Ёлки-палки, он и в углу трезвонит! Видать, не разбился... Ладно, встаю...
Хррр-псс... Хррр-псс... Хр...
Что, всё ещё звонит? Да встаю я! Вста-ю!!
Утро. Белая фарфоровая чашка. Над ней - дымка кофейного аромата, рвущая сонную пелену в моей голове на мелкие, разноцветные кусочки. А какой был сон! Что-то такое... нет, теперь не вспомню. Жаль.
Кухня. Квадратный стол и две табуретки. В ухо бубнит радио, а за окном - пожар: горит небо. Рассвет прекрасен, но любоваться некогда. Бегу в ванную. Чищу зубы. Смотрюсь в зеркало. Ой-ой-ой! Срочно бриться и в холодный душ. Что, проснулся? Ну, тогда на работу. Ать-два, ать-два! Давай-давай, поторапливайся.
Поспешно одеваюсь, выхожу и закрываю за собой дверь. Чёрт! Опять кто-то порезал обивку. Будет время - заменю. Да и ремонт не плохо бы сделать.
Лестничная клетка. Сквозь разбитое окно пролёта врывается солнечный луч, пыльный и тусклый. Осколки стекла ранят его. Он заливается кровью утренней зари и падает в грязный угол, на пустые пивные бутылки и затоптанные, скорчившиеся от боли окурки.
Где же лифт!?
Вот он.
Со страшным скрипом открываются разрисованные маркером дверцы. Внутри темно, потому что пластмассовый плафон лампы покрыт копотью - кто-то проверял работу новой зажигалки. Зажигалка оказалась хорошей. О-о-о! Есть чему порадоваться. Радуюсь, но... недолго. Кнопки залеплены жевательной резинкой, и отдирать её от пальцев очень неприятно. А это что? А?.. Блин, опять насс... !
Выхожу из подъезда. Город оживает, встречая наступающий день шуршанием метлы, ворчанием моторов и весёлым чириканием воробьёв.
А мне для радости чего-то не хватает. Ах да, я забыл сделать утреннюю гимнастику. Но это не беда - сейчас, как обычно, из-за угла выскочит серебристый "Лексус" и промчится прямо по луже. Уф! Еле увернулся. Случайные прохожие в восторге от моего акробатического номера. Ха, а вот они не успели. Ругаются... (вычеркнуто цензурой) Ничего, отмоются.
- Доброе утро.
- Доброе.
Это мой сосед нарисовался. Выгуливает собаку. Бультерьер. Очень похож на своего хозяина. А хозяин... Так и знал! Поводок, как всегда, не удерживается в его руках, и у меня теперь - утренняя пробежка. Встретимся через пятнадцать минут. У входа в метро...
***
Привет. Это снова я. Еле спасся. Сейчас стою у пешеходного перехода и жду зелёный сигнал светофора. Передо мной, безбожно дымя и нервно сигналя, мелькают машины. Между ними жужжат мотоциклы, осёдланные бородатыми байкерами в чёрных кожаных доспехах. Гремят прицепами фуры. А это что ещё такое?
Над светофором мерцает небольшой плоский экран. На экране изображён кусок сырого мяса. Светофор меняет цвет с красного на жёлтый, и на экране теперь - обнажённая женская грудь. А когда загорается зелёный свет, на экране появляется окровавленный топор. Затем оба устройства одновременно начинают чередовать цвета и картинки в определённом порядке. Красный - кусок мяса; жёлтый - обнажённая грудь; зелёный - топор.
Темп смены цвета и образов увеличивается. В глазах начинает рябить. В голове - туман. А светофор будто взбесился:
Все, и пешеходы, и водители, в недоумении. Люди, как зачарованные смотрят на это странное явление, а потом... Потом происходит нечто необъяснимое. И даже страшное.
Толпа, сначала тихо, а потом всё громче и громче, начинает скандировать: "Мясо... Грудь... Топор... Мясо! Грудь!! Топор!!!"
Когда же крик достигает своего предела, я на несколько секунд теряю сознание, потому что получаю довольно сильный удар по голове...
Оглядываюсь вокруг. Мужчины, женщины, подростки, пенсионеры, с каким-то остервенением, близким к экстазу, с каким-то нездоровым удовольствием бьют и калечат друг друга, позабыв о делах и побросав на асфальт свои вещи.
Нечто, дремавшее во мне веками и тысячелетиями, присоединяется к этому безумию.
Красный... Кровь... Мясо... Еда! Я чувствую страшный голод. Бегу в ближайший магазин, врываюсь в мясной отдел, разбиваю витрину и впиваюсь зубами в кусок замороженной говядины. Но в этот момент светофор меняет свой цвет.
Жёлтый... Обнажённая грудь... Женщина... Размножаться!! Хватаю первую попавшуюся на глаза девушку, вскидываю её на плечо и бегу в ближайший тёмный подъезд. Моя добыча даже и не думает сопротивляться, лишь изредка кусается и царапается, томно постанывая.
Но тут, как назло, загорается зелёный сигнал светофора - сигнал, разрешающий всё. Я чувствую власть, силу, вседозволенность. На экране появляется окровавленный топор. Бросаю объект своего вожделения на землю, врываюсь в толпу и бью первого встречного ногой в живот. Тот, скорчившись от боли, падает на колени. Боже мой, какое удовольствие! Из груди вырывается боевой клич победителя. Войдя во вкус, раздаю удары направо и налево, демонстрирую клыки, отвоёвываю свою территорию. Меня тоже бьют, но боли не чувствую, потому что я - великий, всемогущий, непобедимый. Я - самый сильный... Я - самый... Я... Я... я снова теряю сознание.
***
С трудом открываю глаза. Больница. Девушка в белом халате делает мне укол. Успокоительное или снотворное. А может - и то, и другое вместе. Это не важно. Сейчас меня интересует иное.
- Сестрёнка, не знаешь, что там произошло? - спрашиваю я, ощупывая большую шишку на голове.
- Знаю, - отвечает медсестра. - Нас ещё вчера предупредили. Это была съёмка передачи "Самое невероятное и шокирующее видео". У телевизионщиков рейтинг упал - сюжетов мало интересных. Вот они и решили свои дела поправить. А заодно и новую аппаратуру испытать. Говорят, репортаж получился на все сто! Да вы не волнуйтесь так. Отдыхайте.
Девушка в белом халате уходит в соседнюю палату. Вдалеке, где-то за городом, слышны взрывы и автоматные очереди. Ага, понятно, это снимают фильм про войну. Сюжет на все двести! Дела поправят, и аппаратуру ещё раз проверят...
Да что же с нами делают!?
Надо подумать об этом... Ой, нет. Думать больно - мешает шишка. В голове лишь обрывочные воспоминания этого... Не знаю даже как назвать это... Вот уроды! Да и я - хорош. Стыдно признаться, но самое поганое во всей этой истории то, что я, кажется, был счастлив в тот момент... мне казалось, что я, наконец, вырвался из чего-то обыденного, серого, унылого. Стал кем-то, кем никогда не буду... Так ли это? Нет. Всё это иллюзия. Всё это мерзко и противно. Как только выйду отсюда, схожу в церковь, очищусь. Хотя... нет, не пойду... вдруг там тоже что-нибудь снимать начнут?
Надо забыться. Уснуть. Может быть хоть во сне я найду то, к чему всегда стремилось моё сердце... увижу...
нужно найти слова... Это... это...
Почти вспомнил... Да святится имя твоё... воля твоя...