: Эдиториал УРСС, 2001.

3. Аксёнова Ю. А. Символы мироустройства в сознании детей. Екатеринбург: Деловая книга, 2000.

4. Диалектика текста: В 2-х тт. Т. I. / Под ред.

А. И. Варшавской. - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999.

5. Леви-Строс К. Структурная антропология. - М.: Эксмо-Пресс, 2001.

6. Мартынов В. В. Основы семантического кодирования. Опыт представления и преобразования знаний. - Минск: Европейский гуманитарный университет, 2001.

7. Ободин Г. А. Смысловая сегментация научно-технического текста (на материале немецкого языка). Автореф. дисс. к.ф.н. - Калинин, 1983.

8. Смирнов С. Д. Психология образа: проблемы активности психического отражения. М.: МГУ, 1985.

9. Флоренский П. А. Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях. - М.: 1993.

10. Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. - СПб.: ТОО ТК "Петрополис", 1998.

11. Эпштейн В. Л. Гипертекст - новая парадигма информатики. // Автоматика и Телемеханика. - 1991. - 11.

12. Engelbart D. C. A conceptual framework for the augmentation of man's intellect. // P.W.Howerton and D.C.Weeks (Eds). // Vistas in information handling: The augmentation of man's intellect by machine. - Washington,DS: Spartan Books. - 1963. - 1. - P. 1-29.

13. Engelbart D. C., English W. K. A research center for augmentig human intellect. // AFIPS Conference Proceedings (Fall Joint сonference). - Montvale, NJ: AFIPS Press. - 1968. - P. 395-410.

14. Engelbart D. C. Toward Augmenting the Human Intellect and Boosting our Collective IQ // Comm. of the ACM, August 1995. - Vol. 38. - 8. - P. 30-32.

15. Microsoft Press. Толковый словарь по вычислительной технике. - М: Издательский отдел "Русская редакция" ТОО "Channel Trading Ltd", 1995.

16. Nelson T. N. A file structure for the complex, the changing, and the indeterminate // ACM 20th National Conference - Proceedings. Clevelend (Ohio), 1965. - Pp. 84-100.

Глава 7

История развития теории и практики Imaginatio (Воображения)

Согласно традиции, ведущей своё происхождение от Аристотеля, воображение (греч. phantasia; лат. imaginatio) есть познавательная способность, которая является посредничающей между чувствами и разумом, или рациональным разумом. Вместе с общим чувством (to krinon, или sensus communis) и памятью, воображение относится к так называемым внутренним чувствам; однако зачастую воображение часто приравнивают этим разнообразным чувствам. Аристотель писал о том, что слово phantasia происходит от греч. (свет, или сияние), и прежде всего она визуально ориентирована. Деятельность воображения заключается в том, чтобы преобразовывать чувственные впечатления в образы. Воображение пребывает под владычеством разума, наличие которого и отличает человека от остальных существ. Всякий раз, когда разум теряет свою бдительность, например, во время болезни или же во время сна, phantasmata может воспользоваться этой возможностью и зажить собственной жизнью, создавая тревожные впечатления. В латинской и в арабской традиции существовало множество спекуляций на тему о том, как воображение может оказывать влияние на тело человека, однако порой предпринимались и предположения о том, что воображение с тем же успехом способно оказывать влияние на дух или тело другого человека, и в магическом контексте воображение даже станет тем посредником, с помощью которого маг становится способен вызывать эпидемии, затяжные дожди и иные природные бедствия. Благодаря той силе, которую воображению приписывают, влиять на дух или тело другого человека, также оно играет большую роль в теориях, затрагивающих природу любви. Часто исследователи ссылаются на следующий пример, на теорию, созданную Квинтилианом (35-96/8), о том, насколько большое влияние оказывается на зародыш тем, что видела мать во время зачатия, как пред мысленным взором, так и в реальности. Например, если она думала об эфиопе, то ребёнок родится черным; однако, если в этот момент она смотрела на некоторые изображения или рисунки, в таком случае ребёнок, будет красив, даже если отец был уродлив. Также считалось, что воображение может оказывать влияние на животных; часто приводилась в качестве примера история я Иакове, чей скот производил потомство с крапинками и пятнами, когда он опускал прутья в водопойные корыта (Быт. 30:25-43). И, наконец, в мистическом и эзотерическом контексте считалось, что воображение способно предоставить доступ к более глубоким уровням реальности, чем те, которые возможно человеку исследовать посредством своих чувств, и таким образом полагалось, что воображение способно действовать в качестве посредничающей области между различными онтологическими планами. Как таковое, оно даёт человеку возможность превозмочь материальный мир и получить доступ к Миру Божественному. Иными словами, воображение могло стать мостом между микрокосмом и макрокосмом.

1. Классические теории

В греческой философии, а также и позже, в латинской традиции, существовало три главных направления в рассмотрении теорий воображения: аристотелевское, галенистское и неоплатоническое.

a. Аристотелизм

Аристотелевское направление было наиболее влиятельным. Аристотель ограничивал своё обращение к концепции illuminism phantasia той частью души, которая связывается с восприятием. В своих сочинениях Parva naturalia и De anima (О душе) к пяти чувствам он добавляет шестую функцию, которую называет sensus communis, которое сравнивает опыт различных чувств друг с другом, и связывает их опыт воедино. Такие качества, как время, размер, число и движения, которые воздействуют более, чем на одно чувство, относятся к sensus communis. К этим терминам Аристотель добавляет термин phantasia (De Anima III, 3, 429 a 1-2). С одной стороны, он обозначает чувство впечатления, которое отличается от других чувственных опытов, в том смысле, что оно продолжает существовать даже тогда, когда объект, вызвавший это впечатление, уже не присутствует рядом с человеком. С другой стороны, phantasia означает познавательную силу, посредством которой мы можем заставить некоторый образ появиться перед нашим мысленным взором.

Наиболее устойчивым утверждением у Аристотеля о phantasia является то, что она формирует мост между восприятием и разумом, поскольку душа не способна думать, не используя образов (De Anima III, 7, 431 a 16). В сочинении De Memoria (лат. О памяти) он отмечает, что память и воображение связаны с общим чувством, и таким образом они также оказываются связаны с первичной воспринимающей силой (o proton aisthetikon). Она же пребывает в человеческом сердце, которое является наиболее важным органом и источником всех телесных функций. Чувственные впечатления ведутся от органов чувств к сердцу посредством духа, или пневмы (to symphyton pneuma; De insomniis, 3, 461 b 13-25): это парообразное вещество, которое состоит из той же материи, из которой состоят звезды. Когда эти сообщения прибывают в сердце от пяти телесных органов чувств, они преобразуются таким образом, чтобы стать понятными для души. Это преобразование совершается посредством phantasia, которая переводит сведения, полученные от органов чувств, в phantasmata (лат. мысленный образ, представление, призрак, видение). Что касается пневмы, то она так же является тем инструментом, которая делает возможным сообщение души с телом, чтобы она побуждала его совершать всю жизнедеятельность, включая движение. Называемая термином proton organon, пневма соединяет пропасть между физическим и нефизическим: она настолько тонка, что сближается с нематериальной душой, однако она также и в достаточной мере материальна, чтобы сообщаться с миром чувств. Без пневмы тело и душа не знали бы о существовании друг друга. Онтологически у души нет такого окна, которое бы раскрывало ей материальный мир; что же касается тела, то оно представляет собой всего лишь комбинацию естественных элементов, которые незамедлительно бы распались в отсутствие души. Концепции Аристотеля о пневне основывались на медицинский теориях таких авторов, как Алкмеон Кротонский (ок. 500-450 до н.э.), Эмпедокл (ок. 450 до н.э.) и Гиппократа (460-377 до н.э.). После Аристотеля идею о том, что духовные процессы возможно объяснить физиологически, далее развивались стоиками, и в особенности Зеноном Китайским (333-264 до н.э.). Теория пневмы являлась центральной в аналогичной картине мира, которая стала основанием для магии позднего периода античности. Стоики считали, что пневма пронизывает все тело и управительствует его деятельностью. Управительствующая сила (hegemonikon) пребывает в сердце; здесь она получает пневматические истечения от всех органов чувств и преобразует их в phantasmata, которые могут быть поняты разумом. Hegemonikon организовывает ту информацию, которую получает, и производит впечатления в человеческой душе. Согласно Кулиано, phantasm предшествует слову, поскольку, в понятиях классической теории, душа главенствует над телом; соответственно, размышление предшествует речи. Следовательно, если есть грамматика речевого языка, то должна существовать и грамматика мысли, независимая по отношению к языку. Исключительно разум способен понимать мысленную грамматику. Старания понять эту грамматику, и таким образом обрести доступ к сокрытым силам души, станет основным, заключает Кулиано, для всех мысленных процессов эпохи Ренессанса: Эроса, Искусства Памяти, теории магии, алхимии, практической магии (1987, 6).

b. Галенизм

Гален (129 ок. 201), придворный врач Марка Аврелия, ещё более развил подход Аристотеля. Согласно Галену, сила восприятия расположена не в сердце, а в мозгу. Функции мозга заключаются в восприятии, движении и управительстве (hegemonikon). Третья функция, при этом, является трехсоставной: она состоит из мысленной части (phantastikon), разумной части (dianoetikon) и памяти (mnemoneutikon) (De symptomatum differentiis, 3). Все эти функции мозга используют дух, или pneuma psychikon, в качестве своего инструмента (De locis affectis, III, 9; отметим, что, в то время как pneuma psychikon располагается в мозгу, Галент отличает ее от жизненной пневмы, которая располагается в левом желудочке сердца. Он считал, что через артерии течет смесь крови и пневмы). Гален приписывает phantasia функцию, подобную той, что ей приписывал Аристотель: она позволяет душе сохранять чувственные восприятия, а также она содержит в себе мысленные образы. Подобно иным телесным функциям, phantasia подвержена физическим расстройствам, которые, по теории Галена, почти неизменно связаны с отсутствием равновесия телесных флюидов (жидкостей): крови, флегмы, и красной и чёрной желчи. Избыток чёрной желчи, или меланхолия, приводит к тому, что дух становится холодным и сухим, и это может вызвать галлюцинации у воображения (De locis affectis, III, 10).

Троичный hegemonikon Галена был использован более поздними авторами, и был расположен ими в желудочках мозга. Так, сирийский епископ Немезий Эмеский (IV в н.э.) писал в своём сочинении De natura hominis (О природе человека), что phantastikon располагается в передней части мозга, dianoetikon - в в средней, а mnemoneutikon - в задней. Эта теория была использована Иоанном Дамаскиным (670 ок. 753 н.э.) в его сочинении De fide orthodoxa (О православной вере), а также ранними арабскими авторами трудов по медицине.

c. Неоплатонизм

В неоплатонизме воображению приписывали куда более значимую роль, нежели в аристотелизме и галенизме. Согласно Плотину, во время рождения человека его душа нисходит из умного мира, который состоит из так называемых трёх первопринципов, или ипостасей: Единого, Ума (Нуса) и (Мировой) Души (Психе). Все индивидуальные человеческие души эманируют из Нуса для того, чтобы соединиться с низшим материальным миром. Во время смерти, но также и во время состояний созерцания, которые человек испытывает во время жизни, люди способны возвратиться к сиянию умного мира. Отметим, однако, что, согласно Плотину, некоторая небольшая часть человеческой души всегда остаётся в умном мире (Enn. IV.8.8.1-4; IV.3.12.1-5; I.1).

Согласно Плотину, функции души, следующие: разум (dianoia), ум (nous) и воображение (отметим, что различие между разумом и умом является весьма размытым, поскольку порой Плотин использовал слово нус для обозначения обоих, так же, как и для уже упомянутой ранее ипостаси Нуса [Blumenthal 1996, 91]). Низшая часть воображения сообщается с чувственным восприятием, порой ее называют природой (physis); высшая часть воображения состоит из phantastikon. Все эти функции души расположены в мозге, а phantastikon является связующим звеном между низшей и высшей частями души. С одной стороны, phantastikon связан с размышлением, однако он принадлежит к низшей части души, и не может быть отделен от материи, от опытов, получаемых телом, и от жидкостей, которые влияют на тело. Вновь душа, в целом, играет посредническую роль между высшим и низшим мирами. Несмотря на то, что Плотин говорит о частях души, он неоднократно подчеркивает сущностное ее единство. Согласно Плотину, человек должен подчинить своё воображение разуму, для того, чтобы избежать соблазнов тела. Поскольку только в том случае, если воображение будет держаться под контролем, душа будет способна покинуть материальный мир и взойти к умному миру. Плотин допускает специфическую двусмысленность в своём описании души, которая имеет свои корни в концепциях Платона. В диалоге Федон присутствует идея о том, что душа пребывает в теле будто в тюрьме, и она способна высвободиться из этой тюрьмы после смерти (Phaedo 63-69, 81a); подобная же идея присутствует и в диалоге Федр. Однако позже, в диалоге Тимей, Платон отзывается о материальном мире куда более в позитивном ключе: материальный мир был тщательно выстроен демиургом, в духе подобным своему прототипу (Timaeus 29-30). Соответственно, у Плотина можно отыскать строки, в которых он утверждает, что душа ослабляется материей, в то время как в иных местах Плотин утверждает, что душа вылепливает из бесформенной материи великолепное отражение высшего мира. Неоплатонисты, следовавшие по стопам Плотина, развили теургические практики для того, чтобы восстановить связь между человеком и божественным, и в этих практиках phantasia играла весьма важную роль. Ямвлих и Прокл отождествляли мысленную пневму Аристотеля и Галена с эфирным телом, или ochma, тонкой субстанцией, которая, согласно неоплатонической метафизике, окружает душу. Поскольку эфирное тело обладает тонкой материальной природой, phantasia, которая пребывает в нем, может отзываться на такие чувственные впечатления, как запахи, пары и звуки; соответственно, на неё возможно воздействовать посредством ритуальных практик, в которых использует, например, пост, благовония и словесные формулы. Будучи частью эфирного тела, phantasia продолжает существовать после смерти материального тела. В De insomniis епископа Синезия Киренского (ок. 373 ок. 414), воображение достигает важности на космическом уровне: даже прежде воплощения оно способно собирать сведения, которые получает от планетарных сфер и метафизического мира. Сны, видения, пророчества и иные функции phantasia обладают ключевой ролью в философских дискурсах и религиозной практике. Вообще говоря, неоплатоники считали, что воображение, будучи частью эфирного тела, может ощущать на себе влияния запахов, паров и звуков; они же так же способны привлекать силы от мировой души. Плотин также говорил о привлечении мировой души посредством статуй, которые, подобно зеркалам, способны воспринимать образы (Enn. IV, 3, 11). Эта идея передавалась некоторыми важными арабскими мыслителями, а также повлияла на философов эпохи Ренессанса, подобных Фичино. Таким образом воображение стало играть функциональную роль в магической практике.

2. Теории эпохи Средневековья

a. Арабские мыслители

Работы Аристотеля, Галена и неоплатоников были переведены на арабский язык, и, начиная с IX столетия и далее, в исламском мире стали процветать философия и наука. Этот фактор создал плодородную почву для дальнейшего развития теорий о воображении и способностях души.

В теории Аль-Кинди о лучах воображение играет значительную роль в объяснении магических эффектов. Согласно Аль-Кинди, все в machina mundana (мировом устройстве) обладает своим центром, который, подобно звёздам, испускает из себя лучи. Человеческое воображение так же испускает такие же лучи, посредством которых оно способно запечатлевать формы в материи; в результате сего человек способен оказывать сильное влияние на материю. Согласно также и Авиценне, душа обладает превосходящей силой по отношению к материи, которая душе подчинена. Душа, если она должным образом очищена от нечистоты телесной, способна быть как бы зеркалом, которое воспринимает астральные силы и отражает их в окружающей среде. Что бы ни появлялось в воображении человека, оно может быть передано в материю, таким образом становясь dator formarum (подателем формы). Посредством воображения душа также способна излечивать болезнь или вызывать дождь и засуху, а также природные бедствия или эпидемии. Маг способен использовать силы своей души для того, чтобы совершать некоторые действия на расстоянии, и таким образом он становится подобным земному богу. Все это является возможным по той причине, что душа связана с формирующими принципами. Авиценна также адаптировал теории Аристотеля относительно сил, присущих душе, и расположил их во всеобъемлющем иерархическом порядке. Помимо пяти чувств внешнего восприятия существует также и пять внутренних чувств: sensus communis (общее чувство), imaginatio (содержащее в себе изображения), phantasia (комбинирующая изображения), vis aestimativa (которая судит о данных образах), а также memoria (которая эти образы запоминает). Эти пять функций связаны с тремя частями мозга, что напоминает нам о теории Галена.

Аль-Газали (ок. 1059-1111) подобным же образом рассуждает о величественных силах души, которые онтологически превосходят материю и способны запечатлевать в материи формы по собственному соизволению. Подобно тому, как астральные силы влияют на подлунную сферу, душа способна влиять на материальный мир. Маг даже способен, как, по крайней мере, он утверждает, превратить верблюда в турецкую баню. Подобно другим арабским мыслителям, он рассматривает несколько способов осуществления этих сил, присущих душе: в качестве посредника они могут использовать пары, частицы, духов или лучи. Аль-Газали считает, что воображение приводится в действие посредством fascinatio (лат. очарование), которое обладает силой очаровывания подобной любви, и которое совершает своё действие посредством симпатии и антипатии. Влюблённый пытается очаровать объект своей любви, нашёптывая ему приятные слова, и маг работает подобным же образом, он передаёт, с помощью своих глаз, частицы, посредством которых он подчиняет более слабый разум своему. Аль-Газали считает, что посредством fascinatio маг способен расстроить рассудок другого человека, и даже убить его (однако такое предположение решительно отрицал Альберт Великий (Albertus Magnus). Магическое воображение пребывает в единой вселенной, в которой влияния могут производиться в любых направлениях, в то время как в схоластическом мировоззрение признавалась возможность влияния исключительно высшего на низшее. Согласно Рахману (1964, 168-169), некоторые арабские мыслители приписывали воображению онтологический статус куда более важный, нежели приписывали ему неоплатоники. Например, Порфирий писал, что после смерти душа покидает тело посредством ochma, которая, очевидно, так же покидается душой. Авиценна, однако, считал, что душа забирает вместе с собой иimaginatio; посредством воображения душа способна испытывать мучения в аду, или же состояние небесного блаженства. Эти мучения и счастье одновременно являются и реальными, и нереальными, и в этом они подобны сну. Аль-Сухраварди (1154-1191) рассуждал о сфере приостановленных идей как о мире, которые пребывает между материальным и духовным, в котором душа после смерти испытывает квазифизические удовольствия рая, или же адские мучения. Здесь воображение принимает на себя роль восприятия чувственного опыта. Кроме того, образы из этой сферы могут проявляться в материальном мире в качестве демонов или дьяволов. Наконец, силы души также рассматриваются в знаменитом Пикатриксе (Ghayat al-Hakim fil-sihr). В Пикатриксе утверждается, что человек обладает не только растительной и животной душой, но также и разумной душой, которая отличает его от всех иных существ. Разумная душа создаёт искусства (artes), заставляет появляться перед мысленным взором человека то, чего нет, и создаёт образы, подобные тем, что мы видим во снах. В Пикатриксе так же пневма представлена в виде магической силы, при этом совершается отсылка к Гермесу Трисмегисту, а также использование этой магической силы применительно к талисманам; как известно, подобные рассуждения значительно повлияли на Марсилио Фичино.

b. Латинские авторы

С конца XI столетия стали переводиться основополагающие греческие и арабские сочинения на латинский язык; так началось возрождение философской дискуссии относительно души и ее способностей. Здесь следует разграничить два периода: первый начался ок. 1100 и завершился в 1220 году, главным образом в этот период особенно влиятельным был христианский неоплатонизм. Другой период начался в 1220 году, когда главенствующую позицию занял аристотелизм. Наиболее влиятельной работой того времени, посвящённой душе и воображению, была работа под названием Liber de spiritu et anima, приписываемое Альшеру Клервосскому. Эта книга представляет собой собрание сочинений различных христианских мыслителей, включая Августина (354-430), Алкуина (ок. 732-804) и Гуго Сен-Викторского (1096-1141), однако также становится ясно, что Альшер был знаком с Плотином. Здесь восхождение души и ее высвобождение от материального мира представлено в качестве самого смысла жизни для человека; этот процесс восхождения предпринимается внутренне, через сферы души. Боэций (ок. 480 ок. 525) представляет силы души в виде чувственного восприятия, воображения, разума и ума. И вновь воображение играет роль посредника между материальным миром и миром разума, таким образом подчёркивая внутреннюю дуальность человека. Для того, чтобы узреть Бога, душа должна отделиться от воображения, которое притягивает ее к материи; результатом этого рассуждения стала христианизация неоплатонической теургии, которая стала представлять собой метод внутреннего мистического восхождения посредством созерцания. В сочинении Liber de spiritu et anima также содержатся элементы Галенизма, например, упоминание о том, что воображение подчинено телесным флюидам. В качестве примера приводится то обстоятельство, что сны холериков отличаются от снов меланхоликов.

В течение второго периода теории о воображении становятся как бы комментариями на сочинение Аристотеля De anima. Альберт Великий приводит свои рассуждения о душе, опираясь на Аристотеля, обращаясь к авторам, подобным Авиценне. Он применяет в своей теории пять внутренних чувств Авиценны. С помощью imaginatioстановится возможным воспринимать качества образа, если оригинал, по которому данный образ составлен, отсутствует. А также воображение предоставляет хранилище для образов, которые возможно будет использовать человеку для размышлений, снов и видений. Функция phantasia заключается в том, чтобы распознавать таковые образы и перекомбинировать их, таким образом создавая новые образы (например, образ кентавра). Согласно философии природы Аристотеля, imaginatio преимущественно является холодным и тяжёлым, поскольку оно должно быть способно к тому, чтобы надёжно сохранять формы (в данном контексте воображение часто сравнивают с воском); phantasia, с другой стороны, должна быть теплой и влажной, чтобы предоставлять образам возможность перетекать одно в другое. Альберт Великий также приводит расположение данных функций в желудочках мозга: sensus communis и imaginatio пребывают в первом желудочке, phantasia и vis aestimativa (способность оценивать) - во втором, а memoria в третьем. Связующим их элементом вновь выступает пневма, илиspiritus, который проистекает из последнего желудочка и устремляется к спинным сухожилиям, таким образом образуя связь между мозгом и телодвижениями. Из-за этой связи определённые физические повреждения могут вызывать галлюцинации. Теория Альберта Великого относительно внутренних чувств основывается на сочинениях таких классиков, как арабские мыслители, а также, вероятно, в них отражается влияние, оказанное сочинением Косты бен Луки (864-923) De differentia animae et spiritus. (О разнице между душой и духом). Позже, в несколько ином ключе, модель Альберта Великого использовал Фома Аквинский (ок. 1225 - 1274).

Рассуждения о воображении также повлияли на теорию Франциска Ассизского о стигматах, что, в частности, было отражено в сочинениях Иакова Ворагинского (ок. 1230-1298) и Фомы Челанского (ок. 1200 ок. 1255). Сопутствующие этим рассуждениям физио-патологические теории распространились за пределами университетских кружков и оказали своё влияние на учёные теории о любви. Здесь мы находим теорию о том, что phantasmata женщины способна завладеть пневматической системой ее возлюбленного. В сочинениях того периода часто появляются сложные игры отношения, существующего между иллюзией и реальностью, порой литературные работы описывались в форме сна.

3. Синтез эпохи Ренессанса

Начиная с XV-го века новые переводы сочинений влиятельных античных авторов, а также и сочинений ранее неизвестных авторов, привели к развитию теории воображения в новом направлении. Например, врач Никкола Тигнози де Фолиньо (1402-1474) использовал новый перевод трактата Аристотеля De anima, который был выполнен Иоанном Аргиропулом (1410-1487). Он отметил, что в действительности Аристотель упоминал только о трёх чувствах sensus communis, imaginatio, memoria), поскольку, не в пример Авиценне и Альберту Великому, - он считал, что imaginatio, phantasia и vis aestimativa представляют собой единую функцию души. Этот момент был ещё более детально проработан его учеником, Марсилио Фичино, который в своих идеях основывался на неоплатонической, аристотелевой, галенистской и средневековой традициях, однако его идеи относительно воображения представляют собой важную новую фазу в развитии данной концепции. Благодаря переводам, выполненным Фичино, сочинений Платона, Corpus Hermeticum, Плотина, Порфирия, Прокла, Ямблиха, Синезия и Псевдо-Дионисия Ареопагита, неоплатонические понятия заняли главенствующую роль в представлениях о душе. Фичино, в частности, рассуждает о воображении в его сочинении Theologia Platonica, в своих комментариях к Прискиану Лидийскому,к диалогу Платона Федр, а также в своём сочинении De vita coelitus comparanda (О снискании жизни с небес). Определённое двойственное отношение к душе и к воображению, которое мы видели уже у Плотина, можно встретить и у Фичино. Не самое положительное мнение Фичино о воображении в особенности ясно показано в его сочинении Theologia Platonica, а также в его комментарии на диалог Платона Федр. В Theologia Platonica Фичино использует силы души, описанные Боэцием (чувственное восприятие, воображение, ум, разум) и привязывает их к определенным ступеням лестницы, посредством которой душа человеческая постепенно может взойти к божественному миру (см. Theol. Plat. XVI, 3). Он описывает вечный процесс нисхождения и восхождения, в котором свет источается из божественного мира на мир материальный, а душа же следует в обратном направлении, чтобы воссоединиться с божественным светом. Как подчёркивал Майкл Аллен (1984, 61), это восхождение души является прежде всего духовным и внутренним. Высшая часть человеческой души это ум, который непосредственно отражает божественный свет, подобно зеркалу; по отношению к уму разум и воображения подобны его теням. Обращаясь к знаменитому образу, описанному в Федре, колесницы души, Фичино сравнивает воображение с дурной лошадью.

Тем не менее, воображение и органы чувств у Фичино обладают и более позитивными функциями, согласно Фичино. Поскольку человек создан по образу Божьему, то его душа содержит в себе образы основополагающих принципов или идей, по подобию которых был создан мир. Знание об этих идеях, таким образом, потенциально присутствует в душе, и оно может быть приведено в действие через опыт чувственной красоты, в результате которого душа обретает подобие красоты божественных идей. Таким образом, посредством чувств и воображения человек может вспомнить о своем божественном происхождении. Кроме того, душа способна к восхождению посредством так называемых неистовств: это экстатические состояния, в частности приписывались меланхоликам, повышенная концентрация чёрной желчи в телах которых усиливает их воображение. В своём сочинении De vita coelitus comparanda (которое было написано вскоре после того, как он выполнил перевод Синезиуса, который, среди других неоплатоников, придавал наибольшую значимость силе воображения) он описывает, каким образом можно привлечь астральные силы посредством запахов, паров, звуков и образов. Если в данном контексте человек полагается исключительно на соответствия, существующие между материалами и их астральными прототипами, в таком случае действенность сего будет менее сильна, чем если бы человек присовокупил ещё и силу своего воображения. Кроме того, Фичино говорит о благотворном воздействии, которое оказывается при создании и размышлении над imago mundi: образом вселенной. По предположениям Фрэнсис А. Йейтс, такие рассуждения Фичино, должно быть, отражают влияние, оказанное на него Герметическим Корпусом, в котором описывается, как человек представляет себя во вселенной, в которой он живёт; она также связывает эти рассуждения с классическим искусством памяти.

Сочинение Джанфранческо Пико делла Мирандолы (1469- 1533) под названием De imaginatione главным образом поддерживает традицию Аристотеля, а также в нем заметно присутствует влияние Савонаролы (1452-1498). В своих рассуждениях о весьма аскетичном виде личного благочестия, Джанфранческо Пико делла Мирандола подчеркивает, что без божественной милости и откровения человеческий ум не способен достичь понимания ни одной из религиозных истин. Подобно Фичино, Джанфранческо Пико использует четыре силы души Боэция, причём воображение он называет связующей нитью между материальной и нематериальной реальностями. Поскольку воображение связывает душу с материей, его можно рассматривать в качестве человеческой способности как таковой; его можно использовать как в благих, так и в злых целях (здесь интересно отметить о существовании у Джованни Пико делла Мирандолы, дяди Джанфранческо, подобного же акцентирования внимания на человеке, расположенном в центре творения, который волен направиться как вверх, к божественному, так и вниз, на уровень, присущий животным). Джанфранческо Пико был первым, кто обратил внимание на перемену значения греческого слова phantasia, которое буквально означает чувственное впечатление, при передачи его в латинском языке с помощью слова imaginatio, которое скорее относится к способности души. Подобно Джанфранческо, Пико стремится объединить все внутренние чувства под главенством imaginatio. Наше воображение зависит от нашего телесного темперамента, от нашего способа восприятия вещей, от нашей способности судить, а также и от влияния, оказываемого на него демонами или ангелами. Что касается нашей способности к суждению, то нам следует предоставить руководство ею нашему разуму (dianoia), а также нашему уму (nous). Ссылаясь на Руководство стоика Эпиктета (которые на тот момент недавно был переведён с греческого Анджело Полициано [1454-1493]), Джанфранческо описывает, как можно использовать эти способности против иррациональности воображения. Посредством разума человек может получить доступ к ангелам и к чистым духам, которые служат Богу.

Сочинение Джанфранческо Пико De imaginatione было переведено на французский язык Жаном Антуаном де Баифом (1532- 1589), одним из основателей Академии поэзии и музыки (Acadmie de poesie et de musique). Эта Академия, ощутившая на себе влияние идей Фичино, главным образом задавалась целью использования музыки для благотворного воздействия на нравственные и эмоциональные способности слушателя. Музыка была способна к тому посредством воображения. Фичино уже рассуждал о воображении в связи с музыкой и поэзией; и в действительности, уже в период поздней античности связи между этими искусствами уже были отражены Квинтилианом и Филостратом (ок. 171 ок. 247), которыми зачитывались представители гуманистических кружков XV-го века. Связь между воображением и визуальными искусствами стали разрабатываться в XV-м веке, в итальянской теории искусства, в особенности Филаретом (ок. 1400-1469) и Леонардо да Винчи (1452-1519), который рассуждал о воображении как о внутреннем чувстве. Начиная с XVI-го столетия воображение стало одной из тем теоретических трактатов, посвящённых искусству, которые были написаны такими авторами, как Джованни Паоло Ломаццо (1538- 1600) и Федерико Цуккаро (1540-1609). Разумеется, в то же время воображение сыграло значительную роль в развитии новой традиции Магии эпохи Ренессанса, которую, вслед за Фичино, развивал Корнелиус Агриппа в своём сочинении De occulta philosophia, - этот пример является наиболее выдающимся относительно описываемого нами исторического периода. Все авторы, которые касались в своих работах данной тенденции, традиционно описывали воображение как очевидную часть того, что представляет собой magia naturalis (естественная магия); однако, не считая примечательного исключения, представленного новой традицией, которая была заложена Парацельсом, никаких новшеств в теоретический базис данной идеи так и не было привнесено. Джанфранческо Пико делла Мирандолу также следует упомянуть как значительного раннего представителя анти-герметической реакции, которая стала развиваться в XVI-м веке в ответ на ту популярность, которой достигла естественная магия, и которая подвергла сомнению предположительные переходные силы воображения (то есть способность воображения влиять на внешний мир). В сочинении Пико De rerum praenotione (1506-1507) заключается основное нападение на магическую традицию, в нем также целая глава посвящена теории Аль-Кинди, а его сочинение Strix, sive de ludificatione daemonum (Стриги, или осмеяние демонов) (1523), посвящено дискуссиям о колдовстве и частых отсылках в этих дискуссиях к воображению.

4. Творческое воображение

Авторы, которых мы касались ранее, обычно принадлежали к высокообразованным интеллектуальным элитам, они развивали свои теории посредством чрезвычайно консервативного метода составления экзегетических комментариев на сочинения более ранних авторитетных авторов. Вектор с экзегетического и эрудированного обсуждения на подход, который можно назвать скорее визионерским, сменил Парацельс, который заложил основы того, что можно назвать творческим воображением. Не смотря на то, что традиционное видение Парацельса как всецело независимого творческого гения является несостоятельным (и является отражением идеологии Третьего Рейха; Парацельс , типичный немецкий герой, Лютер от медицины, на которого не повлияла ни традиция Галена, ни арабская традиция, ни традиция иудейская), он все же стоит у истока учреждения новаторского направления в дискурсе, посвящённом воображению, причём это направление затем было перенято христианскими теософскими авторами, вплоть до немецких романистов и так далее. Совершенно ясно полагавшийся в своих суждениях на флорентийский (нео)платонизм и на оккультную философию, которая произошла от него, Парацельс унаследовал весь спектр традиционных понятий, касающихся воображения, рассматриваемого как когнитивная способность души, или как сила, способная магическим образом влиять на чьё-либо тело или на внешний мир, и он обильно пользовался данными понятиями в своей медицинской работе. Он вышел за пределы этих концепций, однако, представив воображение не просто в качестве способности, присущей человеку, но в качестве основополагающей космической силы творения, кардинальным образом связанной с такими понятиями, как воля и желание. Используя строго органический и относящийся к процессу порождения язык, - переполненный образами зачатия, производства потомства, рождения и воплощения, - Парацельс описывает, как душа, растаптываемая желанием, использует силу воображения для того, чтобы использовать образы, которые являются вполне буквальными, телесными воплощениями мысли. Как о том писал Александр Койре (Alexandre Koyr) (1971, 98): Образ является телом, в котором воплощаются мысль и воля души. Душа, которая порождает мысли, идеи, а также желания, наделяет их существованием посредством воображения. Подобным же образом, с помощью воображения, первичная Воля Бога, или Желание, магическим образом создало, - или, скорее, породило, - мир; сотворение макрокосмических небес отражается небесами в человеческом микрокосма: подобно тому, как человеческое существо выстраивает свои земные строения согласно своей воле и посредством своего тела, так же и посредством своего воображения он также выстраивает свои строения и в небесах воображение утверждается и довершается верой Фантазия не то же самое, что Imaginatio, это краеугольный камень глупцов (Sudhoff ed., X, 474-475). Данное различение оставалось главной производной дискурса о воображении: есть воображение, и есть фантазия. Фантазия, согласно Парацельсу, представляет собой всего лишь несвязные образы, которые проносятся перед нашим мысленным взором, они могут ввести нас в заблуждение, однако они лишены какой-либо силы. Воображение, напротив, основывается на самой природе существа; когда воображение направляется силой воли, то оно обладает магической силой par excellence, для которой не существует практически ничего невозможного.

Это расширение воображения до статуса творческой силы космических масштабов в контексте тем органических, связанных с порождением и визионерских (даже более, чем экзегетических), присутствует достаточно обширно в сочинениях различных последователей Парацельса. Ян Баптиста ван Гельмонт, например, считал воображение главенствующим фактором во всех процессах жизнедеятельности (порождения, рождения и поддержания органической жизни), точно так же, как и в уникальном, принадлежащем только человеку, процессе создания новых творческих идей; Освальд Кролл считал, что благодаря vis imaginativa (силе воображения) микрокосм человека обладает неограниченной властью работать с макрокосмом (Godet 1982, 90-94). Типичным для сочинений последователей Парацельса и подобных сочинений является акцентированное внимание на воплощающем языке. Под этой идеей подразумевается то, что посредством воображения человеческий ум способен создавать существ, наделённым квазиавтономным существованием. Но это понятие, тем не менее, коренится происходит не только из идей Парацельса. Например, уже Фичино считал, что посредством музыки человек создаёт своего рода воздушное и разумное существо. (De vita coelitus comparanda 21, 81-85; cf. Allen 1989, ch. 5); определённые указания на эту идею присутствуют уже у Аль-КИнди, который писал, что человек, используя воображение, думает о некоторой материальной вещи, и эта вещь обретает своё действительное существование согласно видам, существующим в духе воображения (De radiis V); А Лаццарелли считал, что восстановленный новый человек способен буквально создавать души (Crater Hermetis 27.1ff). Согласно более поздним авторам, таким как Фабио Паолини, чувства и идеи наших душ могу, посредством силы воображения, способны становиться летучими и телесными, и таким образом, в согласии со своим качеством, они могут возноситься к определённым звёздам и планетам [и] спускаться вновь к нам, и будут они подчиняться всему, что мы пожелаем (Hebdomades, 1589; см. Walker 1958, 136). Необходимо провести более подробные исследования для того, чтобы проследить в истории этапы развития подобных понятий и определить сравнительную важность неоплатонических, каббалистических и парацельсовских понятий.

Парацельсово совмещение воображения с желанием обрело абсолютное своё развитие в космологии Якоба Бёме. Рождение Бога, описанное Беме, начинается с первоначального желания, которое появилось в Ungrund (нем. пропасть, бездна), которое желало познать самое себя. Во-первых, посредством воображения Бездна проявляет образ Мудрости (Софии), которая представляет собой зеркало, в котором Бездна может созерцать самое себя; затем, возгоревшись желанием объединиться с этим образом, Бездна завладела этой Мудростью и использовала творческую силу воображения для того, чтобы предать Мудрости конкретную форму, таким образом буквально производя и порождая Вечную Природу - проявление Бога как плероматического тела света. Первоначально желание и воображение были неразрывно связаны друг с другом, они отделились друг от друга, когда райское единство было разрушено, и желание деградировало до степени того, что Бёме называет Begierde (нем. Жадность, алчность, чувственность, вожделение); согласно удачной формулировке Фавре (2000, 106), первоначальное падение представляло собой не что иное, как извращение желания воображением. Итак, мы ясным образом видим, как, осмысленное Парацельсом, воображение стало, прежде всего, теогонической и космогонической силой самого сотворения. Диаметрально противоположное общим понятиям, существующим на сегодняшний день, реальность versus (всего лишь) воображение, (божественное) воображение и его произведения являются самой сутью реальности. Это фундаментальное понимание мира, в конечном итоге, привело к появлению типичного для немецкого романтизма противопоставления (эта модель является парадигмой, использованной такими авторами, как Шуберт или Кернер) между Природой [Natur] и Реальностью [Wirklichkeit]: первое понятие относится к более глубокой духовной сущности мира, к которой человеческая душа имеет доступ через использование воображения, в то время как Реальность ограничена и является искусственной иллюзией, которая была создана слепотой обычного рационального ума. Таким образом холодный и тяжёлый свет разума заставляет реальность превращаться в жалкую карикатуру ее действительного существа; однако этой дневной перспективе, господствующей только за счёт ratio, противостоит ночной аспект природы (Crowe 1848), господствующий посредством души и ее глубинных сил воображения, которые пробуждаются во время нашего сна, и которые побуждают нас к видению снов, однако эти силы воображения так же очевидным образом проявляются в различных оккультных феноменах, которые, с рационалистической точки зрения, считаются ненормальными. Термины магия и воображение этимологически считаются взаимосвязанными, их глубокая взаимосвязь отражается в терминах зачарованного мира. Эти романтические воззрения стали результатом длительного развития, которое происходило со времён Бёме, через различных представителей христианской теософии XVII и XVIII веков, многие из которых (например, Джейн Лид, Джон Пордедж и Иоганн Георг Гихтель), в первую очередь являлись визионерами, которые, можно сказать, в действительности описывали содержание и произведения своего собственного творческого воображения. Теософский дискурс относительно воображения далее развивался важными теософами XVIII-XIX столетия, включая Луи-Клода де Сен-Мартена и Франца фон Баадера, и развитие это продолжилось после романтического периода в различных пост-романтических формах, например, Бодлером. Красной нитью в этом комплексном историческом развитии проходит акцентуация в человеческой способности воображения спасительной способности преодоления последствий Падения, либо произведённых мятежом Люцифера, либо отражённых просто в гордыне человеческого разума, - а также нахождения того пути, который приведёт к Реинтеграции с Вечной Природой, телом Бога.

5. Развитие в XIX-XX веках

По прошествии периодов Просвещения и Романтизма тема воображения была вновь поднята различными авторами, в особенности авторами трудов в области литературы и литературной критики. Теория здесь была ещё далека от разработанности идей Вольтера (который различал существование недисциплинированного пассивного воображения и активного воображения, характеризуя качества гениальных людей), Дидро (который отрицал, что воображение наделено какой-либо творческой силой), Кольриджа (который различал первичное воображение, вторичное воображение и фантазию, - эти различения обычно, хотя и некорректно, считаются его изобретением), Вордсворта (который критиковал теорию различия, которой придерживался Кольридж, между воображением и фантазией), а также многих других. Все эти новые теории происходили из традиций, которые были описаны выше, или же являлись относительно независимыми новыми ответвлениями. Вообще говоря, учёные, которые исследуют работы подобных авторов, концентрируют своё внимание на том, как они реагировали на хорошо известные философские дебаты таких авторов, как Юм или Кант. Хотя важность этого аспекта и неоспорима, все же исследователи обычно пренебрегают рассмотрением неоплатонической, парацельсовой и теософской традиций, и поэтому в этом направлении ещё только надлежит провести подробное исследование.

В данном контексте нам следует уделить внимание роли воображения в особенности в эзотерическом и оккультном смысле, однако прежде, чем так поступить, нам следует подчеркнуть, что эти темы главным образом были вдохновлены прагматическими рассуждениями, до некоторой степени искусственными: границы между Западным эзотеризмом и областями искусства и литературы в XIX-XX веках были зачастую размытыми и изменчивыми (в пример можно привести Уильяма Блейка, в персональной мифологии которого воображение было персонифицировано существом по имени Лос (Los) и ассоциировалось с Христом, который равным образом предстательствовал в трёх этих областях), а частый феномен перемещения идей и постоянно происходивший обмен идеями, происходивший между этими различными сферами, так же является вопросом достаточно уместным и важным в разбираемой нами теме. Статус и силы, которыми наделено воображение, имели большое значение в дебатах, возникших по поводу месмеризма. Этот вопрос исследовался французским комитетом в 1784 году. По словам Муэста (Mheust) (1999, I, 322-328, 333), члены комитета столкнулись с дилеммой. Они отрицали такое понятие, как флюид, о котором говорил Месмер, и, следовательно, не были способны к тому, чтобы объяснить этот захватывающий сверхъестественный и исцеляющий феномен, о котором он говорил, иным способом, нежели назвав его производным воображения, а этот термин обладал негативными коннотациями, учитывая их взгляды, согласные эпохе Просвещения; однако, по иронии судьбы, поступив таким образом, они закончили тем, что приписали воображению силы, которыми, с той же самой точки зрения, оно не обладает. Они открыли ящик Пандоры, и для многих месмеристов, - которые стали называться последователями течения имагинационистов, - стало возможным утверждать, что воля магнетизёра может воздействовать так, что она высвобождает силы воображения пациента, и эти силы полностью перестраивают его или ее психо-органическую систему (Mheust 1999, I, 138, 330-334). Уже во времена Парацельса между воображением и волей полагали существование очень близкой связи, - воля считалась деятельным посредником, посредством которого формирующие и создающие силы воображения концентрируются, - эта концепция нашла поддержку во многих умах и развивалась далее в контексте месмерического дискурса. Это совмещение действий воли и воображения сыграло значимую роль в магической теории Элифаса Леви, чей вклад в гипнотизм едва ли возможно переоценить. Согласно Леви, вселенная пронизана астральным светом (концепция которого совершенным образом выстраивается по образу незримого флюида, а также ощутила на себе сильное влияние идей Парацельса, к которому Леви и обращается в связи с данной темой), и именно посредством воображения и воля человек способен установить связь с сокрытыми измерениями реальности. Это был небольшой шаг, но весьма важный шаг: не только увидеть этот сокрытый и таинственный, однако присутствующий всюду астральный свет, не только в качестве жизненной силы или психофизического агента посредничества (который подобен spiritus Фичино), но также связать его с действительными опытными реалиями, к которым воображение предоставляет нам доступ, к примеру, посредством видений и снов. Размышляя над данными положениями, авторы оккультных трудов пришли к тому заключению, что мир воображения подобен ночной стороне природы немецких романтистов, - которая превыше, и потому реальнее, чем всего лишь трёхмерный мир пяти чувств. Освобождённый от чар мир пост-кантианского рационализма, подверженный ограничениям времени и пространства, является более иллюзорным, нежели мир воображения, в котором таких ограничений не существует. Таким образом была произведена концепция, являющаяся центральной для оккультизма XIX-XX веков, о магическом плане, который существует параллельно нашему обыденному миру. Главную роль в этом отношении сыграл Герметический Орден Золотой Зари, одной из главных практик которого было обретение духовного зрения посредством астральной проекции. Согласно традиции Золотой Зари, с помощью особых оккультных и ритуальных техник становится возможным спроецировать человеческих дух за грани чувственной сферы, на астральный план овеществлённого воображения; данный подход стал стандартным элементом в магической традиции, как она была представлена в XX веке. Как о том писал наиболее глубоко разбирающихся в этих вопросах аналитик, Таня Люрман (Tanya Luhrmann), концепция разделённого, но связанного магического плана, который существует на различных уровнях реальности параллельно нашему миру чувств, является крайней важной для понимания того, как современные маги осуществляют свои магические практики в этом освобождённом от чар мире. Его функция заключается в том, чтобы держать несчастливых супругов отдельно друг от друга (Luhrmann 1989, 276), и так же астральный план позволяет магу жить в двух мирах, избегая, при этом, когнитивного диссонанса: правила, которые применимы для обыденного мира чувств, попросту не применяются к миру воображения, и наоборот (cf. Hanegraaff 2003). Кроме того, поскольку нет такого срединного плана, законы которого были бы применимы к обоим этим уровням, то нет никаких оснований для отрицания реальности мира воображения, который реален по крайней мере ровно на столько же, как и мир чувств.

Воображение также играло важную роль в различных формах эзотеризма XX-го века, однако все эти формы кажутся вариациями основополагающих подходов, которые возникли благодаря романтизму XIX-го столетия, месмерическими оккультным темам, развивавшимся в то время, и их пара-парацельсовых предшественников, а также предшественников, относившихся к течению христианской теософии.

Человек - носитель особых способов взаимодействия со Вселенной

На протяжении тысячелетий человек испытал и наработал большое количество способов приёмов, процедур, методов познания. Они сегодня представляют собой весьма эффективную систему сознательного контроля, регулирования деятельности по формированию и развитию научного знания о физическом мире. С помощью эмпирических и теоретических методов исследования создана величественная, поражающая воображение картина Мироздания. Однако Вселенная в ныне господствующей научной картине мира больше напоминает механизм, в лучшем случае - ЭВМ, в то время как она на самом деле есть живой развивающийся организм, созданный Высшим Разумом.

Целостная системная модель Мироздания, включающая в своё содержание не только видимый физический мир, но и невидимый духовный мир, уходит своими корнями в мифологическое сознание наших далёких предков, которые изначально представляли природу как равную самим себе систему. Хорошо известна нерасчленённость первобытного мышления, выражавшаяся в том, что человек полностью растворял себя в природе, воспринимал происходящие в ней события по аналогии с собственными целенаправленными действиями. Этот факт единодушно отмечается антропологами, психологами, специалистами по истории языка и культуры, путешественниками. Все исследователи мифологии относят к числу её наиболее устойчивых признаков чётко выраженный антропоморфизм, т.е. наличие таких человекоподобных качеств в природе как разум.

Люди давно уже пришли к пониманию того, что природа в своих основаниях причастна Разуму. На всём и во всём видели они его печать. И прежде всего поражались проявлению разума в самих себе. С помощью собственного разума они всегда стремились войти в контакт с тем, кто их создал. И эти попытки были небезуспешными.

История нашей цивилизации даёт множество примеров, показывающих, как в ходе общения с Высшим Разумом люди получали информацию, меняющую образ жизни населения целых регионов и континентов. Этот факт неоспорим в искусстве, религии и философии. В выдающихся произведениях искусства содержится знание мира как целостного бытия. Чем больше и глубже творческий исток, тем ярче "схватывается" в медитативной концентрации художника единство мира и человека. Он и сам ощущает себя частицей необозримого разумного космоса, трансформатором и проводником неких идей и чувств, принадлежащих не только ему. Он как бы выступает усилителем и шлифовщиком приходящих извне слабых и не огранённых идей и образов.

Раскрывая специфику художественного творчества, выдающийся русский космист В.Соловьёв писал: "Все сколь-нибудь знакомые с процессом художественного творчества знают, что художественные идеи и образы не суть сложные продукты и наблюдения и рефлексии, а являются умственному взору разом в своей внутренней целостности и дальнейшая художественная работа сводится только к их развитию и воплощению в материальных подробностях..."

Кого бы мы не взяли из выдающихся творцов искусства - Гомера или Микеланджело, Данте или Пушкина, Достоевского или Толстого, для них характерно "предчувствие" жизни, её знание не по частям, не по деталям, а сразу целиком. Взаимосвязь творчества выдающихся художников с Высшим Разумом даёт возможность зримо изобразить бесконечность человеческого "я", раскрыть драматические поиски души, напряжённость интеллектуальной жизни.

Картина мира и понятийный аппарат.

Основной тезис традиционного конвенционализма, представителем которого является, например, Пуанкаре, заключается в том, что существуют проблемы, которые нельзя решить обращением к опыту, покуда не вводятся некоторые конвенции, и лишь затем эти конвенции вместе с данными опыта позволяют решить проблему. Суждения, из которых составляется это решение, не детерминированы опытными данными, но их принятие в определённой мере зависит от нашего к ним отношения, поскольку конвенции, которые участвуют в решении проблемы, мы можем изменять по нашему усмотрению и, следовательно, получать иные суждения.

В данном исследовании мы намерены обобщить и усилить этот тезис традиционного конвенционализма. Для этого нам понадобится сформулировать и обосновать утверждение, что не только некоторые, но все суждения, которые мы принимаем и которые образуют картину мира, не определяются однозначно данными опыта, но зависят от выбора понятийного аппарата, с помощью которого мы интерпретируем эти данные. При этом мы можем выбирать тот или иной понятийный аппарат, изменяя тем самым всю картину мира. Это означает, что в той мере, в какой ктолибо пользуется определённой понятийной структурой, данные опыта заставляют его признавать определённые суждения. Однако сами по себе эти данные не вынуждают к безоговорочному признанию этих суждений. Мы можем выбрать иной понятийный аппарат, на основании которого те же самые опытные данные не требуют признания этих суждений, ибо в новом понятийном аппарате эти суждения вообще не фигурируют.

Без особых претензий на точность, в этом, коротко говоря, состоит основной тезис данной работы. Позицию, определяемую этим тезисом, я назову радикальным конвенционализмом. Возможно, ктото найдёт его сходство со взглядами французского философа Леруа и не только с ними.

Выше шла речь о суждениях, как о том, что может быть сформулировано в рамках понятийного аппарата. Это относится, однако, не ко всем суждениям, но только к одному классу суждений, а именно к суждениям, которые мы назовём артикулированными. Значение этого выражения мы выяснили в работе Язык и значение [1]. Там также был определён термин понятийный аппарат. Данная работа в общем основывается на выводах указанной работы и предполагает знакомство с нею.

Напомним вкратце важнейшие понятия и полученные там результаты, которыми мы здесь пользуемся.

В упомянутой работе я прежде всего подчёркивал, что словаря и правил языка недостаточно для однозначного определения этого языка, но помимо этого необходимо указание свойственной ему (языку) систематизации значений, то есть того способа, каким словам и выражениям в этом языке присваиваются их значения. Затем я утверждал следующее: чтобы узнать, связывает некто с определённым предложением значение, которым это предложение обладает в данном языке, или нет, надо в ситуации, соответствующей данному предложению, задать вопрос, готов субъект принять это предложение или нет. Например, если ктото в ситуации, в которой он действительно чувствует боль, не готов признать предложение Мне больно, то мы можем заключить, что он не связывает с предложением Мне больно значение, которое оно имеет в русском языке [2]. Таким образом, можно установить, например, такое правило: только тот использует предложения языка S со значениями, которыми они обладают в этом языке, кто всегда, находясь в ситуации L, готов признать предложение типа Т. Такого рода правила мы назвали правилами значения языка.

Мы различаем три вида правил значения, а именно:

1) аксиоматические правила значения, определяющие значения предложений, отрицание которых, независимо от ситуации, в которой это отрицание происходит, указывает на искажение свойственного данному языку способа приписывания значений;

2) дедуктивные правила значения, определяющие значения таких пар предложений, что, признавая первое предложение, необходимо признать и второе, чтобы не исказить свойственный языку способ приписывания значений;

3) эмпирические правила значения, которые определённым опытным данным ставят в соответствие определённые предложения, причём признание последних необходимо, чтобы не исказить свойственный языку способ приписывания значений.

Правила значения языка мы считаем характеристическими для этого языка. Это значит, что если в языке S, словарь и множество выражений которого те же самые, что и в языке S', необходимо действует правило значения (например, аксиоматическое), согласно которому тот, кто отрицает определённое предложение Z, искажает свойственный этому языку способ приписывания значений, и в то же время такое правило не является необходимым для языка S', то способы приписывания значений у этих двух языков должны быть различными. Иначе говоря, одно и то же действие (отрицание одного и того же предложения Z) нарушает свойственный языку S способ приписывания значений, но в то же время не нарушает приписывания значений, свойственного языку S'.

Далее, установим следующую терминологию. Будем говорить, что два выражения являются непосредственно связанными по значению, если: 1) оба они фигурируют в одном и том же предложении, определённом какимлибо аксиоматическим правилом значения, либо 2) оба они содержатся в одной и той же паре предложений, полученных с помощью некоторого дедуктивного правила значения, либо 3) оба они входят в состав одного и того же предложения, связанного с некоторыми опытными данными какимлибо эмпирическим правилом значения. Язык будем называть согласованным, если множество его выражений нельзя разложить на два непустых подмножества так, чтобы ни одно из выражений первого подмножества не было непосредственно связано с какимлибо выражением второго подмножества.

Далее, будем различать открытые и замкнутые языки. Будем называть язык открытым, если существует другой язык, содержащий все выражения первого и придающий им то же самое значение, какое они имеют в первом; при этом, однако, во втором языке фигурируют и такие выражения, которые не выступают в первом языке ни по форме, ни по значению, и, кроме того, из этих выражений по меньшей мере одно является непосредственно связанным по значению с какимлибо выражением, фигурирующим в первом языке. Язык, который не является открытым, называется замкнутым языком.

К открытому языку можно добавить новые выражения, которые не являются синонимами ни одного уже имеющегося в этом языке выражения и связать их непосредственно по значению с какимлибо выражением такого рода, причём значения уже имеющихся в языке выражений не претерпевают изменения. В то же время замкнутый язык становится несогласованным, если к нему присоединить новые выражения, не являющиеся синонимами какоголибо уже имеющегося в языке выражения.

Далее, если S и S' являются замкнутыми и согласованными языками и если некоторые выражения одного языка имеют перевод на второй, то оба языка являются взаимопереводимыми, т.е. каждое выражение одного языка найдёт свой перевод во втором. Класс всех значений выражений, фигурирующих в некотором замкнутом и согласованном языке, назовём понятийным аппаратом. Два понятийных аппарата, таким образом, либо тождественны, либо не имеют общих элементов. Каждое значение является элементом какоголибо понятийного аппарата.

Наконец, сравним понятие языка, которым я пользуюсь в данном исследовании, с тем, какое обычно имеют в виду, когда говорят о немецком, английском, польском и др. языках. Оказывается, что, например, немецкий язык, в соответствии с нашим пониманием языка не является однимединственным языком, но охватывает много языков (в нашем понимании), причём эти языки по крайней мере отличаются способами приписывания значения. Иначе говоря, с обычной точки зрения, когда два человека пользуются одними и теми же выражениями немецкого языка, но связывают с ними значения несколько (хотя и не слишком) различные, считается, что они оба говорят на одном и том же языке (в обычном понимании этого слова). Согласно же нашему пониманию эти люди говорят на разных языках, поскольку для идентичности используемых ими языков необходимо, чтобы они (говорящие) связывали с одними и теми же выражениями в точности одинаковые значения.

Гипотезы, теории и выводы из фактов

Из всего этого следует, что можно очень легко перейти от одного языка к другому (в нашем понимании), не выходя за рамки данного языка (в обычном понимании). Для этого должно всего лишь измениться значение, которое связывается со словом, причём часто мы даже не осознаем этого изменения. Это случается и в повседневной жизни, но ещё чаще - в процессах развития наук. Теперь объясним хотя бы на одном примере этот переход от одного языка к другому, как он совершается в науках.

Критерием, указывающим на то, что произошла смена языка, хотя выражения остались неизменными, может служить в соответствии с духом наших выводов изменение правил значения. Если, например, нам удаётся указать предложение, отрицание которого немедленно не вступало бы в противоречие со свойственным языку приписыванием значений, однако впоследствии должно было бы считаться таким противоречием, это доказывало бы, что в языке стало действовать аксиоматическое правило значения, которое ранее в нем не фигурировало. Для пояснения возьмём следующий пример.

До Ньютона предложение тело, на которое действует сила, не уравновешенная другой силой, изменяет свою скорость признавалось правдоподобным. Однако оно опиралось исключительно на индукцию. Выражение сила понималось антропоморфно и для такого обобщения находили конкретные случаи, служащие для него обоснованием. Однако это предложение, как всякое чисто индуктивное предложение, было лишь достаточно сильным допущением. Если бы ктото вместо того, чтобы признать это предложение, отбросил его, то это не свидетельствовало бы в то время о нарушении свойственного языку способа приписывания значений. Если бы нашёлся instantia contraria [контрпример], предложение было бы отброшено без колебаний. Сегодня, однако, ни один физик насколько я могу судить не отбросил бы этого предложения, и о каждом человеке, который не признал бы это предложение, скажут, что он не понимает под термином сила то, что ему предлагает понимать физика.

В этом примере язык, хотя его термины не изменили своей словесной оболочки, изменился в том, что касается свойственного ему приписывания значений. Если бы отрицание приведённого предложения [в доньютоновское время] было возможно, в этом не усматривалось бы искажение языка. Ведь не было аксиоматического правила значения, в силу которого следовало бы это предложение признать. На последующей стадии развития языка [физики] ситуация полностью меняется. Значения выражений, используемых в этом предложении, теперь требуют безусловного признания этого предложения. Используя нашу терминологию, можно охарактеризовать это изменение языка, сказав, что на более поздней стадии развития языка [физики] вступает в силу необходимое аксиоматическое правило значения, в сферу действия которого это предложение входит, причём это правило не действовало на предыдущих стадиях развития языка [физики]. Можно было бы на многих примерах рассмотреть этот процесс, состоящий в том, что он поднимает на уровень аксиом предложения, которые вначале полагались индуктивными обобщениями. Этот процесс свидетельствует, что свойственный языку способ приписывания значений способен изменяться, а это влечёт за собой и изменение языка. Может быть, следовало бы называть принципами такие предложения, которые на предшествующих стадиях принимались только как индуктивные обобщения, что не исключало отказа от их признания в конкретных случаях, но позднее изза изменения языка стали тезисами, принимаемыми аксиоматически, а термин гипотеза сохранить для индуктивных обобщений, отрицание которых не запрещено правилами значения языка (т.е. отрицание которых не является нарушением способа приписывания значений) *.

Я полагаю, что многие теоремы геометрии Евклида (понятой как раздел физики, а не как математическая дисциплина [3]), которые сегодня считаются очевидными, некогда были только весьма правдоподобными индуктивными допущениями, однако позднее произошло изменение языка, возникли новые аксиоматические правила значения, требующие безусловного признания этих геометрических теорем, что делает их аксиомами.

Между предложениями, признанными в определённом языке, может возникнуть противоречие. Если противоречие возникнет между предложением, признания которого требует правило значения (и отрицание которого то же правило запрещает), и предложением, которое было признано, хотя никакое правило значения этого не требовало, такое противоречие можно легко устранить, не выходя при этом за рамки данного языка. Достаточно отказаться от признания предложения, не продиктованного правилами значения. С таким случаем мы имеем дело всякий раз, когда индуктивная гипотеза ещё не поднята до уровня принципа и находится в противоречии с предложениями, полученными согласно эмпирическим и дедуктивным правилам значения. Тогда нельзя избавиться от конфликта иначе, как выйти за рамки языка, правила значения которого требуют признания двух противоречащих друг другу предложений.

Так получается в тех случаях, когда предложения, принятые как принципы, и предложения, диктуемые эмпирическими правилами значения, а также опытные данные приходят дедуктивным путём к противоречию. Желая избавиться от такого противоречия, мы должны оставить язык, в рамках которого возник конфликт, и перейти к другому языку. Этот переход не может, однако, вести к языку, выражения которого можно перевести на первый язык, поскольку если правила значения первого языка вместе с опытными данными привели к противоречию, то правила значения любого языка, который можно перевести на другой, должны на основании тех же самых опытных данных привести к противоречию, которое разве что может выявиться в иных по звучанию предложениях. Если мы хотим избежать такого противоречия, вытекающего из применения правил значения языка и данных ощущения, то мы должны вернуться к языку, который нельзя перевести на первый язык, или должны оставить понятийный аппарат, свойственный первому языку и прибегнуть к другому понятийному аппарату. При этом может быть сохранено языковое звучание одного из противоречащих друг другу предложений в первом языке, и даже оба предложения по своей форме могут быть признаны в новом языке. Однако оба они утрачивают значение, какое они имели в первом языке. Поскольку значение предложения мы назвали суждением, то при переходе от одного понятийного аппарата к другому мы не сохраняем ни эмпирического суждения, ни суждения, выраженного в предложении-принципе первого языка*.

Радикальный конвенционализм

Теперь мы переходим к основному тезису этого исследования. Опытные данные не навязывают нам абсолютным образом никакого артикулированного суждения. Скажем, опытные данные вынуждают нас признать некоторые суждения, если мы находимся в рамках данного понятийного аппарата, но если мы изменим этот понятийный аппарат, то можем, несмотря на наличие одних и тех же опытных данных, воздержаться от признания тех же суждений <...>.

Прежде чем идти дальше в наших рассуждениях, мы хотели бы ещё устранить возможное недоразумение. Ктото мог бы понять наше утверждение так, что когда мы переходим от одного языка к другому, не переводимому на первый, то есть от одного понятийного аппарата к другому, мы получаем вследствие этого, что некоторые предложения истинны в одном языке, но в то же время равнозначное предложение в другом языке ложно, другими словами, какимто волшебством можно сделать так, чтобы, например, предложение эта бумага белая было истинным в одном языке, тогда как предложение, являющееся его переводом на другой язык, было бы ложным. Но это недоразумение. Мы до сих пор ничего не говорили об истинности и ложности. Мы также не утверждали, что могли бы быть вынуждены принять предложение Z опытных данных и, находясь на почве языка S, получить, выбрав соответствующий язык S', обоснование для отбрасывания перевода предложения Z с языка S на S' вопреки тем же самым опытным данным. Мы не разделяем такого взгляда. Мы утверждаем только следующее: хотя, оставаясь на почве определённого языка и имея определённые опытные данные, мы обязаны признать некоторое предложение, но изменив язык, мы не найдём уже в нем предложения с тем же самым значением, а потому и не нарушим способа приписывания значений, свойственного этому изменённому языку, если не признаем это предложение вместе с его переводом.

Однако не следует думать, что переход к другому языку, освобождающий нас от вынужденного признания какогото предложения, состоит в том, что новый язык настолько беден словами, чтобы придать словесную форму суждению, которое было значением предложения, продиктованного нам опытными данными на основании правил значения исходного языка. Так было бы, если бы этот переход от одного языка к другому приводил к тому, что первый язык становился при этом открытым. После этого нам могло бы не хватить слов, сколько их необходимо для выражения суждения, которое мы перед этим признали. Однако переход от одного языка к другому, о котором мы здесь говорим, не состоит в открытии исходного языка. Мы имеем в виду переход от одного языка к другому, в принципе не переводимому на первый, а открытие языка приводит нас всегда к языку в принципе переводимому*. Этот переход не сводится к изменению слов или сужению понятийного аппарата. Он состоит в выборе нового понятийного аппарата, который ни в одном пункте не пересекается со старым понятийным аппаратом. Об этом мы ещё будем говорить далее.

Обычный конвенционализм

Теперь рассмотрим возражения, которые можно выдвинуть против наших утверждений. Одно из них может опираться на различение предложений, которые описывают факты, и таких, которые являются интерпретациями фактов. Назовём первые факто фиксирующими предложениями, вторые интерпретативными. Это различение мы встречаем у представителей обычного конвенционализма, которые утверждают, что поскольку принятое предложение, например, гипотеза, вступает в противоречие с какойлибо интерпретацией, то можно при неизменных данных опыта удержать это предложение, но отказаться от интерпретации. Однако, если возникнет противоречие между гипотезой и некоторым факто фиксирующим предложением, то уже нельзя спасти гипотезу ценой факто фиксирующего предложения.

Посмотрим поближе, что понимают конвенционализмы под факто фиксирующим предложением и под интерпретацией. Для этого возьмём пример. Предложение, гласящее: провод, А имеет ту же длину, что провод Б, является факто фиксирующим предложением, поскольку оно признается в ситуации, в которой обнаруживается совпадение длин обоих проводов, то есть они покрывают друг друга при наложении. Предложение провод С имеет ту же длину, что провод D не было бы факто фиксирующим предложением, если бы непосредственный контакт обоих проводов не наблюдался. Признание такого предложения было бы интерпретацией. Согласно конвенционалистам даже в принципе невозможно разрешить это предложение без принятия конвенции о сравнении проводов, отдалённых друг от друга. В то же время для разрешения проблемы равенства двух проводов, если имеет место [наблюдаемое] совпадение, не нужна никакая конвенция.

Различие между факто фиксирующим предложением и интерпретацией заключается в том, что для разрешения факто фиксирующего предложения достаточны некоторые первичные критерии, тогда как для разрешения интерпретативного предложения этих первичных критериев недостаточно, нужны дополнительные критерии, которые мы вправе выбирать. Поэтому в зависимости от выбора дополнительных критериев интерпретативные предложения могут разрешаться различным образом, что невозможно по отношению к факто фиксирующим предложениям.

Попытаемся уточнить это различие между факто фиксирующими и интерпретативными предложениями. Я охарактеризую их тем способом, которым происходит разрешение этих предложений. И то, и другое суть эмпирические предложения, т.е. такие, для разрешения которых нужны опытные данные. Различие состоит в том, что критерии, достаточные для признания факто фиксирующего предложения на основании определённых опытных данных, ещё не достаточны для разрешения (то есть признания или отбрасывания) интерпретативного предложения, какими бы мы не располагали опытными данными. Поэтому для разрешения интерпретативных предложений эмпирическим путём следует добавить новые критерии.

О каких критериях идёт речь? Я полагаю, что речь идёт об эмпирических критериях значения. Этот критерий, достаточный для вышеупомянутого факто фиксирующего предложения, есть не что иное, как эмпирическое правило значения, утверждающее, что тот, кто при виде двух совпадающих проводов А и В не готов признать предложение провод А имеет ту же длину, что провод В, не использует эти выражения в том значении, какое им приписывает язык. Но какой язык? Я думаю, что речь идёт об одном из обычных естественных языков. Эти правила значения, по мнению конвенционалистов, не могут быть достаточными для определения позиции по отношению к предложению, именуемому интерпретативным, какими бы мы ни располагали данными опыта.

Учитывая сказанное, мы можем следующим образом определить факто фиксирующие и интерпретативные предложения: некоторое предложение есть факто фиксирующее, если эмпирические правила значения одного из обычных естественных языков при наличии определённых опытных данных достаточны для разрешения этого предложения. В то же время предложение будет интерпретативным, если при определённых опытных данных все правила значения одного из естественных языков недостаточны для разрешения этого предложения, однако благодаря добавлению некоторых новых правил значения к правилам значения одного из естественных языков, обогащённые таким образом правила значения непосредственно или опосредованно (то есть в один шаг или несколько шагов) приводят к разрешению этого предложения. Те правила значения, которые нужно добавить, называются конвенциями, приписывающими дефинициями и т.д. (Приписывающая дефиниция это конвенция, являющаяся эмпирическим правилом значения. Конвенции, однако, могут быть также дедуктивными или аксиоматическими правилами значения).

Теперь посмотрим, можно ли, различив факто фиксирующее и интерпретативное предложения, приписывать первому более высокую ценность. Если наше понимание факто фиксирующих предложений и интерпретативных предложений правильно, то единственная разница между ними заключается в том, что для эмпирического разрешения факто фиксирующих предложений достаточны правила значения одного из обычных естественных языков, тогда как они недостаточны для разрешения интерпретативных предложений, хотя эти предложения разрешимы на основании правил значения, обогащённых конвенциями. Факто фиксирующие предложения имели бы более высокую ценность только в том случае, если бы правила значения естественных языков имели решительное преимущество, заставляющее пользоваться именно ими, а не добавленными конвенциями. Если же мы признаем, что, несмотря на неизменность опытных данных, можно отбросить некоторые интерпретации, заменяя одну конвенцию другой, надо также признать, что можно отбросить и факто фиксирующие предложения, изменяя правила значения естественного языка.

Единственное различие между факто фиксирующими и интерпретативными предложениями заключается в том, что первые разрешимы в языках, к которым мы бессознательно привыкли, тогда как другие могут быть разрешимы лишь в таких языках, в создании которых мы принимали сознательное участие. По этой причине правила значения, позволяющие разрешать факто фиксирующие предложения, на первый взгляд кажутся неприкосновенными, тогда как конвенции, необходимые для разрешения интерпретативных предложений и вводимые по нашей воле, выглядят так, будто их можно по нашей же воле и отменить. Наша позиция значительно более радикальна, чем позиция рассматриваемой версии конвенционализма. Мы не видим никакой существенной разницы между предложениями, факто фиксирующими и интерпретативными. Мы полагаем, что одни и те же опытные данные не вынуждают нас к признанию ни тех, ни других. Мы можем воздержаться от признания как самих предложений, так и от их переводов, если захотим выбрать понятийный аппарат, в которых их значения не фигурируют. Поэтому правильнее назвать нашу позицию радикальным конвенционализмом.

Отказ от тенденции к универсальности

Рассмотрим ещё одно возражение, которое можно выдвинуть по отношению к нашему основному тезису. Мы утверждали, что можем не признать (при определённых опытных данных) некоторое предложение данного языка, перейдя к иному языку, в котором это предложение первого языка не имеет перевода. Как уже подчёркивалось выше, этот переход не состоит в открытии первого языка, то есть новый язык не отличается от прежнего только богатством словаря выражений, так что после перехода нам не хватало бы слов для выражения суждения, которое мы были бы вынуждены признать, оставаясь в рамках первого языка. Мы утверждали, что при этом переходе запас выражений не только не изменится, но даже не должен измениться. Этот переход ведёт к иной области значений, в которой уже не фигурирует значение предложения, признанного в исходном языке.

Однако возникает вопрос, не потому ли не удался этот переход, что мы вошли в слишком узкую область значений? Разве то суждение, которое мы приняли на почве первого понятийного аппарата, не возникло бы вновь в новом поле значений, если это поле соответственно расширить, и разве тогда опытные данные не вынудили бы нас снова принять это же суждение? Другими словами, разве мы не обязаны нашим освобождением от диктата опыта только тому обстоятельству, что перешли к слишком бедному объёму значений?

Класс всех значений, приписываемых выражениям данного языка, назовём объёмом значений этого языка. Ещё допустим, что язык, на почве которого мы были вынуждены данными опыта признать суждение, был согласованным языком, но не обязательно замкнутым. Переход, который должен нас освободить от обязанности признать суждение при наличии данных опыта, состоит в переходе от объёма значений E1, содержащего суждениеU и являющегося частью понятийного аппарата В1, к объёму значений Е2, относящемуся к понятийному аппарату В2, который отличается от В1. Этот переход, как было сказано, ведёт от одного языка к другому, принципиально не переводимому на первый. Понятийный аппарат В2, отличаясь от понятийного аппарата В1, не содержит сужденияU, тем самым U не содержится в Е2. Если же мы хотим Е2 расширить до Е2', так чтобы суждениеU фигурировало в Е2', то Е2' должно состоять из двух объёмов значений, относящихся к различным понятийным аппаратам. Это означает, что язык S'2, выражениям которого приписываются значения из области значений Е'2, должен был бы состоять из выражений, которые можно разделить на два класса так, что выражения одного класса относятся к замкнутому и согласованному языку G1, выражения второго к замкнутому и согласованному языку G2, причём G1 и G2 не переводимы друг на друга. Однако такой язык должен быть несогласованным. Если бы он был согласованным, то можно было бы прибавить к одному из языков G1 или G2 чуждое им по значению выражение, фигурирующее в S'2, при этом не изменяя его в несогласованный язык и не изменяя тем самым значений его выражений. Однако это невозможно, как я показал в своей статье Язык и значение.

Из сказанного ясно следующее. Если целью избавления от необходимости признать определённое суждение является переход от языка, в котором это суждение выражено, к языку в принципе на него не переводимому, то мы могли бы этот новый язык обогатить выражением этого суждения только в том случае, если допустим, чтобы язык, используемый нами позднее, стал несогласованным языком. Однако нужно ясно осознавать, что это означает.

В несогласованном языке, например, не было бы возможности общего применения формул логики. Применение этих формул происходит по правилу подстановки. Это правило, например, позволяет на основании формулы рр признать предложение вида АА, причём А может быть любым предложением. К объёму действия правила значения подстановки, соответствующего правилу вывода с этим же названием, следовало бы все такие пары предложений, которые бы содержали на первом месте формулу рр, а на втором предложение вида АА, где А произвольное предложение. Если в языке действует такое правило, то все предложения, которые могут выступать на месте А непосредственно связаны по значению с формулой рр, а опосредованно между собой. Такой язык должен был бы быть согласованным, по крайней мере при допущении, что каждое его выражение выступает в одном из его предложений, а мы занимаемся только такими языками. Несогласованный язык должен был бы иметь много логик, совершенно между собой не связанных, причём каждая должна была бы действовать в своём классе предложений, поскольку вообще должны были бы существовать логические формулы для каждого класса предложений*. Область значений, соответствующая несогласованному языку, состояла бы из суждений, которые можно было бы разделить на разные множества, между которыми не было бы никаких логических связей.

Назовём такой язык, в котором можно выразить каждое суждение, универсальным языком, соответствующую ему область значений универсальной областью значений. Из сказанного выше следует, что такой язык должен был бы быть несогласованным. Область его значений была бы грубым подобием понятийных аппаратов. Невероятно, чтобы развитие науки имело тенденцию к универсальному языку или универсальной области значений. Повидимому, развитие науки, наоборот, стремится к согласованной картине мира, но не имеет тенденции к универсальности. Если это так, то мы должны признать, что наука как бы ограничивает свободу наблюдения и включает только такие суждения, которые относятся к единственному понятийному аппарату, и при этом игнорирует те, которые относятся к другим понятийным аппаратам. Если же науке не соответствует какойлибо понятийный аппарат, она может заменить его таким, который лучше отвечает ее целям, не заботясь более о суждениях, относящихся к отвергнутому понятийному аппарату.

Мы уже говорили выше о том, что эмпирические суждения определяются не только опытными данными, но зависят также от выбранного понятийного аппарата. Однако ясно, что сказанное точно так же относится к неэмпирическим суждениям. Логика, которую мы принимаем в определённом объёме, работает только до тех пор, пока мы остаёмся в рамках определённого понятийного аппарата. Вместе со сменой понятийного аппарата изменяется также и логика. Это обобщение выдвинутого в предыдущем параграфе тезиса радикального конвенционализма*.

Истинность разных картин мира

Мы говорили о возможности выбора понятийного аппарата, в котором мы хотим построить нашу картину мира. Допустим, что два человека назовём их Яном и Петром пользуются двумя согласованными и замкнутыми языками, которые взаимно непереводимы. Каждый из них развивает картину мира, но каждый свою. Нет суждения, принимаемого Яном, которое бы принял Пётр, и наоборот, но Пётр не отрицает суждения, принятого Яном, и наоборот. Обе картины мира различны, но не противоречат друг другу. У когото может возникнуть вопрос: истинны ли обе картины мира, или только одна из них заслуживает того, чтобы ею называть истинной? **

Не будем этот вопрос рассматривать сам по себе, поскольку приписывание предиката истинный связано с опасностью различных антиномий (взять хотя бы антиномию Эвбулида). Оставим лучше исследование этого вопроса теоретику познания, которого назовём Е и о котором допустим следующее. Е говорит на согласованном языке Sе, в котором фигурируют выражения того языка, в котором написана данная статья, и руководствуется при употреблении этих слов теми же правилами значения, что и мы, кроме того, однако, он располагает словом истинный, употребление которого, помимо прочего, определяется следующим правилом значения: только тот не нарушает свойственного языку Sе приписывания значений, кто на основании признания предложения Z языка Seготов признать предложение Z истинно в Se.

Полагаю, что теоретики познания, которые говорят об истинности предложений, действительно готовы подчиниться этому правилу значения, которое от признания предложения Z ведёт к признанию предложению Z истинно в моем языке. Если ктолибо с убеждением высказывает предложение Висла есть река, он будет готов с тем же убеждением высказать предложение Предложение Висла есть река истинно в моем языке, а если ктото с этим не согласен, то в этом можно видеть несомненный признак того, что он не понимает выражение истинно так, как его понимают все.

Добавление в моем языке существенно, поскольку здесь речь идёт об истинности предложения, а не суждения, а предложение может фигурировать в различных языках, и как предложение одного языка может быть истинным, а как предложение другого языка может быть не истинным.

Не следует полагать, что теоретик познания, принимающий это правило значения, тем самым провозглашает свою безошибочность. Такая декларация заключалась бы в следующем правиле: если ты признаешь какоето предложение, то оно истинно. Признание упомянутого правила значения, однако, звучит иначе: если предложение признано, то и я также готов сказать об этом предложении, что оно истинно. Эта готовность называния истинным каждого высказанного с убеждением предложения целиком согласуется со скромностью сомнения <...>.

Вышеприведённое правило значения позволило бы теоретику познания Е судить об истинности предложений только его собственного языка. Мы полагаем, что Е располагает ещё одним правилом значения по отношению к слову истинный, которое даёт возможность ему высказывать определение истинный также о предложениях, сформулированных в отличных от его собственного языка. Это правило значения гласит: Не желая нарушать приписываемых выражениям языка Значений, следует на основании признания посылки Z есть перевод предложения Zx из языка Sx на язык Seи одновременно предложения Z быть готовым признать предложение Zxистинно в языке Sx. В соответствии с этим правилом значения он называет истинным предложение The sun is larger than the earth, если известно, что предложение Солнце больше, чем Земля есть перевод вышеназванного предложения с английского на русский и, если он высказывает это русское предложение с убеждением.

Вооружённый этим правилом значения, Е может теперь приступить к проблеме истины предложений своего языка и тех предложений других языков, по отношению к которым он допускает, что знает, на какие предложения собственного языка их следует перевести. Ещё допустим, что Е имеет (возможно) максимально богатый опыт, то есть испытывал или, когдалибо испытает все опытные данные, которые комулибо доступны.

Примем, что наш Е в своём языке разрешил вопрос, ставящий как проблему предложение, диктуемое аксиоматическим правилом значения языка Se. Это решение должно заключаться в признании этого предложения, ибо иначе Е не говорил бы на языке Se. В тот момент, когда Е переживает опытные данные D, которым эмпирическое правило значения языка Se подчиняет предложение Z, мы допускаем, что он разрешает вопрос, ставящий Z как проблему. Это разрешение должно состоять в признании Z, ибо иначе Е не говорил бы на языке Se. Затем, представляя Е несколько предложений Z1, уже признанных им, мы допускаем, что он разрешает вопрос, проблематизирующий предложение Z2, если существует правило значения языка Se, которое связывает предложение Z1 как посылку с предложением Z2 как выводом. Если мы поступаем таким образом, то Е признает также предложение Z2, иначе он не говорил бы на языке Se. Из этого видно, что в принципе можно склонить Е рано или поздно (если он раньше не умрёт) к признанию каждого предложения его языка, которое относится к языковой картине мира из области значений Е. Он вынужден к этому, оставаясь в рамках своего понятийного аппарата и будучи поставленным в соответствующим образом подобранную ситуацию (в смысле 3 данной статьи). Чтобы пояснить это на примере, представим, что мы побудили Е разрешить вопрос каждое ли А есть А, то есть чтобы он признал или отверг предложение Всякое А есть А, которое будет аксиомой в языке Se..Е, говорящий на языке Se, должен признать это предложение, ибо иначе он нарушил бы свойственное Приписывание значений, то есть не говорил бы на языке Se.

Коль скоро Е признал некоторое предложение, фигурирующее в картине мира его языка, мы ставим его перед вопросом: Истинно ли это предложение в Se ?. Ясно, что Е должен ответить утвердительно, если не хочет нарушить упомянутое правило значения, относящееся к употреблению слова истинный, то есть если он говорит на языке Se. Таким образом можно шаг за шагом подвести Е к тому, что он назовёт истинными все предложения, которые составляют картину мира его языка.

К тому же выводу можно прийти, спрашивая Е об истинности тех предложений, которые составляют картину мира, понимаемую в ином, чем Se, но переводимом на Se языке. Он переводит эти предложения на свой собственный язык и руководствуясь вторым из вышеприведённых правил значения будет вынужден признать их истинными.

Оба приведённых правила значения не дают ему, однако, никаких средств, которые могли бы позволить решать вопрос об истинности предложений, не переводимых на его собственный язык. До тех пор, пока он остаётся в рамках языка Seи соответственно понятийного аппарата, соответствующего этому языку, высказывания об истинности или неистинности предложений, не переводимых на этот язык, требовали бы правила значения, которое вообще не фигурирует в его понятийном аппарате. Это должно было бы быть правило значения, которое позволяло бы приписывать предикат истинный, например, на основании одной только внешней формы этих предложений. Сомнительно, располагает ли ктото таким правилом значения, относящимся к слову истинный, и при этом не учитывающее значения языковых выражений. Так или иначе, наверное, каждый теоретик познания признал бы такое правило значения не соответствующим его пониманию слова истинный.

Мы, однако, можем представить иного теоретика познания, говорящего на языке, не переводимом на язык первого теоретика познания. В этом языке опятьтаки существовало бы выражение истинный (или другое), к которому относились бы правила значения, аналогичные правилам значения, которым подчинено выражение истинный первого теоретика познания. Этот второй теоретик познания также приписал бы предикат истинный предложениям, образующим его картину мира, хотя этот второй предикат истинный не означал бы то же самое, что первый.

Говоря более свободно, мораль этого параграфа можно выразить следующим образом: если теоретик познания хочет делать артикулированные суждения, то есть выражать свои суждения в какомто языке, он должен пользоваться какимто определённым понятийным аппаратом и подчиняться правилам значения языка, соответствующего этому понятийному аппарату. Он может говорить только на какомто языке, он не может высказывать артикулированные суждения, не находясь в рамках какогото понятийного аппарата. Если он фактически подчиняется правилам значения определённого языка и это ему удаётся, то он должен признать все предложения, к которым ведут правила значения этого языка в совокупности с данными опыта, и также признать их истинными. Он может изменить понятийный аппарат и язык. Если он это сделает, то будет понимать другие суждения и признавать иные предложения, и будет называть их истинными, хотя это второе истинный не означает того же, что первое. Однако мы не видим для теоретика познания возможности занять позицию нейтральную, когда он мог бы не отдавать первенство никакому понятийному аппарату. Он обязан быть в чьейто коже, хотя может менять свою кожу, как змея.

Эволюционные тенденции понятийных аппаратов

Следует ли сделать вывод, что все понятийные аппараты и все создаваемые с их помощью картины мира одинаково хороши? Этот вопрос мы рассмотрим ещё раз в конце этой статьи, рассчитывая на сочувственное понимание читателя в том, что касается точности выражения и доказательной силы наших рассуждений.

Хороший это определение, быть может, лишь за исключением морального добра относительное: хороший относительно чегото. Если мы хотим различать между понятийными аппаратами плохие, хорошие и лучшие, то возникает вопрос: относительно чего? Для биологического благосостояния человеческого рода, или, быть может, для удовлетворения желаний, или ещё чеголибо? Повидимому, в этом месте вступает в игру прагматизм, которому наши последние выводы не были бы чужды.

Наиболее естественным было бы, кажется, занять позицию эволюционизма и поставить вопрос так: какой понятийный аппарат ближе той цели, к которой направлено развитие науки? Однако не следует понимать цель науки антропоморфически, как нечто такое, к чему ктото сознательно стремится. Под целью науки мы понимаем идеальную конечную стадию, к которой постепенно приближаются конкретные стадии ее развития <...>. Какова эта конечная стадия, можно гипотетически представить, наблюдая тенденции, проявляющиеся в ходе развития. Назовём здесь вкратце некоторые основные тенденции этого развития, которые, кажется, нам удаётся определить, и назовём лучшим тот понятийный аппарат, в котором эти тенденции реализуются в высшей степени.

Я полагаю, что можно выделить четыре таких тенденции. Одна проявляется в том, что язык или понятийный аппарат оказывается отброшенным, если оказывается, что он противоречив. Можно было бы это наблюдать не только в модификациях научных теорий, но также в развитии обычного повседневного языка. С этой точки зрения можно было бы неплохо справляться с трудностями, с которыми сталкивается традиционная теория познания с связи с проблемой так называемой реальности чувственных качеств.

Вторая тенденция может быть названа тенденцией к рационализации. Она заключается в таком выборе понятийного аппарата, чтобы удавалось разрешить в нем наибольшее число проблем без обращения к данным опыта. Частным случаем этой тенденции выступает, повидимому, тенденция к преобразованию гипотез в принципы.

Третьей назовём тенденцию к совершенствованию понятийного аппарата. Эта тенденция проявляется в переходе от языков, в которых некоторые проблемы принципиально неразрешимы, к языкам, в которых такие проблемы становятся более редкими. Примером этой тенденции можно считать введение конвенций или дефиниций приписывания значений, на которую обратили внимание конвенционалисты. Таким путём можно разрешить определённые интерпретативные предложения, которые без этого были бы неразрешимы.

Четвертой назовем тенденцию к увеличению эмпирической чувствительности понятийного аппарата. Будем говорить, что при переходе от языка S1 к языку S2 мы приходим к эмпирически более чувствительному понятийному аппарату, если, вопервых, правила значения языка S2 позволяют поставить в соответствие всем опытным данным, которым соответствуют предложения по правилам значения S1, также некоторые предложения, вовторых, если всякий раз, когда различные опытные данные различным образом выражены в языке S1, они же поразному выражены в языке S2, и, наконец, втретьих, если существуют опытные данные, для которых правила значения языка S1 не требуют никакой реакции (в виде признания предложений), тогда как правила значения языка S2 такую реакцию требуют, либо существуют различные опытные данные D1 и D2, различие между которыми несущественно для языка S1, но в то же время существенно для языка S2. Тенденция к увеличению эмпирической чувствительности заключается, таким образом, в том, что мы отдаём первенство таким понятийным аппаратам, которые игнорируют как можно меньше опытных данных и которые на различные опытные данные реагируют возможно различными способами. Нельзя смешивать эту тенденцию с тенденцией к универсализации, которую мы перед тем отвергли.

По отношению к этим четырём эволюционным тенденциям, которые были здесь упомянуты без точного обоснования и без тщательного формулирования, скорее в виде попытки, мы не имеем даже минимальных претензий на полноту перечисления. Если бы мы хотели различные понятийные аппараты расположить по их ценности, то предложили бы расположение по степени, в какой в них реализуются эти тенденции, причём не приписывали бы отдельным тенденциям равного значения.

Заключение

Закончим это исследование характеристикой, занятой в нем позиции.

Мы назвали ее радикальным конвенционализмом. Он отличается от обычного конвенционализма не только своей радикальностью, но также и тем, что здесь не утверждается как, например, у Пуанкаре, что принятые свободным решением аксиоматические принципы, как и интерпретации, опирающиеся на конвенциях, не являются ни истинными, ни ложными, но лишь удобными (commodes). Мы, напротив, склонны назвать эти принципы и интерпретации истинными, поскольку они фигурируют в нашем языке. Наша позиция не запрещает нам также признавать то или иное за факт, несмотря на то, что мы указывали на зависимость эмпирических суждений от избранной понятийной аппаратуры, а не только от сырого опытного материала. В этом пункте мы приближаемся к коперниканскому замыслу Канта, согласно которому эмпирическое познание зависит не только от эмпирического материала, но также от системы категорий, в которых этот материал обработан. У Канта эта понятийная аппаратура достаточно жёстко связана с человеческой природой (причём, однако, Кант не исключает, что она может у человека измениться), а согласно нашему мнению понятийный аппарат достаточно пластичен. Человек постоянно его изменяет либо без участия воли и бессознательно, либо по своей воле и сознательно. Но до тех пор, пока он совершает артикулированное познание, он должен находиться в рамках какогото понятийного аппарата. Между пониманием познания у Канта и нашим существует ещё одно существенное различие, которое мы здесь обозначим только в образной форме. У Канта в состав картины мира, которая рисуется в нашем познании, входят данные впечатлений, сформированные чистыми формами воображения и категориями. Данные впечатления создают, так сказать, краски, которыми рисуется картина мира по шаблонам воображения и категорий. Картина мира, которая, по нашему мнению, является продуктом познавательной деятельности, не является цветной картиной, если красками считать данные впечатлений. В ту картину мира, которую мы имеем в виду, складываются только значения выражений, а те не охватывают вообще данных впечатлений. Эта картина конструируется только из абстрактных элементов. Роль данных впечатлений заключается только в том, что они после уже совершенного выбора понятийного аппарата определяют, какие из элементов, содержащихся в этом аппарате, должны войти в картину мира.

Мысль о том, что наука не приходит к своим утверждениям в результате простой регистрации опыта, но творит из сырого материала опыта факты науки путём их Языково понятийной обработки, имеет место также у Леруа*. Леруа связывает с позицией крайнего конвенционализма интуиционизм Бергсона, полагая, что за пределами научного познания, которое имеет дело только с искусственными конструкциями, существует ещё философское познание, которое при помощи метода, иного, нежели научный, выходит за рамки человеческих построений и схватывает действительную реальность.

Закончим наше исследование ещё одним замечанием, на этот раз апологетическим. Можно было бы подумать, что наша трактовка языка превращает его в нечто не от мира сего. Здесь от языка требуется так много, что вообще не найдётся, за исключением, быть может, языков логистических систем, того, что можно было бы назвать языком. В нашем исследовании, очевидно, в этом отказывается так называемым обыденным языкам, и то же самое, наверное, можно было бы сказать о языках почти всех наук. Поэтому рассуждения данной статьи могут быть правильны и интересны лишь как игра с понятиями, однако они не применимы в методологии и теории познания, которые занимаются действительным научным познанием, а не идеальными фикциями. Чтобы отвести такой упрёк, заметим, что почти во всех науках есть тенденция к идеализации. Физика устанавливает свои положения, например, для идеальных газов, хотя известно, что ни один газ не является идеальным; в механике имеют дело с движениями, которые должны совершаться в условиях, какие никогда в действительности не реализуются. Физика поступает так, может быть, потому, что только таким образом познание может приближаться к действительности. Вначале устанавливаются утверждения, которые являются строго точными только для идеальных газов, в то время как для газов действительных выступают с достаточно значительной ошибкой приближения. И лишь затем эти законы изменяются так, чтобы уменьшить ошибку приближения. Если бы начинали сразу с постулата абсолютного приспособления к действительности, то задача была бы слишком трудной. Укажем на это в оправдание нашего исследования. Мы начинаем с идеального случая, который только в приближении согласуется с действительностью познания. Может быть, это первый шаг, после которого наступят дальнейшие, уменьшающие ошибку приближения.

Первая публикация: K.Ajdukiewicz. Das Weltbild und die Begriffsapparatur // Erkenntnis. 1934. Bd. 4. S. 259287.

Сокращённый перевод с немецкого В.Н.Поруса

[1] Ajdukiewicz K. O znaczeniu wyrazen // Ksiega Pamiatkowa Polskiego Towarzystwa Filozoficznego we Lwowie (12. II,190412. II,1929), Lwow, 1931. S. 3177 (Здесь и далее арабскими цифрами обозначены примечания переводчика).

[2] В оригинале здесь и далее в подобных случаях речь идёт о польском языке.

* Полагаю, что это различие имел в виду Пуанкаре, когда говорил: Когда некоторый закон получил достаточное опытное подтверждение, мы можем занять по отношению к нему одну из двух позиций: или подвергать его непрерывным проверкам и пересмотрам..., или же возвысить его в ранг принципов, принимая при этом такие соглашения, чтобы предложение было несомненно истинным... Принцип, который с этих пор как бы кристаллизовался, уже не подчинён опытной проверке (Пуанкаре А. О науке. М., 1983. С. 264).

[3] О различии геометрии как математики и геометрии как физики см. замечательную статью П.К.Рашевского, служащую введением к русскому изданию классического труда Д.Гильберта Основания геометрии (М., 1949). В геометрии как математике постулаты, аксиомы и теоремы понимаются как выражения, истинность которых определяется только соответствием этих утверждений формальным правилам образования и преобразования, тогда как в геометрии как физике истинность этих выражений понимается как соответствие с весьма общими физическими свойствами мира.

* Я хотел бы здесь вкратце ответить на тонкое возражение, которое можно выдвинуть против наших выводов. Что следует понимать под двумя непосредственно противоречивыми предложениями? На этот вопрос можно ответить следующим образом: два предложения языка непосредственно противоречивы, если и только если одно из них состоит из функционального знака, который является переводом логистического знака ~, и из второго предложения, выступающего как аргумент этого функционального знака. Если от двух принятых предложений, не являющихся непосредственно противоречивыми, мы путём дедукции приходим к двум предложениям непосредственно противоречивым, то говорим о первых двух предложениях, что они являются опосредованно противоречивыми.

Принимая это определение, необходимо признать, что непосредственно противоречивые предложения существуют только в таких языках, в которых найдётся перевод логистического знака ~. Это могут быть только такие языки, которые сами переводятся в самих себя или по крайней мере имеют переводимые фрагменты. Если же в какомто языке можно получить противоречивые предложения, то нельзя получить противоречивые предложения в языке, не переводимом на первый.

Однако можно понимать противоречие двух предложений так, что можно найти противоречивые предложения в каждом из двух взаимонепереводимых языках. Мы говорим, что два предложения Z и Z1 языка S являются непосредственно противоречивыми, если для этого языка существует дедуктивное правило значения, в силу которого признание одного предложения требует отрицания другого. При этом могут появиться два противоречивых предложения как в одном, так и во втором из двух взаимонепереводимых языков. Предложенное выше понимание противоречия требует, однако, чтобы существовали не только правила значения, требующие готовности к признанию, но также и такие, которые требуют готовности к отрицанию предложений. Это вело бы к модификации того, что выше было сказано об объёме правила значения и о матрице языка.

* Мы говорим, что два языка в принципе переводимы, если они либо переводимы, либо их можно преобразовать в два переводимых языка путём замыкания.

* Подобный образ находим в языке Principia Mathematica Уайтхеда и Рассела, где вследствие разделения предложений на различные логические типы мы находим систематическую мнозначность символов исчисления предложений и множество исчислений предложений.

* Универсалистская тенденция, о которой шла речь выше, не имеет ничего общего с тем, о чем пишет Р.Карнап в работе Die physikalische Sprache als Universalsprache der Wissenschaft (Erkenntnis, II, tt. 5,6).

** Языковой картиной мира, имеющей область значений (т.е. понятийного аппарата), мы будем здесь называть класс предложений в том и только в том случае, если в него входят все и только те предложения, которые 1) относятся к одному и тому же языку, которому принадлежит эта область значений и 2) предложения такого языка фактически положительно разрешены по отношению к любым принятым какимто человеком опытным данным (См.: K.Ajdukiewicz. Sprache und Sinn // Erkenntnis, 1934. Bd. 4. S. 100138, примечание к 6). Под картиной мира языка S мы понимаем принятую в предложениях языка S картину мира области значений этого языка. Из этого видно, что к области значений относится больше языковых картин мира, которые, однако, складываются из предложений взаимопереводимых. Класс суждений, образующих значение предложений одной из языковых картин мира, является тем же самым, что и для всех картин мира области значений, и мы назовём его просто картиной мира области значений.

* Tout fait est le resultat dune collaboration entre la Nature et nous; tout fait est symbolique dun point de vue adipte pour regarder le reel (Le Roy. Lorganisation scientifique // Revue de Metaphysique et de Morale, Septembre, 1899; цит. поперепечаткев Cahiers de la nouvelle Journee, 5: Quest ce que la Science? Paris, 1926. P. 148). См. также Ценность науки А.Пуанкаре, где в разделе Искусственна ли наука? подвергается критике радикальный конвенционализм Леруа, в частности тезис учёный создаёт факт (Пуанкаре А. Цит. соч. С. 256).

Глава 8

Картины мира в культуре человечества.

Специфика философской картины мира

1. Понятие картина мира. Специфика философской картины мира.

2. Философская теория бытия. Характеристика человеческого бытия.

3. Движение и развитие. Формы движения и их взаимосвязь.

4. Концепция пространства-времени. Проблема бесконечности и безграничности мира во времени и пространстве.

5. Философское учение о материи и современная научная картина мира.

1. Понятие картина мира. Специфика философской картины мира

Анализ сущности философского знания в разные исторические эпохи и содержания таких его функций, как обобщающая, синтезирующая и интегрирующая приводит к выводу, что одной из важнейших задач философии является постижение онтологического отношения человека к миру, формирование целостного представления о нем, в совокупности всех его элементов и проявлений. Такое представление в современной культуре обозначается понятием картина мира (КМ). В ее построении существенную роль играет онтология учение о бытии, раздел философии, в котором создаётся картина мира на основе выработанных в конкретной философской системе общих принципов познания мира.

Картиной мира (КМ) называется сложившаяся на конкретном этапе развития человечества совокупность представлений о структуре действительности, способах ее функционирования и изменения, сформировавшаяся на основе исходных мировоззренческих принципов и интегрирующая знания и опыт, накопленный человечеством.

В силу исторического характера знаний и опыта людей на каждом этапе развития человечества КМ различаются, сменяя и дополняя друг друга. Эти различия определяются не только уровнем развития общества и его культуры, науки, производства, но и мировоззренческими установками людей. Каждый человек, стремясь определиться в мире, выбирает такой вселенский образ, который в наибольшей степени соответствует потребностям его духа. Кто я творец или творение мира? Что я могу в этом мире? Каков смысл моего существования? Каково моё предназначение в мире? Следует особо подчеркнуть, что картины мира формируются в мыслях человека, но, сложившись в определённый образ, они являются средством онтологизации наших представлений, а, следовательно, детерминируют ориентации человека в мире, направленность и характер его целесообразной деятельности.

Картина мира формируется как в сознании отдельного человека, так и в общественном сознании, что объясняет различные проекции мира в существующих картинах.

Различают религиозную (РКМ), научную (НКМ) и философскую (ФКМ) картины мира. Их принципиальные различия определяются двумя позициями: 1) основной проблемой, решаемой каждой из указанных картин мира и 2) основными идеями, которые предлагают КМ для решения своей проблемы.

Виды КМ

Проблемы КМ

Идеи КМ

Религиозная КМ Соотношение Бога и человека Божественное творение мира и человека

Философская КМ Соотношение мира и человека Различные идеи:

- материализм

- идеализм

дуализм, плюрализм

диалектика, синергетика

метафизика, эклектика, редукционизм, радикализм, механицизм и др.

Научная КМ Синтез и обобщение разнородных, порой противоречивых частей знания в единое, логически непротиворечивое целое Мир, как совокупность

естественных процессов, развивается по своим, объективным и специфическим для каждого из этих процессов законам.

Исторически первыми складывались мифологически-религиозные картины мира. В РКМ обобщён и синтезирован религиозный опыт человечества, в основе которого лежит представление о дуалистичности бытия:

абсолютное, сверхъестественное, само по себе бытие, тождественное бытию Бога-Творца;

сотворённое бытие, существование многообразия вещей и процессов, в том числе и человека.

Творец создаёт мир из ничего, до акта творения ничего кроме Бога не было (креационизм). Абсолютное бытие не может быть познано человеком рациональным способом, ибо творению не может быть доступен замысел Творца. Человеку в РКМ отводится роль дитя, которого любят, поощряют и возвышают по мере его стремлений и усилий приблизиться к Творцу и жить по его наставлениям. В различных религиозных конфессиях РКМ различаются в деталях, но общим для них является принцип провиденциализма, божественной предопределённости сотворённого бытия и его несовершенства.

Научная картина мира начала формироваться с появлением первых достоверных знаний об отдельных сторонах и свойствах мира ещё в странах Древнего Востока и Греции, однако ее идеи и представления были органично вписаны в натурфилософскую космоцентристскую картину мира. Собственно, НКМ интенсивно начинает складываться в XVI - XVII веках, когда на смену геоцентризму приходит гелиоцентризм и возникает классическая механика.

Под НКМ понимают целостную систему представлений об общих свойствах и закономерностях мира, которая возникает в результате обобщения и синтеза основных научных понятий и принципов, отражающих эти объективные закономерности.

В НКМ следует различать общенаучную (ОНКМ) и частнонаучные (ЧНКМ) картины мира. В ОНКМ обобщаются и синтезируются научные знания, накопленные всеми науками о природе, обществе, человеке и результатах его деятельности. Среди ЧНКМ называют физическую, химическую, космологическую и космогоническую, биологическую, экологическую, информационную, политическую, экономическую и т.д., и т.п. картины мира.

Главная особенность НКМ состоит в том, что она выстраивается на базе фундаментальных принципов, лежащих в основе той научной теории и в той области науки, которая занимает в данную эпоху лидирующее положение.

Одним из самых первых и вечных вопросов в понимании и осмыслении мира был вопрос о возникновении Вселенной и ее эволюции. Уже в мифологическом мировоззрении древних народов, особенно в космогонических мифах китайцев, индийцев, греков через обожествление и мистификацию сил природы, через очеловечивание повседневных условий бытия и определение в них роли неба, солнца, звёзд, прослеживается стремление людей связать бытие отдельных фактов во взаимосвязанное целое. Этот синтез смогла обеспечить философия, создав космоцентрическую картину мира античной эпохи. В этой картине мира огромную роль играли наблюдения за движениями Солнца, Луны, звёзд и попытки их рационального объяснения (например, предсказание солнечных и лунных затмений, разливов рек). Теоцентризм средних веков был серьёзным тормозом в научном анализе сущности и строения Вселенной. Только с XV века начинают формироваться новые идеи. В натурфилософских произведениях Н.Кузанского, Н.Коперника, Дж.Бруно выстраиваются концепции бесконечности Вселенной, многообразия ее проявлений и их взаимосвязи. В Новое время Вселенная представляется как сложнейший механизм и, хотя у Р.Декарта и И.Ньютона уже есть идеи об эволюции Вселенной и возникновении звёзд, только в XVIII веке И.Кант разрабатывает концепцию происхождения Солнечной системы из газопылевой туманности. Наука ХХ века осуществила грандиозный прорыв в космологических представлениях о строении Вселенной на уровне микромира и мегамира. Эти представления рисуют Вселенную как безграничный и бесконечно эволюционирующий организм, в котором человек является одним из элементов единой, сложнейшей, постоянно изменяющейся, самоорганизующейся системы.

Предельно общую картину мира даёт философия. Создаваемая в рамках онтологии ФКМ определяет основное содержание мировоззрения индивида, социальной группы, общества. Будучи рационально-теоретическим способом познания мира, философское мировоззрение носит абстрактный характер и отражает мир в предельно общих понятиях и категориях. Следовательно, ФКМ есть совокупность обобщённых, системно организованных и теоретически обоснованных представлений о мире в целостном его единстве и месте в нем человека.

В отличие от РКМ, которая в XX веке уже достаточно нейтрально относится к данным науки, а иногда использует их для обоснования бытия Бога, ФКМ всегда опирается на НКМ как надёжный фундамент. Более того, ФКМ в своём развитии всегда была органически связана с НКМ конкретной эпохи так, что их изменения обусловливали друг друга. Космоцентристская ФКМ античности вполне соответствовала натурфилософскому уровню развития античной науки. На формирование натурфилософии и антропоцентризма Возрождения оказал мощное влияние гелиоцентризм Н.Коперника и Дж.Бруно. Механическая модель мира возникла на основе классической механики И.Ньютона и в ее основе лежали философские принципы единства мира, а также закономерности и понятия механики (масса, частица, сила, энергия, инерция). Сменившая ее диалектическая, релятивистская КМ строилась на научном фундаменте квантовой механики и теории относительности, а теперь в ее фундамент легли принципы глобального эволюционизма и синергетики.

От того, какой в конкретный момент времени представляется ОНКМ, во многом зависят мировоззренческие и методологические проблемы науки, а идеи и проблемы господствующей ФКМ определяют перспективные направления развития научного знания. Например, ещё в начале XX века признавались очевидными бесконечность и вечность Вселенной по всем четырём измерениям пространственно-временного континуума. Все явления Вселенной - планеты, звезды, жизнь возникают, проходят стадии своего развития и погибают, а затем возникают в другом месте и так бесконечно, мир вечен. Вопросы о начале, о времени, когда ещё не было времени, о мирах, не принадлежащих нашей Вселенной, считались схоластическими. Но после создания Л.А. Фридманом теории извергающейся из точки Вселенной и подтверждения Э. Хабблом прямыми наблюдениями предсказанное разбегание галактик вопрос о смысле пространства-времени стал определяющим в методологических дискуссиях. Или ещё пример. Двадцать лет назад одной из актуальнейших проблем была идея элементарности. Все попытки выделить наиболее элементарные частицы оканчивались неудачей и начало складываться представление об обнаружении своеобразного дна мира, а, следовательно, о возможности создания исчерпывающе полной теории физических явлений. Но открытие суперэлементарных частиц глюонов и кварков вновь отодвинуло возможный конец физики как фундаментальной науки. На смену идее элементарности пришли новые проблемы неожиданно тесной связи микромира и мегамира, общих характеристик и тенденций во взаимодействиях элементарных ч частиц и глобальных свойств Вселенной.

Каждая ступень развивающейся ФКМ выдвигает перед наукой и философией задачу осмысления тех или иных понятий, углубления, уточнения или принципиально нового определения содержания фундаментальных философских категорий, посредством которых и выстраивается ФКМ.

Определение воображения

Для исследования познавательной роли воображения необходимо выяснить его особенности. Сложность выявления специфики воображения обусловлена тем, что оно тесно переплетается со всеми видами познания. Это обстоятельство является причиной возникновения тенденции к отрицанию существования воображения как особой формы отражения. Чтобы решить эту проблему, необходимо выявить действительную природу воображения.

Обратимся к определениям, которые имеются в литературе. Л.С.Выготский отмечает, что воображение не повторяет в тех же сочетаниях и в тех же формах отдельных впечатлений, которые накоплены прежде, а строит какие-то новые ряды из прежде накопленных впечатлений. Иначе говоря, привнесение нового в само течение наших впечатлений и изменение этих впечатлений так, что в результате этой деятельности возникает новый, раньше не существовавший образ, составляет, как известно, самую основу той деятельности, которую мы называем воображением.

Кестлер считает, что игра воображения даёт возможность по-новому связать как известные ранее, так и приобретённые заново данные.

Воображение, - пишет С.Л. Рубинштейн, - связано с нашей способностью и необходимостью творить новое. Воображение - это отлёт от прошлого опыта, преобразование его. Воображение - это преобразование данного, осуществляемое в образной форме.

Основной признак процесса воображения, - пишет Е.И. Игнатьев, - в той или иной конкретной практической деятельности заключается в преобразовании и переработке данных восприятия и другого материала прошлого опыта, в результате чего получается новое представление.

Подобное можно прочитать и в Философской энциклопедии, где воображение определяется как психическая деятельность, заключающаяся в создании представлений и мысленных ситуаций, никогда в целом непосредственно не воспринимавшихся человеком в действительности.

Как видно, существенным признаком воображения считается способность субъекта создавать новые образы. Но этого недостаточно, потому что нельзя тогда провести различия между воображением и мышлением. Логическая деятельность, мышление человека - специфическая форма создания познавательных образов посредством логического вывода, обобщения, абстракции, анализа, синтеза не может быть просто отождествлена с воображением. Создание новых знаний и понятий в сфере логического мышления может происходить и без участия воображения.

Многие исследователи отмечают, что воображение есть процесс создания новых образов, протекающий в наглядном плане. Эта тенденция относит воображение к формам чувственного отражения. Другая тенденция считает, что воображение создаёт не только новые чувственные образы, но и продуцирует новые мысли.

Понимание воображения как процесса, противоположного мышлению, а мышления, протекающего по законам логики, как нетворческого - неправомерно. Одна из черт, характерных для воображения, состоит в том, что оно связано не только с мышлением, но и чувственными данными. Воображения нет без мышления, но оно не сводится и к логике, так как в нем (в воображении) всегда предполагается преобразование чувственного материала.

Таким образом, примем во внимание тот факт, что воображение есть и создание новых образов, и преобразование прошлого опыта, и то, что такое преобразование совершается при органическом единстве чувственного и рационального.

Воображение и представление

Воображаемые модели и идеализация

Воображаемые модели и символы

Воображаемые модели как форма научного познания

Воображение и гипотезы

Воображение и мысленный эксперимент

Воображение и наглядное моделирование

Воображение и постановка задачи

Воображение как одна из форм преобразования содержания наглядных образов

Воображение как способ получения нового знания

Воображение как средство научного открытия

Глава 9

Картина мира и мифологическая реальность

Миф икартина мира: мифологический способ конструирования реальности

Сегодня происходит осознание того, что без мифологических структур человек не смог бы ощутить полноту и целостность собственного существования, ибо миф является важной антропологической категорией, которая определяет весь строй мировосприятия человека и способ его мышления. Актуальным является рассмотрение специфики мифологического способа освоения мира и конструирования реальности.

В энциклопедии Культурология. ХХ век автор статьи Миф и религия Б.Л. Губман определяет этот феномен следующим образом:

Миф это первая форма рационального постижения мира, его образно-символического воспроизведения, выливающаяся в предписание действий. Миф превращает хаос в космос, создаёт возможность постижения мира как некоего организованного целого, выражает его в простой и доступной схеме, которая может претворяться в магическое действие как средство покорения непостижимого.

На наш взгляд, данное определение применимо не только к мифу эпохи культурной архаики, но раскрывает значимость мифа как первичного опыта установления контакта человеческого сознания с миром в любое время. Миф представляет собой способ освоения мира, посредством которого человек упорядочивает все многообразие бесконечной сложности окружающей действительности и вносит в неё определённый смысл. В.М. Пивоев в работе Мифологическое сознание как способ освоения мира одну из важных функций мифа видит в придании человеческого смысла хаосу, мифологическое сознание предстаёт здесь как коллективное эмоционально-рефлективное отражение результатов освоения мира, которое позволяет человеку адаптироваться к природной и социальной среде.

Миф действительно превращает хаос в осмысленный космос, структурирует его, придаёт ему человеческую форму. И в этом смысле мир конструируется мифологическим сознанием как освоенный и понятый образ.

Миф фиксирует определённую модель взаимоотношения человека с миром, которая чаще всего некритически воспринимается субъектами культуры в качестве единственно реальных фрагментов бытия. В этом смысле миф есть форма творческого переживания и прочувствования мира, способ духовно-практического освоения действительности. Переживание мира высказывается в мифе не с позиции внешнего наблюдателя, а изнутри сферы жизненного мира. Миф следует рассматривать как особую форму синергии созерцания, переживания, осмысления и выражения первичного опыта конструирования сознанием реальности посредством фундаментальных априорных схем.

Синкретичность мифа, единство объективного и субъективного моментов, рационального и иррациональных начал делает этот постижения мира исторически более перспективным. В этой связи, миф становится центральной категорией современной философии и культурологии, он снимает оппозиции реального и воображаемого, индивидуального и общественного, и восстанавливает утраченную целостность мира и человеческого сознания.

С точки зрения Я.Э. Голосовкера, мифологическое постижение мира основано на деятельности воображения, которая направлена на описание и объяснение окружающей действительности. Воображение как высшая познавательная и творческая способность человека реализуется не только в первобытной культуре, но присуща и современности. Я.Э. Голосовкер утверждает, что та же разумная творческая сила а имя ей Воображение, Имагинация, которая создавала миф, действует в нас и посейчас, постоянно, особенно у поэта и философа, но в более прикрытом виде.

Миф как особый освоения мира обладает своей собственной логикой логикой чудесного, логикой воображения, имагинации. В основе логики мифа лежит свобода творческого желания, поэтому мифологическое сознание произвольно оперирует различными категориями вне времени, вне пространства и вне естественной причинности. Абсолютная сила творческой воли, желания, то есть творческой фантазии вот логическое основание, порождающее любое чудесное действие или чудесное свойство.

Мифологическая логика, обладающая абсолютной свободой творческой воли, базируется на error fundamentalis первичном заблуждении, на некоем ложном допущении как на аксиоме. Однако для мифологического сознания, как для мира возможности невозможного, данное основоположное заблуждение вовсе не является таковым, а становится истиной. Логика чудесного в мифе способна соединять несоединимые элементы, утверждая одно, она одновременно способна утверждать диаметрально противоположное.

Для мифа характерна последовательность смысла внутреннего образа при внешней непоследовательности событий. Движение мифологического образа происходит на основе метаморфозы отдельных его смысловых аспектов до полного исчерпания своей идеи. Миф следует только логике комбинирования до полного исчерпания возможных комбинаций, да замыкания логической кривой смысла в круг.

С точки зрения Я.Э. Голосовкера, основополагающим принципом любой культуры является стремление к постоянству, к имагинативному Абсолюту. В противовес изменчивости мира современный человек так же, как и человек эпохи архаики, создаёт в воображении мир неизменного, постоянного и абсолютного. Потребность в выдумывании, само желание выполнения невыполнимого в конце концов есть выражение деятельности нашего высшего инстинкта имагинативного Абсолюта. Миф реализует экзистенциальную потребность человека в установлении смысловой связи между сознанием и миром. Посредством мифа происходит осмысление мира, его систематизация и упорядочивание, создание целостной картины мира, что, в свою очередь, воплощается в смыслообразах культуры.

Гносеологическая функция воображения заключается в трансформации многообразного чувственно данного опыта в образную форму. Воображение помещает сознание человека в обстановку возможных миров, где происходит схватывание смыслов в качестве единства образа и переживания. Эта творческая сила играет большую роль в процессе осмысления и познания человеком окружающего мира.

Фантастические образы древней мифологии раскрывают нам особый образный характер отношений архаического человека с миром. Посредством мифологической логики человек осмысляет себя, социум и окружающую действительность. В современной культуре воображение в явном или неявном виде сопутствует любому типу познания (религия, наука, искусство, философия). Его роль как интеллектуальной интуиции сложно переоценить: создавая образные представления, оно способствует интуитивному схватыванию целостной сути вещей. Поэтому воображение выступает в качестве созидательного, творческого начала духовной культуры человека.

Интерес к мифологической логике и творческой деятельности воображения возрос в современной культуре в связи с кризисом идеалов классического рационализма. Ещё А. Бергсон говорил о том, что сущность жизни может быть постигнута только с помощью интуиции, воображения, мифологического мышления, которое непосредственно проникает в предмет и сливается с его индивидуальной природой. Даже в том виде, как она существует, беглая и неполная, интуиция в каждой системе всё же стоит больше, чем сама система, и только она переживает систему.

Рационалистическое мышление не способно воспринимать мир как целостное и живое образование, оно обедняет восприятие и познание действительности. Философия постмодернизма также отмечает подавление современного человека со стороны постоянного прогрессирующих достижений ratio и говорит о необходимости низвержения его диктата путём обращения к мифопоэтическому мировосприятию. С этой точки зрения, западноевропейская культура репрессивна: абстрактное, понятийное мышление изначально связано с властными идеологическими структурами, а истинное знание о предмете содержится в непонятийном мышлении, воображение познает вещи и явления мира в их целостности.

Итак, в результате мифологического познания действительности создаётся образ мира, переживаемый субъектом как целостное образование. Миф как способ формирования картины мира исследуется в рамках феноменологической традиции (Э. Гуссерль, А.М. Пятигорский, Ю.С. Осаченко). Феноменологическая концепция мифа занимается истолкованием фундаментальных структур человеческого существования, соотношения реальности и сознания.

А.М. Пятигорский в работе Мифологические размышления. Лекции по феноменологии мифа говорит о том, что научные исследования мифа рассматривают этот феномен как объект, отделённый от собственного мышления о нем, феноменология мифа, напротив, размышляет над способом рефлексии философа о мифе. Миф является феноменом сознания, который не существует вне толкования и интерпретации своего содержания. А.М. Пятигорский пишет о том, что миф сам по себе в определённом смысле есть форма сознания, реализующая себя через содержание текста и через восприятие этого содержания. Миф понимается как некоторая объективность или факт своего и чужого сознания.

В феноменологии миф рассматривается как реальность, как некая целостность, как мир жизни сознания и его смыслов. Миф образует контекст и структуру жизненного мира человека. Ю.С. Осаченко В работе Введение в философию мифа пишет: Миф как реальность есть нечто целое, некий жизненный мир, мир жизни человека и его смыслов, мир, который каждый раскрывает с особой стороны, видит со своей точки зрения. Каждый человек погружен в миф как в своё первопространство видения, как в своё поле зрения, поле открывающихся перспектив, как в свой жизненный горизонт.

Термин жизненный мир был введён Э. Гуссерлем в качестве обозначения первичной в онто-гносеологическом аспекте сферы непосредственно очевидного опыта сознания. Жизненный мир это горизонт всех смыслов и возможностей сознания, задающий первичные обыденные структуры пространственности и временности, сфера до теоретического опыта, на основании которой строятся научные конструкции и философские размышления. Первоосновой всякого опыта сознания является непосредственное созерцание предмета, некое первичное бытийственное переживание мира в его целостности. Содержание мифа предстаёт сознанию предельно реальным, очевидным и несомненным.

Таким образом, опираясь на феноменологическую традицию, мы рассматриваем миф как фундаментальное свойство человеческого сознания, обеспечивающее его целостность. Феноменология утверждает то, что человеческое сознание по своей природе мифологично, исторично и культурно, с другой стороны каждая культурно-историческая эпоха, каждая личность живёт в пространстве своего собственного мифа и способна развиваться в очерченном мифом горизонте.

Итак, мы отмечаем значимость мифа как необходимого элемента мировосприятия человека любой культурно-исторической эпохи. Миф как выражение опыта непосредственного взаимодействия сознания с миром, отличающееся целостностью восприятия, лежит, на наш взгляд, в основании картины мира.

Как способ построения картины мира миф функционировал не только в первобытной культуре, но и активно реализует себя в современности. Следует отметить то, что вопрос о роли мифа в создании картины мира как таковой не становился предметом отдельного исследования, однако к мифу как к способу моделирования образа мира и социального поведения обращались в своих работах Э. Кассирер, К. Хюбнер, К. Леви-Строс, Р. Барт, К. Юнг, М. Элиадэ, В.В. Налимов.

Так как сознание человека по своей природе мифично, а миф представляет собой пространство непосредственно переживаемых жизненных смыслов, то мы можем говорить о значимости мифа как основы человеческого мировосприятия.

Сегодня на смену представлению о мифе как искажённом образе действительности приходит понимание его как необходимой на своём месте, неизбежной иллюзии, обусловленной не наличностью мира как целого, и неспособностью человеческого сознания схватить бесконечную сложность бытия. Мифологическое сознание рисует образ реальности, схематизирует, структурирует, упрощает ее, фактически не обладая абсолютным знанием целого. В этой связи миф как атрибут сознания становится основой для формирования любой естественной картины мира.

Одна из самых важных функций мифа в культуре, на наш взгляд, это мировоззренческая: конструирование образа мира и нахождение человеком своего места в нем. Задача мифа (архаического и современного в том числе) заключается в превращении хаоса жизненных впечатлений и переживаний в осмысленный космос.

Так как в мифе идейная образность действительности дана вместе с действительностью, то картина мира конструируется мифологическим сознанием как целостное образование. Благодаря мифу образуется такая картина мира, в которой все элементы мироздания упорядочены, структурированы и соотнесены с человеком. Миф выполняет функцию созидания мира, определяя, таким образом, образ жизни человека и его место в этом мире.

Уже сформированный мифический образ мира абсолютно идентифицируется с самим миром и не рассматривается как его интерпретация или толкование. Это подтверждают слова А.Ф. Лосева о том, что с точки зрения самого мифического сознания ни в коем случае нельзя сказать, что миф есть фикция и игра фантазии, но наиболее яркая и самая подлинная действительность. Миф предстаёт как реальность, непосредственно ощущаемая человеком и воспринимаемая как очевидная данность. Фундаментом мифологического сознания выступает отождествление мифологических представлений о мире с самой действительностью.

Картина мира представляет собой совокупность представлений о мире и о месте человека в нем, которая носит историко-культурный характер. Она содержит когнитивные и ценностные ориентации, которые детерминируют поведение человека, его стиль мышления и способ действий.

Функциональное значение заключается в следующем: картина мира отражает связь человека с миром, является основой социальной коммуникации, ориентирует и направляет человека в мире природных и социальных объектов, обеспечивает трансляцию культурного опыта. Картина мира отличается осмысленностью, структурированностью, она запечатлевает облик вещей в единстве с миром значений, детерминированным социокультурным контекстом определённой исторической эпохи.

Человек с первобытных времён воспринимает окружающую действительность, осмысляет своё место в нем, упорядочивает и структурирует реальность. Картина мира это преобразованное творческой мыслью отражение реальной действительности в сознании человека определённой культурно-исторической эпохи, это вторичное существование объективного мира. А. Эйнштейн в работе Физика и реальность отмечает то, что человек стремится каким-то адекватным способом создать в себе простую и ясную картину мира На эту картину и ее оформление человек переносит центр тяжести своей духовной жизни, чтобы в ней обрести покой и уверенность К этим законам ведёт не логический путь, а только основанная на проникновении в суть опыта интуиция.

В современной культуре в связи с кризисом идеалов классического рационализма и осознанием того момента, что не существует чистого объективного знания об окружающем мире, актуальной становится проблема соотношения сконструированной картины мира и самой реальности. Что в действительности содержит конкретно-историческая картина мира, насколько адекватно она отражает мир?

С.В. Лурье в работе Историческая этнология исследует формирование и изменение этнических картин мира и выделяет два структурных элемента в их основе: во-первых, это константы, которые образуют ядро картины мира и часто носят неосознанный характер, во-вторых, это ценностные доминанты, которые вполне осознаны и выражены вербально. С.В. Лурье пишет: Этническая картина мира сформировавшиеся на основании этнических констант, с одной стороны, и ценностных доминант, с другой, представления человека о мире отчасти осознаваемые, отчасти, бессознательные.

Ядро картины мира составляют структуры, которые выражают непосредственное, чувственное восприятие действительности. Миф как способ познания мира в его целостности и конкретности, играет, на наш взгляд, конструктивную роль на уровне констант картины мира. На уровне поверхностных структур ценностных доминант также активно действует мифологическое сознание, которое дифференцирует и вербализирует первичный целостный опыт сознания. Таким образом, мифологическое сознание, двигаясь от глубинных, ядерных уровней к ценностно-рациональным слоям, оформляет картину мира в символическую форму.

В основе общекультурной картины мира и ее отдельных составляющих (художественной, научной, религиозной, философской) лежит миф как воплощение целостного недифференцированного опыта, показывающего как сознание, обозначает своё место бытийное место в мире. Миф есть метаструктура, присущая любому способу познания и понимания мира и пронизывающая абсолютно все сферы человеческой жизнедеятельности.

Если мы обратимся к различным традициям мышления, то увидим, как все они исходят из определённых первичным очевидностей, присутствующих не только в обыденном сознании, но и на уровне теоретической рефлексии. Это подтверждают слова Дж. Холтона: В центре каждой картины мира, образуя её важнейшую в эпистемологическом смысле когнитивную структуру, находится совокупность тематических категорий и допущений; они по большей части носят характер бессознательно принятых, непроверяемых квазиаксиоматических базисных положений, утвердившихся в практике мышления в качестве его руководящих и опорных средств.

Миф оформляет картину мира в целостное образование: осуществляет соединение коллективных представлений о мире с индивидуальным восприятием действительности; наделяет содержание картины мира статусом самоочевидной реальности; придаёт конкретность, жизненность науке, искусству, религии и философии. Этот момент отмечал А.Ф. Лосев: миф и мифологическая отрешённость есть та специальная сфера, в которую погружаются отвлечённые понятия, чтобы превратиться в живые вещи живого восприятия [105. С. 70]. Миф проявляет себя как неотъемлемая часть сознания человека, восполняющая различные пробелы в осмыслении мира.

Всё вышесказанное позволяет нам сделать следующие выводы:

Во-первых, миф выражает экзистенциальную потребность человека в осмыслении и структурировании своего бытия, а также в обеспечении стабильности и постоянства созданного социокультурного порядка.

Во-вторых, миф является значимым механизмом переработки культурного опыта в образы реальности и способом создания картины мира. Миф как способ постижения бытия в его целостности играет, на наш взгляд, конструктивную роль на уровне констант картины мира, которые часто носят неосознанный характер, а также на уровне ценностных доминант.

В-третьих, мифологический образ мира идентифицируется с самим миром и не рассматривается как его интерпретация. Мифологическая реальность предстаёт человеческому сознанию как непосредственно ощущаемая и очевидная данность.

Таким образом, можно говорить о том, что миф является важной антропологической категорией, феноменом не только архаической и современной культуры, но и культуры любой исторической эпохи. Поскольку миф выступает первичным пространством непосредственно данных жизненных смыслов, в котором осуществляется связь человека и мира.

Миф осуществляет миросозидающую функцию, функцию конструирования смысложизненной реальности человека. Он представляет собой исток любого социокультурного феномена, основу всех представлений, воспринимаемых человеком в качестве единственно возможной действительности. Можно сказать, что миф есть идеализированный, ценностно- и эмоционально окрашенный слепок реальности, существование которого оказывается жизненно необходимым для структуры человеческого сознания.

Человек каждой культурно-исторической эпохи живёт в определённом образе реальности, отождествляемом им не только с действительным окружением, но и с собственными мыслительными конструкциями, ментальными установками и представлениями. Мифологическое сознание обладает силой конструировать из фрагментов, хаоса внешнего мира впечатлений целостную картину мира, определяя стиль мышления и способ существования человека в этом мире. Во все исторические времена человеческое сознание содержало мифологические компоненты (образы, символы, верования, убеждения, предрассудки) всех имеющихся в данной культуре ценностных уровней и пластов. Мифологическое сознание не только не исчезает в современных формах культуры, но играет в их порождении значимую роль.

Воображение в психологии и его виды

Воображение играет очень важную роль в деятельности человека. Воображение в психологии - это психический процесс (как восприятие, мышление и память человека), который необходим для правильного функционирования человеческой психики. Благодаря воображению человек может не просто воспринимать окружающую действительность и осмысливать ее, он может представить то, что может произойти в будущем и спрогнозировать развитие событий.

Как проходит процесс воображения?

Психический процесс воображения это представление чего-либо, создание образа или идеи. Без воображения человек не смог бы составить ни малейшего плана своих действий и представить результат своего труда.

Воображение тесно связано с мышлением, но в то время как мышление оперирует известными понятиями, воображение отличается тем, что человек может в уме представить себе то, чего он никогда не видел или то, что ещё не произошло. Воображение подсказывает возможные варианты, учитывая фактор неопределённости. Этот психический процесс присущ только человеку, он помогает обучению, трудовой деятельности и общению людей.

Воображение принимает активное участие в любой деятельности человека. Начиная делать что-либо, человек заранее представляет, что он хочет получить в конечном итоге. Например, если вы хотите сделать стул, то вы в своём воображении представляете его вид, а уже исходя из этого подбираете материал и способ его изготовления. Это называется созданием образа с помощью активного воображения, которое применяется в практической деятельности человека. Это главное отличие человеческой деятельности от действий животных, которые не могут заранее представить результат своего труда и действуют на инстинктивном уровне.

Физиологические процессы воображения

Рассмотрим физиологическую основу воображения. Процесс основан на уже существующих временных нейронных связях, которые основаны на прошлом опыте человека. Эти связи, соединяясь в новые сочетания, создают процесс воображения. Наличие определённых связей не подразумевает обязательного возникновения новых, они появляются только тогда, когда не вступали ранее в сочетания.

Воображение и психология это слаженная одновременная работа обеих сигнальных систем, преимущество в которой отдаётся второй сигнальной системе, то есть слову. Благодаря слову появляются мысленные образы, которые в свою очередь активизируют мотивацию к действию. Образы неразрывно связаны между собой и составляют единую цепочку, которая может изменяться по ходу действия и корректировать деятельность. Это означает, что наше воображение обладает определённой гибкостью и в случае, если что-то пошло не по плану, то оно может видоизменить конечную цель.

Виды воображения

Психологи делят воображение на несколько видов. Это

активное воображение;

пассивное воображение.

В свою очередь, активное воображение делится на следующие виды:

критическое;

творческое;

воссоздающее;

артистическое;

антиципирующее.

Что касается пассивного воображения, то сюда относятся такие явления, как мечтательность, грёзы, фантазии и гипнотические состояния. Активное воображение направлено на какую-либо деятельность или решение определённых задач.

Здесь в большей мере задействовано мышление. Пытаясь придумать что-то новое, человек комбинирует различные знания и способы использования известных вещей на новый лад. В результате таких действий появляется продукт фантазии идея, которая требует исполнения.

Активное воображение более предметно, чем пассивное, оно направлено на конкретные предметы, в то время как пассивное воображение имеет направленность вовнутрь, оно оторвано от реальности.

Источник воображения существующая реальность, образы в мышлении не возникают из ниоткуда, а обязательно имеют под собой реальное основание. Воображение не полностью соответствует реальности, а представляет собой разнообразные сочетания реально существующих событий, предметов или их частей. Иначе говоря, человек не выдумывает чего-либо такого, чего не было бы в реальной жизни.

Главная особенность воображения в том, что оно образно конструирует понятие о предмете или действии, прежде чем столкнётся с ним непосредственно или увидит реальный результат своих действий. Кроме этого, процесс воображения отличается тем, что он может возникать спонтанно, иногда даже без осмысления, например, как яркий образ в голове. Мозг человека, получая определённую информацию, сразу же включает воображение.

При этом происходят такие сложные процессы, как анализ информации, выделение основного и второстепенного, соотношение общего к частному. Процесс воображения строго индивидуален. Имея один и тот же набор информации, разные люди видят его по-разному и создают свой собственный образ в воображении. Созданный образ отличается целостностью в начале процесса воображения, а уже позже раскладывается на составляющие и детализируется.

В процессе воображения происходит перенос свойств или характеристик одного предмета на другой. Это свойство нужно для того, чтобы предположить поведение объекта или какие действия нужно произвести с ним, чтоб получить желаемый результат.

Воображение в психологии разделяют на произвольное и непроизвольное. Технические, конструкторские и любые научные решения принимаются путём осознанного воображения, направленного на решение поставленных задач. Неосознанное воображение может проявляться в снах, фантазиях и художественном творчестве.

Мечта особая форма воображения. Она подразумевает не просто фантазирование, а реальную цель, которая может мотивировать человека на совершение определённых действий. Мечта обычно не направлена на моментальное достижение результата, она имеет перед собой долгосрочные цели, для выполнения которых могут понадобиться годы, а то и вся жизнь.

Субъективная "картина мира" как гипертекст

"Эта мысль бьющая наружу, танцующая перед нами, посреди нас; генитальная мысль, интенсивная мысль, утверждающая мысль, акатегориальная мысль - у всего этого неузнаваемое лицо, маска, никогда прежде не виданная нами; различия, ожидать которых у нас не было основания, но которые, тем не менее, ведут к возвращению - как масок своих масок - масок Платона, Дунса Скота, Спинозы, Лейбница, Канта и всех других философов. Эта философия выступает не как мысль, а как театр: театр мима с многочисленными, мимолётными и мгновенными сценами, в которых слепые жесты сигнализируют друг другу. Это тот театр, где взрывной хохот софистов вырывается из-под маски Сократа; где методы Спинозы направляют дикий танец в децентрированном круге, вокруг которого вращается субстанция подобно обезумевшей планете; где прихрамывающий Фихте объявляет, что "раздробленное Я = растворенному Эго"; где Лейбниц, взойдя на вершину пирамиды, видит сквозь тьму, что звёздная музыка - это, на самом деле, лунный Пьеро. Дунс Скот просунул голову через круглое окошко в будку часового в Люксембургском Саду; он щеголяет впечатляющими усами; они принадлежат Ницше, задрапированному под Клоссовски"

М.Фуко "Theatrum philosophicum"

Одним из самых увлекательных вопросов для современной психологии сознания, психологии личности, психосемиотики и других дисциплин, как кажется, становится вопрос о субъективной самонаполненности феноменального психического образования, которое по традиции называется "образом/картиной мира".

Развивающаяся "картина мира" субъекта в привычном понимании - это динамическая совокупность индивидуально значимого предметного содержания (К. Ясперс), которым владеет конкретный человек на определённом отрезке жизни и которое будет определять некую внутреннюю логику построения им своего поведения и собственной жизни - жизнетворчества (Р. Редфилд, С. В. Лурье и др.). Это - целостная многоуровневая система представлений человека о мире, других людях, о себе и своей деятельности, система, "которая опосредует, преломляет через себя любое внешнее воздействие". Содержательные структуры этого феноменального психического образования вполне удачно схватываются словами "картина", "образ" (А. Н. Леонтьев), поскольку в них подчёркиваются его существенные аспекты - многообразие входящих в него компонентов, константность и субъективная маркированность этих компонентов, структурная целостность и динамика "как потенциальная возможность, заключённая в композиции".

Как пишет Ю. А. Аксёнова, субъективная картина мира, которой располагает человек (индивидуальная или универсальная), есть своеобразный "способ описания мира". Хотя в содержательном наполнении "картины мира", по данным Э. Хирша, примерно 80% фоновой информации носит достаточно универсальный характер (который у современного человека мало изменился за последние сто лет), она центрирована на "Я" субъекта, и её основу традиционно составляет индивидуальная история личности, в рамках которой собираются и интерпретируются все другие события и получаемые представления. Выбирая или создавая этот образ, субъект проявляет себя, структурируя, замечая, выделяя, размещая, определяя, утверждая определённые концепты мироустройства и собственного сознания, поэтому от способа описания мира неотделимо индивидуальное самовыражение, субъективная пристрастность, самопостроение, жизнетворчество человека.

Различные подсистемы, входящие в "картину мира", находятся в сложных динамических отношениях взаимообусловливания: они свёртываются, символизируются, вытесняются из фокуса сознания на периферию, образуют временные, ситуативно значимые модули и фреймы, фильтры и т.д. Любая картина мира, как кажется, представляет собой запутанный для внешнего наблюдателя, но внутренне закономерный (поскольку подчинён законам существования конкретного субъекта)клубок взаимосвязанных разномодальных представлений о мире и себе в мире конкретного субъекта, поэтому метафорически к нему применимо вынесенное в заголовок слово "psychocadabra".

Чем шире и разноплановее становится картина мира, тем больше нужда в выработке средств ориентации в ней (хотя вряд ли какой-то субъект в состоянии безвозвратно заблудится в собственном пространстве), поэтому на всяком новом витке ее пополнения так важна форма представления (своеобразный интерфейс) уже накопленного в ней материала. На каждом витке развития упорядочиванию накапливаемых представлений способствуют обучение, формирование индивидуального стиля мышления, специализация деятельности, существенность нормативных жизненных событий, возрастные изменения и т.д. В зависимости от возраста, индивидуальных особенностей, воспитания, образования, сферы приложения активности, способностей и т.д. "картина мира" может соединять элементы преимущественно чувственно-пространственные, духовно-культурные, метафизические, философские, этические, физические и др. и в разной степени целостности быть представленной самому владельцу.

В частности, как пишет В. В. Абраменкова, картина мира ребёнка "является синкретичным предметно-чувственным образованием, выступающим не как пассивно-"отражательное", но как активно конструирующее начало". Она включает в себя представления о природе, мире, о физическом устройстве предметов и природных объектов, о системе социально-иерархических отношений со взрослыми и сверстниками, о нормах и ценностях, на которые ориентируются люди, а также о самом себе и своём месте в мире. Все эти составляющие детской картины мира имеют ещё не столько понятийную, сколько образно-визуальную (иконическую) представленность, основанную на освоении ребёнком первичных символов, знаков, универсальных форм бытия.

По В. В. Абраменковой, существуют достаточно устойчивые социокультурные модели и образцы, определяющие построение картины мира на протяжении всей жизни человека и формирующие его представления, - визуальные архетипы, представляющие собой обобщённые бессознательные социогенетические инварианты, проявляющиеся в массовом сознании. Визуальный архетип - базисный элемент культуры, формирующий константные модели изобразительных форм и отражающий наиболее архаичный пласт образов, схем, представлений. Все они лежат в пространстве бессознательного, им чужды логика сознания, причинно-следственные законы и т.д. Исследователи находят их не только в изменённых состояниях сознания, но и в языке, играх, поведении детей. Примерами визуальных архетипов могут служить известные графические культуро-формы: крест, овал, угол, зигзаг, спираль и пр., а согласно П. А. Флоренскому, визуальный архетип являет собой "схему человеческого духа". Он предложил даже особый словарь графем, несущих определённую культурную нагрузку: точка, вертикаль, угол, треугольник, крест, диск, сфера, яйцо, некоторые элементы орнамента, облекающие наглядностью некие мировые формулы бытия. По П. А. Флоренскому, графика основывается на двигательных ощущениях и, следовательно, организует двигательное пространство. Вероятно, можно предположить, что данная система графем позволяет "запускать разветвлённые смысловые образно-ассоциативные цепи, связанные с отражением существенных признаков опытных фрагментов бытия.

Кроме того, как пишет В. В. Абраменкова, наряду с такими глубинными структурами существуют структуры и более поверхностные, которые можно назвать социотипами. Это также достаточно устойчивые структуры сознания, которые формируются в конкретном обществе и отражают нормы, эталоны, критерии, выработанные им на основе культуры, этничности, исторических особенностей и т.д. Происходя из бессознательного, они представляют собой бесконечные этнокультурные вариации архетипических образов. Кроме того, картину мира могут составлять стереотипы - схематические стандартизированные образы или представления об объектах, обычно эмоционально окрашенные, обладающие высокой степенью устойчивости и нечувствительности к критике. Стереотипы поступают в детское сознание из эталонов массовой культуры и пропагандируемой идеологии, хотя могут фиксировать вторичные, несущественные черты отображаемого объекта.

Выделение уровней архетипов, социотипов и стереотипов в индивидуальной "картине мира" кажется нам чрезвычайно продуктивным подходом, хотя взаимодействие, генезис и трансформация этих уровней и их содержания по мере развития субъекта ещё ждёт своих исследований.

Интересуясь проблемами психического развития и становления внутреннего мира, субъективности, мы попытались соотнести традиционное понятие "картина мира" с менее употребляемым понятием "семиосфера", первоначально определив последнюю как сложное системное образование, включающее:

1) систему ключевых (переживаемых как ценностных и истинных) индивидуальных смыслов, значений и символов, задающих некую своеобразную гибкую структуру, внутренний организационный принцип взаимодействия конкретного субъекта и мира, определения значимости и иерархичности отражённых в индивидуальной психике событий и явлений (субъективные "ловчие сети");

2) систему создаваемых в течение жизни семантических полей, с помощью которых (или, может быть, на которых) осуществляется психическая деятельность;

3) систему освоенных в опыте и/или самостоятельно созданных метаязыков, с помощью которых осуществляется расшифровка самого себя и (через это) других субъектов, а также интерпретация любого жизненного опыта;

4) многоуровневое личностное культурное пространство, частично упорядоченное посредством ключевых смыслов, системных принципов и метаязыков.

Всё это, на наш взгляд, вполне соотносимо с понятием "картина мира". В попытках психологического анализа семиосферы мы и пришли к идее говорить о "картине мира" как о семиосфере, основанной на принципе ассоциативной психонавигации, или, что более точно, как об индивидуально выстраиваемом и субъективно значимом гипертексте.

Понятие гипертекста в современной науке имеет довольно широкое хождение, хотя в психологии, как кажется, его потенциал остаётся пока ещё недостаточно востребованным. Сам термин "гипертекст" был введён Т. Нельсоном (1965) для описания документов (в частности, представляемых компьютером), которые выражают нелинейную структуру идей, в противоположность линейной структуре традиционных книг, фильмов, речи. Если попытаться найти упрощённую аналогию или наглядный образ такому общему пониманию семиосферы, то, думается, лучше всего подходит образ известной китайской головоломки - прозрачного куба, состоящего из плоскостных, надстроенных друг над другом этажей-лабиринтов, по которым свободно по поверхности каждого плоскостного лабиринта и перемещаясь в определённых местах с этажа на этаж (вверх или вниз) может двигаться шарик. Шарик в этом случае может считаться упрощённым аналогом "точки самонахождения" активно действующего сознания субъекта. Ещё более поздний термин "гипермедиа" подчёркивает наличие в гипертексте, созданном на привычном для субъекта языке, так называемых нетекстовых (а правильнее, видимо, текстов, изложенных на других языках и метаязыках) компонентов и, может быть, ещё точнее отражает предлагаемое нами понимание "картины мира", поскольку указывает на её полимодальный характер.

В широком смысле термин "гипертекст", по Т. Нельсону, отражает непоследовательную организацию большого объёма информации. Хотя большинство используемых людьми текстов требуют последовательности (звучащая речь, книжные тексты и т.д.), поскольку они так или иначе являются производными от речи (которая не может не быть последовательной, так как у нас для этого только один канал), психические феномены, образующие "картину мира", вполнемогут быть организованы в структуры, которые последовательными не являются и даже наоборот, стремятся быть нелинейными и иметь много переходов между собой.

Идея гипертекста не является современным изобретением; культура давно использует гипертекстовые структуры. Например, нелинейная форма представления знаний является достаточно традиционной для религиозных, мистических, пророческих, некоторых художественных, философских и др. текстов, широко использующих многочисленные сноски, ссылки, аллюзии, прецедентные фрагменты, комментарии и комментарии на комментарии. В частности, можно предположить, что именно так написана Библия: она состоит из Книг Старого и Нового Завета; книги разбиты на "стихи", пронумерованные в пределах каждой Книги без повторений; каждый стих является целостной сверхфразовой единицей, раскрывающей некоторую микротему; многие стихи сопровождаются ссылками на другие стихи этой же или других книг Библии, что и позволяет читать Библию "нелинейно", выбирая ту или иную последовательность чтения по ссылкам в зависимости от умонастроения и возникающих в процессе чтения очередного стиха ассоциаций (кстати, в дискретной математике также хорошо известна такая структура, называемая гиперграфом).

В когнитивной психологии достаточно давно высказана идея, что писать и читать линейно человек должен учиться специально (поскольку приходится развёртывать сокращённые внутренние формы высказываний для внешнего реципиента), тогда как в глубине его мышления лежат многомерные трансформации значительно более сложных нелинейных представлений. Тот, кто создаёт текст, идёт от индивидуальных нелинейно организованных структур гипертекста к линейному тексту, а тот, кто его читает, осуществляет обратную трансформацию линейного текста в сеть идей (отсюда известные герменевтические процедуры вчитывания значений и смыслов в текст и вычитывания их из текста в соответствии с наличным опытом, мотивацией и личностными особенностями воспринимающего текст субъекта). З. Фрейд, используя свой метод свободных ассоциаций, считал, что с ним связаны интуиция и творческое озарение, поскольку любая единица опыта может стать отправной точкой для "вытягивания" и нового построения любой другой (и цепочки других) за счёт образованного ранее сознательно или случайно "ассоциативного следа" (на этом принципе был основан легендарный аппарат В. Буша "The Memex" - прообраз современных компьютеров).

В литературе можно встретить разнообразные интерпретации термина "гипертекст", но основные его признаки достаточно стабильны - преодоление линейности и иерархичности, многомерность, возможность связывания всего со всем и образование новых "кластеров", принцип ассоциативной навигации, структурный, функциональный и визуальный аспекты гипертекстового пространства.

Воспользовавшись термином "гипертекст" для описания "картины мира"/семиосферы, мы предлагаем следующее её определение: "картиной мира" мы будем называть субъективную гипертекстовую систему (гипертекстовое пространство), способную "структурировать" и хранить информацию индивидуального опыта в виде полимодальных паттернов (текстов разного уровня - от иконических до вербальных), позволяющую устанавливать произвольные связи между любыми своими "информационными единицами" и вызывать их к актуализации в процессе совершаемой формы активности субъекта (мышления, воображения, вспоминания, узнавания, обучения и т.д.).

Для того, чтобы иметь право называть "картину мира" гипертекстовой информационной системой, мы должны обнаружить ряд характеристик, описанных в литературе как принципиальная принадлежность любых гипертекстовых систем.

Начнём со структурного аспекта гипертекстовой системы. Система должна иметь базу данных, состоящую из информационных единиц или "узлов", содержащих информацию, значимую для субъекта, и дуг, представляющих структурные и семантические отношения, связывающие информационное содержание узлов. "Узлы", вероятно, различаются по типу информации (хотя объединяемая в "узел" информация должна обладать внутренним смысловым единством - внутренней когерентностью) и по вместимости (быть равно хорошо ориентированным во всех областях и аспектах бытия не в состоянии ни один субъект).

Можно предположить, что первичная база данных информационных единиц) создаётся из собственных ощущений маленького ребёнка во взаимодействии с внешним миром и собственной телесностью и постепенно пополняется сначала значениями, транслируемыми взрослым, затем смыслами, извлечёнными из собственного опыта. По мере развития в процессе взаимодействия со взрослым субъектом ребёнок выделяет себя из среды и начинает "втягивать" (интериоризировать) среду, образуя "картину мира" (мир внутри себя), категоризировать и осмыслять предметы и явления за счёт самостоятельно осуществляемой активности. Круг "собственности" ребёнка стремительно нарастает, и его "внутренняя среда" начинает требовать регуляции и упорядочивания, что и приводит к построению "узлов" (можно предположить, что тексты внутри каждого "узла" строятся относительно триады объект--метод/способ--результат в соответствии с общей логикой познавательного процесса). ("Узлы" должны быть метафорически маркированы и, может быть, как к открытым фрагментам гипертекста к ним применимо название "текстема" ).

Изначально внутренняя "база данных" является неупорядоченной системой, поскольку практически не снабжена средствами формализации и структурирования постоянно обогащающихся представлений и впечатлений о мире, но постепенно субъективируется, "обживается" и дифференцируется в процессе культурного социогенеза под влиянием разноуровневых метаязыков (с их метасинтаксисом), чтобы в дальнейшем выполнять функции самопрограммирования индивидуальной жизни субъекта (здесь уместно вспомнить идею К. Леви-Строса о необходимости выработки универсального кода, "способного выразить общие черты специфических структур" - может быть, метаязык семиосферы в какой-то степени реализуют эту задачу). Собственно, очень многое из того, что взрослый совершает по отношению к ребёнку (в частности, обучающие воздействия), и есть приобщение его к неким принципам упорядочивания во внутреннем плане сознания "втягиваемой" среды.

К. Леви-Строс именовал структуру упорядоченностью, "системой, держащейся внутренней связанностью", и сама эта структура уже есть некий код. За счёт такого первичного упорядочивания и создаются ``узлы'' гипертекста. Совершенно не обязательно, чтобы они организовывались по принципу выделения наиболее общих для каждого уровня развития ребёнка понятий (типа "животные", "фрукты", "мебель" и т.д.); первоначально они могут образовывать субъективно сформированные и синкретично отражающие значимый опыт ребёнка кластеры/поля типа "Упал", "Мама", "Приехала бабушка", "Из окна", "Идти в больницу", "Сладко", "Наш котя", "Когда осенний ветер", "Хорошо!" и т.д. Такие "узлы" обладают широчайшим потенциалом выхода в другие плоскости становящейся "картины мира". Так, для примера, кластер "Мама" может включать разнопорядковый опыт телесных ощущений, представлений, воспоминаний, "кодировок" и т.д.: "отзвуки" прикосновений, ласк, запаха волос или кожи матери, ее ритуальное поведение (поцелуй на ночь, похлопывание по спине, ощущение от взъерошивания волос), крик из форточки "До-о-мо-ой!", шелест платья и запах духов, читаемую на ночь книжку, университет = поход к матери на работу, поездку к морю и лежание рядом с матерью на потёртом коврике, плеск воды на даче, когда ребёнка купали под струёй воды из шланга, таблетку, которую ребёнок глотал от простуды, образ шарфа, который мать вязала перед телевизором, гладиолусы, купленные первого сентября, утреннее запрыгивание в родительскую постель, интонации материнского голоса по телефону, когда она разговаривает с подругой или начальством, запах пирога с капустой, чувство защищённости и уюта, больной зуб, стоптанные тапочки "с пушком", сирень в деревне, самодельная закладка в книге - синяя, с вставленными красными сердечками, маслята в круглой корзинке, слово "колокольня", Фима Собак, Джеймс Джойс, Кембридж, голубая ткань в белый горошек, китайские палочки, яйцо "в мешочек", песочные часы, собственное отражение в зеркале материнского трельяжа, пять часов, корзинка с вязаньем и т.д. и т.п.

Все это, несомненно, имеет сугубо личный характер (окрашено личностными смыслами, сделавшими именно такую форму сохранности информации конгруэнтной ею персональному содержанию), поэтому логика образования подобных кластеров доступна только самому субъекту. Внешний наблюдатель будет нуждаться в разворачивании и объяснении того, что самому субъекту предельно ясно. Например, почему в нашем примере "китайские палочки" = "мать": да потому, например, что отец ребёнка, побывав в командировке в Китае, привёз для всей семьи китайские палочки с вырезанными на них символами восточного гороскопа; все вместе пытались есть этими палочками макароны, очень смеялись, отец шутил над матерью, учил ее правильно держать палочки, мать смотрела на него счастливыми глазами, ребенок чувствовал какую-то непонятную ему счастливую общность отца и матери и впервые отнёсся к матери "как-то иначе, не по-детски", "влюбился в мать", "макароны стали любимым блюдом", и это был один из самых счастливых дней в воспоминаниях о матери, о счастливом детстве, о детской безмятежности, о родительской любви, научившей его самого любить. Иными словами, так "маркировано" в его сознании "счастье, что у тебя есть мать", и это - та самая информация ("отсутствующая структура", если воспользоваться термином У. Эко), которую имя объекта/ситуации несёт означающему и рождает соответствующий комплексный образ, как часть "застывшего в субъекте" фрагмента бытия. "Картина мира" вряд ли являет собой единый целостный сложный образ, скорее, она представляется мозаичной и подвижной, как констелляции, возникающие в калейдоскопе.

Смысловое движение в этом субъективном семантическом поле доступно только самому субъекту (кстати, и при переносе этого психологического содержания в "другие кодировки" при попытке пересказать опыт, изобразить или символизировать его что-то неумолимо теряется, исчезает "атмосфера", "жизненность", естественность хранимого представления - вероятно, можно говорить о "вменённости" утечки смысла при перекодировании содержания субъективного мира, и с этой проблемой, как думается, регулярно сталкиваются переводчики). Именно при "означении" субъект привносит в "имя" то, что оно будет значить именно для него. Собственно, он и означает не всё, что принципиально может нести имя и сам объект, а только то в содержании поименованного (и даже его часть), что будет значимо именно для данного субъекта в данный момент времени. Но субъективная семиосфера способна "объяснять себя субъекту сама" путём последовательного разворачивания всё новых и новых аспектов гипертекстового пространства - и, как писал Д. Л. Андреев, "кто найдёт тебя в мирах твоей души"!

Между собой все эти разнообразные элементы опыта соединены "дугами" (связями), образованными, в частности, смежностью информации во времени и пространстве в момент ее восприятия и последующих актуализаций. "Дуги" обеспечивают "нелинейное ветвление" - сердцевину гипертекстовой функциональности. Предположим, в нашем примере это был ясный солнечный день, когда солнце вливалось в дом через открытое окно, и лёгкий ветер шевелил белые тюлевые занавески, и доски крашеного пола в "нашей старой квартире на Тигровой" были тёплыми и сухими, что чувствовалось, когда ребёнок шлёпал по ним босыми ногами, а по старенькому репродуктору звучала негромкая музыка, кажется, что-то бодренькое из Дунаевского, и пахло нагретым деревом, молодой листвой, свежим огурцом, сдобным тестом с хлебозавода, тёплой пылью, в которую так приятно погружать ноги Даже такое краткое отступление легко демонстрирует потенциальное движение дуг: "солнечный день" = всем "солнечным дням" в биографии субъекта, подарившим ощущение "сладкого ничегонеделания"; "окно" = всем открытым летним окнам и связанным с ними ощущениями и переживаниями; старая квартира" = "лето" = "родители ещё живы" = "каникулы" = "детство"; "тюлевые занавески" = "мать" = "жили бедно, но это было самое счастливое время"; "на Тигровой" = "город, где я родился" ( = "море" = "другие моря, которые хуже моря моего детства" = "другие города, где я был так же счастлив") = "детство" = "безмятежность" = "счастье"; "босые ноги" = "тёплая пыль в деревне, по которой мы шлёпали с мальчишками, идя на рыбалку" = "друзья детства" = "речка" = мелкий песок на пляже в Майами-Бич и т.д. Именно благодаря движениям по этим дугам в нашем опыте всегда есть место и время, где родители всегда живы, нам 12 лет, а в нашем мире царит безмятежность и т.д.- в индивидуальной семиосфере ничему нет предела, все может быть всем и всегда, в ней всё возможно, всё осуществимо, всё реально, всё "здесь и теперь".

Гипертекстовые связи могут естественным образом принадлежать системе, поскольку строятся изначально вместе с ней (что-то типа "трава" + "зелёная", "ребёнок" + "маленький", "мать" + "детство", "квартира" + "на Тигровой", "лестница" + "ступени", "свет" + "тьма", "ученье" + "свет", "свет" + "разума" и т.п.), но могут быть и "спрятанными": в этом случае субъект сам отыскивает, устанавливает и строит их за счёт эвристической деятельности (может быть, это всего лишь метки, указывающие, куда вообще можно пытаться двигаться из определённых "узлов"). Вероятно, нет и не может быть точного и однозначно определённого соотношения между конкретным "узлом" и набором его связей в гипертекстовой сети, поэтому-то у субъекта нет универсальных средств для воздействия на собственный гипертекст как целое и полноценного управления им (достаточно вспомнить то, что происходит при сновидениях, в бреду, под воздействием наркотиков и т.д.). Хотя можно запомнить свои "альтернативные маршруты" и последние посещённые "узлы", одновременно видеть всё сразу в своём гипертексте невозможно, и субъект часто сам не в состоянии понять, какими путями он оказался из одного "узла" в "другом", что именно и в какой момент спровоцировало перемещение ("психопортацию").

Функциональный аспект. Создание гипертекста и навигация в гиперпространстве являются нелинейной деятельностью. Соответственно этому гипертекстовая система должна иметь специальные инструментальные средства для поддержки авторской деятельности - создания и ведения гипертекста ("authoring", авторизации ) и средства для броузинга (быстрого просматривания) информационных единиц в процессе ассоциативной навигации.

Что касается первого аспекта - авторизации, то наполняемость содержанием становящегося гипертекста осуществляется, видимо, путём отбора и упорядочивания единиц опыта, подлежащих оформлению в некие умопостигаемые структуры или части этих структур. Самым интересным вопросом является то, что именно из бесконечно возможного опыта "втягивается" в "картину мира" конкретного субъекта в разные моменты жизни, поскольку вполне очевидно, что вместить весь мир никакое индивидуальное сознание не в состоянии. Для обсуждения этого момента, как кажется, необходимо привлечь введённое Л. С. Выготским понятие социальной ситуации развития.

Культура, в которой развивается субъект, через язык, структуру мифов и ритуализированного поведения, привычную ментальность, одобряемые паттерны поведения, установки, "настройки сознания" и т.д. так или иначе определяет видение субъектом реальности. Но эти рамки (фреймы) достаточно широки и оставляют простор индивидуальному развитию, точнее, само развитие конкретного субъекта конструирует для себя эти рамки: какие-то из них изначально "даны ему как субъекту, существующему протяжённо в данный момент времени в данном пространстве в данных психических характеристиках и т.д.(например, быть мужчиной или женщиной, ребёнком или взрослым), какие-то создаются им самим в процессе развития за счёт уникальных обстоятельств жизни, индивидуальной мотивации, интересов, возможностей и способностей. Для иерархизации этих воздействий можно предложить условные термины макрофреймы (для описания воздействий культуры и цивилизации в целом), микрофреймы (для обозначения влияний первичной семейной социализации) и онтофреймы (для обозначения собственного влияния на свою жизнь, уровня собственной свободы в жизнетворчестве).

К своеобразным микрофреймовым обстоятельствам развития каждого отдельного субъекта можно отнести специфику семейной ситуации и материальных условий жизни, технологический и культурный опыт воспитывающих ребёнка взрослых, систему исповедываемых ими ценностных ориентаций, прививаемые этно- и социокультурные навыки, варианты образования и воспитания, эмоциональный фон отношений к другим и с другими и т.д. Именно эти обстоятельства, как нам кажется, Л. С. Выготский и определял общим термином "социальная ситуация развития", пытаясь "схватить" в них те индивидуальные ключевые позиции, которые поворачивают развитие в каждый данный момент в совершенно определённую сторону (несмотря на макрообщность условий развития поколений и возрастных когорт людей). Эти обстоятельства, несмотря на их микрохарактер, могут впоследствии стать определяющими для становления семиосферы, т.е. они могут содержать в себе потенциал будущих "пассионарных толчков" развития.

Кажется, современное понимание социальной ситуации развития по Л. С. Выготскому несколько абстрагируется от этих микросдвигов, акцентируя внимание на более "долгодействующих" макросдвигах. Мы же предполагаем, что социальные ситуации развития, складывающиеся уникальным образом для каждого развивающегося субъекта в каждый момент жизни, обладают признаками, которые мы обозначили как потенциальность, интенциональность, онтологичность и не структурированность.

Под потенциальностью в данном контексте мы имеем в виду многообразие возможностей, содержащихся в любых обстоятельствах жизни человека: каждая из этих возможностей содержит в себе целый свёрнутый клубок вероятностных линий развития субъекта. Находясь либо в фокусе, либо на периферии опознавания как значимых в каждый момент развития, они создают уникальную онтологическую картину. Прочитанная в "нужный" момент книга на долгие годы становится путеводной звездой", наблюдение значимой эмоциональной ситуации фиксирует стереотипный способ "поступания", знакомство с определёнными людьми, посещение выставки, столкновение с бытовой жестокостью, да и просто купленный набор красок, подобранный на улице котёнок, потерянные ключи от дома и т.д. несут в себе возможности изменения жизненного пути в каждый данный момент времени.

То, что до встречи с конкретным субъектом было кантовской Ding an sich ("вещью-в-себе", а, точнее, по замечанию Г. П. Аксенова, "вещью-самой-по-себе") внезапно "оживает" и становится причиной микрофрагмента дальнейшего развития субъекта, поскольку понятие причины свойственно не самим вещам, а опыту, в который они вписываются. Это единичное смыкание вещи-времени-опыта и есть реализованная потенция конкретных обстоятельств жизни субъекта.

Пользуясь термином "интенциональность", мы имеем в виду содержащийся в каждом моменте социальной ситуации развития побудительный (мотивационный) момент, свёрнутые смыслы будущего индивидуального существования (вспомним тезис В. Франкла о внеположности смыслов человеческому сознанию). К примеру, купленные краски могут "приворожить ребёнка к рисованию, связавшись с элементами прошлого индивидуального опыта, а могут лишь "обслужить" утилитарную цель и быть заброшены навсегда, дав стимул чему-то другому или вообще "сняв" стимуляцию с ранее актуальных областей.

Обстоятельства и "действующие лица" социальной ситуации развития носят для развивающегося субъекта знаковый характер, указывая то направление, в котором будет осуществляться индивидуальное развитие в последующем. Делая определённые обстоятельства фокусом развития в данный момент (самостоятельно или под влиянием других), человек задаёт себе линию дальнейшего развития, по крайней мере на ближайшую перспективу. Именно интенциональностью пользуется воспитывающий ребёнка взрослый, управляя его развитием, внося в него системообразующие компоненты (совместные действия, просвещение, общение, обучение, воспитание и т.д. - то есть поддержание центрированности именно на данных обстоятельствах жизни, а не на каких-либо других). А интенциональность сама по себе основывается на конвенциональном приписывании определённых смыслов определённым событиям жизни.

Термином "онтологичность" мы будем обозначать необратимый характер выбора, принятия в каждый момент времени в фокус развития того или иного обстоятельства жизни, становящимся в этом случае фактом индивидуального прошлого опыта. Из многочисленных "участников" социальной ситуации развития в каждый данный момент времени может быть выбран лишь один, влекущий за собой комплекс других столь же определённых (в силу связанности с первым) факторов, из которых делается выбор, и т.д. Развитие в этом смысле в каждый конкретный момент - процесс однонаправленный ("застывшее мгновение"), хотя и не необратимый. К ряду моментов социальной ситуации развития (но не ко всем) в силу их долгодействия на протяжении возраста можно обратиться не раз, но это будут уже другие временные отрезки жизни субъекта, которые дадут другие фрагменты индивидуального микроопыта (вспомним известную апорию Зенона о быстроногом Ахилле и медленной черепахе, основанную на делении пространства-времени на некие мерные отрезки и доведении этого деления до предела).

И наконец, термином "не структурированность" мы воспользовались для обозначения неотчётливого характера, который имеют обстоятельства социальной ситуации развития - в момент их проживания, в настоящем времени может быть абсолютно непроявлена их внутренняя значимость как причины будущих следствий жизни, неясен их онтологический смысл для будущего развития. В этом контексте вспоминается методика

А. А. Кроника "Life Line", позволяющая post factum связать между собой обстоятельства прошлого опыта и оценить их влияние на жизненный путь в целом - но именно post factum, а не в момент их непосредственного проживания.

По мере нарастания доли собственной активности в построении собственной жизни человек приобретает больше возможностей создавать "онтофреймы" и собирать в "картину мира" необходимое и интересующее его содержание. Вероятно, именно к этому моменту и можно отнести собственно "авторизацию", соотносимую с понятием самопостроения, самодетерминации, жизнетворчества. Авторизация, понимаемая нами как процесс самопостроения индивидуального гипертекста, распространяется на весь внутренний мир человека: предметом авторизации будет и понимание готовых текстов, принимаемых "извне", и создание собственных микротекстов, предназначенных как для внутреннего пользования, так и для экстериоризации в коммуникативных актах, а также создание субъективных символических мета-текстов, упорядочивающих содержание семиосферы. Иными словами, комплекс программ авторизации является инструментом, при помощи которого субъект может самостоятельно создавать и изменять "узлы", содержание "узлов", связи между "узлами", форму представления "узлов", то есть весь спектр рабочих операций структурирования, реструктурирования, наполнения содержанием, обновления и использования своего гипертекстового пространства. И здесь встаёт труднейшая и пока практически неизученная проблема инструментальности авторизации - с помощью чего записываются, расшифровываются, изменяются принимаемые и продуцируемые тексты, то есть проблема кодов, в качестве каковых выступают разнообразные языки, знакомые субъекту или созданные им самим.

Заманчивой сверхзадачей является описание алгоритма движения в семиосфере как формально определённой последовательности внутренних действий, которые преобразуют исходные данные в конечный результат решения поставленной задачи. Но абсолютно ясно, что никакой алгоритм не в состоянии работать с неформализованными данными психологического гипертекста (особенно если учесть, что одна и та же информация или, по крайней мере, разные аспекты одной и той же информации, может принципиально находиться в разных "узлах"), поэтому центральным понятием становится понятие навигации в субъективном гиперпространстве, образованном множеством "узлов" и "дуг" гипертекста. Навигацией (наверное, для нашего случая правильнее - психонавигацией) называется управляемый субъектом процесс перемещения точки самонахождения из одних "узлов" в другие. При этом здесь не предъявляется никаких требований к структурированию или формализации представления информации. Представление информации и методы навигации в гипертекстовых системах всегда субъективно ориентированы на конкретного человека как постановщика и решателя своих задач.

Специфическими составляющими навигации являются броузинг и скроллинг как процессы беглого просматривания и черновой фиксации результатов (своеобразной разметки) просмотра гипертекстовой базы данных - с целью поиска определённых сведений или просто "по волнам моей памяти". Оба процесса представляют собой совокупность внутренних действий, в ходе которых информация только просматривается, но не изменяется субъектом. Даже при таком беглом просматривании воспринимается достаточно большой объем информации, сосредоточенной в "узле", поэтому броузинг стимулирует воображение и творческое мышление, приводя иногда к эффекту инсайта ("serendipity"), который может быть настолько сильным, что заставит радикально изменить цель самого броузинга и подключить процессы воображения.

Броузинг в семиосфере осуществляется в процессе навигации по предустановленным самим субъектом связям, число которых зависит от богатства представлений, опыта субъекта, поскольку найти в своей семиосфере можно лишь то, что предварительно туда было заложено в процессе жизни (в том числе и на досознательных уровнях развития). Тем не менее у взрослого субъекта количество таких связей не поддаётся исчислению, и движение по семиосфере осуществляется по субъективно отобранным "ключевым смыслам".

Вероятно, семиосфера любого субъекта содержит информационные шумы, и некоторые "информационные единицы", принимаемые субъектом за "узлы", могут оказаться "пустышками": к примеру, когда-то субъект сталкивался в опыте с книгой О. Шпенглера "Закат Европы", но кроме того, что такая книга есть, что она чёрная и толстая, что о ней что-то говорил преподаватель философии (его образ даже может быть очень живым и подвижным за счёт внутренней анимации), что сам субъект держал книгу в руках и слышал, что конкретные другие читали, эта единица информации, находящаяся в "узлах" "Студенческие годы. - Философия. - Экзамен", ничего не содержит. Путём навигации, конечно, из "узлов можно "вытрясти" некую информацию о том, где эту книгу раздобыть, на что опереться при прочтении, чтобы её понять, где списать комментарии и массу другой информации, но тем не менее для решения конкретной задачи в индивидуальной семиосфере это будет "пустышка". Высокий уровень "зашумлённости" (называемый, как думается, в бытовом обиходе вслед за А. С. Пушкиным "знанием чего-нибудь и как-нибудь") и большое количество "пустышек" (то есть "узлов", субъективно ощущаемых как наполненных, но в реальности не участвующих в осуществлении внутренних операций над получаемым опытом, поскольку они не способны порождать необходимых продуктивных смысловых и текстообразующих связей) может привести к некоторой дезориентации в собственном гипертекстовом пространстве (и, предположительно, в собственной личности, что обнаружится вовне в неадекватности образа "Я", дефектных частных самооценках и пр., обнаруживаемых в межсубъектном взаимодействии) и "увязанию" в ассоциациях. Но в целом более или менее развитая рефлексия, как кажется, способна помочь субъекту двигаться как в прямом, так и в обратном направлении (поскольку есть стабильная "навигационная тропа" = когерентный тематический дискурс), и как бы далеко субъект не зашел в своих скитаниях по собственной семиосфере, он все же в состоянии одномоментно оказаться в той точке, из которой вышел, или там, куда двигался (хотя, может, он и потерял при этом и информацию, и цель движения).

Двигаясь по проложенной им самим тропе, субъект осуществляет когерентную навигацию, если размышляет на определённую тему, обдумывает замысел, упорядочивает впечатления, но, строго говоря, она нужна не всегда. Например, субъект может хаотически перемещаться по связям в надежде попасть на интересные факты, на которые раньше не обращал внимания, получить ответ на какой-то частный вопрос ("а вдруг осенит", "а что будет, если").

Организация индивидуальной семиосферы зависит от типа информационных единиц, которые субъект намерен хранить в виде "узлов" гипертекстовой базы данных, от опыта, задач и стиля индивидуальной деятельности субъекта. Роль ориентиров выполняют субъективные метафоры, помогающие в "торении троп" (трейлов) ассоциативной навигации. Путь, тропа - это последовательность из "узлов" и связей гипертекста, которые активизируются субъектом в определённой деятельности (В.Буш), то есть, фактически, когерентный дискурс.

Методы, помогающие прокладывать пути, описаны в технической (компьютерной) литературе. Для нашего контекста важны следующие системы:

1) локальная карта - это обобщённое отображение связей и "узлов", непосредственно связанных с активизированным в данный момент "узлом" в виде образной схемы или понятийного списка; локальные карты обеспечивают субъекту схватывание" контекста и помогают выбрать необходимую связь;

2) глобальная карта - это более масштабное, но и более схематичное представление всего того, что, как кажется субъекту, содержит его семиосфера; точнее, это некоторые его представления о границах осознания накопленного опыта и возможностей "выхода" за его пределы. За этими пределами навигация для данного субъекта, как правило, невозможна, поскольку требует образования новых "узлов" из информации извне, которая в данный момент отсутствует. Для иллюстрации представим следующее: если человек не имеет в опыте, к примеру, минимальных приёмов архитектурного проектирования, то для него достаточно бесполезно ставить самому себе задачи строительства, поскольку их решение потребует естественного расширения границ опыта; в противном случае, поставленные им задачи будут решаться скорее всего неоптимально, средствами тех других деятельностей, которыми он реально владеет; и в этом легко убедиться, если начать самостоятельно ремонтировать электроприбор, играть на рояле, раскраивать одежду, рассуждать о поэзии Шиллера или недостатках современного образования и т.п., не владея соответствующими умениями;

3) история (бэктрекинг) - сохранение наиболее часто посещаемых субъектом индивидуальных путей и "троп", проложенных в текущей деятельности, связанной с интересами субъекта;

4) туры (проложенные маршруты) - это хранящиеся традиционные пути, всегда приводящие субъекта к определённым результатам (это, к примеру, полезно, когда субъект учится и ему требуется частое воспроизведение определённой информации); чем объёмнее субъективный гипертекст, тем важнее иметь набор таких "стандартных" туров;

5) поиск - индивидуальный стиль субъекта в построении частных алгоритмов движения по семи сфере;

6) фильтры - возможность ограничения области навигации пределами задаваемого фильтром подмножества "узлов" и связей;

7) индекс - субъективно составленный список "меток", указывающих конкретному субъекту принцип некоего упорядочивания движения по семиосфере (по дате/периоду жизни, по теме, по предмету, по связи с конкретным лицом и т.п.);

8) "закладки" - они нужны в ситуациях "недодуманных" мыслей и незаконченных действий, чтобы, вернувшись к конкретной деятельности, субъект начал думать "с того самого места", на котором остановился, путём скроллинга преодолев "отсмотренное накануне".

Визуальный аспект: управление функционированием гипертекстовой системы осуществляется субъектом на основе принципа прямого манипулирования представленными во внутреннем плане сознания образами и метаобразами (этим термином мы обозначим те "осколки" образов, их смутные, не отрефлексированные "очертания", позволяющие без детализации опознать, наметить, означить образ по субъективно понятным "меткам"). Манипулирование осуществляется путём инициации системы быстрых, реверсивных операций над образами, значениями, смыслами с немедленно видимыми и внутренне "схваченным" субъективным пониманием результатами. Субъект в состоянии практически мгновенно перемещать единицы информации и фрагменты гипертекста из одного контекста (фрейма) в другой вместе со всей совокупностью заданных в первом контексте связей.

Нахождение первого элемента будущей ассоциативной цепочки ("вызов узла") непосредственно связано с мотивацией той деятельности, которую субъект осуществляет в данный момент (мышление, воображение, припоминание), а новые "узлы" по мере продвижения по ним либо замещают исходную единицу, либо одновременно собираются субъектом на одной плоскости с тем, чтобы подвергнуть их соответствующим внутренним операциям (анализ, синтез, сравнение, категоризация и т.д.). Каждый "узел", каждая "единица информации", находящиеся в семиосфере, рассматриваются нами как потенциально текст порождающие, а субъективные тексты - как смыслопорождающие, поскольку "всякая осуществляющая весь набор семиотических возможностей система не только передаёт готовые сообщения, но и служит генератором новых" (Д.Энгельбарт в своё время предлагал говорить об эффекте аугментации - расширения, усиления интеллекта в процессе "эксплуатации" собственной семиосферы).

Некоторые текстопорождающие единицы информации в зависимости от их субъективной значимости в индивидуальном гипертексте могут выполнять функцию "якоря" (anchor). В компьютерной лексике так именуют слово или фразу, которые подсвечиваются на экране и воспринимаются как точки начала или конца связи. В контексте семиосферы речь идёт о тех "узлах" ("негасимых очагах") информации, которые в силу индивидуальной мотивированности "притягивают" к себе необходимую информацию и не "гасятся" даже тогда, когда субъект занят принципиально другой деятельностью (вспомним спонтанные решения некоторых задач, которые приходят как бы ниоткуда, сами собой, даже если в текущий момент субъект не занят непосредственно их решением). Именно такие "якоря", как можно предположить, сопровождают переживаемое многими смутное, интуитивное чувство важности специально не разыскиваемой, случайно обнаруженной, едва замеченной, промелькнувшей на периферии восприятия информации (она кажется "имеющей отношение к", "похожей на", "пригодящейся для").

Таковы вкратце наши соображения по описанию семиосферы ("картины мира") субъекта с помощью понятия "гипертекст". В завершение отметим, что предлагаемую схему мы считаем лишь одним из возможных вариантов подходов к решению важной научно психологической сверхзадачи - раскрытия сложного содержания системного психического феномена, каковым является семиосфера ("картина мира") субъекта.

Литература

1. Абраменкова В. В. Социальная психология детства: развитие отношений ребёнка в детской субкультуре. - М.: Московский психолого-социальный институт; Воронеж: НПО "МОДЭК", 2000.

2. Аксёнов Г. П. Причина времени. - М.: Эдиториал УРСС, 2001.

3. Аксёнова Ю. А. Символы мироустройства в сознании детей. Екатеринбург: Деловая книга, 2000.

4. Диалектика текста: В 2-х тт. Т. I. / Под ред.

А. И. Варшавской. - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999.

5. Леви-Строс К. Структурная антропология. - М.: Эксмо-Пресс, 2001.

6. Мартынов В. В. Основы семантического кодирования. Опыт представления и преобразования знаний. - Минск: Европейский гуманитарный университет, 2001.

7. Ободин Г. А. Смысловая сегментация научно-технического текста (на материале немецкого языка). Автореф. дисс. к.ф.н. - Калинин, 1983.

8. Смирнов С. Д. Психология образа: проблемы активности психического отражения. М.: МГУ, 1985.

9. Флоренский П. А. Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях. - М.: 1993.

10. Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. - СПб.: ТОО ТК "Петрополис", 1998.

11. Эпштейн В. Л. Гипертекст - новая парадигма информатики. // Автоматика и Телемеханика. - 1991. - 11.

12. Engelbart D. C. A conceptual framework for the augmentation of man's intellect. // P.W.Howerton and D.C.Weeks (Eds). // Vistas in information handling: The augmentation of man's intellect by machine. - Washington,DS: Spartan Books. - 1963. - 1. - P. 1-29.

13. Engelbart D. C., English W. K. A research center for augmentig human intellect. // AFIPS Conference Proceedings (Fall Joint сonference). - Montvale, NJ: AFIPS Press. - 1968. - P. 395-410.

14. Engelbart D. C. Toward Augmenting the Human Intellect and Boosting our Collective IQ // Comm. of the ACM, August 1995. - Vol. 38. - 8. - P. 30-32.

15. Microsoft Press. Толковый словарь по вычислительной технике. - М: Издательский отдел "Русская редакция" ТОО "Channel Trading Ltd", 1995.

16. Nelson T. N. A file structure for the complex, the changing, and the indeterminate // ACM 20th National Conference - Proceedings. Clevelend (Ohio), 1965. - Pp. 84-100.

Глава 10

Человек - носитель особых способов взаимодействия со Вселенной

На протяжении тысячелетий человек испытал и наработал большое количество способов приёмов, процедур, методов познания. Они сегодня представляют собой весьма эффективную систему сознательного контроля, регулирования деятельности по формированию и развитию научного знания о физическом мире. С помощью эмпирических и теоретических методов исследования создана величественная, поражающая воображение картина Мироздания. Однако Вселенная в ныне господствующей научной картине мира больше напоминает механизм, в лучшем случае - ЭВМ, в то время как она на самом деле есть живой развивающийся организм, созданный Высшим Разумом.

Целостная системная модель Мироздания, включающая в своё содержание не только видимый физический мир, но и невидимый духовный мир, уходит своими корнями в мифологическое сознание наших далёких предков, которые изначально представляли природу как равную самим себе систему. Хорошо известна нерасчленённость первобытного мышления, выражавшаяся в том, что человек полностью растворял себя в природе, воспринимал происходящие в ней события по аналогии с собственными целенаправленными действиями. Этот факт единодушно отмечается антропологами, психологами, специалистами по истории языка и культуры, путешественниками. Все исследователи мифологии относят к числу её наиболее устойчивых признаков чётко выраженный антропоморфизм, т.е. наличие таких человекоподобных качеств в природе как разум.

Люди давно уже пришли к пониманию того, что природа в своих основаниях причастна Разуму. На всём и во всём видели они его печать. И прежде всего поражались проявлению разума в самих себе. С помощью собственного разума они всегда стремились войти в контакт с тем, кто их создал. И эти попытки были небезуспешными.

История нашей цивилизации даёт множество примеров, показывающих, как в ходе общения с Высшим Разумом люди получали информацию, меняющую образ жизни населения целых регионов и континентов. Этот факт неоспорим в искусстве, религии и философии. В выдающихся произведениях искусства содержится знание мира как целостного бытия. Чем больше и глубже творческий исток, тем ярче "схватывается" в медитативной концентрации художника единство мира и человека. Он и сам ощущает себя частицей необозримого разумного космоса, трансформатором и проводником неких идей и чувств, принадлежащих не только ему. Он как бы выступает усилителем и шлифовщиком приходящих извне слабых и не огранённых идей и образов.

Раскрывая специфику художественного творчества, выдающийся русский космист В.Соловьёв писал: "Все сколь-нибудь знакомые с процессом художественного творчества знают, что художественные идеи и образы не суть сложные продукты и наблюдения и рефлексии, а являются умственному взору разом в своей внутренней целостности и дальнейшая художественная работа сводится только к их развитию и воплощению в материальных подробностях..."

Кого бы мы не взяли из выдающихся творцов искусства - Гомера или Микеланджело, Данте или Пушкина, Достоевского или Толстого, для них характерно "предчувствие" жизни, её знание не по частям, не по деталям, а сразу целиком. Взаимосвязь творчества выдающихся художников с Высшим Разумом даёт возможность зримо изобразить бесконечность человеческого "я", раскрыть драматические поиски души, напряжённость интеллектуальной жизни.

Картина мира и понятийный аппарат.

1. Цель исследования.

Основной тезис традиционного конвенционализма, представителем которого является, например, Пуанкаре, заключается в том, что существуют проблемы, которые нельзя решить обращением к опыту, покуда не вводятся некоторые конвенции, и лишь затем эти конвенции вместе с данными опыта позволяют решить проблему. Суждения, из которых составляется это решение, не детерминированы опытными данными, но их принятие в определённой мере зависит от нашего к ним отношения, поскольку конвенции, которые участвуют в решении проблемы, мы можем изменять по нашему усмотрению и, следовательно, получать иные суждения.

В данном исследовании мы намерены обобщить и усилить этот тезис традиционного конвенционализма. Для этого нам понадобится сформулировать и обосновать утверждение, что не только некоторые, но все суждения, которые мы принимаем и которые образуют картину мира, не определяются однозначно данными опыта, но зависят от выбора понятийного аппарата, с помощью которого мы интерпретируем эти данные. При этом мы можем выбирать тот или иной понятийный аппарат, изменяя тем самым всю картину мира. Это означает, что в той мере, в какой ктолибо пользуется определённой понятийной структурой, данные опыта заставляют его признавать определённые суждения. Однако сами по себе эти данные не вынуждают к безоговорочному признанию этих суждений. Мы можем выбрать иной понятийный аппарат, на основании которого те же самые опытные данные не требуют признания этих суждений, ибо в новом понятийном аппарате эти суждения вообще не фигурируют.

Без особых претензий на точность, в этом, коротко говоря, состоит основной тезис данной работы. Позицию, определяемую этим тезисом, я назову радикальным конвенционализмом. Возможно, ктото найдёт его сходство со взглядами французского философа Леруа и не только с ними.

Выше шла речь о суждениях, как о том, что может быть сформулировано в рамках понятийного аппарата. Это относится, однако, не ко всем суждениям, но только к одному классу суждений, а именно к суждениям, которые мы назовём артикулированными. Значение этого выражения мы выяснили в работе Язык и значение [1]. Там также был определён термин понятийный аппарат. Данная работа в общем основывается на выводах указанной работы и предполагает знакомство с нею.

Напомним вкратце важнейшие понятия и полученные там результаты, которыми мы здесь пользуемся.

В упомянутой работе я прежде всего подчёркивал, что словаря и правил языка недостаточно для однозначного определения этого языка, но помимо этого необходимо указание свойственной ему (языку) систематизации значений, то есть того способа, каким словам и выражениям в этом языке присваиваются их значения. Затем я утверждал следующее: чтобы узнать, связывает некто с определённым предложением значение, которым это предложение обладает в данном языке, или нет, надо в ситуации, соответствующей данному предложению, задать вопрос, готов субъект принять это предложение или нет. Например, если ктото в ситуации, в которой он действительно чувствует боль, не готов признать предложение Мне больно, то мы можем заключить, что он не связывает с предложением Мне больно значение, которое оно имеет в русском языке [2]. Таким образом, можно установить, например, такое правило: только тот использует предложения языка S со значениями, которыми они обладают в этом языке, кто всегда, находясь в ситуации L, готов признать предложение типа Т. Такого рода правила мы назвали правилами значения языка.

Мы различаем три вида правил значения, а именно:

1) аксиоматические правила значения, определяющие значения предложений, отрицание которых, независимо от ситуации, в которой это отрицание происходит, указывает на искажение свойственного данному языку способа приписывания значений;

2) дедуктивные правила значения, определяющие значения таких пар предложений, что, признавая первое предложение, необходимо признать и второе, чтобы не исказить свойственный языку способ приписывания значений;

3) эмпирические правила значения, которые определённым опытным данным ставят в соответствие определённые предложения, причём признание последних необходимо, чтобы не исказить свойственный языку способ приписывания значений.

Правила значения языка мы считаем характеристическими для этого языка. Это значит, что если в языке S, словарь и множество выражений которого те же самые, что и в языке S', необходимо действует правило значения (например, аксиоматическое), согласно которому тот, кто отрицает определённое предложение Z, искажает свойственный этому языку способ приписывания значений, и в то же время такое правило не является необходимым для языка S', то способы приписывания значений у этих двух языков должны быть различными. Иначе говоря, одно и то же действие (отрицание одного и того же предложения Z) нарушает свойственный языку S способ приписывания значений, но в то же время не нарушает приписывания значений, свойственного языку S'.

Далее, установим следующую терминологию. Будем говорить, что два выражения являются непосредственно связанными по значению, если: 1) оба они фигурируют в одном и том же предложении, определённом какимлибо аксиоматическим правилом значения, либо 2) оба они содержатся в одной и той же паре предложений, полученных с помощью некоторого дедуктивного правила значения, либо 3) оба они входят в состав одного и того же предложения, связанного с некоторыми опытными данными какимлибо эмпирическим правилом значения. Язык будем называть согласованным, если множество его выражений нельзя разложить на два непустых подмножества так, чтобы ни одно из выражений первого подмножества не было непосредственно связано с какимлибо выражением второго подмножества.

Далее, будем различать открытые и замкнутые языки. Будем называть язык открытым, если существует другой язык, содержащий все выражения первого и придающий им то же самое значение, какое они имеют в первом; при этом, однако, во втором языке фигурируют и такие выражения, которые не выступают в первом языке ни по форме, ни по значению, и, кроме того, из этих выражений по меньшей мере одно является непосредственно связанным по значению с какимлибо выражением, фигурирующим в первом языке. Язык, который не является открытым, называется замкнутым языком.

К открытому языку можно добавить новые выражения, которые не являются синонимами ни одного уже имеющегося в этом языке выражения и связать их непосредственно по значению с какимлибо выражением такого рода, причём значения уже имеющихся в языке выражений не претерпевают изменения. В то же время замкнутый язык становится несогласованным, если к нему присоединить новые выражения, не являющиеся синонимами какоголибо уже имеющегося в языке выражения.

Далее, если S и S' являются замкнутыми и согласованными языками и если некоторые выражения одного языка имеют перевод на второй, то оба языка являются взаимопереводимыми, т.е. каждое выражение одного языка найдёт свой перевод во втором. Класс всех значений выражений, фигурирующих в некотором замкнутом и согласованном языке, назовём понятийным аппаратом. Два понятийных аппарата, таким образом, либо тождественны, либо не имеют общих элементов. Каждое значение является элементом какоголибо понятийного аппарата.

Наконец, сравним понятие языка, которым я пользуюсь в данном исследовании, с тем, какое обычно имеют в виду, когда говорят о немецком, английском, польском и др. языках. Оказывается, что, например, немецкий язык, в соответствии с нашим пониманием языка не является однимединственным языком, но охватывает много языков (в нашем понимании), причём эти языки по крайней мере отличаются способами приписывания значения. Иначе говоря, с обычной точки зрения, когда два человека пользуются одними и теми же выражениями немецкого языка, но связывают с ними значения несколько (хотя и не слишком) различные, считается, что они оба говорят на одном и том же языке (в обычном понимании этого слова). Согласно же нашему пониманию эти люди говорят на разных языках, поскольку для идентичности используемых ими языков необходимо, чтобы они (говорящие) связывали с одними и теми же выражениями в точности одинаковые значения.

2. Гипотезы, теории и выводы из фактов

Из всего этого следует, что можно очень легко перейти от одного языка к другому (в нашем понимании), не выходя за рамки данного языка (в обычном понимании). Для этого должно всего лишь измениться значение, которое связывается со словом, причём часто мы даже не осознаем этого изменения. Это случается и в повседневной жизни, но ещё чаще - в процессах развития наук. Теперь объясним хотя бы на одном примере этот переход от одного языка к другому, как он совершается в науках.

Критерием, указывающим на то, что произошла смена языка, хотя выражения остались неизменными, может служить в соответствии с духом наших выводов изменение правил значения. Если, например, нам удаётся указать предложение, отрицание которого немедленно не вступало бы в противоречие со свойственным языку приписыванием значений, однако впоследствии должно было бы считаться таким противоречием, это доказывало бы, что в языке стало действовать аксиоматическое правило значения, которое ранее в нем не фигурировало. Для пояснения возьмём следующий пример.

До Ньютона предложение тело, на которое действует сила, не уравновешенная другой силой, изменяет свою скорость признавалось правдоподобным. Однако оно опиралось исключительно на индукцию. Выражение сила понималось антропоморфно и для такого обобщения находили конкретные случаи, служащие для него обоснованием. Однако это предложение, как всякое чисто индуктивное предложение, было лишь достаточно сильным допущением. Если бы ктото вместо того, чтобы признать это предложение, отбросил его, то это не свидетельствовало бы в то время о нарушении свойственного языку способа приписывания значений. Если бы нашёлся instantia contraria [контрпример], предложение было бы отброшено без колебаний. Сегодня, однако, ни один физик насколько я могу судить не отбросил бы этого предложения, и о каждом человеке, который не признал бы это предложение, скажут, что он не понимает под термином сила то, что ему предлагает понимать физика.

В этом примере язык, хотя его термины не изменили своей словесной оболочки, изменился в том, что касается свойственного ему приписывания значений. Если бы отрицание приведённого предложения [в доньютоновское время] было возможно, в этом не усматривалось бы искажение языка. Ведь не было аксиоматического правила значения, в силу которого следовало бы это предложение признать. На последующей стадии развития языка [физики] ситуация полностью меняется. Значения выражений, используемых в этом предложении, теперь требуют безусловного признания этого предложения. Используя нашу терминологию, можно охарактеризовать это изменение языка, сказав, что на более поздней стадии развития языка [физики] вступает в силу необходимое аксиоматическое правило значения, в сферу действия которого это предложение входит, причём это правило не действовало на предыдущих стадиях развития языка [физики]. Можно было бы на многих примерах рассмотреть этот процесс, состоящий в том, что он поднимает на уровень аксиом предложения, которые вначале полагались индуктивными обобщениями. Этот процесс свидетельствует, что свойственный языку способ приписывания значений способен изменяться, а это влечёт за собой и изменение языка. Может быть, следовало бы называть принципами такие предложения, которые на предшествующих стадиях принимались только как индуктивные обобщения, что не исключало отказа от их признания в конкретных случаях, но позднее изза изменения языка стали тезисами, принимаемыми аксиоматически, а термин гипотеза сохранить для индуктивных обобщений, отрицание которых не запрещено правилами значения языка (т.е. отрицание которых не является нарушением способа приписывания значений) *.

Я полагаю, что многие теоремы геометрии Евклида (понятой как раздел физики, а не как математическая дисциплина [3]), которые сегодня считаются очевидными, некогда были только весьма правдоподобными индуктивными допущениями, однако позднее произошло изменение языка, возникли новые аксиоматические правила значения, требующие безусловного признания этих геометрических теорем, что делает их аксиомами.

Между предложениями, признанными в определённом языке, может возникнуть противоречие. Если противоречие возникнет между предложением, признания которого требует правило значения (и отрицание которого то же правило запрещает), и предложением, которое было признано, хотя никакое правило значения этого не требовало, такое противоречие можно легко устранить, не выходя при этом за рамки данного языка. Достаточно отказаться от признания предложения, не продиктованного правилами значения. С таким случаем мы имеем дело всякий раз, когда индуктивная гипотеза ещё не поднята до уровня принципа и находится в противоречии с предложениями, полученными согласно эмпирическим и дедуктивным правилам значения. Тогда нельзя избавиться от конфликта иначе, как выйти за рамки языка, правила значения которого требуют признания двух противоречащих друг другу предложений.

Так получается в тех случаях, когда предложения, принятые как принципы, и предложения, диктуемые эмпирическими правилами значения, а также опытные данные приходят дедуктивным путём к противоречию. Желая избавиться от такого противоречия, мы должны оставить язык, в рамках которого возник конфликт, и перейти к другому языку. Этот переход не может, однако, вести к языку, выражения которого можно перевести на первый язык, поскольку если правила значения первого языка вместе с опытными данными привели к противоречию, то правила значения любого языка, который можно перевести на другой, должны на основании тех же самых опытных данных привести к противоречию, которое разве что может выявиться в иных по звучанию предложениях. Если мы хотим избежать такого противоречия, вытекающего из применения правил значения языка и данных ощущения, то мы должны вернуться к языку, который нельзя перевести на первый язык, или должны оставить понятийный аппарат, свойственный первому языку и прибегнуть к другому понятийному аппарату. При этом может быть сохранено языковое звучание одного из противоречащих друг другу предложений в первом языке, и даже оба предложения по своей форме могут быть признаны в новом языке. Однако оба они утрачивают значение, какое они имели в первом языке. Поскольку значение предложения мы назвали суждением, то при переходе от одного понятийного аппарата к другому мы не сохраняем ни эмпирического суждения, ни суждения, выраженного в предложении-принципе первого языка*.

3. Радикальный конвенционализм

Теперь мы переходим к основному тезису этого исследования. Опытные данные не навязывают нам абсолютным образом никакого артикулированного суждения. Скажем, опытные данные вынуждают нас признать некоторые суждения, если мы находимся в рамках данного понятийного аппарата, но если мы изменим этот понятийный аппарат, то можем, несмотря на наличие одних и тех же опытных данных, воздержаться от признания тех же суждений <...>.

Прежде чем идти дальше в наших рассуждениях, мы хотели бы ещё устранить возможное недоразумение. Ктото мог бы понять наше утверждение так, что когда мы переходим от одного языка к другому, не переводимому на первый, то есть от одного понятийного аппарата к другому, мы получаем вследствие этого, что некоторые предложения истинны в одном языке, но в то же время равнозначное предложение в другом языке ложно, другими словами, какимто волшебством можно сделать так, чтобы, например, предложение эта бумага белая было истинным в одном языке, тогда как предложение, являющееся его переводом на другой язык, было бы ложным. Но это недоразумение. Мы до сих пор ничего не говорили об истинности и ложности. Мы также не утверждали, что могли бы быть вынуждены принять предложение Z опытных данных и, находясь на почве языка S, получить, выбрав соответствующий язык S', обоснование для отбрасывания перевода предложения Z с языка S на S' вопреки тем же самым опытным данным. Мы не разделяем такого взгляда. Мы утверждаем только следующее: хотя, оставаясь на почве определённого языка и имея определённые опытные данные, мы обязаны признать некоторое предложение, но изменив язык, мы не найдём уже в нем предложения с тем же самым значением, а потому и не нарушим способа приписывания значений, свойственного этому изменённому языку, если не признаем это предложение вместе с его переводом.

Однако не следует думать, что переход к другому языку, освобождающий нас от вынужденного признания какогото предложения, состоит в том, что новый язык настолько беден словами, чтобы придать словесную форму суждению, которое было значением предложения, продиктованного нам опытными данными на основании правил значения исходного языка. Так было бы, если бы этот переход от одного языка к другому приводил к тому, что первый язык становился при этом открытым. После этого нам могло бы не хватить слов, сколько их необходимо для выражения суждения, которое мы перед этим признали. Однако переход от одного языка к другому, о котором мы здесь говорим, не состоит в открытии исходного языка. Мы имеем в виду переход от одного языка к другому, в принципе не переводимому на первый, а открытие языка приводит нас всегда к языку в принципе переводимому*. Этот переход не сводится к изменению слов или сужению понятийного аппарата. Он состоит в выборе нового понятийного аппарата, который ни в одном пункте не пересекается со старым понятийным аппаратом. Об этом мы ещё будем говорить далее.

4. Обычный конвенционализм

Теперь рассмотрим возражения, которые можно выдвинуть против наших утверждений. Одно из них может опираться на различение предложений, которые описывают факты, и таких, которые являются интерпретациями фактов. Назовём первые фактофиксирующими предложениями, вторые интерпретативными. Это различение мы встречаем у представителей обычного конвенционализма, которые утверждают, что поскольку принятое предложение, например, гипотеза, вступает в противоречие с какойлибо интерпретацией, то можно при неизменных данных опыта удержать это предложение, но отказаться от интерпретации. Однако, если возникнет противоречие между гипотезой и некоторым фактофиксирующим предложением, то уже нельзя спасти гипотезу ценой фактофиксирующего предложения.

Посмотрим поближе, что понимают конвенционалисты под фактофиксирующим предложением и под интерпретацией. Для этого возьмём пример. Предложение, гласящее: провод, А имеет ту же длину, что провод Б, является фактофиксирующим предложением, поскольку оно признается в ситуации, в которой обнаруживается совпадение длин обоих проводов, то есть они покрывают друг друга при наложении. Предложение провод С имеет ту же длину, что провод D не было бы фактофиксирующим предложением, если бы непосредственный контакт обоих проводов не наблюдался. Признание такого предложения было бы интерпретацией. Согласно конвенционалистам даже в принципе невозможно разрешить это предложение без принятия конвенции о сравнении проводов, отдалённых друг от друга. В то же время для разрешения проблемы равенства двух проводов, если имеет место [наблюдаемое] совпадение, не нужна никакая конвенция.

Различие между фактофиксирующим предложением и интерпретацией заключается в том, что для разрешения фактофиксирующего предложения достаточны некоторые первичные критерии, тогда как для разрешения интерпретативного предложения этих первичных критериев недостаточно, нужны дополнительные критерии, которые мы вправе выбирать. Поэтому в зависимости от выбора дополнительных критериев интерпретативные предложения могут разрешаться различным образом, что невозможно по отношению к фактофиксирующим предложениям.

Попытаемся уточнить это различие между фактофиксирующими и интерпретативными предложениями. Я охарактеризую их тем способом, которым происходит разрешение этих предложений. И то, и другое суть эмпирические предложения, т.е. такие, для разрешения которых нужны опытные данные. Различие состоит в том, что критерии, достаточные для признания фактофиксирующего предложения на основании определённых опытных данных, ещё не достаточны для разрешения (то есть признания или отбрасывания) интерпретативного предложения, какими бы мы не располагали опытными данными. Поэтому для разрешения интерпретативных предложений эмпирическим путём следует добавить новые критерии.

О каких критериях идёт речь? Я полагаю, что речь идёт об эмпирических критериях значения. Этот критерий, достаточный для вышеупомянутого фактофиксирующего предложения, есть не что иное, как эмпирическое правило значения, утверждающее, что тот, кто при виде двух совпадающих проводов А и В не готов признать предложение провод А имеет ту же длину, что провод В, не использует эти выражения в том значении, какое им приписывает язык. Но какой язык? Я думаю, что речь идёт об одном из обычных естественных языков. Эти правила значения, по мнению конвенционалистов, не могут быть достаточными для определения позиции по отношению к предложению, именуемому интерпретативным, какими бы мы ни располагали данными опыта.

Учитывая сказанное, мы можем следующим образом определить фактофиксирующие и интерпретативные предложения: некоторое предложение есть фактофиксирующее, если эмпирические правила значения одного из обычных естественных языков при наличии определённых опытных данных достаточны для разрешения этого предложения. В то же время предложение будет интерпретативным, если при определённых опытных данных все правила значения одного из естественных языков недостаточны для разрешения этого предложения, однако благодаря добавлению некоторых новых правил значения к правилам значения одного из естественных языков, обогащённые таким образом правила значения непосредственно или опосредованно (то есть в один шаг или несколько шагов) приводят к разрешению этого предложения. Те правила значения, которые нужно добавить, называются конвенциями, приписывающими дефинициями и т.д. (Приписывающая дефиниция это конвенция, являющаяся эмпирическим правилом значения. Конвенции, однако, могут быть также дедуктивными или аксиоматическими правилами значения).

Теперь посмотрим, можно ли, различив фактофиксирующее и интерпретативное предложения, приписывать первому более высокую ценность. Если наше понимание фактофиксирующих предложений и интерпретативных предложений правильно, то единственная разница между ними заключается в том, что для эмпирического разрешения фактофиксирующих предложений достаточны правила значения одного из обычных естественных языков, тогда как они недостаточны для разрешения интерпретативных предложений, хотя эти предложения разрешимы на основании правил значения, обогащённых конвенциями. Фактофиксирующие предложения имели бы более высокую ценность только в том случае, если бы правила значения естественных языков имели решительное преимущество, заставляющее пользоваться именно ими, а не добавленными конвенциями. Если же мы признаем, что, несмотря на неизменность опытных данных, можно отбросить некоторые интерпретации, заменяя одну конвенцию другой, надо также признать, что можно отбросить и фактофиксирующие предложения, изменяя правила значения естественного языка.

Единственное различие между фактофиксирующими и интерпретативными предложениями заключается в том, что первые разрешимы в языках, к которым мы бессознательно привыкли, тогда как другие могут быть разрешимы лишь в таких языках, в создании которых мы принимали сознательное участие. По этой причине правила значения, позволяющие разрешать фактофиксирующие предложения, на первый взгляд кажутся неприкосновенными, тогда как конвенции, необходимые для разрешения интерпретативных предложений и вводимые по нашей воле, выглядят так, будто их можно по нашей же воле и отменить. Наша позиция значительно более радикальна, чем позиция рассматриваемой версии конвенционализма. Мы не видим никакой существенной разницы между предложениями фактофиксирующими и интерпретативными. Мы полагаем, что одни и те же опытные данные не вынуждают нас к признанию ни тех, ни других. Мы можем воздержаться от признания как самих предложений, так и от их переводов, если захотим выбрать понятийный аппарат, в которых их значения не фигурируют. Поэтому правильнее назвать нашу позицию радикальным конвенционализмом.

5. Отказ от тенденции к универсальности.

Рассмотрим ещё одно возражение, которое можно выдвинуть по отношению к нашему основному тезису. Мы утверждали, что можем не признать (при определённых опытных данных) некоторое предложение данного языка, перейдя к иному языку, в котором это предложение первого языка не имеет перевода. Как уже подчёркивалось выше, этот переход не состоит в открытии первого языка, то есть новый язык не отличается от прежнего только богатством словаря выражений, так что после перехода нам не хватало бы слов для выражения суждения, которое мы были бы вынуждены признать, оставаясь в рамках первого языка. Мы утверждали, что при этом переходе запас выражений не только не изменится, но даже не должен измениться. Этот переход ведёт к иной области значений, в которой уже не фигурирует значение предложения, признанного в исходном языке.

Однако возникает вопрос, не потому ли не удался этот переход, что мы вошли в слишком узкую область значений? Разве то суждение, которое мы приняли на почве первого понятийного аппарата, не возникло бы вновь в новом поле значений, если это поле соответственно расширить, и разве тогда опытные данные не вынудили бы нас снова принять это же суждение? Другими словами, разве мы не обязаны нашим освобождением от диктата опыта только тому обстоятельству, что перешли к слишком бедному объёму значений?

Класс всех значений, приписываемых выражениям данного языка, назовём объёмом значений этого языка. Ещё допустим, что язык, на почве которого мы были вынуждены данными опыта признать суждениеU, был согласованным языком, но не обязательно замкнутым. Переход, который должен нас освободить от обязанности признать суждениеU при наличии данных опыта, состоит в переходе от объёма значений E1, содержащего суждениеU и являющегося частью понятийного аппарата В1, к объёму значений Е2, относящемуся к понятийному аппарату В2, который отличается от В1. Этот переход, как было сказано, ведёт от одного языка к другому, принципиально не переводимому на первый. Понятийный аппарат В2, отличаясь от понятийного аппарата В1, не содержит сужденияU, тем самым U не содержится в Е2. Если же мы хотим Е2 расширить до Е2', так чтобы суждениеU фигурировало в Е2', то Е2' должно состоять из двух объёмов значений, относящихся к различным понятийным аппаратам. Это означает, что язык S'2, выражениям которого приписываются значения из области значений Е'2, должен был бы состоять из выражений, которые можно разделить на два класса так, что выражения одного класса относятся к замкнутому и согласованному языку G1, выражения второго к замкнутому и согласованному языку G2, причём G1 и G2 не переводимы друг на друга. Однако такой язык должен быть несогласованным. Если бы он был согласованным, то можно было бы прибавить к одному из языков G1 или G2 чуждое им по значению выражение, фигурирующее в S'2, при этом не изменяя его в несогласованный язык и не изменяя тем самым значений его выражений. Однако это невозможно, как я показал в своей статье Язык и значение.

Из сказанного ясно следующее. Если целью избавления от необходимости признать определённое суждение является переход от языка, в котором это суждение выражено, к языку в принципе на него не переводимому, то мы могли бы этот новый язык обогатить выражением этого суждения только в том случае, если допустим, чтобы язык, используемый нами позднее, стал несогласованным языком. Однако нужно ясно осознавать, что это означает.

В несогласованном языке, например, не было бы возможности общего применения формул логики. Применение этих формул происходит по правилу подстановки. Это правило, например, позволяет на основании формулы рр признать предложение вида АА, причём А может быть любым предложением. К объёму действия правила значения подстановки, соответствующего правилу вывода с этим же названием, следовало бы все такие пары предложений, которые бы содержали на первом месте формулу рр, а на втором предложение вида АА, где А произвольное предложение. Если в языке действует такое правило, то все предложения, которые могут выступать на месте А непосредственно связаны по значению с формулой рр, а опосредованно между собой. Такой язык должен был бы быть согласованным, по крайней мере при допущении, что каждое его выражение выступает в одном из его предложений, а мы занимаемся только такими языками. Несогласованный язык должен был бы иметь много логик, совершенно между собой не связанных, причём каждая должна была бы действовать в своём классе предложений, поскольку вообще должны были бы существовать логические формулы для каждого класса предложений*. Область значений, соответствующая несогласованному языку, состояла бы из суждений, которые можно было бы разделить на разные множества, между которыми не было бы никаких логических связей.

Назовём такой язык, в котором можно выразить каждое суждение, универсальным языком, соответствующую ему область значений универсальной областью значений. Из сказанного выше следует, что такой язык должен был бы быть несогласованным. Область его значений была бы грубым подобием понятийных аппаратов. Невероятно, чтобы развитие науки имело тенденцию к универсальному языку или универсальной области значений. Повидимому, развитие науки, наоборот, стремится к согласованной картине мира, но не имеет тенденции к универсальности. Если это так, то мы должны признать, что наука как бы ограничивает свободу наблюдения и включает только такие суждения, которые относятся к единственному понятийному аппарату, и при этом игнорирует те, которые относятся к другим понятийным аппаратам. Если же науке не соответствует какойлибо понятийный аппарат, она может заменить его таким, который лучше отвечает ее целям, не заботясь более о суждениях, относящихся к отвергнутому понятийному аппарату.

Мы уже говорили выше о том, что эмпирические суждения определяются не только опытными данными, но зависят также от выбранного понятийного аппарата. Однако ясно, что сказанное точно так же относится к неэмпирическим суждениям. Логика, которую мы принимаем в определённом объёме, работает только до тех пор, пока мы остаёмся в рамках определённого понятийного аппарата. Вместе со сменой понятийного аппарата изменяется также и логика. Это обобщение выдвинутого в предыдущем параграфе тезиса радикального конвенционализма*.

6. Истинность разных картин мира

Мы говорили о возможности выбора понятийного аппарата, в котором мы хотим построить нашу картину мира. Допустим, что два человека назовём их Яном и Петром пользуются двумя согласованными и замкнутыми языками, которые взаимно непереводимы. Каждый из них развивает картину мира, но каждый свою. Нет суждения, принимаемого Яном, которое бы принял Петр, и наоборот, но Петр не отрицает суждения, принятого Яном, и наоборот. Обе картины мира различны, но не противоречат друг другу. У когото может возникнуть вопрос: истинны ли обе картины мира, или только одна из них заслуживает того, чтобы ее называть истинной? **

Не будем этот вопрос рассматривать сам по себе, поскольку приписывание предиката истинный связано с опасностью различных антиномий (взять хотя бы антиномию Эвбулида). Оставим лучше исследование этого вопроса теоретику познания, которого назовём Е и о котором допустим следующее. Е говорит на согласованном языке Sе, в котором фигурируют выражения того языка, в котором написана данная статья, и руководствуется при употреблении этих слов теми же правилами значения, что и мы, кроме того, однако, он располагает словом истинный, употребление которого, помимо прочего, определяется следующим правилом значения: только тот не нарушает свойственного языку Sе приписывания значений, кто на основании признания предложения Z языка Seготов признать предложение Z истинно в Se.

Полагаю, что теоретики познания, которые говорят об истинности предложений, действительно готовы подчиниться этому правилу значения, которое от признания предложения Z ведёт к признанию предложению Z истинно в моем языке. Если ктолибо с убеждением высказывает предложение Висла есть река, он будет готов с тем же убеждением высказать предложение Предложение Висла есть река истинно в моем языке, а если ктото с этим не согласен, то в этом можно видеть несомненный признак того, что он не понимает выражение истинно так, как его понимают все.

Добавление в моем языке существенно, поскольку здесь речь идёт об истинности предложения, а не суждения, а предложение может фигурировать в различных языках, и как предложение одного языка может быть истинным, а как предложение другого языка может быть не истинным.

Не следует полагать, что теоретик познания, принимающий это правило значения, тем самым провозглашает свою безошибочность. Такая декларация заключалась бы в следующем правиле: если ты признаешь какоето предложение, то оно истинно. Признание упомянутого правила значения, однако, звучит иначе: если предложение признано, то и я также готов сказать об этом предложении, что оно истинно. Эта готовность называния истинным каждого высказанного с убеждением предложения целиком согласуется со скромностью сомнения <...>.

Вышеприведённое правило значения позволило бы теоретику познания Е судить об истинности предложений только его собственного языка. Мы полагаем, что Е располагает ещё одним правилом значения по отношению к слову истинный, которое даёт возможность ему высказывать определение истинный также о предложениях, сформулированных в отличных от его собственных языков. Это правило значения гласит: Не желая нарушать приписываемых выражениям языка Seзначений, следует на основании признания посылки Z есть перевод предложения Zx из языка Sx на язык Se и одновременно предложения Z быть готовым признать предложение Zxистинно в языке Sx. В соответствии с этим правилом значения он называет истинным предложение The sun is larger than the earth, если известно, что предложение Солнце больше, чем Земля есть перевод вышеназванного предложения с английского на русский и, если он высказывает это русское предложение с убеждением.

Вооружённый этим правилом значения, Е может теперь приступить к проблеме истины предложений своего языка и тех предложений других языков, по отношению к которым он допускает, что знает, на какие предложения собственного языка их следует перевести. Ещё допустим, что Е имеет (возможно) максимально богатый опыт, то есть испытывал или, когдалибо испытает все опытные данные, которые комулибо доступны.

Примем, что наш Е в своём языке разрешил вопрос, ставящий как проблему предложение, диктуемое аксиоматическим правилом значения языка Se. Это решение должно заключаться в признании этого предложения, ибо иначе Е не говорил бы на языке Se. В тот момент, когда Е переживает опытные данные D, которым эмпирическое правило значения языка Se подчиняет предложение Z, мы допускаем, что он разрешает вопрос, ставящий Z как проблему. Это разрешение должно состоять в признании Z, ибо иначе Е не говорил бы на языке Se. Затем, представляя Е несколько предложений Z1, уже признанных им, мы допускаем, что он разрешает вопрос, проблематизирующий предложение Z2, если существует правило значения языка Se, которое связывает предложение Z1 как посылку с предложением Z2 как выводом. Если мы поступаем таким образом, то Е признает также предложение Z2, иначе он не говорил бы на языке Se. Из этого видно, что в принципе можно склонить Е рано или поздно (если он раньше не умрёт) к признанию каждого предложения его языка, которое относится к языковой картине мира из области значений Е. Он вынужден к этому, оставаясь в рамках своего понятийного аппарата и будучи поставленным в соответствующим образом подобранную ситуацию (в смысле 3 данной статьи). Чтобы пояснить это на примере, представим, что мы побудили Е разрешить вопрос каждое ли А есть А, то есть чтобы он признал или отверг предложение Всякое А есть А, которое будет аксиомой в языке Se..Е, говорящий на языке Se, должен признать это предложение, ибо иначе он нарушил бы свойственное Sеприписывание значений, то есть не говорил бы на языке Se.

Коль скоро Е признал некоторое предложение, фигурирующее в картине мира его языка, мы ставим его перед вопросом: Истинно ли это предложение в Se?. Ясно, что Е должен ответить утвердительно, если не хочет нарушить упомянутое правило значения, относящееся к употреблению слова истинный, то есть если он говорит на языке Se. Таким образом можно шаг за шагом подвести Е к тому, что он назовёт истинными все предложения, которые составляют картину мира его языка.

К тому же выводу можно прийти, спрашивая Е об истинности тех предложений, которые составляют картину мира, понимаемую в ином, чем Se, но переводимом на Se языке. Он переводит эти предложения на свой собственный язык и руководствуясь вторым из вышеприведённых правил значения будет вынужден признать их истинными.

Оба приведённых правила значения не дают ему, однако, никаких средств, которые могли бы позволить решать вопрос об истинности предложений, не переводимых на его собственный язык. До тех пор, пока он остаётся в рамках языка Seи соответственно понятийного аппарата, соответствующего этому языку, высказывания об истинности или неистинности предложений, не переводимых на этот язык, требовали бы правила значения, которое вообще не фигурирует в его понятийном аппарате. Это должно было бы быть правило значения, которое позволяло бы приписывать предикат истинный, например, на основании одной только внешней формы этих предложений. Сомнительно, располагает ли ктото таким правилом значения, относящимся к слову истинный, и при этом не учитывающее значения языковых выражений. Так или иначе, наверное, каждый теоретик познания признал бы такое правило значения не соответствующим его пониманию слова истинный.

Мы, однако, можем представить иного теоретика познания, говорящего на языке, не переводимом на язык первого теоретика познания. В этом языке опятьтаки существовало бы выражение истинный (или другое), к которому относились бы правила значения, аналогичные правилам значения, которым подчинено выражение истинный первого теоретика познания. Этот второй теоретик познания также приписал бы предикат истинный предложениям, образующим его картину мира, хотя этот второй предикат истинный не означал бы то же самое, что первый.

Говоря более свободно, мораль этого параграфа можно выразить следующим образом: если теоретик познания хочет делать артикулированные суждения, то есть выражать свои суждения в какомто языке, он должен пользоваться какимто определённым понятийным аппаратом и подчиняться правилам значения языка, соответствующего этому понятийному аппарату. Он может говорить только на какомто языке, он не может высказывать артикулированные суждения, не находясь в рамках какогото понятийного аппарата. Если он фактически подчиняется правилам значения определённого языка и это ему удаётся, то он должен признать все предложения, к которым ведут правила значения этого языка в совокупности с данными опыта, и также признать их истинными. Он может изменить понятийный аппарат и язык. Если он это сделает, то будет понимать другие суждения и признавать иные предложения, и будет называть их истинными, хотя это второе истинный не означает того же, что первое. Однако мы не видим для теоретика познания возможности занять позицию нейтральную, когда он мог бы не отдавать первенство никакому понятийному аппарату. Он обязан быть в чьейто коже, хотя может менять свою кожу, как змея.

7. Эволюционные тенденции понятийных аппаратов

Следует ли сделать вывод, что все понятийные аппараты и все создаваемые с их помощью картины мира одинаково хороши? Этот вопрос мы рассмотрим ещё раз в конце этой статьи, рассчитывая на сочувственное понимание читателя в том, что касается точности выражения и доказательной силы наших рассуждений.

Хороший это определение, быть может, лишь за исключением морального добра относительное: хороший относительно чегото. Если мы хотим различать между понятийными аппаратами плохие, хорошие и лучшие, то возникает вопрос: относительно чего? Для биологического благосостояния человеческого рода, или, быть может, для удовлетворения желаний, или ещё чеголибо? Повидимому, в этом месте вступает в игру прагматизм, которому наши последние выводы не были бы чужды.

Наиболее естественным было бы, кажется, занять позицию эволюционизма и поставить вопрос так: какой понятийный аппарат ближе той цели, к которой направлено развитие науки? Однако не следует понимать цель науки антропоморфически, как нечто такое, к чему ктото сознательно стремится. Под целью науки мы понимаем идеальную конечную стадию, к которой постепенно приближаются конкретные стадии ее развития <...>. Какова эта конечная стадия, можно гипотетически представить, наблюдая тенденции, проявляющиеся в ходе развития. Назовём здесь вкратце некоторые основные тенденции этого развития, которые, кажется, нам удаётся определить, и назовём лучшим тот понятийный аппарат, в котором эти тенденции реализуются в высшей степени.

Я полагаю, что можно выделить четыре таких тенденции. Одна проявляется в том, что язык или понятийный аппарат оказывается отброшенным, если оказывается, что он противоречив. Можно было бы это наблюдать не только в модификациях научных теорий, но также в развитии обычного повседневного языка. С этой точки зрения можно было бы неплохо справляться с трудностями, с которыми сталкивается традиционная теория познания с связи с проблемой так называемой реальности чувственных качеств.

Вторая тенденция может быть названа тенденцией к рационализации. Она заключается в таком выборе понятийного аппарата, чтобы удавалось разрешить в нем наибольшее число проблем без обращения к данным опыта. Частным случаем этой тенденции выступает, повидимому, тенденция к преобразованию гипотез в принципы.

Третьей назовём тенденцию к совершенствованию понятийного аппарата. Эта тенденция проявляется в переходе от языков, в которых некоторые проблемы принципиально неразрешимы, к языкам, в которых такие проблемы становятся более редкими. Примером этой тенденции можно считать введение конвенций или дефиниций приписывания значений, на которую обратили внимание конвенционалисты. Таким путём можно разрешить определённые интерпретативные предложения, которые без этого были бы неразрешимы.

Четвертой назовём тенденцию к увеличению эмпирической чувствительности понятийного аппарата. Будем говорить, что при переходе от языка S1 к языку S2 мы приходим к эмпирически более чувствительному понятийному аппарату, если, вопервых, правила значения языка S2 позволяют поставить в соответствие всем опытным данным, которым соответствуют предложения по правилам значения S1, также некоторые предложения, вовторых, если всякий раз, когда различные опытные данные различным образом выражены в языке S1, они же поразному выражены в языке S2, и, наконец, втретьих, если существуют опытные данные, для которых правила значения языка S1 не требуют никакой реакции (в виде признания предложений), тогда как правила значения языка S2 такую реакцию требуют, либо существуют различные опытные данные D1 и D2, различие между которыми несущественно для языка S1, но в то же время существенно для языка S2. Тенденция к увеличению эмпирической чувствительности заключается, таким образом, в том, что мы отдаём первенство таким понятийным аппаратам, которые игнорируют как можно меньше опытных данных и которые на различные опытные данные реагируют возможно различными способами. Нельзя смешивать эту тенденцию с тенденцией к универсализации, которую мы перед тем отвергли.

По отношению к этим четырём эволюционным тенденциям, которые были здесь упомянуты без точного обоснования и без тщательного формулирования, скорее в виде попытки, мы не имеем даже минимальных претензий на полноту перечисления. Если бы мы хотели различные понятийные аппараты расположить по их ценности, то предложили бы расположение по степени, в какой в них реализуются эти тенденции, причём не приписывали бы отдельным тенденциям равного значения.

8. Заключение

Закончим это исследование характеристикой, занятой в нем позиции.

Мы назвали ее радикальным конвенционализмом. Он отличается от обычного конвенционализма не только своей радикальностью, но также и тем, что здесь не утверждается как, например, у Пуанкаре, что принятые свободным решением аксиоматические принципы, как и интерпретации, опирающиеся на конвенциях, не являются ни истинными, ни ложными, но лишь удобными (commodes). Мы, напротив, склонны назвать эти принципы и интерпретации истинными, поскольку они фигурируют в нашем языке. Наша позиция не запрещает нам также признавать то или иное за факт, несмотря на то, что мы указывали на зависимость эмпирических суждений от избранной понятийной аппаратуры, а не только от сырого опытного материала. В этом пункте мы приближаемся к коперниканскому замыслу Канта, согласно которому эмпирическое познание зависит не только от эмпирического материала, но также от системы категорий, в которых этот материал обработан. У Канта эта понятийная аппаратура достаточно жёстко связана с человеческой природой (причём, однако, Кант не исключает, что она может у человека измениться), а согласно нашему мнению понятийный аппарат достаточно пластичен. Человек постоянно его изменяет либо без участия воли и бессознательно, либо по своей воле и сознательно. Но до тех пор, пока он совершает артикулированное познание, он должен находиться в рамках какогото понятийного аппарата. Между пониманием познания у Канта и нашим существует ещё одно существенное различие, которое мы здесь обозначим только в образной форме. У Канта в состав картины мира, которая рисуется в нашем познании, входят данные впечатлений, сформированные чистыми формами воображения и категориями. Данные впечатления создают, так сказать, краски, которыми рисуется картина мира по шаблонам воображения и категорий. Картина мира, которая, по нашему мнению, является продуктом познавательной деятельности, не является цветной картиной, если красками считать данные впечатлений. В ту картину мира, которую мы имеем в виду, складываются только значения выражений, а те не охватывают вообще данных впечатлений. Эта картина конструируется только из абстрактных элементов. Роль данных впечатлений заключается только в том, что они после уже совершенного выбора понятийного аппарата определяют, какие из элементов, содержащихся в этом аппарате, должны войти в картину мира.

Мысль о том, что наука не приходит к своим утверждениям в результате простой регистрации опыта, но творит из сырого материала опыта факты науки путём их Языково понятийной обработки, имеет место также у Леруа*. Лёру связывает с позицией крайнего конвенционализма интуиционизм Бергсона, полагая, что за пределами научного познания, которое имеет дело только с искусственными конструкциями, существует ещё философское познание, которое при помощи метода, иного, нежели научный, выходит за рамки человеческих построений и схватывает действительную реальность.

Закончим наше исследование ещё одним замечанием, на этот раз апологетическим. Можно было бы подумать, что наша трактовка языка превращает его в нечто не от мира сего. Здесь от языка требуется так много, что вообще не найдётся, за исключением, быть может, языков логистических систем, того, что можно было бы назвать языком. В нашем исследовании, очевидно, в этом отказывается так называемым обыденным языкам, и то же самое, наверное, можно было бы сказать о языках почти всех наук. Поэтому рассуждения данной статьи могут быть правильны и интересны лишь как игра с понятиями, однако они не применимы в методологии и теории познания, которые занимаются действительным научным познанием, а не идеальными фикциями. Чтобы отвести такой упрёк, заметим, что почти во всех науках есть тенденция к идеализации. Физика устанавливает свои положения, например, для идеальных газов, хотя известно, что ни один газ не является идеальным; в механике имеют дело с движениями, которые должны совершаться в условиях, какие никогда в действительности не реализуются. Физика поступает так, может быть, потому, что только таким образом познание может приближаться к действительности. Вначале устанавливаются утверждения, которые являются строго точными только для идеальных газов, в то время как для газов действительных выступают с достаточно значительной ошибкой приближения. И лишь затем эти законы изменяются так, чтобы уменьшить ошибку приближения. Если бы начинали сразу с постулата абсолютного приспособления к действительности, то задача была бы слишком трудной. Укажем на это в оправдание нашего исследования. Мы начинаем с идеального случая, который только в приближении согласуется с действительностью познания. Может быть, это первый шаг, после которого наступят дальнейшие, уменьшающие ошибку приближения.

Первая публикация: K.Ajdukiewicz. Das Weltbild und die Begriffsapparatur // Erkenntnis. 1934. Bd. 4. S. 259287.

Сокращённый перевод с немецкого В.Н.Поруса

[1] Ajdukiewicz K. O znaczeniu wyrazen // Ksiega Pamiatkowa Polskiego Towarzystwa Filozoficznego we Lwowie (12. II,190412. II,1929), Lwow, 1931. S. 3177 (Здесь и далее арабскими цифрами обозначены примечания переводчика).

[2] В оригинале здесь и далее в подобных случаях речь идёт о польском языке.

* Полагаю, что это различие имел в виду Пуанкаре, когда говорил: Когда некоторый закон получил достаточное опытное подтверждение, мы можем занять по отношению к нему одну из двух позиций: или подвергать его непрерывным проверкам и пересмотрам..., или же возвысить его в ранг принципов, принимая при этом такие соглашения, чтобы предложение было несомненно истинным... Принцип, который с этих пор как бы кристаллизовался, уже не подчинён опытной проверке (Пуанкаре А. О науке. М., 1983. С. 264).

[3] О различии геометрии как математики и геометрии как физики см. замечательную статью П.К.Рашевского, служащую введением к русскому изданию классического труда Д.Гильберта Основания геометрии (М., 1949). В геометрии как математике постулаты, аксиомы и теоремы понимаются как выражения, истинность которых определяется только соответствием этих утверждений формальным правилам образования и преобразования, тогда как в геометрии как физике истинность этих выражений понимается как соответствие с весьма общими физическими свойствами мира.

* Я хотел бы здесь вкратце ответить на тонкое возражение, которое можно выдвинуть против наших выводов. Что следует понимать под двумя непосредственно противоречивыми предложениями? На этот вопрос можно ответить следующим образом: два предложения языка непосредственно противоречивы, если и только если одно из них состоит из функционального знака, который является переводом логистического знака ~, и из второго предложения, выступающего как аргумент этого функционального знака. Если от двух принятых предложений, не являющихся непосредственно противоречивыми, мы путём дедукции приходим к двум предложениям непосредственно противоречивым, то говорим о первых двух предложениях, что они являются опосредованно противоречивыми.

Принимая это определение, необходимо признать, что непосредственно противоречивые предложения существуют только в таких языках, в которых найдётся перевод логистического знака ~. Это могут быть только такие языки, которые сами переводятся в самих себя или по крайней мере имеют переводимые фрагменты. Если же в какомто языке можно получить противоречивые предложения, то нельзя получить противоречивые предложения в языке, не переводимом на первый.

Однако можно понимать противоречие двух предложений так, что можно найти противоречивые предложения в каждом из двух взаимонепереводимых языках. Мы говорим, что два предложения Z и Z1 языка S являются непосредственно противоречивыми, если для этого языка существует дедуктивное правило значения, в силу которого признание одного предложения требует отрицания другого. При этом могут появиться два противоречивых предложения как в одном, так и во втором из двух взаимонепереводимых языков. Предложенное выше понимание противоречия требует, однако, чтобы существовали не только правила значения, требующие готовности к признанию, но также и такие, которые требуют готовности к отрицанию предложений. Это вело бы к модификации того, что выше было сказано об объёме правила значения и о матрице языка.

* Мы говорим, что два языка в принципе переводимы, если они либо переводимы, либо их можно преобразовать в два переводимых языка путём замыкания.

* Подобный образ находим в языке Principia Mathematica Уайтхеда и Рассела, где вследствие разделения предложений на различные логические типы мы находим систематическую мнозначность символов исчисления предложений и множество исчислений предложений.

* Универсалистская тенденция, о которой шла речь выше, не имеет ничего общего с тем, о чём пишет Р.Карнап в работе Die physikalische Sprache als Universalsprache der Wissenschaft (Erkenntnis, II, tt. 5,6).

** Языковой картиной мира, имеющей область значений (т.е. понятийного аппарата), мы будем здесь называть класс предложений в том и только в том случае, если в него входят все и только те предложения, которые 1) относятся к одному и тому же языку, которому принадлежит эта область значений и 2) предложения такого языка фактически положительно разрешены по отношению к любым принятым какимто человеком опытным данным (См.: K.Ajdukiewicz. Sprache und Sinn // Erkenntnis, 1934. Bd. 4. S. 100138, примечание к 6). Под картиной мира языка S мы понимаем принятую в предложениях языка S картину мира области значений этого языка. Из этого видно, что к области значений относится больше языковых картин мира, которые, однако, складываются из предложений взаимопереводимых. Класс суждений, образующих значение предложений одной из языковых картин мира, является тем же самым, что и для всех картин мира области значений, и мы назовём его просто картиной мира области значений.

* Tout fait est le resultat dune collaboration entre la Nature et nous; tout fait est symbolique dun point de vue adipte pour regarder le reel (Le Roy. Lorganisation scientifique // Revue de Metaphysique et de Morale, Septembre, 1899; цит. поперепечаткев Cahiers de la nouvelle Journee, 5: Quest ce que la Science? Paris, 1926. P. 148). См. также Ценность науки А.Пуанкаре, где в разделе Искусственна ли наука? подвергается критике радикальный конвенционализм Леруа, в частности тезис учёный создаёт факт (Пуанкаре А. Цит. соч. С. 256).

Глава 11

Определение воображения

Для исследования познавательной роли воображения необходимо выяснить его особенности. Сложность выявления специфики воображения обусловлена тем, что оно тесно переплетается со всеми видами познания. Это обстоятельство является причиной возникновения тенденции к отрицанию существования воображения как особой формы отражения. Чтобы решить эту проблему, необходимо выявить действительную природу воображения.

Обратимся к определениям, которые имеются в литературе. Л.С.Выготский отмечает, что воображение не повторяет в тех же сочетаниях и в тех же формах отдельных впечатлений, которые накоплены прежде, а строит какие-то новые ряды из прежде накопленных впечатлений. Иначе говоря, привнесение нового в само течение наших впечатлений и изменение этих впечатлений так, что в результате этой деятельности возникает новый, раньше не существовавший образ, составляет, как известно, самую основу той деятельности, которую мы называем воображением.

Кестлер считает, что игра воображения даёт возможность по-новому связать как известные ранее, так и приобретённые заново данные.

Воображение, - пишет С.Л. Рубинштейн, - связано с нашей способностью и необходимостью творить новое. Воображение - это отлёт от прошлого опыта, преобразование его. Воображение - это преобразование данного, осуществляемое в образной форме.

Основной признак процесса воображения, - пишет Е.И. Игнатьев, - в той или иной конкретной практической деятельности заключается в преобразовании и переработке данных восприятия и другого материала прошлого опыта, в результате чего получается новое представление.

Подобное можно прочитать и в Философской энциклопедии, где воображение определяется как психическая деятельность, заключающаяся в создании представлений и мысленных ситуаций, никогда в целом непосредственно не воспринимавшихся человеком в действительности.

Как видно, существенным признаком воображения считается способность субъекта создавать новые образы. Но этого недостаточно, потому что нельзя тогда провести различия между воображением и мышлением. Логическая деятельность, мышление человека - специфическая форма создания познавательных образов посредством логического вывода, обобщения, абстракции, анализа, синтеза не может быть просто отождествлена с воображением. Создание новых знаний и понятий в сфере логического мышления может происходить и без участия воображения.

Многие исследователи отмечают, что воображение есть процесс создания новых образов, протекающий в наглядном плане. Эта тенденция относит воображение к формам чувственного отражения. Другая тенденция считает, что воображение создаёт не только новые чувственные образы, но и продуцирует новые мысли.

Понимание воображения как процесса, противоположного мышлению, а мышления, протекающего по законам логики, как нетворческого - неправомерно. Одна из черт, характерных для воображения, состоит в том, что оно связано не только с мышлением, но и чувственными данными. Воображения нет без мышления, но оно не сводится и к логике, так как в нем (в воображении) всегда предполагается преобразование чувственного материала.

Таким образом, примем во внимание тот факт, что воображение есть и создание новых образов, и преобразование прошлого опыта, и то, что такое преобразование совершается при органическом единстве чувственного и рационального.

Воображение и представление

Воображаемые модели и идеализация

Воображаемые модели и символы

Воображаемые модели как форма научного познания

Воображение и гипотезы

Воображение и мысленный эксперимент

Воображение и наглядное моделирование

Воображение и постановка задачи

Воображение как одна из форм преобразования содержания наглядных образов

Воображение как способ получения нового знания

Воображение как средство научного открытия

А остальные молитесь о даровании разумения.

Молитва о даровании разумения.

Дай, Господи, сейчас моему недостоинству также благодать разумения, чтобы распознать приятное для Тебя, а для меня полезное, и не только распознать, но и совершать, чтобы не увлекаться и не прилепляться к пустому, чтобы сострадать страдающим и снисходить к грешнику. Аминь.

Приложение 1

В чем отличие знания от представления.

Когда ты живешь представлениями, не обладая знанием, ты находишься в тревоге. Такой человек все время ищет и предъявляет в этом поиске претензии к другим. Он все время недоволен тем, кто он и что он. Здесь ему приходится себя с кем-то сравнивать, потому что вместо знаний у него одни представления.

Ключевое состояние такого человека - тревога, которая не находит выхода.

Когда ты соединен со знанием, кто ты, тогда у тебя уходят сомнения. Когда ты знаешь - то твоя жизнь, твоя тревога, твое состояние и ты сам проходишь колоссальную трансформацию.

Пока человек выбирает жить представлениями, то вся жизнь - это суета, в которой одно представление будет меняться на другое. Это вопросы, которые не находят ответов.

Когда же ты выбираешь знание - тогда все вопросы не просто имеют свой ответ, они в эти ответы сами превращаются. И даже тревога теперь начинает себя менять, и ей больше не нужно притворяться и быть просто тратой времени.

Когда ты на пути знания - все, что внутри тебя, скидывает оболочки представлений и знанием раскрывается. Все становится тем, чем изначально являлось.

***

Знания и представления

Что есть знания и представления с точки зрения когнитивной лингвистики и ПЛ?

Знания  это некие информационные, содержательные единицы, которые требуют не столько интеллектуально-творческой работы, сколько работы памяти, их совокупность представляет собой некоторую, определенным образом структурированную и иерархизованную систему (например, то, что 2x2 = 4, нужно знать, а не считать каждый раз заново, к знаниям же относится и та информация, которой обычно обучают в школе математические правила, физические и химические законы, географические сведения, точная информация о событиях что, когда, где произошло, имена исторических деятелей и годы их жизни и т д ) О том же пишет и психолог Ришар Знания это конструкции, обладающие постоянством и существенно не зависящие от выполняемой задачи Знания хранятся в долговремеиной памяти, и до тех пор пока их специально не модифицировали, предполагается, что они имеют ту же самую форму (Ж Ф Ришар) В Кратком словаре когнитивных терминов читаем Знание то, что уже отложилось в сознании и составляет часть памяти. Знание это не собрание случайных фактов, а набор сведений, объединенных в определенную упорядоченную систему (выделено мною).

И в этом смысле при строгом подходе к терминам знания и информация их необходимо четко разграничивать информация есть совокупность упорядоченных единиц, знания же представляют собой систему единиц структурированных и иерархизованных, информация есть элементы, единицы системы, знания же есть система таковых Подчеркнем, что сейчас мы с Вами говорим о знаниях именно в последнем понимании данного термина Знания имеют необходимым условием максимально возможную объективность, адекватность, истинность (последние 3 слова в кавычках в силу несколько скептического отношения к идее полного знания и абсолютной истины)

Термин представления используется в широком смысле, т. е. представления включают в себя собственно представления, образы и понятия, а также связанные с ними оценки и коннотации. Ср. с идеей А. М. Шахнаровича и Н. М. Юрьевой: Представление субъективное отражение связей и отношений действительности, и это субъективное отношение эмоционально. Таким образом, для представлений оказывается важным образность, функциональная компенсаторность, эмоциональная окрашенность и оценочность.

Можно полагать, что объективные знания противопоставлены субъективным представлениям, при этом знания по сути своей всегда есть достояние коллективное, что касается представлений, то они могут быть как коллективными, так и индивидуальными. Ср. с идеей Г. Фреге о том, что представление есть внутренний образ предмета, возникший из воспоминаний о чувственных впечатлениях, которые человек имел раньше. Представление субъективно: оно часто проникнуто эмоциями, ясность его отдельных частей различна и постоянно меняется; даже у одного и того же человека представления, связанные с одним и тем же смыслом, в различное время различны; представление одного не есть представление другого. Таким образом, представление для Фреге субъективно, так как индивидуально и лабильно, на основании чего представление противополагается смыслу, как категории объективно-логической (А. А. Леонтьев). Мы же, говоря о субъективности представлений, берем сам термин в кавычки, так как предполагаем существование представлений не только индивидуальных, но и коллективных. Для нас оказываются важными чувственные впечатления.

***

Знания позволяют прогнозировать. А представления не позволяют.

***

Представления и знания

Как полагает Г. Фреге, представление есть внутренний образ предмета, возникший из воспоминаний о чувственных впечатлениях, которые человек имел ранее. Представление субъективно, часто проникнуто эмоциями, ясность его отдельных частей относительна и изменчива, оно индивидуально и лабильно, а следовательно, противостоит смыслу.

Для понимания сущности представлений важное значение имеет положение о двойственном характере сознания, сформулированное Сержем Московичи. С одной стороны, человеку присуще коллективное сознание, которое включает верования и представления и которым он владеет совместно с другими людьми по традиции или по согласию.

С другой стороны, человек обладает индивидуальным сознанием как совокупностью идей и образов, которые он усвоил с помощью опыта или разума. Социальное представление это специфическая форма познания:

знание здравого смысла, свойство обыденного практического мышления, направленное на освоение и осмысление социального опыта, материального и идеального окружения.

По мнению С. Московичи, представление скорее социальное, чем когнитивное явление.

В.В. Красных иллюстрирует соотношение представлений и знаний. Например, в древности люди считали, что Земля покоится на трех слонах, стоящих на черепахе. Тогда это были знания, основанные на общих представлениях.

То, что Солнце вращается вокруг Земли, также являлось до Н. Коперника элементом знаний и считалось объективным, своего рода аксиомой, не требующей доказательств, этому учили, и это не нуждалось в проверке и подтверждении.

Сегодня, располагая новыми знаниями о мироздании (аксиоматическими, объективными), мы говорим о представлениях древних или средневековых ученых.

Иными словами, критериями разграничения знаний и представлений являются объективность, адекватность первых и отсутствие данных качеств у вторых.

Представления и их характерные особенности

Одним из основных проявлений памяти является воспроизведение образов. Представлениями называются образы предметов или явлений, которых мы в данный момент не воспринимаем.

В отличие от восприятия, вызываемого непосредственным действием предмета на анализаторы, представления возникают благодаря оживлению ранее образованных временных связей; они могут вызываться по механизму ассоциации. Например, при звуках мелодии в сознании может возникнуть образ (представление) человека, с которым мы вместе слушали эту мелодию. С помощью сигналов второй сигнальной системы (словесные обозначения, описания) мы можем вызывать самые различные образы. Сами же представления и первоисточник их ощущения относятся к первой сигнальной системе.

Представления разделяются на виды, соответствующие видам ощущений. Наряду со зрительными представлениями, играющими главную роль в психической жизни большинства людей, бывают слуховые (попробуйте представить себе какой-нибудь знакомый мотив, звук скрипки, голос какого-нибудь человека, лай собаки), обонятельные (попробуйте представить себе запах сена, керосина, дыма), осязательные (представьте себе прикосновение к мрамору, к бархату; представьте, что вы держите в руке трепещущую птицу) и т. д.

Представления характеризуются прежде всего наглядностью, т. е. прямым сходством с соответствующими предметами. Иметь зрительное представление предмета это значит внутренне, или мысленно, видеть его; иметь слуховое представление какого-либо звука значит мысленно слышать его. Недаром в музыкальной практике способность представлять звучание музыки называется внутренним слухом.

Наглядностью представление отличается от других форм знания о предмете. Я могу, например, знать, что такой-то дом двухэтажный, каменный, отделён от улицы забором и т. д., и всё же не иметь представления этого дома, т. е. мысленно не видеть образа его. Я могу помнить, что у такого-то человека голос низкий и хриплый, и всё же не представлять себе этого голоса, т. е. внутренне его не слышать.

Это не значит, однако, что представления ничем не отличаются от восприятий. Психологический анализ показывает следующие важнейшие отличия представлений от восприятий:

1. Представления обычно бывают значительно бледнее восприятий.
Попробуйте представить себе лицо кого-либо из хорошо знакомых людей, и вы согласитесь, что этот мысленный образ по яркости и живости не может сравниться с тем образом, который вы имеете в восприятии, т. е. когда вы действительно смотрите на этого человека.

По степени яркости и живости представлений люди сильно отличаются друг от друга. У одних зрительные представления очень бледны, у других они достигают исключительной яркости. Встречаются люди, которые затрудняются даже понять, что значит внутренне слышать звуки, т. е. иметь сколько-нибудь яркое слуховое представление, тогда как некоторые музыканты могут в точности воспроизвести по слуху очень сложное музыкальное произведение, один раз услышав его.

Та способность, которую называют обычно музыкальным слухом, в значительной мере сводится к способности иметь яркие и точные слуховые представления музыки. Но какова бы ни была в отдельных случаях яркость представлений, всё же и в этих случаях они только приближаются к восприятиям, но никогда не могут вполне сравняться с ними и тем более заменить их.

2. Представления никогда не передают с одинаковой яркостью все черты и признаки объектов.

Обычно в них отражаются только некоторые стороны, некоторые черты предмета. Эта особенность представлений называется фрагментарностью их (от слова фрагмент отрывок). Когда мы стараемся представить себе какое-нибудь хорошо знакомое лицо, мы ясно и отчётливо воспроизводим только отдельные черты, отдельные детали, выступающие на фоне более или менее смутного и неопределённого образа.

В повести Л. Н. Толстого Детство герой повести так описывает сохранившийся у него в памяти образ матери, которую он потерял в детские годы: Когда я стараюсь вспомнить матушку, мне представляются только её карие глаза, выражающие всегда одинаковую доброту и любовь, родинка на шее шитый белый воротничок, нежная сухая рука, которая так часто меня ласкала и которую я так часто целовал, но общее выражение ускользает от меня.

В представлениях, связанных с какой-либо определённой деятельностью, передаются именно те стороны объектов, которые существенны для этой деятельности. Живописцы, например, имеют яркие представления цветов, тогда как у архитекторов зрительные представления часто бесцветны, но зато чётко передают форму предметов. В слуховых представлениях специалиста по языку отчётливо выступает звуковой состав слов, в слуховых представлениях актёра на первый план выдвигаются тембр голоса и интонация, у музыканта же слуховые представления передают, главным образом, мелодию и ритм.

3. Представления очень неустойчивы и непостоянны.

Попробуйте вызвать образ какого-нибудь хорошо знакомого предмета и внимательно сосредоточиться на нём. Вы заметите, что через несколько секунд он исчезнет, как бы вы ни старались его удержать, и вам придётся снова сделать усилие, чтобы вызвать его. Кроме того, представления очень текучи и изменчивы: то одни, то другие детали выступают на передний план.

Только у лиц, имеющих высокоразвитые представления определённого вида, как, например, у музыкантов слуховые, у художников зрительные и т. д., они бывают сравнительно устойчивы и постоянны.

Представления того или другого вида нередко возникают лишь при наличии в данный момент определённых восприятий. Например, многие люди сомневаются в наличии у них сколько-нибудь живых вкусовых представлений. И действительно, редко кому удаётся произвольно вызвать у себя представление вкуса кислого яблока. Но когда видишь перед собой незрелое яблоко или, ещё лучше, когда видишь, как другой человек ест такое яблоко, нередко возникает очень яркое и живое представление кислого вкуса. Не менее трудно вызвать у себя без всякого внешнего повода представление боли, но оно может возникнуть с очень большой живостью, если увидишь, как другой человек обжёгся или прищемил себе палец. Возникновение представлений сильнейшим образом облегчается, когда оно имеет опору в восприятиях. Некоторые шахматисты отмечают, например, что они не могут сыграть партию в шахматы, совсем не смотря на доску, но могут сыграть её, если им разрешается смотреть на пустую шахматную доску; в этом случае они представляют себе фигуры на определённых местах и могут следить за их передвижением. Не всякий человек, способный хорошо фантазировать за фортепиано, может сочинять музыку без инструмента. Объясняется это тем, что музыкальные образы легче возникают при наличии реального звучания.

Представления, будучи всегда до известной степени наглядными, уступают, однако, в этом отношении восприятиям. Можно ли на этом основании рассматривать представления только как ослабленные копии восприятий? Нет, нельзя. Представления содержат в себе не только меньше, чем восприятия, но они в известном отношении содержат больше, чем ощущения и восприятия. Они всегда содержат больший элемент обобщения, чем восприятия. Представления не просто наглядные образы действительности; они всегда в известной мере обобщённые образы действительности.

Обобщение имеется не только в тех представлениях, которые относятся к целой группе сходных предметов (представление лошади вообще, представление стола вообще), но и в представлениях любого индивидуального предмета. Каждый знакомый нам предмет воспринимался нами много раз, и каждое из этих восприятий отличалось от остальных. Свой рабочий стол я видел с разных сторон, с разного расстояния, при разном освещении и т. п. И всё же, когда я представляю его себе, я имею какой-то один образ, а не много различных образов, соответствующих различным восприятиям. Этот обобщённый образ характеризуется прежде всего тем, что в нём подчёркнуты, даны с наибольшей яркостью постоянные признаки данного объекта и, с другой стороны, отсутствуют или представлены очень бледно признаки, характерные для отдельных, частных восприятий.

Наши представления всегда являются результатом обобщения отдельных восприятий. Степень обобщения, содержащегося в представлении, может быть различной. Представления, характеризующиеся большой степенью обобщения, называются общими представлениями. Представление, относящееся к целой группе сходных предметов, например представление дерева, всегда будет общим представлением.

Знания отличаются от информации способом представления.

Содержание

1. Разница между знанием и информацией
2. Определение
3. Сравнение
4. Информация и Знание. В чем разница?

Разница между знанием и информацией

Знание и информация важные составляющие нашей жизни. Полностью отождествлять между собой эти термины нельзя. Рассмотрим, что подразумевается под каждым из них и чем отличается знание от информации.

Определение

Знание  систематизированные достоверные представления о предметах и явлениях действительности. Знание применяется людьми для рациональной организации своей деятельности и решения возникающих задач.

Информация  сведения (истинные, ложные, не точные) о понятиях, фактах, событиях и т. д., в передаче и принятии которых могут участвовать люди или специальные устройства. Животные сообщают друг другу особую информацию с помощью сигналов. Существует также генетическая информация, передаваемая одним организмом другому

Сравнение

Коренным фактором, позволяющим выявить отличие знания от информации, является то, что знание приобретается только через субъективное осмысление. Информация же независима и не всегда доходит до стадии осознания.

В познавательном процессе знание и информация находятся на разных ступенях. Сначала происходит восприятие информации, транслируемой определенным источником: книгой, интернетом, преподавателем После осмысления информация результируется в знание. Обладающий знанием способен выполнять роль нового источника информации.

Таким образом, транслируется и принимается только информация, но знание передать невозможно. Для того чтобы стать обладателем знания, необходимо воспринять нужную информацию и провести ее через собственное сознание.

Например, учитель математики обладает знаниями в области своего предмета. Объясняя классу способ решения задачи, он не передает непосредственно знания, а является источником информации. У учеников смогут сформироваться знания, только когда они не просто прослушают учителя, но и поймут, осознают то, что он пытается им донести.

Рассматривая, в чем разница между знанием и информацией, следует отметить, что избытка знания быть не может. Ведь человек стремится осмыслить лишь то, что ему действительно важно и необходимо. Информация же может поступать в избытке, люди нередко чувствуют перенасыщение ею. Из всего объема информации для получения знаний используется малая часть.

Именно знания являются критерием образованности человека. Ведь недостаточно только ознакомиться с информацией необходимо проделать и немалый умственный труд.

Информация и Знание. В чем разница?

Точно также как не все то золото, что блестит, не вся информация является для человека ценной и может быть интегрирована в систему знаний человека. Прежде чем углубиться в размышления на озвученную тему, давайте определимся с понятиями знания и информация. Ясно, что это не одно и то же. Трактовок обоих понятий очень много.

Знание  совокупность данных о мире, свойствах объектов, закономерностях процессов и явлений, а также правилах использования их для принятия решений; форма систематизации результатов познавательной деятельности человека. Знание в широком смысле субъективный образ реальности в форме понятий и представлений. Знание в узком смысле обладание проверенной информацией (ответами на вопросы), позволяющей решать поставленную задачу.

Информация  сведения, воспринимаемые человеком как отражение фактов материального мира в процессе коммуникации и передаваемые людьми устным, письменным или другим способом. Включает обмен сведениями между людьми, человеком и автоматом, обмен сигналами в животном и растительном мире, передачу признаков на клеточном уровне (например, генетическая информация).

Информация используется для описания и определения различных предметов и ситуаций, в которых они развивались и существуют, получается в результате применения знаний к описанию и объяснению явлений на основе полученных данных, но это еще не делает ее знанием. Процесс превращения информации в знания может быть очень сложным. Особенно, если информация разрозненна и не поддается какому-то анализу и систематизации. Важно отметить, что этот процесс не механический и должен включать не только запоминание, но и понимание. Знания, как правило, более-менее структурированы, а информация может иметь какую угодно структуру.

Способность человека понять и запомнить, проанализировать, а затем вспомнить какую-то информацию дает возможность интегрировать ее в систему своих знаний, придав входящей информации некую структурированность; Хорошие знания не должны противоречить друг другу, что очевидно или, по крайней мере, желательно. Задача собирателя знаний обнаружить противоречия и разрешить их на этапе сбора знаний либо присвоить разным элементам данных различную оценку достоверности. Безусловно, усваивая или используя знания, хочется знать, насколько они достоверны.

Граница между информацией и знаниями нечеткая и зависит от воспринимающего субъекта. Слух или туманный намек может для умного человека стать знанием или источником знаний, а для не любящего думать и ворох информации останется просто информацией, без превращения в знания. Довольно часто можно встретить людей с хорошей памятью, но не имеющих привычки думать. Это показывает, что существует зависимость качества знаний от наличия и мощности процедур обработки. Наилучший (вырожденный) пример информации, не превращающейся в знание, иностранный язык. Наличие информации в иностранном тексте очевидно, однако в знание ее превратить невозможно, если не знать языка, или очень трудоемко, если пользоваться словарем

Одно из главных применений знаний возможность передачи знаний другим и способность делать выводы на их основе.

Он был, есть и будет всегда. Он сопровождает нас от рождения до смерти. Он реально воздействует на наши судьбы, судьбы народов, стран, планеты. Тот, кто умеет использовать его, имеет возможности влияния неограниченного и непредсказуемого. Имя ему информационный голод.

Также как и физиологический (потребность в еде), мы испытываем информационный голод. Потребность мозга в постоянной информационной подпитке толкает нас просматривать ТВ и читать новости. Информация также как и еда дает нашей психике впечатления и питает энергией более тонкие тела, и, прежде всего, энергетическое тело.

Квант энергии, приходящей из внешней среды в организм живого существа и воспринимаемый как информация, способен вызвать усиление физиологических процессов и воздействовать на психику

Определенный кусок информации, замкнувшись на вашу память, может породить невероятно большое количество новой информации, состоящей из ваших мыслей. Например, размышление о каком-то предмете или человеке. Процесс обработки информации сводится к замыканию ассоциаций мышлению, т.е. постоянному сопоставлению внутренней и внешней информации.

Специалисты по нейронаукам из Дании исследовали связь выработки дофамина и предрасположенности человека к познанию нового. Познание нового является одним из самых сильных процессов с точки зрения выработки организмом дофамина. Но количество его вырабатывается все же не одинаково у разных людей. Для человека исследователя по жизни процесс познания это объективно сильнейшее удовольствие.

А.Я. Аноприенко и С.Г. Джура, Кандидаты технических наук, доценты, пишут в своей работе Инстинкт Познания и космоантропный принцип: Залогом эффективного обеспечения гармонии всех уровней инстинктов является их третья категория (первая категория животные инстинкты, вторая социальные), которую можно определить как космическую или вселенскую, направленную на выживание и развитие всего космического порядка и, без особого преувеличения, всей Вселенной. Основным на третьем высшем уровне следует признать инстинкт Познания. Именно он является главной движущей силой человечества в его восхождении по ступеням эволюции. Именно он позволяет объяснить те высшие проявления жертвенности, которые намного превосходят и заглушают и голос плоти, и, зачастую, голос социума в его конкретной земной ситуации.

Реальный окружающий мир представляется в человеческом сознании в виде его информационного отражения в виде модели мира, построенной на поступающей извне информации, с целью извлечения пользы своему существованию. Человеческий мозг, в отличие от мозга животных, наделен не только способностью воспринимать и познавать окружающий мир посредством обработки информации, полученной через органы чувств, но и способностью к логическому анализу, позволяющему создавать и совершенствовать адекватную модель мира. Основным предназначением человеческого мозга, как носителя разума является стремление к познанию истины построению достоверной модели окружающего мира. По этой причине человеческий мозг всегда будет стремиться к цели своего предназначения постижению тайны мироздания. В человеке заложено желание познать сущность мироздания в цельности, но эта цельность не даётся ему, она трансцендентальна. Поэтому он пытается постичь её по частям, в узких рамках того или иного способа. Познавая природу, человек осознал себя как мыслящее, творящее существо.

Информационный голод, как естественная потребность в информации, извечный спутник познавательного процесса. Степень его утоления зависит от уровня духовного и интеллектуального развития каждого человека. Многие люди начинают свое утро не только с чашки кофе, но в первую очередь включают телевизор, радио, выходят в Интернет. Порой они делают это не осознанно, как бы автоматически, лишь бы что-то говорило просто так для фона. Обратите внимание на сограждан, которые ездят в общественном транспорте. Любители слушать музыку наслаждаются любимыми композициями, книголюбы не отрываются от электронных читалок, любители компьютерных игр терзают клавиатуру на игровых устройствах, трудолюбы не расстаются даже в метро с ноутбуками

Наше время характеризуется нездоровым сочетанием информационного обжорства и интеллектуальной гиподинамии. Чтобы иметь сильное и мускулистое мышление, нужно не столько поглощать новую информацию, сколько работать, прилагать самостоятельные умственные усилия. Но кушать приятно, а работать трудно. Поглощение информации часто является развлечением и отдыхом, тогда как самостоятельное мышление это всегда труд, и порой нелёгкий труд.

Продолжая эту тему, можно высказать идею о необходимости интеллектуальной нагрузки параллельно с информационной диетой, и даже о великой пользе информационного голодания (полная изоляция от живого общения; от воздействия средств массовой информации: радио, телевидения, прессы; от чтения любых книг и т.п.) для психического и интеллектуального здоровья человека. Точно так же, как у каждого человека есть потребность в общении, имеется у него и потребность в одиночестве, потребность в уединении. Если эта потребность развита ниже нормы, если человек не выдерживает встречи с самим собой тогда мы говорим о личности незрелой, неразвитой, лишённой необходимой самодостаточности.

Правильным образом организованное, проведенное по научно обоснованной и экспериментально проверенной методике, дозированное информационное голодание может быть весьма полезным с точки зрения интеллектуального развития, личностного и духовного роста. Далеко не случайно, во всех духовных традициях существует практика пребывания в уединении (ретрит), от одного-трёх месяцев до нескольких лет, которая считается крайне важной с точки зрения изменения личности и осуществления духовного прорыва.

Человек в течение жизни накапливает огромный объём информации, большей своей частью плохо переработанной и не ассимилированной. Зашлакованность нашего внутрипсихического пространства неупорядоченной и неотработанной информацией далеко не безобидна. В случае ярко выраженной патологии на уровне психики это проявляется как формирование различных патологических доминант навязчивых мыслей, страхов и действий, различных заблуждений и бредовых идей. Однако и в случае так называемого практически здорового человека происходит то же самое, только в более мягкой форме.

Для избавления от информационного мусора практикуйте Мауну и выезды на природу, где вы можете побыть в одиночестве, полезны такие ретриты, как Випассана.

Если ограничить поступающую информацию от органов чувств, тогда тонкие тела начнут замещать недостаток информации, отчего расширится ваше восприятие. Дело в том, что операции связанные с обработкой информации и применением знания выполняет не только наше физическое тело (как многие думают мозг), но и более тонкие оболочки, невидимые нашему глазу. Эти тела: Пранамайя-коша, ментальное тело, которое поддерживает умственную и физическую деятельность и сознание человека, Маномайя-коша, тоже ментальное тело, контролирует разум и нервную систему, Виджнянамайя-коша, оболочка мудрости, составляющая понимание: ум согласовывает входные данные органов чувств, но понимание (виджняна) является высшей познавательной функцией. Мудрость это знания, находящиеся вне сенсорного восприятия. Здесь располагается интеллект (буддхи) и ощущение своего я (ахамкара). В этой оболочке мы осуществляем прыжок к чистому сознанию.

Конечно же, для нормального развития личности в целом и интеллекта в частности, также необходимы полноценное информационное питание и полноценная собственная психическая и интеллектуальная активность.

В идеальном случае информация, приходящая к человеку, должна превращаться в целостное знание, помогающее сформировать наиболее полную картину окружающего мира и дающее понимание законов вселенной. В современном мире информации слишком много, но как таковых знаний в этом потоке значительно меньше. Новости через СМИ наиболее распространенная форма информации, которую поглощает большинство людей, как правило, несут лишь сообщения о каких-то событиях в жизни других людей, о различных происшествиях и тому подобном, но не рассказывают о том, как строить счастливую и праведную жизнь, как заниматься саморазвитием. Вокруг очень много развлекательной прессы и литературы, которая занимает ваш ум, но никак не способствует развитию разума. Формирование привычки осознанно подходить к выбору входящей информации может за очень короткий промежуток времени кардинально изменить жизнь человека. Произойдет своего рода замещение информации, что наверняка повлияет на преобразование или расширение картины мира в целом и трансформацию многих жизненно важных мысленных установок и целей.

Очень важным аспектом является то, какой круг общения выбирает человек. Мы социальные существа и общение является неотъемлемой частью нашей жизни. Людям просто нравится говорить и взаимодействовать, но совсем немногие задумываются о том, что болтовня попусту тратит их энергию и время. Задумайтесь, зачем вашему собеседнику знать какую-то историю о вашей соседке тете Зине? Что это ему даст? Ничего, кроме того, что он потратит свое внимание на ту информацию, которая не будет способствовать его развитию. Неужели обязательно говорить что-то, лишь бы не молчать? Вспомните, как при знакомстве человек старается выдать множество разной информации, пытаясь создать хорошее впечатление о себе. А ведь порой совместное молчание может дать вам гораздо больше, чем самое насыщенное общение. Попробуйте, если никогда не использовали такую возможность! По собственному опыту могу сказать, чем больше занимаешься саморазвитием, тем меньше хочется общаться с кем попало, а качество общения начинает преобладать над количеством.

Конечно, сложно, а порой просто невозможно полностью изолировать себя от ненужного информационного потока живя в мегаполисе, но мы можем использовать метод вытеснения ненужной информации, включая осознанность и применяя некий информационный фильтр в своей жизни. Например, вместо того, чтобы слушать радио в машине вашего спутника, вставьте наушники с полезной на ваш взгляд лекцией или аудио книгой, вместо какого-то канала на телевизоре с бесконечным потоком рекламы, включите себе специально выбранное видео и т.п. Проявление здравомыслия и контроль поступающего информационного потока, а также регулярная практика информационного голодания являются необходимыми условиями для поддержания чистоты сознания, обретения высокого уровня мышления и широкого диапазона восприятия.

Научное познание и его структура.

Многообразие форм знания.

Научное и ненаучное знание.

Научное знание как система, его особенности и структура

Часть 1. Научное познание и его структура

1. Познавательные способности человека: чувственное и рациональное познание
2. Структура познания
3. Ненаучные способы и виды познания
4. Наука как познавательная деятельность
5. Научное познание как сложная развивающаяся система
   1. Эмпирическое мышление
   2. Теоретическое мышление
6. Проблема истины. Практика как критерий истины

Часть 2. Многообразие форм знания. Научное и ненаучное знание

1. Научное и ненаучное знание: проблема демаркации
2. Состояние общественного сознания в современной России
3. Многообразие видов и форм знания
4. Девиантное и анормальное знание
   1. Лженаука,
   2. Квазинаука,
   3. Антинаука,
   4. Псведнонаука,
   5. 4.5 Паранаука
5. Ненаучное знание
6. Наука и религия, знание и вера

Часть 3. Научное знание как система, его особенности и структура

1.Научное знание,его структура и основные формы:

• 1. Научные факты
  2. Научные проблемы
  3. Научная гипотеза
  4. Категории науки
  5. Законы науки
  6. Научные принципы
  7. Научные концепции
  8. Научная теория
  9. Научная картина мира

2. Уровни научного знания: эмпирический, теоретический, метотеоретический 3. Идеалы научности знания

Часть 1.

Научное познание и его структура

1. Познавательные способности человека: чувственное и рациональное познание

Вопросы познания рассматриваются одним из разделов философии гносеологией (греч. gnosis знание, logos слово, учение). В современной литературе применяется также термин эпистемология (греч. episteme знание).

Последним чаще обозначают теорию научного познания.

Гносеология это теория, или учение о познании. Современная гносеология в основном базируется на принципах гностицизма.

Познание это процесс целенаправленного активного отображения действительности в сознании человека. В ходе познания выявляются разнообразные грани бытия, исследуются внешняя сторона и сущность вещей, явлений окружающего мира, а также субъект познавательной деятельности человек исследует человека, т.е. самого себя.

Виды действий человека по познанию :

1. Человек познаёт окружающий непосредственно (т.е. открывает нечто новое либо для себя, либо для человечества).
2. Человек познаёт окружающий мир опосредованно, т.е. через результаты познавательной деятельности других поколений (читает книги, учится, приобщается ко всем видам материальной или духовной культуры).

Одной из важных задач в гносеологии всегда был анализ познавательных способностей человека, то есть ответ на вопрос: как человек получает знания о мире?

Анализируя процесс познания, философы выделили две основные формы, в которых сознание человека фиксирует результаты познавательной деятельности: 1. чувственно-наглядные образы и

2. Абстрактные идеи.

В чувственно-наглядном образе отражаются внешние, чувственно-воспринимаемые свойства предметов (размер, форма, цвет и пр.).

Абстрактная идея выражает общие свойства, свойственные всем предметам этого класса (растения, животные, человек и т.п. абстракции).

Этим двум формам знаний соответствуют два основных процесса, которые осуществляются в ходе познавательной деятельности человека:

• 1. чувственное познание процесс возникновения чувственно-наглядных образов и оперирование ими;
  2. рациональное познание процесс формирования абстрактных идей, понятий и оперирующий ими процесс абстрактного (логического) мышления.

Чувственное познание - это активное отражение объекта познания с помощью органов чувств. Основными формами чувственного познания являются ощущение, восприятие и представление.

Ощущение это отражение отдельного свойства объекта при его непосредственном (или опосредованном приборами) воздействии на органы чувств. Ощущения это простейшая форма психического отражения, которой обладает не только человек.

Ощущения основной канал получения информации о внешнем мире. В среднем человек почти 80% информации о мире получает через зрительные ощущения, около 15 % - через слуховые, остальные источники информации (обоняние, осязание и вкусовые ощущения) в познавательной деятельности играют вторичную роль. Роль зрительных и слуховых ощущений в познании и, следовательно, в формировании сознания человека доказывается феноменом рождения слепоглухонемых детей, у которых без помощи специалистов-психологов не формируется сознание. В прошлом их называли дети-растения в силу отсутствия у них какой-либо активной реакции на внешний мир.

Ощущения субъективны, поскольку не существуют в отрыве от субъекта (человека), зависят от состояния его нервной системы, органов чувств, организма в целом, он профессии человека (есть данные, что ткачи различают до 40 оттенков черного цвета).

В современной науке и философии принято трактовать ощущения как субъективный образ объективного мира, подчеркивая то обстоятельство, что субъективность не препятствие для познания, а лишь форма, в которой отражается реальность в сознании человека.

Субъективность ощущений не является непреодолимым препятствием для изучения процессов и явлений действительности, тем более, что с помощью приборов человек может расширять свои природные познавательные возможности и корректировать получаемую через органы чувств информацию.

На основе ощущений как исходной формы чувственного познания формируются более сложные формы чувственного отражения восприятия и представления.

Восприятие это целостное чувственно-образное отражение объекта при его непосредственном (или опосредованном приборами) воздействии на органы чувств.

Специфика восприятия в отличие от ощущения состоит в следующих его особенностях:

1. восприятие представляет собой целостный образ предмета, а не просто сумму его отдельных свойств;
2. восприятие носит избирательный характер: сила, глубина восприятия какоголибо явления определяется его значением в жизни человека, в его практической деятельности; сосредоточившись на главном, человек как бы перестает воспринимать все второстепенное;
3. восприятие имеет осмысленный характер: воспринимая какой-то объект, человек замечает его сходство (отличие) с другими объектами, относит его к определенному классу (виду) объектов.

Как и ощущения, восприятия субъективны, на их содержании сказываются интересы, чувства, настроения познающего субъекта, его жизненный опыт и пр. Как и ощущения, восприятия жестко связаны с объектом и возникают только при его воздействии на органы чувств человека. Вместе с тем, восприятия являются основой для перехода чувственного познания на более высокий уровень отражения действительности, для формирования представлений.

Представление это наглядный образ предмета, не воздействующего в данный момент на органы чувств человека. Специфика представлений, отличающая его от восприятия, состоит в следующих его особенностях:

• • представления формируются на основе прошлых восприятий, в их формировании участвуют не только механизм воспоминания, но и воображение; - представления отличается от восприятий меньшей степенью ясности и отчетливости при воспроизведении объекта, поскольку воспроизводит лишь основные его черты и свойства, а не все, как при восприятии;
  • представления, следовательно, имеют обобщенный характер; в их формировании возрастает роль знаний, жизненного опыта, мотивации и осмысления содержания того, что человек пытается представить;
  • представления играют в познавательном процессе особую роль: они создаютпредпосылки для оперирования мысленными образами, не вступая в контакт с предметами; подключая механизмы воображения и фантазии, комбинируя элементы разных представлений, человек может создавать мысленные образы несуществующих в реальности явлений (кентавры, русалки и пр.);
  • тем самым представления становятся основой для возникновения высшего типа познавательной деятельности человека рационального познания (или абстрактного мышления).

Рациональное познание более сложный, чем чувственное познание способ отражения действительности посредством логического мышления (которое называют также абстрактным или рациональным мышлением).

Основными чертами логического мышления являются его:

• • 1. - непротиворечивость,
    2. - последовательность,
    3. - определенность, 4. - обоснованность.

С его помощью человек может выйти за пределы чувственного опыта и познать то, что в нем непосредственно не дано (например, сущность процессов и явлений).

Особенности рационального познания:

1. это опосредованное отражение, поскольку разум связан с внешним миром через органы чувств; ощущения, восприятия и представления - исходный материал для логического мышления;
2. это обобщенное отражение действительности: сравнивая и анализируя данные чувственного познания, мышление выделяет общие признаки и свойства у различных предметов;
3. это абстрактное отражение, поскольку процесс обобщения сопровождается процессом отвлечения, абстрагирования (лат. abstrahere отвлекать) от всего несущественного для данного класса предметов;
4. это глубокое отражение объектов на уровне сущностей, внутренних закономерных связей и отношений.

Основными формами рационального познания являются

1) - понятия, 2) - суждения и

3) - умозаключения.

Понятие это мысль о предмете, воспроизводящая его существенные свойства и признаки. Термин понятие в русском языке связан с глаголом понимать, то есть в понятиях отражается понимание сущности предметов и явлений, достигнутый на определенном уровне их познания. Развитие науки и общественно-исторической практики человечества сопровождается возникновением новых понятий.

В зависимости от количества предметов, охваченным тем или иным понятием, они отличаются по объему и разделяются на единичные и общие.

Единичные понятия включают в себя один предмет (Россия, Европа, Солнце и т.п.). Объем общих понятий может включать в себя множество предметов (страна, часть света, звезда и т.п.).

Понятия, включающие в свой объем значительное количество предметов и явлений, называют предельно общими (или предельно широкими), абстрактными понятиями категориями. Таковы почти все философские понятия, или категории бытие, материя, познание и т.д., общенаучные категории сущность, явление, причина и т.д.

Понятие можно рассматривать как элементарную частицу абстрактного мышления. Взаимосвязанные между собой понятий образуют суждения (в языке понятию соответствует слово, а суждению предложение).

Суждение это мысль, где посредством одного или нескольких логически связанных между собой понятий нечто утверждается или отрицается о познаваемом объекте. Суждения выражают не только мысли, но и чувства, эмоции, намерения; особую роль в жизни человека играют оценочные суждения. С помощью суждений строятся научные определения.

Суждения делятся на единичные (Петров студент), суждения особенности (некоторые студенты пропускают занятия) и всеобщие (все студенты должны сдать экзамен по философии). Кроме того, к суждениям уже можно применять истинностную оценку, поэтому они бывают истинными или ложными.

Многие суждения являются результатом жизненного опыта (снег белый, зимой бывает холодно), однако значительная часть суждений, особенно в науке, выводится по определенным правилам из ранее полученных знаний путем умозаключений.

Умозаключение это способ мышления, это логическое рассуждение, когда на основе двух или более суждений по законам логики выводятся другие суждения.

Умозаключение, в котором из единичных суждений выводится общее называется индуктивным. Противоположный ход мысли, когда вывод частного характера делается на основе общих суждений, называется дедуктивным. Если же вывод делается той же степени общности, то умозаключение называется традуктивным (напр., если, а = б, б = с, то а = с).

С помощью понятий, суждений и умозаключений выдвигаются и обосновываются гипотезы, формулируются законы, строятся научные теории.

Выделение в процессе познания двух процессов чувственного и рационального носит относительный характер, ибо в реальной практически-познавательной деятельности эти процессы находятся в единстве и постоянно взаимодействуют.

При характеристике рационального познания в современной науке принято различать понятия мышление и интеллект.

Интеллект (умственная способность) рассматривается как способность к мышлению, как универсальную тренированность мозга. Это своего рода духовный потенциал личности, где функциональное раскрытие порождает все богатство оттенков и форм человеческого мышления.

Под мышлением (умственной активностью), напротив, понимается та конкретная деятельность, которая производится носителем интеллекта. Интеллект и мышление не являются изолированными формами познания, в процессе познания между ними постоянно осуществляется взаимосвязь.

Чувственное и логическое познание это основные формы познавательной деятельности человека. Однако существенное значение для постижения истины играют такие познавательные способности человека, как вера и интуиция.

Вера это состояние субъекта познания, при котором отдельные элементы знания принимаются личностью без размышлений и доказательств. Веру обычно делят на:

1. религиозную и
2. нерелигиозную.

Религиозная вера составляет основу бездоказательных представлений о сверхъестественном и считается в современном религиоведении основным признаком религии.

Нерелигиозная вера встречается в научно-теоретическом познании, она связана с наличием в теориях общих утверждений, принимаемых без доказательства. В философии они называются философскими основаниями, а в науках аксиомами и постулатами, из которых затем дедуктивным путем выводят следствия, проверяемые на практике.

Интуиция - это непосредственное, без логического обоснования, постижение истины, основанное на предшествующем опыте и знаниях субъекта.

В иррационалистических концепциях интуиции придается мистический смысл, отрицается ее связь с предшествующим жизненным опытом субъекта, с предыдущими мыслительными процессами. Философское течение, признающее превосходство интуиции над всеми другими познавательными способностями, называется интуитивизмом.

Современные исследователи, объясняя интуитивные озарения ссылаются на работу подсознания, которая продолжается даже тогда, когда сознание не занимается решением какой-то проблемы. Признаками интуиции называют внезапность мысли, неполную осознанность процесса ее появления, непосредственный характер возникновения знания. Характерно, тем не менее, что у человека возникает абсолютная уверенность в результативности интуитивного познавательного акта, но убедить в этом окружающих он не может, так как в его сознании отсутствует ход логического умозаключения, приведшего к данному результату.

Подсознательный характер интуитивного мышления не означает его отрыва от осознанного мышления, поскольку интуитивное мышление совершает свою работу над проблемой не раньше и не позже того, когда над проблемой бьется осознанное мышление.

Интуитивное мышление следует за осознанным мышлением в плане проблематики, но часто опережает его во времени решения задач, оно возникает как следствие напряженных и эмоционально насыщенных поисковых размышлений. Классический пример работы интуитивного мышления имел место у Д.И.Менделеева, который, незадолго до своего открытия писал: В голове все сложилось, а на бумаге таблица никак не получается.

С понятием интуиции тесно связано понятие творчества. Это процесс человеческой деятельности, создающий нестандартным, в том числе, нерациональным, путем качественно новые материальные и духовные ценности.

В истории философии существовали разные объяснения истоков творчества и определения его сущности. Платон называл творчество божественной одержимостью, родственной особому виду безумия.

В религиозной философии творчество это проявление божественного начала в верующем человеке. У Канта творчество в науке это проявление таланта, а в искусстве гения. Согласно Фрейду, творчество это проявление инстинктов и т.п.

Существуют различные виды творчества:

• производственно-техническое,
• изобретательское,
• художественное,
• религиозное,
• философское,
• бытовое и т.п.,

Иначе говоря, виды творчества можно соотнести с видами практической и духовной деятельности людей.

Проблема стимулирования творческого процесса становится одной из важнейших в наше время. В науке она рассматривается в двух основных аспектах:

1) как развитие врожденных задатков, их раннего распознавания и стимулирования роста исходного творческого потенциала;

2) как оптимизация творческой деятельности специалистов.

Попытки поставить научные открытия "на поток" сталкиваются с реальной практикой того, что научные открытия, зачастую, продолжают делаться стихийно.

Творческий процесс осуществляется в мозгу отдельного талантливого индивидуума, и в силу этого он уникален, поэтому технология творческого процесса умирает, как правило, вместе с его носителем. Характеризуя такую ситуацию, А. Шопенгауэр отмечал, что талант попадает в цель, в которую никто попасть не может; гений попадает в цель, которую никто не видит.

Таким образом, анализ познавательных способностей человека позволяет сделать вывод, что познание - это сложный, противоречивый процесс, включающий в себя различные стадии и многообразные формы познавательной деятельности человека.

2. Структура познания

Познание это специфический вид деятельности человека, направленный на изучение окружающего мира и самого себя в этом мире.

Научное познание это процесс получения объективного истинного знания направленного на отражение закономерностей в понятийной форме. Научное познание имеет троякую задачу.

1. Описание
2. Объяснение
3. Предсказание процессов и явлений действительности. Основными элементами научного познания являются:
   1. твердо установленные факты;
   2. теории;
   3. закономерности, обобщающие группы фактов
   4. научные картины мира;
   5. методы как специфические приемы и способы исследования реальности, исходящие из особенностей и закономерностей изучаемых объектов. Качество научного познания определяется рядом факторов:

• во-первых, подготовленностью субъекта познания - ученого,
• во-вторых, объектом познания,
• в-третьих, тем, как совершается процесс познания.

Целью гносеологии является создание общей теории познания, то есть гносеология не должна отвлекаться на особенности познавательных процессов у отдельных людей, или на специфику познания в разных сферах человеческой деятельности.

Познание есть высшая форма отражения мира в сознании человека. Эта способность к осознанному отражению действительности сформировалась в результате многовековой биологической эволюции и в процессе трудовой деятельности человека как общественного существа;

Гносеология стремится выявить общее и существенное во всех видах познавательной деятельности.

К числу важнейших принципов, лежащих в основе теории познания, относятся:

1. принцип познаваемости, что подтверждается всей общественно-исторической практикой;
2. принцип отражения.
3. принцип активности субъекта познания, творческого характера познания; 4. принцип определяющей роли практики в познании.

В практике формируется познавательная способность человека, в практике вновь и вновь подтверждает человек естественный характер своего познания, действительную мощь своего мышления.

Человек, отражая объективную действительность, оценивает явления и процессы в соответствии со своей социальной принадлежностью, определяет цели, выбирает пути и средства преобразования познаваемого мира, выходит на новые рубежи в познании.

Одной из наиболее важных проблем, которую ставит и научно решает современная гносеология, является выяснение сущности познания.

Структуру процесса познания в целом. В неё входят:

1. Субъект познания это активный элемент познавательного процесса, источник познавательной активности, тот, кто осуществляет процесс познания.

В качестве субъекта познания может выступать отдельный человек, но не как природное, а как социальное существо, поскольку именно общество сформировало его как личность, поставило перед ним познавательные цели и задачи, наделило его техническими возможностями для их решения. Субъектом познания может быть коллектив (например, работни НИИ), но в самом широком смысле слова субъектом познания является общество в целом, поскольку именно оно хранит знания, полученные разными людьми и коллективами, и передает их последующим поколениям субъектам познавательного процесса будущего.

1. Объект познания это то, на что направлена познавательная деятельность субъекта. В самом общем понимании объектом познания является окружающий человека мир, но в действительности объект познания составляет только часть реальности, это та часть мира, с которой субъект познания вступил в практически-познавательные отношения.

Иначе говоря, в зависимости от уровня развития общества и общественноисторической практики объектами познания в различные эпохи становятся те или иные предметы и явления. (Элементарные частицы, к примеру, существовали всегда, но объектами изучения стали только в ХХ веке). Причем предметами познания могут быть не только материальные, но и идеальные объекты (мысленные модели и теоретические понятия, созданные человеком для изучения реальных явлений) Результаты познания идеи, научные теории, научные факты и т.п. также могут сталь объектами познания.

Понятия субъект и объект познания соотносительны, поскольку и индивид, и коллектив, и общество в целом являются не только субъектами познания, но могут выступать как объекты познания (и самопознания).

1. Истина - это адекватное и идентичное отражение объекта субъектом.
2. Заблуждение это неадекватное, недостоверное отражение познающим субъектом окружающей действительности, искажённый, не соответствующий действительности результат познания.
3. Оценка это логическое осмысление субъектом (сознанием) окружающей действительности, опираясь на категории, законы, понятия, прежние ценности.

5. Практика - это конкретная деятельность людей по преобразованию окружающего мира и самого человека. Практика является основной формой познания и критерием истины при познании.

Главные виды практики:

• Материальное производство;
• Управленческая деятельность;
• Научный эксперимент. Функции практики:
• Является критерием истины;
• Является основой познания;
• Является целью познания;
• Является результатом познания.

Итак, познание это активный процесс отражения объекта субъектом, который более точно было бы назвать процессом взаимодействия субъекта познания и объекта познания.

3. Ненаучные способы и виды познания

Помимо чувств и разума, признанных наукой в качестве основных способностей человека, позволяющих получить новое знание, выделяют и ненаучные способы познания:

1. интуицию;
2. остроумие;
3. веру;
4. мистическое озарение;

Интуиция это способность получить новое знание по наитию, в озарении. Обычно ее связывают с бессознательным. Это означает, что процесс решения важной проблемы может проходить и не на осознаваемом уровне.

Тем не менее решение проблемы в интуитивном познании приходит не само собой, а на основе прошлого опыта и в процессе напряженных размышлений над проблемой. Очевидно, что человек, серьезно не занимающийся проблемой, никогда не решит ее путем озарения. Поэтому интуиция находится на границе научных и ненаучных форм познания.

Остроумие это творческая способность замечать точки соприкосновения разнородных явлений и совмещать их в едином, радикально новом решении. Большая часть теорий (как и научных изобретений) основана именно на тонких и остроумных решениях. Остроумие по своим механизмам принадлежит к способам художественного познания мира.

Вера является в религии способом познания истинного мира и собственной души. Настоящая вера создаст сверхъестественную связь между человеком и истиной. Более того, сами символы веры в любой религии признаются непререкаемыми истинами, а вера в них делает ненужной чувственную и рациональную проверку. Верую, чтобы знать, говорил средневековый схоласт Ансельм Кенгерберийский (1033-1109).

Мистическое озарение в мистических учениях расценивается как путь к истинному познанию, прорыв из тюрьмы окружающей человека действительности в сверхприродное, истинное бытие. В мистических учениях существуют многочисленные духовные практики (медитации, мистерии), которые в итоге должны обеспечить выход человека на новый уровень познания.

Наука скептически относится к ненаучным формам познания, однако некоторые исследователи считают, что нельзя ограничивать познание только чувствами и разумом.

Помимо способов можно выделить и виды ненаучного познания, это:

1. обыденно-практическое познание;
2. мифологическое познание;
3. религиозное познание;
4. художественное познание;
5. философское познание.

Обыденно-практическое познание основано на здравом смысле, житейской сообразительности и жизненном опыте и необходимо для правильного ориентирования в повторяющихся ситуациях обыденной жизни, для физической работы. И. Кант называл познавательную способность, обеспечивающую такую деятельность, рассудком.

Мифологическое познание пытается объяснить мир в фантастических и эмоциональных образах. На ранних этапах развития у человечества еще не было достаточно опыта для понимания истинных причин многих явлений, поэтому их объясняли при помощи мифов и легенд, без учета причинно-следственных связей. При всей своей фантастичности миф выполнял важные функции: в рамках своих возможностей он истолковывал вопросы происхождения мира и человека и объяснял природные явления, удовлетворяя тем самым стремление человека к познанию, предоставлял определенные модели для деятельности, определяя правила поведения, передавая опыт и традиционные ценности из поколения в поколение.

Религиозное познание представляет собой мышление на основе догматов, признанных неопровержимыми. Реальность рассматривается через призму символов веры, основным из которых является требование верить в сверхъестественное. Как правило, религия сосредоточена на духовном самопознании, занимая нишу, в которой бессильны и обыденное познание, и научное.

Специфика религиозного типа познания:

1. Познаваемость мира допускается только частично.
2. Причинность и закономерность явлений ставятся под сомнение.
3. Субъективная вера доминирует над объективным знанием.
4. Превалируют чувственные и иррациональные методы познания.
5. Велико влияние традиции и авторитета.
6. Догматизм.

Религия, будучи формой получения и расширения духовного опыта, оказала значительное воздействие на развитие человечества.

Художественное познание основывается не на научных понятиях, а на целостных художественных образах и позволяет ощутить и чувственно выразить в литературе, музыке, живописи, скульптуре тонкие оттенки душевных движений, индивидуальность человека, чувства и эмоции, уникальность каждого момента жизни человека и окружающей его природы. Художественный образ как бы дополняет научное понятие.

Если наука пытается показать объективную сторону мира, то искусство (наряду с религией) личностно окрашенную его составляющую.

Философское познание, рассматривая мир как целостность, представляет собой прежде всего синтез научного и художественного видов познания. Философия мыслит не понятиями и образами, но понятиями-образами, или концептами. С одной стороны, эти концепты близки к научным понятиям, поскольку выражены в терминах, а с другой к художественным образам, поскольку эти понятия не так строги и однозначны, как в науке; скорее, они символичны.

Философия также может использовать элементы религиозного познания (религиозная философия), хотя сама по себе она не требует от человека веры в сверхъестественное.

В отличие от этих видов научное познание предполагает объяснение, поиск закономерностей в каждой области своего исследования, требует строгой доказательности, четкого и объективного описания фактов в виде стройной и непротиворечивой системы. При этом наука не полностью противопоставлена обыденнопрактическому познанию, принимая некоторые элементы опыта, а сам житейский опыт в современности учитывает многие данные науки.

Однако научное знание не застраховано от ошибок. История доказала неправомерность многих гипотез, которыми ранее оперировала наука (о мировом эфире, флогистоне и т.д.). Однако наука и не претендует на абсолютное знание. В ее знаниях всегда содержится какая-то часть заблуждения, которая сокращается с развитием науки. Наука направлена на поиск истины, а не на обладание ею.

Именно в этой направленности науки заложен основной критерий, отличающий ее от многочисленных подделок: любая претензия на обладание единственной и абсолютной истиной является ненаучной.

В самом общем смысле научное познание - это процесс получения объективного, истинного знания. Научное познание имеет сложную, троякую задачу, связанную с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности.

4. Наука как познавательная деятельность

Наука это когнитивная, познавательная деятельность. Любая деятельность это целенаправленная, процессуальная, структурированная активность. Структура любой деятельности состоит из трех основных элементов:

1. цель,
2. предмет,
3. средства деятельности.

В случае научной деятельности:

• цель это получение нового научного знания,
• предмет имеющаяся эмпирическая и теоретическая информация, релевантная подлежащей разрешению научной проблеме,
• средства имеющиеся в распоряжении исследователя методы анализа и коммуникации, способствующие решению заявленной проблемы.

Известны три основные модели изображения процесса научного познания:

• 1. эмпиризм;
  2. теоретизм;
  3. проблематизм.

Согласно эмпиризму, научное познание начинается с фиксации эмпирических данных о конкретном предмете научного исследования, выдвижение на их основе возможных эмпирических гипотез обобщений, отбор наиболее доказанной из них на основе ее лучшего соответствия имеющимся фактам.

Модель научного познания как индуктивного обобщения опыта и последующего отбора наилучшей гипотезы на основе наиболее высокой степени ее эмпирического подтверждения имеет в философии науки название индуктивистской (или неоиндуктивистской). Ее видными представителями были Ф. Бэкон, Дж. Гершель, В. Уэвелл, Ст. Джевонс, Г. Рейхенбах, Р. Карнап и др.

Большинством современных философов науки эта модель научного познания отвергнута как несостоятельная не только в силу ее не-универсальности (из поля ее применимости начисто выпадают математика, теоретическое естествознание и социальногуманитарное знание), но из-за ее внутренних противоречий.

Прямо противоположной моделью научного познания является теоретизм, считающий исходным пунктом научной деятельности некую общую идею, рожденную в недрах научного мышления (детерминизм, индетерминизм, дискретность, непрерывность, определенность, неопределенность, порядок, хаос, инвариантность, изменчивость и т.д.).

В рамках теоретизма научная деятельность представляется как имманентное конструктивное развертывание того содержания, которое имплицитно заключается в той или иной общей идее. Эмпирический опыт призван быть лишь одним из средств конкретизации исходной теоретической идеи.

Наиболее последовательной и яркой формой теоретизма в философии науки выступает натурфилософия, считающая всякую науку прикладной философией, эмпирической конкретизацией идей философии (Г. Гегель, А. Уайтхед, Тейяр де Шарден, марксистская диалектика природы и др.).

Сегодня натурфилософия является в философии науки довольно непопулярной, однако другие варианты теоретизма вполне конкурентоспособны (тематический анализ Дж. Холтона, радикальный конвенционализм П. Дюгема, А. Пуанкаре, методология научно-исследовательских программ И. Лакатоса и др.).

Модель проблематизма, наиболее четко сформулированная К. Поппером. Согласно этой модели наука суть специфический способ решения когнитивных проблем, составляющих исходный пункт научной деятельности.

Научная проблема это существенный эмпирический или теоретический вопрос, формулируемый в имеющемся языке науки, ответ на который требует получения новой, как правило, неочевидной эмпирической и/или теоретической информации.

Циклическая схема научной деятельности Поппера выглядит так: научная деятельность заключается в движении от менее общей и глубокой проблемы к более общей и более глубокой и т.д. Вечно неудовлетворенное любопытство главная движущая сила науки.

5. Научное познание как сложная развивающаяся система

Научное познание это сложная развивающаяся система, в структуре которой можно выделить три уровня:

1. уровень, связанный с решением конкретной научной проблемы;
2. уровень, связанный с отдельной научной областью, т.е. составляющий отдельную научную дисциплину;
3. уровень, связанный со всей наукой. Научное познание предполагает:
4. Предполагается познаваемость мира.
5. Предполагается причинность и закономерность явлений и процессов природы.
6. Объективность и достоверность знания.
7. Высшим авторитетом считается только объективная истина.
8. Применяются специальные средства познания (приборы, аппараты, инструменты и т.д.).
9. Применяются теоретические и экспериментальные методы познания.
10. Применяются математические методы описания.

На перовом уровне выделяют ещё два уровня, на которых происходит научное познание. Это:

1. эмпирический; 2. теоретический.

Эмпирический уровень связан с непосредственными наблюдениями за чувственно воспринимаемыми предметами и явлениями окружающей действительности и данными, полученными экспериментальным путем. Накапливаемые таким образом факты являются тем мыслительным материалом, на основе которого ученый устанавливает эмпирические закономерности.

На эмпирическом уровне научного познания используют следующие основные методы:

• 1. наблюдение;
  2. описание;
  3. измерение;
  4. группировку;
  5. эксперимент;
  6. классификацию;
  7. сравнение;
  8. моделирование и др.

Теоретический уровень возвышается над эмпирическим уровнем. Главная задача теории состоит в описании, систематизации и объяснении совокупности накопленных эмпирических данных. На этом уровне ученые открывают действующие в исследуемой области законы и закономерности. Теория имеет дело не с реальными объектами, а с их идеальными образами, т.е. понятиями. Изучаемый объект имеет множество свойств, исследователь выделяет из них главный признак, необходимый для создания идеального образа объекта.

На теоретическом уровне научного познания используют следующие основные методы:

• 1. выдвижение, построение и разработку научных гипотез и теорий;
  2. формализация;
  3. аксиоматизация;
  4. формулирование законов;
  5. выведение логических следствий из законов;
  6. гипотетико-дедуктивный метод;
  7. сопоставление друг с другом различных гипотез и теорий;
  8. теоретическое моделирование;
  9. процедуры объяснения, предсказания и обобщения и др.

Уже на эмпирическом уровне ученый имеет дело с философскими категориями. Теоретическое же мышление полностью совершается в области философских положений. Так, например, без таких философских понятий, как движение, пространство, время, причина и т.д. не может обойтись ни одна частная наука. Если взять конкретную научную проблему (например, тему диссертации), то она связана со своей научной дисциплиной через философские категории.

Критерии различия между эмпирическим и теоретическим уровнями научного познания:

1. Рассматриваемые уровни различаются по предмету. Исследователь на обоих уровнях может изучать один и тот же объект, но видение этого объекта и его представление в знаниях одного из этих уровней и другого будут не одними и теми же.

Эмпирическое исследование в своей основе направлено на изучение явлений и (эмпирических) зависимостей между ними. Здесь более глубокие, сущностные связи не выделяются еще в чистом виде: они представлены в связях между явлениями, регистрируемыми в эмпирическом акте познания.

На уровне же теоретическом имеет место выделение сущностных связей, которые определяют основные черты и тенденции развития предмета. Сущность изучаемого объекта мы представляем себе как взаимодействие некоторой совокупности открытых и сформулированных нами законов. Назначение теории в том и состоит, чтобы, расчленив сначала эту совокупность законов и изучив их по отдельности, затем воссоздать посредством синтеза их взаимодействие и раскрыть тем самым (предполагаемую) сущность изучаемого предмета.

1. Различаются по средствам познания.

Эмпирическое исследование основывается на непосредственном взаимодействии исследователя с изучаемым объектом.

Теоретическое исследование, вообще говоря, не предполагает такого непосредственного взаимодействия исследователя с объектом: здесь он может изучаться в той или иной мере опосредованно, а если и говорится об эксперименте, то это мысленный эксперимент, т. е. идеальное моделирование.

1. Уровни научного познания различаются также понятийными средствами и языком. Содержание эмпирических терминов это особого рода абстракции эмпирические объекты. Они не являются объектами изучаемой реальности: реальные объекты предстают как идеальные, наделенные фиксированным и ограниченным набором свойств. Каждый признак, который представлен в содержании термина, обозначающего эмпирический объект, присутствует и в содержании термина, обозначающего реальный объект, хотя и не наоборот. Предложения языка эмпирического описания их можно назвать эмпирическими высказываниями поддаются конкретной, непосредственной проверке в следующем смысле. Высказывание вроде стрелка динамометра установилась около деления шкалы 100 является истинным, если показание названного прибора действительно такое.
2. Что касается теоретических высказываний, т. е. предложений, которые мы используем в теоретических выкладках, то они вышеописанным непосредственным образом, как правило, не проверяются. Они сопоставляются с результатами наблюдений и экспериментов не изолированно, а совместно в рамках определенной теории. В языке теоретического исследования используются термины, содержанием которых являются признаки теоретических идеальных объектов. Например: материальная точка, абсолютно твердое тело, идеальный газ, точечный заряд (в физике), идеализированная популяция (в биологии), идеальный товар (в экономической теории). Эти идеализированные теоретические объекты наделяются не только свойствами, которые мы обнаруживаем реально, в опыте, но также и свойствами, которых ни у одного реального объекта нет.
3. Различаются по характеру используемых методов. Методы эмпирического познания нацелены на как можно более свободную от субъективных напластований объективную характеристику изучаемого объекта. А в теоретическом исследовании фантазии и воображению субъекта, его особым способностям и профилю его личностного познания предоставляется свобода, пусть и вполне конкретная, т. е. ограниченная.

Структура научной области имеет следующее содержание:

• 1. это отдельная наука (физика, химия, история и т.д.);
  2. отдельная наука сама состоит из отдельных частей, т.е. имеет свою структуру (например, физика имеет в своем составе механику, электричество, атомную физику, оптику и т.д.).

Однако с соотношением структурных частей науки существуют определенные трудности. Отдельная наука должна иметь:

• 1. логическую стройность:
  2. соподчиненность частей;
  3. сводимость ее результатов к нескольким постулируемым положениям идеям, понятиям, толкуемым одинаково во всех теориях.

Однако эта проблема до конца не решена во многих случаях указанные условия не могут быть выполнены. Кроме всего прочего, для решения этой проблемы должны быть приняты соответствующие действительности философские установки.

Ученые с целью обоснования единства отдельной науки или всей науки выдвигали различные требования: 1) рациональность; 2) логичность; 3) научность; 4) истинность; 5) ценность. Однако ни одно из обоснований, опирающихся на эти требования, к успеху не привело.

5.1 Эмпирическое мышление

Эмпирическое мышление исходит из опыта, который является основой научного познания. Человек имеет дело или с опытом вообще, или с научным опытом. Большое значение в познании окружающего мира опыту придавали английские философы Ф.Бэкон (1561-1626) родоначальник экспериментальной науки, Дж.Беркли (1685-1753), Д.Юм (1711-1776), которые в качестве основы познания выдвигали индивидуальный опыт человека.

Если опыт, говоря философским языком, это чувственно-эмпирическое отражение внешнего мира, то научный опыт это специально организованная деятельность ученого, направленная на познание исследуемого объекта.

Эмпирическое исследование проходит три стадии :

1. исходная постановка научных опытов; на этой стадии добываются знания в виде отдельных данных опыта;
2. первичная логическая и математическая обработка некоторой совокупности данных опыта;
3. завершающая обобщение всей совокупности опытных данных; открытие эмпирических закономерностей.

Рабочим материалом ученого на эмпирическом уровне познания являются факты.

Факт это событие, явление, фрагмент действительности, которые являются объектом человеческой деятельности. Научный факт это отражение объективного факта в человеческом сознании, его описание посредством естественного или искусственного языка. Факт основание и элемент научного знания. Факты собираются для решения некоторой проблемы. Количество собранных фактов должно быть оптимальным.

Факты систематизируются и классифицируются, таким образом обработанные факты превращаются в эмпирический базис системы научного знания. Высшая форма проверки добытых фактов это эксперимент.

5.2 Теоретическое мышление

Теоретическое мышление вытекает из выводов эмпирического уровня научного познания. Особенности и качественная специфика теоретического знания заключается в следующих ее признаках :

1. абстрактность;
2. обобщенность;
3. системность;
4. связь с философскими идеями;
5. создание более глубокой картины действительности, чем на эмпирическом уровне.

Важную роль на теоретическом уровне познания играет научная абстракция.

Абстрагирование это процесс отвлечения от тех или иных сторон, свойств, признаков познаваемого объекта и выделение тех его сторон, свойств, признаков, которые необходимы для создания его идеального образа.

Абстракция это идеальный объект, который образуется в результате абстрагирования. Основной функцией абстрагирования в научном познании является обобщение и систематизация. При этом необходимо иметь в виду, что обобщение и систематизация не одно и то же.

Обобщение это переход от единичного к общему, систематизация знаний мысленные переходы от единичного к общему, и наоборот, с целью упорядочивания знаний.

Научные знания носят системный характер. Системность знания есть следствие системной природы объекта, отражением которого оно является. Системность это характерная черта всей действительности, соответственно и знания.

6. Проблема истины. Практика как критерий истины.

Изучая окружающий его мир, человек не просто получает знания, но и оценивает их. Оценка информации может проводиться по разным параметрам: например, ее актуальность, практическая полезность и пр. Но центральное место занимает оценка знаний с точки зрения их истинность или ложности.

Истина это гносеологическая категория, которая характеризует отношение знаний к реальности, к объекту познания.

Истина это знание, соответствующее реальности, знание, представляющее собой правильное отражение действительности. В случае несоответствия знания действительности это будет заблуждение или ложь.

Заблуждение как непреднамеренное искажение действительности неизбежный элемент познавательного процесса, вызванный исторической ограниченностью научного познания, неразвитостью научной практики. Важнейшей объективной причиной заблуждений в процессе познания является скрытость, неочевидность сущности вещей; человеку непосредственно даны лишь явления, а они не только не совпадают с сущностью, но даже маскируют ее. Именно так в древности возник геоцентризм одно из крупнейших астрономических заблуждений.

Ложь, в отличие от заблуждения, это сознательное, преднамеренное искажение истины в корыстных целях, а распространение заведомо ложного знания является дезинформацией. Вся история человеческого познания это история поиска истины и борьбы с ложью и заблуждениями.

Представление об истине как о знании, которое соответствует реальности, сложилось еще в Древней Греции.

Основателем трактовки истины как соответствия объекту познания считают Аристотеля. Такое учение в настоящее время называют классической концепцией истины или корреспондентной теорией истины (от англ. correspond соответствовать).

Помимо классической концепции истины в философии существуют другие подходы к ее пониманию. В одних истинность знания связывают с его согласованностью, непротиворечивостью (когерентная теория истины), в других с его практической полезностью (прагматическая теория).

Указанные свойства знания, несомненно, очень важны, и классическая теория истины их не отрицает. Однако истина остается истиной независимо от того, согласуется она с другими знаниями или противоречит им, полезна она или вредна.

В рамках классической концепции были выявлены основные свойства истины это ее:

1. объективность,
2. конкретность,
3. абсолютность

4. относительность.

Объективность истины означает, что ее содержание должно соответствовать действительности и не зависит от познающего субъекта, от его мнения и желаний. При этом необходимо понимать, что независимость от субъекта познания носит относительный характер.

Абсолютной независимости истины от человека быть не может уже потому, что понятие истина применяется только для характеристики человеческих знаний. Исследуемый предмет сам по себе не может быть истинным или ложным, он просто существует как объект познания. Кроме того, именно человек решает, что ему изучать, то есть он ведет поиск истины там, где считает нужным.

Объективные истины, которые мы постигаем это человеческие истины. Они соответствуют объективной реальности лишь в той мере, в какой реальность дана человеку на его уровне познания, и в той мере, в какой способы человеческого познания позволяют ее постичь (например, микроорганизмы существовали всегда, но открыть их существование стало возможным только с изобретением микроскопа).

Человек задает истине форму, которая может представить объективную информацию в определенной системе знаков и смыслов (например, закон всемирного тяготения можно выразить и в словах, а можно записать с помощью математической символики). Однако в содержании знаний не должны отражаться политические, философские, религиозные или иные пристрастия человека. Объективность истины следствие предельной честности ученого, для которого даже отрицательный результат тоже результат.

Истина всегда конкретна. Соотнесение знаний с реальностью всегда осуществляется при определенных условиях. Поэтому нельзя говорить об истинности знания, взятого абстрактно, то есть без учета этих условий. Если, например, условия получения экспериментальных данных точно не зафиксированы, то об истинности этих данных нельзя сказать ничего определенного. Принцип конкретности истины требует подходить к любым фактам, выводам, умозаключениям с учетом реальных условий и конкретной обстановки.

Всякая истина одновременно и относительна, и абсолютна. Необходимость различать понятия относительная истина и абсолютная истина связана с тем, что истинное знание соответствует предмету с разной степенью точности и полноты.

Истина как цель познания и его результат не дается познающему субъекту сразу, полностью, в законченном виде. Еще Гегель отмечал, что истины это не монеты, которые можно взять и положить в карман, а наука не склад готовых истин. Постижение истины это процесс движения знания от ограниченного, приблизительного к все более глубокому и точному.

Под относительной истиной понимается недостаточно точное и полное знание о предмете, то есть, знание, которое требует уточнения и дополнения в ходе последующего изучения данного явления.

Относительность истины не обесценивает ее и не превращает в ложь или заблуждение. Например, утверждение, что Земля шарообразна, является с точки зрения современной науки относительной истиной (говоря более точно, Земля представляет собой эллипсоид вращения). Но при изготовлении глобуса отличие Земли от шара не имеет никакого значения, более того, отклонение от шарообразной формы в этих масштабах привело бы к менее адекватному изображению нашей планеты.

Абсолютная истина - это точное, полное, законченное знание. Однако в реальности практически все истины имеют относительный характер, ибо они ограничены конкретными условиями изучения объектов и поэтому остаются в каких-то отношениях неточными и неполными. Но вместе с тем в каждой истине есть элемент абсолютной истины, поскольку ее достаточно для решения некого конкретного вопроса. Эта крупица абсолютной истины и есть то, что придает относительным истинам объективный характер. Если бы в человеческих знаниях совсем не было элементов абсолютной истины, они были бы сплошным заблуждением.

Иногда под абсолютной истиной понимают исчерпывающие знания обо всем, что существует в мире. Однако абсолютная истина в этом смысле слова есть лишь предел, к которому человеческое познание способно только бесконечно стремиться, никогда не достигая его, поскольку движение к абсолютной истине в указанном смысле нельзя представлять в виде простого суммирования бесконечного числа относительных истин.

Некоторые истины, считавшиеся ранее абсолютными, приходится уточнять. Другие истины оказываются непригодными для решения новых задач. При разработке новых теорий происходит переоценка прежде существовавшего знания: что-то отбрасывается, а что-то приобретает новое истолкование.

Для диалектического понимания истины в равной степени неприемлемы как догматизм, возводящий какие-то истины в абсолют, так и релятивизм, отрицающий в наших знаниях что-либо абсолютное (следовательно, и объективное).

Догматическая тенденция может привести к застою познания, к неспособности понять иные взгляды, в которых тоже может содержаться элемент истины.

Релятивизм в вопросах истины это путь к скептицизму (всеобщему сомнению) и агностицизму (отрицанию познаваемости мира).

Одной из важнейших проблем в гносеологии является проблема критериев истины, то есть способов, по которым можно отличить истинные знания от заблуждений или ложных представлений.

В познании применяются различные критерии истины. Среди них выделяется логический критерий, под которым понимается логическая последовательность мысли, ее строгое следование законам и правилам формальной логики. Выявление логических противоречий в рассуждениях или в структуре концепции становится показателем ошибки или заблуждения. Однако наиболее важным критерием истины считается практический критерий.

Практика - это деятельность людей, направленная на изменение окружающего мира. Основными видами практики являются:

1. - материально-производственная практика (деятельность людей в области промышленного производства и в сфере сельского хозяйства);
2. - социальная практика (деятельность людей по изменению общественных отношений: реформы, революции, классовая борьба и т.п.);
3. - научная практика (познавательная деятельность: наблюдение, эксперимент).

В ходе практического взаимодействия с действительностью у человека возникает потребность в получении знаний и возможность не только их получать, но и проверять их истинность. Практика неразрывно связана с познанием и выполняет по отношению к нему определенные гносеологические функции.

Практика источник познания, его цель и движущая сила. Из конкретных практических потребностей людей когда-то зародились первые знания о природе и возникли науки: математика, медицина, астрономия, военное искусство и т.д.

Основные функции практики в процессе познания

1. Практика является источником познания потому, что все знания вызваны кжизни главным образом ее потребностями. В частности, математические знания возникли из необходимости измерять земельные участки, вычислять площади, объемы, исчислять время и т. д. Астрономия была вызвана к жизни потребностями торговли и мореплавания и т. п. Однако, не всегда, конечно, открытия в науке (например, периодический закон. Менделеева) делаются непосредственно по заказу практики.
2. Практика выступает как основа познания, его движущая сила. Она пронизываетвсе стороны, моменты, формы, ступени познания от его начала и до его конца. Весь познавательный процесс, начиная от элементарных ощущений и кончая самыми абстрактными теориями обусловливается в конечном счете - задачами и потребностями практики. Она ставит перед познанием определенные проблемы и требует их решения. В процессе преобразования мира человек обнаруживает и исследует все новые н новые его свойства и стороны и все глубже проникает в. сущность явлений. Практика служит основой познания также и в том смысле, что обеспечивает его техническими средствами, приборами, оборудованием и т. п., без которых оно не может быть успешным.
3. Практика является опосредованно целью познания, ибо оно осуществляется неради простого любопытства, а для того, чтобы направить и соответствующим образом, в той или иной мере, регулировал! деятельность людей. Все наши знания возвращаются в конечном итоге обратно в практику и оказывают активное влияние на ее развитие. Задача человека состоит не только в том, чтобы познавать и объяснять мир, а в том, чтобы использовать полученные знания в качестве руководства для действия по его преобразованию, для удовлетворения материальных и духовных потребностей людей, для улучшения и совершенствования их жизни.
4. Практика представляет собой решающий критерий истины, т.е. позволяетотделить истинные знания от заблуждений.

Открытие практической, социальной обусловленности человеческого познания позволило выявить диалектику познавательного процесса и объяснить его важнейшие закономерности. Оказалось, что нельзя рассматривать познание как нечто готовое, застывшее, неизменное, а разбирать, как из незнания появляется знание, как в ходе практики происходит движение, восхождение от неполного, неточного знания к более полному, более точному н глубокому, совершенному.

Практика ставит цели познанию, направляет его на решение назревших и наиболее актуальных для человечества задач (так, например, уже в наши дни из потребностей практики возникли такие науки как экология, конфликтология и др., направленные на решение глобальных проблем современности).

Практика не только ставит цели, но помогает правильно определить объект исследования, понять, что в нем наиболее существенно и важно на данном этапе. Чем более развивается процесс практики, чем больше объектов вовлекается в орбиту познания, тем полнее и точнее определяется круг первоочередных познавательных задач.

Практика поставляет познанию основные материальные средства исследования и тем самым определяет его конкретные возможности и границы.

Практика выступает и как источник всех фактических данных. Она непосредственно включается в познавательный процесс в форме наблюдения, предметного обследования, опроса, эксперимента.

Именно потому, что практика позволяет проверить и оценить результаты познания, она выступает как критерий истины. Характеризуя практику как критерий истины, следует подчеркнуть, что сама практика исторически ограничена.

Определителем того, какое знание является истинным, а какое ложным, практика выступает не в абсолютном, а в относительном смысле, в определенной форме, на определенном этапе своего развития. Случается, что на одном уровне она не в состоянии определить истину, а на другом, более высоком уровне, обретает такую способность по отношению к тому же комплексу знания. Особенно это проявляется в таких областях, как космические исследования, при изучение микромира, генома человека, его психики и т.п., где уровень развития практики на сегодняшний день не позволяет подтвердить, или опровергнуть все существующие гипотезы.

Границы истинностной оценки. Понятие истины применимо не к любым идеям, теориям, представлениям. Существуют продукты интеллектуальной деятельности человека, истинностная оценка которых невозможна. К ним относятся:

• представления людей о ценностях и идеалах (нравственных, художественных, социальных, политических и других);
• продукты художественного творчества, вымыслы и фантазии (если только они не выдаются автором за фотографически точное описание действительности);
• мировоззренческие положения (философские, религиозные), которые выдвигаются для объяснения действительности, но не могут быть в принципе верифицированы (подтверждены) или фальсифицированы (опровергнуты), потому что ни логика, ни практика не способны дать для этого достаточно убедительного основания. Убежденность в их истинности или ложности может быть основана только на вере.

Вера в истинность каких либо идей, убеждение в их правильности важнейший стимул человеческой деятельности, однако ее необходимо сочетать со здравым смыслом, чтобы не превратиться в догматика или безумного фанатика, который не принимает ничего, что не укладывается в его веру.

Таким образом, понятие истина не является универсальным, его применимость ограничена и пользоваться им необходимо с осторожностью, не утрачивая критичности своего мышления.

Часть 2.

Многообразие форм знания. Научное и ненаучное знание

1. Научное и ненаучное знание: проблема демаркации

Познание не ограничивается сферой науки, знание в той или иной форме существует и за пределами науки. Появление научного знания не отменило и не упразднило, не сделало бесполезными другие формы знания. Полное отделение науки от ненауки не завершено до сих пор. А это означает, что гносеология и эпистемология не могут ограничиваться анализом только научного знания, а должна исследовать и все другие его многообразные формы, выходящие за пределы науки и критериев научного знания.

Весьма убедительно звучат слова Л. Шестова о том, что, "по-видимому, существуют и всегда существовали ненаучные приемы отыскания истины, которые и приводили если не к самому познанию, то к его преддверию, но мы так опорочили их современными методологиями, что не смеем и думать о них серьезно".

Исследованием различных видов знания начали заниматься еще античные философы. Парменид и Платон отличали знание по истине (эпистему) от мнения (доксы). Если подлинное знание дает достоверно истинное знание, то мнение может одержать иллюзию, заблуждение, необоснованную веру и т.п. Потому Платон, например, считал, что единственно достоверное знание дает только математика. Но его великий ученик Аристотель считал, что и о природе можно получить истинное знание, которое он связывал с физикой ( от греч. фюзис природа) и сам сделал первые шаги в ее создании. Однако древнегреческая наука оставалась в целом умозрительной, поскольку не знала эксперимента, а наблюдения использовала только для простого описания явлений.

Появление экспериментального естествознания в XVII веке выдвинуло в качестве одной из актуальных задач критику схоластических натурфилософских и религиозных взглядов, которые препятствовали познанию объективных законов природы и практическому их использованию в интересах общества. Именно в Новое время возник взгляд, согласно которому подлинное знание дает только наука, опирающаяся не только на математику, как считал Платон, но и на экспериментальный метод, который впервые был создан и успешно применен Галилеем. Поэтому великие основоположники классического естествознания Галилей и Ньютон неизменно подчеркивали, что научное знание следует строго отличать от различных форм вненаучного знания.

В XVIII веке с анализом структуры и границ науки выступил И. Кант, который попытался дать философское обоснование тому научному знанию, которое было представлено ньютоновской механикой. Кант предложил точно разграничить границы науки и ясно отделить его от веры, мнений, мифов и других форм донаучного знания, а также от искусства, нравственности, религии и других форм сознания. Гегель, подошедший к рассмотрению истины как диалектического процесса движения мысли, стал рассматривать знание в более широком контексте. Поэтому он включил в состав знания и донаучные формы знания, а также современные формы духовной культуры. Такой диалектический подход к знанию с соответствующими поправками был в дальнейшем воспринят и марксизмом.

Рефлексию по поводу методов научного познания осуществляет методология науки.

Проблема демаркации это проблема поиска критерия, по которому можно было бы отделить теории, являющиеся научными с точки зрения эмпирической науки, от ненаучных предположений и утверждений, метафизики, и формальных наук (логики, математики). Проблема демаркации это также проблема определения границ науки, отделяющих её от других способов, которыми человек может излагать свои мысли, чувства и убеждения (ненаучные формы знания: искусство, литература, религия и др.).

Проблема демаркации науки и ненауки - одна из острых проблем философии науки XX-XXI вв. знания в постнеклассической научной рациональности (главным образом подразумевается позитивизм, неопозитивизм, постпозитивизм). Эту проблему наиболее обосновано и остро поставили в 20-30 годах XX века логические позитивисты, участники Венского кружка, среди них Шлиб, Карнап, Рейхенбах, Гемпель, Франк. Вдохновители кружка - Рассел и Витгенштейн, основатель позитивизма - Конт.

В развитии позитивизма можно выделить четыре волны: первый позитивизм О. Конта, Г. Спенсера, Д. Миля; физический позитивизм (махизм, энергетизм); логический позитивизм, постпозитивизм.

Постпозитивизм представляет школа историков науки, продолжающая проблематику методологии науки, но в отличие от позитивистов, изучающая науку не в статике, а в динамике. Позитивистская исследовательская программа основана на принципе сциентизма, познание отождествляется с достижениями науки, поэтому полностью может быть эксплицировано на пути методологического анализа научного образа действий.

Центральная проблема позитивизма формулируется в виде проблемы демаркации: как отличить науку от других форм духовной деятельности: философии, религии, искусства и т.д.

Первый позитивизм считает знание позитивным, если оно добыто эмпирически. Научное знание, в отличие от метафизического, представляет собой описания чувственно данного, путем последовательного числа шагов всякое научное высказывание может быть сведено к эмпирически подтверждаемому.

Физический позитивизм (эмпириокритицизм) научно познаваемой считает не только чувственно данную реальность, но реальность взаимосвязей.

Эрнст Мах (1838-1916), физик, мыслитель, оказавший влияние на становление концепции относительности А. Эйнштейна, сформулировал задачу научного познания как приспособление мыслей к фактам и приспособление мыслей друг к другу.

Мотивом создания теории, по Маху, является не надежда получить знания о действительности, стоящей позади явлений, а лишь только возможность представить эти явления в простой и элегантной взаимосвязи. Эту установку Э. Мах назвал принципом экономии мышления.

Возникновение физического позитивизма обусловлено переориентацией физики с изучения вещной реальности на опытную реальность, реальность взаимосвязей, открывшуюся физике поля.

Философско-методологические идеи Маха, Оствальда, Богданова, Пуанкаре инициировали исследования по психофизическому параллелизму.

Наибольшее влияние на научное мировоззрение и концепцию научности XX в. оказал логический позитивизм, сложившийся в начале 20-х годов XX в. Его представители - Р. Карнап, Г. Фреге, Б. Рассел, JI. Витгенштейн, А. Тарский, К. Поппер.

В качестве критерия демаркации логические позитивисты избрали верифицируемость: предложение научно только в том случае, если оно верифицируемо, то есть, если его истинность может быть установлена наблюдением. Если высказывание неверифицируемо, то оно ненаучно.

Основным направлением исследований становится анализ языка науки и структуры научного знания. Обсуждается соотношение между эмпирическим базисом и теорией, описываются методы и формы научного знания на эмпирическом и теоретическом уровнях его организации, структура научного факта и научной теории, специфика научного понятия.

Логический позитивизм предпринял попытки задать идеал строения научных теорий, универсальный стандарт научности, выработать строгие и точные критерии научности.

Концепция логического позитивизма долгие годы была господствующей в философии науки. Трудно переоценить ее влияние на научное мировоззрение, сознание ученых и вообще образованных людей. Она задавала образ науки на уровне менталитета, что позволило позднее говорить о позитивистском мифе научности.

Логические позитивисты пытались провести четкую границу между наукой и не-наукой, но выяснилось, что эта граница исторически изменчива и условна. В этом и состоял основной результат обсуждения проблемы демаркации.

Полная обоснованность и достоверность в науке недостижимы, именно такой вывод стал результатом аналитической деятельности логических позитивистов и итогом анализа кризисов оснований математики.

Размышляя над последствиями кризиса логицизма, Гильберт в 1925 г. вопрошал, где же искать надежность и истинность, если само математическое мышление дает осечку? Результаты Гёделя показали несостоятельность полного и окончательного обоснования математики, а по существу показали несостоятельность кумулятивистской модели науки: мы имели не просто кризис математики, а кризис методологии, для которой математические истины являются раз и навсегда установленными и не подлежащими критическому обсуждению.

Если в математике в 30-х годах, благодаря исследованиям Гёделя и Тарского, стало очевидно, что невозможно построить достаточно богатый научный язык без обращения к концептуальным значениям и семантике как таковой, то в физике выяснилось, что язык наблюдений так или иначе нагружен теоретически. Итак, полное обоснование невозможно, а частичное не позволяет отличить науку от не-науки.

Например, астрология подтверждает свои построения большим эмпирическим материалом. Подтвердить, по замечанию К. Поппера, можно все, что угодно, но это не свидетельствует о научности. Научность заключается в способности опровергаться опытом.

Постпозитивизм от анализа структуры науки переходит к анализу развития знания, акцентируя внимание на проблеме научных революций. В качестве демаркатора предлагается фальсификациоиизм.

К. Р. Поппер формулирует принцип фальсифицируемости, согласно которому научная теория должна допускать эмпирическое опровержение. ...От научной системы я не требую, чтобы она могла быть раз и навсегда выделена в позитивном смысле, но я требую, чтобы она имела такую логическую форму, которая делает возможным ее выделение в негативном смысле: для эмпирической научной системы должна существовать возможность быть опровергнутой опытом... Итак, согласно фальсификациоиизму научность заключается в способности опровергаться опытом.

Доктрина К. Поппера, получившая название критический реализм, ориентировала на изучение механизмов роста научного знания. Если неопозитивизм рассматривал науку в статике, вне социокультурного контекста, то представители школы истории науки - К. Поппер, М. Полаии, Т. Кун, И. Лакатос, С. Тулмии, П. Фейерабеид, стремятся исследовать динамику научного знания. Они переформулировали проблему - задача философии науки не в обосновании знания, а в реконструкции его изменений.

Новое направление исследований дало возможность получить неожиданные, и даже шокирующие результаты.

Наибольший резонанс в ученом мире имела книга Т. Куна Структура научных революций, которая весьма ощутимо поколебала веру в однозначную абсолютную научную истину. Исследуя проблему научных революций, Т. Кун показал, что переход знаний от ненаучных форм к научным стал возможным благодаря отказу от критичности, что логика и эксперимент сами по себе едва ли способны продиктовать ученому выбор определенной теории. Не логика, а психология или социология могут пролить свет на эту проблему. Лишь осознав систему ценностей группы ученых научного сообщества, можно понять, какой выбор они сделают в ситуации кризиса. Не строгая теория, а сообщество ученых становилось у Т. Куна ведущей единицей развития научного знания.

С. Тулмин предпочитает поиску истины понимание сути проблемы. Он отбрасывает саму идею поиска универсальных границ, отделяющих науку от иных сфер человеческой деятельности, концентрирует внимание на реальных проблемах научных исследований. Рациональность связывается не со свойством логических конструкций, а с процессом формирования нового знания: рациональность - атрибут не логической или концептуальной системы, это атрибут человеческой деятельности.

Наиболее резкая критика позитивистского взгляда на науку содержалась в работах П. Фейерабенда. Его концепция получила название методологического анархизма.

2. Состояние общественного сознания в современной России

С тех пор, как человечество обрело способность излагать мысли и передавать опыт познания окружающего мира, между знанием и незнанием образовалась промежуточная область, в которой всегда находилось место для описания загадочных действий колдунов, предсказаний астрологов, неопознанных летающих объектов (НЛО) и многого другого, что составляет предмет альтернативной науки.

В наше время, когда Россия и страны бывшего Советского Союза переживают глубокий экономический, социальный и духовный кризис, захлестнувший науку, когда существенно сократилось финансирование научных исследований, резко уменьшились тиражи научных, учебных и научно-популярных изданий, когда нет средств на приобретение научных журналов и книг, наблюдается небывалый рост публикаций (не только в газетах, но нередко и в научных изданиях) о колдунах, астрологах, парапсихологах, НЛО и т.п., т.е. появился мощный поток антинаучной и антитехнологической информации. Значительно возрос интерес к сверхъестественному, к отрицанию завоеваний разума и ко множеству негативных проявлений иррациональности и мистицизма. Такие симптомы характерные признаки общества с нездоровой экономикой указывают на весьма опасные устремления в обществе, которое до недавнего времени считало себя приверженным науке, рациональным и как бы основанном на научных принципах.

На пути естественно-научного познания законов и явлений природы возможны два ошибочных подхода:

В первом из них отрицается все ранее известное и предлагаются новые теории, которые, по мнению авторов, способны наиболее полно и правильно описать исследуемый объект. С таким подходом вряд ли можно полностью согласиться: в процессе развития науки, как правило, отвергается и заменяется чем-то новым далеко не все. Обычную систему научных понятий расширяют, выдвигают более общие теории. При этом подразумевается: все то, что мы знали раньше, только часть того, что мы знаем теперь. Например, классическая механика Ньютона верна, но только для сравнительно медленных движений, т.е. для скоростей, значительно меньших скорости света в вакууме. Таким образом, ее место уточнено, но она не отвергнута, не выброшена, не забыта и не объявлена шарлатанством.

Во втором подходе к познанию законов окружающего мира нет полного отрицания того, что известно, но предлагаемые идеи рассматриваются в совершено другой плоскости. Преимущественно такой подход и приводит к антинаучным тенденциям, которые активизируются в последнее время и являются одним из многих следствий безысходности и разочарованности людей во всем происходящем.

Наука и антинаучные тенденции сосуществуют с древних времен. Наука с тех пор неузнаваемо изменилась: открыты новые законы, появилось множество методов и теорий, подтверждающихся практикой, а околонаучные представления остались на прежнем уровне.

Благодатная почва для околонаучных представлений возникает и в том случае, когда гипотеза принимается за истинную теорию, которая якобы легко доказывается экспериментом, пока еще никем не проведенным. Причем нередко наблюдается пренебрежение экспериментальным доказательством либо предполагается, что его должен провести кто-то другой. И здесь нельзя не согласиться с немецким писателем и философом И.В. Гёте (17491832): Гипотеза нужна, как нужны леса для постройки зданий, но плохо, если леса принимаются за построенное здание.

В истории науки Нового времени, в идеях Коперника и Везалия, Кеплера и Галилея, Декарта и Бэкона, в утверждении научного метода, опыта над силой авторитета прослеживаются начала современного рационального мышления. Блестящим примером тому служит классическая физика, подлинным триумфом которой стала небесная механика Солнечной системы быть может, самое яркое событие в истории развития знаний человека за все времена. Со всех точек зрения это было время великой перестройки Европы, время раскола, реформации. В ту эпоху потрясений и смуты одновременно с расцветом науки с невероятной силой расцвели и суеверия. Только в Европе в XVII в., по достоверным данным, заживо сожгли или утопили не менее 50 тыс. ведьм. Кеплеру с немалым риском для себя удалось спасти мать от костра. Так Европа прощалась с тысячелетием средневековой идеологии. В меньшем масштабе подобные симптомы мы видим в месмеризме идее животного магнетизма в канун революции во Франции, в спиритизме мистической практике общения с душами умерших, научных суевериях и распутинщине перед потрясениями XX в.

Суеверия, культы и мистика с поразительной неизбежностью возникали и возникают во время кризиса в обществе. Сегодня это парапсихология и экстрасенсы, ясновиденье и астрология, снежные люди и летающие тарелки. Удивление вызывает поразительный интерес ко всему неочевидному и невероятному. Именно такой интерес становится индикатором неустроенности общества, свидетельствует об уходе от действительности, о потере смысла и цели жизни как обществом, так и отдельной личностью.

Особый счет следует предъявить средствам массовой информации. В странах бывшего Советского Союза продуктом гласности стало раскрепощение общественного сознания, в котором по существу произошли глубокие и плодотворные перемены. Однако наряду с исключительно важными и принципиально значимыми переменами оказались развязанными силы потустороннего и мистического, силы, которые долгие годы сдерживались как мощью власти и прямой цензурой, так и верой в правоту официальной линии.

На все происходящее можно взглянуть и с другой стороны. По сути дела происходит смена одной системы мифов другими, которые по-прежнему отражают лишь альтернативное мифологическое мышление. Отступление к мифологическому мышлению, некритическому восприятию наблюдаемых явлений никоим образом не означают создание какой-то новой альтернативной науки, системы знаний, отличных от знаний, сложившихся в процессе длительного развития мировой науки. Мы видели печальные результаты такого опыта в биологии при утверждении так называемого учения Т. Лысенко, насаждавшегося уже политическими методами. К сожалению, опасность подобного рода событий не исключена и сегодня. Хотелось иметь уверенность в том, что наука в итоге устоит в борьбе со всеми, кто посягнет на ее завоевания.

В отношении анти- и псевдонаучной практики всегда поражает не столько полная безграмотность, сколько пренебрежение основами научного метода. Более того, самые рьяные новаторы отрицают сам метод науки. Поразительна та легкость, с какой отбрасываются не только многолетний опыт науки, но и элементарные требования логики, и здравого смысла.

В то же время, многие учения с целью создания авторитета называются наукой. Таковы, например, научная астрология и научный коммунизм. Состояние методологической культуры многих представителей отечественной научной и технической интеллигенции, несомненно, связано с общим кризисом, постигшим нашу официальную философию, науку и идеологию, да и культуру в целом.

В настоящее время широко распространилось увлечение культами и верованиями, в основном восточного толка, с поразительным упорством насаждающееся среди молодежи и интеллигенции, особенно той, которой не хватает культуры и образованности. Поэтому так удивляет отсутствие (за редким исключением) аргументированной критики всего происходящего со стороны настоящей интеллигенции и серьезных изданий.

Глубокий интерес к неизвестному, будь то наше личное будущее или поведение далеких миров, вел человечество по пути великих открытий. Мы не можем винить людей в том, что такие истинно человеческие мотивы поведения иногда приводили к ошибочным положениям и никогда не были столь прямыми и последовательными, как в дальнейшем представляется логическому уму и холодному рассудку. Но сегодня, более чем когда бы то ни было, мы должны уделять внимание распространению и укреплению научных представлений о мире и о себе, видя в фундаментальных научных знаниях основную базу для формирования мировоззрения.

Социологи науки отмечают печальные изменения в общественном сознании, произошедшие за последние два десятилетия. Так по данным опроса независимого исследовательского центра РОМИР, подавляющее большинство россиян верит в существование сверхъестественных сил:

60% - верят в существование Бога;

21% верят в Высшие силы, силы Духа, Высшего Разума; 16,5% утверждают, что ничего такого вообще нет; 2,6% затруднились с ответом.

По данным всероссийского опроса социологов Левада-Центра, россияне предпочитают обращаться со своими проблемами не к психотерапевтам т.к. им они не доверяют, а к гадалкам, магам или народным целителям - 20% населения, которые пользуются у них большим доверием.

1% населения регулярно пользуется услугами гадалок. (отсюда специальные каналы на ТВ)

За последние 20 лет в России образовалось более 120 самозванных академий. Образовались целые антинаучные исследовательские институты, занимающиеся, например, астрологий. Средства масс-медиа под видом исследований популяризируют откровенную дезинформацию. (Например, воскрешение из мёртвых Г. Гробовым.)

Борьба науки и антинауки обостряется прежде всего потому, что последняя начинает срастаться с властью, предлагая ей заманчивые проект и престиж научных степеней и учёных званий, лишая реальную наук финансирования и дискредитируя сам научный поиск. Официальные структуры часто отказываются что-либо предпринимать. Пример тому выдача Роспатентом в начале двухтысячных годов свидетельства о изобретательских правах на устройство вечных двигателей. Несмотря на противодействие РАМН чиновники дают добро на внедрение в лечебную практику средств от всего сразу.

Каковы причины расцвета лженауки?

Профессор Капица С.П., даёт такой ответ: Почему сегодня произошел такой невероятный расцвет этой антиинтеллектуальной деятельности не только в нашей стране, но и во всем мире? Мне кажется, что причина бурного расцвета антинауки заключается в глубоком распаде общественного сознания, если называть вещи своими именами. Распад виден во многих сферах. Очень опасен кризис образования. Вакуум общественного сознания, существующий в нашей стране (да и во всем мире), очень глубок. Он, кстати, поддерживается философией постмодернизма. Постмодернисты занимают руководящие кафедры во многих университетах западного мира и оказывают очень большое влияние на общественное сознание. Думаю, что если когда-нибудь будет суд над нашей эпохой, то СМИ будут отнесены к преступным организациям, ибо то, что они делают с общественным сознанием и в нашей стране и во многих других странах, иначе квалифицировать нельзя.

В обществе существуют влиятельные силы, заинтересованные в снижении роли науки. Людей отучают мыслить критически, но приучают верить. Чтобы там ни говорили апологеты реформ, но уровень образования в России стремятся понизить. Кому же нужно загонять страну в средневековье? Людьми, не способными критически мыслить, не знакомыми с логикой, легко манипулировать. Сегодня лженаука проникла во многие органы государственной власти - в Минобороны, МЧС, МВД, в государственную думу. С. Шойгу заявил, что МЧС в своей работе использует советы астрологов. Несколько лет назад при МЧС была организована лаборатория экстрасенсов. Лженаука превратилась в хорошо организованную силу.

В ходе истории человечество не раз сталкивалось с необычными и неизвестными явлениями и процессами, пытаясь их объяснить то с помощью научных доводов, то, прибегая к так называемым ненаучным методам. Когда человек не имеет достаточных инструментов для досконального исследования нового явления, он пытается его объяснить, используя научные доводы, а если ему не удаётся найти научное объяснение, то он продолжает строить свои догадки и искать ответы в других, не научных теориях, которые всегда могут объяснить всё. Одно дело принимает он эти ответы за истину, или, сомневаясь, продолжает искать другие, более похожие на истину. В этом процессе поиска важна его мировоззренческая составляющая и способность человека отличить истину от лжи. Для человека, не имеющего необходимых знаний это сложно сделать, однако он неосознанно к этому стремиться.

Наука как область знаний и деятельности человека появилась, когда человек научился отделять рациональное знание от вымысла мифов, легенд, верований. Наука это сфера человеческой деятельности, целью которой является выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности, а также результаты этой деятельности.

В самом общем смысле научное познание это процесс получения объективного, истинного знания. Научное познание имеет троякую задачу, связанную с

а) описанием,

б) объяснением и

в) предсказанием процессов и явлений действительности.

Посредством науки человечество осуществляет своё господство над силами природы, развивает материальное производство, преобразует общественные отношения. Наука способствует выработке определённого мировоззрения, освобождает человека от предрассудков и суеверий, расширяет его кругозор, совершенствует его умственные способности и нравственные убеждения.

3. Многообразие видов и форм знания

Познание как особая форма духовной деятельности человека существует в обществе с момента возникновения самого общества. На каждом историческом этапе познание осуществляется многообразных социально-культурных формах, выработанных в ходе истории человечества. Результатом познавательного процесса является знание. Знание осмысленная субъектом информация. Знание это своеобразная социальная и индивидуальная память, способ сохранения и использования наследуемого и вновь создаваемого объема информации.

В самом общем смысле под знаниями подразумевают совокупность суждений о действительности, которые различаются по степени их общности, глубине ее раскрытия и степени достоверности полученных заключений.

Знание это результат познания действительности, содержание сознания, полученное человеком в ходе активного отражения, идеального воспроизведения объективных закономерных связей и отношений реального мира,

В самом термине знание можно выделить, по меньшей мере, три различных смысла.

1. как способности, умения, навыки, которые базируются на осведомленности;
2. как познавательно значимая информация;
3. как особая познавательная единица, выражающая форму отношения человека к действительности и существующая наряду и во взаимосвязи со своей противоположностью практическим отношением.

Знании в чисто практическом смысле - это способности что-то сделать, умении изготовить какую-либо вещь или совершить определенное действие.

Умение, ставшее повторяемым и привычным, превращается в навык. Но все подобные практические действия основываются тем не менее на определенном знании, имеющем стихийно эмпирический характер и опирающимся на здравый смысл повседневного опыта.

Однако умения необходимы не только в стихийно-эмпирическом познании, но и в рациональной научной деятельности, где они связаны с приемами и навыками обращения с приборами и установками, способами измерения величин, обработки результатов измерений. На это обращает особое вниманиеизвестный венгерский химик и философ М.Полани, много внимания уделявший философским проблемам науки.

То большое количество учебного времени, которое студенты-химики, биологи и медики посвящают практическим занятиям, писал он, свидетельствует о важной роли, которую в этих дисциплинах играет передача практических знаний и умений от учителя к ученику. Из сказанного можно сделать вывод, что в самом сердце науки существуют области практического знания, которые через формулировки передать невозможно.

Термин знание часто отождествляют со смыслом, который имеют в виду при характеристике научного знания. Важнейшей характеристикой такого знания является ценностная установка, которой руководствуется каждый ученый, и которая состоит в поиске объективной истины. Именно ориентация на поиск все новых и новых истин об окружающем мире составляет главную цель любого научного исследования. Соответственно этой цели в науке устанавливаются определенные нормы, критерии и методы исследования, которые мы рассмотрим в дальнейшем.

Иногда знанием называют мнение, веру и убеждение, где значительную роль играет субъективный фактор.

Мнения выражают отношение субъекта к действительности, которое может оказаться ошибочным и противоречащим другим мнениям, а иногда и просто иллюзией.

Вера в нерелигиозном смысле слова представляет собой субъективную оценку какого-либо факта, утверждения, предположения, догадки и т.п. В отличие от субъективной веры различают также рациональную веру, которая основывается на эмпирических фактах, их обобщениях и логических выводах. Именно с такого рода рациональной верой имеют дело в науке, когда для ее определения применяют методы статистической и логической вероятности. Степень ее достоверности при этом может меняться от невозможности до практической достоверности.

Значительно более сложный характер присущ убеждениям, которые включают в свой состав рационально-логическую часть, основанную на фактах и логических заключениях, психологическую, связанную с чувствами и эмоциями, нравственную, мировоззренческую и другие. Рационально-логическая часть убеждений анализируется обычно в рамках аргументации.

В каком бы смысле, однако, ни рассматривалось знание, его следует отличать от процесса его познания. Если знание представляет результат изучения действительности, то познание есть процесс его поиска и исследования.

Это различие имеет особое значение для науки, в которой процесс познания имеет особенно сложный характер, выходящий за рамки эмпирического познания, которым ограничивается обыденное, практическое и другие формы вненаучного познания. Именно поэтому в науке специально анализируют результаты познания в виде существующих понятий, гипотез, законов и теорий, с одной стороны, а с другой, процесс научного исследования, с помощью которого они были получены. Если для анализа, классификации и систематизации результатов познания могут быть использованы логические методы, то для исследования процесса познания чаще приходится обращаться к методологическим и эвристическим, т.е. поисковым, средствам и методам, а также учитывать роль воображения, интуиции, изобретательности и т.д.

Понятно, что познание не ограничено сферой науки. Знание существует и за пределами науки. Появление научного знания не сделало бесполезными другие формы знания.

Существуют различные формы общественного сознания: наука, философия, мифология, политика, религия и некоторые другие. Каждой из них соответствуют специфические виды знания, которые имеют различную форму :

а) понятийную,

б) символическую или

в) художественно-образную основу.

Виды знания:

1. Житейское - носит эмпирический характер. Базируется на здравом смысле и обыденном сознании. Является важнейшей ориентировочной основой повседневного поведения людей, их взаимоотношений между собой и с природой. Сводится к констатации фактов и их описанию.
2. Научное - понимание действительности в ее прошлом, настоящем и будущем, достоверное обобщение фактов. Осуществляет предвидение различных явлений. Реальность облекается в форму отвлеченных понятий и категорий, общих принципов и законов, которые зачастую приобретают крайне абстрактные формы (формулы, графики, схемы и т. д.).
3. Практическое - овладение вещами, преобразование мира.
4. Художественное - целостное отображение мира и человека в нем. Строится на образе, а не на понятии.
5. Рациональное - отражение реальности в логических понятиях и категориях. Связано с рациональным мышлением.
6. Иррациональное - не связано с рациональным мышлением и даже противоречит ему. Предметом являются эмоции, страсти, переживания, интуиция, воля, а также некоторые явления, например, аномальные, характеризующиеся парадоксальностью и не подчиняющиеся законам логики и науки.
7. Личностное - зависимо от способностей субъекта и от особенностей его интеллектуальной деятельности.
8. Религиозное - стоит на особой системе постулатов и догм, а также на развитой логике, которая позволяет, исходя из постулатов и догм, делать умозаключения, привлекая доводы из реальной жизни.

Когда разграничивают научное, основанное на рациональности, и ненаучное знание, то важно понять: вненаучное знание не является чьей-то выдумкой или фикцией. Оно производится в определенных интеллектуальных сообществах, в соответствии с другими (отличными от рационалистических) нормами, эталонами, имеет собственные источники и средства познания.

Очевидно, что многие формы вненаучного знания старше знания, признаваемого в качестве научного, например, астрология старше астрономии, алхимия старше химии. В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научного образца и стандарта и отнесенные к "ведомству" вненаучного знания, объединяются общим понятием - эзотеризм.

Эзотеризм учение, свод законов и правил, норм поведения, сокрытых знаний, предназначенных только посвященным. Видом познания в эзотеризме является переживания и посвящения, а содержанием доверяемые или постигаемые тайны, скрытые от всех, кроме небольшого круга посвященных^.

Теософия - богопознание путем мистического восприятия, через непосредственное общение с божеством в состоянии экстаза. Термин теософия известен со второго века н. э., когда его стали употреблять неоплатоники: Аммоний Саккас и его ученики, создавшие философскую систему, главной целью которой было примирить все религии, утвердив единый универсальный принцип и общую систему этики, основанной на вечных истинах. У некоторых мыслителей теософия отождествляется с теологией. Однако теология опирается на откровение и догматы, а теософия это учение о Боге на основе субъективного мистического опыта, представленное в виде системы^.

4. Девиантное и анормальное знание

Термин "девиантное" означает отклоняющуюся от принятых и устоявшихся стандартов познавательную деятельность. Причем сравнение происходит не с ориентацией на эталон и образец, а в сопоставлении с нормами, разделяемыми большинством членов научного сообщества.

Понятие вненаучное знание или анормальное знание или включает в себя многообразные типы миропостижения, познавательной практики, которая отклоняется от научно-рациональной парадигмы.

Отличительной особенностью девиантного знания является то, что им занимаются, как правило, люди, имеющие научную подготовку, но по тем или иным причинам выбирающие весьма расходящиеся с общепринятыми представлениями методы и объекты исследования. Представители девиантного знания работают, как правило, в одиночестве либо небольшими группами. Результаты их деятельности, равно как и само направление, обладают довольно-таки кратковременным периодом существования.

Иногда встречающийся термин "анормальное знание" не означает ничего иного, кроме того, что способ получения знания либо само знание не соответствует тем нормам, которые считаются общепринятыми в науке на данном историческом этапе.

Анормального знание можно разделить на три типа.

• Первый тип анормального знания возникает в результате расхождения регулятивов здравого смысла с установленными наукой нормами. Этот тип достаточно распространен и внедрен в реальную жизнедеятельность людей. Он не отталкивает своей аномальностью, а привлекает к себе внимание в ситуации, когда действующий индивид, имея специальное образование или специальные научные знания, фиксирует проблему расхождения норм обыденного ми-роотношения и научного (например, в воспитании, в ситуациях общения с младенцами и пр.).
• Второй тип анормального знания возникает при сопоставлении норм одной парадигмы с нормами другой.
• Третий тип аномального знания обнаруживается при объединении норм и идеалов из принципиально различных форм человеческой деятельности.

Уже давно ненаучное знание не рассматривают только как заблуждение. И раз существуют многообразные формы ненаучного знания, следовательно, они отвечают какой-то изначально имеющейся в них потребности. Можно сказать, что вывод, который разделяется современно мыслящими учеными, понимающими всю ограниченность рационализма, сводится к следующему.

Разумеется, не все идеи, которые не признаются научным сообществом ценны, есть много неверных, но отделение нелепых идей от тех, которые на самом деле имеют научную ценность происходит не сразу. Сначала, как правило, они существуют в виде гипотетических утверждений, а потому требуется время для их проверки и внедрения, отсюда главное требования к девиантным знаниям терпимость со стороны научного окружения, что бы не выплеснуть с водой и ребенка.

Необходимо спокойствие, взвешенное отношение, именно терпимое отношение всегда поднимало авторитет науки, то есть создавало препятствия превратить паранауку в средство политических спекуляций.

Нельзя запрещать развитие вненаучных форм знания, как нельзя и культивировать сугубо и исключительно псевдонауку Даже если неожиданные аналогии, тайны и истории окажутся всего лишь "инофондом" идей, в нем очень остро нуждается как интеллектуальная элита, так и многочисленная армия ученых.

В последней четверти ХХ века в культурном сознании Запада, возникло явление постмодернизм. В 80-х годах ХХ в. французский философ Жан-Поль Лиотар подвел под данное явление философскую базу. Он заявил, что объективная реальность противится человеческому разуму, воздействию, отвечая на это воздействие противодействием, то есть порядок вещей мстит нашим попыткам его переделать, обрекая на неизбежный крах многие проекты о преобразовании природы.

Отсюда постмодернисты отрицают представления о всемогуществе и автономности человеческого разума, о полной познаваемости человека и мира и приходят к полному отрицанию науки. Они считают, что наука должна быть заменена паранаукой, мистикой. Заявляя, что традиционная наука, сделав ставку на рационализм, завела человека в тупик и выход из него возможен только благодаря вненаучному знанию. При этом под вненаучным знанием они понимают, что в своей практике следует опираться на иррациональные основания, на мистические обряды, ритуалы, мифологические представления. Представители Роззак, Болтон, провозгласили идею банкротства науки. Поскольку престиж профессии инженера, ученого значительно снизился, упал авторитет науки, то повсеместно и значительно возрос интерес к различного рода паранаучному знанию, псевдонаучному знанию.

Достаточно часто звучит заявление, что традиционная наука, сделав ставку на рационализм, завела человечество в тупик, выход из которого может подсказать вненаучное знание. К вненаучным же дисциплинам относят те, практика которых основывается на иррациональной деятельности мифах, религиозных и мистических обрядах и ритуалах.

Интерес представляет позиция современных философов науки и, в частности П.Фейерабенда, который уверен, что элементы нерационального имеют право на существование внутри самой науки.

Развитие подобной позиции можно связать и с именем Дж. Холтона, который пришёл к выводу, что в конце прошлого столетия в Европе возникло и стало шириться движение, провозгласившее банкротство науки. Оно включало в себя 4 наиболее одиозных течения ниспровергателей научного разума:

1. течения в современной философии, утверждавшие, что статус науки не выше любого функционального мифа;
2. малочисленную, но довольно влиятельную в культуре группу отчуждённых маргинальных интеллектуальных, например А. Кестлер;
3. настроения научного сообщества, связанные со стремлением отыскать соответствия между мышлением Нового века и восточным мистицизмом, отыскать выход их интеллектуального анархизма наших дней к хрустальночистой власти;
4. радикальное крыло научного направления, склонного к высказываниям, принижающим значение научного знания, типа сегодняшняя физика - это всего лишь примитивная модель подлинно физического.

Мнение о том, что именно научные знания обладают большей информационной ёмкостью, также оспаривается сторонниками подобной точки зрения. Наука может знать меньше, по сравнению с многообразием вненаучного знания, т.к. всё, что она знает, должно выдержать жёсткую проверку на достоверность фактов, гипотез и объяснений. Не выдерживающее эту проверку знание отбрасывается, и даже потенциально истинная информация может оказаться за пределами науки.

Иногда вненаучное знание именует себя как Его Величество Иной способ истинного познания. И поскольку интерес к многообразию форм вненаучного знания в последние годы повсеместно и значительно возрос, а престиж профессий инженера и учёного значительно снизился, что напряжение, связанное с тенденцией ухода во вненуку возросло.

Выделяют следующие формы девиантного знания Формы ненаучного знания:

1. ненаучное знание, понимаемое как разрозненное несистематическое знание, которое не формализуется и не описывается законами, находится в противоречии с существующей научной картиной мира;
2. донаучное знание, выступающее прототипом, предпосылочной базой научного;
3. паранаучное знание - несовместимое с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного (пара- от греч. - около, при) знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности;
4. лженаучное знание - сознательно эксплуатирующее домыслы и предрассудки,

Лженаука - это ошибочное знание, часто представляет науку как дело аутсайдеров. Иногда лженаучное связывают с патологической деятельностью психики творца, которого в обиходе величают "маньяком", "сумасшедшим". В качестве симптомов лженауки выделяют малограмотный пафос, принципиальную нетерпимость к опровергающим доводам, а также претенциозность. Лженаучные знания очень чувствительны к злобе дня, сенсации. Их особенностью является то, что они не могут быть объединены парадигмой, не могут обладать систематичностью, универсальностью. Они пятнами и вкраплениями сосуществуют с научными знаниями. Считается, что лженаучное обнаруживает себя и развивается через квазинаучное;

1. квазинаучное знание ищет себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Оно, как правило, расцветает в условиях жестко иерархизированной науки, где невозможна критика власть предержащих, где жестко проявлен идеологический режим. В истории нашей страны периоды "триумфа квазинауки" хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование генетики, кибернетики и т.п.;
2. антинаучное - утопичное и сознательно искажающее представление о действительности. Приставка "анти" обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. Это как бы подход с "противоположным знаком". С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легкодоступного "лекарства от всех болезней". Особый интерес и тяга к антинауке возникают в периоды социальной нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиальное избавление от антинауки невозможно;
3. псевдонаучное знание представляет собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс.

Особую форму вненаучного и внерационального знания представляет собой так называемая народная наука: знахари, целители, экстрасенсы, а ранее являлась привилегией шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания. Считается, что народные науки обращены, с одной стороны, к самым элементарным, а с другой - к самым жизненно важным сферам человеческой деятельности, как-то: здоровье, земледелие, скотоводство, строительство.

4.1 Лженаука

Причины популярности лженаучных теорий заключаются, с одной стороны, в общем кризисе культуры современности и поисках новых ценностей, а с другой в тяготении человека к чуду.

Лженаука это индивидуальное явление.

Более многообразны личные причины, заставляющие человека заняться лженаукой:

стремление к славе или деньгам, искреннее заблуждение или заказ.

Исходя из этого можно дать следующее определение.

Лженаука это фальсификация научных данных в политических, религиозных, экономических или личных целях.

Лженаука использует в своих построениях научную терминологию, выступает от лица различных организаций и академий, маскирует свою деятельность учеными степенями и званиями, широко использует средства массовой коммуникации и государственные структуры, осуществляет широкую издательскую деятельность. Поэтому человеку (даже специалисту) зачастую сложно найти критерии для того, чтобы отличить лженауку от настоящей науки. Тем не менее, можно выделить некоторые общие показатели лженаучности. Обычно ненаучны:

1. концепции, направленные на отрицание всей предшествующей науки. Как правило, даже самая сумасшедшая концепция, если она верна, согласуется с рядом законов и ранее подтвержденных фундаментальных принципов. Например, теория относительности Эйнштейна не отменила механику Ньютона, а только ограничила ее определенными условиями;
2. всеобщие и глобальные теории от новой теории устройства Вселенной до изобретения лекарства от всех болезней. В век постоянного увеличения объемов информации трудно быть специалистом во всех областях и учесть все факторы, необходимые для глобальной теории всего; таким теориям противоречит и все более осознаваемая сложность мира. Подобные идеи также обычно отличаются излишним пафосом и самовосхвалениями;
3. теории, отличающиеся туманностью и непонятностью доказательств. Самые сложные научные теории можно объяснить простым языком; если понятия принципиально не определимы, то скорее всего такая расплывчатость маскирует отсутствие доказательной базы;
4. бессистемные и внутренне противоречивые теории, что указывает на безграмотность автора. Верно и обратное: безграмотная работа обычно бессмысленна;
5. теории, в которых смешиваются научные термины и понятия из сферы мистики или религии (например, карма, благодать, космические вибрации и проч.) или обычным понятиям придается сокровенный смысл (Свет, Начало, Разум, Природа и т.д.);
6. непроверяемые теории, поскольку они основаны на нерациональной вере. Например, ссылки на космический разум, гармонию Вселенной или откровение не поддаются научной проверке.
7. Сторонники лженауки часто выдвигают новые гипотезы не для получения нового знания, а для дополнительной поддержки своих теорий. Например:

Креационисты (сторонники концепции, согласно которой мир сотворен богом) корректируют свою гипотезу всякий раз, когда наука находит очередное опровержение концепции божественного сотворения мира. Например, находки палеонтологов подтверждают эволюционную теорию: залегание окаменелостей демонстрирует последовательность видов, сменявших друг друга на протяжении миллионов лет. Креационисты в ответ выдвинули теорию, что окаменелости представляют собой останки животных, погибших во время всемирного потопа, а крупные и тяжелые кости (в частности, кости динозавров) находятся в более низких слоях, поскольку во время наводнения они под тяжестью своего веса глубже погрузились в ил.

В ответ на доказательства того, что Вселенная возникла более 10 млрд лет назад (согласно гипотезе творения, миру всего 6-10 тыс. лет), креационисты отвечают, что время не является чем-то постоянным: оно может замедляться или ускоряться по божественному велению.

Лженаука - сознательно эксплуатирует домыслы и предрассудки. Лженаука представляет собой ошибочное знание. Это ошибка отдельного индивида, вызванная низким уровнем его образования, интеллекта или психической болезнью.

Лженаука это шумовой фон, сопровождающий нормальное развитие науки.

Существует несколько разновидностей лжеучёных. Их основные типы:

1. простейший и самый печальный случай это душевнобольные, одержимые бредом изобретательства;
2. обычные шарлатаны, аферисты и мошеннкики; 3. самая многочисленная группа невежды и дилетанты;

4. фанатики.

Это чистые типы. В действительности наблюдаются смешанные формы.

Лжеучёные всех типов существовали и существуют везде, ибо люди по своей психике бесконечно разнообразны.

Распознать лжеучёного можно по устойчивым характерным чертам:

1. нетерпимость к опровергаемым доводам;
2. претенциозность и малограмотный пафос;
3. решение только глобальных проблем, а не частных, мелких, великие открытия;
4. отсутствие самокритики;
5. борьба за свои идеи с тупыми специалистами в их убеждении; 6. почти всегда обещается громадный, немедленный практический выход;

7. невежество и антипрофессионализм.

В великом открытии перевороту подвергается не частный вопрос, а целая область науки, автор открытия не имеет профессиональных знаний в этой области, не использует современных ему научных работ (из-за незнакомства с ними), но он не сомневается в своих доводах.

Следует отметить, что лжеучёные в большинстве своём тяготеют к злобе дня, чутко улавливают дух сенсации.

Особенностью лженаучных знаний является то, что они не могут быть объединены парадигмой, не могут обладать систематичностью, универсальностью. Они пятнами и вкраплениями сосуществуют с научными знаниями.

Существование лжеучёных не аномалия, а статистическая норма. Предметом беспокойства и обсуждения нового должно быть не их существование, а их влияние на научное сообщество в целом. Изолирует ли их сообщество или признает за своих? В последнем случае оно неизбежно как целое сдвигается в сторону лженауки (например, ситуация в фашисткой Германии или в СССР 30-50 гг. ХХ в.).

Если в обществе не будет условий для квазинауки, то и лжеучёные не смогут реализовываться как значимый фактор. Наука справится с ними поодиночке, как она это делала всегда и везде.

Влияние жульничества на развитие науки ничтожно. Наука саморегулирующаяся система. Никакая подделка (или чистосердечное заблуждение) не может остаться незамеченной в течение длительного времени. Ни в какой критике извне науки не нуждается, потому что критицизм свойственен самому процессу научного познания. Примечательно не то, что горстка учёных уклоняется от поисков истины, а то, что большинство учёных неуклонно идёт к своей цели. (Сноу Ч.П. Две культуры. М.: 1973. С. 133.)

В целом, если все усилия сторонников какой-либо идеи направлены на защиту теории, а не на поиск новых знаний, это может служить показателем ненаучности идеи (часто вся последующая деятельность творцов такой идеи сводится к постоянному оправданию идей или к жалобам на гонения со стороны официальной науки).

Настоящая наука обладает предсказательной силой, т.е. способна предсказывать новые явления, а не просто объяснять давно известные.

Представленные показатели лженаучности довольно условны и верны не во всех случаях. Ученый действительно может придумать новую общую теорию, он может незаслуженно подвергаться гонениям и т.д. Но если его теория соответствует сразу нескольким из приведенных показателей, то ее научность более чем сомнительна.

Лженаука обычно оформляется в виде эзотерики, мистики, сектантства, фальсификаций и спекуляций, информационного и политического заказа и т.д. Она редко является безобидной: практически все ее формы оказывают негативное воздействие на психику человека. Поэтому терпимость по отношению к ней не должна простираться до слишком широких пределов: психическое здоровье общества, подрываемое верой в лженауку, не менее важно для будущего, чем здоровье физическое.

В 1999 г. решением Президиума РАН была создана Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований.

Анализируя причины фальсификации научных исследований, необходимо отметить, что в науке, конечно, могут быть ложные гипотезы. Это естественно. Но наука освобождается от них благодаря институту рецензий и экспертиз, опоре на данные, которые можно воспроизвести. Этот процесс естественного самоочищения действует медленно, а у фальсификации научных исследований есть мощные стимулирующие факторы. Это:

1. идеологизация,
2. власть,
3. деньги и 4) публика.

Потребности публики это особая почка для псевдонауки. Публика хочет чуда, зрелищного и быстрого. Она категорична и не очень интересуется логикой. СМИ опубликуют первый материал, который оплатит массовый читатель. Отсюда возникновение конкретных механизмов поп-культуры фальсификаций, производства чудес, появления пришельцев, рождение приведений и т.д.

Необходимо настойчиво популяризировать достижения науки. Академическая наука должна не просто выступать против шарлатанства, но уметь корректно и доказательно приводить свои доводы.

Но необходимо учитывать исторические и культурные факторы, обуславливающие существование и процветание лженауки, квазинауки (псевдонауки) и паранауки.

Наука это артефакт человеческого творения, возникший во вполне определённых социально-экономических и духовных контекстах как продукт человеческой изобретательности. Любой артефакт на чужой почве может вскрыть свой контекст, потребовать своих способов жизни, т.е. того минимума условий осуществимости, без которого артефакт становится экспонатом кунсткамеры, а не признанной, обжитой и освоенной реалией жизни.

Если первая научная революция, санкционировавшая научное мировоззрение в системе европейских социальных и культурных ценностей, - одно из условий осуществимости современной науки, то, как бы глубоко оно ни коренилось в подкорке, в той или иной степени оно будет эксплицироваться в любых попытках построить науку на инокультурной почве.

Например, посмотрим под этим углом зрения на положение науки в Индии. Внешне здесь всё как будто бы благополучно: есть университеты, институты, лаборатории, национальные научные организации ранга академии наук и научных сообществ. По доле в мировом научном продукте, если его мерить числом публикаций, Индия близка к Канаде. Но отсутствие культурной санкции научного мировоззрения, своей первой научной революции ведёт здесь к появлению и даже развитию ревивализма - стремления сохранить традиционные культурные ценности и даже санкционировать науку в рамках этих ценностей.

В повседневности, на бытовом, так сказать, уровне ревивализм выглядит как невинная мировоззренческая непоследовательность.

Индийские учёные практикуют науку только в лаборатории, а вне лаборатории, в повседневной жизни, они остаются пленниками древних идей и обрядов, подчиняются предрассудкам и вере в сверхъестественное. Среди учёных Индии не редкость вера в астрологию, обряды очищения перед проведением экспериментов и даже обряды искупительных жертвоприношений для умилостивления приборов и оборудования. (журнал: наука, технология и общество. Англия).

Считается, что лженаучное обнаруживает себя и развивается через квазинаучное.

4.2 Квазинаука

Квазинаука это чисто социальное, коллективное явление.

Понятие квазинаука означает форму, которую принимает наука в условиях иерархически организованного научного сообщества.

Квазинаука это некое научное учение, отрицающее аналогичную мировую науку, она включает в себя как научные теории, так и взаимоотношения между учёными. Она является орудием, позволяющим какой-либо группе учёных удерживать или захватывать власть в научном сообществе.

Квазинаучное знание ищет себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Оно, как правило, расцветает в условиях жестко иерархированной науки, где невозможна критика власть предержащих и авторитетов, где жестко проявлен идеологический режим. В истории нашей страны периоды "триумфа квазинауки" хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование кибернетики и т.п. Или в нацисткой Германии арийская физика.

4.3 Антинаука

Антинаучное знание как утопичное и сознательно искажающее представления о действительности. Приставка "анти" обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. Это как бы подход с "противоположным знаком". С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легкодоступного "лекарства от всех болезней". Особый интерес и тяга к антинауке возникает в периоды нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиального избавления от антинауки произойти не может;

Антинаука вследствие постоянного существования неизведанных областей знания будут оставаться спутником науки и будет существовать помимо науки. Это закономерный процесс. И если даже наука перестанет существовать, то антинаука вследствие потери своей противоположности трансформируется в чистую мистику, ведь существовала же она в разные времена и у разных народов, формируя их мировоззрение.

4.4 Псевдонаука

Псевдонаучное знание представляет собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс.

Для псевдонаучного знания характерны сенсационность, признание тайн, умелая обработка фактов, безошибочность. Бессмысленна и критика псевдонаучного знания, как правило, оно не реагирует на критические аргументы.

По форме псевдонаука - это прежде всего рассказ или история о тех или иных событиях. Такой типичный для псевдонаук способ подачи материала называют "объяснением через сценарий". Другой отличительный признак - безошибочность. Бессмысленно надеяться на корректировку псевдонаучных взглядов, ибо критические аргументы никак не влияют на суть истолкования рассказанной истории.

Особый вид пвсевдонаук представляют собой околонаучная публицистика, спекулирующая на имеющей громкое общественное звучание или, напротив, таинственной тематике. Такова уфология, или наука об НЛО (UFO английская аббревиатура неопознанных летающих объектов), содержащая фантастические гипотезы и массу малодостоверных фактов. Здесь и исследования паранормальных феноментов (парапсихология, теория биоритмов, биоэнергетика и т.п.), постулирующие существование особых, неизвестных науке субстанций и природных сил или преувеличивающих роль определённых природных закономерностей.

Уфология - деятельность по сбору сообщений о наблюдении неопознанных летающих объектов, по установлению достоверности их, а также все возможные попытки дать им объяснение (научное или же паранаучное). Вопрос о том, можно ли считать и явления абдукций предметом исследований уфологии, является спорным.

Сложность исследования уфологии на её "научность "заключается в отсутствии сформулированного единого мнения в уфологических группах и организациях. Одни группы пользуются научными методами исследования, другие же руководствуются псевдонаучными теориями и гипотезами. Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований при президиуме Российской Академии Наук однозначно определяет уфологию как лженауку.

С точки зрения современной науки астрология является типичным лженаучным учением и разновидностью гадательной магии. При этом наука признаёт, что на определённом этапе своего развития астрология объективно стимулировала развитие наблюдательной астрономии, математики, метеорологии и других областей знания.

По мере развития науки в научной среде распространилось мнение о ложности астрологии. Поскольку за астрологией исторически закрепилось название, включающее в свой состав корень греческого слова "логос", и применяемый для образования названий различных наук, современная академическая наука постоянно разъясняет, что с позиции современного научного знания астрология носит название науки только в дань традиции.

Утверждение о том, что астрология - не наука, учёные основывают на том, что методология астрологии несовместима с современной научной методологией, и поэтому астрологию относят к суевериям, лженаучным учениям и к разновидности гадательной магии. Лишь небольшую часть традиционно астрологических знаний учёные склонны признать научными: астрономические знания о движении планет и развёрнутую классификацию характера и поведения людей, связанную с описанием психологических состояний.

Ряд сторонников и создателей псевдонаучных теорий высказываются в поддержку астрологии и полагает, что она имеет примеры успешного применения в мировой практике.

4.5 Паранука

Паранаука (пара- от греч. везде, около,, вне, при) это термин, обозначающий многообразие сопутствующих науке идейно-теоретических учений и течений, существующих за её пределами, но связанных с ней определённой общностью проблематики и методологии.

Паранаучное знание - формы познавательной деятельности, возникающие как альтернатива или дополнение к существующим видам научного знания. Главный критерий отнесения конкретной формы познавательной активности к области паранаучного знания - несоответствие общепринятым критериям построения и обоснования научных теорий, а также неспособность дать убедительное рациональное истолкование изучаемых феноменов. Паранаучное знание существует как постоянный контекст развивающегося научного знания в виде протонауки, девиантной науки и псевдонаучного (ненаучного) знания^.

Паранаучное знание несовместимо с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности.

Понятие паранауки сформулировано в рамках философии и социологии науки и фиксирует ряд результатов рефлексии о природе науки и её взаимоотношении с окружением, в частности стремление провести демаркационную линию между наукой и иными типами знания.

Во-первых, в понятии паранауки отражается то обстоятельство, что содержание самой науки неоднородно и некоторые из её элементов могут не укладываться в идеалы научной рациональности, соответствующие доминирующей теоретической парадигме. Тогда название паранауки может получить новая и ещё не завоевавшая авторитета теория (космонавтика К.Э. Цилковского в начале 20 века, или гелиобиология А.Л.Чижевского), которая со временем имеет шанс войти в сферу нормальной науки (Т.Кун). Её отличает отсутствие развитой теоретической схемы на фоне провозглашения новой научной картины мира, в результате чего теоретическая интерпретация эмпирического материала строится непосредственно на основе последней. Наряду с блестящими теоретическими гипотезами в ней присутствует опора на непроверенные факты, противоречивость логических приложений.

Название паранауки нередко получают и устаревшие, деградирующие научные теории, не учитывающие многочисленных опровержений и новых научных данных. В подобных случаях паранаука тождественна понятиям альтернативной или девиантной науки.

Во-вторых, понятие паранауки фиксирует то, что идеалы научной рациональности не обязательны также и для целого ряда иных видов познания (практического и практически-духовного освоения мира, в частности). Некоторые практические традиции порой намеренно демонстрируя оппозиционность науке, выступают в форме народных наук (например, органическая акрикультура) Р.Штейнера, народная медицина, народная архитектура, народная педагогика, народная метеорология и синоптика и пр.). Народные науки обычно представляют собой концентрированное выражение практического и обыденного опыта, приспособленное к традиционным условиям жизни. Народные науки могут органически дополнять науку и технологию или даже заменять их при определённых обстоятельствах (народная медицина в эпоху культурной революции в Китае). Нередко они содержат знания, дающие позитивный импульс развитию науки и техники (например, форма поморского коча была использована при проектировании первых ледоколов). Вместе с тем превознесение результатов народной науки приводит к её деградации (например, противопоставлении мичуринской опытной селекции научной генетике).

В последнем случае велик шанс превращения народной науки в псевдонауку. В США, например, широко распространено присвоение имени наука (science) всякой системе знания, оформленной в школьную или университетскую специальность. Возникает широкий спектр сельскохозяйственных наук, семейных наук кулинарных наук, музыкальных наук, спортивных наук и пр. Эти дисциплины учат полезным знаниям и навыкам, но не содержат системы идеальных объектов, процедур объяснения и предсказания и потому не поднимаются выше систематизированного и дидактически оформленного опыта, оставаясь прикладными руководствами по различной тематике.

Самостоятельный, отдельный вид паранаук представляют собой оккультные науки. Наиболее известные разделы оккультизма - это:

1. алхимия
2. астрология
3. кабала
4. френология
5. физиогномика
6. графология
7. геомантия;
8. хиромантия
9. нумерология
10. толкование сновидений

Не отрицая научных результатов, оккультисты изучают и объясняют сверхъестественные явления, считая их реальными и научными. Они считают, что невидимое для нас является таким, потому что у нас все еще нет соответствующих органов чувств. В отличие от официальной науки, которая в большинстве случаев изучает только физический мир, то оккультная изучает еще два: Духовный и Божественный.

Оккультизм это учение, признающие существование скрытых сил в человеке и космосе, недоступных общему человеческому опыту, но доступное для посвященных. Как правило, посвящение связано с потрясениями человека, переживаниями, в результате которых достигается высшая ступень сознания и новое видение мира, открывающие доступ к тайным знаниям, к воздействию над скрытыми силами природы и человека^.

Оккультизм имеет свои особенности, которые противоречат научному подходу, стандарту.

1. результаты исследований (например, парапсихологический эксперимент), как правило, не воспроизводимы
2. их нельзя ни предсказать, ни прогнозировать.

В прошлом оккультная наука и религия мирно сожительствовали в храмах. Первые христиане были просвещенными. В последующих веках официальная церковь отвергала и запрещала оккультные методы духовной работы. Оккультистов преследовали и убивали.

В наше время наука подтвердила и доказала непонятные для обыкновенных людей истины, которые оккультисты защищали в продолжение тысячелетий. Уже никто не сомневается в существовании ауры человека. Проводятся серьезные исследования не только его физического тела, но и всех остальных. Так подтверждаются слова Учителя о невидимом, к которому мы должны стремиться. То, что мы все еще не достигли его из-за своего моментного несовершенства, никак не означает, что оно не существует.

В каждой из них существует свой теоретико-подобное учение, основанное на вере в сверхъестественное, и выдвигаются амбициозные претензии на чрезвычайную эффективность практических приложений.

Оккультные науки опираются на натурфилософские теории и древние мифы, народный опыт и некоторые научные факты и методы, направляя всё это синкретическое единство на то, чтобы предсказать судьбу и способствовать её оптимальному развёртыванию. Деятели таких наук создают академии и университеты, присуждают и получают учёные степени и звания, открывают журналы, тщательно имитируя структуру науки и научного образования, и в то же время критикуют науку за догматизм и сциентизм.

Именно для таких паранаук типично выдвижение претензий на статус науки в целях обеспечения себе более благоприятных социальных условий. (напрмер, существование при правильствах экспертных советов по паранауке в нацистской Германии и при Ельцине в России). Паранауки нередко бывают связаны со всякого рода оппозиционными или маргинальными общественными движениями, политическим радикализмом и т.п. Адепты и сторонники таких паранаук избегают присущей науке самокритики, культивируют фанатизм, сектантство, идеологическую пропаганду, популистскую риторику, не чужды стремлению политической власти или влиянию (например, арийская археология, союз грааля).

Значение паранауки не только в том, что они удовлетворяют духовные потребности невежественных людей. Паранаука в её современном виде это естественных спутник науки и вместе с тем вызов её в условиях демократического общественного устройства, когда наука вынуждена вести диалог с другими социокультурными системами и не может окончательно устранить оппонентов.

5. Ненаучное знание

Современная философия науки считает необходимым признать и разрабатывать определенную типологию знания, не сводящую все (истинное) знание только к научному.

У знания нет единственно адекватной формы, виды знания рождаются в зависимости от типов человеческой деятельности.

Классификация ненаучного знания:

1. Донаучное знание близко к обыденному, повседневному, когда сама жизнь рассматривается как познание;
2. Обыденно-практическое знание это знание о том, как действовать в ходе преобразования природного и социального мира, какими свойствами обладают материалы, предметы, каков порядок операций в повседневной и специализированной деятельности. Раскрывает опыт повседневной жизни. Оно субъективно, т.к. каждый имеет свой опыт, свой язык: на глазок, чуть-чуть, щепотку. Данный тип знания передается от поколения к поколению, через ученичество, и выступают как побочный продукт, т.е. служат для чего-то, для какой-либо деятельности.
3. Духовно-практическое знание представлено знанием об общении, жизнедеятельности людей, культово-регулятивным, а также художественным знанием. Оно пронизывает все сферы деятельности и социальные слои, является основой личностных, межгрупповых и социальных отношений в целом. Формы его существования и функционирования убеждение и обращение к стереотипам, образное описание, нормирование (рецептурность), целеполагание, а также надежды, стремления, оценки и идеалы.
4. Теоретическое знание это не только научное, но и идеологическое, философское, теологическое и даже магическое.
5. Народная мудрость - обобщенные знания нескольких поколений (наблюдения, опыт) выраженные в приметах, пословицах, поговорках. Ей характерна, неоднородность, противоречивость; усваиваются стихийно; нельзя полностью ей доверять; стереотипна, включает заблуждения.
6. Внерациональное знание (иррациональное): магия, колдовство, мистика, эзотерическое знание, экстрасенсы, целители, знахари и др.

На ранних этапах истории человечества, познавательная деятельность людей была непосредственно вплетена в их практическую деятельность. Благодаря обыденно практическому познанию мы получаем элементарные сведения о природе, условиях жизни, социальных связях. Основой данной формы познания является знание о способах и условиях деятельности. Сфера обыденного познания многообразна, она включает в себя:

• 1. здравый смысл,
  2. верования,
  3. приметы,
  4. опыт, закрепленный в традициях,
  5. предания,
  6. интуитивные убеждения, 7) предчувствия, и т.д.

Обыденное знание характеризует нормативно-рецептурный характер. Пока это знание позволяет решать повседневные проблемы, оно принимается нами как достоверное. Важнейшими особенностями обыденно-практического знания является его утилитарность и бессистемность.

Обыденное знание, хотя и фиксирует истину, но делает это несистематично и бездоказательно. Его особенностью является то, что оно используется человеком практически неосознанно и в своем применении не требует каких бы то ни было предварительных систем доказательств. Иногда знание повседневного опыта даже перескакивает ступень артикуляции, а просто и молчаливо руководит действиями субъекта.

Другая его особенность - принципиально бесписьменный характер. Те пословицы и поговорки, которыми располагает фольклор каждой этнической общности, лишь фиксируют его факт, но никак не прописывают теорию обыденного знания. Заметим, что ученый, используя узкоспециализированный арсенал научных понятий и теорий для данной конкретной сферы действительности, всегда внедрен также и в сферу неспециализированного повседневного опыта, имеющего общечеловеческий характер. Ибо ученый, оставаясь ученым, не перестает быть просто человеком.

Иногда обыденное знание определяют посредством указания на общие представления здравого смысла или неспециализированный повседневный опыт, который обеспечивает предварительное ориентировочное восприятие и понимание мира. В данном случае последующей дефиниции подвергается понятие здравого смысла.

Одной из самых ранних форм познаний является игровое познание. Общеизвестно значение игры для удовлетворения любознательности детей, для формирования их духовного мира, их навыков общения, определенных знаний о собственных способностях. В настоящее время применяются деловые игры, компьютерные игры.

Базисную роль особенно на нач. этапе истории играло мифологическое познание. Его специфика заключается в том, что оно представляет собой фантастическое отображение реальности, оно является бессознательной художественной переработкой природы и общества народной фантазией. В рамках мифологии вырабатывались определенные знания о природе, космосе, людях, формах бытия и т. д.

Миф, как сказание о жизни в слове позволял воссоздать целостное представление о мире. Мифологическому мышлению присущи слитность с эмоциональной сферой, единство рационального и иррационального, неразделенность субъекта и объекта, предмета и знака, вещи и слова, сущности и явления. При этом следует отметить, что миф воспринимался как объективное знание, это первый способ понимания и объяснения природной и общественной деятельности, основанный не на доказательствах, а на вере. В рамках мифологического мышления и знания утверждается система правил, ценностей, норм, принятых в обществе. В целом мифы выступали и выступают как живая память, сохранившая всю совокупность знаний, умений, опыта, накопленных несколькими поколениями.

В рамках мифологии зарождается художественнообразная форма знания, которая в дальнейшем получила наибольше развитие и свое приложение в искусстве.

Искусство не решает познавательные задачи, но утоляя эстетические потребности стимулирует познания. Не случайно герменевтики считают искусство важнейшим способом раскрытием истины. Знание, которое дает искусство - это знание не просто о действительности, а о действительности в эмоциональном, эстетическом восприятии ее человеком. Художественный образ как бы дополняет научное понятие. Если наука пытается показать объективную сторону мира, то искусство (наряду с религией) личностно окрашенную его составляющую.

Одним из древнейших форм познания является религиозное познание. Религия несет на себе печать мифологического антропоморфизма, когда природа явления наделяется человеческими качествами. В идее бога воплощается фантастический трансформированный образ человека, будучи фантастическим отражением природы и социальных сил религиозные представления, содержит знания о действительности. Религия не воспроизводит знания в системной и диалектической форме, которая носила бы доказательный характер. Вера имеет приоритет над разумом, знанием. В науке наоборот. Вера должна опираться на знания.

Вырастая из мифологии философия в отличие от религии переходит на позиции рационального отношения к миру. Философия - это рациональное основание мира. Философия развивается как свободная деятельность разума. Главная специфика в том, что философское знание направлено на поиск оснований, исходных идей и принципов на которые опирается человеческое понимание мира и отношение к миру. Выступая как исторически первая форма рационально-теоретического мышления, философия подготовила предпосылки для развития науки. Следует также иметь в виду, что в каждой форме общественного сознания (философия, мифология, право, науки) соответствуют специфические формы знания.

Особую разновидность знания, являющегося достоянием отдельной личности, представляет личностное знание. Оно ставился в зависимость от способностей того или иного субъекта и от особенностей его интеллектуальной познавательной деятельности. Коллективное знание общезначимо, или надличностно, и предполагает наличие необходимой и общей для всех системы понятий, способов, приемов и правил построения знания. Личностное знание, в котором человек проявляет свою индивидуальность и творческие способности, признается необходимой и реально существующей компонентой знания. Оно подчеркивает тот очевидный факт, что науку делают люди и что искусству или познавательной деятельности нельзя научиться по учебнику, оно достигается лишь в общении с мастером.

Особую форму вненаучного и внерационального знания представляет собой так называемая народная наука, которая в настоящее время стала делом отдельных групп или отдельных субъектов: знахарей, целителей, экстрасенсов, а ранее - шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания и выступала как этнонаука. В эпоху доминирования классической науки она потеряла статус интерсубъективности и прочно расположилась на периферии, вдали от центра официальных экспериментальных и теоретических изысканий.

Как правило, народная наука существует и транслируется от наставника к ученику в бесписьменной форме. Иногда можно выделить конденсат народной науки в виде заветов, примет, наставлений, ритуалов и пр. И, несмотря на то, что в народной науке видят ее огромную и тонкую, по сравнению со скорым рационалистическим взглядом, проницательность, ее часто обвиняют в необоснованных притязаниях на обладание истиной.

Примечательно, что феномен народной науки представляет предмет специального изучения для этнологов, которые и называют таковую этнонаукой, определяя ее особенности в зависимости от этничеркого и национального образа жизни. Бесспорно, что этнонаука связана с интенсивной этнической жизнью, с типичными для нее ритуалами и коллективными обрядами как формами социальной памяти. В этом смысле этнонаука может быть рассмотрена как специфическим образом пространственно локализованная, т.е. как связанная с конкретным ареалом распространения, а также с конкретным историческим временем.

Очень часто изменения или деформация пространственно-временных условий существования этноса приводят к исчезновению народных наук, которые обычно не восстанавливаются. Они жестко связаны с передающимся от поколения к поколению рецептурным и рутинным неписаным знанием конкретных индивидов: знахарей, целителей, ворожей и пр. Принципиальная модификация мировоззрения и способов взаимодействия с миром блокирует весь рецептурно-рутинный комплекс сведений, наполняющих народную науку. От развитой формы народной науки в распоряжении последующих поколений в этом случае могут остаться лишь какие-либо реликтовые ее следы.

Прав был М. Полани, отмечая, что искусство, которое не практикуется в течение жизни одного поколения, остаётся безвозвратно утраченным. Этому можно привести сотни примеров; подобные потери, как правило, невосполнимы.

В картине мира, предлагаемой народной наукой, большое значение имеет круговорот могущественных стихий бытия. Природа выступает как "дом человека", человек, в свою очередь, - как органичная его частичка, через которую постоянно проходят силовые линии мирового круговорота. Считается, что народные науки обращены, с одной стороны, к самым элементарным, а с другой- к самым жизненно важным сферам человеческой деятельности, как-то: здоровье, земледелие, скотоводство, строительство. Символическое в них выражено минимально.

Внерациональное знание

Широкий класс паранормального знания включает в себя учения о тайных природных и психических силах и отношениях, скрывающихся за обычными явлениями. Самыми яркими представителями паранормального знания считаются мистика и спиритизм.

Для описания способов получения информации, выходящих за рамки науки, кроме термина "паранормальность" используется термин "внечувственное восприятие" или "парачувствительность", "пси-феномены". Оно предполагает возможность получать информацию или оказывать влияние, не прибегая к непосредственным физическим способам. Наука пока еще не может объяснить задействованные в данном случае механизмы, как не может и игнорировать подобные феномены.

Различают:

1. экстрасенсорное восприятие (ЭСВ)

а) телепатия;

б) ясновидение.

1. психокинез.

Телепатия предполагает обмен информацией между двумя и более особями паранормальными способами.

Ясновидение означает способность получать информацию по некоторому неодушевленному предмету (ткань, кошелек, фотография и т.п.).

Психокинез - это способность юздействовать на внешние системы, находящиеся вне сферы нашей моторной деятельности, перемещать предметы нефизическим способом.

Широкий класс паранормального знания включает в себя учения о тайных природных и психических силах и отношениях, скрывающихся за обычными явлениями. Самыми яркими представителями этого типа знания считаются мистика и спиритизм.

6. Наука и религия, знание и вера

Религия это особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий и объединение людей в организации (церковь, религиозную общину).Религиозная система представления мира (мировоззрение) опирается на веру или мистический опыт и связана с отношением к непознаваемым и нематериальным сущностям. Особую важность для религии представляют такие понятия, как добро и зло, нравственность, цель и смысл жизни и т.д.

Религия как явление, присущее человеческому обществу на протяжении значительной части его истории, и религиозные убеждения характерны до настоящего времени для подавляющей части населения земного шара.

По проблеме соотношения науки и религии как форм человеческой культуры существуют различные точки зрения.

В атеистической литературе ещё недавно пропагандировалось мнение, что научное знание и религиозная вера несовместимы, и каждое новое знание уменьшает область веры, вплоть до утверждений, что поскольку космонавты не увидели Бога, то, стало быть, его нет.

В становлении современного западного общества изначально возник конфликт между типом знания, сложившимся в ходе Научной революции XVII в., и знанием религиозным. Этот конфликт имел корни в несоизмеримости между знанием и верой как фундаментальными структурами духовного мира человека. Однако в ходе Научной революции он усложнился и расширился до столкновения и двух типов знания , причем оба типа вовлечены в жизнь общества в сфере этики, идеологии, политической практики. Когнитивный конфликт приобрел политическое измерение и периодами принимал исключительно острые формы, особенно в моменты революций и глубоких реформ.

Тот факт, что религия, вырастая из веры, в то же время создает стройную и сложную систему знания, в обществоведении замалчивался, и противоречия между наукой и религией сводились к конфликту между знанием и верой или, огрубляя, к конфликту веры в Бога и атеизмом.

Религиозное знание, подобно научному, имеет сложную развивающуюся структуру. В ходе этого развития выработался особый язык, адекватный предмету знания, непохожий ни на обыденный, ни другие специализированные языки со своим словарем, грамматикой, стилем, со специальными метафорами и понятиями, со своими проблемами перевода на национальные языки.

Религиозное знание стоит на особой системе постулатов и догм, а также на развитой логике, которая позволяет, исходя из постулатов и догм, делать умозаключения, привлекая доводы из реальной жизни. Эти умозрительные выводы являются следствием теоретизирования деятельности в сфере знания, в которой вера остается за скобками, будучи включенной в постулаты. Насколько сложна эта логика и применяемая в рассуждениях мера, видно из того, как часто приходилось созывать совещания и соборы, чтобы обсудить расхождения и согласовать выводы^.

Религия проявление одного из типов фундаментального опыта человека. И потому наука ни в коем случае не должна стремиться к победе над религией.

В противопоставлении науки религии лежит столкновение двух типов культур, в дихотомии понятий знание и вера, разума и веры.

Существует ли линия размежевания науки и религии? Наука и религия качественно различаются прежде всего своим объектом.

Объектом (предметом) науки является мир, в котором живет человек и частью которого он является. Этот мир наука берет как эмпирический факт.

В отличие от науки, объектом (предметом) религии является Бог. Мир, в котором живет человек, и сам человек как часть этого мира с позиций религиозного мировоззрения суть творения Бога.

Наука исходит из той предпосылки, что материальный мир подчинен объективным, то есть имманентно ему присущим, законам, отменить и заменить которые никому не дано.

Религия не отрицает закономерности материального мира. Религия ставит эту закономерность в зависимость от Божьего Промысла. А это значит, что она, эта закономерность, по Божьему же Промыслу может быть и нарушена. Если наука принимает как данность безграничные возможности человеческого разума, то религия, напротив, как данность принимает то, что Боги и Промысел Божий недоступны человеческому разумению.

Знание претендует на адекватное отражение действительности. Оно воспроизводит объективные закономерные связи реального мира, стремится к отбрасыванию ложной информации к опоре на факты. Знание делает истину доступной для субъекта посредством доказательства. Знание рассматривается как результат познавательной деятельности.

С глаголом знать связывают наличие той или иной информации либо совокупность навыков для выполнения какой-нибудь деятельности. Считается, что именно научное знание говорит от имени истины и позволяет субъекту с определённой мерой уверенности ею распоряжаться. Научное знание как способ приобщения субъекта к истине обладает объективностью и универсальностью.

В отличие от веры, которая есть сознательное признание чего-либо истинным на основании преобладания субъективной значимости, научное знание претендует на общезначимость.

Вера это не только основное понятие религии, но и важнейший компонент внутреннего духовного мира человека, психический акт и элемент познавательной деятельности. Она обнаруживает себя в непосредственном, не требующем доказательства принятия тех или иных положений, норм, истин.

Как психологический акт, вера проявляется в состоянии убеждённости и связана с чувством одобрения или неодобрения. Как внутреннее духовное состояние, вера требует от человека соблюдения тех принципов и моральных предписаний, в которые он верит, например: справедливость, в нравственную чистоту, в мировой порядок, в добро и др.

Понятие веры может полностью совпадать с понятием религии и выступает как религиозная вера, противоположная рациональному знанию.

Религиозная вера предполагает не доказательство, а откровение.

Слепая вера ничем не отличается от суеверия.

Проблема взаимоотношения знания и веры активно обсуждалась средневековыми схоластами. Вера основывалась на авторитете догматов и традиции. Считалось необходимым познать в свете разума то, что уже принято верой. Credo, ut intelligam Верую, чтобы познать, - гласит латинское изречение. Ему вторит христианское:

Блажен не видящий, но знающий.

Соотношение знания (разума) и веры не может быть решено в пользу одной или другой компоненты. Как знание не может заменить веру, так и вера не может заменить знание. Нельзя верой решить проблемы физики, химии, экономики. Однако вера как доинтеллектуальный акт, досознательная связь субъекта с миром предшествовала появлению знания. Она была связана не с понятиями, логикой и разумом, а с чувственнообразным фантастическим восприятием мира.

Религия это в вера в сверхъестественное, в чудо.

Если вера отрывалась от религиозной принадлежности, то в составе познавательного процесса она обозначала убеждённость в правоте научных выводов, уверенность в высказанных гипотезах, являлась могучим стимулом научного творчества. Мы верим в существование внешнего мира, в трёхмерность пространства, необратимость времени, верим в науку. Вера есть бездоказательное признание истинным того или иного явления. В связи с этим весьма примечательно высказывание А. Эйншнейна, который считал, что без веры в познаваемость мира нет никакого естествознания.

Огромную роль веры в познавательном процессе подчёркивал М. Полани. Он отмечал, что вера дискредитирована настолько, что помимо ограниченного числа ситуаций, связанных с исповеданием религии, современный человек потерял способность верить, принимать с убеждённостью какие-либо утверждения, что феномен веры получил статус субъективного проявления, которое не позволяет знанию достичь всеобщности. Однако сегодня, по его мнению, мы снова должны признать, что вера является источником знания и что на ней строится система взаимного общественного доверия. Согласие явное и неявное, интеллектуальная страстность, наследование тех или иных образцов и эталонов культуры всё это опирается на импульсы, тесно связанные с верой. Разум опирается на веру как на своё предельное основание, но всякий раз способен подвергнуть её сомнению. Появление и существование в науке наборов аксиом, постулатов и принципов также уходит своими корнями в нашу веру в то, что мир есть совершенное гармоничное целое, поддающееся познанию.

Феномен веры, имея религиозную, гносеологическую и экзистенциальную окраску, может выступать как основа саморегуляции человека.

Самосознание каждого индивида имеет своим неотъемлемым компонентом экзистенциальную веру в себя, в факт существования окружающего мира, личностно значимых ценностей: дружбы, любви, справедливости, благородства, порядочности и т.п.

Самосознание всегда присутствует в двух основных модусах:

а) как самопознание и

б) как саморегуляция.

Установка познай самого себя, которую, согласно легенде, провозгласил дельфийский оракул и которую Сократ сделал основным принципом своей философии, может работать не только как источник нового знания о себе. Она может выступить основой саморегуляции или же её антипода самодеструкции. Это подчёркивает, как тесно связаны самопознание и саморегуляция.

Зачастую в интроспективном плане самопознание и саморегуляция как будто сливаются в едином феномене в общении с самим собой. Однако существуют достаточно определённые отличия самопознания и саморегуляции.

Если самопознание всегда происходит в состоянии явного осознания, когда включается рефлексия, проясняющая внутренне состояние, которая обеспечивает его прозрачность, то саморегуляция, наоборот, совершается как бы перед порогом сознания. Это то тайное брожение духа, о котором говорил Гегель, противопоставляя его процессу познания. Саморегуляция всегда осуществляется на уровне смутных ощущений, предчувствий, неудовлетворённости собой, внутреннего дискомфорта, т.е. тогда, когда самопознание затруднено.

Можно сказать, что заинтересованное в себе самопознание, сориентированное на психотерапевтический эффект, и есть частичная саморегуляция. Считается, что саморегуляция не приводит ни к чему новому, а лишь позволяет разобраться в своём состоянии, упорядочить свои переживания, сориентироваться в себе. Чтобы саморегуляция имела конструктивный эффект, она должна опираться на духовные опоры веры, которые особенно востребуемы в условиях нестабильного и неравновестного мира.

Итак, область разума и веры не разделены абсолютной преградой.

В науке преобладает разум, но и в ней имеет место вера, без которой познание невозможно вера в чувственную реальность, которая даётся человеку в ощущениях, вера в познавательные возможности разума и в способность научного знания отражать действительность.

Вера в эпистемологии и методологии научного познания это принятие какоголибо знания без непосредственных эмпирических и рациональных обоснований.

Научное познание как коллективная деятельность невозможна без доверия к опыту других людей, без веры в истинность ряда интерсубъективно значимых норм и идеалов, имеющих мировоззренческий статус. Без такой веры учёному трудно было бы приступить к научному исследованию.

Феномен веры возникает в науке и в ситуации неопределённости (выбора гипотез, теорий, научных традиций). Вера выступает здесь как компонент личной позиции учёного, включающий познавательную деятельность по продуцированию нового знания. Отсюда следует, что наука не исключительно рациональна.

Наука может существовать с религией, поскольку внимание этих отраслей культуры устремлено на разные вещи: в науке на эмпирическую реальность, в религии преимущественно на внечувственное.

Научная картина мира, ограничиваясь сферой опыта, не имеет прямого отношения к религиозным откровениям, и учёный может быть как атеистом, так и верующим. Другое дело, что в истории культуры известны случаи резких конфронтаций между наукой и религией, особенно в те времена, когда наука обрела свою независимость (например, во времена создания гелиоцентрической модели строения мира Коперником). Но так не обязательно должно быть всегда.

Существует ещё и область суеверий, которая не имеет отношения ни к религиозной вере, ни к науке, а связана с остатками мистических и мифологических представлений, а также с различными сектантскими ответвлениями от официальной религии и бытовыми предрассудками. Суеверия, как правило, далеки от подлинной веры и от рационального знания.

Часть 3.

Научное знание как система, его особенности и структура

1. Научное знание, его структура и основные формы

Главная цель научной деятельности - получить знания о реальности. Наука - это постоянно развивающаяся система знаний, полученных в результате практики, включающей в себя изучение и освоение явлений и процессов, происходящих в природе, обществе и человеческом мышлении.

Но наука включает в себя не только деятельность по получению нового знания, а также и результат этой деятельности, то есть объем полученных к данному времени научных знаний, который образует в совокупности научную картину мира.

Научное знание это продукт профессиональной формы человеческой деятельности, которая предполагает существование особой цели его приложения, и также использование научных методов, которыми не располагает обыденное знание.

Научное знание это сложная, гибкая, развивающаяся система, в которой по мере развития зарождаются все новые уровни организации. Эти уровни оказывают обратное воздействие на ранее сложившиеся уровни знания и меняют их. В этом процессе постоянно возникают новые приемы и способы теоретического исследования, меняется стратегия научного поиска.

Научное знание это сложная система с весьма разветвленной иерархией структурных уровней. Выделяют три уровня в структуре научного знания:

1. локальное знание, которое в любой научной области соотносится с теорией;

2. знания, составляющие целую научную область;

3. знания, представляющие всю науку.

Научное знание должно отвечать основным методологическим требованиям и быть:

1. объективным,
2. доказательным,
3. точным,
4. принципиально критичным,
5. ориентированным на адекватное постижение реальности,
6. носить теоретический, концептуальный характер, как знание общезначимое и необходимое
7. ориентировано на исследование закономерностей, на поиск нового, отсюда его высокая объяснительная и предсказательная способности;
8. системно организовано;
9. логически организованная, непротиворечивая система высказываний, отражающих существенные свойства и отношения, которые могут выступать и в функции объяснительных принципов;

10) система логически взаимосвязанных предложений, одни из которых фиксируют объективные связи и законы действительности, другие формулируют программу получения, проверки и построения знания.

Рассмотрение строения научного знания на уровне предложений позволяет использовать общие понятия и принципы логики (логический подход):

• правила построения предложений,
• правила вывода,
• исследовать логическую структуру теорий,
• непротиворечивость ее исходных аксиом и т.д.

Недостаточность рассмотрения знания на уровне предложений сказывается в ряде существенных моментов:

1. не фиксируется функциональное различие между высказываниями, одинаковыми по логической форме, в частности между предложениями эмпирического и теоретического уровней
2. не фиксируются принципиально новые качества, приобретаемые группой предложений, когда они образуют систему.

Следует отметить, что исторически сложившаяся определенная система научного знания является необходимым и существенным базисом для возникновения нового знания.

Так, при открытии нового экспериментального факта отношения его со старым знанием могут складываться следующим образом:

1) он предсказан имеющейся теорией; 2) не предсказан, но вписывается в нее; 3) несовместим со старой теорией.

Предпосылочное знание это система знания, складывающаяся из философскомировоззренческих, общенаучных методологических элементов и соответствующего концептуального аппарата.

В качестве специфического уровня организации научного знания и научной деятельности рассматривается сегодня такая структурная единица, как научная дисциплина, сочетающая познавательные и социальные формы организации науки.

Научная дисциплина формируется на основе общности предмета (объекта) исследования, его теоретических и методологических принципов, на базе единой научно-исследовательской программы и методики, а также общих социально-организационных структур кафедр, лабораторий, институтов и т.п.

Дисциплинарная систематизация:

1. онтологическая, когда научная дисциплина обращена на определенный объект;
2. гносеологическая, учитывающая специфику познавательных процессов;
3. методологическая, принимающая во внимание методы;
4. организационная, связывающая становление дисциплины с определенными социальноорганизационными структурами.

Дисциплинарные организации научного знания обеспечивают науке относительную устойчивость, целостность, что важно и при междисциплинарных исследованиях, в пограничных зонах. Кроме этого обеспечивается социализация результатов исследований, передавая их научному сообществу и превращая в образцы для учебников и системы образования в целом.

Научная дисциплина это форма систематизации знания, предполагающая его институционализацию, принятие норм и идеалов исследования, формирование научного сообщества, специфического типа научной литературы, а также организаций, ответственных за образование и подготовку кадров

Осваивая действительность самыми различными методами, научное знание проходит разные этапы. Каждому из них соответствует определенная форма развития знаний.

Основными из этих форм являются:

1. научные факты это установленные путём наблюдения или экспериментов различные факты;
2. научные проблемы это осознанные вопросы, для ответа на которые имеющихся знаний недостаточно,
3. научная гипотеза это предположительное знание, истинность или ложность которого ещё не доказана;
4. категории науки это наиболее общие понятия, теории науки;
5. законы науки отражают в форме теоретических утверждений существенные связи явлений;
6. научные принципы это наиболее общие и важные фундаментальные положения теории;
7. научные концепции это частные разновидности теории;
8. научная теория это систематизированные знания в совокупности объясняющие множество фактов и описывающие посредством системы законов определённый фрагмент реальности;
9. научные картины мира это система научных теорий описывающих реальность.

Следует отметить, что в структуре всякого научного знания существуют элементы, выходящие за пределы понятия научности, религиозные, навыки и др. личные пристрастия и т д. Научное сложный процесс различных типов фактов, теоретических гипотез, частных и теорий, а также оснований науки.

Осваивая действительность самыми разнообразными методами, научное познание проходит разные этапы. Каждому из них соответствует определенная форма знаний. Основными из них являются факт, теория, проблема (задача), гипотеза, программа.

1.1 Научные факты

Факт, как явление действительности, становится научным фактом, если он прошел строгую проверку на истинность. Факты - это наиболее надежные аргументы как для доказательства, так и для опровержения каких-либо теоретических утверждений. Однако при этом надо брать не отдельные факты, а всю, без исключения, совокупность фактов, относящихся к рассматриваемому вопросу. В противном случае возникает подозрение, что факты подобраны произвольно.

Факт (лат. factum сделанное, совершившееся) - синоним слова результат, истина - это особое фиксирующее эмпирическое знание предложение, условие или утверждение, которое может быть проверена с помощью доказательств.

Как логическая форма факт это суждение о единичном. Например, Земля обращается вокруг Солнца, Вода при 100®С превращается в пар.

Любое научное исследование начинается со сбора, систематизации и обобщения фактов, которые являются основными элементами научного знания.

Большую роль в выработке и накоплении фактов в естествознании всегда играли наблюдения и эксперименты. Можно утверждать, что наука начинается с фактов. Каждая научная дисциплина проходит длительный период их накопления. Для естественных наук он охватывает ХV-ХVII века, значительную роль в формировании фактической базы естествознания сыграли великие географические открытия.

Понятие факт имеет следующее значение это некоторый фрагмент действительности, объективные события, результаты, относящиеся либо к объективной реальности (факты действительности), либо к сфере сознания и познания (факты сознания).

Научным факт становится тогда, когда он является элементом логической структуры конкретной системы научного знания, включен в эту систему.

Научный факт это знание о каком-либо событии, явлении, достоверность которого доказана, т. е. синоним истины; а также предложение, фиксирующее эмпирическое знание, т. е. полученное в ходе наблюдений и экспериментов.

Научный факт это отражение конкретного явления в человеческом сознании, т.е. его описание с помощью языка науки. Под фактом понимается высказывание о событии или явлении. Научное знание существует в форме предложений, высказываний.

Одним из важнейших свойств научного факта является его достоверность. Научный факт это результат наблюдений и экспериментов, который устанавливает количественные и качественные характеристики объектов. Работа ученого на 80% состоит в наблюдениях над интересующим объектом. Когда ученый убедится в том, что при соответствующих условиях объект всегда выглядит строго определенным образом, он подкрепляет этот результат с помощью эксперимента и, в случае подтверждения, формулирует научный факт. В научном познании факты играют двоякую роль:

• во-первых, совокупность фактов образует эмпирическую основу для выдвижения гипотез и построения теорий;
• во-вторых, факты имеют решающее значение в подтверждении теорий или их опровержении.

Расхождение отдельных или нескольких фактов с теорией не означает, что последнюю надо сразу отвергнуть. Только в том случае, когда все попытки устранить противоречие между теорией и фактами оказываются безуспешными, приходят к выводу о ложности теории и отказываются от нее.

Каждая научная дисциплина проходит продолжительный период скапливания фактов, и можно сказать, что наука начинается с фактов.

Функция факта - это проверка теории. Считается, что классический метод проверки теории это прямая экспериментальная проверка. Но теорию часто невозможно проверить прямым экспериментом, потому что такая проверка либо очень сложна или затратная, отчего часто при проверке теории участвуют неэмпирические критерии (согласованность, взаимосогласованность с самой теорией и с другими теориями). Одни и те же факты могут поддерживать разные научные теории в зависимости от интерпретации. Сама проверяемая теория так же вовлечена в истолкование этих фактов.

Существуют три компонента факта. Только целостное единство этих компонентов позволяет сказать, что факт установлен:

1. Перцептивный (от лат. восприятие) это чувственный образ. В эмпирический базис попадают чувственные данные, которые общедоступны и воспроизводимы. Науку не интересует то, что наблюдалось одним сознанием или не может наблюдаться снова.
2. Лингвистический это высказывание, формулирующее факт.
3. Материально-практический это совокупность инструментов, приборов и действий с ними, используемых для установления факта.

Объяснить факт значит, подвести его под эмпирический или теоретический закон, если теория носит завершенный характер. Подчинение факта теории носит дедуктивный характер и принимает форму силлогизма.

В процессе систематизации факт (в результате объяснения) включается в более широкий контекст знаний, тем самым происходит установление связей факта с другими фактами и, таким образом, факты приобретают определенную целостность.

Научный факт это нечто данное, которое установленное опытом и фиксирующее эмпирическое знание. Совокупность фактов образует эмпирическую основу для выдвижения гипотез и создания теорий. Познание не может ограничиться фактами, потому что это не имеет смысла: любой факт должен быть объяснен. А это уже задача теории.

1.2 Научные проблемы

Проблема это вопрос, с которым мы обращаемся к самой природе, к жизни, к практике и теории. Поставить проблему порой не менее трудно, чем найти ее решение: точная постановка проблемы в известной мере направляет поисковую активность мысли, ее устремленность.

Проблема это форма теоретического знания, содержанием которой является то, что еще не познано человеком, но что нужно познать.

Проблема - это вопрос или совокупность вопросов, ответами на которые мы не располагаем. Это некоторая познавательная преграда, выраженная в форме вопроса. Как правило, ответом является теория. Наука начинается не с наблюдений, а именно с проблем, и ее развитие есть переход от одних проблем к другим от менее глубоких к более глубоким.

Проблемы возникают:

• • 1. либо как следствие противоречия в отдельной теории,
    2. либо при столкновении двух различных теорий,
    3. либо в результате столкновения теории с наблюдениями.

В качестве проблемы часто выступает задача. Но иногда встречаются различия между проблемой и задачей.

Научная задача это решаемый наукой вопрос, имеющий достаточно средств для своего разрешения. Но если средств недостаточно, то он называется научной проблемой.

Научные проблемы это осознанные вопросы, для ответа на которые имеющихся знаний недостаточно. Ее можно определить и как знание о незнании.

Научная проблема представляет собой результат осознания возникшей в науке проблемной ситуации, которая связана с трудностью развития дальнейшего познания. Об этом свидетельствует этимология древнегреческого слова problema, означающего преграду, задачу или трудность.

Основное следствие проблем в науке это противоречия между фактами и теорией, проблемная ситуация и заключается в наличии этого противоречия. Проблема возникает в результате понимания потребности в разрешении противоречия. Анализ проблемных ситуаций передает, что не каждая проблема в тотчас же приобретает характер вопроса. Не каждое исследование начинается с выдвижения проблемы и кончается ее решением. Часто бывает, что одновременно с решением формулируется проблема. Иногда бывает так, что проблема понимается целиком только через некоторое время после решения. Нередко поиск проблемы перерастает в отдельную проблему, решение которой требует особого таланта.

В структуре задачи или проблемы выделяются:

1. неизвестное (искомое);
2. известное (условие или предпосылки задачи или проблемы).

Итак, проблема это такой научный вопрос, на который нельзя ответить, пользуясь имеющимися в наличии знанием и средствами. Осознание такой ситуации, когда невозможно старыми средствами решить данную задачу, означает наличие проблемной ситуации. Проблемные ситуации вызывают трансформации мировоззренческих ситуаций.

Проблемные ситуации подразделяются на:

а) глобальные и

б) локальные.

Глобальные проблемные ситуации вызывают изменение мировоззренческих ориентаций ученых, как это было, например, на рубеже XIX-XX вв. в физике, когда возникали теория относительности и квантовая механика.

Локальные проблемные ситуации не затрагивают мировоззренческие основы науки. Они касаются частных проблем, когда трудно соотнести функционирование теории с эмпирическим базисом. Условием выхода из локальной проблемной ситуации является поиск причинноследственных отношений. Так, например, такие проблемные ситуации возникают между логическим и историческим, эмпиризмом и рационализмом и т.д.

Проблемная ситуация характеризуется:

1. фиксацией существующего пробела в имеющемся знании, противоречия между знанием инезнанием, известным и неизвестным, осознанием невозможности имеющимися средствами объяснить какие-то факты;
2. осознанием материала и средств, имеющихся в распоряжении исследователя длядостижения поставленной цели. Лишь на определенной ступени развития общества приходит время для постановки тех или иных проблем. Каждая проблема это дитя своего времени.

Анализ проблемной ситуации в конечном счете и приводит к постановке новых проблем, что в свою очередь требует необходимость их выбора. Именно выбор определяет не только последовательность решения проблем, но и направление дальнейшего научного поиска в целом.

Важная роль для выхода из проблемных ситуаций принадлежит точности репрезентации, т.е. понятийного представления объекта.

Репрезентации могут быть:

1. формальными, когда приводятся тщательные логические процедуры обоснования, и
2. интуитивными, когда нет предварительных логических процедур, а показ строится на здравом смысле, на четком интуитивном понимании явлений, происходящих с изучаемым объектом.

Проблемное осмысление происходит и через такой способ эмпирического исследования как эксперимент. Особенно большое значение в этом процессе принадлежит мысленному эксперименту работе с абстрактными объектами.

Возникающие в науке проблемные ситуации обычно разрешаются по следующей гносеологической цепочке: вопрос проблема гипотеза теория. Эта цепочка как бы скрепляет развивающееся научное знание.

Критерии и требования постановки научных проблем:

1. Присутствие первоначального научного знания, в которое включается проблема.
2. Существование соглашения о способах проверки решения на приемлемость и признаках приемлемого решения.
3. Достаточная узость, а не глобальность проблемы.
4. Наличие указания на условие существования решения проблемы.
5. Синтаксическая корректность проблемы и семантическая корректность.

Синтаксическая корректность это соблюдение синтаксических правил языка, на котором формулируется проблема. Для естественного языка характерна размытость семантических предписаний, но синтаксическая форма зачастую влияет на способ решения. Одну и ту же проблему можно сформулировать по-разному.

Семантически корректной считается проблема, все предпосылки которой истинны на момент постановки проблемы.

Корректность проблемы абсолютна, а разрешимость относительна. Например, проблема превращения неблагородных металлов в благородные неразрешима в химии, но разрешима в атомной физике. Неразрешимыми могут оказаться проблемы, связанные с реконструкцией объектов (например, скорости всех молекул в газе).

Некорректные проблемы могут оказать положительное влияние на развитие науки, например, проблема эликсира жизни привела к развитию химии, а проблема вечного двигателя к появлению понятия об энергии.

В эмпирических науках важнее не точность решения, а наличие средства уточнения. Как говорил Гейзенберг: Профессионал - не тот, кто много знает, а тот, кто знает типичные ошибки

Научные проблемы классифицируются :

1. По объекту различают:

1) Предметные проблемы. Объектом выступает знание об объектах:

• • • • концептуальные - формирование и интерпретация имеющихся данных;
      • эмпирические - поиск данных. Ответ дается на основе измерения, наблюдения, эксперимента;
      • теоретические;
      • частные и общие;
      • прикладные и фундаментальные.

2) Процедурные проблемы. Объектом является способ получения знания об объектах или оценки.

• • • • методологические - планирование научного исследования (например: порядок проведения эксперимента, выбор единиц измерения);
      • оценочные - оценка опытных теорий и данных (например: правильность, сознательность).

1. По корректности и разрешимости различают:

1) разрешимые - решения подразделяются на:

• • • • истинные,
      • приблизительно истинные,
      • ложные
    1. неразрешимые - задачи, связанные с реорганизацией некоторых объектов или ситуаций: объект находится в далеком прошлом или исчез.
    2. некорректные - мнимые: отличаются от неразрешимых предпосылкой - у мнимых проблем предпосылка ложная, а у неразрешимых проблем истинная.

Однако, как бы проблемы ни различались между собой, их назначение состоит в том, чтобы ясно и точно указать на трудность, появившуюся в начале любого процесса исследования, и тем самым придать ему поисковый характер.

Чтобы что-то познать нужно сначала пройти первый этап, т.е. выдвинуть какую-то научную идею, определить основную проблему, которая мешает её познать, а также, набрать достаточное количество достоверных фактов по данному вопросу. Сложность процесса созревания и раскрытия проблем хорошо чувствуют сами ученые, постоянно сталкивающиеся с самыми разнообразными проблемами. Альберт Эйнштейн говорил о том, что сформулировать проблему часто важнее и труднее, чем решить ее.

Научная проблема выражается в наличии противоречивой ситуации, которая требует соответствующего разрешения. Определяющее влияние на способ постановки и решения проблемы имеет,

• • во-первых, характер мышления той эпохи, в которую формулируется проблема, и,
  • во-вторых, уровень знания о тех объектах, которых касается возникшая проблема. Каждойисторической эпохе свойственны свои характерные формы проблемных ситуаций.

Научные проблемы следует отличать от ненаучных, например, проблема создания вечного двигателя. Решение какой-либо конкретной проблемы есть существенный момент развития знания, в ходе которого возникают новые проблемы, а также выдвигаются те или иные концептуальные идеи, в том числе и гипотезы.

В содержание проблемы входит знание о том, чего можно достичь при имеющихся в наличии предпосылках. В этом смысле проблема есть способ организации научного исследования. Она ориентирует исследование в определенном направлении и указывает на все возможные известные средства, которые необходимо применить для получения нового знания. Поскольку между знанием и незнанием существует некая связь, научная проблема в процессе исследования перерастает в гипотезу.

Поиск, формулирование и решение проблем основная черта научной деятельности. Проблемы отделяют одну науку от другой, задают характер научной деятельности, как подлинно научной или псевдонаучной. Наличие проблемы при понимании непонятных фактов влечет за собой предварительный вывод, требующий своего экспериментального, теоретического и логического подтверждения.

Когда ученый ставит проблему и пытается решить ее, он неизбежно разрабатывает программу, план своей деятельности. При этом он исходит из предполагаемого ответа на свой вопрос. Этот предполагаемый ответ выступает в виде гипотезы.

При постановке и решении научных проблем необходимо следующее:

1. ясное, четкое ее формулирование;
2. определенная система понятий, с помощью которых исследователь будет фиксировать те или иные феномены;
3. система методов, избираемая с учетом целей исследования и характера решаемых проблем; 4) опора на научные традиции, поскольку, по мнению ученого, в деле выбора проблемы традиция, ход исторического развития играют существенную роль, хотя, конечно, определенное значение имеют интересы и наклонности самого ученого; 5) критическое исследование различных решений проблемы.

Для решения научных задач и проблем используются различные научные методы. Знание о методе выражается в специальных инструкциях, руководствах, методиках, в которых формулируется правило совершения действий, а также описываются условия и цели применение метода, его возможности, характер даваемых им результатов и т.д.

Тип задач, которые можно решить с помощью данного метода, составляет область его применимости. Универсального метода для решения задач любого типа в науке нет. Любой метод имеет ограниченную область применимости.

Каждая наука вырабатывает специальные методы, приспособленные к ее объектам исследования. Не существует какого-то самого лучшего метода, пригодного к решению любых научных проблем. Никакой метод е может быть универсальной отмычкой, которая автоматически открывает доступ к любой тайне природы. Из множество разнообразных методов имеющихся в науке, ученый выбирает те, которые наиболее соответствуют предмету, целям и условиям его исследования.

1.3 Научная гипотеза

Гипотеза это знание в форме предположения, сформулированного на основе ряда достоверных фактов. В первоначальном значении термин hypothese с древнегреческого означал недоказанное утверждение, принимаемое с целью доказательства.

Гипотеза форма теоретического знания, содержащая предположение, сформулированное на основе ряда фактов, истинное значение которого неопределенно и нуждается в доказательстве. Гипотетическое знание носит вероятный, а не достоверный характер и требует проверки, обоснования. В ходе доказательства выдвинутых гипотез:

а) одни из них становятся истинной теорией,

б) другие видоизменяются, уточняются и конкретизируются,

в) третьи отбрасываются, превращаются в заблуждения, если проверка дает

отрицательный результат.

Выдвижение новой гипотезы, как правило, опирается на результаты проверки старой, даже в том случае, если эти результаты были отрицательными.

Гипотеза выдвигается для решения конкретной научной проблемы и должна удовлетворять определенным требованиям. К числу таких требований относятся:

1. Релевантность (от англ. relevant уместный, относящийся к делу) гипотезы характеризует её отношение к фактам, для объяснения которых она создается. Если факты подтверждают или опровергают гипотезу, она считается релевантной.
2. Проверяемость гипотезы предполагает возможность сопоставления её результатов с данными наблюдений и экспериментов.
3. Совместимость гипотез с существующим научным знанием означает, что она не должна противоречить определенным фактам и теории. Это требование относится к нормальному периоду в развитии науки и не распространяется на периоды кризисов и научных революций.

Если из двух гипотез, претендующих на объяснение одного и того же факта, выводится разное количество следствий, то, соответственно, они обладают разными объяснительными возможностями. К примеру, гипотеза Ньютона об универсальной гравитации не только объясняла факты, обоснованные до этого Галилеем и Кеплером, но и дополнительное количество новых фактов. В свою очередь, те факты, которые остались за пределами объяснительных возможностей ньютоновской теории гравитации, были позже объяснены в общей теории относительности А. Эйнштейна.

1. Предсказательная сила гипотезы заключается в количестве событий, вероятность которых она в состоянии предугадать. Стоит отметить, что гипотеза есть не достоверное знание, а вероятное, истинность или ложность которого еще не установлены.

Гипотеза должна быть либо подтверждена, либо опровергнута. Для этого она должна обладать свойствами фальсифицируемости и верифицируемости.

1. Фальсификация - процедура, устанавливающая ошибочность гипотезы в результате экспериментальной или теоретической проверки.
2. Верификация - процесс установления истинности гипотезы или теории в результате их эмпирической проверки.

По своему происхождению гипотетическое знание носит вероятностный, а не достоверный характер и поэтому требует обоснования и проверки. Если в ходе проверки содержание гипотезы не согласуется с эмпирическими данными, то гипотеза отвергается. Если же гипотеза подтверждается, то можно говорить о той или иной степени вероятности гипотезы. Чем больше фактов, подтверждающих гипотезу, найдено, тем выше ее вероятность. В результате проверки одни гипотезы становятся теориями, другие уточняются и конкретизируются, а третьи отбрасываются как заблуждения, если их проверка дает отрицательный результат. Выдвижение гипотез один из самых сложных моментов в науке. Огромную роль играют интуиция и талант.

По познавательной функции гипотеза выступает либо как структурный элемент теории, либо как форма развивающегося знания от проблемы к теории.

Как процесс мышления гипотеза складывается из 2х последовательных этапов:

• • построение гипотезы
  • обоснование ее логическими методами

Основные функции гипотезы:

1.синтезирование (обобщение) опыта

2.начальный пункт рассуждения

3.задание цели (ориентировка исследования)

4.истолкование данных (интерпретация)

5.защита других гипотез перед натиском новых появившихся фактов

Научные гипотезы классифицируются:

1. По назначению :
   • 1. Объясняющие. Которые претендуют на истинность.
     2. Рабочие. Которые не претендуют на истинность (используются для систематизации).
2. По содержанию :

1) Гипотезы-факты. Это предположения о существовании некоторых фактов. 2) Гипотезы-законы. Это предположения о существовании законов.

Проверка гипотезы состоит в следующем.

• 1. оценка серьёзности гипотезы;
  2. разъяснение гипотезой всех явлений, для понимания которых она выдвинута;
  3. простота гипотезы;
  4. проверяемость гипотезы;
  5. непротиворечивость гипотезы имеющимся знаниям.
  6. вывод следствий.
  7. соотнесение этих следствий с опытно-экспериментальным знанием.

Иногда метод гипотезы называют еще гипотетико-дедуктивным методом, имея в виду тот факт, что выдвижение гипотезы всегда сопровождается дедуктивным выведением из него эмпирически проверяемых следствий. Но дедуктивные умозаключения не единственный логический прием, используемый в рамках метода гипотезы. При установлении степени эмпирической подтверждаемости гипотезы используются элементы индуктивной логики. Индукция используется и на стадии выдвижения догадки. Существенное место при выдвижении гипотезы имеет умозаключение по аналогии. На стадии развития теоретической гипотезы может использоваться и мысленный эксперимент.

Важнейшей разновидностью метода гипотезы является метод математической гипотезы, который характерен для наук с высокой степенью математизации.

Сфера применения метода математической гипотезы весьма ограничена. Он применим, прежде всего, в тех дисциплинах, где накоплен богатый арсенал математических средств в теоретическом исследовании. К таким дисциплинам, прежде всего, относится современная физика. Метод математической гипотезы был использован при открытии основных законов квантовой механики.

Гипотезы возникают не только для объяснения эмпирического материала, но и для разрешения противоречий, появляющихся на теоретическом уровне.

Функции гипотезы в научном исследовании

Гипотезы присутствуют на всех стадиях научного исследования независимо от его характера - фундаментального или прикладного, однако наиболее выражено их применение в следующих случаях:

1. обобщение и суммирование результатов проведенных наблюдений и экспериментов,
2. интерпретация полученных обобщений,
3. обоснование некоторых ранее введенных предположений и
4. планирование экспериментов для получения новых данных или проверке некоторых допущений.

Гипотезы настолько распространены в науке, что ученые иногда даже не замечают гипотетического характера знания и полагают, что возможны исследования без предпосылок в виде гипотез. Однако это мнение явно ошибочно. Как говорилось выше, исследование состоит в постановке, формулировании и решении проблемы, а каждая проблема возникает только внутри некоторого предварительного знания, содержащего гипотезы, и даже предпосылка проблемы имеет гипотетический характер.

Рассмотрим основные функции гипотез в науке.

Во-первых, гипотезы применяются для обобщения опыта, суммирования и предположительного расширения наличных эмпирических данных. Наиболее известным видом таких обобщающих наличный опыт гипотез является перенос свойств ряда элементов некоторого класса на весь рассматриваемый класс с помощью методов классической энумеративной индукции. Другим примером гипотез этого класса могут быть так называемые эмпирические кривые, связывающие ряды данных наблюдений, представленных точками на координатной плоскости. По сути дела, даже представление количественных данных на координатной плоскости точками является в известной мере гипотетическим, поскольку всегда допустимы ошибки измерения или точность их ограничена вполне определенным пределом.

Во-вторых, гипотезы могут быть посылками дедуктивного вывода, т.е. произвольными предположениями гипотетико-дедуктивной схемы, рабочими гипотезами или упрощающими допущениями, принимаемыми даже при сомнении в их истинности.

В-третьих, гипотезы применяются для ориентировки исследования, придания ему направленного характера. Такую функцию выполняют частично (эмпирически или теоретически) обоснованные гипотезы, которые являются одновременно и объектом исследования. Выполняя эту функцию, гипотеза выступает либо в форме рабочей, либо в форме предварительных и неточных положений программного характера.

В-четвертых, гипотезы используются для интерпретации эмпирических данных или других гипотез. Все репрезентативные гипотезы являются интерпретирующими, поскольку позволяют объяснить ранее полученные феноменологические гипотезы.

В-пятых, гипотезы можно применять для защиты других гипотез перед лицом новых опытных данных или выявленного противоречия с уже имевшимся ранее знанием. Так, У. Гарвей (1628) ввел предположение о циркуляции крови, которое противоречило опытным данным о различии венозной и артериальной крови по составу; чтобы защитить исходное предположение от этого опытного опровержения, он ввел защитную гипотезу о замкнутости артериального кровообращения невидимыми капиллярами, которые и были позже открыты.

В заключении выше сказанного, можно сделать вывод, что гипотезы представляют собой неустранимый элемент эмпирических наук, особую форму развития естествознания, т.е. гипотеза является формой развития научного знания.

Научное исследование как таковое состоит в исследовании проблем, предполагающем формулирование, разработку и проверку гипотез. Чем более смелой является гипотеза, тем больше она объясняет и больше степень ее проверяемости. Однако вместе с тем, чтобы быть научным, предположение должно быть обоснованным и проверяемым, что исключает из области науки гипотезы ad hoc и гипотезы вводимые только на основании их формальной элегантности и простоты. Задачей в научном исследовании является не попытка избегать вообще употребления гипотез, но вводить их сознательно, так как развитие знания в принципе невозможно без предположений, выходящих за рамки данного опыта, в частности при развитии биологического знания.

Благодаря новому методу построения знаний наука получает возможность изучить не только те предметные связи, которые могут встретиться в сложившихся стереотипах практики, но и проанализировать изменения объектов, которые в принципе могла бы освоить развивающаяся цивилизация.

1.4 Категории науки

Категории опорные пункты, ступени и формы познания. Категории это итог абстрагирующей и обобщающей деятельности человека, результат движения мысли от конкретного к абстрактному, сгустки, узлы познания. С помощью категорий познание вскрывает внутреннюю связь, существенные отношения между явлениями.

Категории возникают в ходе исторического развития познавательной деятельности человечества и представляют собой как бы основные кристаллы познания, его основные вехи. Категории являются сжатым выражением массы явлений благодаря тому, что они выражают общее. Категории имеют объективное содержание, ибо они отражают реальный мир с его собственными связями, отношениями, законами.

Развитие категорий целиком подчинено общему закону познания закону движения человеческих знаний к абсолютной истине через относительные истины.

Главное знание категорий с их помощью человек познаёт сущность явлений, благодаря чему явления выступают не в виде хаоса, а в своей необходимости, закономерности.

Различают следующие категории:

• философские;
• научные;
• относящиеся к отдельной отрасли науки.

Категории науки - это наиболее общие понятия теории, характеризующие существенные свойства объекта теории, предметов и явлений объективного мира. Например, важнейшими категориями являются материя, пространство, время, движение, причинность, качество, количество, причинность и т.п.

1.5 Законы науки

Закон выражает общие, необходимые, существенные, относительно устойчивые, повторяющиеся связи реального мира, которые при наличии соответствующих условиях определяют характер, направление и результат развития.

Закономерность это:

• во-первых, объективно существующая, необходимая, существенная, повторяющаяся связь явление;
• во-вторых, необходимый процесс, в котором действует совокупность законов.

Закон выступает как определённая сторона закономерности, а закономерность как совокупный результат действия законов.

Законы науки это знание, в котором в форме теоретических утверждений отражаются существенные, необходимые и повторяющиеся связи явлений. Установление законов науки, связано с обнаружением повторяемых и воспроизводимых феноменов. Принципы и законы выражаются через соотношение двух и более категорий.

Законы науки отражают существенные связи различных явлений в форме теоретических утверждений и играют роль важнейших принципов объяснения каких-либо фактов. И поэтому закон является главным структурным элементом научной теории. Противоречие фактов закону обозначает проблемную ситуацию, разрешением которой является гипотеза.

Чаще всего научное познание связано с поиском универсальных общезначимых и достоверных законов, которые могут быть в любой момент экспериментально проверены. Научные дисциплины такого типа называют номологическими (от греч. nomos закон). К ним относится большая часть научных дисциплин.

Характерные черты закона:

1. Закон является формой всеобщности;
2. Закон выражает необходимые связи;
3. Закон выражает существенные связи;
4. Закон беднее явления, зато он глубже, чем явление, раскрывает внутреннюю сущность процессов;
5. Закон выражает устойчивые, постоянные связи;
6. Законы природы и общества имеют объективный характер.

Законы науки играют роль важнейших принципов объяснения каких-либо фактов. Поэтому закон является главным структурным элементом научной теории.

Научные законы классифицируются:

1. По предметным областям :
   • законы физические, химические и т. д.
2. По общности :
   • общие (всеобщие, универсальные)
   • частные
3. По уровням научного познания :
   • Эмпирические. Опирающийся к непосредственно наблюдаемым явлениям, полученные с помощью индуктивного обобщения;
   • Теоретические. Сущность явления, характерные свойства, относящиеся к ненаблюдаемым явлениям, получены путём идеализации;
4. По предсказательной функции :
   • Динамические. Дают точные, однозначные предсказания. В динамических же решающую роль играют методы теории вероятностей.
   • Статистические. Дают вероятностные предсказания. Статические законы также называют закономерностями жесткой детерминации, фиксируют строго однозначные связи и зависимости.

Функции научного закона :

1. Объяснительная. Раскрытие сути явления. Закон выступает в роли аргумента.
2. Предсказательная. Выход за границы изученного мира (а не прорыв из настоящего в будущее),бывает следующих видов:
   • • • Причинное предсказание - использующее причинные законы. Например расширение железного стержня объясняется его нагреванием. То есть в разъяснении причины расширения применяется физический закон.
       • Функциональное предсказание - обращается к следствиям, порождаемым объектом. Например, истолкование мимикрии. Благодаря ей особи спасаются от врагов (следствие явления).
       • Структурное предсказание - исходя из структуры, объясняются свойства.
       • Субстратное предсказание - ссылается на материал, из которого состоит объект.

Например, объясняется плотность тела (она зависит от материала).

Научный закон это необходимое и универсальное утверждение о связи явлений.

В жизненном этапе научного закона, охватывающего широкий круг явлений, можно выделить, три этапа:

• • 1. период становления, когда научный закон функционирует как гипотетическое описательное утверждение и проверяется эмпирически;
    2. период зрелости, когда закон в достаточной мере подтвержден эмпирически, функционирует не только как эмпирическое обобщение, но и, как правило, оценки других, менее надежных утверждений теории и получил ее системную поддержку;
    3. период старости, когда он входит уже в ядро теории, используется как правило оценки других ее утверждений и может быть отброшен только вместе с самой теорией. Проверка такого закона касается его эффективности в рамках теории, несмотря на то, что за ним остается и старая, полученная еще в период его становления, эмпирическая поддержка.

На втором и третьем этапах своего существования научный закон является описательнооценочным утверждением и проверяется, как все такие утверждения. Например, второй закон движения Ньютона долгое время был фактической истиной. Необходимыми оказались века упорных эмпирических и теоретических исследований, чтобы дать ему строгую формулировку. На сегодняшний день данный закон выступает в рамках классической механики Ньютона как аналитически истинное утверждение, которое не может быть опровергнуто никакими наблюдениями.

Изучение законов действительности находит свое выражение в создании научной теории, адекватно отражающей исследуемую предметную область в целостности ее законов и закономерностей. Поэтому закон ключевой элемент теории, которая есть не что иное, как система законов, выражающих сущность, глубинные связи изучаемого объекта (а не только эмпирические зависимости) во всей его целостности и конкретности, как единство многообразного.

1.6 Научные принципы

Научные принципы это наиболее общие и важные фундаментальные положения теории.

Научные принципы играют роль исходных, первичных посылок и закладываются в фундамент создаваемых теорий. Содержание принципов раскрываются в совокупности законов и категорий.

Таким образом, научный принцип это один из элементов оснований научной теории, выполняющий интегрирующую, синтезирующую и организующую функции по отношению ко всему массиву истинных высказываний определенной области науки.

В отличие от законов науки, всегда утверждающих нечто о существенных связях между объектами теории, принципы науки, как правило, являются высказываниями не объектного языка науки, а ее метаязыка, утверждающего нечто о правилах, требованиях к элементам самих научных теорий. Например, принцип относительности Галилея, принцип дополнительности Н. Бора, принцип соответствия, принцип простоты, принцип конструктивности математических объектов, принцип непротиворечивости и т. д.

1.7 Научные концепции

Концепция, от латинского conception - понимание, система. Следовательно, научная концепция это определенный способ понимания и объяснения каких-либо явлений.

Научные концепции - это наиболее общие и важные фундаментальные положения теорий, это основная точка зрения на явление, подход к рассмотрению явлений, руководящая идея для описания явлений, конструктивный принцип и ведущий замысел научного исследования.

Методология, научная концепция и методы научного описания тесно взаимодействуют друг с другом. Для многих концепций основой является методология, т.е. совокупность научных знаний об организации, методах и средствах научной познавательной деятельности.

Как правило, научные концепции и научные методы взаимосвязаны. Однако многие лингвистические концепции возникли раньше методов изучения языка в рамках данных концепций.

Любая научная концепция является двойственной. Потому любой концепции всегда можно противопоставить концепцию, которая будет для нее взаимодополнительной.

Таким образом, научная концепция - это система научных взглядов на что-либо, определяющая цели исследования и указываются пути (методы и приемы) его проведения.

1.8 Научная теория

Одной из наиболее развитых форм систематизации знаний в каждой конкретной области исследования является научная теория. Она дает целостное, системное отображение определенной области действительности. Потому можно сказать, что теория представляет собой концептуальную систему, в которой в форме связей между ее понятиями и утверждениями отображаются свойства и отношения элементов реальных систем.

Теория является высшей формой организации научного знания.

В научном смысле теория это система уже подтвержденного знания, которая всесторонне раскрывает структуру, функционирование и развитие изучаемого объекта, а также взаимоотношение всех его элементов, сторон и и теорий. Обычно научные теории основываются на нескольких гипотезах и аксиомах. Следствия из них проверяются экспериментальным путем. В соответствии с некоторым образцом (парадигмой) создаются новые теории.

Теория в строго научном смысле - это система уже подтвержденного знания, всесторонне раскрывающая структуру, функционирование и развитие изучаемого объекта, взаимоотношение всех его элементов, сторон и теорий.

Теория представляет собой комплекс идей, взглядов направленных на истолкование и объяснение явления. Теория - это состояние исследования действительности, которое достигнуто учеными на данный момент времени. Форма достоверного научного знания о некоторой совокупности объектов, которые представляют собой систему взаимосогласованных утверждений и доказательств, также содержащую методы объяснения и предсказания предметов и явлений исследовательской области - есть теория.

Теория является логически организованной системой научных знаний, которая дает целостное и всестороннее описание объекта.

Научная теория - это систематизированные знания в их совокупности. Научные теории объясняют множество накопленных научных фактов и описывают определенный фрагмент реальности (например, электрические явления, механическое движение, превращение веществ, эволюцию видов и т.п.) посредством системы законов. Главное отличие теории от гипотезы достоверность, доказанность.

Главная задача теории описать, систематизировать и разъяснить все множество эмпирических фактов. Другими словами, теория представляет собой систему истинного, подтвержденного знания о сущности явлений, высшую форму научного знания, всесторонне раскрывающую структуру, функционирование и развитие изучаемого объекта, взаимоотношения всех его элементов, сторон, связей.

Научная теория это комплекс взглядов, представлений, идей, направленных на изготовление и объяснение какого-либо явления. Научную теорию можно определить как систематизированные знания в их совокупности. В частности научные теории объясняют накопленные научные факты и описывают определенный момент реальности посредством системы законов.

Различают три вида теорий :

1. Описательные теории. Описательные теории носят качественный характер. Они выделяют исследуемую группу явлений или объектов, формулируют на основе научных данных общие закономерности, но корректировка доказательств и логический анализ не проводятся. К таким теориям относятся первые теории электричества и магнетизма, филиологическая теория Павлова, теория Дарвина, современные психологические теории.
2. Научные теории. В этих теориях с помощью математических моделей конструируется идеальный объект, представляющий и замещающий реальный объект. Обычно такие теории основываются на нескольких аксиомах и гипотезах. Следствия из теории проверяются экспериментально. Примером являются современные физические теории, для которых характерна логика и строгий математический аппарат.
3. Дедуктивные теории. В дедуктивных теориях формулируется основная аксиома, а затем добавляются положения, выведенные из основной аксиомы путем строгой логики. Пример: Начала Евклида.

Новые теории создаются в соответствии с некоторым образцом парадигмой.

Научная теория - одна из наиболее сложных, развитых и устойчивых форм научного знания, но и они претерпевают изменения вслед за накоплением новых фактов. Когда изменения затрагивают фундаментальные принципы теории, происходит переход к новым принципам, а, следовательно, к новой теории. Изменения же в наиболее общих теориях, приводят к качественным изменениям всей системы теоретического знания. В результате чего происходят глобальные научные (естественнонаучные) революции и меняется научная картина мира.

Структура научной теории :

• 1. исходный эмпирический базис факты наблюдений и данные экспериментов;
  2. исходный теоретический базис аксиомы, основные понятия, постулаты, допущения, фундаментальные принципы, законы и т.д.
  3. идеализированные объекты абстрактные модели существенных свойств и связей изучаемых предметов (например, абсолютное черное тело,

идеальный газ и т. п.).

• 1. логика теории совокупность определенных правил и способов доказательства, нацеленных на прояснение структуры и изменения знания.
  2. философские установки и ценностные факторы.
  3. совокупность законов и утверждений, выведенных в качестве следствий из основных положений данной теории в соответствии с конкретными принципами.

Критерии научной теории:

• 1. не противоречить данным опыта, фактам;
  2. быть проверяемой на имеющемся опытном материале;
  3. отличаться естественностью, т. е. логической простотой предпосылок

(основных понятий и основных соотношений между ними);

• 1. содержать наиболее определенные утверждения: это означает, что из двух теорий с одинаково простыми основными положениями следует предпочесть ту, которая сильнее ограничивает возможные априорные качества систем;
  2. не являться логически произвольно выбранной среди приблизительно равноценных и аналогично построенных теорий (в таком случае она представляется наиболее ценной);
  3. отличаться изяществом и красотой, гармоничностью.

Характерными чертами теории являются:

• 1. Универсальность и всеобщность. Универсальность означает, что любая теория рассматривает в качестве своего объекта все явления и предметы, которые попали в поле её исследования (даже несмотря на то, что эти объекты могут быть единичными и неповторимыми). Эта возможность быть общей (одинаково относится ко всем исследуемым объектам) и есть факт универсальности теории.
  2. Взаимовлияемость (взаимообусловленность). Означает, что все элементы теоретического знания переплетены между собой необходимыми связями.
  3. Представительность и репрезентативность (от франц. представляющий собой что-либо). Теория должна представляться таким образом, чтобы можно было четко представить каждый исследуемый объект.

Любая теория это целостная развивающаяся система истинного знания (включающая и элементы заблуждения), которая имеет сложную структуру и выполняет ряд функций.

Научная теория выполняет следующие функции :

1. Синтетическая функция объединение отдельных достоверных знаний в единую, целостную систему.
2. Систематизирующая. В результате объяснения факты приобретают определенную целостность, так проистекает установление связей факта с другими фактами.
3. Объяснительная функция выявление причинных и иных зависимостей, многообразия связей данного явления, фактов, его существенных характеристик, законов его происхождения и развития, выяснение его условий и причин существования и т. п.
4. Методологическая функция означает, что теория выступает как средство дальнейшего изучения. Истинная теория это наиболее результативный научный метод. На базе теории формулируются многообразные методы, способы и приемы исследовательской деятельности. Она направляется на практическое применение и на разрешение задач и проблем.
5. Предсказательная функция предвидения. Предсказание это способность теории к точным прогнозам, и к прогнозам на будущее. Предсказательная сила теории зависит главным образом от двух факторов:
   • • 1. глубина и полнота познания сущности явлений
       2. чем сложнее и неустойчивее процесс предсказания, тем рискованнее прогноз
6. Практическая функция. Конечное предназначение любой теории быть воплощенной в практику, быть руководством к действию по изменению реальной действительности.

Предсказание реализуется в способности теории к дальним и точным прогнозам. Предсказательная мощь теории зависит главным образом от двух факторов:

• • • во-первых, от глубины и полноты познания сущности явлений,
    • во-вторых, теоретическое предсказание находится в обратной зависимости от сложности и нестабильности исследуемого процесса, и чем сложнее и неустойчивее этот процесс, тем рискованнее прогноз.

Методологическая функция означает, что теория выступает в качестве опоры и средства дальнейшего исследования. Наиболее эффективный научный метод есть истинная теория, направленная на практическое применение, на разрешение определенного множества задач и проблем. Квантовая теория, например, - не только объяснение процессов атомного масштаба, но и действенный метод дальнейшего познания микромира.

Научная теория является одной из наиболее устойчивых форм научного знания, но и она может претерпевать изменения вслед за накоплением новых фактов. В случае, если эти изменения затрагивают фундаментальные принципы теории, происходит переход к новым принципам, а, следовательно, и к новой теории. Изменения в наиболее общих теориях, приводят к качественным изменениям всей системы теоретического знания, вследствие чего происходят глобальные научные революции и меняется научная картина мира.

1.9 Научные картины мира

Научная картина мира это особая форма теоретического знания, репрезентирующая предмет исследования науки соответственно определенному этапу её исторического развития, посредством которой интегрируются и систематизируются конкретные знания, полученные в различных областях научного поиска.

Научная картина мира складывается из научной гипотезы, фактов, проблем, принципов, теорий, законов. Эти элементы научного знания должны быть опытно проверяемы, доказательны, воспроизводимы, обоснованы выводами и общезначимы.

Научная картина мира это целостный образ предмета научного исследования в его главных системно-структурных характеристиках, формируемый посредством фундаментальных понятий, представлений и принципов науки на каждом этапе её исторического развития.

Другими словами, под научной картиной мира понимают систему представлений о законах и свойствах природы, следствие обобщения и анализа основных научных понятий, методологических установок и принципов.

Понятие научной картины мира разделяют на ряд взаимосвязанных понятий, которые представляют собой особый уровень систематизации научных знаний:

• общенаучную;
• естественнонаучную;
• социально-научную;
• специальную (частную, локальную).

Основными компонентами научной картины мира являются представления о типологии объектов, фундаментальных объектах, об их взаимосвязи и взаимодействии, о времени и пространстве.

Научная картина мира выполняет ряд функций, из которых основными являются:

1) эвристическая (исследовательская программа научного поиска); 2) систематизирующая; 3) мировоззренческая.

Данные функции имеют системную организацию и характерны как для специальных, так и для общенаучной картины мира.

В исторической динамике научной картины выделяют три этапа:

1. Научная картина мира додисциплинарной науки.
2. Научная картина мира дисциплинарно-организованной науки.
3. И современная научная картина мира, соответствующая этапу усиления междисциплинарных взаимодействий.

Картина мира являются особым типом теоретического знания. Её можно рассматривать в качестве некоторой теоретической модели исследуемой реальности, отличной от моделей (теоретических схем), лежащих в основании конкретных теорий.

Во-первых, они различаются по степени общности. На одну и ту же картину мира может опираться множество теорий, в том числе и фундаментальных.

Во-вторых, специальную картину мира можно отличить от теоретических схем, анализируя образующие их абстракции (идеальные объекты). Идеальные объекты, образующие картину мира, в отличие от идеализаций конкретных теоретических моделей, всегда имеют онтологический статус.

Будучи отличными от картины мира, теоретические схемы, составляющие ядро теории, всегда связаны с ней. Установление этой связи является одним из обязательных условий построения теории. Процедура отображения теоретических моделей (схем) на картину мира обеспечивает ту разновидность интерпретации уравнений, выражающих теоретические законы, которую в логике называют концептуальной (или семантической) интерпретацией и которая обязательна для построения теории. Вне картины мира теория не может быть построена в завершённой форме.

Научные картины мира создают три основные взаимосвязанные функции в процессе исследования:

1. систематизируют научные знания, объединяя их с сложные целостности;
2. выступают в качестве исследовательских программ, определяющих стратегию научного познания;
3. обеспечивают объективацию научных знаний, их отнесение к исследуемому объекту и их включение в культуру.

Специальная научная картина мира интегрирует знания в рамках отдельных научных дисциплин. Естественнонаучная и социальная картины мира, а затем общенаучная картина мира, задают более широкие горизонты систематизации знаний.

С научной картиной мира связывают широкую панораму знаний о природе, включающую в себя наиболее важные теории, гипотезы и факты.

Структура научной картины мира предполагает:

• 1. центральное теоретическое ядро,
  2. фундаментальные допущения и
  3. частные теоретические модели, которые постоянно достраиваются.

Центральное теоретическое ядро обладает относительной устойчивостью и характеризуется достаточно длительным сроком существования, представляет собой совокупность конкретно-научных и онтологических констант, сохраняющихся без изменения во всех научных теориях.

Когда речь идет о физической реальности, то к сверхустойчивым элементам любой картины мира относят принцип сохранения энергии, принцип постоянного роста энтропии, фундаментальные физические константы, характеризующие основные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле.

Фундаментальные допущения носят специфический характер и принимаются за условно неопровержимые. В их число входит набор теоретических постулатов, представлений о способах взаимодействия и организации в систему, о генезисе и закономерностях развития универсума.

В случае столкновения сложившейся картины мира с контрпримерами или аномалиями для сохранности центрального теоретического ядра и фундаментальных допущений образуется ряд дополнительных частнонаучных моделей и гипотез. Именно они могут видоизменяться, адаптируясь к аномалиям.

Научная картина мира представляет собой не просто сумму или набор отдельных знаний, а результат их взаимосогласования и организации в новую целостность, т.е. в систему. С этим связана такая характеристика научной картины мира, как ее системность.

Назначение научной картины мира как свода сведений состоит в обеспечении синтеза знаний. Отсюда вытекает ее интегративная функция.

Научная картина мира носит парадигмальный характер, так как задает систему установок и принципов освоения универсума. Накладывая определенные ограничения на характер допущения разумных новых гипотез, научная картина мира тем самым направляет движение мысли.

Содержание научной картины мира обусловливает способ видения мира, поскольку влияет на формирование социокультурных, этических, методологических и логических норм научного исследования. Поэтому можно говорить о нормативной, а также о психологической функциях научной картины мира, создающей общетеоретический фон исследования и координирующей ориентиры научного поиска.

Основные характеристики научной картины мира адекватно ощущаются представителями различных научных сообществ и разнообразных дисциплинарных областей. Но достижение научных целей невозможно без решения комплексов проблем и задач. Для обозначения этих комплексов в методологию научного познания было введено понятие научная программа.

Научная программа представляет собой систему целей, средств, ценностей. В рамках научной программы формулируются общие теоретические положения, задаются идеалы научного познания и организации научного знания, его оценки.

2. Уровни научного знания: эмпирический, теоретический, метотеоретический

Научное и сам процесс получения характеризуются и структурированностью. Прежде в структуре научного выделять эмпирический и уровни знания. А тех исследовательских которые ведут к знания на двух уровнях, подразделяется на и теоретический этапы исследования.

В структуре знания выделяются уровня:

1. эмпирический
2. теоретический уровень.

Эмпирический и уровни органически между собой, уровень существует сам по а опирается на эмпирического уровня, и в смысле связь и эмпирии очевидна. Но и знание оказывается от теоретических представлений. Совокупность знаний является знанием о действительности тогда, когда эти данные истолковываются с позиций определенных теоретических Следовательно, эмпирический научных знаний включает то иное теоретическое действительности. Несмотря теоретическую загруженность, уровень является устойчивым, чем в силу того, теории, с которыми истолкование эмпирических являются теориями уровня. Поэтому (практика) является истинности теории.

Оснований для эмпирического и теоретического в научном исследовании несколько. В частности, два этапа и в научном исследовании по гносеологической исследования, по и типу получаемого по используемым и формам познания, познавательным функциям, соотношению чувственного и коррелятов познания и других признаков.

По направленности эмпирический и уровни исследования тем, что эмпирическом уровне ориентировано на явлений и поверхностных между ними, углубления в сущностные и отношения, а на этапе познания гносеологической задачей раскрытие причин и связей между явлениями. На и основано различие в функциях, реализуемых этих этапах познания. Главной задачей эмпирического является описание а на теоретическом познавательной задачей объяснение изучаемых явлений. Наиболее различие между уровнями познания в характере получаемых результатов. Основной знания, получаемого эмпирическом уровне, научный факт и эмпирических обобщений. На уровне получаемое фиксируется в форме принципов и научных в которых и раскрывается изучаемых явлений. Соответственно и методы, используемые получении этих знаний. Основными используемыми на этапе познания, наблюдение, эксперимент, обобщение. На этане познания такие методы, анализ и синтез, индукция и дедукция, гипотеза и др. Различие эмпирическим и теоретическим познания проявляется в различном соотношении и рационального коррелятов деятельности.

При важности категорий и теоретического такого дихотомическое представление о научного знания к моменту исчерпало себя. Внутренняя методологических исследований чаще и чаще на повестку вопрос о необходимости в методологию науки методологической единицы, и содержание которой сводимы к дихотомии и теоретического. В этом базисном методологическом фиксируется существование в еще одного, уровня знания, находится над знанием и выступает в метатеоретической, экстратеоретической самой теоретической в науке. В западной такого рода введения в философию наряду с категориями и эмпирического, новой методологической единицы откровенное свое получили в ныне известных методологических Т. Куна и И. Лакатоса. Т. Кун, отрицая различия теоретической и эмпирической в науке, вводит новое базисное понятие парадигма, в фиксируется существование типа знания в исследовании, отличающегося теоретического знания способу своего и обоснования. Хотя в Куна в качестве может выступать или иная теория, становясь она приобретает новые характеристики, по способам и функционирования уже позволяют считать теорией. Парадигмальное не выполняет объяснительной функции, а условием и предпосылкой вида теоретической по объяснению и эмпирического материала. Аналогичный имеет и понятие программа, вводимое в науки И. Лакатосом. Исследовательская также понимается как определенного метатеоретическое образование, набор исходных и методологических установок, построение, развитие и определенной теории.

В литературе по методологии научного познания за последние десятилетия также возник целый комплекс понятий, в которых нашли отражение различные элементы метатеоретического или экстратеорстического уровня научного познания.

Признание существования в составе научного знания метатеоретического уровня сразу же поднимает целый комплекс проблем, касающихся гносеологической природы этого знания, его структуры, особенностей и тех функций, которые оно выполняет в ходе теоретического освоения действительности, и ряд других проблем.

Встает вопрос о тех основаниях, на которых можно проводить демаркационную линию между теоретическим уровнем исследования и его метатеоретическим основанием. Для решения этого вопроса, прежде всего, следует наложить некоторые ограничения на использование понятий теоретическое мышление и теоретический уровень исследования. В широком смысле слова теоретическое мышление отождествляется с научным мышлением и противопоставляется в этом отношении обыденному мышлению. Ясно, что при таком понимании теоретического мышления то, что мы имеем в виду под метатеоретическим уровнем систематизации знания, относится к теоретическому мышлению. В более узком смысле слова под теоретическим мышлением понимают мышление, направленное на совершенствование и развитие концептуальных средств науки, на построение теоретического мира в противоположность эмпирическому мышлению, которое направлено на установление связей концептуального аппарата науки с реальностью, выявляемой в эксперименте и наблюдении. Но и три таком понимании теоретического мышления метатеоретическая деятельность не выходит за его рамки.

3. Идеалы научности знания

Идеалы научности это ценности и нормы, в соответствии с которыми должны быть организованы научное исследование и научное знание.

Как и всякая деятельность, научное познание регулируется определенными идеалами и нормативами, в которых выражены представления о целях научной деятельности и способах их достижения. Среди идеалов и норм науки могут быть выявлены:

а) собственно познавательные установки, которые регулируют процесс воспроизведения

объекта в различных формах научного знания;

б) социальные нормативы, которые фиксируют роль науки и ее ценность для общественной жизни на определенном этапе исторического развития, управляют процессом коммуникации исследователей, отношениями научных сообществ и учреждений друг с другом и с обществом в целом и т.д..

Эти два аспекта идеалов и норм науки соответствуют двум аспектам ее функционирования: как познавательной деятельности и как социального института.

Познавательные идеалы науки имеют достаточно сложную организацию. В их системе можно выделить следующие основные формы:

1. идеалы и нормы объяснения и описания,
2. доказательности и обоснованности знания,
3. построения и организации знаний. В совокупности они образуют своеобразную схему метода исследовательской деятельности, обеспечивающую освоение объектов определенного типа.

Идеал научности поддерживается учеными и является основанием для постановки целей и выбора средств, а также для формирования представлений о том, какое исследование является для науки приемлемым или неприемлемым.

Соответствие принципам построения исследования является основанием для положительной оценки научной деятельности. Идеал научности зависит от того, какую науку сообщество ученых признает в качестве эталона.

В современной методологии науки остро ставиться ряд вопросов, связанных с идеалом научности:

1. Каковы общие тенденции развития идеала научности?
2. Возможны ли альтернативные идеалы научности?
3. Какие формы научности соответствуют идее гуманноориентированного, управляемого научного технического прогресса?

Классический идеал научности имеет твердое ядро, которое состоит из ряда регулярно воспроизводимых, стабильно действующих основоположений. Это основоположения сформировались еще в античности и длительное время носили характер некоторых самоочевидных или безальтернативных положений.

Главные основоположения:

1. достижение истинности в качестве описательной и нормативной характеристики науки
2. фундаментальная обоснованность научного знания,
3. методологический редукционизм
4. идея социокультурной автономии научного знания и методологических стандартов науки

Рассмотрим кратко эти положения:

• 1. Истинность как ценность и характеристика знания. Истинность выступает не только нормативной ценностью, но и необходимой характеристикой результатов, которые претендовали на научности. В соответствии с этим наука не должна содержать никаких примесей заблуждений и сама истина понималась как абсолютная истина.
  2. Фундаментализм, то есть подлинно научное знание должно быть обосновано фундаментальным образом, при этом эта парадигма получила выражение во многих формах. Но центральная ориентация на принцип Лейбница принцип достаточного основания. Отсюда долгая история фундаменталистской парадигмы есть история постоянных поисков начал познания, то есть надежного фундамента на который могла бы опирать вся система научного знания. К этому фундаменту предъявлялись жесткие требования. Прежде всего, он должен быть абсолютно достоверным и надёжным. Если такой фундамент найден все остальные теоретико-познавательные проблемы решаются достаточно просто, то есть остается лишь с помощью этого фундамента очистить зерна истины от плевел лжи, заблуждений. Таким образом, проблема точности всего остального знания оказывалась решенной. В настоящее время эта фундаменталистская парадигма подверглась критике, хотя и остаются и защитники этой парадигмы. Несмотря на критику, и в настоящее время обоснование научного знания является важнейшей процедурой, а принцип обоснованности остается необходимой характеристикой и универсальным критерием научности.
  3. Методологический редукционизм. Основой методологического редукционизма служит представление о возможности выработки некого универсального стандарта научности. Эти представления базируются на двух главных гипотезах:

Согласно 1-й она опирается на то, что нормативный стандарт научности может быть сформулирован на базе наиболее развитой области познания или даже теории.

Согласно 2-й - все прочие области познания подтянуться к выработанному таким образом единому стандарту научности.

В истории философии и методологии науки известны попытки реализовать стратегию методологического редукционизма на основе выдвижения в качестве эталонного типа познания математики, физики, естествознания или социальноногуманитарных наук. Однако сегодня возникает вопрос о возможности методологического редукционизма в целом.

• 1. Социокультурная автономия научных знаний. В соответствии с классическими представлениями, фундаменталистски обоснованные научные знания и сами стандарты его основания должны быть полностью независимы от социокультурных (социальноэкономических, социально-политических) условий их формирования. Выводы науки должны осуществляться в соответствии с универсальными стандартами обоснования и определяются только самой изучаемой реальностью, независимо от социокультурных условий его изучения. Именно по этому вопросу ведутся наиболее острые споры и отстаиваются противоположные позиции: либо полная социокультурная автономия науки, либо такая трактовка детерминации науки социокультурными факторами которая ведет фактически к полной релятивизации научного познания. Речь должна идти не о полной социокультурной автономии, а о степени и глубине, форме воздействия социокультурных факторов на науку.

Ясно, что указанные положения не всегда в явной форме формулируются, но всегда присутствовали в виде некоторых принципов, которые реализовались в философскометодологических программах.

Рассмотрим в качестве примеров конкретные философско-методологические программы. Существуют три основных идеала научности.

1. Математический идеал научности берет начало в древнегреческой математике как абстрактной дедуктивной науке, использующей логический тип доказательства.

• Цель получение достоверного знания, которое не зависит от чувственных восприятий, ведь они порождают лишь мнения.
• Наука это определенная последовательность предложений, недоказуемых аксиом и выводимых из них следствий.
• При этом аксиомы должны соответствовать требованиям: быть очевидными и приниматься всеми, а также быть необходимыми и достаточными для выведения следствий.
• Однако в современной философии науки ведется критика претензий математики на идеал научности, прежде всего потому, что она, как абстрактная наука, не имеет непосредственного отношения к действительности и для нее категория опыта не является столь же важной как, напр., для физики.
• Следовательно, сейчас математический идеал научности не является образцом построения научного знания.

2. Физический идеал научности начинает складываться в ХVII в. при формировании экспериментальной науки.

• В новой системе науки особое значение приобретают естественные науки, тогда как математика рассматривается в качестве вспомогательной дисциплины, предоставляющей лишь способы обработки естественно-научной информации.
• Физика является не только теоретическим, но и эмпирическим способом постижения мира.
• Целью данного идеала научности является создание теорий, соответствующих действительности, т. е. адекватно представляющих природные процессы.
• Теории должны точно раскрывать явления на уровне законов, законы позволяют предсказывать факты, при этом физические законы не являются непреложными и допускают наличие фактов, которые их не подтверждают, иными словами, являются вероятностными.
• Однако существуют некоторые ограничения в применении физического идеала научности. Например, такие отрасли знания, как биология и гуманитарные науки, не могут удовлетворять требованиям научности, предложенным физикой: биология не может выдвинуть универсальных способов объяснения природных процессов и не всегда способна прогнозировать изменения; предметы исследований гуманитарных наук радикально отличаются от физических объектов и все многообразие их проявлений не может объяснить какая-либо одна теория, нивелирующая различия между объектами.

3. Гуманитарный идеал научности. Если две предыдущие концепции идеала научности являются в определенном смысле конкурирующими и претендуют на господство в научной сфере, то стандарты гуманитарного исследования не претендуют на то, чтобы стать образцом для всех наук. Скорее, появление нового типа научного исследования свидетельствует о расширении границ науки.

Обоснование данного идеала научности начинается с обоснования необходимости наук о духе (наук о жизни, наук о культуре), которые противостоят наукам о природе. Гуманитарные науки не отвергают достижения экспериментальной науки, но предполагают, что в науке господствует плюрализм, поэтому невозможно сформулировать однозначный идеал научности.

В центре внимания сторонников гуманитарного идеала - активная роль субъекта в познавательном процессе в формировании научного знания, в определение путей и методов исследовательской деятельности и в оценке ее результатов.

Науки о духе демонстрируют единство методов (понимание, противостоящее естественнонаучному объяснению) и целей (познание конкретного, исторического и уникального); следовательно, только для них может быть сформулирован идеал научности, а именно нераздельность субъекта и объекта познания (процесс познания совершается субъектом и направлен на субъект), неоднородность действительности и невозможность выведения общих законов.

То есть, приверженцы гуманитарного идеала полагают, что такие субъективные факторы, как интересы, потребности, цели входят в сами стандарты оценки научности гуманитарного знания. Они настаивают на том, что история гуманитарных наук зависит не только, а может быть и не столько от специального познавательного прогресса, сколько от исторических изменений общей системы социокультурных интересов и ценностей. Однако общественный интерес науки не должен и не может подменять научные интересы. То есть общественный интерес не может быть решающим критерием научности. Сам по себе гуманитарный идеал научности не может претендовать на самостоятельное значение даже в своей области.

Каждый из рассмотренных идеалов научности можно соотнести с определенным периодом развития науки, в котором этот идеал имел наибольшее количество сторонников.

Ни одна из программ подчинения всего знания какому-либо идеалу не была реализована до конца, хотя часто такое стремление и приводило к положительным результатам к развитию науки и в то же время имело и негативные последствия. Поэтому отметим, что выработка современных представлений о системе норм и стандартов научности, ориентация лишь на одну из областей знаний, по сути дела, является несостоятельной (при разработки единого стандарта). Единство науки, также как единство мира, не должно означать их однообразия (единство в многообразии).

В настоящее время на смену фундаменталистской обоснованности как ведущей ценности все больше выдвигается критерий эффективности в решении проблем, то есть способность решать проблемы выдвигается в качестве ведущей ценности нового идеала научности. Считают, что новый идеал должен допускать различные наборы методологических стандартов, которые должны объединяться в относительно самостоятельные идеалы научности, которые будут конкурировать между собой в решении научных проблем. Однако, необходимо подчеркнуть тот факт, что переход к новому идеалу можно рассматривать и означает лишь снижение статуса прежнего идеала, переход его в разряд вспомогательных, инструментальных, а не полную его замену. Единство научного знания достигается не поглощением одного его вида за счет другого а развитием всех его типов, а следовательно всех идеалов научности.

Приложение 1

В чем отличие знания от представления.

Когда ты живешь представлениями, не обладая знанием, ты находишься в тревоге. Такой человек все время ищет и предъявляет в этом поиске претензии к другим. Он все время недоволен тем, кто он и что он. Здесь ему приходится себя с кем-то сравнивать, потому что вместо знаний у него одни представления.

Ключевое состояние такого человека - тревога, которая не находит выхода.

Когда ты соединен со знанием, кто ты, тогда у тебя уходят сомнения. Когда ты знаешь - то твоя жизнь, твоя тревога, твое состояние и ты сам проходишь колоссальную трансформацию.

Пока человек выбирает жить представлениями, то вся жизнь - это суета, в которой одно представление будет меняться на другое. Это вопросы, которые не находят ответов.

Когда же ты выбираешь знание - тогда все вопросы не просто имеют свой ответ, они в эти ответы сами превращаются. И даже тревога теперь начинает себя менять, и ей больше не нужно притворяться и быть просто тратой времени.

Когда ты на пути знания - все, что внутри тебя, скидывает оболочки представлений и знанием раскрывается. Все становится тем, чем изначально являлось.

***

Знания и представления

Что есть знания и представления с точки зрения когнитивной лингвистики и ПЛ?

Знания  это некие информационные, содержательные единицы, которые требуют не столько интеллектуально-творческой работы, сколько работы памяти, их совокупность представляет собой некоторую, определенным образом структурированную и иерархизованную систему (например, то, что 2x2 = 4, нужно знать, а не считать каждый раз заново, к знаниям же относится и та информация, которой обычно обучают в школе математические правила, физические и химические законы, географические сведения, точная информация о событиях что, когда, где произошло, имена исторических деятелей и годы их жизни и т д ) О том же пишет и психолог Ришар Знания это конструкции, обладающие постоянством и существенно не зависящие от выполняемой задачи Знания хранятся в долговремеиной памяти, и до тех пор пока их специально не модифицировали, предполагается, что они имеют ту же самую форму (Ж Ф Ришар) В Кратком словаре когнитивных терминов читаем Знание то, что уже отложилось в сознании и составляет часть памяти. Знание это не собрание случайных фактов, а набор сведений, объединенных в определенную упорядоченную систему (выделено мною).

И в этом смысле при строгом подходе к терминам знания и информация их необходимо четко разграничивать информация есть совокупность упорядоченных единиц, знания же представляют собой систему единиц структурированных и иерархизованных, информация есть элементы, единицы системы, знания же есть система таковых Подчеркнем, что сейчас мы с Вами говорим о знаниях именно в последнем понимании данного термина Знания имеют необходимым условием максимально возможную объективность, адекватность, истинность (последние 3 слова в кавычках в силу несколько скептического отношения к идее полного знания и абсолютной истины)

Термин представления используется в широком смысле, т. е. представления включают в себя собственно представления, образы и понятия, а также связанные с ними оценки и коннотации. Ср. с идеей А. М. Шахнаровича и Н. М. Юрьевой: Представление субъективное отражение связей и отношений действительности, и это субъективное отношение эмоционально. Таким образом, для представлений оказывается важным образность, функциональная компенсаторность, эмоциональная окрашенность и оценочность.

Можно полагать, что объективные знания противопоставлены субъективным представлениям, при этом знания по сути своей всегда есть достояние коллективное, что касается представлений, то они могут быть как коллективными, так и индивидуальными. Ср. с идеей Г. Фреге о том, что представление есть внутренний образ предмета, возникший из воспоминаний о чувственных впечатлениях, которые человек имел раньше. Представление субъективно: оно часто проникнуто эмоциями, ясность его отдельных частей различна и постоянно меняется; даже у одного и того же человека представления, связанные с одним и тем же смыслом, в различное время различны; представление одного не есть представление другого. Таким образом, представление для Фреге субъективно, так как индивидуально и лабильно, на основании чего представление противополагается смыслу, как категории объективно-логической (А. А. Леонтьев). Мы же, говоря о субъективности представлений, берем сам термин в кавычки, так как предполагаем существование представлений не только индивидуальных, но и коллективных. Для нас оказываются важными чувственные впечатления.

***

Знания позволяют прогнозировать. А представления не позволяют.

***

Представления и знания

Как полагает Г. Фреге, представление есть внутренний образ предмета, возникший из воспоминаний о чувственных впечатлениях, которые человек имел ранее. Представление субъективно, часто проникнуто эмоциями, ясность его отдельных частей относительна и изменчива, оно индивидуально и лабильно, а следовательно, противостоит смыслу.

Для понимания сущности представлений важное значение имеет положение о двойственном характере сознания, сформулированное Сержем Московичи. С одной стороны, человеку присуще коллективное сознание, которое включает верования и представления и которым он владеет совместно с другими людьми по традиции или по согласию.

С другой стороны, человек обладает индивидуальным сознанием как совокупностью идей и образов, которые он усвоил с помощью опыта или разума. Социальное представление это специфическая форма познания:

знание здравого смысла, свойство обыденного практического мышления, направленное на освоение и осмысление социального опыта, материального и идеального окружения.

По мнению С. Московичи, представление скорее социальное, чем когнитивное явление.

В.В. Красных иллюстрирует соотношение представлений и знаний. Например, в древности люди считали, что Земля покоится на трех слонах, стоящих на черепахе. Тогда это были знания, основанные на общих представлениях.

То, что Солнце вращается вокруг Земли, также являлось до Н. Коперника элементом знаний и считалось объективным, своего рода аксиомой, не требующей доказательств, этому учили, и это не нуждалось в проверке и подтверждении.

Сегодня, располагая новыми знаниями о мироздании (аксиоматическими, объективными), мы говорим о представлениях древних или средневековых ученых.

Иными словами, критериями разграничения знаний и представлений являются объективность, адекватность первых и отсутствие данных качеств у вторых.

Представления и их характерные особенности

Одним из основных проявлений памяти является воспроизведение образов. Представлениями называются образы предметов или явлений, которых мы в данный момент не воспринимаем.

В отличие от восприятия, вызываемого непосредственным действием предмета на анализаторы, представления возникают благодаря оживлению ранее образованных временных связей; они могут вызываться по механизму ассоциации. Например, при звуках мелодии в сознании может возникнуть образ (представление) человека, с которым мы вместе слушали эту мелодию. С помощью сигналов второй сигнальной системы (словесные обозначения, описания) мы можем вызывать самые различные образы. Сами же представления и первоисточник их ощущения относятся к первой сигнальной системе.

Представления разделяются на виды, соответствующие видам ощущений. Наряду со зрительными представлениями, играющими главную роль в психической жизни большинства людей, бывают слуховые (попробуйте представить себе какой-нибудь знакомый мотив, звук скрипки, голос какого-нибудь человека, лай собаки), обонятельные (попробуйте представить себе запах сена, керосина, дыма), осязательные (представьте себе прикосновение к мрамору, к бархату; представьте, что вы держите в руке трепещущую птицу) и т. д.

Представления характеризуются прежде всего наглядностью, т. е. прямым сходством с соответствующими предметами. Иметь зрительное представление предмета это значит внутренне, или мысленно, видеть его; иметь слуховое представление какого-либо звука значит мысленно слышать его. Недаром в музыкальной практике способность представлять звучание музыки называется внутренним слухом.

Наглядностью представление отличается от других форм знания о предмете. Я могу, например, знать, что такой-то дом двухэтажный, каменный, отделён от улицы забором и т. д., и всё же не иметь представления этого дома, т. е. мысленно не видеть образа его. Я могу помнить, что у такого-то человека голос низкий и хриплый, и всё же не представлять себе этого голоса, т. е. внутренне его не слышать.

Это не значит, однако, что представления ничем не отличаются от восприятий. Психологический анализ показывает следующие важнейшие отличия представлений от восприятий:

1. Представления обычно бывают значительно бледнее восприятий.
Попробуйте представить себе лицо кого-либо из хорошо знакомых людей, и вы согласитесь, что этот мысленный образ по яркости и живости не может сравниться с тем образом, который вы имеете в восприятии, т. е. когда вы действительно смотрите на этого человека

По степени яркости и живости представлений люди сильно отличаются друг от друга. У одних зрительные представления очень бледны, у других они достигают исключительной яркости. Встречаются люди, которые затрудняются даже понять, что значит внутренне слышать звуки, т. е. иметь сколько-нибудь яркое слуховое представление, тогда как некоторые музыканты могут в точности воспроизвести по слуху очень сложное музыкальное произведение, один раз услышав его.

Та способность, которую называют обычно музыкальным слухом, в значительной мере сводится к способности иметь яркие и точные слуховые представления музыки. Но какова бы ни была в отдельных случаях яркость представлений, всё же и в этих случаях они только приближаются к восприятиям, но никогда не могут вполне сравняться с ними и тем более заменить их.

2. Представления никогда не передают с одинаковой яркостью все черты и признаки объектов.

Обычно в них отражаются только некоторые стороны, некоторые черты предмета. Эта особенность представлений называется фрагментарностью их (от слова фрагмент отрывок). Когда мы стараемся представить себе какое-нибудь хорошо знакомое лицо, мы ясно и отчётливо воспроизводим только отдельные черты, отдельные детали, выступающие на фоне более или менее смутного и неопределённого образа.

В повести Л. Н. Толстого Детство герой повести так описывает сохранившийся у него в памяти образ матери, которую он потерял в детские годы: Когда я стараюсь вспомнить матушку, мне представляются только её карие глаза, выражающие всегда одинаковую доброту и любовь, родинка на шее шитый белый воротничок, нежная сухая рука, которая так часто меня ласкала и которую я так часто целовал, но общее выражение ускользает от меня.

В представлениях, связанных с какой-либо определённой деятельностью, передаются именно те стороны объектов, которые существенны для этой деятельности. Живописцы, например, имеют яркие представления цветов, тогда как у архитекторов зрительные представления часто бесцветны, но зато чётко передают форму предметов. В слуховых представлениях специалиста по языку отчётливо выступает звуковой состав слов, в слуховых представлениях актёра на первый план выдвигаются тембр голоса и интонация, у музыканта же слуховые представления передают, главным образом, мелодию и ритм.

3. Представления очень неустойчивы и непостоянны.

Попробуйте вызвать образ какого-нибудь хорошо знакомого предмета и внимательно сосредоточиться на нём. Вы заметите, что через несколько секунд он исчезнет, как бы вы ни старались его удержать, и вам придётся снова сделать усилие, чтобы вызвать его. Кроме того, представления очень текучи и изменчивы: то одни, то другие детали выступают на передний план.

Только у лиц, имеющих высокоразвитые представления определённого вида, как, например, у музыкантов слуховые, у художников зрительные и т. д., они бывают сравнительно устойчивы и постоянны.

Представления того или другого вида нередко возникают лишь при наличии в данный момент определённых восприятий. Например, многие люди сомневаются в наличии у них сколько-нибудь живых вкусовых представлений. И действительно, редко кому удаётся произвольно вызвать у себя представление вкуса кислого яблока. Но когда видишь перед собой незрелое яблоко или, ещё лучше, когда видишь, как другой человек ест такое яблоко, нередко возникает очень яркое и живое представление кислого вкуса. Не менее трудно вызвать у себя без всякого внешнего повода представление боли, но оно может возникнуть с очень большой живостью, если увидишь, как другой человек обжёгся или прищемил себе палец. Возникновение представлений сильнейшим образом облегчается, когда оно имеет опору в восприятиях. Некоторые шахматисты отмечают, например, что они не могут сыграть партию в шахматы, совсем не смотря на доску, но могут сыграть её, если им разрешается смотреть на пустую шахматную доску; в этом случае они представляют себе фигуры на определённых местах и могут следить за их передвижением. Не всякий человек, способный хорошо фантазировать за фортепиано, может сочинять музыку без инструмента. Объясняется это тем, что музыкальные образы легче возникают при наличии реального звучания.

Представления, будучи всегда до известной степени наглядными, уступают, однако, в этом отношении восприятиям. Можно ли на этом основании рассматривать представления только как ослабленные копии восприятий? Нет, нельзя. Представления содержат в себе не только меньше, чем восприятия, но они в известном отношении содержат больше, чем ощущения и восприятия. Они всегда содержат больший элемент обобщения, чем восприятия. Представления не просто наглядные образы действительности; они всегда в известной мере обобщённые образы действительности.

Обобщение имеется не только в тех представлениях, которые относятся к целой группе сходных предметов (представление лошади вообще, представление стола вообще), но и в представлениях любого индивидуального предмета. Каждый знакомый нам предмет воспринимался нами много раз, и каждое из этих восприятий отличалось от остальных. Свой рабочий стол я видел с разных сторон, с разного расстояния, при разном освещении и т. п. И всё же, когда я представляю его себе, я имею какой-то один образ, а не много различных образов, соответствующих различным восприятиям. Этот обобщённый образ характеризуется прежде всего тем, что в нём подчёркнуты, даны с наибольшей яркостью постоянные признаки данного объекта и, с другой стороны, отсутствуют или представлены очень бледно признаки, характерные для отдельных, частных восприятий.

Наши представления всегда являются результатом обобщения отдельных восприятий. Степень обобщения, содержащегося в представлении, может быть различной. Представления, характеризующиеся большой степенью обобщения, называются общими представлениями. Представление, относящееся к целой группе сходных предметов, например представление дерева, всегда будет общим представлением.

Знания отличаются от информации способом представления.

Содержание

1. Разница между знанием и информацией
2. Определение
3. Сравнение
4. Информация и Знание. В чем разница?

Разница между знанием и информацией

Знание и информация важные составляющие нашей жизни. Полностью отождествлять между собой эти термины нельзя. Рассмотрим, что подразумевается под каждым из них и чем отличается знание от информации.

Определение

Знание  систематизированные достоверные представления о предметах и явлениях действительности. Знание применяется людьми для рациональной организации своей деятельности и решения возникающих задач.

Информация  сведения (истинные, ложные, не точные) о понятиях, фактах, событиях и т. д., в передаче и принятии которых могут участвовать люди или специальные устройства. Животные сообщают друг другу особую информацию с помощью сигналов. Существует также генетическая информация, передаваемая одним организмом другому.

Сравнение

Коренным фактором, позволяющим выявить отличие знания от информации, является то, что знание приобретается только через субъективное осмысление. Информация же независима и не всегда доходит до стадии осознания.

В познавательном процессе знание и информация находятся на разных ступенях. Сначала происходит восприятие информации, транслируемой определенным источником: книгой, интернетом, преподавателем После осмысления информация результируется в знание. Обладающий знанием способен выполнять роль нового источника информации.

Таким образом, транслируется и принимается только информация, но знание передать невозможно. Для того чтобы стать обладателем знания, необходимо воспринять нужную информацию и провести ее через собственное сознание.

Например, учитель математики обладает знаниями в области своего предмета. Объясняя классу способ решения задачи, он не передает непосредственно знания, а является источником информации. У учеников смогут сформироваться знания, только когда они не просто прослушают учителя, но и поймут, осознают то, что он пытается им донести.

Рассматривая, в чем разница между знанием и информацией, следует отметить, что избытка знания быть не может. Ведь человек стремится осмыслить лишь то, что ему действительно важно и необходимо. Информация же может поступать в избытке, люди нередко чувствуют перенасыщение ею. Из всего объема информации для получения знаний используется малая часть.

Именно знания являются критерием образованности человека. Ведь недостаточно только ознакомиться с информацией необходимо проделать и немалый умственный труд.

Информация и Знание. В чем разница?

Точно также как не все то золото, что блестит, не вся информация является для человека ценной и может быть интегрирована в систему знаний человека. Прежде чем углубиться в размышления на озвученную тему, давайте определимся с понятиями знания и информация. Ясно, что это не одно и то же. Трактовок обоих понятий очень много.

Знание  совокупность данных о мире, свойствах объектов, закономерностях процессов и явлений, а также правилах использования их для принятия решений; форма систематизации результатов познавательной деятельности человека. Знание в широком смысле субъективный образ реальности в форме понятий и представлений. Знание в узком смысле обладание проверенной информацией (ответами на вопросы), позволяющей решать поставленную задачу.

Информация  сведения, воспринимаемые человеком как отражение фактов материального мира в процессе коммуникации и передаваемые людьми устным, письменным или другим способом. Включает обмен сведениями между людьми, человеком и автоматом, обмен сигналами в животном и растительном мире, передачу признаков на клеточном уровне (например, генетическая информация).

Информация используется для описания и определения различных предметов и ситуаций, в которых они развивались и существуют, получается в результате применения знаний к описанию и объяснению явлений на основе полученных данных, но это еще не делает ее знанием. Процесс превращения информации в знания может быть очень сложным. Особенно, если информация разрозненна и не поддается какому-то анализу и систематизации. Важно отметить, что этот процесс не механический и должен включать не только запоминание, но и понимание. Знания, как правило, более-менее структурированы, а информация может иметь какую угодно структуру.

Способность человека понять и запомнить, проанализировать, а затем вспомнить какую-то информацию дает возможность интегрировать ее в систему своих знаний, придав входящей информации некую структурированность; Хорошие знания не должны противоречить друг другу, что очевидно или, по крайней мере, желательно. Задача собирателя знаний обнаружить противоречия и разрешить их на этапе сбора знаний либо присвоить разным элементам данных различную оценку достоверности. Безусловно, усваивая или используя знания, хочется знать, насколько они достоверны.

Граница между информацией и знаниями нечеткая и зависит от воспринимающего субъекта. Слух или туманный намек может для умного человека стать знанием или источником знаний, а для не любящего думать и ворох информации останется просто информацией, без превращения в знания. Довольно часто можно встретить людей с хорошей памятью, но не имеющих привычки думать. Это показывает, что существует зависимость качества знаний от наличия и мощности процедур обработки. Наилучший (вырожденный) пример информации, не превращающейся в знание, иностранный язык. Наличие информации в иностранном тексте очевидно, однако в знание ее превратить невозможно, если не знать языка, или очень трудоемко, если пользоваться словарем

Одно из главных применений знаний возможность передачи знаний другим и способность делать выводы на их основе.

Он был, есть и будет всегда. Он сопровождает нас от рождения до смерти. Он реально воздействует на наши судьбы, судьбы народов, стран, планеты. Тот, кто умеет использовать его, имеет возможности влияния неограниченного и непредсказуемого. Имя ему информационный голод.

Также как и физиологический (потребность в еде), мы испытываем информационный голод. Потребность мозга в постоянной информационной подпитке толкает нас просматривать ТВ и читать новости. Информация также как и еда дает нашей психике впечатления и питает энергией более тонкие тела, и, прежде всего, энергетическое тело.

Квант энергии, приходящей из внешней среды в организм живого существа и воспринимаемый как информация, способен вызвать усиление физиологических процессов и воздействовать на психику

Определенный кусок информации, замкнувшись на вашу память, может породить невероятно большое количество новой информации, состоящей из ваших мыслей. Например, размышление о каком-то предмете или человеке. Процесс обработки информации сводится к замыканию ассоциаций мышлению, т.е. постоянному сопоставлению внутренней и внешней информации.

Специалисты по нейронаукам из Дании исследовали связь выработки дофамина и предрасположенности человека к познанию нового. Познание нового является одним из самых сильных процессов с точки зрения выработки организмом дофамина. Но количество его вырабатывается все же не одинаково у разных людей. Для человека исследователя по жизни процесс познания это объективно сильнейшее удовольствие.

А.Я. Аноприенко и С.Г. Джура, Кандидаты технических наук, доценты, пишут в своей работе Инстинкт Познания и космоантропный принцип: Залогом эффективного обеспечения гармонии всех уровней инстинктов является их третья категория (первая категория животные инстинкты, вторая социальные), которую можно определить как космическую или вселенскую, направленную на выживание и развитие всего космического порядка и, без особого преувеличения, всей Вселенной. Основным на третьем высшем уровне следует признать инстинкт Познания. Именно он является главной движущей силой человечества в его восхождении по ступеням эволюции. Именно он позволяет объяснить те высшие проявления жертвенности, которые намного превосходят и заглушают и голос плоти, и, зачастую, голос социума в его конкретной земной ситуации.

Реальный окружающий мир представляется в человеческом сознании в виде его информационного отражения в виде модели мира, построенной на поступающей извне информации, с целью извлечения пользы своему существованию. Человеческий мозг, в отличие от мозга животных, наделен не только способностью воспринимать и познавать окружающий мир посредством обработки информации, полученной через органы чувств, но и способностью к логическому анализу, позволяющему создавать и совершенствовать адекватную модель мира. Основным предназначением человеческого мозга, как носителя разума является стремление к познанию истины построению достоверной модели окружающего мира. По этой причине человеческий мозг всегда будет стремиться к цели своего предназначения постижению тайны мироздания. В человеке заложено желание познать сущность мироздания в цельности, но эта цельность не даётся ему, она трансцендентальна. Поэтому он пытается постичь её по частям, в узких рамках того или иного способа. Познавая природу, человек осознал себя как мыслящее, творящее существо.

Информационный голод, как естественная потребность в информации, извечный спутник познавательного процесса. Степень его утоления зависит от уровня духовного и интеллектуального развития каждого человека. Многие люди начинают свое утро не только с чашки кофе, но в первую очередь включают телевизор, радио, выходят в Интернет. Порой они делают это не осознанно, как бы автоматически, лишь бы что-то говорило просто так для фона. Обратите внимание на сограждан, которые ездят в общественном транспорте. Любители слушать музыку наслаждаются любимыми композициями, книголюбы не отрываются от электронных читалок, любители компьютерных игр терзают клавиатуру на игровых устройствах, трудолюбы не расстаются даже в метро с ноутбуками

Наше время характеризуется нездоровым сочетанием информационного обжорства и интеллектуальной гиподинамии. Чтобы иметь сильное и мускулистое мышление, нужно не столько поглощать новую информацию, сколько работать, прилагать самостоятельные умственные усилия. Но кушать приятно, а работать трудно. Поглощение информации часто является развлечением и отдыхом, тогда как самостоятельное мышление это всегда труд, и порой нелёгкий труд.

Продолжая эту тему, можно высказать идею о необходимости интеллектуальной нагрузки параллельно с информационной диетой, и даже о великой пользе информационного голодания (полная изоляция от живого общения; от воздействия средств массовой информации: радио, телевидения, прессы; от чтения любых книг и т.п.) для психического и интеллектуального здоровья человека. Точно так же, как у каждого человека есть потребность в общении, имеется у него и потребность в одиночестве, потребность в уединении. Если эта потребность развита ниже нормы, если человек не выдерживает встречи с самим собой тогда мы говорим о личности незрелой, неразвитой, лишённой необходимой самодостаточности.

Правильным образом организованное, проведенное по научно обоснованной и экспериментально проверенной методике, дозированное информационное голодание может быть весьма полезным с точки зрения интеллектуального развития, личностного и духовного роста. Далеко не случайно, во всех духовных традициях существует практика пребывания в уединении (ретрит), от одного-трёх месяцев до нескольких лет, которая считается крайне важной с точки зрения изменения личности и осуществления духовного прорыва.

Человек в течение жизни накапливает огромный объём информации, большей своей частью плохо переработанной и не ассимилированной. Зашлакованность нашего внутрипсихического пространства неупорядоченной и неотработанной информацией далеко не безобидна. В случае ярко выраженной патологии на уровне психики это проявляется как формирование различных патологических доминант навязчивых мыслей, страхов и действий, различных заблуждений и бредовых идей. Однако и в случае так называемого практически здорового человека происходит то же самое, только в более мягкой форме.

Для избавления от информационного мусора практикуйте Мауну и выезды на природу, где вы можете побыть в одиночестве, полезны такие ретриты, как Випассана.

Если ограничить поступающую информацию от органов чувств, тогда тонкие тела начнут замещать недостаток информации, отчего расширится ваше восприятие. Дело в том, что операции связанные с обработкой информации и применением знания выполняет не только наше физическое тело (как многие думают мозг), но и более тонкие оболочки, невидимые нашему глазу. Эти тела: Пранамайя-коша, ментальное тело, которое поддерживает умственную и физическую деятельность и сознание человека, Маномайя-коша, тоже ментальное тело, контролирует разум и нервную систему, Виджнянамайя-коша, оболочка мудрости, составляющая понимание: ум согласовывает входные данные органов чувств, но понимание (виджняна) является высшей познавательной функцией. Мудрость это знания, находящиеся вне сенсорного восприятия. Здесь располагается интеллект (буддхи) и ощущение своего я (ахамкара). В этой оболочке мы осуществляем прыжок к чистому сознанию.

Конечно же, для нормального развития личности в целом и интеллекта в частности, также необходимы полноценное информационное питание и полноценная собственная психическая и интеллектуальная активность.

В идеальном случае информация, приходящая к человеку, должна превращаться в целостное знание, помогающее сформировать наиболее полную картину окружающего мира и дающее понимание законов вселенной. В современном мире информации слишком много, но как таковых знаний в этом потоке значительно меньше. Новости через СМИ наиболее распространенная форма информации, которую поглощает большинство людей, как правило, несут лишь сообщения о каких-то событиях в жизни других людей, о различных происшествиях и тому подобном, но не рассказывают о том, как строить счастливую и праведную жизнь, как заниматься саморазвитием. Вокруг очень много развлекательной прессы и литературы, которая занимает ваш ум, но никак не способствует развитию разума. Формирование привычки осознанно подходить к выбору входящей информации может за очень короткий промежуток времени кардинально изменить жизнь человека. Произойдет своего рода замещение информации, что наверняка повлияет на преобразование или расширение картины мира в целом и трансформацию многих жизненно важных мысленных установок и целей.

Очень важным аспектом является то, какой круг общения выбирает человек. Мы социальные существа и общение является неотъемлемой частью нашей жизни. Людям просто нравится говорить и взаимодействовать, но совсем немногие задумываются о том, что болтовня попусту тратит их энергию и время. Задумайтесь, зачем вашему собеседнику знать какую-то историю о вашей соседке тете Зине? Что это ему даст? Ничего, кроме того, что он потратит свое внимание на ту информацию, которая не будет способствовать его развитию. Неужели обязательно говорить что-то, лишь бы не молчать? Вспомните, как при знакомстве человек старается выдать множество разной информации, пытаясь создать хорошее впечатление о себе. А ведь порой совместное молчание может дать вам гораздо больше, чем самое насыщенное общение. Попробуйте, если никогда не использовали такую возможность! По собственному опыту могу сказать, чем больше занимаешься саморазвитием, тем меньше хочется общаться с кем попало, а качество общения начинает преобладать над количеством.

Конечно, сложно, а порой просто невозможно полностью изолировать себя от ненужного информационного потока живя в мегаполисе, но мы можем использовать метод вытеснения ненужной информации, включая осознанность и применяя некий информационный фильтр в своей жизни. Например, вместо того, чтобы слушать радио в машине вашего спутника, вставьте наушники с полезной на ваш взгляд лекцией или аудио книгой, вместо какого-то канала на телевизоре с бесконечным потоком рекламы, включите себе специально выбранное видео и т.п. Проявление здравомыслия и контроль поступающего информационного потока, а также регулярная практика информационного голодания являются необходимыми условиями для поддержания чистоты сознания, обретения высокого уровня мышления и широкого диапазона восприятия.

Научное познание и его структура.

Многообразие форм знания.

Научное и ненаучное знание.

Научное знание как система, его особенности и структура

Часть 1. Научное познание и его структура

1. Познавательные способности человека: чувственное и рациональное познание
2. Структура познания
3. Ненаучные способы и виды познания
4. Наука как познавательная деятельность
5. Научное познание как сложная развивающаяся система
   1. Эмпирическое мышление
   2. Теоретическое мышление
6. Проблема истины. Практика как критерий истины

Часть 2. Многообразие форм знания. Научное и ненаучное знание

1. Научное и ненаучное знание: проблема демаркации
2. Состояние общественного сознания в современной России
3. Многообразие видов и форм знания
4. Девиантное и анормальное знание
   1. Лженаука,
   2. Квазинаука,
   3. Антинаука,
   4. Псведнонаука,
   5. 4.5 Паранаука
5. Ненаучное знание
6. Наука и религия, знание и вера

Часть 3. Научное знание как система, его особенности и структура

1.Научное знание,его структура и основные формы:

• 1. Научные факты
  2. Научные проблемы
  3. Научная гипотеза
  4. Категории науки
  5. Законы науки
  6. Научные принципы
  7. Научные концепции
  8. Научная теория
  9. Научная картина мира

2. Уровни научного знания: эмпирический, теоретический, метотеоретический 3. Идеалы научности знания

Часть 1.

Научное познание и его структура

1. Познавательные способности человека: чувственное и рациональное познание

Вопросы познания рассматриваются одним из разделов философии гносеологией (греч. gnosis знание, logos слово, учение). В современной литературе применяется также термин эпистемология (греч. episteme знание).

Последним чаще обозначают теорию научного познания.

Гносеология это теория, или учение о познании. Современная гносеология в основном базируется на принципах гностицизма.

Познание это процесс целенаправленного активного отображения действительности в сознании человека. В ходе познания выявляются разнообразные грани бытия, исследуются внешняя сторона и сущность вещей, явлений окружающего мира, а также субъект познавательной деятельности человек исследует человека, т.е. самого себя.

Виды действий человека по познанию :

1. Человек познаёт окружающий непосредственно (т.е. открывает нечто новое либо для себя, либо для человечества).
2. Человек познаёт окружающий мир опосредованно, т.е. через результаты познавательной деятельности других поколений (читает книги, учится, приобщается ко всем видам материальной или духовной культуры).

Одной из важных задач в гносеологии всегда был анализ познавательных способностей человека, то есть ответ на вопрос: как человек получает знания о мире?

Анализируя процесс познания, философы выделили две основные формы, в которых сознание человека фиксирует результаты познавательной деятельности: 1. чувственно-наглядные образы и

2. Абстрактные идеи.

В чувственно-наглядном образе отражаются внешние, чувственно-воспринимаемые свойства предметов (размер, форма, цвет и пр.).

Абстрактная идея выражает общие свойства, свойственные всем предметам этого класса (растения, животные, человек и т.п. абстракции).

Этим двум формам знаний соответствуют два основных процесса, которые осуществляются в ходе познавательной деятельности человека:

• 1. чувственное познание процесс возникновения чувственно-наглядных образов и оперирование ими;
  2. рациональное познание процесс формирования абстрактных идей, понятий и оперирующий ими процесс абстрактного (логического) мышления.

Чувственное познание - это активное отражение объекта познания с помощью органов чувств. Основными формами чувственного познания являются ощущение, восприятие и представление.

Ощущение это отражение отдельного свойства объекта при его непосредственном (или опосредованном приборами) воздействии на органы чувств. Ощущения это простейшая форма психического отражения, которой обладает не только человек.

Ощущения основной канал получения информации о внешнем мире. В среднем человек почти 80% информации о мире получает через зрительные ощущения, около 15 % - через слуховые, остальные источники информации (обоняние, осязание и вкусовые ощущения) в познавательной деятельности играют вторичную роль. Роль зрительных и слуховых ощущений в познании и, следовательно, в формировании сознания человека доказывается феноменом рождения слепоглухонемых детей, у которых без помощи специалистов-психологов не формируется сознание. В прошлом их называли дети-растения в силу отсутствия у них какой-либо активной реакции на внешний мир.

Ощущения субъективны, поскольку не существуют в отрыве от субъекта (человека), зависят от состояния его нервной системы, органов чувств, организма в целом, он профессии человека (есть данные, что ткачи различают до 40 оттенков черного цвета).

В современной науке и философии принято трактовать ощущения как субъективный образ объективного мира, подчеркивая то обстоятельство, что субъективность не препятствие для познания, а лишь форма, в которой отражается реальность в сознании человека.

Субъективность ощущений не является непреодолимым препятствием для изучения процессов и явлений действительности, тем более, что с помощью приборов человек может расширять свои природные познавательные возможности и корректировать получаемую через органы чувств информацию.

На основе ощущений как исходной формы чувственного познания формируются более сложные формы чувственного отражения восприятия и представления.

Восприятие это целостное чувственно-образное отражение объекта при его непосредственном (или опосредованном приборами) воздействии на органы чувств.

Специфика восприятия в отличие от ощущения состоит в следующих его особенностях:

1. восприятие представляет собой целостный образ предмета, а не просто сумму его отдельных свойств;
2. восприятие носит избирательный характер: сила, глубина восприятия какоголибо явления определяется его значением в жизни человека, в его практической деятельности; сосредоточившись на главном, человек как бы перестает воспринимать все второстепенное;
3. восприятие имеет осмысленный характер: воспринимая какой-то объект, человек замечает его сходство (отличие) с другими объектами, относит его к определенному классу (виду) объектов.

Как и ощущения, восприятия субъективны, на их содержании сказываются интересы, чувства, настроения познающего субъекта, его жизненный опыт и пр. Как и ощущения, восприятия жестко связаны с объектом и возникают только при его воздействии на органы чувств человека. Вместе с тем, восприятия являются основой для перехода чувственного познания на более высокий уровень отражения действительности, для формирования представлений.

Представление это наглядный образ предмета, не воздействующего в данный момент на органы чувств человека. Специфика представлений, отличающая его от восприятия, состоит в следующих его особенностях:

• • представления формируются на основе прошлых восприятий, в их формировании участвуют не только механизм воспоминания, но и воображение; - представления отличается от восприятий меньшей степенью ясности и отчетливости при воспроизведении объекта, поскольку воспроизводит лишь основные его черты и свойства, а не все, как при восприятии;
  • представления, следовательно, имеют обобщенный характер; в их формировании возрастает роль знаний, жизненного опыта, мотивации и осмысления содержания того, что человек пытается представить;
  • представления играют в познавательном процессе особую роль: они создаютпредпосылки для оперирования мысленными образами, не вступая в контакт с предметами; подключая механизмы воображения и фантазии, комбинируя элементы разных представлений, человек может создавать мысленные образы несуществующих в реальности явлений (кентавры, русалки и пр.);
  • тем самым представления становятся основой для возникновения высшего типа познавательной деятельности человека рационального познания (или абстрактного мышления).

Рациональное познание более сложный, чем чувственное познание способ отражения действительности посредством логического мышления (которое называют также абстрактным или рациональным мышлением).

Основными чертами логического мышления являются его:

• • 1. - непротиворечивость,
    2. - последовательность,
    3. - определенность, 4. - обоснованность.

С его помощью человек может выйти за пределы чувственного опыта и познать то, что в нем непосредственно не дано (например, сущность процессов и явлений).

Особенности рационального познания:

1. это опосредованное отражение, поскольку разум связан с внешним миром через органы чувств; ощущения, восприятия и представления - исходный материал для логического мышления;
2. это обобщенное отражение действительности: сравнивая и анализируя данные чувственного познания, мышление выделяет общие признаки и свойства у различных предметов;
3. это абстрактное отражение, поскольку процесс обобщения сопровождается процессом отвлечения, абстрагирования (лат. abstrahere отвлекать) от всего несущественного для данного класса предметов;
4. это глубокое отражение объектов на уровне сущностей, внутренних закономерных связей и отношений.

Основными формами рационального познания являются

1) - понятия, 2) - суждения и

3) - умозаключения.

Понятие это мысль о предмете, воспроизводящая его существенные свойства и признаки. Термин понятие в русском языке связан с глаголом понимать, то есть в понятиях отражается понимание сущности предметов и явлений, достигнутый на определенном уровне их познания. Развитие науки и общественно-исторической практики человечества сопровождается возникновением новых понятий.

В зависимости от количества предметов, охваченным тем или иным понятием, они отличаются по объему и разделяются на единичные и общие.

Единичные понятия включают в себя один предмет (Россия, Европа, Солнце и т.п.). Объем общих понятий может включать в себя множество предметов (страна, часть света, звезда и т.п.).

Понятия, включающие в свой объем значительное количество предметов и явлений, называют предельно общими (или предельно широкими), абстрактными понятиями категориями. Таковы почти все философские понятия, или категории бытие, материя, познание и т.д., общенаучные категории сущность, явление, причина и т.д.

Понятие можно рассматривать как элементарную частицу абстрактного мышления. Взаимосвязанные между собой понятий образуют суждения (в языке понятию соответствует слово, а суждению предложение).

Суждение это мысль, где посредством одного или нескольких логически связанных между собой понятий нечто утверждается или отрицается о познаваемом объекте. Суждения выражают не только мысли, но и чувства, эмоции, намерения; особую роль в жизни человека играют оценочные суждения. С помощью суждений строятся научные определения.

Суждения делятся на единичные (Петров студент), суждения особенности (некоторые студенты пропускают занятия) и всеобщие (все студенты должны сдать экзамен по философии). Кроме того, к суждениям уже можно применять истинностную оценку, поэтому они бывают истинными или ложными.

Многие суждения являются результатом жизненного опыта (снег белый, зимой бывает холодно), однако значительная часть суждений, особенно в науке, выводится по определенным правилам из ранее полученных знаний путем умозаключений.

Умозаключение это способ мышления, это логическое рассуждение, когда на основе двух или более суждений по законам логики выводятся другие суждения.

Умозаключение, в котором из единичных суждений выводится общее называется индуктивным. Противоположный ход мысли, когда вывод частного характера делается на основе общих суждений, называется дедуктивным. Если же вывод делается той же степени общности, то умозаключение называется традуктивным (напр., если, а = б, б = с, то а = с).

С помощью понятий, суждений и умозаключений выдвигаются и обосновываются гипотезы, формулируются законы, строятся научные теории.

Выделение в процессе познания двух процессов чувственного и рационального носит относительный характер, ибо в реальной практически-познавательной деятельности эти процессы находятся в единстве и постоянно взаимодействуют.

При характеристике рационального познания в современной науке принято различать понятия мышление и интеллект.

Интеллект (умственная способность) рассматривается как способность к мышлению, как универсальную тренированность мозга. Это своего рода духовный потенциал личности, где функциональное раскрытие порождает все богатство оттенков и форм человеческого мышления.

Под мышлением (умственной активностью), напротив, понимается та конкретная деятельность, которая производится носителем интеллекта. Интеллект и мышление не являются изолированными формами познания, в процессе познания между ними постоянно осуществляется взаимосвязь.

Чувственное и логическое познание это основные формы познавательной деятельности человека. Однако существенное значение для постижения истины играют такие познавательные способности человека, как вера и интуиция.

Вера это состояние субъекта познания, при котором отдельные элементы знания принимаются личностью без размышлений и доказательств. Веру обычно делят на:

1. религиозную и
2. нерелигиозную.

Религиозная вера составляет основу бездоказательных представлений о сверхъестественном и считается в современном религиоведении основным признаком религии.

Нерелигиозная вера встречается в научно-теоретическом познании, она связана с наличием в теориях общих утверждений, принимаемых без доказательства. В философии они называются философскими основаниями, а в науках аксиомами и постулатами, из которых затем дедуктивным путем выводят следствия, проверяемые на практике.

Интуиция - это непосредственное, без логического обоснования, постижение истины, основанное на предшествующем опыте и знаниях субъекта.

В иррационалистических концепциях интуиции придается мистический смысл, отрицается ее связь с предшествующим жизненным опытом субъекта, с предыдущими мыслительными процессами. Философское течение, признающее превосходство интуиции над всеми другими познавательными способностями, называется интуитивизмом.

Современные исследователи, объясняя интуитивные озарения ссылаются на работу подсознания, которая продолжается даже тогда, когда сознание не занимается решением какой-то проблемы. Признаками интуиции называют внезапность мысли, неполную осознанность процесса ее появления, непосредственный характер возникновения знания. Характерно, тем не менее, что у человека возникает абсолютная уверенность в результативности интуитивного познавательного акта, но убедить в этом окружающих он не может, так как в его сознании отсутствует ход логического умозаключения, приведшего к данному результату.

Подсознательный характер интуитивного мышления не означает его отрыва от осознанного мышления, поскольку интуитивное мышление совершает свою работу над проблемой не раньше и не позже того, когда над проблемой бьется осознанное мышление.

Интуитивное мышление следует за осознанным мышлением в плане проблематики, но часто опережает его во времени решения задач, оно возникает как следствие напряженных и эмоционально насыщенных поисковых размышлений. Классический пример работы интуитивного мышления имел место у Д.И.Менделеева, который, незадолго до своего открытия писал: В голове все сложилось, а на бумаге таблица никак не получается.

С понятием интуиции тесно связано понятие творчества. Это процесс человеческой деятельности, создающий нестандартным, в том числе, нерациональным, путем качественно новые материальные и духовные ценности.

В истории философии существовали разные объяснения истоков творчества и определения его сущности. Платон называл творчество божественной одержимостью, родственной особому виду безумия.

В религиозной философии творчество это проявление божественного начала в верующем человеке. У Канта творчество в науке это проявление таланта, а в искусстве гения. Согласно Фрейду, творчество это проявление инстинктов и т.п.

Существуют различные виды творчества:

• производственно-техническое,
• изобретательское,
• художественное,
• религиозное,
• философское,
• бытовое и т.п.,

Иначе говоря, виды творчества можно соотнести с видами практической и духовной деятельности людей.

Проблема стимулирования творческого процесса становится одной из важнейших в наше время. В науке она рассматривается в двух основных аспектах:

1) как развитие врожденных задатков, их раннего распознавания и стимулирования роста исходного творческого потенциала;

2) как оптимизация творческой деятельности специалистов.

Попытки поставить научные открытия "на поток" сталкиваются с реальной практикой того, что научные открытия, зачастую, продолжают делаться стихийно.

Творческий процесс осуществляется в мозгу отдельного талантливого индивидуума, и в силу этого он уникален, поэтому технология творческого процесса умирает, как правило, вместе с его носителем. Характеризуя такую ситуацию, А. Шопенгауэр отмечал, что талант попадает в цель, в которую никто попасть не может; гений попадает в цель, которую никто не видит.

Таким образом, анализ познавательных способностей человека позволяет сделать вывод, что познание - это сложный, противоречивый процесс, включающий в себя различные стадии и многообразные формы познавательной деятельности человека.

2. Структура познания

Познание это специфический вид деятельности человека, направленный на изучение окружающего мира и самого себя в этом мире.

Научное познание это процесс получения объективного истинного знания направленного на отражение закономерностей в понятийной форме. Научное познание имеет троякую задачу.

1. Описание
2. Объяснение
3. Предсказание процессов и явлений действительности. Основными элементами научного познания являются:
   1. твердо установленные факты;
   2. теории;
   3. закономерности, обобщающие группы фактов
   4. научные картины мира;
   5. методы как специфические приемы и способы исследования реальности, исходящие из особенностей и закономерностей изучаемых объектов. Качество научного познания определяется рядом факторов:

• во-первых, подготовленностью субъекта познания - ученого,
• во-вторых, объектом познания,
• в-третьих, тем, как совершается процесс познания.

Целью гносеологии является создание общей теории познания, то есть гносеология не должна отвлекаться на особенности познавательных процессов у отдельных людей, или на специфику познания в разных сферах человеческой деятельности.

Познание есть высшая форма отражения мира в сознании человека. Эта способность к осознанному отражению действительности сформировалась в результате многовековой биологической эволюции и в процессе трудовой деятельности человека как общественного существа;

Гносеология стремится выявить общее и существенное во всех видах познавательной деятельности.

К числу важнейших принципов, лежащих в основе теории познания, относятся:

1. принцип познаваемости, что подтверждается всей общественно-исторической практикой;
2. принцип отражения.
3. принцип активности субъекта познания, творческого характера познания; 4. принцип определяющей роли практики в познании.

В практике формируется познавательная способность человека, в практике вновь и вновь подтверждает человек естественный характер своего познания, действительную мощь своего мышления.

Человек, отражая объективную действительность, оценивает явления и процессы в соответствии со своей социальной принадлежностью, определяет цели, выбирает пути и средства преобразования познаваемого мира, выходит на новые рубежи в познании.

Одной из наиболее важных проблем, которую ставит и научно решает современная гносеология, является выяснение сущности познания.

Структуру процесса познания в целом. В неё входят:

1. Субъект познания это активный элемент познавательного процесса, источник познавательной активности, тот, кто осуществляет процесс познания.

В качестве субъекта познания может выступать отдельный человек, но не как природное, а как социальное существо, поскольку именно общество сформировало его как личность, поставило перед ним познавательные цели и задачи, наделило его техническими возможностями для их решения. Субъектом познания может быть коллектив (например, работни НИИ), но в самом широком смысле слова субъектом познания является общество в целом, поскольку именно оно хранит знания, полученные разными людьми и коллективами, и передает их последующим поколениям субъектам познавательного процесса будущего.

1. Объект познания это то, на что направлена познавательная деятельность субъекта. В самом общем понимании объектом познания является окружающий человека мир, но в действительности объект познания составляет только часть реальности, это та часть мира, с которой субъект познания вступил в практически-познавательные отношения.

Иначе говоря, в зависимости от уровня развития общества и общественноисторической практики объектами познания в различные эпохи становятся те или иные предметы и явления. (Элементарные частицы, к примеру, существовали всегда, но объектами изучения стали только в ХХ веке). Причем предметами познания могут быть не только материальные, но и идеальные объекты (мысленные модели и теоретические понятия, созданные человеком для изучения реальных явлений) Результаты познания идеи, научные теории, научные факты и т.п. также могут сталь объектами познания.

Понятия субъект и объект познания соотносительны, поскольку и индивид, и коллектив, и общество в целом являются не только субъектами познания, но могут выступать как объекты познания (и самопознания).

1. Истина - это адекватное и идентичное отражение объекта субъектом.
2. Заблуждение это неадекватное, недостоверное отражение познающим субъектом окружающей действительности, искажённый, не соответствующий действительности результат познания.
3. Оценка это логическое осмысление субъектом (сознанием) окружающей действительности, опираясь на категории, законы, понятия, прежние ценности.

5. Практика - это конкретная деятельность людей по преобразованию окружающего мира и самого человека. Практика является основной формой познания и критерием истины при познании.

Главные виды практики:

• Материальное производство; Управленческая деятельность; Научный эксперимент. Функции практики:
• Является критерием истины;
• Является основой познания; Является целью познания; Является результатом познания.

Итак, познание это активный процесс отражения объекта субъектом, который более точно было бы назвать процессом взаимодействия субъекта познания и объекта познания.

3. Ненаучные способы и виды познания

Помимо чувств и разума, признанных наукой в качестве основных способностей человека, позволяющих получить новое знание, выделяют и ненаучные способы познания:

1. интуицию;
2. остроумие;
3. веру;
4. мистическое озарение;

Интуиция это способность получить новое знание по наитию, в озарении. Обычно ее связывают с бессознательным. Это означает, что процесс решения важной проблемы может проходить и не на осознаваемом уровне.

Тем не менее решение проблемы в интуитивном познании приходит не само собой, а на основе прошлого опыта и в процессе напряженных размышлений над проблемой. Очевидно, что человек, серьезно не занимающийся проблемой, никогда не решит ее путем озарения. Поэтому интуиция находится на границе научных и ненаучных форм познания.

Остроумие это творческая способность замечать точки соприкосновения разнородных явлений и совмещать их в едином, радикально новом решении. Большая часть теорий (как и научных изобретений) основана именно на тонких и остроумных решениях. Остроумие по своим механизмам принадлежит к способам художественного познания мира.

Вера является в религии способом познания истинного мира и собственной души. Настоящая вера создаст сверхъестественную связь между человеком и истиной. Более того, сами символы веры в любой религии признаются непререкаемыми истинами, а вера в них делает ненужной чувственную и рациональную проверку. Верую, чтобы знать, говорил средневековый схоласт Ансельм Кенгерберийский (1033-1109).

Мистическое озарение в мистических учениях расценивается как путь к истинному познанию, прорыв из тюрьмы окружающей человека действительности в сверхприродное, истинное бытие. В мистических учениях существуют многочисленные духовные практики (медитации, мистерии), которые в итоге должны обеспечить выход человека на новый уровень познания.

Наука скептически относится к ненаучным формам познания, однако некоторые исследователи считают, что нельзя ограничивать познание только чувствами и разумом.

Помимо способов можно выделить и виды ненаучного познания, это:

1. обыденно-практическое познание;
2. мифологическое познание;
3. религиозное познание;
4. художественное познание;
5. философское познание.

Обыденно-практическое познание основано на здравом смысле, житейской сообразительности и жизненном опыте и необходимо для правильного ориентирования в повторяющихся ситуациях обыденной жизни, для физической работы. И. Кант называл познавательную способность, обеспечивающую такую деятельность, рассудком.

Мифологическое познание пытается объяснить мир в фантастических и эмоциональных образах. На ранних этапах развития у человечества еще не было достаточно опыта для понимания истинных причин многих явлений, поэтому их объясняли при помощи мифов и легенд, без учета причинно-следственных связей. При всей своей фантастичности миф выполнял важные функции: в рамках своих возможностей он истолковывал вопросы происхождения мира и человека и объяснял природные явления, удовлетворяя тем самым стремление человека к познанию, предоставлял определенные модели для деятельности, определяя правила поведения, передавая опыт и традиционные ценности из поколения в поколение.

Религиозное познание представляет собой мышление на основе догматов, признанных неопровержимыми. Реальность рассматривается через призму символов веры, основным из которых является требование верить в сверхъестественное. Как правило, религия сосредоточена на духовном самопознании, занимая нишу, в которой бессильны и обыденное познание, и научное.

Специфика религиозного типа познания:

1. Познаваемость мира допускается только частично.
2. Причинность и закономерность явлений ставятся под сомнение.
3. Субъективная вера доминирует над объективным знанием.
4. Превалируют чувственные и иррациональные методы познания.
5. Велико влияние традиции и авторитета.
6. Догматизм.

Религия, будучи формой получения и расширения духовного опыта, оказала значительное воздействие на развитие человечества.

Художественное познание основывается не на научных понятиях, а на целостных художественных образах и позволяет ощутить и чувственно выразить в литературе, музыке, живописи, скульптуре тонкие оттенки душевных движений, индивидуальность человека, чувства и эмоции, уникальность каждого момента жизни человека и окружающей его природы. Художественный образ как бы дополняет научное понятие.

Если наука пытается показать объективную сторону мира, то искусство (наряду с религией) личностно окрашенную его составляющую.

Философское познание, рассматривая мир как целостность, представляет собой прежде всего синтез научного и художественного видов познания. Философия мыслит не понятиями и образами, но понятиями-образами, или концептами. С одной стороны, эти концепты близки к научным понятиям, поскольку выражены в терминах, а с другой к художественным образам, поскольку эти понятия не так строги и однозначны, как в науке; скорее, они символичны.

Философия также может использовать элементы религиозного познания (религиозная философия), хотя сама по себе она не требует от человека веры в сверхъестественное.

В отличие от этих видов научное познание предполагает объяснение, поиск закономерностей в каждой области своего исследования, требует строгой доказательности, четкого и объективного описания фактов в виде стройной и непротиворечивой системы. При этом наука не полностью противопоставлена обыденнопрактическому познанию, принимая некоторые элементы опыта, а сам житейский опыт в современности учитывает многие данные науки.

Однако научное знание не застраховано от ошибок. История доказала неправомерность многих гипотез, которыми ранее оперировала наука (о мировом эфире, флогистоне и т.д.). Однако наука и не претендует на абсолютное знание. В ее знаниях всегда содержится какая-то часть заблуждения, которая сокращается с развитием науки. Наука направлена на поиск истины, а не на обладание ею.

Именно в этой направленности науки заложен основной критерий, отличающий ее от многочисленных подделок: любая претензия на обладание единственной и абсолютной истиной является ненаучной.

В самом общем смысле научное познание - это процесс получения объективного, истинного знания. Научное познание имеет сложную, троякую задачу, связанную с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности.

4. Наука как познавательная деятельность

Наука это когнитивная, познавательная деятельность. Любая деятельность это целенаправленная, процессуальная, структурированная активность. Структура любой деятельности состоит из трех основных элементов:

1. цель,
2. предмет,
3. средства деятельности.

В случае научной деятельности:

• цель это получение нового научного знания,
• предмет имеющаяся эмпирическая и теоретическая информация, релевантная подлежащей разрешению научной проблеме,
• средства имеющиеся в распоряжении исследователя методы анализа и коммуникации, способствующие решению заявленной проблемы.

Известны три основные модели изображения процесса научного познания:

• 1. эмпиризм;
  2. теоретизм;
  3. проблематизм.

Согласно эмпиризму, научное познание начинается с фиксации эмпирических данных о конкретном предмете научного исследования, выдвижение на их основе возможных эмпирических гипотез обобщений, отбор наиболее доказанной из них на основе ее лучшего соответствия имеющимся фактам.

Модель научного познания как индуктивного обобщения опыта и последующего отбора наилучшей гипотезы на основе наиболее высокой степени ее эмпирического подтверждения имеет в философии науки название индуктивистской (или неоиндуктивистской). Ее видными представителями были Ф. Бэкон, Дж. Гершель, В. Уэвелл, Ст. Джевонс, Г. Рейхенбах, Р. Карнап и др.

Большинством современных философов науки эта модель научного познания отвергнута как несостоятельная не только в силу ее не-универсальности (из поля ее применимости начисто выпадают математика, теоретическое естествознание и социальногуманитарное знание), но из-за ее внутренних противоречий.

Прямо противоположной моделью научного познания является теоретизм, считающий исходным пунктом научной деятельности некую общую идею, рожденную в недрах научного мышления (детерминизм, индетерминизм, дискретность, непрерывность, определенность, неопределенность, порядок, хаос, инвариантность, изменчивость и т.д.).

В рамках теоретизма научная деятельность представляется как имманентное конструктивное развертывание того содержания, которое имплицитно заключается в той или иной общей идее. Эмпирический опыт призван быть лишь одним из средств конкретизации исходной теоретической идеи.

Наиболее последовательной и яркой формой теоретизма в философии науки выступает натурфилософия, считающая всякую науку прикладной философией, эмпирической конкретизацией идей философии (Г. Гегель, А. Уайтхед, Тейяр де Шарден, марксистская диалектика природы и др.).

Сегодня натурфилософия является в философии науки довольно непопулярной, однако другие варианты теоретизма вполне конкурентоспособны (тематический анализ Дж. Холтона, радикальный конвенционализм П. Дюгема, А. Пуанкаре, методология научно-исследовательских программ И. Лакатоса и др.).

Модель проблематизма, наиболее четко сформулированная К. Поппером. Согласно этой модели наука суть специфический способ решения когнитивных проблем, составляющих исходный пункт научной деятельности.

Научная проблема это существенный эмпирический или теоретический вопрос, формулируемый в имеющемся языке науки, ответ на который требует получения новой, как правило, неочевидной эмпирической и/или теоретической информации.

Циклическая схема научной деятельности Поппера выглядит так: научная деятельность заключается в движении от менее общей и глубокой проблемы к более общей и более глубокой и т.д. Вечно неудовлетворенное любопытство главная движущая сила науки.

5. Научное познание как сложная развивающаяся система

Научное познание это сложная развивающаяся система, в структуре которой можно выделить три уровня:

1. уровень, связанный с решением конкретной научной проблемы;
2. уровень, связанный с отдельной научной областью, т.е. составляющий отдельную научную дисциплину;
3. уровень, связанный со всей наукой. Научное познание предполагает:
4. Предполагается познаваемость мира.
5. Предполагается причинность и закономерность явлений и процессов природы.
6. Объективность и достоверность знания.
7. Высшим авторитетом считается только объективная истина.
8. Применяются специальные средства познания (приборы, аппараты, инструменты и т.д.).
9. Применяются теоретические и экспериментальные методы познания.
10. Применяются математические методы описания.

На перовом уровне выделяют ещё два уровня, на которых происходит научное познание. Это:

1. эмпирический; 2. теоретический.

Эмпирический уровень связан с непосредственными наблюдениями за чувственно воспринимаемыми предметами и явлениями окружающей действительности и данными, полученными экспериментальным путем. Накапливаемые таким образом факты являются тем мыслительным материалом, на основе которого ученый устанавливает эмпирические закономерности.

На эмпирическом уровне научного познания используют следующие основные методы:

• 1. наблюдение;
  2. описание;
  3. измерение;
  4. группировку;
  5. эксперимент;
  6. классификацию;
  7. сравнение;
  8. моделирование и др.

Теоретический уровень возвышается над эмпирическим уровнем. Главная задача теории состоит в описании, систематизации и объяснении совокупности накопленных эмпирических данных. На этом уровне ученые открывают действующие в исследуемой области законы и закономерности. Теория имеет дело не с реальными объектами, а с их идеальными образами, т.е. понятиями. Изучаемый объект имеет множество свойств, исследователь выделяет из них главный признак, необходимый для создания идеального образа объекта.

На теоретическом уровне научного познания используют следующие основные методы:

• 1. выдвижение, построение и разработку научных гипотез и теорий;
  2. формализация;
  3. аксиоматизация;
  4. формулирование законов;
  5. выведение логических следствий из законов;
  6. гипотетико-дедуктивный метод;
  7. сопоставление друг с другом различных гипотез и теорий;
  8. теоретическое моделирование;
  9. процедуры объяснения, предсказания и обобщения и др.

Уже на эмпирическом уровне ученый имеет дело с философскими категориями. Теоретическое же мышление полностью совершается в области философских положений. Так, например, без таких философских понятий, как движение, пространство, время, причина и т.д. не может обойтись ни одна частная наука. Если взять конкретную научную проблему (например, тему диссертации), то она связана со своей научной дисциплиной через философские категории.

Критерии различия между эмпирическим и теоретическим уровнями научного познания:

1. Рассматриваемые уровни различаются по предмету. Исследователь на обоих уровнях может изучать один и тот же объект, но видение этого объекта и его представление в знаниях одного из этих уровней и другого будут не одними и теми же.

Эмпирическое исследование в своей основе направлено на изучение явлений и (эмпирических) зависимостей между ними. Здесь более глубокие, сущностные связи не выделяются еще в чистом виде: они представлены в связях между явлениями, регистрируемыми в эмпирическом акте познания.

На уровне же теоретическом имеет место выделение сущностных связей, которые определяют основные черты и тенденции развития предмета. Сущность изучаемого объекта мы представляем себе как взаимодействие некоторой совокупности открытых и сформулированных нами законов. Назначение теории в том и состоит, чтобы, расчленив сначала эту совокупность законов и изучив их по отдельности, затем воссоздать посредством синтеза их взаимодействие и раскрыть тем самым (предполагаемую) сущность изучаемого предмета.

1. Различаются по средствам познания.

Эмпирическое исследование основывается на непосредственном взаимодействии исследователя с изучаемым объектом.

Теоретическое исследование, вообще говоря, не предполагает такого непосредственного взаимодействия исследователя с объектом: здесь он может изучаться в той или иной мере опосредованно, а если и говорится об эксперименте, то это мысленный эксперимент, т. е. идеальное моделирование.

1. Уровни научного познания различаются также понятийными средствами и языком. Содержание эмпирических терминов это особого рода абстракции эмпирические объекты. Они не являются объектами изучаемой реальности: реальные объекты предстают как идеальные, наделенные фиксированным и ограниченным набором свойств. Каждый признак, который представлен в содержании термина, обозначающего эмпирический объект, присутствует и в содержании термина, обозначающего реальный объект, хотя и не наоборот. Предложения языка эмпирического описания их можно назвать эмпирическими высказываниями поддаются конкретной, непосредственной проверке в следующем смысле. Высказывание вроде стрелка динамометра установилась около деления шкалы 100 является истинным, если показание названного прибора действительно такое.
2. Что касается теоретических высказываний, т. е. предложений, которые мы используем в теоретических выкладках, то они вышеописанным непосредственным образом, как правило, не проверяются. Они сопоставляются с результатами наблюдений и экспериментов не изолированно, а совместно в рамках определенной теории. В языке теоретического исследования используются термины, содержанием которых являются признаки теоретических идеальных объектов. Например: материальная точка, абсолютно твердое тело, идеальный газ, точечный заряд (в физике), идеализированная популяция (в биологии), идеальный товар (в экономической теории). Эти идеализированные теоретические объекты наделяются не только свойствами, которые мы обнаруживаем реально, в опыте, но также и свойствами, которых ни у одного реального объекта нет.
3. Различаются по характеру используемых методов. Методы эмпирического познания нацелены на как можно более свободную от субъективных напластований объективную характеристику изучаемого объекта. А в теоретическом исследовании фантазии и воображению субъекта, его особым способностям и профилю его личностного познания предоставляется свобода, пусть и вполне конкретная, т. е. ограниченная.

Структура научной области имеет следующее содержание:

• 1. это отдельная наука (физика, химия, история и т.д.);
  2. отдельная наука сама состоит из отдельных частей, т.е. имеет свою структуру(например, физика имеет в своем составе механику, электричество, атомную физику, оптику и т.д.).

Однако с соотношением структурных частей науки существуют определенные трудности. Отдельная наука должна иметь:

• 1. логическую стройность:
  2. соподчиненность частей;
  3. сводимость ее результатов к нескольким постулируемым положениям идеям,понятиям, толкуемым одинаково во всех теориях.

Однако эта проблема до конца не решена во многих случаях указанные условия не могут быть выполнены. Кроме всего прочего, для решения этой проблемы должны быть приняты соответствующие действительности философские установки.

Ученые с целью обоснования единства отдельной науки или всей науки выдвигали различные требования: 1) рациональность; 2) логичность; 3) научность; 4) истинность; 5) ценность. Однако ни одно из обоснований, опирающихся на эти требования, к успеху не привело.

5.1 Эмпирическое мышление

Эмпирическое мышление исходит из опыта, который является основой научного познания. Человек имеет дело или с опытом вообще, или с научным опытом. Большое значение в познании окружающего мира опыту придавали английские философы Ф.Бэкон (1561-1626) родоначальник экспериментальной науки, Дж.Беркли (1685-1753), Д.Юм (1711-1776), которые в качестве основы познания выдвигали индивидуальный опыт человека.

Если опыт, говоря философским языком, это чувственно-эмпирическое отражение внешнего мира, то научный опыт это специально организованная деятельность ученого, направленная на познание исследуемого объекта.

Эмпирическое исследование проходит три стадии :

1. исходная постановка научных опытов; на этой стадии добываются знания в виде отдельных данных опыта;
2. первичная логическая и математическая обработка некоторой совокупности данных опыта;
3. завершающая обобщение всей совокупности опытных данных; открытие эмпирических закономерностей.

Рабочим материалом ученого на эмпирическом уровне познания являются факты.

Факт это событие, явление, фрагмент действительности, которые являются объектом человеческой деятельности. Научный факт это отражение объективного факта в человеческом сознании, его описание посредством естественного или искусственного языка. Факт основание и элемент научного знания. Факты собираются для решения некоторой проблемы. Количество собранных фактов должно быть оптимальным.

Факты систематизируются и классифицируются, таким образом обработанные факты превращаются в эмпирический базис системы научного знания. Высшая форма проверки добытых фактов это эксперимент.

5.2 Теоретическое мышление

Теоретическое мышление вытекает из выводов эмпирического уровня научного познания. Особенности и качественная специфика теоретического знания заключается в следующих ее признаках :

1. абстрактность;
2. обобщенность;
3. системность;
4. связь с философскими идеями;
5. создание более глубокой картины действительности, чем на эмпирическом уровне.

Важную роль на теоретическом уровне познания играет научная абстракция.

Абстрагирование это процесс отвлечения от тех или иных сторон, свойств, признаков познаваемого объекта и выделение тех его сторон, свойств, признаков, которые необходимы для создания его идеального образа.

Абстракция это идеальный объект, который образуется в результате абстрагирования. Основной функцией абстрагирования в научном познании является обобщение и систематизация. При этом необходимо иметь в виду, что обобщение и систематизация не одно и то же.

Обобщение это переход от единичного к общему, систематизация знаний мысленные переходы от единичного к общему, и наоборот, с целью упорядочивания знаний.

Научные знания носят системный характер. Системность знания есть следствие системной природы объекта, отражением которого оно является. Системность это характерная черта всей действительности, соответственно и знания.

6. Проблема истины. Практика как критерий истины.

Изучая окружающий его мир, человек не просто получает знания, но и оценивает их. Оценка информации может проводиться по разным параметрам: например, ее актуальность, практическая полезность и пр. Но центральное место занимает оценка знаний с точки зрения их истинность или ложности.

Истина это гносеологическая категория, которая характеризует отношение знаний к реальности, к объекту познания.

Истина это знание, соответствующее реальности, знание, представляющее собой правильное отражение действительности. В случае несоответствия знания действительности это будет заблуждение или ложь.

Заблуждение как непреднамеренное искажение действительности неизбежный элемент познавательного процесса, вызванный исторической ограниченностью научного познания, неразвитостью научной практики. Важнейшей объективной причиной заблуждений в процессе познания является скрытость, неочевидность сущности вещей; человеку непосредственно даны лишь явления, а они не только не совпадают с сущностью, но даже маскируют ее. Именно так в древности возник геоцентризм одно из крупнейших астрономических заблуждений.

Ложь, в отличие от заблуждения, это сознательное, преднамеренное искажение истины в корыстных целях, а распространение заведомо ложного знания является дезинформацией. Вся история человеческого познания это история поиска истины и борьбы с ложью и заблуждениями.

Представление об истине как о знании, которое соответствует реальности, сложилось еще в Древней Греции.

Основателем трактовки истины как соответствия объекту познания считают Аристотеля. Такое учение в настоящее время называют классической концепцией истины или корреспондентной теорией истины (от англ. correspond соответствовать).

Помимо классической концепции истины в философии существуют другие подходы к ее пониманию. В одних истинность знания связывают с его согласованностью, непротиворечивостью (когерентная теория истины), в других с его практической полезностью (прагматическая теория).

Указанные свойства знания, несомненно, очень важны, и классическая теория истины их не отрицает. Однако истина остается истиной независимо от того, согласуется она с другими знаниями или противоречит им, полезна она или вредна.

В рамках классической концепции были выявлены основные свойства истины это ее:

1. объективность,
2. конкретность,
3. абсолютность и 4. относительность.

Объективность истины означает, что ее содержание должно соответствовать действительности и не зависит от познающего субъекта, от его мнения и желаний. При этом необходимо понимать, что независимость от субъекта познания носит относительный характер.

Абсолютной независимости истины от человека быть не может уже потому, что понятие истина применяется только для характеристики человеческих знаний. Исследуемый предмет сам по себе не может быть истинным или ложным, он просто существует как объект познания. Кроме того, именно человек решает, что ему изучать, то есть он ведет поиск истины там, где считает нужным.

Объективные истины, которые мы постигаем это человеческие истины. Они соответствуют объективной реальности лишь в той мере, в какой реальность дана человеку на его уровне познания, и в той мере, в какой способы человеческого познания позволяют ее постичь (например, микроорганизмы существовали всегда, но открыть их существование стало возможным только с изобретением микроскопа).

Человек задает истине форму, которая может представить объективную информацию в определенной системе знаков и смыслов (например, закон всемирного тяготения можно выразить и в словах, а можно записать с помощью математической символики). Однако в содержании знаний не должны отражаться политические, философские, религиозные или иные пристрастия человека. Объективность истины следствие предельной честности ученого, для которого даже отрицательный результат тоже результат.

Истина всегда конкретна. Соотнесение знаний с реальностью всегда осуществляется при определенных условиях. Поэтому нельзя говорить об истинности знания, взятого абстрактно, то есть без учета этих условий. Если, например, условия получения экспериментальных данных точно не зафиксированы, то об истинности этих данных нельзя сказать ничего определенного. Принцип конкретности истины требует подходить к любым фактам, выводам, умозаключениям с учетом реальных условий и конкретной обстановки.

Всякая истина одновременно и относительна, и абсолютна. Необходимость различать понятия относительная истина и абсолютная истина связана с тем, что истинное знание соответствует предмету с разной степенью точности и полноты.

Истина как цель познания и его результат не дается познающему субъекту сразу, полностью, в законченном виде. Еще Гегель отмечал, что истины это не монеты, которые можно взять и положить в карман, а наука не склад готовых истин. Постижение истины это процесс движения знания от ограниченного, приблизительного к все более глубокому и точному.

Под относительной истиной понимается недостаточно точное и полное знание о предмете, то есть, знание, которое требует уточнения и дополнения в ходе последующего изучения данного явления.

Относительность истины не обесценивает ее и не превращает в ложь или заблуждение. Например, утверждение, что Земля шарообразна, является с точки зрения современной науки относительной истиной (говоря более точно, Земля представляет собой эллипсоид вращения). Но при изготовлении глобуса отличие Земли от шара не имеет никакого значения, более того, отклонение от шарообразной формы в этих масштабах привело бы к менее адекватному изображению нашей планеты.

Абсолютная истина - это точное, полное, законченное знание. Однако в реальности практически все истины имеют относительный характер, ибо они ограничены конкретными условиями изучения объектов и поэтому остаются в каких-то отношениях неточными и неполными. Но вместе с тем в каждой истине есть элемент абсолютной истины, поскольку ее достаточно для решения некого конкретного вопроса. Эта крупица абсолютной истины и есть то, что придает относительным истинам объективный характер. Если бы в человеческих знаниях совсем не было элементов абсолютной истины, они были бы сплошным заблуждением.

Иногда под абсолютной истиной понимают исчерпывающие знания обо всем, что существует в мире. Однако абсолютная истина в этом смысле слова есть лишь предел, к которому человеческое познание способно только бесконечно стремиться, никогда не достигая его, поскольку движение к абсолютной истине в указанном смысле нельзя представлять в виде простого суммирования бесконечного числа относительных истин.

Некоторые истины, считавшиеся ранее абсолютными, приходится уточнять. Другие истины оказываются непригодными для решения новых задач. При разработке новых теорий происходит переоценка прежде существовавшего знания: что-то отбрасывается, а что-то приобретает новое истолкование.

Для диалектического понимания истины в равной степени неприемлемы как догматизм, возводящий какие-то истины в абсолют, так и релятивизм, отрицающий в наших знаниях что-либо абсолютное (следовательно, и объективное).

Догматическая тенденция может привести к застою познания, к неспособности понять иные взгляды, в которых тоже может содержаться элемент истины.

Релятивизм в вопросах истины это путь к скептицизму (всеобщему сомнению) и агностицизму (отрицанию познаваемости мира).

Одной из важнейших проблем в гносеологии является проблема критериев истины, то есть способов, по которым можно отличить истинные знания от заблуждений или ложных представлений.

В познании применяются различные критерии истины. Среди них выделяется логический критерий, под которым понимается логическая последовательность мысли, ее строгое следование законам и правилам формальной логики. Выявление логических противоречий в рассуждениях или в структуре концепции становится показателем ошибки или заблуждения. Однако наиболее важным критерием истины считается практический критерий.

Практика - это деятельность людей, направленная на изменение окружающего мира. Основными видами практики являются:

1. - материально-производственная практика (деятельность людей в области промышленного производства и в сфере сельского хозяйства);
2. - социальная практика (деятельность людей по изменению общественных отношений: реформы, революции, классовая борьба и т.п.);
3. - научная практика (познавательная деятельность: наблюдение, эксперимент).

В ходе практического взаимодействия с действительностью у человека возникает потребность в получении знаний и возможность не только их получать, но и проверять их истинность. Практика неразрывно связана с познанием и выполняет по отношению к нему определенные гносеологические функции.

Практика источник познания, его цель и движущая сила. Из конкретных практических потребностей людей когда-то зародились первые знания о природе и возникли науки: математика, медицина, астрономия, военное искусство и т.д.

Основные функции практики в процессе познания

1. Практика является источником познания потому, что все знания вызваны кжизни главным образом ее потребностями. В частности, математические знания возникли из необходимости измерять земельные участки, вычислять площади, объемы, исчислять время и т. д. Астрономия была вызвана к жизни потребностями торговли и мореплавания и т. п. Однако, не всегда, конечно, открытия в науке (например, периодический закон. Менделеева) делаются непосредственно по заказу практики.
2. Практика выступает как основа познания, его движущая сила. Она пронизываетвсе стороны, моменты, формы, ступени познания от его начала и до его конца. Весь познавательный процесс, начиная от элементарных ощущений и кончая самыми абстрактными теориями обусловливается в конечном счете - задачами и потребностями практики. Она ставит перед познанием определенные проблемы и требует их решения. В процессе преобразования мира человек обнаруживает и исследует все новые н новые его свойства и стороны и все глубже проникает в. сущность явлений. Практика служит основой познания также и в том смысле, что обеспечивает его техническими средствами, приборами, оборудованием и т. п., без которых оно не может быть успешным.
3. Практика является опосредованно целью познания, ибо оно осуществляется неради простого любопытства, а для того, чтобы направить и соответствующим образом, в той или иной мере, регулировал! деятельность людей. Все наши знания возвращаются в конечном итоге обратно в практику и оказывают активное влияние на ее развитие. Задача человека состоит не только в том, чтобы познавать и объяснять мир, а в том, чтобы использовать полученные знания в качестве руководства для действия по его преобразованию, для удовлетворения материальных и духовных потребностей людей, для улучшения и совершенствования их жизни.
4. Практика представляет собой решающий критерий истины, т.е. позволяетотделить истинные знания от заблуждений.

Открытие практической, социальной обусловленности человеческого познания позволило выявить диалектику познавательного процесса и объяснить его важнейшие закономерности. Оказалось, что нельзя рассматривать познание как нечто готовое, застывшее, неизменное, а разбирать, как из незнания появляется знание, как в ходе практики происходит движение, восхождение от неполного, неточного знания к более полному, более точному н глубокому, совершенному.

Практика ставит цели познанию, направляет его на решение назревших и наиболее актуальных для человечества задач (так, например, уже в наши дни из потребностей практики возникли такие науки как экология, конфликтология и др., направленные на решение глобальных проблем современности).

Практика не только ставит цели, но помогает правильно определить объект исследования, понять, что в нем наиболее существенно и важно на данном этапе. Чем более развивается процесс практики, чем больше объектов вовлекается в орбиту познания, тем полнее и точнее определяется круг первоочередных познавательных задач.

Практика поставляет познанию основные материальные средства исследования и тем самым определяет его конкретные возможности и границы.

Практика выступает и как источник всех фактических данных. Она непосредственно включается в познавательный процесс в форме наблюдения, предметного обследования, опроса, эксперимента.

Именно потому, что практика позволяет проверить и оценить результаты познания, она выступает как критерий истины. Характеризуя практику как критерий истины, следует подчеркнуть, что сама практика исторически ограничена.

Определителем того, какое знание является истинным, а какое ложным, практика выступает не в абсолютном, а в относительном смысле, в определенной форме, на определенном этапе своего развития. Случается, что на одном уровне она не в состоянии определить истину, а на другом, более высоком уровне, обретает такую способность по отношению к тому же комплексу знания. Особенно это проявляется в таких областях, как космические исследования, при изучение микромира, генома человека, его психики и т.п., где уровень развития практики на сегодняшний день не позволяет подтвердить, или опровергнуть все существующие гипотезы.

Границы истинностной оценки. Понятие истины применимо не к любым идеям, теориям, представлениям. Существуют продукты интеллектуальной деятельности человека, истинностная оценка которых невозможна. К ним относятся:

• представления людей о ценностях и идеалах (нравственных, художественных, социальных, политических и других);
• продукты художественного творчества, вымыслы и фантазии (если только они не выдаются автором за фотографически точное описание действительности);
• мировоззренческие положения (философские, религиозные), которые выдвигаются для объяснения действительности, но не могут быть в принципе верифицированы (подтверждены) или фальсифицированы (опровергнуты), потому что ни логика, ни практика не способны дать для этого достаточно убедительного основания. Убежденность в их истинности или ложности может быть основана только на вере.

Вера в истинность каких либо идей, убеждение в их правильности важнейший стимул человеческой деятельности, однако ее необходимо сочетать со здравым смыслом, чтобы не превратиться в догматика или безумного фанатика, который не принимает ничего, что не укладывается в его веру.

Таким образом, понятие истина не является универсальным, его применимость ограничена и пользоваться им необходимо с осторожностью, не утрачивая критичности своего мышления.

Часть 2. Многообразие форм знания. Научное и ненаучное знание

1. Научное и ненаучное знание: проблема демаркации

Познание не ограничивается сферой науки, знание в той или иной форме существует и за пределами науки. Появление научного знания не отменило и не упразднило, не сделало бесполезными другие формы знания. Полное отделение науки от ненауки не завершено до сих пор. А это означает, что гносеология и эпистемология не могут ограничиваться анализом только научного знания, а должна исследовать и все другие его многообразные формы, выходящие за пределы науки и критериев научного знания.

Весьма убедительно звучат слова Л. Шестова о том, что, "по-видимому, существуют и всегда существовали ненаучные приемы отыскания истины, которые и приводили если не к самому познанию, то к его преддверию, но мы так опорочили их современными методологиями, что не смеем и думать о них серьезно".

Исследованием различных видов знания начали заниматься еще античные философы. Парменид и Платон отличали знание по истине (эпистему) от мнения (доксы). Если подлинное знание дает достоверно истинное знание, то мнение может одержать иллюзию, заблуждение, необоснованную веру и т.п. Потому Платон, например, считал, что единственно достоверное знание дает только математика. Но его великий ученик Аристотель считал, что и о природе можно получить истинное знание, которое он связывал с физикой ( от греч. фюзис природа) и сам сделал первые шаги в ее создании. Однако древнегреческая наука оставалась в целом умозрительной, поскольку не знала эксперимента, а наблюдения использовала только для простого описания явлений.

Появление экспериментального естествознания в XVII веке выдвинуло в качестве одной из актуальных задач критику схоластических натурфилософских и религиозных взглядов, которые препятствовали познанию объективных законов природы и практическому их использованию в интересах общества. Именно в Новое время возник взгляд, согласно которому подлинное знание дает только наука, опирающаяся не только на математику, как считал Платон, но и на экспериментальный метод, который впервые был создан и успешно применен Галилеем. Поэтому великие основоположники классического естествознания Галилей и Ньютон неизменно подчеркивали, что научное знание следует строго отличать от различных форм вненаучного знания.

В XVIII веке с анализом структуры и границ науки выступил И. Кант, который попытался дать философское обоснование тому научному знанию, которое было представлено ньютоновской механикой. Кант предложил точно разграничить границы науки и ясно отделить его от веры, мнений, мифов и других форм донаучного знания, а также от искусства, нравственности, религии и других форм сознания. Гегель, подошедший к рассмотрению истины как диалектического процесса движения мысли, стал рассматривать знание в более широком контексте. Поэтому он включил в состав знания и донаучные формы знания, а также современные формы духовной культуры. Такой диалектический подход к знанию с соответствующими поправками был в дальнейшем воспринят и марксизмом.

Рефлексию по поводу методов научного познания осуществляет методология науки.

Проблема демаркации это проблема поиска критерия, по которому можно было бы отделить теории, являющиеся научными с точки зрения эмпирической науки, от ненаучных предположений и утверждений, метафизики, и формальных наук (логики, математики). Проблема демаркации это также проблема определения границ науки, отделяющих её от других способов, которыми человек может излагать свои мысли, чувства и убеждения (ненаучные формы знания: искусство, литература, религия и др.).

Проблема демаркации науки и ненауки - одна из острых проблем философии науки XX-XXI вв. знания в постнеклассической научной рациональности (главным образом подразумевается позитивизм, неопозитивизм, постпозитивизм). Эту проблему наиболее обосновано и остро поставили в 20-30 годах XX века логические позитивисты, участники Венского кружка, среди них Шлиб, Карнап, Рейхенбах, Гемпель, Франк. Вдохновители кружка - Рассел и Витгенштейн, основатель позитивизма - Конт.

В развитии позитивизма можно выделить четыре волны: первый позитивизм О. Конта, Г. Спенсера, Д. Миля; физический позитивизм (махизм, энергетизм); логический позитивизм, постпозитивизм.

Постпозитивизм представляет школа историков науки, продолжающая проблематику методологии науки, но в отличие от позитивистов, изучающая науку не в статике, а в динамике. Позитивистская исследовательская программа основана на принципе сциентизма, познание отождествляется с достижениями науки, поэтому полностью может быть эксплицировано на пути методологического анализа научного образа действий.

Центральная проблема позитивизма формулируется в виде проблемы демаркации: как отличить науку от других форм духовной деятельности: философии, религии, искусства и т.д.

Первый позитивизм считает знание позитивным, если оно добыто эмпирически. Научное знание, в отличие от метафизического, представляет собой описания чувственно данного, путем последовательного числа шагов всякое научное высказывание может быть сведено к эмпирически подтверждаемому.

Физический позитивизм (эмпириокритицизм) научно познаваемой считает не только чувственно данную реальность, но реальность взаимосвязей.

Эрнст Мах (1838-1916), физик, мыслитель, оказавший влияние на становление концепции относительности А. Эйнштейна, сформулировал задачу научного познания как приспособление мыслей к фактам и приспособление мыслей друг к другу.

Мотивом создания теории, по Маху, является не надежда получить знания о действительности, стоящей позади явлений, а лишь только возможность представить эти явления в простой и элегантной взаимосвязи. Эту установку Э. Мах назвал принципом экономии мышления.

Возникновение физического позитивизма обусловлено переориентацией физики с изучения вещной реальности на опытную реальность, реальность взаимосвязей, открывшуюся физике поля.

Философско-методологические идеи Маха, Оствальда, Богданова, Пуанкаре инициировали исследования по психофизическому параллелизму.

Наибольшее влияние на научное мировоззрение и концепцию научности XX в. оказал логический позитивизм, сложившийся в начале 20-х годов XX в. Его представители - Р. Карнап, Г. Фреге, Б. Рассел, JI. Витгенштейн, А. Тарский, К. Поппер.

В качестве критерия демаркации логические позитивисты избрали верифицируемость: предложение научно только в том случае, если оно верифицируемо, то есть, если его истинность может быть установлена наблюдением. Если высказывание неверифицируемо, то оно ненаучно.

Основным направлением исследований становится анализ языка науки и структуры научного знания. Обсуждается соотношение между эмпирическим базисом и теорией, описываются методы и формы научного знания на эмпирическом и теоретическом уровнях его организации, структура научного факта и научной теории, специфика научного понятия.

Логический позитивизм предпринял попытки задать идеал строения научных теорий, универсальный стандарт научности, выработать строгие и точные критерии научности.

Концепция логического позитивизма долгие годы была господствующей в философии науки. Трудно переоценить ее влияние на научное мировоззрение, сознание ученых и вообще образованных людей. Она задавала образ науки на уровне менталитета, что позволило позднее говорить о позитивистском мифе научности.

Логические позитивисты пытались провести четкую границу между наукой и не-наукой, но выяснилось, что эта граница исторически изменчива и условна. В этом и состоял основной результат обсуждения проблемы демаркации.

Полная обоснованность и достоверность в науке недостижимы, именно такой вывод стал результатом аналитической деятельности логических позитивистов и итогом анализа кризисов оснований математики.

Размышляя над последствиями кризиса логицизма, Гильберт в 1925 г. вопрошал, где же искать надежность и истинность, если само математическое мышление дает осечку? Результаты Гёделя показали несостоятельность полного и окончательного обоснования математики, а по существу показали несостоятельность кумулятивистской модели науки: мы имели не просто кризис математики, а кризис методологии, для которой математические истины являются раз и навсегда установленными и не подлежащими критическому обсуждению.

Если в математике в 30-х годах, благодаря исследованиям Гёделя и Тарского, стало очевидно, что невозможно построить достаточно богатый научный язык без обращения к концептуальным значениям и семантике как таковой, то в физике выяснилось, что язык наблюдений так или иначе нагружен теоретически. Итак, полное обоснование невозможно, а частичное не позволяет отличить науку от не-науки.

Например, астрология подтверждает свои построения большим эмпирическим материалом. Подтвердить, по замечанию К. Поппера, можно все, что угодно, но это не свидетельствует о научности. Научность заключается в способности опровергаться опытом.

Постпозитивизм от анализа структуры науки переходит к анализу развития знания, акцентируя внимание на проблеме научных революций. В качестве демаркатора предлагается фальсификациоиизм.

К. Р. Поппер формулирует принцип фальсифицируемости, согласно которому научная теория должна допускать эмпирическое опровержение. ...От научной системы я не требую, чтобы она могла быть раз и навсегда выделена в позитивном смысле, но я требую, чтобы она имела такую логическую форму, которая делает возможным ее выделение в негативном смысле: для эмпирической научной системы должна существовать возможность быть опровергнутой опытом... Итак, согласно фальсификациоиизму научность заключается в способности опровергаться опытом.

Доктрина К. Поппера, получившая название критический реализм, ориентировала на изучение механизмов роста научного знания. Если неопозитивизм рассматривал науку в статике, вне социокультурного контекста, то представители школы истории науки - К. Поппер, М. Полаии, Т. Кун, И. Лакатос, С. Тулмии, П. Фейерабеид, стремятся исследовать динамику научного знания. Они переформулировали проблему - задача философии науки не в обосновании знания, а в реконструкции его изменений.

Новое направление исследований дало возможность получить неожиданные, и даже шокирующие результаты.

Наибольший резонанс в ученом мире имела книга Т. Куна Структура научных революций, которая весьма ощутимо поколебала веру в однозначную абсолютную научную истину. Исследуя проблему научных революций, Т. Кун показал, что переход знаний от ненаучных форм к научным стал возможным благодаря отказу от критичности, что логика и эксперимент сами по себе едва ли способны продиктовать ученому выбор определенной теории. Не логика, а психология или социология могут пролить свет на эту проблему. Лишь осознав систему ценностей группы ученых научного сообщества, можно понять, какой выбор они сделают в ситуации кризиса. Не строгая теория, а сообщество ученых становилось у Т. Куна ведущей единицей развития научного знания.

С. Тулмин предпочитает поиску истины понимание сути проблемы. Он отбрасывает саму идею поиска универсальных границ, отделяющих науку от иных сфер человеческой деятельности, концентрирует внимание на реальных проблемах научных исследований. Рациональность связывается не со свойством логических конструкций, а с процессом формирования нового знания: рациональность - атрибут не логической или концептуальной системы, это атрибут человеческой деятельности.

Наиболее резкая критика позитивистского взгляда на науку содержалась в работах П. Фейерабенда. Его концепция получила название методологического анархизма.

2. Состояние общественного сознания в современной России

С тех пор, как человечество обрело способность излагать мысли и передавать опыт познания окружающего мира, между знанием и незнанием образовалась промежуточная область, в которой всегда находилось место для описания загадочных действий колдунов, предсказаний астрологов, неопознанных летающих объектов (НЛО) и многого другого, что составляет предмет альтернативной науки.

В наше время, когда Россия и страны бывшего Советского Союза переживают глубокий экономический, социальный и духовный кризис, захлестнувший науку, когда существенно сократилось финансирование научных исследований, резко уменьшились тиражи научных, учебных и научно-популярных изданий, когда нет средств на приобретение научных журналов и книг, наблюдается небывалый рост публикаций (не только в газетах, но нередко и в научных изданиях) о колдунах, астрологах, парапсихологах, НЛО и т.п., т.е. появился мощный поток антинаучной и антитехнологической информации. Значительно возрос интерес к сверхъестественному, к отрицанию завоеваний разума и ко множеству негативных проявлений иррациональности и мистицизма. Такие симптомы характерные признаки общества с нездоровой экономикой указывают на весьма опасные устремления в обществе, которое до недавнего времени считало себя приверженным науке, рациональным и как бы основанном на научных принципах.

На пути естественно-научного познания законов и явлений природы возможны два ошибочных подхода:

В первом из них отрицается все ранее известное и предлагаются новые теории, которые, по мнению авторов, способны наиболее полно и правильно описать исследуемый объект. С таким подходом вряд ли можно полностью согласиться: в процессе развития науки, как правило, отвергается и заменяется чем-то новым далеко не все. Обычную систему научных понятий расширяют, выдвигают более общие теории. При этом подразумевается: все то, что мы знали раньше, только часть того, что мы знаем теперь. Например, классическая механика Ньютона верна, но только для сравнительно медленных движений, т.е. для скоростей, значительно меньших скорости света в вакууме. Таким образом, ее место уточнено, но она не отвергнута, не выброшена, не забыта и не объявлена шарлатанством.

Во втором подходе к познанию законов окружающего мира нет полного отрицания того, что известно, но предлагаемые идеи рассматриваются в совершено другой плоскости. Преимущественно такой подход и приводит к антинаучным тенденциям, которые активизируются в последнее время и являются одним из многих следствий безысходности и разочарованности людей во всем происходящем.

Наука и антинаучные тенденции сосуществуют с древних времен. Наука с тех пор неузнаваемо изменилась: открыты новые законы, появилось множество методов и теорий, подтверждающихся практикой, а околонаучные представления остались на прежнем уровне.

Благодатная почва для околонаучных представлений возникает и в том случае, когда гипотеза принимается за истинную теорию, которая якобы легко доказывается экспериментом, пока еще никем не проведенным. Причем нередко наблюдается пренебрежение экспериментальным доказательством либо предполагается, что его должен провести кто-то другой. И здесь нельзя не согласиться с немецким писателем и философом И.В. Гёте (17491832): Гипотеза нужна, как нужны леса для постройки зданий, но плохо, если леса принимаются за построенное здание.

В истории науки Нового времени, в идеях Коперника и Везалия, Кеплера и Галилея, Декарта и Бэкона, в утверждении научного метода, опыта над силой авторитета прослеживаются начала современного рационального мышления. Блестящим примером тому служит классическая физика, подлинным триумфом которой стала небесная механика Солнечной системы быть может, самое яркое событие в истории развития знаний человека за все времена. Со всех точек зрения это было время великой перестройки Европы, время раскола, реформации. В ту эпоху потрясений и смуты одновременно с расцветом науки с невероятной силой расцвели и суеверия. Только в Европе в XVII в., по достоверным данным, заживо сожгли или утопили не менее 50 тыс. ведьм. Кеплеру с немалым риском для себя удалось спасти мать от костра. Так Европа прощалась с тысячелетием средневековой идеологии. В меньшем масштабе подобные симптомы мы видим в месмеризме идее животного магнетизма в канун революции во Франции, в спиритизме мистической практике общения с душами умерших, научных суевериях и распутинщине перед потрясениями XX в.

Суеверия, культы и мистика с поразительной неизбежностью возникали и возникают во время кризиса в обществе. Сегодня это парапсихология и экстрасенсы, ясновиденье и астрология, снежные люди и летающие тарелки. Удивление вызывает поразительный интерес ко всему неочевидному и невероятному. Именно такой интерес становится индикатором неустроенности общества, свидетельствует об уходе от действительности, о потере смысла и цели жизни как обществом, так и отдельной личностью.

Особый счет следует предъявить средствам массовой информации. В странах бывшего Советского Союза продуктом гласности стало раскрепощение общественного сознания, в котором по существу произошли глубокие и плодотворные перемены. Однако наряду с исключительно важными и принципиально значимыми переменами оказались развязанными силы потустороннего и мистического, силы, которые долгие годы сдерживались как мощью власти и прямой цензурой, так и верой в правоту официальной линии.

На все происходящее можно взглянуть и с другой стороны. По сути дела происходит смена одной системы мифов другими, которые по-прежнему отражают лишь альтернативное мифологическое мышление. Отступление к мифологическому мышлению, некритическому восприятию наблюдаемых явлений никоим образом не означают создание какой-то новой альтернативной науки, системы знаний, отличных от знаний, сложившихся в процессе длительного развития мировой науки. Мы видели печальные результаты такого опыта в биологии при утверждении так называемого учения Т. Лысенко, насаждавшегося уже политическими методами. К сожалению, опасность подобного рода событий не исключена и сегодня. Хотелось иметь уверенность в том, что наука в итоге устоит в борьбе со всеми, кто посягнет на ее завоевания.

В отношении анти- и псевдонаучной практики всегда поражает не столько полная безграмотность, сколько пренебрежение основами научного метода. Более того, самые рьяные новаторы отрицают сам метод науки. Поразительна та легкость, с какой отбрасываются не только многолетний опыт науки, но и элементарные требования логики, и здравого смысла.

В то же время, многие учения с целью создания авторитета называются наукой. Таковы, например, научная астрология и научный коммунизм. Состояние методологической культуры многих представителей отечественной научной и технической интеллигенции, несомненно, связано с общим кризисом, постигшим нашу официальную философию, науку и идеологию, да и культуру в целом.

В настоящее время широко распространилось увлечение культами и верованиями, в основном восточного толка, с поразительным упорством насаждающееся среди молодежи и интеллигенции, особенно той, которой не хватает культуры и образованности. Поэтому так удивляет отсутствие (за редким исключением) аргументированной критики всего происходящего со стороны настоящей интеллигенции и серьезных изданий.

Глубокий интерес к неизвестному, будь то наше личное будущее или поведение далеких миров, вел человечество по пути великих открытий. Мы не можем винить людей в том, что такие истинно человеческие мотивы поведения иногда приводили к ошибочным положениям и никогда не были столь прямыми и последовательными, как в дальнейшем представляется логическому уму и холодному рассудку. Но сегодня, более чем когда бы то ни было, мы должны уделять внимание распространению и укреплению научных представлений о мире и о себе, видя в фундаментальных научных знаниях основную базу для формирования мировоззрения.

Социологи науки отмечают печальные изменения в общественном сознании, произошедшие за последние два десятилетия. Так по данным опроса независимого исследовательского центра РОМИР, подавляющее большинство россиян верит в существование сверхъестественных сил:

60% - верят в существование Бога;

21% верят в Высшие силы, силы Духа, Высшего Разума; 16,5% утверждают, что ничего такого вообще нет; 2,6% затруднились с ответом.

По данным всероссийского опроса социологов Левада-Центра, россияне предпочитают обращаться со своими проблемами не к психотерапевтам т.к. им они не доверяют, а к гадалкам, магам или народным целителям - 20% населения, которые пользуются у них большим доверием.

1% населения регулярно пользуется услугами гадалок. (отсюда специальные каналы на ТВ)

За последние 20 лет в России образовалось более 120 самозванных академий. Образовались целые антинаучные исследовательские институты, занимающиеся, например, астрологий. Средства масс-медиа под видом исследований популяризируют откровенную дезинформацию. (Например, воскрешение из мёртвых Г. Гробовым.)

Борьба науки и антинауки обостряется прежде всего потому, что последняя начинает срастаться с властью, предлагая ей заманчивые проект и престиж научных степеней и учёных званий, лишая реальную наук финансирования и дискредитируя сам научный поиск. Официальные структуры часто отказываются что-либо предпринимать. Пример тому выдача Роспатентом в начале двухтысячных годов свидетельства о изобретательских правах на устройство вечных двигателей. Несмотря на противодействие РАМН чиновники дают добро на внедрение в лечебную практику средств от всего сразу.

Каковы причины расцвета лженауки?

Профессор Капица С.П., даёт такой ответ: Почему сегодня произошел такой невероятный расцвет этой антиинтеллектуальной деятельности не только в нашей стране, но и во всем мире? Мне кажется, что причина бурного расцвета антинауки заключается в глубоком распаде общественного сознания, если называть вещи своими именами. Распад виден во многих сферах. Очень опасен кризис образования. Вакуум общественного сознания, существующий в нашей стране (да и во всем мире), очень глубок. Он, кстати, поддерживается философией постмодернизма. Постмодернисты занимают руководящие кафедры во многих университетах западного мира и оказывают очень большое влияние на общественное сознание. Думаю, что если когда-нибудь будет суд над нашей эпохой, то СМИ будут отнесены к преступным организациям, ибо то, что они делают с общественным сознанием и в нашей стране и во многих других странах, иначе квалифицировать нельзя.

В обществе существуют влиятельные силы, заинтересованные в снижении роли науки. Людей отучают мыслить критически, но приучают верить. Чтобы там ни говорили апологеты реформ, но уровень образования в России стремятся понизить. Кому же нужно загонять страну в средневековье? Людьми, не способными критически мыслить, не знакомыми с логикой, легко манипулировать. Сегодня лженаука проникла во многие органы государственной власти - в Минобороны, МЧС, МВД, в государственную думу. С. Шойгу заявил, что МЧС в своей работе использует советы астрологов. Несколько лет назад при МЧС была организована лаборатория экстрасенсов. Лженаука превратилась в хорошо организованную силу.

В ходе истории человечество не раз сталкивалось с необычными и неизвестными явлениями и процессами, пытаясь их объяснить то с помощью научных доводов, то, прибегая к так называемым ненаучным методам. Когда человек не имеет достаточных инструментов для досконального исследования нового явления, он пытается его объяснить, используя научные доводы, а если ему не удаётся найти научное объяснение, то он продолжает строить свои догадки и искать ответы в других, не научных теориях, которые всегда могут объяснить всё. Одно дело принимает он эти ответы за истину, или, сомневаясь, продолжает искать другие, более похожие на истину. В этом процессе поиска важна его мировоззренческая составляющая и способность человека отличить истину от лжи. Для человека, не имеющего необходимых знаний это сложно сделать, однако он неосознанно к этому стремиться.

Наука как область знаний и деятельности человека появилась, когда человек научился отделять рациональное знание от вымысла мифов, легенд, верований. Наука это сфера человеческой деятельности, целью которой является выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности, а также результаты этой деятельности.

В самом общем смысле научное познание это процесс получения объективного, истинного знания. Научное познание имеет троякую задачу, связанную с

а) описанием,

б) объяснением и

в) предсказанием процессов и явлений действительности.

Посредством науки человечество осуществляет своё господство над силами природы, развивает материальное производство, преобразует общественные отношения. Наука способствует выработке определённого мировоззрения, освобождает человека от предрассудков и суеверий, расширяет его кругозор, совершенствует его умственные способности и нравственные убеждения.

3. Многообразие видов и форм знания

Познание как особая форма духовной деятельности человека существует в обществе с момента возникновения самого общества. На каждом историческом этапе познание осуществляется многообразных социально-культурных формах, выработанных в ходе истории человечества. Результатом познавательного процесса является знание. Знание осмысленная субъектом информация. Знание это своеобразная социальная и индивидуальная память, способ сохранения и использования наследуемого и вновь создаваемого объема информации.

В самом общем смысле под знаниями подразумевают совокупность суждений о действительности, которые различаются по степени их общности, глубине ее раскрытия и степени достоверности полученных заключений.

Знание это результат познания действительности, содержание сознания, полученное человеком в ходе активного отражения, идеального воспроизведения объективных закономерных связей и отношений реального мира,

В самом термине знание можно выделить, по меньшей мере, три различных смысла.

1. как способности, умения, навыки, которые базируются на осведомленности;
2. как познавательно значимая информация;
3. как особая познавательная единица, выражающая форму отношения человека к действительности и существующая наряду и во взаимосвязи со своей противоположностью практическим отношением.

Знании в чисто практическом смысле - это способности что-то сделать, умении изготовить какую-либо вещь или совершить определенное действие.

Умение, ставшее повторяемым и привычным, превращается в навык. Но все подобные практические действия основываются тем не менее на определенном знании, имеющем стихийно эмпирический характер и опирающимся на здравый смысл повседневного опыта.

Однако умения необходимы не только в стихийно-эмпирическом познании, но и в рациональной научной деятельности, где они связаны с приемами и навыками обращения с приборами и установками, способами измерения величин, обработки результатов измерений. На это обращает особое вниманиеизвестный венгерский химик и философ М.Полани, много внимания уделявший философским проблемам науки.

То большое количество учебного времени, которое студенты-химики, биологи и медики посвящают практическим занятиям, писал он, свидетельствует о важной роли, которую в этих дисциплинах играет передача практических знаний и умений от учителя к ученику. Из сказанного можно сделать вывод, что в самом сердце науки существуют области практического знания, которые через формулировки передать невозможно.

Термин знание часто отождествляют со смыслом, который имеют в виду при характеристике научного знания. Важнейшей характеристикой такого знания является ценностная установка, которой руководствуется каждый ученый, и которая состоит в поиске объективной истины. Именно ориентация на поиск все новых и новых истин об окружающем мире составляет главную цель любого научного исследования. Соответственно этой цели в науке устанавливаются определенные нормы, критерии и методы исследования, которые мы рассмотрим в дальнейшем.

Иногда знанием называют мнение, веру и убеждение, где значительную роль играет субъективный фактор.

Мнения выражают отношение субъекта к действительности, которое может оказаться ошибочным и противоречащим другим мнениям, а иногда и просто иллюзией.

Вера в нерелигиозном смысле слова представляет собой субъективную оценку какого-либо факта, утверждения, предположения, догадки и т.п. В отличие от субъективной веры различают также рациональную веру, которая основывается на эмпирических фактах, их обобщениях и логических выводах. Именно с такого рода рациональной верой имеют дело в науке, когда для ее определения применяют методы статистической и логической вероятности. Степень ее достоверности при этом может меняться от невозможности до практической достоверности.

Значительно более сложный характер присущ убеждениям, которые включают в свой состав рационально-логическую часть, основанную на фактах и логических заключениях, психологическую, связанную с чувствами и эмоциями, нравственную, мировоззренческую и другие. Рационально-логическая часть убеждений анализируется обычно в рамках аргументации.

В каком бы смысле, однако, ни рассматривалось знание, его следует отличать от процесса его познания. Если знание представляет результат изучения действительности, то познание есть процесс его поиска и исследования.

Это различие имеет особое значение для науки, в которой процесс познания имеет особенно сложный характер, выходящий за рамки эмпирического познания, которым ограничивается обыденное, практическое и другие формы вненаучного познания. Именно поэтому в науке специально анализируют результаты познания в виде существующих понятий, гипотез, законов и теорий, с одной стороны, а с другой, процесс научного исследования, с помощью которого они были получены. Если для анализа, классификации и систематизации результатов познания могут быть использованы логические методы, то для исследования процесса познания чаще приходится обращаться к методологическим и эвристическим, т.е. поисковым, средствам и методам, а также учитывать роль воображения, интуиции, изобретательности и т.д.

Понятно, что познание не ограничено сферой науки. Знание существует и за пределами науки. Появление научного знания не сделало бесполезными другие формы знания.

Существуют различные формы общественного сознания: наука, философия, мифология, политика, религия и некоторые другие. Каждой из них соответствуют специфические виды знания, которые имеют различную форму :

а) понятийную,

б) символическую или

в) художественно-образную основу.

Виды знания:

1. Житейское - носит эмпирический характер. Базируется на здравом смысле и обыденном сознании. Является важнейшей ориентировочной основой повседневного поведения людей, их взаимоотношений между собой и с природой. Сводится к констатации фактов и их описанию.
2. Научное - понимание действительности в ее прошлом, настоящем и будущем, достоверное обобщение фактов. Осуществляет предвидение различных явлений. Реальность облекается в форму отвлеченных понятий и категорий, общих принципов и законов, которые зачастую приобретают крайне абстрактные формы (формулы, графики, схемы и т. д.).
3. Практическое - овладение вещами, преобразование мира.
4. Художественное - целостное отображение мира и человека в нем. Строится на образе, а не на понятии.
5. Рациональное - отражение реальности в логических понятиях и категориях. Связано с рациональным мышлением.
6. Иррациональное - не связано с рациональным мышлением и даже противоречит ему. Предметом являются эмоции, страсти, переживания, интуиция, воля, а также некоторые явления, например, аномальные, характеризующиеся парадоксальностью и не подчиняющиеся законам логики и науки.
7. Личностное - зависимо от способностей субъекта и от особенностей его интеллектуальной деятельности.
8. Религиозное - стоит на особой системе постулатов и догм, а также на развитой логике, которая позволяет, исходя из постулатов и догм, делать умозаключения, привлекая доводы из реальной жизни.

Когда разграничивают научное, основанное на рациональности, и ненаучное знание, то важно понять: вненаучное знание не является чьей-то выдумкой или фикцией. Оно производится в определенных интеллектуальных сообществах, в соответствии с другими (отличными от рационалистических) нормами, эталонами, имеет собственные источники и средства познания.

Очевидно, что многие формы вненаучного знания старше знания, признаваемого в качестве научного, например, астрология старше астрономии, алхимия старше химии. В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научного образца и стандарта и отнесенные к "ведомству" вненаучного знания, объединяются общим понятием - эзотеризм.

Эзотеризм учение, свод законов и правил, норм поведения, сокрытых знаний, предназначенных только посвященным. Видом познания в эзотеризме является переживания и посвящения, а содержанием доверяемые или постигаемые тайны, скрытые от всех, кроме небольшого круга посвященных^.

Теософия - богопознание путем мистического восприятия, через непосредственное общение с божеством в состоянии экстаза. Термин теософия известен со второго века н. э., когда его стали употреблять неоплатоники: Аммоний Саккас и его ученики, создавшие философскую систему, главной целью которой было примирить все религии, утвердив единый универсальный принцип и общую систему этики, основанной на вечных истинах. У некоторых мыслителей теософия отождествляется с теологией. Однако теология опирается на откровение и догматы, а теософия это учение о Боге на основе субъективного мистического опыта, представленное в виде системы^.

4. Девиантное и анормальное знание

Термин "девиантное" означает отклоняющуюся от принятых и устоявшихся стандартов познавательную деятельность. Причем сравнение происходит не с ориентацией на эталон и образец, а в сопоставлении с нормами, разделяемыми большинством членов научного сообщества.

Понятие вненаучное знание или анормальное знание или включает в себя многообразные типы миропостижения, познавательной практики, которая отклоняется от научно-рациональной парадигмы.

Отличительной особенностью девиантного знания является то, что им занимаются, как правило, люди, имеющие научную подготовку, но по тем или иным причинам выбирающие весьма расходящиеся с общепринятыми представлениями методы и объекты исследования. Представители девиантного знания работают, как правило, в одиночестве либо небольшими группами. Результаты их деятельности, равно как и само направление, обладают довольно-таки кратковременным периодом существования.

Иногда встречающийся термин "анормальное знание" не означает ничего иного, кроме того, что способ получения знания либо само знание не соответствует тем нормам, которые считаются общепринятыми в науке на данном историческом этапе.

Анормального знание можно разделить на три типа.

• Первый тип анормального знания возникает в результате расхождения регулятивов здравого смысла с установленными наукой нормами. Этот тип достаточно распространен и внедрен в реальную жизнедеятельность людей. Он не отталкивает своей аномальностью, а привлекает к себе внимание в ситуации, когда действующий индивид, имея специальное образование или специальные научные знания, фиксирует проблему расхождения норм обыденного ми-роотношения и научного (например, в воспитании, в ситуациях общения с младенцами и пр.).
• Второй тип анормального знания возникает при сопоставлении норм одной парадигмы с нормами другой.
• Третий тип аномального знания обнаруживается при объединении норм и идеалов из принципиально различных форм человеческой деятельности.

Уже давно ненаучное знание не рассматривают только как заблуждение. И раз существуют многообразные формы ненаучного знания, следовательно, они отвечают какой-то изначально имеющейся в них потребности. Можно сказать, что вывод, который разделяется современно мыслящими учеными, понимающими всю ограниченность рационализма, сводится к следующему.

Разумеется, не все идеи, которые не признаются научным сообществом ценны, есть много неверных, но отделение нелепых идей от тех, которые на самом деле имеют научную ценность происходит не сразу. Сначала, как правило, они существуют в виде гипотетических утверждений, а потому требуется время для их проверки и внедрения, отсюда главное требования к девиантным знаниям терпимость со стороны научного окружения, что бы не выплеснуть с водой и ребенка.

Необходимо спокойствие, взвешенное отношение, именно терпимое отношение всегда поднимало авторитет науки, то есть создавало препятствия превратить паранауку в средство политических спекуляций.

Нельзя запрещать развитие вненаучных форм знания, как нельзя и культивировать сугубо и исключительно псевдонауку Даже если неожиданные аналогии, тайны и истории окажутся всего лишь "инофондом" идей, в нем очень остро нуждается как интеллектуальная элита, так и многочисленная армия ученых.

В последней четверти ХХ века в культурном сознании Запада, возникло явление постмодернизм. В 80-х годах ХХ в. французский философ Жан-Поль Лиотар подвел под данное явление философскую базу. Он заявил, что объективная реальность противится человеческому разуму, воздействию, отвечая на это воздействие противодействием, то есть порядок вещей мстит нашим попыткам его переделать, обрекая на неизбежный крах многие проекты о преобразовании природы.

Отсюда постмодернисты отрицают представления о всемогуществе и автономности человеческого разума, о полной познаваемости человека и мира и приходят к полному отрицанию науки. Они считают, что наука должна быть заменена паранаукой, мистикой. Заявляя, что традиционная наука, сделав ставку на рационализм, завела человека в тупик и выход из него возможен только благодаря вненаучному знанию. При этом под вненаучным знанием они понимают, что в своей практике следует опираться на иррациональные основания, на мистические обряды, ритуалы, мифологические представления. Представители Роззак, Болтон, провозгласили идею банкротства науки. Поскольку престиж профессии инженера, ученого значительно снизился, упал авторитет науки, то повсеместно и значительно возрос интерес к различного рода паранаучному знанию, псевдонаучному знанию.

Достаточно часто звучит заявление, что традиционная наука, сделав ставку на рационализм, завела человечество в тупик, выход из которого может подсказать вненаучное знание. К вненаучным же дисциплинам относят те, практика которых основывается на иррациональной деятельности мифах, религиозных и мистических обрядах и ритуалах.

Интерес представляет позиция современных философов науки и, в частности П.Фейерабенда, который уверен, что элементы нерационального имеют право на существование внутри самой науки.

Развитие подобной позиции можно связать и с именем Дж. Холтона, который пришёл к выводу, что в конце прошлого столетия в Европе возникло и стало шириться движение, провозгласившее банкротство науки. Оно включало в себя 4 наиболее одиозных течения ниспровергателей научного разума:

1. течения в современной философии, утверждавшие, что статус науки не выше любого функционального мифа;
2. малочисленную, но довольно влиятельную в культуре группу отчуждённых маргинальных интеллектуальных, например А. Кестлер;
3. настроения научного сообщества, связанные со стремлением отыскать соответствия между мышлением Нового века и восточным мистицизмом, отыскать выход их интеллектуального анархизма наших дней к хрустальночистой власти;
4. радикальное крыло научного направления, склонного к высказываниям, принижающим значение научного знания, типа сегодняшняя физика - это всего лишь примитивная модель подлинно физического.

Мнение о том, что именно научные знания обладают большей информационной ёмкостью, также оспаривается сторонниками подобной точки зрения. Наука может знать меньше, по сравнению с многообразием вненаучного знания, т.к. всё, что она знает, должно выдержать жёсткую проверку на достоверность фактов, гипотез и объяснений. Не выдерживающее эту проверку знание отбрасывается, и даже потенциально истинная информация может оказаться за пределами науки.

Иногда вненаучное знание именует себя как Его Величество Иной способ истинного познания. И поскольку интерес к многообразию форм вненаучного знания в последние годы повсеместно и значительно возрос, а престиж профессий инженера и учёного значительно снизился, что напряжение, связанное с тенденцией ухода во вненуку возросло.

Выделяют следующие формы девиантного знания Формы ненаучного знания:

1. ненаучное знание, понимаемое как разрозненное несистематическое знание, которое не формализуется и не описывается законами, находится в противоречии с существующей научной картиной мира;
2. донаучное знание, выступающее прототипом, предпосылочной базой научного;
3. паранаучное знание - несовместимое с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного (пара- от греч. - около, при) знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности;
4. лженаучное знание - сознательно эксплуатирующее домыслы и предрассудки,

Лженаука - это ошибочное знание, часто представляет науку как дело аутсайдеров. Иногда лженаучное связывают с патологической деятельностью психики творца, которого в обиходе величают "маньяком", "сумасшедшим". В качестве симптомов лженауки выделяют малограмотный пафос, принципиальную нетерпимость к опровергающим доводам, а также претенциозность. Лженаучные знания очень чувствительны к злобе дня, сенсации. Их особенностью является то, что они не могут быть объединены парадигмой, не могут обладать систематичностью, универсальностью. Они пятнами и вкраплениями сосуществуют с научными знаниями. Считается, что лженаучное обнаруживает себя и развивается через квазинаучное;

1. квазинаучное знание ищет себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Оно, как правило, расцветает в условиях жестко иерархизированной науки, где невозможна критика власть предержащих, где жестко проявлен идеологический режим. В истории нашей страны периоды "триумфа квазинауки" хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование генетики, кибернетики и т.п.;
2. антинаучное - утопичное и сознательно искажающее представление о действительности. Приставка "анти" обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. Это как бы подход с "противоположным знаком". С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легкодоступного "лекарства от всех болезней". Особый интерес и тяга к антинауке возникают в периоды социальной нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиальное избавление от антинауки невозможно;
3. псевдонаучное знание представляет собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс.

Особую форму вненаучного и внерационального знания представляет собой так называемая народная наука: знахари, целители, экстрасенсы, а ранее являлась привилегией шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания. Считается, что народные науки обращены, с одной стороны, к самым элементарным, а с другой - к самым жизненно важным сферам человеческой деятельности, как-то: здоровье, земледелие, скотоводство, строительство.

4.1 Лженаука

Причины популярности лженаучных теорий заключаются, с одной стороны, в общем кризисе культуры современности и поисках новых ценностей, а с другой в тяготении человека к чуду.

Лженаука это индивидуальное явление.

Более многообразны личные причины, заставляющие человека заняться лженаукой:

стремление к славе или деньгам, искреннее заблуждение или заказ.

Исходя из этого можно дать следующее определение.

Лженаука это фальсификация научных данных в политических, религиозных, экономических или личных целях.

Лженаука использует в своих построениях научную терминологию, выступает от лица различных организаций и академий, маскирует свою деятельность учеными степенями и званиями, широко использует средства массовой коммуникации и государственные структуры, осуществляет широкую издательскую деятельность. Поэтому человеку (даже специалисту) зачастую сложно найти критерии для того, чтобы отличить лженауку от настоящей науки. Тем не менее, можно выделить некоторые общие показатели лженаучности. Обычно ненаучны:

1. концепции, направленные на отрицание всей предшествующей науки. Как правило, даже самая сумасшедшая концепция, если она верна, согласуется с рядом законов и ранее подтвержденных фундаментальных принципов. Например, теория относительности Эйнштейна не отменила механику Ньютона, а только ограничила ее определенными условиями;
2. всеобщие и глобальные теории от новой теории устройства Вселенной до изобретения лекарства от всех болезней. В век постоянного увеличения объемов информации трудно быть специалистом во всех областях и учесть все факторы, необходимые для глобальной теории всего; таким теориям противоречит и все более осознаваемая сложность мира. Подобные идеи также обычно отличаются излишним пафосом и самовосхвалениями;
3. теории, отличающиеся туманностью и непонятностью доказательств. Самые сложные научные теории можно объяснить простым языком; если понятия принципиально не определимы, то скорее всего такая расплывчатость маскирует отсутствие доказательной базы;
4. бессистемные и внутренне противоречивые теории, что указывает на безграмотность автора. Верно и обратное: безграмотная работа обычно бессмысленна;
5. теории, в которых смешиваются научные термины и понятия из сферы мистики или религии (например, карма, благодать, космические вибрации и проч.) или обычным понятиям придается сокровенный смысл (Свет, Начало, Разум, Природа и т.д.);
6. непроверяемые теории, поскольку они основаны на нерациональной вере. Например, ссылки на космический разум, гармонию Вселенной или откровение не поддаются научной проверке.
7. Сторонники лженауки часто выдвигают новые гипотезы не для получения нового знания, а для дополнительной поддержки своих теорий. Например:

Креационисты (сторонники концепции, согласно которой мир сотворен богом) корректируют свою гипотезу всякий раз, когда наука находит очередное опровержение концепции божественного сотворения мира. Например, находки палеонтологов подтверждают эволюционную теорию: залегание окаменелостей демонстрирует последовательность видов, сменявших друг друга на протяжении миллионов лет. Креационисты в ответ выдвинули теорию, что окаменелости представляют собой останки животных, погибших во время всемирного потопа, а крупные и тяжелые кости (в частности, кости динозавров) находятся в более низких слоях, поскольку во время наводнения они под тяжестью своего веса глубже погрузились в ил.

В ответ на доказательства того, что Вселенная возникла более 10 млрд лет назад (согласно гипотезе творения, миру всего 6-10 тыс. лет), креационисты отвечают, что время не является чем-то постоянным: оно может замедляться или ускоряться по божественному велению.

Лженаука - сознательно эксплуатирует домыслы и предрассудки. Лженаука представляет собой ошибочное знание. Это ошибка отдельного индивида, вызванная низким уровнем его образования, интеллекта или психической болезнью.

Лженаука это шумовой фон, сопровождающий нормальное развитие науки.

Существует несколько разновидностей лжеучёных. Их основные типы:

1. простейший и самый печальный случай это душевнобольные, одержимые бредом изобретательства;
2. обычные шарлатаны, аферисты и мошеннкики; 3. самая многочисленная группа невежды и дилетанты;

4. фанатики.

Это чистые типы. В действительности наблюдаются смешанные формы.

Лжеучёные всех типов существовали и существуют везде, ибо люди по своей психике бесконечно разнообразны.

Распознать лжеучёного можно по устойчивым характерным чертам:

1. нетерпимость к опровергаемым доводам;
2. претенциозность и малограмотный пафос;
3. решение только глобальных проблем, а не частных, мелких, великие открытия;
4. отсутствие самокритики;
5. борьба за свои идеи с тупыми специалистами в их убеждении; 6. почти всегда обещается громадный, немедленный практический выход;

7. невежество и антипрофессионализм.

В великом открытии перевороту подвергается не частный вопрос, а целая область науки, автор открытия не имеет профессиональных знаний в этой области, не использует современных ему научных работ (из-за незнакомства с ними), но он не сомневается в своих доводах.

Следует отметить, что лжеучёные в большинстве своём тяготеют к злобе дня, чутко улавливают дух сенсации.

Особенностью лженаучных знаний является то, что они не могут быть объединены парадигмой, не могут обладать систематичностью, универсальностью. Они пятнами и вкраплениями сосуществуют с научными знаниями.

Существование лжеучёных не аномалия, а статистическая норма. Предметом беспокойства и обсуждения нового должно быть не их существование, а их влияние на научное сообщество в целом. Изолирует ли их сообщество или признает за своих? В последнем случае оно неизбежно как целое сдвигается в сторону лженауки (например, ситуация в фашисткой Германии или в СССР 30-50 гг. ХХ в.).

Если в обществе не будет условий для квазинауки, то и лжеучёные не смогут реализовываться как значимый фактор. Наука справится с ними поодиночке, как она это делала всегда и везде.

Влияние жульничества на развитие науки ничтожно. Наука саморегулирующаяся система. Никакая подделка (или чистосердечное заблуждение) не может остаться незамеченной в течение длительного времени. Ни в какой критике извне науки не нуждается, потому что критицизм свойственен самому процессу научного познания. Примечательно не то, что горстка учёных уклоняется от поисков истины, а то, что большинство учёных неуклонно идёт к своей цели. (Сноу Ч.П. Две культуры. М.: 1973. С. 133.)

В целом, если все усилия сторонников какой-либо идеи направлены на защиту теории, а не на поиск новых знаний, это может служить показателем ненаучности идеи (часто вся последующая деятельность творцов такой идеи сводится к постоянному оправданию идей или к жалобам на гонения со стороны официальной науки).

Настоящая наука обладает предсказательной силой, т.е. способна предсказывать новые явления, а не просто объяснять давно известные.

Представленные показатели лженаучности довольно условны и верны не во всех случаях. Ученый действительно может придумать новую общую теорию, он может незаслуженно подвергаться гонениям и т.д. Но если его теория соответствует сразу нескольким из приведенных показателей, то ее научность более чем сомнительна.

Лженаука обычно оформляется в виде эзотерики, мистики, сектантства, фальсификаций и спекуляций, информационного и политического заказа и т.д. Она редко является безобидной: практически все ее формы оказывают негативное воздействие на психику человека. Поэтому терпимость по отношению к ней не должна простираться до слишком широких пределов: психическое здоровье общества, подрываемое верой в лженауку, не менее важно для будущего, чем здоровье физическое.

В 1999 г. решением Президиума РАН была создана Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований.

Анализируя причины фальсификации научных исследований, необходимо отметить, что в науке, конечно, могут быть ложные гипотезы. Это естественно. Но наука освобождается от них благодаря институту рецензий и экспертиз, опоре на данные, которые можно воспроизвести. Этот процесс естественного самоочищения действует медленно, а у фальсификации научных исследований есть мощные стимулирующие факторы. Это:

1. идеологизация,
2. власть,
3. деньги и 4) публика.

Потребности публики это особая почка для псевдонауки. Публика хочет чуда, зрелищного и быстрого. Она категорична и не очень интересуется логикой. СМИ опубликуют первый материал, который оплатит массовый читатель. Отсюда возникновение конкретных механизмов поп-культуры фальсификаций, производства чудес, появления пришельцев, рождение приведений и т.д.

Необходимо настойчиво популяризировать достижения науки. Академическая наука должна не просто выступать против шарлатанства, но уметь корректно и доказательно приводить свои доводы.

Но необходимо учитывать исторические и культурные факторы, обуславливающие существование и процветание лженауки, квазинауки (псевдонауки) и паранауки.

Наука это артефакт человеческого творения, возникший во вполне определённых социально-экономических и духовных контекстах как продукт человеческой изобретательности. Любой артефакт на чужой почве может вскрыть свой контекст, потребовать своих способов жизни, т.е. того минимума условий осуществимости, без которого артефакт становится экспонатом кунсткамеры, а не признанной, обжитой и освоенной реалией жизни.

Если первая научная революция, санкционировавшая научное мировоззрение в системе европейских социальных и культурных ценностей, - одно из условий осуществимости современной науки, то, как бы глубоко оно ни коренилось в подкорке, в той или иной степени оно будет эксплицироваться в любых попытках построить науку на инокультурной почве.

Например, посмотрим под этим углом зрения на положение науки в Индии. Внешне здесь всё как будто бы благополучно: есть университеты, институты, лаборатории, национальные научные организации ранга академии наук и научных сообществ. По доле в мировом научном продукте, если его мерить числом публикаций, Индия близка к Канаде. Но отсутствие культурной санкции научного мировоззрения, своей первой научной революции ведёт здесь к появлению и даже развитию ревивализма - стремления сохранить традиционные культурные ценности и даже санкционировать науку в рамках этих ценностей.

В повседневности, на бытовом, так сказать, уровне ревивализм выглядит как невинная мировоззренческая непоследовательность.

Индийские учёные практикуют науку только в лаборатории, а вне лаборатории, в повседневной жизни, они остаются пленниками древних идей и обрядов, подчиняются предрассудкам и вере в сверхъестественное. Среди учёных Индии не редкость вера в астрологию, обряды очищения перед проведением экспериментов и даже обряды искупительных жертвоприношений для умилостивления приборов и оборудования. (журнал: наука, технология и общество. Англия).

Считается, что лженаучное обнаруживает себя и развивается через квазинаучное.

4.2 Квазинаука

Квазинаука это чисто социальное, коллективное явление.

Понятие квазинаука означает форму, которую принимает наука в условиях иерархически организованного научного сообщества.

Квазинаука это некое научное учение, отрицающее аналогичную мировую науку, она включает в себя как научные теории, так и взаимоотношения между учёными. Она является орудием, позволяющим какой-либо группе учёных удерживать или захватывать власть в научном сообществе.

Квазинаучное знание ищет себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Оно, как правило, расцветает в условиях жестко иерархированной науки, где невозможна критика власть предержащих и авторитетов, где жестко проявлен идеологический режим. В истории нашей страны периоды "триумфа квазинауки" хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование кибернетики и т.п. Или в нацисткой Германии арийская физика.

4.3 Антинаука

Антинаучное знание как утопичное и сознательно искажающее представления о действительности. Приставка "анти" обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. Это как бы подход с "противоположным знаком". С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легкодоступного "лекарства от всех болезней". Особый интерес и тяга к антинауке возникает в периоды нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиального избавления от антинауки произойти не может;

Антинаука вследствие постоянного существования неизведанных областей знания будут оставаться спутником науки и будет существовать помимо науки. Это закономерный процесс. И если даже наука перестанет существовать, то антинаука вследствие потери своей противоположности трансформируется в чистую мистику, ведь существовала же она в разные времена и у разных народов, формируя их мировоззрение.

4.4 Псевдонаука

Псевдонаучное знание представляет собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс.

Для псевдонаучного знания характерны сенсационность, признание тайн, умелая обработка фактов, безошибочность. Бессмысленна и критика псевдонаучного знания, как правило, оно не реагирует на критические аргументы.

По форме псевдонаука - это прежде всего рассказ или история о тех или иных событиях. Такой типичный для псевдонаук способ подачи материала называют "объяснением через сценарий". Другой отличительный признак - безошибочность. Бессмысленно надеяться на корректировку псевдонаучных взглядов, ибо критические аргументы никак не влияют на суть истолкования рассказанной истории.

Особый вид пвсевдонаук представляют собой околонаучная публицистика, спекулирующая на имеющей громкое общественное звучание или, напротив, таинственной тематике. Такова уфология, или наука об НЛО (UFO английская аббревиатура неопознанных летающих объектов), содержащая фантастические гипотезы и массу малодостоверных фактов. Здесь и исследования паранормальных феноментов (парапсихология, теория биоритмов, биоэнергетика и т.п.), постулирующие существование особых, неизвестных науке субстанций и природных сил или преувеличивающих роль определённых природных закономерностей.

Уфология - деятельность по сбору сообщений о наблюдении неопознанных летающих объектов, по установлению достоверности их, а также все возможные попытки дать им объяснение (научное или же паранаучное). Вопрос о том, можно ли считать и явления абдукций предметом исследований уфологии, является спорным.

Сложность исследования уфологии на её "научность "заключается в отсутствии сформулированного единого мнения в уфологических группах и организациях. Одни группы пользуются научными методами исследования, другие же руководствуются псевдонаучными теориями и гипотезами. Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований при президиуме Российской Академии Наук однозначно определяет уфологию как лженауку.

С точки зрения современной науки астрология является типичным лженаучным учением и разновидностью гадательной магии. При этом наука признаёт, что на определённом этапе своего развития астрология объективно стимулировала развитие наблюдательной астрономии, математики, метеорологии и других областей знания.

По мере развития науки в научной среде распространилось мнение о ложности астрологии. Поскольку за астрологией исторически закрепилось название, включающее в свой состав корень греческого слова "логос", и применяемый для образования названий различных наук, современная академическая наука постоянно разъясняет, что с позиции современного научного знания астрология носит название науки только в дань традиции.

Утверждение о том, что астрология - не наука, учёные основывают на том, что методология астрологии несовместима с современной научной методологией, и поэтому астрологию относят к суевериям, лженаучным учениям и к разновидности гадательной магии. Лишь небольшую часть традиционно астрологических знаний учёные склонны признать научными: астрономические знания о движении планет и развёрнутую классификацию характера и поведения людей, связанную с описанием психологических состояний.

Ряд сторонников и создателей псевдонаучных теорий высказываются в поддержку астрологии и полагает, что она имеет примеры успешного применения в мировой практике.

4.5 Паранука

Паранаука (пара- от греч. везде, около,, вне, при) это термин, обозначающий многообразие сопутствующих науке идейно-теоретических учений и течений, существующих за её пределами, но связанных с ней определённой общностью проблематики и методологии.

Паранаучное знание - формы познавательной деятельности, возникающие как альтернатива или дополнение к существующим видам научного знания. Главный критерий отнесения конкретной формы познавательной активности к области паранаучного знания - несоответствие общепринятым критериям построения и обоснования научных теорий, а также неспособность дать убедительное рациональное истолкование изучаемых феноменов. Паранаучное знание существует как постоянный контекст развивающегося научного знания в виде протонауки, девиантной науки и псевдонаучного (ненаучного) знания^.

Паранаучное знание несовместимо с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности.

Понятие паранауки сформулировано в рамках философии и социологии науки и фиксирует ряд результатов рефлексии о природе науки и её взаимоотношении с окружением, в частности стремление провести демаркационную линию между наукой и иными типами знания.

Во-первых, в понятии паранауки отражается то обстоятельство, что содержание самой науки неоднородно и некоторые из её элементов могут не укладываться в идеалы научной рациональности, соответствующие доминирующей теоретической парадигме. Тогда название паранауки может получить новая и ещё не завоевавшая авторитета теория (космонавтика К.Э. Цилковского в начале 20 века, или гелиобиология А.Л.Чижевского), которая со временем имеет шанс войти в сферу нормальной науки (Т.Кун). Её отличает отсутствие развитой теоретической схемы на фоне провозглашения новой научной картины мира, в результате чего теоретическая интерпретация эмпирического материала строится непосредственно на основе последней. Наряду с блестящими теоретическими гипотезами в ней присутствует опора на непроверенные факты, противоречивость логических приложений.

Название паранауки нередко получают и устаревшие, деградирующие научные теории, не учитывающие многочисленных опровержений и новых научных данных. В подобных случаях паранаука тождественна понятиям альтернативной или девиантной науки.

Во-вторых, понятие паранауки фиксирует то, что идеалы научной рациональности не обязательны также и для целого ряда иных видов познания (практического и практически-духовного освоения мира, в частности). Некоторые практические традиции порой намеренно демонстрируя оппозиционность науке, выступают в форме народных наук (например, органическая акрикультура) Р.Штейнера, народная медицина, народная архитектура, народная педагогика, народная метеорология и синоптика и пр.). Народные науки обычно представляют собой концентрированное выражение практического и обыденного опыта, приспособленное к традиционным условиям жизни. Народные науки могут органически дополнять науку и технологию или даже заменять их при определённых обстоятельствах (народная медицина в эпоху культурной революции в Китае). Нередко они содержат знания, дающие позитивный импульс развитию науки и техники (например, форма поморского коча была использована при проектировании первых ледоколов). Вместе с тем превознесение результатов народной науки приводит к её деградации (например, противопоставлении мичуринской опытной селекции научной генетике).

В последнем случае велик шанс превращения народной науки в псевдонауку. В США, например, широко распространено присвоение имени наука (science) всякой системе знания, оформленной в школьную или университетскую специальность. Возникает широкий спектр сельскохозяйственных наук, семейных наук кулинарных наук, музыкальных наук, спортивных наук и пр. Эти дисциплины учат полезным знаниям и навыкам, но не содержат системы идеальных объектов, процедур объяснения и предсказания и потому не поднимаются выше систематизированного и дидактически оформленного опыта, оставаясь прикладными руководствами по различной тематике.

Самостоятельный, отдельный вид паранаук представляют собой оккультные науки. Наиболее известные разделы оккультизма - это:

1. алхимия
2. астрология
3. кабала
4. френология
5. физиогномика
6. графология
7. геомантия;
8. хиромантия
9. нумерология
10. толкование сновидений

Не отрицая научных результатов, оккультисты изучают и объясняют сверхъестественные явления, считая их реальными и научными. Они считают, что невидимое для нас является таким, потому что у нас все еще нет соответствующих органов чувств. В отличие от официальной науки, которая в большинстве случаев изучает только физический мир, то оккультная изучает еще два: Духовный и Божественный.

Оккультизм это учение, признающие существование скрытых сил в человеке и космосе, недоступных общему человеческому опыту, но доступное для посвященных. Как правило, посвящение связано с потрясениями человека, переживаниями, в результате которых достигается высшая ступень сознания и новое видение мира, открывающие доступ к тайным знаниям, к воздействию над скрытыми силами природы и человека^.

Оккультизм имеет свои особенности, которые противоречат научному подходу, стандарту.

1. результаты исследований (например, парапсихологический эксперимент), как правило, не воспроизводимы
2. их нельзя ни предсказать, ни прогнозировать.

В прошлом оккультная наука и религия мирно сожительствовали в храмах. Первые христиане были просвещенными. В последующих веках официальная церковь отвергала и запрещала оккультные методы духовной работы. Оккультистов преследовали и убивали.

В наше время наука подтвердила и доказала непонятные для обыкновенных людей истины, которые оккультисты защищали в продолжение тысячелетий. Уже никто не сомневается в существовании ауры человека. Проводятся серьезные исследования не только его физического тела, но и всех остальных. Так подтверждаются слова Учителя о невидимом, к которому мы должны стремиться. То, что мы все еще не достигли его из-за своего моментного несовершенства, никак не означает, что оно не существует.

В каждой из них существует свой теоретико-подобное учение, основанное на вере в сверхъестественное, и выдвигаются амбициозные претензии на чрезвычайную эффективность практических приложений.

Оккультные науки опираются на натурфилософские теории и древние мифы, народный опыт и некоторые научные факты и методы, направляя всё это синкретическое единство на то, чтобы предсказать судьбу и способствовать её оптимальному развёртыванию. Деятели таких наук создают академии и университеты, присуждают и получают учёные степени и звания, открывают журналы, тщательно имитируя структуру науки и научного образования, и в то же время критикуют науку за догматизм и сциентизм.

Именно для таких паранаук типично выдвижение претензий на статус науки в целях обеспечения себе более благоприятных социальных условий. (напрмер, существование при правильствах экспертных советов по паранауке в нацистской Германии и при Ельцине в России). Паранауки нередко бывают связаны со всякого рода оппозиционными или маргинальными общественными движениями, политическим радикализмом и т.п. Адепты и сторонники таких паранаук избегают присущей науке самокритики, культивируют фанатизм, сектантство, идеологическую пропаганду, популистскую риторику, не чужды стремлению политической власти или влиянию (например, арийская археология, союз грааля).

Значение паранауки не только в том, что они удовлетворяют духовные потребности невежественных людей. Паранаука в её современном виде это естественных спутник науки и вместе с тем вызов её в условиях демократического общественного устройства, когда наука вынуждена вести диалог с другими социокультурными системами и не может окончательно устранить оппонентов.

5. Ненаучное знание

Современная философия науки считает необходимым признать и разрабатывать определенную типологию знания, не сводящую все (истинное) знание только к научному.

У знания нет единственно адекватной формы, виды знания рождаются в зависимости от типов человеческой деятельности.

Классификация ненаучного знания:

1. Донаучное знание близко к обыденному, повседневному, когда сама жизнь рассматривается как познание;
2. Обыденно-практическое знание это знание о том, как действовать в ходе преобразования природного и социального мира, какими свойствами обладают материалы, предметы, каков порядок операций в повседневной и специализированной деятельности. Раскрывает опыт повседневной жизни. Оно субъективно, т.к. каждый имеет свой опыт, свой язык: на глазок, чуть-чуть, щепотку. Данный тип знания передается от поколения к поколению, через ученичество, и выступают как побочный продукт, т.е. служат для чего-то, для какой-либо деятельности.
3. Духовно-практическое знание представлено знанием об общении, жизнедеятельности людей, культово-регулятивным, а также художественным знанием. Оно пронизывает все сферы деятельности и социальные слои, является основой личностных, межгрупповых и социальных отношений в целом. Формы его существования и функционирования убеждение и обращение к стереотипам, образное описание, нормирование (рецептурность), целеполагание, а также надежды, стремления, оценки и идеалы.
4. Теоретическое знание это не только научное, но и идеологическое, философское, теологическое и даже магическое.
5. Народная мудрость - обобщенные знания нескольких поколений (наблюдения, опыт) выраженные в приметах, пословицах, поговорках. Ей характерна, неоднородность, противоречивость; усваиваются стихийно; нельзя полностью ей доверять; стереотипна, включает заблуждения.
6. Внерациональное знание (иррациональное): магия, колдовство, мистика, эзотерическое знание, экстрасенсы, целители, знахари и др.

На ранних этапах истории человечества, познавательная деятельность людей была непосредственно вплетена в их практическую деятельность. Благодаря обыденно практическому познанию мы получаем элементарные сведения о природе, условиях жизни, социальных связях. Основой данной формы познания является знание о способах и условиях деятельности. Сфера обыденного познания многообразна, она включает в себя:

• 1. здравый смысл,
  2. верования,
  3. приметы,
  4. опыт, закрепленный в традициях,
  5. предания,
  6. интуитивные убеждения, 7) предчувствия, и т.д.

Обыденное знание характеризует нормативно-рецептурный характер. Пока это знание позволяет решать повседневные проблемы, оно принимается нами как достоверное. Важнейшими особенностями обыденно-практического знания является его утилитарность и бессистемность.

Обыденное знание, хотя и фиксирует истину, но делает это несистематично и бездоказательно. Его особенностью является то, что оно используется человеком практически неосознанно и в своем применении не требует каких бы то ни было предварительных систем доказательств. Иногда знание повседневного опыта даже перескакивает ступень артикуляции, а просто и молчаливо руководит действиями субъекта.

Другая его особенность - принципиально бесписьменный характер. Те пословицы и поговорки, которыми располагает фольклор каждой этнической общности, лишь фиксируют его факт, но никак не прописывают теорию обыденного знания. Заметим, что ученый, используя узкоспециализированный арсенал научных понятий и теорий для данной конкретной сферы действительности, всегда внедрен также и в сферу неспециализированного повседневного опыта, имеющего общечеловеческий характер. Ибо ученый, оставаясь ученым, не перестает быть просто человеком.

Иногда обыденное знание определяют посредством указания на общие представления здравого смысла или неспециализированный повседневный опыт, который обеспечивает предварительное ориентировочное восприятие и понимание мира. В данном случае последующей дефиниции подвергается понятие здравого смысла.

Одной из самых ранних форм познаний является игровое познание. Общеизвестно значение игры для удовлетворения любознательности детей, для формирования их духовного мира, их навыков общения, определенных знаний о собственных способностях. В настоящее время применяются деловые игры, компьютерные игры.

Базисную роль особенно на нач. этапе истории играло мифологическое познание. Его специфика заключается в том, что оно представляет собой фантастическое отображение реальности, оно является бессознательной художественной переработкой природы и общества народной фантазией. В рамках мифологии вырабатывались определенные знания о природе, космосе, людях, формах бытия и т. д.

Миф, как сказание о жизни в слове позволял воссоздать целостное представление о мире. Мифологическому мышлению присущи слитность с эмоциональной сферой, единство рационального и иррационального, неразделенность субъекта и объекта, предмета и знака, вещи и слова, сущности и явления. При этом следует отметить, что миф воспринимался как объективное знание, это первый способ понимания и объяснения природной и общественной деятельности, основанный не на доказательствах, а на вере. В рамках мифологического мышления и знания утверждается система правил, ценностей, норм, принятых в обществе. В целом мифы выступали и выступают как живая память, сохранившая всю совокупность знаний, умений, опыта, накопленных несколькими поколениями.

В рамках мифологии зарождается художественнообразная форма знания, которая в дальнейшем получила наибольше развитие и свое приложение в искусстве.

Искусство не решает познавательные задачи, но утоляя эстетические потребности стимулирует познания. Не случайно герменевтики считают искусство важнейшим способом раскрытием истины. Знание, которое дает искусство - это знание не просто о действительности, а о действительности в эмоциональном, эстетическом восприятии ее человеком. Художественный образ как бы дополняет научное понятие. Если наука пытается показать объективную сторону мира, то искусство (наряду с религией) личностно окрашенную его составляющую.

Одним из древнейших форм познания является религиозное познание. Религия несет на себе печать мифологического антропоморфизма, когда природа явления наделяется человеческими качествами. В идее бога воплощается фантастический трансформированный образ человека, будучи фантастическим отражением природы и социальных сил религиозные представления, содержит знания о действительности. Религия не воспроизводит знания в системной и диалектической форме, которая носила бы доказательный характер. Вера имеет приоритет над разумом, знанием. В науке наоборот. Вера должна опираться на знания.

Вырастая из мифологии философия в отличие от религии переходит на позиции рационального отношения к миру. Философия - это рациональное основание мира. Философия развивается как свободная деятельность разума. Главная специфика в том, что философское знание направлено на поиск оснований, исходных идей и принципов на которые опирается человеческое понимание мира и отношение к миру. Выступая как исторически первая форма рационально-теоретического мышления, философия подготовила предпосылки для развития науки. Следует также иметь в виду, что в каждой форме общественного сознания (философия, мифология, право, науки) соответствуют специфические формы знания.

Особую разновидность знания, являющегося достоянием отдельной личности, представляет личностное знание. Оно ставился в зависимость от способностей того или иного субъекта и от особенностей его интеллектуальной познавательной деятельности. Коллективное знание общезначимо, или надличностно, и предполагает наличие необходимой и общей для всех системы понятий, способов, приемов и правил построения знания. Личностное знание, в котором человек проявляет свою индивидуальность и творческие способности, признается необходимой и реально существующей компонентой знания. Оно подчеркивает тот очевидный факт, что науку делают люди и что искусству или познавательной деятельности нельзя научиться по учебнику, оно достигается лишь в общении с мастером.

Особую форму вненаучного и внерационального знания представляет собой так называемая народная наука, которая в настоящее время стала делом отдельных групп или отдельных субъектов: знахарей, целителей, экстрасенсов, а ранее - шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания и выступала как этнонаука. В эпоху доминирования классической науки она потеряла статус интерсубъективности и прочно расположилась на периферии, вдали от центра официальных экспериментальных и теоретических изысканий.

Как правило, народная наука существует и транслируется от наставника к ученику в бесписьменной форме. Иногда можно выделить конденсат народной науки в виде заветов, примет, наставлений, ритуалов и пр. И, несмотря на то, что в народной науке видят ее огромную и тонкую, по сравнению со скорым рационалистическим взглядом, проницательность, ее часто обвиняют в необоснованных притязаниях на обладание истиной.

Примечательно, что феномен народной науки представляет предмет специального изучения для этнологов, которые и называют таковую этнонаукой, определяя ее особенности в зависимости от этничеркого и национального образа жизни. Бесспорно, что этнонаука связана с интенсивной этнической жизнью, с типичными для нее ритуалами и коллективными обрядами как формами социальной памяти. В этом смысле этнонаука может быть рассмотрена как специфическим образом пространственно локализованная, т.е. как связанная с конкретным ареалом распространения, а также с конкретным историческим временем.

Очень часто изменения или деформация пространственно-временных условий существования этноса приводят к исчезновению народных наук, которые обычно не восстанавливаются. Они жестко связаны с передающимся от поколения к поколению рецептурным и рутинным неписаным знанием конкретных индивидов: знахарей, целителей, ворожей и пр. Принципиальная модификация мировоззрения и способов взаимодействия с миром блокирует весь рецептурно-рутинный комплекс сведений, наполняющих народную науку. От развитой формы народной науки в распоряжении последующих поколений в этом случае могут остаться лишь какие-либо реликтовые ее следы.

Прав был М. Полани, отмечая, что искусство, которое не практикуется в течение жизни одного поколения, остаётся безвозвратно утраченным. Этому можно привести сотни примеров; подобные потери, как правило, невосполнимы.

В картине мира, предлагаемой народной наукой, большое значение имеет круговорот могущественных стихий бытия. Природа выступает как "дом человека", человек, в свою очередь, - как органичная его частичка, через которую постоянно проходят силовые линии мирового круговорота. Считается, что народные науки обращены, с одной стороны, к самым элементарным, а с другой- к самым жизненно важным сферам человеческой деятельности, как-то: здоровье, земледелие, скотоводство, строительство. Символическое в них выражено минимально.

Внерациональное знание

Широкий класс паранормального знания включает в себя учения о тайных природных и психических силах и отношениях, скрывающихся за обычными явлениями. Самыми яркими представителями паранормального знания считаются мистика и спиритизм.

Для описания способов получения информации, выходящих за рамки науки, кроме термина "паранормальность" используется термин "внечувственное восприятие" или "парачувствительность", "пси-феномены". Оно предполагает возможность получать информацию или оказывать влияние, не прибегая к непосредственным физическим способам. Наука пока еще не может объяснить задействованные в данном случае механизмы, как не может и игнорировать подобные феномены.

Различают:

1. экстрасенсорное восприятие (ЭСВ)

а) телепатия;

б) ясновидение.

1. психокинез.

Телепатия предполагает обмен информацией между двумя и более особями паранормальными способами.

Ясновидение означает способность получать информацию по некоторому неодушевленному предмету (ткань, кошелек, фотография и т.п.).

Психокинез - это способность юздействовать на внешние системы, находящиеся вне сферы нашей моторной деятельности, перемещать предметы нефизическим способом.

Широкий класс паранормального знания включает в себя учения о тайных природных и психических силах и отношениях, скрывающихся за обычными явлениями. Самыми яркими представителями этого типа знания считаются мистика и спиритизм.

6. Наука и религия, знание и вера

Религия это особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий и объединение людей в организации (церковь, религиозную общину).Религиозная система представления мира (мировоззрение) опирается на веру или мистический опыт и связана с отношением к непознаваемым и нематериальным сущностям. Особую важность для религии представляют такие понятия, как добро и зло, нравственность, цель и смысл жизни и т.д.

Религия как явление, присущее человеческому обществу на протяжении значительной части его истории, и религиозные убеждения характерны до настоящего времени для подавляющей части населения земного шара.

По проблеме соотношения науки и религии как форм человеческой культуры существуют различные точки зрения.

В атеистической литературе ещё недавно пропагандировалось мнение, что научное знание и религиозная вера несовместимы, и каждое новое знание уменьшает область веры, вплоть до утверждений, что поскольку космонавты не увидели Бога, то, стало быть, его нет.

В становлении современного западного общества изначально возник конфликт между типом знания, сложившимся в ходе Научной революции XVII в., и знанием религиозным. Этот конфликт имел корни в несоизмеримости между знанием и верой как фундаментальными структурами духовного мира человека. Однако в ходе Научной революции он усложнился и расширился до столкновения и двух типов знания , причем оба типа вовлечены в жизнь общества в сфере этики, идеологии, политической практики. Когнитивный конфликт приобрел политическое измерение и периодами принимал исключительно острые формы, особенно в моменты революций и глубоких реформ.

Тот факт, что религия, вырастая из веры, в то же время создает стройную и сложную систему знания, в обществоведении замалчивался, и противоречия между наукой и религией сводились к конфликту между знанием и верой или, огрубляя, к конфликту веры в Бога и атеизмом.

Религиозное знание, подобно научному, имеет сложную развивающуюся структуру. В ходе этого развития выработался особый язык, адекватный предмету знания, непохожий ни на обыденный, ни другие специализированные языки со своим словарем, грамматикой, стилем, со специальными метафорами и понятиями, со своими проблемами перевода на национальные языки.

Религиозное знание стоит на особой системе постулатов и догм, а также на развитой логике, которая позволяет, исходя из постулатов и догм, делать умозаключения, привлекая доводы из реальной жизни. Эти умозрительные выводы являются следствием теоретизирования деятельности в сфере знания, в которой вера остается за скобками, будучи включенной в постулаты. Насколько сложна эта логика и применяемая в рассуждениях мера, видно из того, как часто приходилось созывать совещания и соборы, чтобы обсудить расхождения и согласовать выводы^.

Религия проявление одного из типов фундаментального опыта человека. И потому наука ни в коем случае не должна стремиться к победе над религией.

В противопоставлении науки религии лежит столкновение двух типов культур, в дихотомии понятий знание и вера, разума и веры.

Существует ли линия размежевания науки и религии? Наука и религия качественно различаются прежде всего своим объектом.

Объектом (предметом) науки является мир, в котором живет человек и частью которого он является. Этот мир наука берет как эмпирический факт.

В отличие от науки, объектом (предметом) религии является Бог. Мир, в котором живет человек, и сам человек как часть этого мира с позиций религиозного мировоззрения суть творения Бога.

Наука исходит из той предпосылки, что материальный мир подчинен объективным, то есть имманентно ему присущим, законам, отменить и заменить которые никому не дано.

Религия не отрицает закономерности материального мира. Религия ставит эту закономерность в зависимость от Божьего Промысла. А это значит, что она, эта закономерность, по Божьему же Промыслу может быть и нарушена. Если наука принимает как данность безграничные возможности человеческого разума, то религия, напротив, как данность принимает то, что Боги и Промысел Божий недоступны человеческому разумению.

Знание претендует на адекватное отражение действительности. Оно воспроизводит объективные закономерные связи реального мира, стремится к отбрасыванию ложной информации к опоре на факты. Знание делает истину доступной для субъекта посредством доказательства. Знание рассматривается как результат познавательной деятельности.

С глаголом знать связывают наличие той или иной информации либо совокупность навыков для выполнения какой-нибудь деятельности. Считается, что именно научное знание говорит от имени истины и позволяет субъекту с определённой мерой уверенности ею распоряжаться. Научное знание как способ приобщения субъекта к истине обладает объективностью и универсальностью.

В отличие от веры, которая есть сознательное признание чего-либо истинным на основании преобладания субъективной значимости, научное знание претендует на общезначимость.

Вера это не только основное понятие религии, но и важнейший компонент внутреннего духовного мира человека, психический акт и элемент познавательной деятельности. Она обнаруживает себя в непосредственном, не требующем доказательства принятия тех или иных положений, норм, истин.

Как психологический акт, вера проявляется в состоянии убеждённости и связана с чувством одобрения или неодобрения. Как внутреннее духовное состояние, вера требует от человека соблюдения тех принципов и моральных предписаний, в которые он верит, например: справедливость, в нравственную чистоту, в мировой порядок, в добро и др.

Понятие веры может полностью совпадать с понятием религии и выступает как религиозная вера, противоположная рациональному знанию.

Религиозная вера предполагает не доказательство, а откровение.

Слепая вера ничем не отличается от суеверия.

Проблема взаимоотношения знания и веры активно обсуждалась средневековыми схоластами. Вера основывалась на авторитете догматов и традиции. Считалось необходимым познать в свете разума то, что уже принято верой. Credo, ut intelligam Верую, чтобы познать, - гласит латинское изречение. Ему вторит христианское:

Блажен не видящий, но знающий.

Соотношение знания (разума) и веры не может быть решено в пользу одной или другой компоненты. Как знание не может заменить веру, так и вера не может заменить знание. Нельзя верой решить проблемы физики, химии, экономики. Однако вера как доинтеллектуальный акт, досознательная связь субъекта с миром предшествовала появлению знания. Она была связана не с понятиями, логикой и разумом, а с чувственнообразным фантастическим восприятием мира.

Религия это в вера в сверхъестественное, в чудо.

Если вера отрывалась от религиозной принадлежности, то в составе познавательного процесса она обозначала убеждённость в правоте научных выводов, уверенность в высказанных гипотезах, являлась могучим стимулом научного творчества. Мы верим в существование внешнего мира, в трёхмерность пространства, необратимость времени, верим в науку. Вера есть бездоказательное признание истинным того или иного явления. В связи с этим весьма примечательно высказывание А. Эйншнейна, который считал, что без веры в познаваемость мира нет никакого естествознания.

Огромную роль веры в познавательном процессе подчёркивал М. Полани. Он отмечал, что вера дискредитирована настолько, что помимо ограниченного числа ситуаций, связанных с исповеданием религии, современный человек потерял способность верить, принимать с убеждённостью какие-либо утверждения, что феномен веры получил статус субъективного проявления, которое не позволяет знанию достичь всеобщности. Однако сегодня, по его мнению, мы снова должны признать, что вера является источником знания и что на ней строится система взаимного общественного доверия. Согласие явное и неявное, интеллектуальная страстность, наследование тех или иных образцов и эталонов культуры всё это опирается на импульсы, тесно связанные с верой. Разум опирается на веру как на своё предельное основание, но всякий раз способен подвергнуть её сомнению. Появление и существование в науке наборов аксиом, постулатов и принципов также уходит своими корнями в нашу веру в то, что мир есть совершенное гармоничное целое, поддающееся познанию.

Феномен веры, имея религиозную, гносеологическую и экзистенциальную окраску, может выступать как основа саморегуляции человека.

Самосознание каждого индивида имеет своим неотъемлемым компонентом экзистенциальную веру в себя, в факт существования окружающего мира, личностно значимых ценностей: дружбы, любви, справедливости, благородства, порядочности и т.п.

Самосознание всегда присутствует в двух основных модусах:

а) как самопознание и

б) как саморегуляция.

Установка познай самого себя, которую, согласно легенде, провозгласил дельфийский оракул и которую Сократ сделал основным принципом своей философии, может работать не только как источник нового знания о себе. Она может выступить основой саморегуляции или же её антипода самодеструкции. Это подчёркивает, как тесно связаны самопознание и саморегуляция.

Зачастую в интроспективном плане самопознание и саморегуляция как будто сливаются в едином феномене в общении с самим собой. Однако существуют достаточно определённые отличия самопознания и саморегуляции.

Если самопознание всегда происходит в состоянии явного осознания, когда включается рефлексия, проясняющая внутренне состояние, которая обеспечивает его прозрачность, то саморегуляция, наоборот, совершается как бы перед порогом сознания. Это то тайное брожение духа, о котором говорил Гегель, противопоставляя его процессу познания. Саморегуляция всегда осуществляется на уровне смутных ощущений, предчувствий, неудовлетворённости собой, внутреннего дискомфорта, т.е. тогда, когда самопознание затруднено.

Можно сказать, что заинтересованное в себе самопознание, сориентированное на психотерапевтический эффект, и есть частичная саморегуляция. Считается, что саморегуляция не приводит ни к чему новому, а лишь позволяет разобраться в своём состоянии, упорядочить свои переживания, сориентироваться в себе. Чтобы саморегуляция имела конструктивный эффект, она должна опираться на духовные опоры веры, которые особенно востребуемы в условиях нестабильного и неравновестного мира.

Итак, область разума и веры не разделены абсолютной преградой.

В науке преобладает разум, но и в ней имеет место вера, без которой познание невозможно вера в чувственную реальность, которая даётся человеку в ощущениях, вера в познавательные возможности разума и в способность научного знания отражать действительность.

Вера в эпистемологии и методологии научного познания это принятие какоголибо знания без непосредственных эмпирических и рациональных обоснований.

Научное познание как коллективная деятельность невозможна без доверия к опыту других людей, без веры в истинность ряда интерсубъективно значимых норм и идеалов, имеющих мировоззренческий статус. Без такой веры учёному трудно было бы приступить к научному исследованию.

Феномен веры возникает в науке и в ситуации неопределённости (выбора гипотез, теорий, научных традиций). Вера выступает здесь как компонент личной позиции учёного, включающий познавательную деятельность по продуцированию нового знания. Отсюда следует, что наука не исключительно рациональна.

Наука может существовать с религией, поскольку внимание этих отраслей культуры устремлено на разные вещи: в науке на эмпирическую реальность, в религии преимущественно на внечувственное.

Научная картина мира, ограничиваясь сферой опыта, не имеет прямого отношения к религиозным откровениям, и учёный может быть как атеистом, так и верующим. Другое дело, что в истории культуры известны случаи резких конфронтаций между наукой и религией, особенно в те времена, когда наука обрела свою независимость (например, во времена создания гелиоцентрической модели строения мира Коперником). Но так не обязательно должно быть всегда.

Существует ещё и область суеверий, которая не имеет отношения ни к религиозной вере, ни к науке, а связана с остатками мистических и мифологических представлений, а также с различными сектантскими ответвлениями от официальной религии и бытовыми предрассудками. Суеверия, как правило, далеки от подлинной веры и от рационального знания.

Часть 3. . Научное знание как система, его особенности и структура

1. Научное знание, его структура и основные формы

Главная цель научной деятельности - получить знания о реальности. Наука - это постоянно развивающаяся система знаний, полученных в результате практики, включающей в себя изучение и освоение явлений и процессов, происходящих в природе, обществе и человеческом мышлении.

Но наука включает в себя не только деятельность по получению нового знания, а также и результат этой деятельности, то есть объем полученных к данному времени научных знаний, который образует в совокупности научную картину мира.

Научное знание это продукт профессиональной формы человеческой деятельности, которая предполагает существование особой цели его приложения, и также использование научных методов, которыми не располагает обыденное знание.

Научное знание это сложная, гибкая, развивающаяся система, в которой по мере развития зарождаются все новые уровни организации. Эти уровни оказывают обратное воздействие на ранее сложившиеся уровни знания и меняют их. В этом процессе постоянно возникают новые приемы и способы теоретического исследования, меняется стратегия научного поиска.

Научное знание это сложная система с весьма разветвленной иерархией структурных уровней. Выделяют три уровня в структуре научного знания:

1. локальное знание, которое в любой научной области соотносится с теорией;

2. знания, составляющие целую научную область;

3. знания, представляющие всю науку.

Научное знание должно отвечать основным методологическим требованиям и быть:

1. объективным,
2. доказательным,
3. точным,
4. принципиально критичным,
5. ориентированным на адекватное постижение реальности,
6. носить теоретический, концептуальный характер, как знание общезначимое и необходимое
7. ориентировано на исследование закономерностей, на поиск нового, отсюда его высокая объяснительная и предсказательная способности;
8. системно организовано;
9. логически организованная, непротиворечивая система высказываний, отражающих существенные свойства и отношения, которые могут выступать и в функции объяснительных принципов;

10) система логически взаимосвязанных предложений, одни из которых фиксируют объективные связи и законы действительности, другие формулируют программу получения, проверки и построения знания.

Рассмотрение строения научного знания на уровне предложений позволяет использовать общие понятия и принципы логики (логический подход):

• правила построения предложений,
• правила вывода,
• исследовать логическую структуру теорий,
• непротиворечивость ее исходных аксиом и т.д.

Недостаточность рассмотрения знания на уровне предложений сказывается в ряде существенных моментов:

1. не фиксируется функциональное различие между высказываниями, одинаковыми по логической форме, в частности между предложениями эмпирического и теоретического уровней
2. не фиксируются принципиально новые качества, приобретаемые группой предложений, когда они образуют систему.

Следует отметить, что исторически сложившаяся определенная система научного знания является необходимым и существенным базисом для возникновения нового знания.

Так, при открытии нового экспериментального факта отношения его со старым знанием могут складываться следующим образом:

1) он предсказан имеющейся теорией; 2) не предсказан, но вписывается в нее; 3) несовместим со старой теорией.

Предпосылочное знание это система знания, складывающаяся из философскомировоззренческих, общенаучных методологических элементов и соответствующего концептуального аппарата.

В качестве специфического уровня организации научного знания и научной деятельности рассматривается сегодня такая структурная единица, как научная дисциплина, сочетающая познавательные и социальные формы организации науки.

Научная дисциплина формируется на основе общности предмета (объекта) исследования, его теоретических и методологических принципов, на базе единой научно-исследовательской программы и методики, а также общих социально-организационных структур кафедр, лабораторий, институтов и т.п.

Дисциплинарная систематизация:

1. онтологическая, когда научная дисциплина обращена на определенный объект;
2. гносеологическая, учитывающая специфику познавательных процессов;
3. методологическая, принимающая во внимание методы;
4. организационная, связывающая становление дисциплины с определенными социальноорганизационными структурами.

Дисциплинарные организации научного знания обеспечивают науке относительную устойчивость, целостность, что важно и при междисциплинарных исследованиях, в пограничных зонах. Кроме этого обеспечивается социализация результатов исследований, передавая их научному сообществу и превращая в образцы для учебников и системы образования в целом.

Научная дисциплина это форма систематизации знания, предполагающая его институционализацию, принятие норм и идеалов исследования, формирование научного сообщества, специфического типа научной литературы, а также организаций, ответственных за образование и подготовку кадров

Осваивая действительность самыми различными методами, научное знание проходит разные этапы. Каждому из них соответствует определенная форма развития знаний.

Основными из этих форм являются:

1. научные факты это установленные путём наблюдения или экспериментов различные факты;
2. научные проблемы это осознанные вопросы, для ответа на которые имеющихся знаний недостаточно,
3. научная гипотеза это предположительное знание, истинность или ложность которого ещё не доказана;
4. категории науки это наиболее общие понятия, теории науки;
5. законы науки отражают в форме теоретических утверждений существенные связи явлений;
6. научные принципы это наиболее общие и важные фундаментальные положения теории;
7. научные концепции это частные разновидности теории;
8. научная теория это систематизированные знания в совокупности объясняющие множество фактов и описывающие посредством системы законов определённый фрагмент реальности;
9. научные картины мира это система научных теорий описывающих реальность.

Следует отметить, что в структуре всякого научного знания существуют элементы, выходящие за пределы понятия научности, религиозные, навыки и др. личные пристрастия и т д. Научное сложный процесс различных типов фактов, теоретических гипотез, частных и теорий, а также оснований науки.

Осваивая действительность самыми разнообразными методами, научное познание проходит разные этапы. Каждому из них соответствует определенная форма знаний. Основными из них являются факт, теория, проблема (задача), гипотеза, программа.

1.1 Научные факты

Факт, как явление действительности, становится научным фактом, если он прошел строгую проверку на истинность. Факты - это наиболее надежные аргументы как для доказательства, так и для опровержения каких-либо теоретических утверждений. Однако при этом надо брать не отдельные факты, а всю, без исключения, совокупность фактов, относящихся к рассматриваемому вопросу. В противном случае возникает подозрение, что факты подобраны произвольно.

Факт (лат. factum сделанное, совершившееся) - синоним слова результат, истина - это особое фиксирующее эмпирическое знание предложение, условие или утверждение, которое может быть проверена с помощью доказательств.

Как логическая форма факт это суждение о единичном. Например, Земля обращается вокруг Солнца, Вода при 100®С превращается в пар.

Любое научное исследование начинается со сбора, систематизации и обобщения фактов, которые являются основными элементами научного знания.

Большую роль в выработке и накоплении фактов в естествознании всегда играли наблюдения и эксперименты. Можно утверждать, что наука начинается с фактов. Каждая научная дисциплина проходит длительный период их накопления. Для естественных наук он охватывает ХV-ХVII века, значительную роль в формировании фактической базы естествознания сыграли великие географические открытия.

Понятие факт имеет следующее значение это некоторый фрагмент действительности, объективные события, результаты, относящиеся либо к объективной реальности (факты действительности), либо к сфере сознания и познания (факты сознания).

Научным факт становится тогда, когда он является элементом логической структуры конкретной системы научного знания, включен в эту систему.

Научный факт это знание о каком-либо событии, явлении, достоверность которого доказана, т. е. синоним истины; а также предложение, фиксирующее эмпирическое знание, т. е. полученное в ходе наблюдений и экспериментов.

Научный факт это отражение конкретного явления в человеческом сознании, т.е. его описание с помощью языка науки. Под фактом понимается высказывание о событии или явлении. Научное знание существует в форме предложений, высказываний.

Одним из важнейших свойств научного факта является его достоверность. Научный факт это результат наблюдений и экспериментов, который устанавливает количественные и качественные характеристики объектов. Работа ученого на 80% состоит в наблюдениях над интересующим объектом. Когда ученый убедится в том, что при соответствующих условиях объект всегда выглядит строго определенным образом, он подкрепляет этот результат с помощью эксперимента и, в случае подтверждения, формулирует научный факт. В научном познании факты играют двоякую роль:

• во-первых, совокупность фактов образует эмпирическую основу для выдвижения гипотез и построения теорий;
• во-вторых, факты имеют решающее значение в подтверждении теорий или их опровержении.

Расхождение отдельных или нескольких фактов с теорией не означает, что последнюю надо сразу отвергнуть. Только в том случае, когда все попытки устранить противоречие между теорией и фактами оказываются безуспешными, приходят к выводу о ложности теории и отказываются от нее.

Каждая научная дисциплина проходит продолжительный период скапливания фактов, и можно сказать, что наука начинается с фактов.

Функция факта - это проверка теории. Считается, что классический метод проверки теории это прямая экспериментальная проверка. Но теорию часто невозможно проверить прямым экспериментом, потому что такая проверка либо очень сложна или затратная, отчего часто при проверке теории участвуют неэмпирические критерии (согласованность, взаимосогласованность с самой теорией и с другими теориями). Одни и те же факты могут поддерживать разные научные теории в зависимости от интерпретации. Сама проверяемая теория так же вовлечена в истолкование этих фактов.

Существуют три компонента факта. Только целостное единство этих компонентов позволяет сказать, что факт установлен:

1. Перцептивный (от лат. восприятие) это чувственный образ. В эмпирический базис попадают чувственные данные, которые общедоступны и воспроизводимы. Науку не интересует то, что наблюдалось одним сознанием или не может наблюдаться снова.
2. Лингвистический это высказывание, формулирующее факт.
3. Материально-практический это совокупность инструментов, приборов и действий с ними, используемых для установления факта.

Объяснить факт значит, подвести его под эмпирический или теоретический закон, если теория носит завершенный характер. Подчинение факта теории носит дедуктивный характер и принимает форму силлогизма.

В процессе систематизации факт (в результате объяснения) включается в более широкий контекст знаний, тем самым происходит установление связей факта с другими фактами и, таким образом, факты приобретают определенную целостность.

Научный факт это нечто данное, которое установленное опытом и фиксирующее эмпирическое знание. Совокупность фактов образует эмпирическую основу для выдвижения гипотез и создания теорий. Познание не может ограничиться фактами, потому что это не имеет смысла: любой факт должен быть объяснен. А это уже задача теории.

1.2 Научные проблемы

Проблема это вопрос, с которым мы обращаемся к самой природе, к жизни, к практике и теории. Поставить проблему порой не менее трудно, чем найти ее решение: точная постановка проблемы в известной мере направляет поисковую активность мысли, ее устремленность.

Проблема это форма теоретического знания, содержанием которой является то, что еще не познано человеком, но что нужно познать.

Проблема - это вопрос или совокупность вопросов, ответами на которые мы не располагаем. Это некоторая познавательная преграда, выраженная в форме вопроса. Как правило, ответом является теория. Наука начинается не с наблюдений, а именно с проблем, и ее развитие есть переход от одних проблем к другим от менее глубоких к более глубоким.

Проблемы возникают:

• • 1. либо как следствие противоречия в отдельной теории,
    2. либо при столкновении двух различных теорий,
    3. либо в результате столкновения теории с наблюдениями.

В качестве проблемы часто выступает задача. Но иногда встречаются различия между проблемой и задачей.

Научная задача это решаемый наукой вопрос, имеющий достаточно средств для своего разрешения. Но если средств недостаточно, то он называется научной проблемой.

Научные проблемы это осознанные вопросы, для ответа на которые имеющихся знаний недостаточно. Ее можно определить и как знание о незнании.

Научная проблема представляет собой результат осознания возникшей в науке проблемной ситуации, которая связана с трудностью развития дальнейшего познания. Об этом свидетельствует этимология древнегреческого слова problema, означающего преграду, задачу или трудность.

Основное следствие проблем в науке это противоречия между фактами и теорией, проблемная ситуация и заключается в наличии этого противоречия. Проблема возникает в результате понимания потребности в разрешении противоречия. Анализ проблемных ситуаций передает, что не каждая проблема в тотчас же приобретает характер вопроса. Не каждое исследование начинается с выдвижения проблемы и кончается ее решением. Часто бывает, что одновременно с решением формулируется проблема. Иногда бывает так, что проблема понимается целиком только через некоторое время после решения. Нередко поиск проблемы перерастает в отдельную проблему, решение которой требует особого таланта.

В структуре задачи или проблемы выделяются:

1. неизвестное (искомое);
2. известное (условие или предпосылки задачи или проблемы).

Итак, проблема это такой научный вопрос, на который нельзя ответить, пользуясь имеющимися в наличии знанием и средствами. Осознание такой ситуации, когда невозможно старыми средствами решить данную задачу, означает наличие проблемной ситуации. Проблемные ситуации вызывают трансформации мировоззренческих ситуаций.

Проблемные ситуации подразделяются на:

а) глобальные и

б) локальные.

Глобальные проблемные ситуации вызывают изменение мировоззренческих ориентаций ученых, как это было, например, на рубеже XIX-XX вв. в физике, когда возникали теория относительности и квантовая механика.

Локальные проблемные ситуации не затрагивают мировоззренческие основы науки. Они касаются частных проблем, когда трудно соотнести функционирование теории с эмпирическим базисом. Условием выхода из локальной проблемной ситуации является поиск причинноследственных отношений. Так, например, такие проблемные ситуации возникают между логическим и историческим, эмпиризмом и рационализмом и т.д.

Проблемная ситуация характеризуется:

1. фиксацией существующего пробела в имеющемся знании, противоречия между знанием инезнанием, известным и неизвестным, осознанием невозможности имеющимися средствами объяснить какие-то факты;
2. осознанием материала и средств, имеющихся в распоряжении исследователя длядостижения поставленной цели. Лишь на определенной ступени развития общества приходит время для постановки тех или иных проблем. Каждая проблема это дитя своего времени.

Анализ проблемной ситуации в конечном счете и приводит к постановке новых проблем, что в свою очередь требует необходимость их выбора. Именно выбор определяет не только последовательность решения проблем, но и направление дальнейшего научного поиска в целом.

Важная роль для выхода из проблемных ситуаций принадлежит точности репрезентации, т.е. понятийного представления объекта.

Репрезентации могут быть:

1. формальными, когда приводятся тщательные логические процедуры обоснования, и
2. интуитивными, когда нет предварительных логических процедур, а показ строится на здравом смысле, на четком интуитивном понимании явлений, происходящих с изучаемым объектом.

Проблемное осмысление происходит и через такой способ эмпирического исследования как эксперимент. Особенно большое значение в этом процессе принадлежит мысленному эксперименту работе с абстрактными объектами.

Возникающие в науке проблемные ситуации обычно разрешаются по следующей гносеологической цепочке: вопрос проблема гипотеза теория. Эта цепочка как бы скрепляет развивающееся научное знание.

Критерии и требования постановки научных проблем:

1. Присутствие первоначального научного знания, в которое включается проблема.
2. Существование соглашения о способах проверки решения на приемлемость и признаках приемлемого решения.
3. Достаточная узость, а не глобальность проблемы.
4. Наличие указания на условие существования решения проблемы.
5. Синтаксическая корректность проблемы и семантическая корректность.

Синтаксическая корректность это соблюдение синтаксических правил языка, на котором формулируется проблема. Для естественного языка характерна размытость семантических предписаний, но синтаксическая форма зачастую влияет на способ решения. Одну и ту же проблему можно сформулировать по-разному.

Семантически корректной считается проблема, все предпосылки которой истинны на момент постановки проблемы.

Корректность проблемы абсолютна, а разрешимость относительна. Например, проблема превращения неблагородных металлов в благородные неразрешима в химии, но разрешима в атомной физике. Неразрешимыми могут оказаться проблемы, связанные с реконструкцией объектов (например, скорости всех молекул в газе).

Некорректные проблемы могут оказать положительное влияние на развитие науки, например, проблема эликсира жизни привела к развитию химии, а проблема вечного двигателя к появлению понятия об энергии.

В эмпирических науках важнее не точность решения, а наличие средства уточнения. Как говорил Гейзенберг: Профессионал - не тот, кто много знает, а тот, кто знает типичные ошибки

Научные проблемы классифицируются :

1. По объекту различают:

1) Предметные проблемы. Объектом выступает знание об объектах:

• • • • концептуальные - формирование и интерпретация имеющихся данных;
      • эмпирические - поиск данных. Ответ дается на основе измерения, наблюдения, эксперимента;
      • теоретические;
      • частные и общие;
      • прикладные и фундаментальные.

2) Процедурные проблемы. Объектом является способ получения знания об объектах или оценки.

• • • • методологические - планирование научного исследования (например: порядок проведения эксперимента, выбор единиц измерения);
      • оценочные - оценка опытных теорий и данных (например: правильность, сознательность).

1. По корректности и разрешимости различают:

1) разрешимые - решения подразделяются на:

• • • • истинные,
      • приблизительно истинные,
      • ложные
    1. неразрешимые - задачи, связанные с реорганизацией некоторых объектов или ситуаций: объект находится в далеком прошлом или исчез.
    2. некорректные - мнимые: отличаются от неразрешимых предпосылкой - у мнимых проблем предпосылка ложная, а у неразрешимых проблем истинная.

Однако, как бы проблемы ни различались между собой, их назначение состоит в том, чтобы ясно и точно указать на трудность, появившуюся в начале любого процесса исследования, и тем самым придать ему поисковый характер.

Чтобы что-то познать нужно сначала пройти первый этап, т.е. выдвинуть какую-то научную идею, определить основную проблему, которая мешает её познать, а также, набрать достаточное количество достоверных фактов по данному вопросу. Сложность процесса созревания и раскрытия проблем хорошо чувствуют сами ученые, постоянно сталкивающиеся с самыми разнообразными проблемами. Альберт Эйнштейн говорил о том, что сформулировать проблему часто важнее и труднее, чем решить ее.

Научная проблема выражается в наличии противоречивой ситуации, которая требует соответствующего разрешения. Определяющее влияние на способ постановки и решения проблемы имеет,

• • во-первых, характер мышления той эпохи, в которую формулируется проблема, и,
  • во-вторых, уровень знания о тех объектах, которых касается возникшая проблема. Каждойисторической эпохе свойственны свои характерные формы проблемных ситуаций.

Научные проблемы следует отличать от ненаучных, например, проблема создания вечного двигателя. Решение какой-либо конкретной проблемы есть существенный момент развития знания, в ходе которого возникают новые проблемы, а также выдвигаются те или иные концептуальные идеи, в том числе и гипотезы.

В содержание проблемы входит знание о том, чего можно достичь при имеющихся в наличии предпосылках. В этом смысле проблема есть способ организации научного исследования. Она ориентирует исследование в определенном направлении и указывает на все возможные известные средства, которые необходимо применить для получения нового знания. Поскольку между знанием и незнанием существует некая связь, научная проблема в процессе исследования перерастает в гипотезу.

Поиск, формулирование и решение проблем основная черта научной деятельности. Проблемы отделяют одну науку от другой, задают характер научной деятельности, как подлинно научной или псевдонаучной. Наличие проблемы при понимании непонятных фактов влечет за собой предварительный вывод, требующий своего экспериментального, теоретического и логического подтверждения.

Когда ученый ставит проблему и пытается решить ее, он неизбежно разрабатывает программу, план своей деятельности. При этом он исходит из предполагаемого ответа на свой вопрос. Этот предполагаемый ответ выступает в виде гипотезы.

При постановке и решении научных проблем необходимо следующее:

1. ясное, четкое ее формулирование;
2. определенная система понятий, с помощью которых исследователь будет фиксировать те или иные феномены;
3. система методов, избираемая с учетом целей исследования и характера решаемых проблем; 4) опора на научные традиции, поскольку, по мнению ученого, в деле выбора проблемы традиция, ход исторического развития играют существенную роль, хотя, конечно, определенное значение имеют интересы и наклонности самого ученого; 5) критическое исследование различных решений проблемы.

Для решения научных задач и проблем используются различные научные методы. Знание о методе выражается в специальных инструкциях, руководствах, методиках, в которых формулируется правило совершения действий, а также описываются условия и цели применение метода, его возможности, характер даваемых им результатов и т.д.

Тип задач, которые можно решить с помощью данного метода, составляет область его применимости. Универсального метода для решения задач любого типа в науке нет. Любой метод имеет ограниченную область применимости.

Каждая наука вырабатывает специальные методы, приспособленные к ее объектам исследования. Не существует какого-то самого лучшего метода, пригодного к решению любых научных проблем. Никакой метод е может быть универсальной отмычкой, которая автоматически открывает доступ к любой тайне природы. Из множество разнообразных методов имеющихся в науке, ученый выбирает те, которые наиболее соответствуют предмету, целям и условиям его исследования.

1.3 Научная гипотеза

Гипотеза это знание в форме предположения, сформулированного на основе ряда достоверных фактов. В первоначальном значении термин hypothese с древнегреческого означал недоказанное утверждение, принимаемое с целью доказательства.

Гипотеза форма теоретического знания, содержащая предположение, сформулированное на основе ряда фактов, истинное значение которого неопределенно и нуждается в доказательстве. Гипотетическое знание носит вероятный, а не достоверный характер и требует проверки, обоснования. В ходе доказательства выдвинутых гипотез:

а) одни из них становятся истинной теорией,

б) другие видоизменяются, уточняются и конкретизируются,

в) третьи отбрасываются, превращаются в заблуждения, если проверка дает

отрицательный результат.

Выдвижение новой гипотезы, как правило, опирается на результаты проверки старой, даже в том случае, если эти результаты были отрицательными.

Гипотеза выдвигается для решения конкретной научной проблемы и должна удовлетворять определенным требованиям. К числу таких требований относятся:

1. Релевантность (от англ. relevant уместный, относящийся к делу) гипотезы характеризует её отношение к фактам, для объяснения которых она создается. Если факты подтверждают или опровергают гипотезу, она считается релевантной.
2. Проверяемость гипотезы предполагает возможность сопоставления её результатов с данными наблюдений и экспериментов.
3. Совместимость гипотез с существующим научным знанием означает, что она не должна противоречить определенным фактам и теории. Это требование относится к нормальному периоду в развитии науки и не распространяется на периоды кризисов и научных революций.

Если из двух гипотез, претендующих на объяснение одного и того же факта, выводится разное количество следствий, то, соответственно, они обладают разными объяснительными возможностями. К примеру, гипотеза Ньютона об универсальной гравитации не только объясняла факты, обоснованные до этого Галилеем и Кеплером, но и дополнительное количество новых фактов. В свою очередь, те факты, которые остались за пределами объяснительных возможностей ньютоновской теории гравитации, были позже объяснены в общей теории относительности А. Эйнштейна.

1. Предсказательная сила гипотезы заключается в количестве событий, вероятность которых она в состоянии предугадать. Стоит отметить, что гипотеза есть не достоверное знание, а вероятное, истинность или ложность которого еще не установлены.

Гипотеза должна быть либо подтверждена, либо опровергнута. Для этого она должна обладать свойствами фальсифицируемости и верифицируемости.

1. Фальсификация - процедура, устанавливающая ошибочность гипотезы в результате экспериментальной или теоретической проверки.
2. Верификация - процесс установления истинности гипотезы или теории в результате их эмпирической проверки.

По своему происхождению гипотетическое знание носит вероятностный, а не достоверный характер и поэтому требует обоснования и проверки. Если в ходе проверки содержание гипотезы не согласуется с эмпирическими данными, то гипотеза отвергается. Если же гипотеза подтверждается, то можно говорить о той или иной степени вероятности гипотезы. Чем больше фактов, подтверждающих гипотезу, найдено, тем выше ее вероятность. В результате проверки одни гипотезы становятся теориями, другие уточняются и конкретизируются, а третьи отбрасываются как заблуждения, если их проверка дает отрицательный результат. Выдвижение гипотез один из самых сложных моментов в науке. Огромную роль играют интуиция и талант.

По познавательной функции гипотеза выступает либо как структурный элемент теории, либо как форма развивающегося знания от проблемы к теории.

Как процесс мышления гипотеза складывается из 2х последовательных этапов:

• • построение гипотезы
  • обоснование ее логическими методами

Основные функции гипотезы:

1.синтезирование (обобщение) опыта

2.начальный пункт рассуждения

3.задание цели (ориентировка исследования)

4.истолкование данных (интерпретация)

5.защита других гипотез перед натиском новых появившихся фактов

Научные гипотезы классифицируются:

1. По назначению :
   • 1. Объясняющие. Которые претендуют на истинность.
     2. Рабочие. Которые не претендуют на истинность (используются для систематизации).
2. По содержанию :

1) Гипотезы-факты. Это предположения о существовании некоторых фактов. 2) Гипотезы-законы. Это предположения о существовании законов.

Проверка гипотезы состоит в следующем.

• 1. оценка серьёзности гипотезы;
  2. разъяснение гипотезой всех явлений, для понимания которых она выдвинута;
  3. простота гипотезы;
  4. проверяемость гипотезы;
  5. непротиворечивость гипотезы имеющимся знаниям.
  6. вывод следствий.
  7. соотнесение этих следствий с опытно-экспериментальным знанием.

Иногда метод гипотезы называют еще гипотетико-дедуктивным методом, имея в виду тот факт, что выдвижение гипотезы всегда сопровождается дедуктивным выведением из него эмпирически проверяемых следствий. Но дедуктивные умозаключения не единственный логический прием, используемый в рамках метода гипотезы. При установлении степени эмпирической подтверждаемости гипотезы используются элементы индуктивной логики. Индукция используется и на стадии выдвижения догадки. Существенное место при выдвижении гипотезы имеет умозаключение по аналогии. На стадии развития теоретической гипотезы может использоваться и мысленный эксперимент.

Важнейшей разновидностью метода гипотезы является метод математической гипотезы, который характерен для наук с высокой степенью математизации.

Сфера применения метода математической гипотезы весьма ограничена. Он применим, прежде всего, в тех дисциплинах, где накоплен богатый арсенал математических средств в теоретическом исследовании. К таким дисциплинам, прежде всего, относится современная физика. Метод математической гипотезы был использован при открытии основных законов квантовой механики.

Гипотезы возникают не только для объяснения эмпирического материала, но и для разрешения противоречий, появляющихся на теоретическом уровне.

Функции гипотезы в научном исследовании

Гипотезы присутствуют на всех стадиях научного исследования независимо от его характера - фундаментального или прикладного, однако наиболее выражено их применение в следующих случаях:

1. обобщение и суммирование результатов проведенных наблюдений и экспериментов,
2. интерпретация полученных обобщений,
3. обоснование некоторых ранее введенных предположений и
4. планирование экспериментов для получения новых данных или проверке некоторых допущений.

Гипотезы настолько распространены в науке, что ученые иногда даже не замечают гипотетического характера знания и полагают, что возможны исследования без предпосылок в виде гипотез. Однако это мнение явно ошибочно. Как говорилось выше, исследование состоит в постановке, формулировании и решении проблемы, а каждая проблема возникает только внутри некоторого предварительного знания, содержащего гипотезы, и даже предпосылка проблемы имеет гипотетический характер.

Рассмотрим основные функции гипотез в науке.

Во-первых, гипотезы применяются для обобщения опыта, суммирования и предположительного расширения наличных эмпирических данных. Наиболее известным видом таких обобщающих наличный опыт гипотез является перенос свойств ряда элементов некоторого класса на весь рассматриваемый класс с помощью методов классической энумеративной индукции. Другим примером гипотез этого класса могут быть так называемые эмпирические кривые, связывающие ряды данных наблюдений, представленных точками на координатной плоскости. По сути дела, даже представление количественных данных на координатной плоскости точками является в известной мере гипотетическим, поскольку всегда допустимы ошибки измерения или точность их ограничена вполне определенным пределом.

Во-вторых, гипотезы могут быть посылками дедуктивного вывода, т.е. произвольными предположениями гипотетико-дедуктивной схемы, рабочими гипотезами или упрощающими допущениями, принимаемыми даже при сомнении в их истинности.

В-третьих, гипотезы применяются для ориентировки исследования, придания ему направленного характера. Такую функцию выполняют частично (эмпирически или теоретически) обоснованные гипотезы, которые являются одновременно и объектом исследования. Выполняя эту функцию, гипотеза выступает либо в форме рабочей, либо в форме предварительных и неточных положений программного характера.

В-четвертых, гипотезы используются для интерпретации эмпирических данных или других гипотез. Все репрезентативные гипотезы являются интерпретирующими, поскольку позволяют объяснить ранее полученные феноменологические гипотезы.

В-пятых, гипотезы можно применять для защиты других гипотез перед лицом новых опытных данных или выявленного противоречия с уже имевшимся ранее знанием. Так, У. Гарвей (1628) ввел предположение о циркуляции крови, которое противоречило опытным данным о различии венозной и артериальной крови по составу; чтобы защитить исходное предположение от этого опытного опровержения, он ввел защитную гипотезу о замкнутости артериального кровообращения невидимыми капиллярами, которые и были позже открыты.

В заключении выше сказанного, можно сделать вывод, что гипотезы представляют собой неустранимый элемент эмпирических наук, особую форму развития естествознания, т.е. гипотеза является формой развития научного знания.

Научное исследование как таковое состоит в исследовании проблем, предполагающем формулирование, разработку и проверку гипотез. Чем более смелой является гипотеза, тем больше она объясняет и больше степень ее проверяемости. Однако вместе с тем, чтобы быть научным, предположение должно быть обоснованным и проверяемым, что исключает из области науки гипотезы ad hoc и гипотезы вводимые только на основании их формальной элегантности и простоты. Задачей в научном исследовании является не попытка избегать вообще употребления гипотез, но вводить их сознательно, так как развитие знания в принципе невозможно без предположений, выходящих за рамки данного опыта, в частности при развитии биологического знания.

Благодаря новому методу построения знаний наука получает возможность изучить не только те предметные связи, которые могут встретиться в сложившихся стереотипах практики, но и проанализировать изменения объектов, которые в принципе могла бы освоить развивающаяся цивилизация.

1.4 Категории науки

Категории опорные пункты, ступени и формы познания. Категории это итог абстрагирующей и обобщающей деятельности человека, результат движения мысли от конкретного к абстрактному, сгустки, узлы познания. С помощью категорий познание вскрывает внутреннюю связь, существенные отношения между явлениями.

Категории возникают в ходе исторического развития познавательной деятельности человечества и представляют собой как бы основные кристаллы познания, его основные вехи. Категории являются сжатым выражением массы явлений благодаря тому, что они выражают общее. Категории имеют объективное содержание, ибо они отражают реальный мир с его собственными связями, отношениями, законами.

Развитие категорий целиком подчинено общему закону познания закону движения человеческих знаний к абсолютной истине через относительные истины.

Главное знание категорий с их помощью человек познаёт сущность явлений, благодаря чему явления выступают не в виде хаоса, а в своей необходимости, закономерности.

Различают следующие категории:

• философские;
• научные;
• относящиеся к отдельной отрасли науки.

Категории науки - это наиболее общие понятия теории, характеризующие существенные свойства объекта теории, предметов и явлений объективного мира. Например, важнейшими категориями являются материя, пространство, время, движение, причинность, качество, количество, причинность и т.п.

1.5 Законы науки

Закон выражает общие, необходимые, существенные, относительно устойчивые, повторяющиеся связи реального мира, которые при наличии соответствующих условиях определяют характер, направление и результат развития.

Закономерность это:

• во-первых, объективно существующая, необходимая, существенная, повторяющаяся связь явление;
• во-вторых, необходимый процесс, в котором действует совокупность законов.

Закон выступает как определённая сторона закономерности, а закономерность как совокупный результат действия законов.

Законы науки это знание, в котором в форме теоретических утверждений отражаются существенные, необходимые и повторяющиеся связи явлений. Установление законов науки, связано с обнаружением повторяемых и воспроизводимых феноменов. Принципы и законы выражаются через соотношение двух и более категорий.

Законы науки отражают существенные связи различных явлений в форме теоретических утверждений и играют роль важнейших принципов объяснения каких-либо фактов. И поэтому закон является главным структурным элементом научной теории. Противоречие фактов закону обозначает проблемную ситуацию, разрешением которой является гипотеза.

Чаще всего научное познание связано с поиском универсальных общезначимых и достоверных законов, которые могут быть в любой момент экспериментально проверены. Научные дисциплины такого типа называют номологическими (от греч. nomos закон). К ним относится большая часть научных дисциплин.

Характерные черты закона:

1. Закон является формой всеобщности;
2. Закон выражает необходимые связи;
3. Закон выражает существенные связи;
4. Закон беднее явления, зато он глубже, чем явление, раскрывает внутреннюю сущность процессов;
5. Закон выражает устойчивые, постоянные связи;
6. Законы природы и общества имеют объективный характер.

Законы науки играют роль важнейших принципов объяснения каких-либо фактов. Поэтому закон является главным структурным элементом научной теории.

Научные законы классифицируются:

1. По предметным областям :
   • законы физические, химические и т. д.
2. По общности :
   • общие (всеобщие, универсальные)
   • частные
3. По уровням научного познания :
   • Эмпирические. Опирающийся к непосредственно наблюдаемым явлениям, полученные с помощью индуктивного обобщения;
   • Теоретические. Сущность явления, характерные свойства, относящиеся к ненаблюдаемым явлениям, получены путём идеализации;
4. По предсказательной функции :
   • Динамические. Дают точные, однозначные предсказания. В динамических же решающую роль играют методы теории вероятностей.
   • Статистические. Дают вероятностные предсказания. Статические законы также называют закономерностями жесткой детерминации, фиксируют строго однозначные связи и зависимости.

Функции научного закона :

1. Объяснительная. Раскрытие сути явления. Закон выступает в роли аргумента.
2. Предсказательная. Выход за границы изученного мира (а не прорыв из настоящего в будущее),бывает следующих видов:
   • • • Причинное предсказание - использующее причинные законы. Например расширение железного стержня объясняется его нагреванием. То есть в разъяснении причины расширения применяется физический закон.
       • Функциональное предсказание - обращается к следствиям, порождаемым объектом. Например, истолкование мимикрии. Благодаря ей особи спасаются от врагов (следствие явления).
       • Структурное предсказание - исходя из структуры, объясняются свойства.
       • Субстратное предсказание - ссылается на материал, из которого состоит объект.

Например, объясняется плотность тела (она зависит от материала).

Научный закон это необходимое и универсальное утверждение о связи явлений.

В жизненном этапе научного закона, охватывающего широкий круг явлений, можно выделить, три этапа:

• • 1. период становления, когда научный закон функционирует как гипотетическое описательное утверждение и проверяется эмпирически;
    2. период зрелости, когда закон в достаточной мере подтвержден эмпирически, функционирует не только как эмпирическое обобщение, но и, как правило, оценки других, менее надежных утверждений теории и получил ее системную поддержку;
    3. период старости, когда он входит уже в ядро теории, используется как правило оценки других ее утверждений и может быть отброшен только вместе с самой теорией. Проверка такого закона касается его эффективности в рамках теории, несмотря на то, что за ним остается и старая, полученная еще в период его становления, эмпирическая поддержка.

На втором и третьем этапах своего существования научный закон является описательнооценочным утверждением и проверяется, как все такие утверждения. Например, второй закон движения Ньютона долгое время был фактической истиной. Необходимыми оказались века упорных эмпирических и теоретических исследований, чтобы дать ему строгую формулировку. На сегодняшний день данный закон выступает в рамках классической механики Ньютона как аналитически истинное утверждение, которое не может быть опровергнуто никакими наблюдениями.

Изучение законов действительности находит свое выражение в создании научной теории, адекватно отражающей исследуемую предметную область в целостности ее законов и закономерностей. Поэтому закон ключевой элемент теории, которая есть не что иное, как система законов, выражающих сущность, глубинные связи изучаемого объекта (а не только эмпирические зависимости) во всей его целостности и конкретности, как единство многообразного.

1.6 Научные принципы

Научные принципы это наиболее общие и важные фундаментальные положения теории.

Научные принципы играют роль исходных, первичных посылок и закладываются в фундамент создаваемых теорий. Содержание принципов раскрываются в совокупности законов и категорий.

Таким образом, научный принцип это один из элементов оснований научной теории, выполняющий интегрирующую, синтезирующую и организующую функции по отношению ко всему массиву истинных высказываний определенной области науки.

В отличие от законов науки, всегда утверждающих нечто о существенных связях между объектами теории, принципы науки, как правило, являются высказываниями не объектного языка науки, а ее метаязыка, утверждающего нечто о правилах, требованиях к элементам самих научных теорий. Например, принцип относительности Галилея, принцип дополнительности Н. Бора, принцип соответствия, принцип простоты, принцип конструктивности математических объектов, принцип непротиворечивости и т. д.

1.7 Научные концепции

Концепция, от латинского conception - понимание, система. Следовательно, научная концепция это определенный способ понимания и объяснения каких-либо явлений.

Научные концепции - это наиболее общие и важные фундаментальные положения теорий, это основная точка зрения на явление, подход к рассмотрению явлений, руководящая идея для описания явлений, конструктивный принцип и ведущий замысел научного исследования.

Методология, научная концепция и методы научного описания тесно взаимодействуют друг с другом. Для многих концепций основой является методология, т.е. совокупность научных знаний об организации, методах и средствах научной познавательной деятельности.

Как правило, научные концепции и научные методы взаимосвязаны. Однако многие лингвистические концепции возникли раньше методов изучения языка в рамках данных концепций.

Любая научная концепция является двойственной. Потому любой концепции всегда можно противопоставить концепцию, которая будет для нее взаимодополнительной.

Таким образом, научная концепция - это система научных взглядов на что-либо, определяющая цели исследования и указываются пути (методы и приемы) его проведения.

1.8 Научная теория

Одной из наиболее развитых форм систематизации знаний в каждой конкретной области исследования является научная теория. Она дает целостное, системное отображение определенной области действительности. Потому можно сказать, что теория представляет собой концептуальную систему, в которой в форме связей между ее понятиями и утверждениями отображаются свойства и отношения элементов реальных систем.

Теория является высшей формой организации научного знания.

В научном смысле теория это система уже подтвержденного знания, которая всесторонне раскрывает структуру, функционирование и развитие изучаемого объекта, а также взаимоотношение всех его элементов, сторон и и теорий. Обычно научные теории основываются на нескольких гипотезах и аксиомах. Следствия из них проверяются экспериментальным путем. В соответствии с некоторым образцом (парадигмой) создаются новые теории.

Теория в строго научном смысле - это система уже подтвержденного знания, всесторонне раскрывающая структуру, функционирование и развитие изучаемого объекта, взаимоотношение всех его элементов, сторон и теорий.

Теория представляет собой комплекс идей, взглядов направленных на истолкование и объяснение явления. Теория - это состояние исследования действительности, которое достигнуто учеными на данный момент времени. Форма достоверного научного знания о некоторой совокупности объектов, которые представляют собой систему взаимосогласованных утверждений и доказательств, также содержащую методы объяснения и предсказания предметов и явлений исследовательской области - есть теория.

Теория является логически организованной системой научных знаний, которая дает целостное и всестороннее описание объекта.

Научная теория - это систематизированные знания в их совокупности. Научные теории объясняют множество накопленных научных фактов и описывают определенный фрагмент реальности (например, электрические явления, механическое движение, превращение веществ, эволюцию видов и т.п.) посредством системы законов. Главное отличие теории от гипотезы достоверность, доказанность.

Главная задача теории описать, систематизировать и разъяснить все множество эмпирических фактов. Другими словами, теория представляет собой систему истинного, подтвержденного знания о сущности явлений, высшую форму научного знания, всесторонне раскрывающую структуру, функционирование и развитие изучаемого объекта, взаимоотношения всех его элементов, сторон, связей.

Научная теория это комплекс взглядов, представлений, идей, направленных на изготовление и объяснение какого-либо явления. Научную теорию можно определить как систематизированные знания в их совокупности. В частности научные теории объясняют накопленные научные факты и описывают определенный момент реальности посредством системы законов.

Различают три вида теорий :

1. Описательные теории. Описательные теории носят качественный характер. Они выделяют исследуемую группу явлений или объектов, формулируют на основе научных данных общие закономерности, но корректировка доказательств и логический анализ не проводятся. К таким теориям относятся первые теории электричества и магнетизма, филиологическая теория Павлова, теория Дарвина, современные психологические теории.
2. Научные теории. В этих теориях с помощью математических моделей конструируется идеальный объект, представляющий и замещающий реальный объект. Обычно такие теории основываются на нескольких аксиомах и гипотезах. Следствия из теории проверяются экспериментально. Примером являются современные физические теории, для которых характерна логика и строгий математический аппарат.
3. Дедуктивные теории. В дедуктивных теориях формулируется основная аксиома, а затем добавляются положения, выведенные из основной аксиомы путем строгой логики. Пример: Начала Евклида.

Новые теории создаются в соответствии с некоторым образцом парадигмой.

Научная теория - одна из наиболее сложных, развитых и устойчивых форм научного знания, но и они претерпевают изменения вслед за накоплением новых фактов. Когда изменения затрагивают фундаментальные принципы теории, происходит переход к новым принципам, а, следовательно, к новой теории. Изменения же в наиболее общих теориях, приводят к качественным изменениям всей системы теоретического знания. В результате чего происходят глобальные научные (естественнонаучные) революции и меняется научная картина мира.

Структура научной теории :

• 1. исходный эмпирический базис факты наблюдений и данные экспериментов;
  2. исходный теоретический базис аксиомы, основные понятия, постулаты, допущения, фундаментальные принципы, законы и т.д.
  3. идеализированные объекты абстрактные модели существенных свойств и связей изучаемых предметов (например, абсолютное черное тело,

идеальный газ и т. п.).

• 1. логика теории совокупность определенных правил и способов доказательства, нацеленных на прояснение структуры и изменения знания.
  2. философские установки и ценностные факторы.
  3. совокупность законов и утверждений, выведенных в качестве следствий из основных положений данной теории в соответствии с конкретными принципами.

Критерии научной теории:

• 1. не противоречить данным опыта, фактам;
  2. быть проверяемой на имеющемся опытном материале;
  3. отличаться естественностью, т. е. логической простотой предпосылок

(основных понятий и основных соотношений между ними);

• 1. содержать наиболее определенные утверждения: это означает, что из двух теорий с одинаково простыми основными положениями следует предпочесть ту, которая сильнее ограничивает возможные априорные качества систем;
  2. не являться логически произвольно выбранной среди приблизительно равноценных и аналогично построенных теорий (в таком случае она представляется наиболее ценной);
  3. отличаться изяществом и красотой, гармоничностью.

Характерными чертами теории являются:

• 1. Универсальность и всеобщность. Универсальность означает, что любая теория рассматривает в качестве своего объекта все явления и предметы, которые попали в поле её исследования (даже несмотря на то, что эти объекты могут быть единичными и неповторимыми). Эта возможность быть общей (одинаково относится ко всем исследуемым объектам) и есть факт универсальности теории.
  2. Взаимовлияемость (взаимообусловленность). Означает, что все элементы теоретического знания переплетены между собой необходимыми связями.
  3. Представительность и репрезентативность (от франц. представляющий собой что-либо). Теория должна представляться таким образом, чтобы можно было четко представить каждый исследуемый объект.

Любая теория это целостная развивающаяся система истинного знания (включающая и элементы заблуждения), которая имеет сложную структуру и выполняет ряд функций.

Научная теория выполняет следующие функции :

1. Синтетическая функция объединение отдельных достоверных знаний в единую, целостную систему.
2. Систематизирующая. В результате объяснения факты приобретают определенную целостность, так проистекает установление связей факта с другими фактами.
3. Объяснительная функция выявление причинных и иных зависимостей, многообразия связей данного явления, фактов, его существенных характеристик, законов его происхождения и развития, выяснение его условий и причин существования и т. п.
4. Методологическая функция означает, что теория выступает как средство дальнейшего изучения. Истинная теория это наиболее результативный научный метод. На базе теории формулируются многообразные методы, способы и приемы исследовательской деятельности. Она направляется на практическое применение и на разрешение задач и проблем.
5. Предсказательная функция предвидения. Предсказание это способность теории к точным прогнозам, и к прогнозам на будущее. Предсказательная сила теории зависит главным образом от двух факторов:
   • • 1. глубина и полнота познания сущности явлений
       2. чем сложнее и неустойчивее процесс предсказания, тем рискованнее прогноз
6. Практическая функция. Конечное предназначение любой теории быть воплощенной в практику, быть руководством к действию по изменению реальной действительности.

Предсказание реализуется в способности теории к дальним и точным прогнозам. Предсказательная мощь теории зависит главным образом от двух факторов:

• • • во-первых, от глубины и полноты познания сущности явлений,
    • во-вторых, теоретическое предсказание находится в обратной зависимости от сложности и нестабильности исследуемого процесса, и чем сложнее и неустойчивее этот процесс, тем рискованнее прогноз.

Методологическая функция означает, что теория выступает в качестве опоры и средства дальнейшего исследования. Наиболее эффективный научный метод есть истинная теория, направленная на практическое применение, на разрешение определенного множества задач и проблем. Квантовая теория, например, - не только объяснение процессов атомного масштаба, но и действенный метод дальнейшего познания микромира.

Научная теория является одной из наиболее устойчивых форм научного знания, но и она может претерпевать изменения вслед за накоплением новых фактов. В случае, если эти изменения затрагивают фундаментальные принципы теории, происходит переход к новым принципам, а, следовательно, и к новой теории. Изменения в наиболее общих теориях, приводят к качественным изменениям всей системы теоретического знания, вследствие чего происходят глобальные научные революции и меняется научная картина мира.

1.9 Научные картины мира

Научная картина мира это особая форма теоретического знания, репрезентирующая предмет исследования науки соответственно определенному этапу её исторического развития, посредством которой интегрируются и систематизируются конкретные знания, полученные в различных областях научного поиска.

Научная картина мира складывается из научной гипотезы, фактов, проблем, принципов, теорий, законов. Эти элементы научного знания должны быть опытно проверяемы, доказательны, воспроизводимы, обоснованы выводами и общезначимы.

Научная картина мира это целостный образ предмета научного исследования в его главных системно-структурных характеристиках, формируемый посредством фундаментальных понятий, представлений и принципов науки на каждом этапе её исторического развития.

Другими словами, под научной картиной мира понимают систему представлений о законах и свойствах природы, следствие обобщения и анализа основных научных понятий, методологических установок и принципов.

Понятие научной картины мира разделяют на ряд взаимосвязанных понятий, которые представляют собой особый уровень систематизации научных знаний:

• общенаучную;
• естественнонаучную;
• социально-научную;
• специальную (частную, локальную).

Основными компонентами научной картины мира являются представления о типологии объектов, фундаментальных объектах, об их взаимосвязи и взаимодействии, о времени и пространстве.

Научная картина мира выполняет ряд функций, из которых основными являются:

1) эвристическая (исследовательская программа научного поиска); 2) систематизирующая; 3) мировоззренческая.

Данные функции имеют системную организацию и характерны как для специальных, так и для общенаучной картины мира.

В исторической динамике научной картины выделяют три этапа:

1. Научная картина мира додисциплинарной науки.
2. Научная картина мира дисциплинарно-организованной науки.
3. И современная научная картина мира, соответствующая этапу усиления междисциплинарных взаимодействий.

Картина мира являются особым типом теоретического знания. Её можно рассматривать в качестве некоторой теоретической модели исследуемой реальности, отличной от моделей (теоретических схем), лежащих в основании конкретных теорий.

Во-первых, они различаются по степени общности. На одну и ту же картину мира может опираться множество теорий, в том числе и фундаментальных.

Во-вторых, специальную картину мира можно отличить от теоретических схем, анализируя образующие их абстракции (идеальные объекты). Идеальные объекты, образующие картину мира, в отличие от идеализаций конкретных теоретических моделей, всегда имеют онтологический статус.

Будучи отличными от картины мира, теоретические схемы, составляющие ядро теории, всегда связаны с ней. Установление этой связи является одним из обязательных условий построения теории. Процедура отображения теоретических моделей (схем) на картину мира обеспечивает ту разновидность интерпретации уравнений, выражающих теоретические законы, которую в логике называют концептуальной (или семантической) интерпретацией и которая обязательна для построения теории. Вне картины мира теория не может быть построена в завершённой форме.

Научные картины мира создают три основные взаимосвязанные функции в процессе исследования:

1. систематизируют научные знания, объединяя их с сложные целостности;
2. выступают в качестве исследовательских программ, определяющих стратегию научного познания;
3. обеспечивают объективацию научных знаний, их отнесение к исследуемому объекту и их включение в культуру.

Специальная научная картина мира интегрирует знания в рамках отдельных научных дисциплин. Естественнонаучная и социальная картины мира, а затем общенаучная картина мира, задают более широкие горизонты систематизации знаний.

С научной картиной мира связывают широкую панораму знаний о природе, включающую в себя наиболее важные теории, гипотезы и факты.

Структура научной картины мира предполагает:

• 1. центральное теоретическое ядро,
  2. фундаментальные допущения и
  3. частные теоретические модели, которые постоянно достраиваются.

Центральное теоретическое ядро обладает относительной устойчивостью и характеризуется достаточно длительным сроком существования, представляет собой совокупность конкретно-научных и онтологических констант, сохраняющихся без изменения во всех научных теориях.

Когда речь идет о физической реальности, то к сверхустойчивым элементам любой картины мира относят принцип сохранения энергии, принцип постоянного роста энтропии, фундаментальные физические константы, характеризующие основные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле.

Фундаментальные допущения носят специфический характер и принимаются за условно неопровержимые. В их число входит набор теоретических постулатов, представлений о способах взаимодействия и организации в систему, о генезисе и закономерностях развития универсума.

В случае столкновения сложившейся картины мира с контрпримерами или аномалиями для сохранности центрального теоретического ядра и фундаментальных допущений образуется ряд дополнительных частнонаучных моделей и гипотез. Именно они могут видоизменяться, адаптируясь к аномалиям.

Научная картина мира представляет собой не просто сумму или набор отдельных знаний, а результат их взаимосогласования и организации в новую целостность, т.е. в систему. С этим связана такая характеристика научной картины мира, как ее системность.

Назначение научной картины мира как свода сведений состоит в обеспечении синтеза знаний. Отсюда вытекает ее интегративная функция.

Научная картина мира носит парадигмальный характер, так как задает систему установок и принципов освоения универсума. Накладывая определенные ограничения на характер допущения разумных новых гипотез, научная картина мира тем самым направляет движение мысли.

Содержание научной картины мира обусловливает способ видения мира, поскольку влияет на формирование социокультурных, этических, методологических и логических норм научного исследования. Поэтому можно говорить о нормативной, а также о психологической функциях научной картины мира, создающей общетеоретический фон исследования и координирующей ориентиры научного поиска.

Основные характеристики научной картины мира адекватно ощущаются представителями различных научных сообществ и разнообразных дисциплинарных областей. Но достижение научных целей невозможно без решения комплексов проблем и задач. Для обозначения этих комплексов в методологию научного познания было введено понятие научная программа.

Научная программа представляет собой систему целей, средств, ценностей. В рамках научной программы формулируются общие теоретические положения, задаются идеалы научного познания и организации научного знания, его оценки.

2. Уровни научного знания: эмпирический, теоретический, метотеоретический

Научное и сам процесс получения характеризуются и структурированностью. Прежде в структуре научного выделять эмпирический и уровни знания. А тех исследовательских которые ведут к знания на двух уровнях, подразделяется на и теоретический этапы исследования.

В структуре знания выделяются уровня:

1. эмпирический
2. теоретический уровень.

Эмпирический и уровни органически между собой, уровень существует сам по а опирается на эмпирического уровня, и в смысле связь и эмпирии очевидна. Но и знание оказывается от теоретических представлений. Совокупность знаний является знанием о действительности тогда, когда эти данные истолковываются с позиций определенных теоретических Следовательно, эмпирический научных знаний включает то иное теоретическое действительности. Несмотря теоретическую загруженность, уровень является устойчивым, чем в силу того, теории, с которыми истолкование эмпирических являются теориями уровня. Поэтому (практика) является истинности теории.

Оснований для эмпирического и теоретического в научном исследовании несколько. В частности, два этапа и в научном исследовании по гносеологической исследования, по и типу получаемого по используемым и формам познания, познавательным функциям, соотношению чувственного и коррелятов познания и других признаков.

По направленности эмпирический и уровни исследования тем, что эмпирическом уровне ориентировано на явлений и поверхностных между ними, углубления в сущностные и отношения, а на этапе познания гносеологической задачей раскрытие причин и связей между явлениями. На и основано различие в функциях, реализуемых этих этапах познания. Главной задачей эмпирического является описание а на теоретическом познавательной задачей объяснение изучаемых явлений. Наиболее различие между уровнями познания в характере получаемых результатов. Основной знания, получаемого эмпирическом уровне, научный факт и эмпирических обобщений. На уровне получаемое фиксируется в форме принципов и научных в которых и раскрывается изучаемых явлений. Соответственно и методы, используемые получении этих знаний. Основными используемыми на этапе познания, наблюдение, эксперимент, обобщение. На этане познания такие методы, анализ и синтез, индукция и дедукция, гипотеза и др. Различие эмпирическим и теоретическим познания проявляется в различном соотношении и рационального коррелятов деятельности.

При важности категорий и теоретического такого дихотомическое представление о научного знания к моменту исчерпало себя. Внутренняя методологических исследований чаще и чаще на повестку вопрос о необходимости в методологию науки методологической единицы, и содержание которой сводимы к дихотомии и теоретического. В этом базисном методологическом фиксируется существование в еще одного, уровня знания, находится над знанием и выступает в метатеоретической, экстратеоретической самой теоретической в науке. В западной такого рода введения в философию наряду с категориями и эмпирического, новой методологической единицы откровенное свое получили в ныне известных методологических Т. Куна и И. Лакатоса. Т. Кун, отрицая различия теоретической и эмпирической в науке, вводит новое базисное понятие парадигма, в фиксируется существование типа знания в исследовании, отличающегося теоретического знания способу своего и обоснования. Хотя в Куна в качестве может выступать или иная теория, становясь она приобретает новые характеристики, по способам и функционирования уже позволяют считать теорией. Парадигмальное не выполняет объяснительной функции, а условием и предпосылкой вида теоретической по объяснению и эмпирического материала. Аналогичный имеет и понятие программа, вводимое в науки И. Лакатосом. Исследовательская также понимается как определенного метатеоретическое образование, набор исходных и методологических установок, построение, развитие и определенной теории.

В литературе по методологии научного познания за последние десятилетия также возник целый комплекс понятий, в которых нашли отражение различные элементы метатеоретического или экстратеорстического уровня научного познания.

Признание существования в составе научного знания метатеоретического уровня сразу же поднимает целый комплекс проблем, касающихся гносеологической природы этого знания, его структуры, особенностей и тех функций, которые оно выполняет в ходе теоретического освоения действительности, и ряд других проблем.

Встает вопрос о тех основаниях, на которых можно проводить демаркационную линию между теоретическим уровнем исследования и его метатеоретическим основанием. Для решения этого вопроса, прежде всего, следует наложить некоторые ограничения на использование понятий теоретическое мышление и теоретический уровень исследования. В широком смысле слова теоретическое мышление отождествляется с научным мышлением и противопоставляется в этом отношении обыденному мышлению. Ясно, что при таком понимании теоретического мышления то, что мы имеем в виду под метатеоретическим уровнем систематизации знания, относится к теоретическому мышлению. В более узком смысле слова под теоретическим мышлением понимают мышление, направленное на совершенствование и развитие концептуальных средств науки, на построение теоретического мира в противоположность эмпирическому мышлению, которое направлено на установление связей концептуального аппарата науки с реальностью, выявляемой в эксперименте и наблюдении. Но и три таком понимании теоретического мышления метатеоретическая деятельность не выходит за его рамки.

3. Идеалы научности знания

Идеалы научности это ценности и нормы, в соответствии с которыми должны быть организованы научное исследование и научное знание.

Как и всякая деятельность, научное познание регулируется определенными идеалами и нормативами, в которых выражены представления о целях научной деятельности и способах их достижения. Среди идеалов и норм науки могут быть выявлены:

а) собственно познавательные установки, которые регулируют процесс воспроизведения

объекта в различных формах научного знания;

б) социальные нормативы, которые фиксируют роль науки и ее ценность для общественной жизни на определенном этапе исторического развития, управляют процессом коммуникации исследователей, отношениями научных сообществ и учреждений друг с другом и с обществом в целом и т.д..

Эти два аспекта идеалов и норм науки соответствуют двум аспектам ее функционирования: как познавательной деятельности и как социального института.

Познавательные идеалы науки имеют достаточно сложную организацию. В их системе можно выделить следующие основные формы:

1. идеалы и нормы объяснения и описания,
2. доказательности и обоснованности знания,
3. построения и организации знаний. В совокупности они образуют своеобразную схему метода исследовательской деятельности, обеспечивающую освоение объектов определенного типа.

Идеал научности поддерживается учеными и является основанием для постановки целей и выбора средств, а также для формирования представлений о том, какое исследование является для науки приемлемым или неприемлемым.

Соответствие принципам построения исследования является основанием для положительной оценки научной деятельности. Идеал научности зависит от того, какую науку сообщество ученых признает в качестве эталона.

В современной методологии науки остро ставиться ряд вопросов, связанных с идеалом научности:

1. Каковы общие тенденции развития идеала научности?
2. Возможны ли альтернативные идеалы научности?
3. Какие формы научности соответствуют идее гуманноориентированного, управляемого научного технического прогресса?

Классический идеал научности имеет твердое ядро, которое состоит из ряда регулярно воспроизводимых, стабильно действующих основоположений. Это основоположения сформировались еще в античности и длительное время носили характер некоторых самоочевидных или безальтернативных положений.

Главные основоположения:

1. достижение истинности в качестве описательной и нормативной характеристики науки
2. фундаментальная обоснованность научного знания,
3. методологический редукционизм
4. идея социокультурной автономии научного знания и методологических стандартов науки

Рассмотрим кратко эти положения:

• 1. Истинность как ценность и характеристика знания. Истинность выступает не только нормативной ценностью, но и необходимой характеристикой результатов, которые претендовали на научности. В соответствии с этим наука не должна содержать никаких примесей заблуждений и сама истина понималась как абсолютная истина.
  2. Фундаментализм, то есть подлинно научное знание должно быть обосновано фундаментальным образом, при этом эта парадигма получила выражение во многих формах. Но центральная ориентация на принцип Лейбница принцип достаточного основания. Отсюда долгая история фундаменталистской парадигмы есть история постоянных поисков начал познания, то есть надежного фундамента на который могла бы опирать вся система научного знания. К этому фундаменту предъявлялись жесткие требования. Прежде всего, он должен быть абсолютно достоверным и надёжным. Если такой фундамент найден все остальные теоретико-познавательные проблемы решаются достаточно просто, то есть остается лишь с помощью этого фундамента очистить зерна истины от плевел лжи, заблуждений. Таким образом, проблема точности всего остального знания оказывалась решенной. В настоящее время эта фундаменталистская парадигма подверглась критике, хотя и остаются и защитники этой парадигмы. Несмотря на критику, и в настоящее время обоснование научного знания является важнейшей процедурой, а принцип обоснованности остается необходимой характеристикой и универсальным критерием научности.
  3. Методологический редукционизм. Основой методологического редукционизма служит представление о возможности выработки некого универсального стандарта научности. Эти представления базируются на двух главных гипотезах:

Согласно 1-й она опирается на то, что нормативный стандарт научности может быть сформулирован на базе наиболее развитой области познания или даже теории.

Согласно 2-й - все прочие области познания подтянуться к выработанному таким образом единому стандарту научности.

В истории философии и методологии науки известны попытки реализовать стратегию методологического редукционизма на основе выдвижения в качестве эталонного типа познания математики, физики, естествознания или социальноногуманитарных наук. Однако сегодня возникает вопрос о возможности методологического редукционизма в целом.

• 1. Социокультурная автономия научных знаний. В соответствии с классическими представлениями, фундаменталистски обоснованные научные знания и сами стандарты его основания должны быть полностью независимы от социокультурных (социальноэкономических, социально-политических) условий их формирования. Выводы науки должны осуществляться в соответствии с универсальными стандартами обоснования и определяются только самой изучаемой реальностью, независимо от социокультурных условий его изучения. Именно по этому вопросу ведутся наиболее острые споры и отстаиваются противоположные позиции: либо полная социокультурная автономия науки, либо такая трактовка детерминации науки социокультурными факторами которая ведет фактически к полной релятивизации научного познания. Речь должна идти не о полной социокультурной автономии, а о степени и глубине, форме воздействия социокультурных факторов на науку.

Ясно, что указанные положения не всегда в явной форме формулируются, но всегда присутствовали в виде некоторых принципов, которые реализовались в философскометодологических программах.

Рассмотрим в качестве примеров конкретные философско-методологические программы. Существуют три основных идеала научности.

1. Математический идеал научности берет начало в древнегреческой математике как абстрактной дедуктивной науке, использующей логический тип доказательства.

• Цель получение достоверного знания, которое не зависит от чувственных восприятий, ведь они порождают лишь мнения.
• Наука это определенная последовательность предложений, недоказуемых аксиом и выводимых из них следствий.
• При этом аксиомы должны соответствовать требованиям: быть очевидными и приниматься всеми, а также быть необходимыми и достаточными для выведения следствий.
• Однако в современной философии науки ведется критика претензий математики на идеал научности, прежде всего потому, что она, как абстрактная наука, не имеет непосредственного отношения к действительности и для нее категория опыта не является столь же важной как, напр., для физики.
• Следовательно, сейчас математический идеал научности не является образцом построения научного знания.

2. Физический идеал научности начинает складываться в ХVII в. при формировании экспериментальной науки.

• В новой системе науки особое значение приобретают естественные науки, тогда как математика рассматривается в качестве вспомогательной дисциплины, предоставляющей лишь способы обработки естественно-научной информации.
• Физика является не только теоретическим, но и эмпирическим способом постижения мира.
• Целью данного идеала научности является создание теорий, соответствующих действительности, т. е. адекватно представляющих природные процессы.
• Теории должны точно раскрывать явления на уровне законов, законы позволяют предсказывать факты, при этом физические законы не являются непреложными и допускают наличие фактов, которые их не подтверждают, иными словами, являются вероятностными.
• Однако существуют некоторые ограничения в применении физического идеала научности. Например, такие отрасли знания, как биология и гуманитарные науки, не могут удовлетворять требованиям научности, предложенным физикой: биология не может выдвинуть универсальных способов объяснения природных процессов и не всегда способна прогнозировать изменения; предметы исследований гуманитарных наук радикально отличаются от физических объектов и все многообразие их проявлений не может объяснить какая-либо одна теория, нивелирующая различия между объектами.

3. Гуманитарный идеал научности. Если две предыдущие концепции идеала научности являются в определенном смысле конкурирующими и претендуют на господство в научной сфере, то стандарты гуманитарного исследования не претендуют на то, чтобы стать образцом для всех наук. Скорее, появление нового типа научного исследования свидетельствует о расширении границ науки.

Обоснование данного идеала научности начинается с обоснования необходимости наук о духе (наук о жизни, наук о культуре), которые противостоят наукам о природе. Гуманитарные науки не отвергают достижения экспериментальной науки, но предполагают, что в науке господствует плюрализм, поэтому невозможно сформулировать однозначный идеал научности.

В центре внимания сторонников гуманитарного идеала - активная роль субъекта в познавательном процессе в формировании научного знания, в определение путей и методов исследовательской деятельности и в оценке ее результатов.

Науки о духе демонстрируют единство методов (понимание, противостоящее естественнонаучному объяснению) и целей (познание конкретного, исторического и уникального); следовательно, только для них может быть сформулирован идеал научности, а именно нераздельность субъекта и объекта познания (процесс познания совершается субъектом и направлен на субъект), неоднородность действительности и невозможность выведения общих законов.

То есть, приверженцы гуманитарного идеала полагают, что такие субъективные факторы, как интересы, потребности, цели входят в сами стандарты оценки научности гуманитарного знания. Они настаивают на том, что история гуманитарных наук зависит не только, а может быть и не столько от специального познавательного прогресса, сколько от исторических изменений общей системы социокультурных интересов и ценностей. Однако общественный интерес науки не должен и не может подменять научные интересы. То есть общественный интерес не может быть решающим критерием научности. Сам по себе гуманитарный идеал научности не может претендовать на самостоятельное значение даже в своей области.

Каждый из рассмотренных идеалов научности можно соотнести с определенным периодом развития науки, в котором этот идеал имел наибольшее количество сторонников.

Ни одна из программ подчинения всего знания какому-либо идеалу не была реализована до конца, хотя часто такое стремление и приводило к положительным результатам к развитию науки и в то же время имело и негативные последствия. Поэтому отметим, что выработка современных представлений о системе норм и стандартов научности, ориентация лишь на одну из областей знаний, по сути дела, является несостоятельной (при разработки единого стандарта). Единство науки, также как единство мира, не должно означать их однообразия (единство в многообразии).

В настоящее время на смену фундаменталистской обоснованности как ведущей ценности все больше выдвигается критерий эффективности в решении проблем, то есть способность решать проблемы выдвигается в качестве ведущей ценности нового идеала научности. Считают, что новый идеал должен допускать различные наборы методологических стандартов, которые должны объединяться в относительно самостоятельные идеалы научности, которые будут конкурировать между собой в решении научных проблем. Однако, необходимо подчеркнуть тот факт, что переход к новому идеалу можно рассматривать и означает лишь снижение статуса прежнего идеала, переход его в разряд вспомогательных, инструментальных, а не полную его замену. Единство научного знания достигается не поглощением одного его вида за счет другого а развитием всех его типов, а следовательно всех идеалов научности.

Приложение 2.

Что такое ноэтика?

Ноэтика (ноэтическая динамика, ноэтическя психология) междисциплинарная дисциплина, основанная на интегральном подходе к эволюции человеческого сознания. Ноэтичный значит осознанный, разумный и даже сверхразумный, стремящийся к самопознанию и совершенствования и выходящий за пределы привычного мировосприятия и мировоззрения.

Ноэтика синтезирует наиболее ценное древнее сакральное знание о человеке с достижениями современной науки, включая нейропсихологию, квантовую физику, когнитивную лингвистику, антропологию, молекулярную биологию, эволюционную психологию.

Термин ноэтика происходит от понятия Nous, впервые введенное древнегреческим философом Апоксагором и означающее Мировой Разум. Он употребляется также в трудах Плотина, Прокла Блаженного Августина.

Позднее ноэтические темы, связанные с понятием самопознания, совершенствования и сознательной эволюции человека, с разных сторон рассматривались в трудах таких философов и духовных мастеров Запада и Востока, как Спиноза, Гусерль, Бергсон, Хайдеггер, Тейяр де Шарден, Блаватская, Рерихи, Ауробиндо Гхош, Алфасса, Ришар, Гурджиев, Кастанеда, КенУилбер, Михай Чиксентмихайи, Питер Рассел, Клэр Грейвз, Джон Уайт, Ричард Доукинз, Говард, Гарднер, Питер Сенге, Антонио Домазно, Эдгар Митчелл и многих других мыслителей.

На сегодняшний момент в разных странах мира (Америки, Европа, Австралия) существует множество центров и организация, называющих себя ноэтическими. Один из самых известных Институт Ноэтических наук, основанный в 1972 году американским астронавтом Эдгаром Митчеллом и философом Джоном Уайтом.

Осознав всю тяжесть проблем, стоящих перед человечеством, Митчелл и Уайт пришли к выводу, что в настоящий момент на планетарном уровне формируется новая волна развития и трансформации. Она связана с тем, что человечество совершает прорыв в постижении собственного природы и осознания своих задач.

Исследователи утверждают: мир стоит на пороге нового эволюционного шага, в результате которого в будущем должен появиться другой тип человека homo noeticus. Главное свойство этого человека способность сознательно управлять собственной эволюцией, ускоряя ее темп, корректируя направление и внося в нее духовный смысл. Новые ноэтические институты, появляющиеся во всем мире ставят перед собой цель содействовать эволюции и привнести качество осознанности и духовности в персональную жизнь каждого человека, группы людей. И хотя Россия, как это нередко с ней происходит, отстает от динамики мирового движения, тем не менее, и ее затрагивают планетарные волны.

Недавно в Москве был основан Международный Ноэтический институт. Он опирается в своей деятельности на ту модель Ноэтической Динамики, которая была создана исследователем Алексом Кеем и Лабораторией Умных психотехнологий (США, Калифорния) в результате с институтом Джона Фетнера (Мичиган), Калифорнийским Институтом Креативности (Санта-фе, Нью-Мексика), Колифорнийским Институтом Ноэтических Наук и Национальным Институтом Научных Открытий (основанным астронавтом Эдгаром Митчеллом).

***

Эдгар Митчелл вернулся на Землю другим человеком.

Он был уверен в существовании внеземных цивилизаций после полёта

Не хочу вдаваться в дискуссии по поводу полётов американцев на Луну. Летали или нет, каждый для себя решит сам. При написании данной статьи, я руководствовался мнением, что полёты всё же были совершены, хотя уверенности у меня в этом нет. Могу ошибаться, но тем не менее, представьте на время прочтения статьи, что высадка была.

Эдгар Митчелл, будучи пилотом Аполлона-14, совершил полёт и высадку на Луну. То, что он там увидел, стало причиной для резкой смены деятельности, отказа от прежних ценностей и серьёзнейших изменений в жизни. Но, что могло так сильно повлиять на дальнейшую жизнь Эдгара? Некоторые считают, что на Луне к нему обратился Бог. Откуда появилась эта гипотеза я не знаю, но читал о ней в нескольких публикациях.

Вернувшись на Землю, Эдгар Митчелл в открытую заявил, что уверовал в существование инопланетных форм разумной жизни и вплоть до самой смерти обвинял власти США в сокрытии правды от общественности. Миссия Аполлон-14 была полностью выполнена и считается одной из успешнейших, так как не было никаких поломок и курьёзов. Казалось бы, вот она слава до конца твоих дней, Эдгар! Но, не тут-то было.

Что же такого увидел Эдгар на земном спутнике?

Митчелл сразу же после возвращения уволился из NASA, прервал контакты с армией и погрузился в изучение религиозной литературы. Никто, даже близкие родственники, не могли понять, что вообще произошло с астронавтом в космосе. Он изменился до неузнаваемости в быту. Многочисленные вопросы журналистов он парировал или игнорировал, пока, однажды, не заявил, что пережил во время полёта странный мистический опыт. Эдгар сравнил его с состоянием самадхи.

Митчелл утверждал, что это было непередаваемое блаженство, ему открылись ранее неизвестные потоки информации, он увидел сотни миров, загадочных существ, богов, наставников человечества. Прервав все связи, Эдгар открыл Институт ноэтических наук, где с единомышленниками проводил странные эксперименты, связанные с медитациями, йогой, телепатией, экстрасенсорными способностями, телекинезом и многими другими вещами, к которым скептически относилось научное сообщество.

Известно, что Эдгар Митчелл был одним из тех, кто лоббировал развитие проекта Звёздные врата. Суть заключалась в том, что экстрасенсы вели переговоры с внеземными цивилизациями, но, в конце концов всё, закончилось плачевно. Проект был завершён из-за низкого КПД и больших финансовых затрат. А самого Эдгара Митчелла обвинили в подстрекательстве и распространении опасных знаний о псевдонаучных дисциплинах.

Можно по-разному относиться к деятельности бывшего астронавта, но он явно что-то знал. По возвращению на Землю, Эдгар занялся популяризацией темы существования внеземных цивилизаций. Например, известно, что он жил в детстве в 2 километрах от знаменитого Розуэлла. Будучи подростком, он собирал информацию от соседей и сам неоднократно ездил на ранчо, где упал летающий аппарат. Митчелл утверждал, что там рухнул инопланетный корабль и один из трёх пришельцев выжил.

Также, по его словам, в 60-70-е годы прошлого столетия американское правительство тесно сотрудничало с серыми инопланетянами. Опасаясь мощи СССР, руководство США пошло на сделку с пришельцами и позволило им похищать граждан страны взамен на какие-то технологии и ядерную безопасность. Несмотря на все эти рассказы, Эдгар заявлял, что на Луне пришельцев он не видел. Зато, по его словам, их видят на Земле ежедневно тысячи человек.

В числе тех, кто всерьёз рассказывал ему о встречах с НЛО, были высокопоставленные чиновники в различных отраслях. Митчелл рассуждал, что в демократической партии США есть даже представители внеземных цивилизаций, которые маскируются под людей.

Что же произошло с Эдгаром на Луне? Почему он так резко изменил свою жизнь и поверил в существование пришельцев? Мы этого, пожалуй, не узнаем. Эдгар Митчелл скончался в 2016 году и навсегда унёс эту загадку с собой.

Интересно другое. И многие согласятся со мною. Резко прекратились все полеты к луне. И в СССР и в США! Потрачены сотни миллиардов баксов на разработку и строительство аппаратов. Постройку космодромов. Обучение людей. Перспективы были отличные. Главное добыча гелия 3 на Луне. И хоп все прекратилось разом. Что это?

Приложение 3.

Виды оккультизма

К видам оккультизма относят:

Алхимию: попытки обнаружить тайну бессмертия, обогатиться, превращая камни в золото и.т.д. Слово алхимия относится к арабскому языку. Человечество всегда стремилось к неизведанному, пытаясь понять суть природных явлений. Зачастую это приводило не к научным открытиям, а к появлению мифов, верований, которые якобы помогали понять суть вещей. Алхимики считают, что принимают непосредственное участие в творении мира, что уже говорит о том, почему не стоит заниматься оккультной наукой. Алхимики стремятся к тому, чтобы получить богатства, счастье и бессмертие. Их интересует именно земное благоденствие, а не возможность попасть на Небо к Богу, обрести бессмертие души. Бессмертие алхимиков интересует лишь в телесном обличье. Философский камень и его поиски идея алхимиков. Но пока неизвестны успешные случаи телесного бессмертия, не говоря уж о том, что эта идея полностью противоречит библейским принципам. Алхимия это феномен средневековой культуры, в которой естественно-научные открытия продолжали сочетаться с древними мифами и новейшими философскими течениями.

Астрологию: Предание мистического смысла изучению звездного неба. Астрология относится к учению людей, населявших древнюю Месопотамию междуречье Тигра и Евфрата. Ей увлекались шумеры, аккады, халдеи и вавилоняне. Волхвы, которые принесли дары Иисусу тоже изучали звездное небо. По мнению астрологов в мире существует полярность добра и зла, а все процессы и жизнь человека подчинены космическим законам. Космические божества, которых выделяют астрологи это явление политеизма и христианство, разумеется, не признает астрологию наукой. Важно не путать астрологию (оккультное течение) и астрономию науку о звездном небе.

Каббала: течение в иудаизме, связанное с мистицизмом. Считается, что в Торе заключено особо божественное откровение, которое доступно только избранным. Каббала сочетает в себе элементы гностицизма и неоплатонизма. Привлекательность каббалы в том, что современные школы этой оккультной практики стали использовать ее для трактования проблем современного человека. Идеями каббалы увлекаются знаменитости.

Теософия и теургия: практическая магия. Теософия это философия оккультизма, его теоретическая часть, а теургия магические ритуалы. Оккультисты считают, что могут воздействовать на ангелов, духов и богов, призывая их себе на помощь и выпрашивая у них волшебные силы.

История оккультизма восходит к XVI веку, это понятие ввел философ Аргипп Неттесгеймский, через три века термин оккультизм стал употреблять Элфиас Леви, практикующий гадание на картах Таро.

В современном мире существует множество оккультных практик. Самые известные из них:

1. Ведовство

2. Волхование

3. Ворожба

Одним из самых известных оккультистов был граф Калиостро, который по слухам мог исцелять даже самые тяжкие недуги и Сент-Жермен, утверждавший, что изобрел элексир вечной жизни. Многие известные люди, к сожалению, тоже поддались ложному очарованию оккультных наук.

Многие оккультные сообщества становились со временем агрессивными. Так немецкое общество Туле, взявшее свое название от мифической Гипербореи, объединило членов национал-социалистической партии Германии. Идея об арийской расе, ставшая виной многочисленных жертв нацизма, возникла из-за мифа о том, что некогда территорию Германии населяли особые люди, которые были выше других народов, высокие и светловолосые они выгодно отличались красотой и интеллектом. Знаком общества Туле была свастика, ставшая печальным символом жестоких убийств и попыток истребить целые народы

Оккультные науки, точно ли мы понимаем значение этого термина? Так часто путают ... позвольте прояснить -

Оккультными науками являются знания о тайнах Вселенной, Природы. Термин оккультизм в переводе с латинского значит тайный, секретный, скрытый. Он, если говорить на простом языке, представляет собой неизвестные силы и природные явления, а также явления в человеческом теле и нашей Вселенной.

Люди, которые практикуют полученное знание в этой сфере, называются оккультистами. В разные времена к ним шли за советом, обращались за помощью те, кто не был посвящен в таинства учений. Одни искали выход из сложных ситуаций, другие стремились приумножить свои богатства, третьим хотелось заглянуть в будущее, четвертым убрать последствия проклятий или поставить защиту от сглаза и порчи и т.д. Это говорит о том, что люди верили во внешние силы, когда были не уверены в себе. На самом деле он основывается на саморазвитии и существовании без Божественной помощи, вне Бога. Люди, которые занимаются оккультизмом, верят в безнаказанность за вкушение плода с дерева добра и зла. С точки зрения религиозного человека они вредят таким образом своей душе.

Однако современные ученые с новейшими технологиями только на подходе ко многим тайнам, которые давно знали и использовали поклонники оккультизма и магии. Души, духовный мир существуют, они тесно связаны с происходящим в материальном мире.

Направления оккультизма

Его направлениями считаются:

Алхимия является феноменом культуры Средневековья, учения о секретах бессмертия, приумножения богатства, достатка путем превращения камней в настоящее золото и т.п. Неизведанное, могущество сил природы всегда влекло к себе людей, как магнитом. Нередко попытки понять суть природных феноменов приводили к открытиям ненаучного плана, разным верованиям. Алхимики всегда жаждали получения благополучия, богатства, бессмертие на Земле, а не в духовном мире. Их умы занимали поиски философского камня, из которого можно получить эликсир молодости, средство от всех болезней. В алхимии сочетаются научные открытия, древние верования, мифы и новейшие философские идеи. Одним из самых известных и скандальных алхимиков был Калиостро граф, который слыл целителем самых тяжелых недугов. Занимался алхимией и Сент-Жермен. Он даже утверждал, что нашел эликсир вечно молодой жизни.

Астрология является учением о звездах, уникальной познавательной системой о Человеке и Космосе. Основная ее идея уникальность и глубина каждого жизненного момента. Причем изучение особенностей соотношения временных и пространственных категорий дают возможность определения тенденций развития всех объектов. Астрологи верят в существование полярности добра и зла, космические законы, которым подчиняется человек. Но не следует путать астрологию (течение оккультизма) и астрономию. Известные астрологи: Птолемей, Парацельс, Кеплер, Юнг, другие.

Каббала является методикой совершенствования личности, направление иудаизма, которое связанно с мистикой. Поклонники этого учения полагают, что Тора (Закон Моисея) заключает в себе божественное откровение для избранных. Сочетание элементов неоплатонизма и гностицизма представители современных школ Каббалы используют для трактовки современных проблем человечества. Ее идеями увлечены такие современные знаменитости, как Мадонна, Гай Ричи, другие

.

Теософия представляет собой практическую магию, в широком понимании философское познание Бога, его созерцание с помощью мистики. Ее корни лежат в гностицизме и неоплатонизме. Известными приверженцами этого направления считают Блаватскую, Эдисона, Кукса, т.д.

Теургия одно из течений практической магии. Она посвящено магическим ритуалам. Люди, которые занимаются практической магией, верят в могущество Божественных созданий, их сил.

Нумерология представляет собой систему эзотерических учений, практик, придающих числам определенные свойства. Качество каждого символа зависит от традиции, верования, культуры конкретной этнической группы. Числа с точки зрения нумерологов имеют определенные вибрации, грамотно используя которые можно много чего узнать о человеке, а также сделать для улучшения качества жизни. Основа упрощенный код. Одним из самых известных нумерологов является Пифагор великий древнегреческий мистик, математик.

Оккультные способности

На самом деле оккультные способности есть у каждого человека, но правда в зачаточном виде. Люди, которые Оккультные науки: символы и знаки - оккультные способности и практики - фото 2интересуются этими вопросами, ставят перед собой цель развиваться в таком направлении. Это касается экстрасенсорики. Можно ведь родиться сильным экстрасенсом, но не обращать внимания на этот дар. А те, кто имел с рождения талант и возможность развиваться дальше, стали сильнее и достигли высот своего мастерства. С помощью йоги и медитации оккультистам удается общение с космосом.

Однако такое могущество в недобрых руках способно сильно навредить. Ведь здесь идет речь о способностях влияния на человеческое сознание. Многие с целью наживы даже готовы нарушить грань дозволенного. Но есть и те, кто помогает людям решать их проблемы нетрадиционным способом.

Новичкам следует быть осторожными, практикуя какой-либо магический обряд, ритуальное действие. На первых пора должна быть поддержка опытного мага, оккультиста. Это может быть опасно для жизни, поскольку в ходе таких действий человек становится энергетически уязвимым для потусторонних сущностей. Они могут быть вредны для человеческого сознания.

Оккультизм в Православии

Православная церковь не признает и с осуждением относится к любым проявлениям оккультизма. Для нее это представляет собой ложные учения. Однако многими оккультистами применяется именно православная атрибутика для своих ритуальных действий. Примером может быть заговор с молитвой. Колдуны и шаманы используют образы Божеств (иконы) в своих практиках, они верят в божественную природу своего дара.

Православье предупреждает об опасностях заигрывания с духами. Злой дух, который вселяется в таких людей, заставляет обманывать других.

Православная церковь запрещает и осуждает использование заговоров, магии и гаданий на любых картах. У всего этого нет ничего общего с Божественным Откровением. В Священном Писании сказано о том, что люди не могут быть творцами, они бессильны в этом плане, как и в управлении тонкими мирами.

Оккультные практики

Оккультные науки: символы и знаки - оккультные способности и практики .Но современный мир живет по своим законам и принципам. Многие практикуют магию. Самыми популярными из оккультных практик являются:

Ведовство учение о том, как можно колдовством оказывать влияние на природу, животных, человека и т.п. Это распространенная практика Средневековья. Тогда было много ведьм, с которыми разными способами боролись церковнослужители.

Волхование это тоже колдовство с элементами предсказаний и целительства. Волхвы считались пророками, шаманами, способными исцелять, составлять разные снадобья.

Гадание, предсказание будущего это способ приоткрыть завесу будущего с помощью разных видов карт. При этом могут быть использованы различные заговоры, заклинания.

Магия Вуду предполагает перенос человеческой энергетики какие-либо неживые предметы, чтобы создать между ними прочную взаимосвязь и в дальнейшем влиять на жизнь человека.

Целительство способ облегчать симптомы болезней нетрадиционными методами и средствами, лечить чудом.

Медиумизм представляет собой некое посредничество, предполагающее наличие агента связи между живыми людьми и душами умерших.

Спиритизм является также способом общения живого человека с духами.

Гоетия является искусством вызова духов, демонических сил. Сам вызов не составляет особого труда, а вот для управления такими силами нужен большой магический опыт. Это действительно сложно и опасно для здоровья.

Оккультисты пользуются в работе разными инструментами. Символам они придают тайный смысл и магический Оккультные науки: символы и знаки - оккультные способности и практики -подтекст, поддающийся расшифровке только избранным.

Мистические атрибуты большинством религий воспринимаются негативно и запрещаются для пользования. Однако это не мешает людям проявлять к ним интерес. Хотя некоторые вызывают даже страх. Их используют в качестве стенного декора, украшений, аксессуаров.

Однако прежде, чем выбирать для себя символику, необходимо знать, что она значит. Ведь она может и навредить, принести массу проблем и противоречия в вашу жизнь.

Много знаков могут быть расшифрованы по-разному. И это следует учесть при изучении и использовании.

Рассмотрим главные из оккультных символов и их значение:

Дьявольскую Пентаграмму считают дьявольским знаком в виде пятиконечной звезды, два луча которой направлены кверху. Ее область использования магия, сатанизм, масонская символика.

В Белой Пентаграмме один луч звезды смотрит кверху. Она важнейший атрибут масонства. Символизирует человека, стремящегося стать Богом.

666 символизирует антихриста, зверя.

Голову козы, символизирующую жертвенное животное Мендоса, используют для высмеивания жертвы Иисуса Христа.

Крест святого Петра (перевернутый крест) у сатанистов символизирует эзотерический переворот на карте таро Повешенный, Антихриста.

Сатанинский атрибут сломанную S, означающую разрушение, использовали нацисты.

Древнеримским Крестом Конфуция символизируется хаос. Этим знаком ставится под сомнение все могущество божественного.

Всевидящий глаз Люцифера, который ранее связывали с бога Ра, оккультисты трактуют, как дьявольское наблюдение за человеком, обеспечение защиты.

Символичный крест древних египтян имеет много других названий и означает впитывание злой энергии. Это сильный талисман может быть опасен для его обладателя. Кроме того, он символизирует презрение к девственности, его нередко используют в ритуалах, оккультные оргии, например, не обходятся без такой символики.

Символичность Инь-Янь знакома многим это сосуществование в мире добра и зла, их противостояние. Однако христиане не приемлют такой трактовки, ведь для Бога зло не существует, он само совершенство.

Оккультные знания обязательны для тех, кто использует такую символику в своей жизни. Они помогут обезопаситься от негативного влияния. На данную тему есть много информации в книгах и интернете. Любой желающий может узнать, как трактуется то или иное символьное обозначение.

Связан ли оккультизм с эзотерикой?

Многие люди путают эти понятия. Они на самом деле очень близки. Только избранные понимают суть и различие этих наук. В обоих случаях предполагается необходимо много знать, уметь и верить в определенные категории. Однако есть и ряд противоречий. Главным отличием есть результат, конечная цель, мотивы, которые заставляют людей этим заниматься.

Оккультизм является практической стороной того, что называют эзотерической системой точек зрения, верований в философском и ом плане. Хотя приверженцы эзотеризма не сильно признают свою причастность к оккультистам.

Эзотерикам известен путь личностного развития. А оккультисты, многие из которых увлечены эзотерическими течениями, имеют представление, как устроен мир.

В 1936 году экономист Джон Мейнард Кейнс приобрёл целый клад, состоявший из неопубликованных заметок Исаака Ньютона. Он насчитывал более 100 000 слов о секретных алхимических экспериментах великого физика. Кейнс, потрясённый и ошеломлённый, назвал их полностью магическими и полностью лишёнными научной ценности. Это неожиданное открытие в сочетании с такими вещами, как одержимость Ньютона поиском зашифрованных посланий в библейской Книге Давида, показало, что Ньютон не был первым в эпоху разума. Он был последним из магов, заключил Кейнс.

В своём увлечении оккультизмом Ньютон вряд ли был одинок. Многие современные учёные могут с сомнением относиться к заклинаниям, мифическим сказкам и гадательным способностям. Но не таковы были многие мыслители раннего Нового времени, заложившие основы современной науки. Для них мир кишел сверхъестественным: ведьмы, единороги, русалки, звезды, предсказывающие будущее, неблагородные металлы, которые можно превратить в золото или дистиллировать в эликсиры вечной жизни.

Эти фантастические убеждения разделяли и неграмотные люди, и образованная элита в том числе многие предшественники современной науки, включая химика Роберта Бойля, подарившего нам современную химию и закон Бойля, и биолога Карла Линнея, разработавшего таксономическую систему, по которой учёные классифицируют виды сегодня. Вместо того чтобы препятствовать открытиям, их ставшие ныне архаичными убеждения, возможно, заставляли их и других учёных терпеть жаркие дымные дни в недрах алхимических лабораторий или долгие холодные ночи на балконах астрономических башен.

Чтобы понять роль магии в стимулировании научного прогресса, нужно разобраться в состоянии образования в Европе в те времена. В Средние века многие учёные были зациклены на идее, что знания можно почерпнуть только из древних текстов. В университетах преподавали по неполным, часто плохо переведённым копиям Аристотеля, Птолемея и Галена. Отступление от гигантов считалось преступлением: в Оксфорде XIV века за противоречие Аристотелю с учёных могли взыскать 5 шиллингов. Любопытство считалось грехом наравне с похотью. Чтобы избавиться от античного мышления, нужен был мощный мотиватор.

Одним из первых влиятельных мыслителей, порвавших со старыми традициями, был швейцарско-немецкий врач XVI века Парацельс. Отец токсикологии, известный своим новаторским использованием химических веществ в медицине, Парацельс одним из первых в своё время стал отстаивать важность экспериментов и наблюдений философию, которая заложила основы научного метода. Парацельс публично сжёг свои экземпляры Галена и Авиценны, показав учёным, что он думает об их старых книгах.

Но что привело его к такому экспериментальному подходу? Возможно, потому, что для Парацельса эксперименты были своего рода магией. В его работах научные наблюдения сочетаются с оккультизмом. Для него медицина, астрология и алхимия были неразрывно связаны между собой как различные способы раскрытия священных истин, скрытых в природе Богом. Парацельс считал себя своего рода магом, каким, по его мнению, были Моисей и Соломон, каким 150 лет спустя станет Ньютон. Однако Парацельс считал, что божественное знание можно получить не только изучая Священное Писание, но и изучая природу. Алхимический верстак, ночное небо всё это было даже более надёжным путём к Богу, чем любой старый пыльный учебник.

Некое подобие магии: Парацельс верил, что божественное знание можно получить, изучая природу. Эксперименты казались ему своего рода магией, способной раскрыть тайны мира.

Квазинаучное, квазимагическое мировоззрение Парацельса будет оказывать глубокое влияние на учёных в течение последующих столетий. Как пишет историк Вайолет Моллер в своей новой книге Внутри дворца звездочёта, для наших рациональных, упорядоченных умов XXI века карта знаний XVI века кажется беспорядочной, парадоксальной и запутанной: там магия изучалась наряду с геометрией, люди одержимо искали философский камень, а астрология была основополагающей для многих сфер жизни. Но в этом смешанном котле магии и природы зарождалась настоящая наука.

Возьмём, к примеру, астронома и датского дворянина Тихо Браге. Когда он потерял нос (и чуть не потерял жизнь) на дуэли, он увлёкся парацельсианской медициной и астрологией. В то время учёным рекомендовалось изучать положение звёзд, не глядя на небо, а просматривая их в книгах, называемых эфемеридами. Но Браге, который относился к устоявшимся научным нормам примерно так же, как Парацельс, понимал, что эти таблицы неточны. Он посвятил свою жизнь составлению одного из самых точных и полных звёздных каталогов своего времени в Европе, попутно разрабатывая новые методы наблюдения и инструменты в том числе секстант, используемый для измерения небесных высот и угловых расстояний.

Как и Парацельс, Браге руководствовался верой в то, что изучение космоса может приблизить его к Богу. Он был заядлым приверженцем астрологии и алхимии. В своей книге De Nova Stella Браге записал свои наблюдения за сверхновой звездой, которая принесла ему известность, не только её положение и свойства, но и бури и несчастья, которые, по его мнению, предвещала новая звезда. Пять лет спустя он наблюдал комету, настолько его встревожившую, что это побудило его отправить секретное донесение королю и королеве Дании, предупреждая, что приближается вечный шаббат всех существ.

Король и королева серьёзно относились к астрологическим предсказаниям, как и многие правители их времени, которые не могли устоять перед манящей идеей мудрости, даруемой астрологическими прогнозами, финансированием своих империй золотом, добываемым из ртути, или обещанием вечной жизни от философского камня. Так что в эпоху до появления исследовательских институтов и грантов N.S.F. наука финансировалась богатыми покровителями. Астрологи и алхимики были неотъемлемой частью дворов раннего Нового времени.

Пожалуй, самым щедрым покровителем науки всех времён был император Священной Римской империи Рудольф II. В своём дворце в Праге, начиная с 1570-х годов, Рудольф нанимал математиков, астрологов, приборостроителей и до 200 алхимиков. Он пренебрегал своими политическими обязанностями, проводя время у собственного алхимического верстака или с натурфилософами, которые были у него в подчинении.

Мастерские в его дворце были лучшими в округе. В его кабинете диковинок хранились редкие предметы из Нового Света, в том числе рог единорога (позже выяснилось, что это бивень нарвала), которые учёным разрешалось изучать. Он покровительствовал Браге и немецкому астроному и математику Иоганну Кеплеру, осыпая их богатствами и средствами, и держал их рядом с собой, составляя гороскопы вплоть до своей смерти в 1612 году.

Эти инвестиции, независимо от оккультных мотивов тех, кто их вложил, привели к реальному научному прогрессу: алхимия привела к интересу к горному делу и изучению минералов, к усовершенствованию процесса дистилляции, к разработке печей, систем вентиляции, техники изготовления стекла и керамики. Интерес к астрологии привёл к созданию более совершённых линз, зеркал, астрономического оборудования и даже часов, которые использовались для определения времени движения звёзд.

Даже в XVII веке, когда возникли такие известные научные организации, как Королевское общество, сверхъестественное держало учёных в своей власти. Президент общества, Ньютон, занимался алхимией и расшифровывал библейские пророчества. Уважаемый член общества и учёный-естествоиспытатель сэр Кенелм Дигби верил в оружейную мазь медицинское средство, которое излечивало раны, если прикладывать его не к самой ране, а к оружию, которое её нанесло. Роберт Бойль потратил много времени на исследование второго зрения сверхъестественной способности некоторых шотландских горцев видеть будущее. Рене Декарт предложил научное объяснение круенации распространённого поверья о том, что труп жертвы убийства в присутствии убийцы самопроизвольно изливает кровь. Уильям Гарвей, известный тем, что открыл циркуляцию крови в организме, однажды препарировал жабу, которую он принял за ведьмин фамильяр. В 1749 году Линней призвал Шведскую королевскую академию наук начать охоту на русалок.

Для наших современных ушей всё это может показаться довольно нелепым. Но, как пишет Эдвард Донлик в книге Заводная вселенная, мир был настолько полон чудес, что истинно научный подход заключался в том, чтобы не судить о том, что возможно, а что нет, и вместо этого наблюдать и экспериментировать. Учёный XVII века допускал всё, что угодно, лишь бы это можно было экспериментально изучить.

Сегодня мы знаем, чем закончилась эта история: вера в астрологию, алхимию и колдовство угасла там, где эмпиризм и скептицизм стали краеугольными камнями науки. Но, возможно, увлечение первых учёных оккультизмом должно напомнить нам о других составляющих открытия: непредвзятости и любопытстве. Ведьмы, русалки и философский камень, возможно, и не выдержали бы современной проверки, но именно любопытство к ним двигало реальный прогресс и позволяло ранним мыслителям отступать от устоявшихся норм. В этом смысле любопытство своего рода магия.

Приложение 4

Оккультные, мистические, эзотерические и религиозно-философские науки, учения, направления, системы, течения и методы.

Герметизм религиозно-философское течение эпохи эллинизма и поздней античности, носившее эзотерический характер и сочетавшее элементы популярной греческой философии, халдейской астрологии, персидской магии и египетской алхимии. Согласно общераспространённой легенде первоисточниками герметизма являются труды, приписываемые легендарной личности Гермесу Трисмегисту, древнеегипетскому жрецу, от имени которого и происходит название данного религиозно-философского течения.

Согласно традиции, герметизм это учение о высших законах Природы, подчиняющейся как принципу причинности, так и принципу аналогии. Сторонники герметизма считают, что в силу принципа аналогии понимание той или иной причинной связи может дополняться магическим воздействием на действительность собственных желаний адепта тайного учения.

Алхимия (лат. alchimia, alchymia, от араб. al-kma, предположительно от египетского kme черный, откуда также греческое название Египта, чернозёма и свинца черная земля; другие возможные варианты: др.-греч. сок, эссенция, влага, вкус, др.-греч. сплав (металлов), литье, поток, др.-греч. смешивание, др.-греч. Химера) общее название существующих в различных культурах систем трансформации как физических предметов (в первую очередь металлов) или человеческого организма, так и духовного.

Астрология (от др.-греч. звезда, и от др.-греч. мысль, причина) группа предсказательных практик, традиций и верований, постулирующих воздействие небесных тел на земной мир и человека (на его темперамент, характер, поступки и будущее) и, соответственно, возможность предсказания будущего по движению и расположению небесных тел на небесной сфере и относительно друг друга.

Европейская и индийская астрология ведут свое происхождение от шумеро-вавилонских астральных мифов, в которых небесные тела (Солнце, Луна, планеты) и созвездия были ассоциированы с богами и мифологическими персонажами, влияние богов на земную жизнь в рамках этой мифологии трансформировалось во влияние на жизнь небесных тел символов божеств. Вавилонская астрология была заимствована греками и, затем, в ходе контактов с эллинистическим миром, проникла в Индию.

Современные астрологи считают астрологию метафорическим символическим языком, в котором высказывание допускает множество различных интерпретаций

Гностицизм (от gnostikos (др.-греч. ) познающий) общее обозначение ряда позднеантичных религиозных течений, использовавших мотивы восточной мифологии, и ряда раннехристианских учений и сект.

Каббала (ивр. , получение, принятие, предание) эзотерическое течение в иудаизме, появившееся в XII веке и получившее распространение в XVI веке. Эзотерическая Каббала представляет собой традицию и претендует на тайное знание содержащегося в Торе божественного откровения.

Каббала связана с осмыслением Творца и Творения, роли и целей Творца, природы человека, смысла существования.

Законченное учение было сформировано в Средние века. Основу каббалы составляют сочинения Йецира, Багир, Зоар и писания Ари (раввина Ицхака Лурия Ашкенази, известного под именем Аризаль).

Теургия (др.-греч. , из бог, божество + обряд, священнодействие, жертвоприношение) магическое искусство достижения богоподобного состояния, совершаемое посредством инвокации или эвокации одного или нескольких богов, с целью воссоединения с Божественным, достижения Гнозиса и возвышения Теурга. Также, теургия - это искусство воздействовать на божества, духов, демонов при помощи определенных церемониалов. Зародилось в рамках неоплатонизма, развито у Ямвлиха.

В Средние века, и затем в Новое время была разработана теория и практика христианской теургии. Наибольшее распространение теория и практика христианской теургии получила среди розенкрейцеров, и впоследствии окончательно оформлена в целостную систему Мартинесом де Паскуалли как центральная доктрина его Ордена Избранных Коэнов.

В наши дни активно поощряют своих адептов к практике христианской теургии различные Ордена Мартинистов.

Пифагореизм религиозно-философское учение основано в Древней Греции VIIV вв. до н. э.

Неоплатонизм идеалистическое направление античной философии IIIVI вв., соединяющее и систематизирующее элементы философии Платона, Аристотеля и восточных учений. Наиболее известным и значительным выразителем идей неоплатонизма является Плотин. Парадигма неоплатонизма сводится:

к диалектике платоновской триады Единое-Ум-Душа;

к концепции ступенчатого удаления-перехода от высшего единого и всеобщего к

разобщенной материи;

к мистически-интуитивному познанию высшего;

к освобождению души человека от материйной обременённости, к достижению чистой духовности с помощью аскезы и/или экстаза.

Т.о. неоплатонизм учение об иерархически устроенном мире, порождаемом от запредельного ему первоначала; учение о восхождении души к своему истоку; разработка теургии (практических способов единения с Божеством).

Йога (дев. ) понятие в индийской культуре, в широком смысле означающее совокупность различных духовных, психических и физических практик, разрабатываемых в разных направлениях индуизма и буддизма и нацеленных на управление психическими и физиологическими функциями организма с целью достижения индивидуумом возвышенного духовного и психического состояния. В более узком смысле, йога это одна из шести ортодоксальных школ (даршан) философии индуизма. Исходная цель йоги изменение онтологического статуса человека в мире.

Основные направления йоги это раджа-йога, карма-йога, джнана-йога, бхакти-йога и хатха-йога. В контексте философии индуизма, под йогой понимается система раджа-йоги, изложенная в Йога-сутрах Патанджали и тесным образом связанная с основополагающими принципами санкхьи. Йога обсуждается в различных писаниях индуизма, таких как Веды, Упанишады, Бхагавад-гита, Хатха-йога-прадипика, Шива-самхита и Тантры. Конечная цель йоги может быть совершенно разной: от улучшения физического здоровья и до достижения мокши За пределами Индии термин йога зачастую ассоциируется лишь с хатха-йогой и её асанами физическими упражнениями, что не отражает духовного и душевного аспектов йоги. Того, кто изучает и практикует йогу, именуют йогом или йогином.

Теософия (др.-греч. божественная мудрость) оккультное религиозное движение, уходящее корнями в гностицизм и неоплатонизм. В 1970-х и 1980-х в теософских группах возникло движение Нью-эйдж. В более узком значении под теософией понимается учение Блаватской.

Антропософия (от греч. человек и мудрость) религиозно-мистическое учение, основанное в 1912 Рудольфом Штайнером с целью открыть широкому кругу методы достижения так называемого духовного созерцания, а также результаты проведённых с помощью такого созерцания исследований.

Экстрасенсорное восприятие (экстрасенсорика, ЭСВ) (от лат. extra сверх, вне; sensus чувство) термин, использующийся для многих якобы существующих паранормальных форм восприятия или способностей человека. Существование подобных форм восприятия и способностей не имеет под собой научных доказательств.

В некоторых случаях явления, рассматриваемые как экстрасенсорное восприятие, в локальных ограничениях по отношению к реципиенту, могут проявляться при особом состоянии синестезии, обусловленной сохранением целостности синаптических мостиков в нервной системе, что иногда возникает на фоне аномалий её развития. Как следствие у человека подверженного подобной аномалии возможно проявление более тонкого восприятия и иллюзий видения биополя[неавторитетный источник.

Парапсихология (др.-греч. - возле, около) дисциплина, которая направлена на исследование существования и причин сверхъестественных психических способностей людей, животных и растений, феноменов жизни после смерти и тому подобных явлений, используя научную методологию. Лабораторные и полевые исследования проводились конфиденциально, и финансировались некоторыми университетами во всем мире. Результаты таких исследований обычно распространялись в узких парапсихологических кругах, и лишь небольшая их часть публиковалась в крупных научных журналах. В прошлом подавляющее количество парапсихологических экспериментов включало: попытки психического воздействия на генератор случайных чисел с целью доказать существование психокинеза; сенсорную депривацию и Ганцфелд-методики для исследования феноменов экстрасенсорного восприятия, проводимых согласно контракту с правительством США, для того, чтобы рассмотреть перспективы и возможности практического использования дальновидения.

К парапсихологии также относятся исследования, связанные с другими областями психологии: трансперсональную психологию, которая изучает трансцендентальные или духовные аспекты человеческого разума, и аномальную психологию, которая исследует не поддающиеся объяснению верования и субъективные аномальные события в традиционных психологических условиях.

Мистицизм (от др.-греч. таинственный) философское и богословское учение, а также особый способ понимания и восприятия мира, основанный на эмоциях, интуиции и иррационализме. Под мистическим опытом понимают опыт прямого личностного общения с Божеством (Абсолютом) и совокупность психотехнических приемов, позволяющих достигать экстатического ощущения единства с ним. В утверждении возможности непосредственного единения с Богом состоит суть мистицизма. Различные мистические доктрины встречаются во всех мировых религиях и верованиях и имеют общие черты: тяготеют к интуитивизму и символизму; предполагают практику определённых психофизических упражнений или медитаций, необходимых для достижения определенного состояния разума и психики.

Приверженцы мистицизма называются мистиками. По мнению мистиков, реальность недоступна разуму и постигается лишь иррациональным способом, который обычно противопоставляется логическому, научному восприятию действительности.

Спиритизм (от лат. spiritus душа, дух) религиозно-философская доктрина, разработанная во Франции в середине XIX столетия Алланом Кардеком.

В России термин спиритизм принял более общее значение, став синонимом, с одной стороны, религиозной философии спиритуализма, с другой так называемого столоверчения, автоматического письма и спиритической практики в самом широком смысле слова.

Кардек во вступлении к Книге Духов заявил, что вводит новый термин спиритизм для обозначения своей доктрины, поскольку новые понятия требуют новых названий. Однако, слово тут же обросло многочисленными значениями (как правило, уничижительного толка) и стало применяться ко многим религиозным и оккультным движениям, в том числе: кандомбле, умбанда, Као Дай, сантерия, а также африканским традициям анимизма. Последователи спиритуализма впоследствии не раз пытались разграничить сферы двух понятий. А. Конан Дойль в Истории спиритуализма, уточняет: спиритизм есть часть спиритуализма, но не наоборот.

Психургия - это раздел оккультных наук, посвященный сверх нормальным человеческим способностям. В 20-м веке психургия получила новое название парапсихология. Несмотря на существующие практические наработки и обширные теоретические исследования, научное сообщество предпочло изобрести собственное название. Парапсихология подразумевает изучение человеческих способностей, выходящих за рамки представлений общественности о возможностях человека. Отвергнув багаж знаний прошлых веков, ученые начали всю работу заново, обращаясь к оккультным материалам в случае возникновения тупиковых ситуаций. Теперь парапсихологи все чаще обращаются к оккультной литературе для получения сведений, недоступных их методам исследования и анализа. В отличие от психургии, парапсихология изучает мир невидимый обычным зрением при помощи материальных приборов. Однако возможности материальных приборов сильно ограничены. С появлением современного оборудования, работающего с высокими энергиями, возможности парапсихологии несколько расширились. Психургия же использует самый совершенный инструмент человеческое существо, обладающее всеми составляющими для полноценного изучения Мира. Человек состоит из тела, души и духа, что позволяет изучать все три плана мира, в то время как парапсихология вынуждена ограничиваться материальным планом и его грубыми энергиями. Психургия и парапсихология одинаково опираются на эмпирические знания. Однако парапсихология фактически игнорирует метод аналогии, описанный и применяемый всеми оккультистами. Печально, но без этого метода парапсихология вряд ли продвинется далеко вперед, так как других методов познания, отличных от материального плана бытия, у нее просто нет. Итак, мы пришли к выводу, что психургия и парапсихология есть сходные между собой науки. Мы также выяснили, что парапсихологию можно считать разделом психургии, так как она на практике изучает только один из трех планов Бытия. Теперь определим полнее термин психургия. Психургия - это наука о возможностях человека: его тела, души и духа, а так же о методах развития этих способностей. Несмотря на то, что возможности Духа считаются априори безграничными, необходимы великие усилия, чтобы научиться пользоваться хотя бы малой их частью. То же касается и использования возможностей Души и Тела. Из наиболее известных методов развития способностей человека остаются система Йоги, Ушу и Ци-Гун. К сожалению, утеряны почти полностью знания о подобных системах тренировок Египетских, Кельтских, Арабских, Индейских и других мистерий. Итак, приступим к

собиранию и изучению того, что осталось в нашем распоряжении помня, что это не только тренировки, но и философские системы мироощущения. Удачи всем на этом трудном пути и пусть ваши Цели и Методы будут чисты и бескорыстны настолько, насколько это представится возможным.

Психургия есть изучение сокровенных сил человека, способов их развития и применения, другое ее наименование - Магия Естественная, или Человеческая. Она подразделяется на Медиумизм, Магнетизм, Гипнотизм, Психометрию, Телепсихию, Телепатию и т.д. (Папюс "Первоначальные сведения по оккультизму").

Психургия полностью основывается на тех сокрытых способностях человека, которыми он обладает благодаря своим астральному и ментальному телу, а также воле, которая способна направить эти скрытые силы на исполнение цели, которую поставил перед собой человек. Для разных направлений Психургии от него может потребоваться либо способность влиять и воздействовать, либо же способность воспринимать. Тем не менее, два этих принципа являются противоположными полюсами единственного принципа - взаимодействия, что и следует учесть при использовании данных практик.

В отличие от Теургии, Психургия не требует от человека безупречной моральности. Как таковая она не может наделить мудростью и взрастить добродетели. Психургия может являться лишь инструментом удачного взаимодействия со внешним миром, получения о нем сведений, превышающих обычные человеческие познания, а также непосредственного влияния на его события и на других людей. Однако для самого человека, занимающегося Психургическими практиками, будет гораздо полезней не просто читать чужие мысли и внушать другим людям какие-либо мысли и настроения, не просто уметь производить положительное впечатление на окружающих и уметь видеть астральные клише прошлого или будущего, но в первую очередь направляться духовными потребностями и стремиться исключительно к благим целям во время практического применения техник Психургии.

Карты Таро система символов, колода из 78 карт, появившаяся в Средневековье в XIVXVI веке, в наши дни используется преимущественно для гадания. Изображения на картах Таро имеют сложное истолкование с точки зрения астрологии, оккультизма и алхимии, поэтому традиционно Таро связывается с тайным знанием и считается загадочным.

Нумерология система, традиция или верование о мистических или эзотерических связях между числами и физическими объектами или живыми существами и их сознанием.

Нумерология и нумерологические гадания (вроде изопсефии) были популярны у ранних математиков, таких как пифагорейцы, и не считаются сейчас математическим знанием, как и в случае отделения алхимии от химии или астрологии от астрономии.

Термин также используется теми, кто верит в нумерологические принципы, даже не придерживаясь традиционной нумерологии. Так, в книге 1997 года Numerology: Or What

Хиромантия (от др.-греч. рука и гадание, пророчество) одна из древнейших систем гадания об индивидуальных особенностях человека, чертах его характера, пережитых им событиях и его грядущей судьбе по кожному рельефу ладоней капиллярным и особенно флексорным линиям, а также холмам на ладони и по внешнему виду руки. Одно из направлений хирософии.

Хирософия оккультное учение, утверждающее связь формы рук и линий на ладонях с характером, физическими данными и человеческой судьбой.

Категории хирософии

В хирософии принято выделять четыре направления:

*хирогномия учение о формах руки;

*пальмистрия учение о знаках на ладонной поверхности руки;

*хирология учение о связи признаков изучаемых обеими вышеуказанными частями хирософии с телесными и душевными свойствами человека;

*хиромантия искусство предугадывания будущего по формам и линиям руки, применяющее результаты хирологии для распознавания физических и душевных свойств и характера каждого человека.

Физиогномика (от греч. природа, знающий) научно не обоснованное учение, ориентированное на определение типа личности человека и его душевных качеств, исходя из анализа характерных особенностей лица и выражения. В свою очередь, душевные качества разделяют на врожденные и приобретенные, так как определенные черты лица унаследованы нами от родителей и поколений предков, а другие черты приобретены нами с жизненным опытом. В науке древности и некоторых позднейших эпох: учение о необходимой связи между внешним обликом человека (и любого животного) и его характером. Знаменитый немецкий ученый Карл Ясперс писал: Физиогномика это исследование устойчивых соматических конфигураций как отличительных признаков сферы психического. В отечественной же специализированной литературе можно встретить иное определение: физиогномика это экспрессия лица и фигуры человека, взятая безотносительно к выразительным движениям и обусловленная самим строением лица, черепа, туловища, конечностей . И определение физиогномики 1907 года в словаре об иностранных словах в русском языке:

Уменье по внешности и особенно по лицу судить о внутренних качествах человека, делать заключение о его характере.

Хотя физиогномика имеет длительную историю, единая терминология описывающая физиогномические феномены не выработана, нет однозначного предписания смысловым компонентам терминов. Физиогномика эзотерическое и оккультное учение (к примеру, в Древней Греции трактовалась как химерическое искусство, т.к. изучавшие её софисты отстаивали тесную связь между внешним обликом человека и его внутренними качествами, но доказать этого положения не могли); входит в структуру невербальных коммуникаций.

В физиогномику дифференцируют мимику, френологию и метоскопию, которая не будет полной без изучения антропологии и анатомии. Входит в область познания невербального общения, характерологии, медицинской семиотики, криминалистики, морфопсихологии, а также учении о сигнатурах, астрологии.

Фэн-шуй (кит. трад. , упр. , пиньинь fngshu дословно ветер и вода), иногда называемый геомантией даосская практика символического освоения пространства. С помощью фэн-шуй можно выбрать наилучшее место для строительства дома или захоронения, верную разбивку участка; считается, что специалист фэн-шуй может прогнозировать события.

Цель фэн-шуй поиск благоприятных потоков энергии ци и их использование на благо человека.

Васту-шастра (vstu stra наука строительства, архитектура) традиционная индуистская система архитектурного планирования и дизайна. Преимущественно используется в индуистской храмовой архитектуре, но также находит широкое применение в скульптуре, танцах и поэзии. Основателем Васту традиционно считается мудрец Майян. Хотя в течение многих веков Васту использовалась в основном в планировке и дизайне культовых объектов, начиная со второй половины XX века Васту всё больше и больше применяется в гражданском строительстве.

Цигун (кит. трад. , упр. , пиньинь qgng) это древнее китайское искусство саморегуляции организма, традиционная оздоровительная система, основа внутренних стилей боевых искусств. Построен на комплексе философских концепций и прикладных технологий согласования двигательной активности, дыхания и состояний сознания. Постулирует понятие Ци жизненной энергии, которая рассматривается в качестве основы существования человеческого организма, и учит контролировать эту энергию. Применяется для поддержания психического, духовного и телесного здоровья, а также развития человека как индивидуума, личности, и способствует духовному пробуждению, освобождению сознания и пониманию истинной природы человека.

Цигун включает в себя практику китайских боевых искусств, медитативную практику и гимнастические упражнения, направленные на освобождение от телесных зажимов и энергетических блоков с помощью успокоения сознания, тела и эмоций. Может использоваться в качестве релаксации и альтернативного лечения при стрессовых состояниях и болезни, а также для общей гармонизации организма, улучшения иммунитета, настройки работы органов и их систем.

Рэйки (яп. ), Рейки вид комплементарной медицины, в котором используется техника так называемого исцеления путём наложения рук (англ. palm healing). Профессионалами иногда классифицируется как вид ориентальной медицины.

В соответствии с характеристиками (требованиями), утверждёнными Международным Стандартом, практика Рэйки относится к целительству (гр. 324 Лекари народной медицины и целители, лечащие внушением и молитвами ISCO-88, МОТ, Женева). В России целительство с использованием метода Рэйки не является медицинской деятельностью и не лицензируется. Практикующими и рядом исследователей считается духовной практикой

Практика рейки основана в 1922 году японским буддистом Микао Усуи (англ. Usui Mikao). Слово Рэйки состоит из двух иероглифов: рэй и ки. В японском рэй имеет значение вселенная, дух, душа. Ки означает энергию, разум, настроение. В англоязычных странах рэйки иногда называют универсальной жизненной энергией. Практикующие рэйки заявляют, что передают исцеляющую энергию ки посредством своих рук и что эта энергия может быть доступна каждому с помощью настройки, проводимой Мастером рэйки.

Основатель системы, доктор Микао Усуи, провёл продолжительное время в поисках и исследовании различных способов естественного исцеления. Затем он основал школу, в которой начал обучать новой системе исцеления. Знания передавались от Мастера Рэйки к ученику. Первоначально в ней обучались одни японцы, впоследствии в школу стали приниматься и иностранцы. После смерти Микао Усуи его дело продолжил Тюдзиро Хаяси, санкционировавший как распространение Рэйки за пределами Японии, так и сохранение этой уникальной методики исцеления американкой Хаваё Таката. В конце XX века стало появляться множество разновидностей и течений Рэйки.

Магия (лат. magia, от греч. ; также волшебство) одна из древнейших форм религиозности (наряду с анимизмом, тотемизмом, фетишизмом). Элементы магии содержатся в религиозных традициях большинства народов мира. Слово магия пришло в русский язык через латинский и греческий языки. Оно восходит к шумерскому или туранскому слову imga (emga) (мудрый), обозначавшего прото-халдейских жрецов. Впоследствии слово magi стало стандартным термином для зороастрийских (персидских) жрецов, от которых восточные оккультные искусства стали известны грекам, у которых слово magos (и родственные magikos, mageia) стало названием человека, обладающего тайными знаниями и силой подобно персидским magus.

Существует академическое определение данное профессором Г. Е. Марковым: Магия символическое действие или бездействие, направленные на достижение определённой цели сверхъестественным путём.

В Европе и Северной Америке по мере превращения магии в учение (группу учений) или квазинаучную дисциплину, появилось множество определений, сформулированных практикующими оккультистами. Так, например,

*Элифас Леви пишет, что магия это традиционная наука о секретах природы.

*По Папюсу магия это применение динамизированной человеческой воли к быстрому развитию сил природы.

*Карлос Кастанеда использовал термин магия для описания способа реализации возможностей человека, касающихся природы восприятия.

Дж. Фрезер в своём классическом труде Золотая ветвь разделяет магию на симпатическую и контагиозную, в основе своей имеющих свойства магического мышления первобытного человека. Симпатическая магия (иначе имитативная) руководствуется принципом подобия и сходства, подобное производит подобное. В качестве примера можно привести известные практики магии Вуду, в которых поражение куклы, символизирующей объект, должно было нанести вред самому объекту. Контагиозная магия исходит из идеи сохранения связи между предметами, когда-либо соприкасавшимися и возможности воздействия на один посредством другого. Ярким примером этой идеи могут служить верования, регламентирующие методы уничтожения отстриженных волос и ногтей (сожжение, закапывание и т. д.), присутствующие во многих культурах мира. Эти, а также ряд других явлений объединяются общим понятием Контагиозная магия.

Религиозный философ Н. А. Бердяев так определял представления о магии, которые он наблюдал среди оккультистов: Магия есть господство над миром через познание необходимости и закономерности таинственных сил мира. "Магия есть действие над природой и власть над природой через познание тайн природы.

Шаманизм устоявшееся в науке название комплекса представлений людей о способах осознанного и целенаправленного взаимодействия с трансцендентальным (потусторонним) миром, в первую очередь с духами, которое осуществляет шаман. Шаманизм связан с магией, анимизмом, фетишизмом и тотемизмом. Его элементы могут содержаться в различных религиозных системах. Шаманизм был развит у народов Сибири, Дальнего Востока, Юго-Восточной Азии и Африки. В той или иной форме он существовал у большинства народов Земли. В этом смысле шаманизм принято считать древнейшей религией, насчитывающей десятки тысячелетий. Однако такое понимание несколько условно, поскольку современные религии предполагают единую мифологическую основу. В шаманизме же мифологическая основа даже в пределах Евразии может отличаться достаточно сильно, а африканский и американский шаманизмы вообще опираются на собственные системы мифов.

Понятие шаман используется во многих языках. Основная версия его происхождения от эвенкийского слова saman.

Анимизм (от лат. anima, animus душа и дух соответственно) вера в существование души и духов, вера в одушевлённость всей природы. Впервые этот термин ввел немецкий учёный Г. Э. Шталь. В сочинении Theoria medica (1708) он назвал анимизмом своё учение о душе как некоем безличном жизненном начале, лежащем в основе всех жизненных процессов.

Тотемизм некогда весьма распространенная и ныне ещё существующая религиозно-социальная система, в основании которой лежит своеобразный культ так называемого тотема. Термин этот, впервые употреблённый Лонгом в конце XVIII в., заимствован у североамериканского племени оджибва, на языке которых totem означает название и знак, герб клана, а также название животного, которому клан оказывает специальный культ. В научном смысле под тотемом подразумевается класс (обязательно класс, а не индивид) объектов или явлений природы, которому та или другая социальная группа, род, фратрия, племя, иногда даже каждый отдельный пол внутри группы (Австралия), а иногда и индивид (Сев. Америка) оказывают специальное поклонение, с которым считают себя родственно связанным и по имени которого себя называют. Нет такого объекта, который не мог бы быть тотемом, однако наиболее распространёнными (и, по-видимому, древними) тотемами были животные.

Фетишизм религиозное поклонение материальным предметам фетишам, которым приписываются сверхъестественные свойства. Фетишем мог стать любой предмет, почему-либо поразивший воображение человека: камень необычной формы, кусок дерева, части тела (зубы, клыки, кусочки шкуры, высушенные лапки, кости и т. д.). Позднее появились изготовленные из камня, кости, дерева, металла фигурки. Нередко фетишем оказывался случайно выбранный предмет. И если его владельцу сопутствовала удача, значит, фетиш обладает магической силой. В противном случае его заменяли другим. У некоторых народов существовал обычай благодарить, а иногда и наказывать фетиши.

До наших дней дошло множество фетишей в форме амулетов-оберегов и икон. Амулетом служит предмет, которому приписываются магические свойства отвращать от человека несчастья и приносить удачу. Амулет-оберег должен был оберегать своего владельца.

Фетишем иногда становилась часть чего-то большого: например, камень с почитаемой горы, кусочек священного дерева или изображение почитаемого животного . Фетиш мог быть просто рисунком и даже татуировкой на теле.

Особая группа фетишей связана с распространённым у многих народов мира культом предков. Их изображения становятся фетишами, которым поклоняются. Иногда это идолы человекоподобные фигурки из дерева, камня, глины, а иногда предка изображает специальный знак, как это было принято, например, в Китае.

Религия особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий и объединение людей в организации (церковь, религиозную общину).

Другие определения религии:

*одна из форм общественного сознания; совокупность духовных представлений, основывающихся на вере в сверхъестественные силы и существа (богов, духов), которые являются предметом поклонения

*организованное поклонение высшим силам. Религия не только представляет собою веру в существование высших сил, но устанавливает особые отношения к этим силам: она есть, следовательно, известная деятельность воли, направленная к этим силам.

Религиозная система представления мира (мировоззрение) опирается на религиозную веру и связана с отношением человека к надчеловеческому духовному миру, некоей сверхчеловеческой реальности, о которой человек кое-что знает и на которую он должен некоторым образом ориентировать свою жизнь. Вера может подкрепляться мистическим опытом.

Особую важность для религии представляют такие понятия, как добро и зло, нравственность, цель и смысл жизни и т. д.

Основы религиозных представлений большинства мировых религий записаны людьми в священных текстах, которые, по убеждению верующих, либо продиктованы или вдохновлены непосредственно Богом или богами, либо написаны людьми, достигшими с точки зрения каждой конкретной религии высшего духовного состояния, великими учителями, особо просветлёнными или посвящёнными, святыми и т. п.

В большинстве религий важное значение имеют духовные лица, служители религиозного культа.

Религиозная философия общий термин для описания разнообразных философских исследований, в которых любая избранная проблема разрабатывается с учетом связи сущего с Высшей реальностью. Религиозная философия (в отличие от философии религии) всегда контекстуально относится к определённой религиозной системе, существует буддийская, христианская, исламская и т. д. философия.

В отличие от богословия, безусловно полагающего основные положения веры (догмы), религиозная философия занимается их доказательным обоснованием.

Эзотеризм (от др.-греч. внутренний) философское мировоззрение субъективного познания Природы, по утверждению апологетов и лидеров множества течений, доступное лишь ограниченному кругу лиц. Спекулятивно (субъективизм утверждения апологетов) противопоставляется опыту научного познания Природы (Мира). Исходит из сакральных знаний язычества и культивируется во многих культурах как некое тайное знание на уровне теософии или философии древних и современных культов, но в отличии от канонических (догматизированных, традиционных) культов творчески мистифицируется с адаптацией к многим новым научным познаниям, используя спекулятивные допущения трактовки научных обоснований собственных учений. Это внутренний, то есть духовно-психологический путь Познания мистических законов Вселенной (или, как говорят ньюэйджеры, Абсолюта). Эзотеризм конус специфических взглядов о глубинной (неочевидной) сути эволюции Мира. В эту сферу входят концепции, учения и доктрины Мистицизма, а также Пути и практики Самопознания (постижения тайного знания о над-персональной природе человека). По утверждению апологетов и учителей (лидеров или авторов учений), ззотерическим мировоззрением (в силу трудности сопоставления критериев реального расширения персонального Сознания) способны овладеть лишь немногие зрелые и одарённые индивидуумы, за что их называют Посвящёнными, Мастерами, Учителями, Проводниками, Тренерами (коучинг). Однако сами эти титулы в наше время популизма и профанации теряют свою истинную значимость, становясь весьма условными.

В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научного образца и стандарта и отнесённые к ведомству вненаучного знания, объединяются общим понятием этотеризм

Спиритуализм (от лат. spiritualis духовный, spiritus душа, дух) религиозно-философское течение, в основе которого вера в реальность посмертной жизни и возможность общения с духами умерших посредством медиумов (см. также спиритизм). При том, что теория и практика общения с духами существовала с далекой древности (о чем можно судить хотя бы по некоторым библейским сюжетам) последователи спиритуализма считают датой рождения движения 31 марта 1848 года, когда появилось первое сообщение о том, что сёстры Кейт и Маргарет Фокс из Гайдсвилля, штат Нью-Йорк, вступили в общение с духом торговца-разносчика, якобы убитого бывшими владельцами дома и захороненного в подвале (в 1904 году под развалинами дома были действительно найдены человеческие останки).

В течение почти столетия движение развивалось: к 1897 году оно насчитывало более 8 миллионов последователей (только в США и Европе). Пережив пик возрождения после Первой мировой войны), во второй половине ХХ века спиритуализм постепенно утратил массовую популярность.

Культовая практика спиритуализма cостоит из коллективных и индивидуальных спиритических сеансов, целью которых являеются вызов духов умерших людей и общение с ними. Основные положения спиритуализма cодержатся в Декларации принципов, принятой в 1899 Национальной ассоциацией спиритуалистских церквей, созданной в 1893 году в Чикаго, которая насчитывала (по данным на конец XIX века) около 20 тысяч членов. По различным оценкам в мире насчитывается около 20 миллионов последователей cпиритуализма.

Христианская каббала мировоззрение, синтезирующее древнюю каббалу и христианское откровение о новом Адаме. Получило заметное развитие среди европейских философов, теологов и гуманистов эпохи Возрождения и оказало влияние на европейскую философию.

В конце XV века каббала трансформировалась от чисто еврейского явления к европейской культуре, совместившись с христианской теологией, философией, наукой, магией и теургией. С тех пор каббала существует в двух концепциях: как иудейское учение и как компонент христианской культуры. В результате появилось два разных феноменальных мистических учения с принципиальными доктринальными различиями, но с одним названием. В трудах еврейских теологов о каббале не упоминается о христианской каббале. В трудах же европейских каббалистов просто не делается различия между течениями. Все известные иудейские каббалистические книги были написаны до появления христианской каббалы. В свою очередь европейские учёные, сформировавшие христианскую каббалу, смотрели на неё как на давно забытое христианское учение.

Христианская каббала распространившаяся в эпоху Возрождения, когда среди христианских учёных рос интерес к мистическим аспектам иудейской каббалы, которая была сочетаема с христианской мистической мыслью. Традиция христианской, большей частью христианской, каббалы сохраняется и сегодня, хотя и остаётся в некоторой степени малоизвестной. Помимо католицизма данное направление также было распространено среди лютеран, англиканцев, и некоторых течений старообрядцев на Руси.

Христианская наука, англ. Christian Science христианская доктрина (по мнению оппонентов, отдельная религия), которую основала в 1866 г. Мэри Бейкер Эдди. В основном приверженцами доктрины являются члены Первой Сайентистской церкви Христа, однако она практикуется также и за пределами данной церкви.

Священными книгами Христианской науки являются Библия, книги Христианская наука и Наука и здоровье, с Ключом к Писаниям (Science & Health With Key to the Scriptures) автором двух последних является Мэри Бейкер Эдди. Она описывает свою доктрину как полную и непротиворечивую науку, которая может быть продемонстрирована на практических примерах и поддаётся верификации.

Мэри Бейкер Эдди писала, что в 1866 г. ей удалось исцелиться после того, как она прочитала в Библии фрагмент о том, как Христос исцелял больных. Она считала, что исцеление, подобное тому, что совершил Христос, доступно большинству людей, как и в новозаветные времена. После этого она посвятила многие годы изучению Библии и задокументировала своё понимание в книге Наука и здоровье, с Ключом к Писаниям (1875).

По её словам, до публикации книги она в течение двух лет была свидетелем излечений больных, проникшихся учением христианской науки (описание этих случаев Бейкер включила в главу Плоды ('Fruitage')). Адепты учения считают, что и человек, и Вселенная по своей природе являются духовными, а не материальными, и что добро и добродетель являются реальностью, тогда как зло и ошибки являются мнимыми продуктами фиктивного материального существования. Сторонники Христианской науки полагают, что через молитву, знание и понимание можно достичь практически всего посредством Бога в частности, путём молитвы можно достичь исцеления от болезней.

Молитва, с точки зрения Христианской науки, не просит Бога о вмешательстве, но скорее является процессом ознакомления с духовной реальностью Бога пробуждением мышления смертных постепенно, вплоть до постижения духовной истины. Сторонники доктрины полагают, что всем методам лечения (медикаментозным, хирургическим и т. д.) следует предпочесть исцеление через особые молитвы, направленные на пробуждение духовности в мышлении.

Христианский мистицизм - это стремление к общению с Богом, единению с Ним, или же к осознанному познанию Бога через прямой опыт, интуицию, инстинкт или озарение[источник не указан 232 дня]. Христианский мистицизм сосредоточен на практике глубокой молитвы (контепляции), касающейся Иисуса Христа и Святого Духа. Этот подход и способ жизни отличается от других форм христианской практики своей целью достижения единства с Божественным.

Мистический опыт глубоко личный и вместе с тем производит впечатление снятия личного бытия, растворения в безличном и сверхличном - c этим связано отличие мистики христианской от мистики внехристианской. Христианская мистика есть не только отрешенность, но и воплощенность, конкретность, есть мистика любви. Для христианской мистики можно установить три условия, три признака: личность, свобода, любовь. В мистике внехристианской одинаково и на одном и на другом пути исчезает человек, в космической первостихии или в отвлеченном духе, снимаются границы личности.

На христианскую мистику Востока и Запада определяющее влияние имел Псевдо-Дионисий Ареопагит, он определил её классический тип. От Псевдо-Дионисия зависит и Св. Максим Исповедник, и Св. Фома Аквинат. Германская мистика (Якоб Бёме, Ангелус Силезиус, Майстер Экхарт, Иоганн Таулер, Валентин Вайгель) остро ставит вопрос различения христианской и нехристианской мистики и делает выводы из апофатической теологии, которых не было ещё у Псевдо-Дионисия и в мистике средневековой.

Поскольку христианское учение в целом содержит идею о том, что Бог пребывает во всех людях, и что они могут почувствовать Бога непосредственно через веру в Иисуса, христианский мистицизм стремится к постижению духовных истин, недоступных для интеллектуальных средств познания, обычно путем обучения думать, как Христос. Уильям Инге, декан собора святого Павла в Лондоне и профессор Кембриджского университета, разделял эту scala perfectionis на три этапа: очистительную, или аскетическую; озарительную, или контепляционную, и объединительную, в которой становиться возможным лицезреть Бога лицом к лицу.

В традиции Мистической теологии, библейские тексты обычно толкуются аллегорически; например, в тексте Нагорной проповеди Иисуса (Матф. 5-7) во всей полноте содержится путь к прямому единению с Богом. Также, согласно контепляционной и отшельнической традиции кармелитов центральным библейским текстом являются 3-4 стихи 1 книги Царств, на основе которых написана "Книга первых монахов".

Широкий спектр религиозных течений придерживается мнения, что человек утратил свою изначальную связь с Богом. Человеческий дух страстно желает обрести эту связь вновь и сокровенно познать Бога. Христианская традиция учит, что эту связь можно восстановить лишь посредством крови Иисуса Христа(Евреям 10:19,20). Христианский ортодоксальный мистицизм также всегда поддерживал необходимость Христа как Единственного Посредника, через которого можно быть удостоенным познания Бога. Глубина этого переживания, тем не менее, зависит от очищения христианина и от дел любви, совершенных во славу Иисуса Христа, а также от инициативы Бога явить Себя через Христа и Святой Дух в особой контепляционной благодати. Христианский мистицизм находит подтверждение своим практикам и учению в Библии. В то же время, некоторые формы мистицизма, особенно те, на которые оказало воздействие течение нью-эйдж, могут пренебрегать значением крови Иисуса, и это не находит поддержки в классических мистических христианских традициях, будь то католицизм, протестантизм или православие.

Эзотерическое (от др.-греч. внутренний) христианство термин, которым характеризуют себя некоторые оккультные учения, претендующие на обладание скрытым, истинным пониманием христианства, доступным, по их мнению, только для узкого круга просвещённых, инициированных и в высшей степени образованных людей.

Сами последователи эзотерического христианства расценивают христианство как религию, исполненную великих таинств и открыто утверждают существование и обладание определенными эзотерическими доктринами и практиками, дающими к ним ключ.

С точки зрения христиан в христианстве не существует эзотерического учения. Таким образом, термин эзотерическое христианство христианами не используется и не приемлется.

Учения, относящие себя к эзотерическому христианству, разделяют несколько общих признаков:

*неортодоксальная, или еретическая христианская теология;

*использование не только канонических Евангелий, но апокрифов, которые зачастую предпочитаются каноническим Евангелиям;

*убеждённость в том, что Disciplina arcani (учение таинств), предполагаемая устная традиция, исходящая от двенадцати апостолов, содержит эзотерическое учение Иисуса Христа.

Сатанизм ряд мировоззрений и верований, в которых образ Сатаны трактуется как символ могущества и свободы. Упоминания об организованном поклонении Сатане отслеживаются в Европе в Средние века. Историки свидетельствуют о существовании сатанинского культа при королевском дворе Людовика XIV. Сатанинские воззрения, а также культы и секты имеют различные воззрения, только часть из них возвеличивают тьму и абстрактное зло, проповедуя мистическое общение с источниками зла: Сатаной, Темными богами, демонами, дивами, гарпиями, суккубами и инкубами, бесами и др., в том, что касается других Сатана считается позитивным или даже светлым символом Свободы и Природы, воздаяния и справедливости. В том, что отличается от дьяволопоклонничества, деление сатанистов на светлых (часть их иногда называется люциферианами) и тёмных имеет место.

На данный момент существует несколько разновидностей сатанизма. Наиболее распространённым в XXI веке является сатанизм Ла-Вея, рассматривающий Сатану лишь как позитивный символ Природы и Свободы, а также равноценного возмездия.

Сатанизм определяют по-разному: от идеологии поклонения злу и преклонения перед злым началом в жизни до инвольтации к эгрегору Сатаны и сплава идей и образов, олицетворяющих развитие, многообразие, величие, силу, могущество, творчество, индивидуализм, дерзость, гордость, знание всего того, что способствует Жизни и её развитию.

Орфизм мистическое учение в Древней Греции и Фракии, связанное с именем мифического поэта и певца Орфея. Возникло ориентировочно в VI веке до н. э. к этому времени относятся первые орфические гимны. Учение носило подчёркнуто эзотерический характер, что сближает его с пифагорейством и элевсинскими мистериями.

Орфики верили в воздаяние за гробом (также есть элементы метемпсихоза), бессмертие души (заточённой в темницу тела), раздвоенность человеческой природы на доброе (естество Загрея-Диониса) и злое (естество растерзавших его титанов) начала. Первоначально орфизм воспринимался как сугубо низовой народный культ и осмеивался различными философскими школами, впоследствии его элементы использовались неоплатонизмом для создания собственной систематизированной космологии. Учение орфиков пришло в упадок ещё в античности, оставив после себя очень малое количество свидетельств. Рядом учёных ставился вопрос о влиянии орфизма на христианство.

Биоэнергоинформатика (от др.-греч. жизнь, лат. informatio информация, разъяснение и др.-греч. энергия) направление в паранауке, предполагающее наличие во Вселенной, помимо известных форм материи, ещё и сверхъестественного (в смысле непознанного), первичность идеального (называемого информационным взаимодействием) по отношению к материальному.

Дианетика (от греч. dia через и греч. nous душа, разум) созданное Роном Хаббардом учение, методики которого, согласно автору, могут помочь снизить влияние прошлых нежелательных ощущений и эмоций, нерациональных страхов и психосоматических заболеваний (заболеваний, вызванных или усугубленных эмоциональными расстройствами) на человека в настоящее время. Сторонники также описывают дианетику как: то, как разум влияет на тело. На дианетике основывается саентологическое учение.

Саентология (часто также сайентология, англ. scientology, от лат. scio и др.-греч. знание знания) международное движение, основанное на созданной американским писателем-фантастом Роном Хаббардом системе верований и практик, состоящей из скомпилированных разного рода околонаучных и религиозных идей и ориентированное на людей, стремящихся к карьере и успеху.

Живая Этика, или Агни Йога синкретическое религиозно-философское учение, объединяющее западную оккультно-теософскую традициюи эзотеризм Востока.

Создателями учения являются Николай и Елена Рерихи. Учение было впервые опубликовано в серии книг, изданных в 192438 годах без указания автора. Источниковая база Живой Этики та же, что и Тайной доктрины Блаватской, переводчиком которой была Елена Рерих.

По утверждению Николая и Елены Рерих, учение Живой Этики возникло в процессе их бесед с Великим Учителем (известным в теософских кругах под именем Махатмы Мории). Рерихи утверждают, что это общение велось в 19201940 годы. Вопрос о существовании человека, которого можно было бы отождествить с Махатмой Морией, до настоящего времени остаётся спорным. В процессе создания текстов на первых этапах участвовали все члены семьи Рерихов и использовалось так называемое автоматическое письмо, а дальнейшие записи были получены путём яснослышания, которым, якобы, обладала Елена Рерих. Позже она утверждала, что сама не пользовалась автоматическим письмом для бесед с Великим Учителем. Основу учения Агни Йоги составляют 14 книг с текстами, описываемыми Рерихами как записи этих бесед. Последняя из этих книг, Надземное, была впервые опубликована в 1990 году.

Религиозно-философские идеи Рерихов привели к образованию во многих странах мира обществ и организаций, основывающих свою деятельность на культурном наследии семьи Рерихов. По своей доминирующей направленности рериховское движение это новое религиозное движение, религиозно-философской основой которого является Живая Этика. Часть последователей идей Живой Этики отвергают классификацию учения как религиозного.

Исследователи причисляют Живую Этику к учениям нью-эйджа. Учение послужило также своеобразной базой для формирования в России различных течений Новой Эры, хотя большая часть этих течений восприняли идеи Живой Этики лишь формально и в произвольной трактовке.

Роза Мира наиболее известный труд русского мистика и поэта Д. Л. Андреева. В книге изложено его оригинальное религиозно-философское учение. Андреев начал писать Розу мира во Владимирской тюрьме, закончил книгу после освобождения, в октябре 1958 года. Роза Мира содержит 12 книг.

Книга длительное время распространялась в самиздате, официально впервые была опубликована в 1991 году. Отношение к книге неоднозначно. Многие её считают одним из самых фантастических и неожиданных произведений в русской философии и литературе.

Эзотеризм (от др.-греч. внутренний) определение философским мировоззрением субъективного познания природы и окружающего мира, по утверждению лидеров мистических течений, доступное лишь ограниченному кругу лиц (Рене Генон)

Виталий Орелев

(д.ф.н. Сальников Виталий Иванович)

(C) Око разума 2

(Издание 2, дополненное)