Наверное ты прав - живу мечтой.
Мечтой о чём-то призрачном, далёком,
Где мир прекрасный, светлый создан мной.
И в этом мире я не одинока.
Да что плохого в том, что я лечу,
В букеты собирая звёзды Мира?
Да разве плохо, если по плечу
Смычок в руках с танцующею Лирой?
Неужто обеднеет мир иной,
В котором мы привыкли задыхаться,
Когда меня умчит хмельной волной,
Чтоб с радостью в волнах твоих плескаться?
А знаешь ли себя? - Да?! - Нет?! - Смешной,
Немного угловатый и печальный.
Когда-то обжигающей стеной
Разбился мир: один стал величальным,
В котором, ложью выпущенный, слог
Творит законы своему подобью.
Там жадность обозначилась утробьем,
Что стало ртом, сжирающим, что смог.
Подобное к подобию влечёт.
И вот уж этот мир звенит богатством,
Какого коли больше - то почёт: Неважно, что лишь вор дорогой блядства
Упаковал в хранилища металл,
Что позволяет в толпах разогнаться,
Где нет природы - лишь один оскал,
Кто продал душу праву "НАД" смеяться.
Но не спасут в том мире закрома -
Один для всех итог для жизни станет: Приходит неизменная зима,
В которой прах, как снегом, пеплом тает.
Конечно, понял ты, что этот мир,
Который прозябает в недрах ада.
И кто хитрей, ловчее - там кумир: За "качества" положена награда...
Во праве управлять толпой. И вне.
Во праве - угождающих "лелеять".
Да, мир погряз. И от того болеет.
И пахнет, хоть парфюмом, как на дне.
Другой же мир бесхитростен, чем цел
Единством человека и природы.
Неужто люди там иной породы?
Неужто им не ведом беспредел?
И да. И нет. Им ведом жизни прах.
Но только этим прахом не поются,
Поскольку понимают - в прахе страх.
И к Свету вездесущему несутся.
Иначе им не обрестись собой.
Иначе не испиться Божьей Силы.
Бывает, что проигрывают бой...
Чем полнят толпы, топчущих могилы.
Не ощущаю я себя другой,
Но оба мира мне подвластны сразу: В одном учусь не пригублять экстаза,
В другом учусь быть нежной и родной
Всем тем, кому в сердца мой светит свет.
Увы, но я без Света погибаю.
Ведь суть моя бесхитростно-нагая,
Где плечи покрывает бренный плед...