В те смутные далекие века, Когда царила в городах чума, И люди умирали в каждом доме, А знать и чернь смешались пред судьбою, Свирепство инквизиции на время Затмило страх чумы, набросив бремя На женщин молодых и старых, Их обвиняя в колдовстве и чарах.
В те времена в одном из городов Был орден францисканцевучрежден. Монахи службу в том монастыре несли, В молитве и посте свои там проводили дни. Жил среди них один монах, Красив и молод был, и в снах Он видел Бога красоту, Но утром забывал мечту.
Однажды в городе на площади Аббатов Увидел он бродячих музыкантов. Играли музыку чудеснуюони. Звон бубенцов смятением в груди В ней отражался, а гитары звуки Рождали в сердце сладостные муки. И девушка, как солнце в день ненастья, Там пела песню о любви и счастье.
Он слушал песню и ему казалось Он погрузился в сон. Не ускользало Что видел ночью, а на утро забывал. Ведь он не спал в тот миг и точно знал, Что видит он Прекрасное и слышит, Как бог с ним говорит и дышит, И девушка прекрасная как свет - Есть ангел, давший смертной стать обет.
Красавицаувидела монаха и пела для него. Он был живее и прекраснее всего, Что окружало их и составляло мир, Где, чтоб забыть чуму, закатывали пир, Стремились жить, не зная толком, Что жизни той цена и что в ней проку. Он был совсем иным, Он знал ответ Что людям Бог оставил за Завет.
Лишь смолкли звуки песни дивной, Он подошел к девице милой: "Твой голос, песня, красота Меня пленили навсегда! Какое имя носишь ты? Чтоб мог назвать я им мечты, Что будут мне служить усладой, Когда тебя не будет рядом". В ответ: "Зови меня Любовь, Я буду завтра здесь, и вновь Меня увидеть сможешь ты И мной назвать свои мечты. Тебя как звать мне? Подскажи! Я буду звать тобой миры, Какие вижу я во сне. И ты, быть может, снишься мне?"
"Меня ты просто назови. Я Друг, я Брат, я Визави! Я буду завтра здесь. С тобой Хочу я говорить. Покой Слова твои дают. Пусть снова барабаны бьют! Твой голос слушать и забыть, Что в мир другой я призван жить!"
Он удалился в монастырь. Там встретил друга он и с ним Всем поделился, что случилось На площади, и как сочилось В груди томленьем новой встречи В его душе - душа Предтечи. Что Красоту увидел он, Она есть Бог - таков Закон!
Друг слушал, хмурясь, и молчал. За разум он не отвечал Того, кто речи эти вел В стенах святых. И он повел Монаха в келью, где оставил. А сам в тревоге путь направил К Отцам святым и там сказал он Что ведьмой брат был околдован.
Монах был призван на Совет Спросили снова и в ответ Он им сказал, что он познал То, что никак бы ни узнал За монастырскими стенами, Молясь и днями и ночами. Он попытался рассказать, Что можно сердцем испытать.
Услышав это Инквизитор, Что был в гостях у них с визитом, Колдунью приказал схватить Немедленно и допросить. И ждать признания вины "От этой служки сатаны, Что в душах смуту возвещает, Любовь и счастье обещает".
Когда пришли за ней, она Лишь улыбнулась им слегка Предстала пред судом, сказав: "Хотите ведьмой звать, и наказав Меня за то, что пела о любви и разбудила В монахе, сердце молодом, то, что там было, Зовите так! Не буду мучить душу И спорить с тем, кто не желает слушать".
И друг сказал: "Она призналась, что она Колдунья и опуталатебя", Монах ушел в смятенье и тоске, Не проронив ни слова и в себе Замкнулся он, и к Богу обращаясь, Он ждал ответ, с мечтой своей прощаясь: "Так красотою дьявол искушает, Чтоб душу взять - так искренне вещает?"
И казнь назначена была. Костер готов.И ждет толпа Красы невинной, молодой, Что пела так прекрасно, и собой Так хороша была, что волею судьбы В монаха сердце зацвели цветы! Но судьи это расценили как злодейство: "Лишь Бог имеет право на такое действо".
Священник обратился, предложив Ей помолиться, в руки ей вложив Святую книгу. А она просила принести гитару: "Молиться только в песне стану!" Друзья в слезах в толпе стояли, Надеялись и чуда ждали, Которое спастись поможет. "Быть может песня это сможет?"
Гитару подали друзья Сказала им: "Это не я, Друзья мои, сгорю бесследно Сгорит лишь тело, оно тленно. Но не сгорит моя душа, Что в песне будет вам слышна. Сыграем вместе и тогда Сольемся в песне навсегда!"
И зазвенел гитары звук! Она запела песню. Вдруг В толпе молчанье воцарилось И в песне той, все что творилось В душе прекрасной, услыхали. Слова те, что назвать стихами Хотел бы Бог, чтоб людям дать Возможности богами стать!
Рвалась ее душа наружу И плакала о том, как в стужу Тепло увидела она, И свет горел там у окна, И пригласил ее войти Тот, кто светился изнутри. И мир вокруг теплее стал И света луч Он ей отдал.
И жить могли бы в доме том Она и Он, Мечта и Сон. Любовь бы правила дела, И счастье было бы сполна. Тот свет теперь еще горит. Тепло струится изнутри, Но не войти в тот дом пустой, И сердце полнится тоской.
Монах все слушал и молчал. А голос плакал и кричал! Под звук гитары, струны рвавшей Он понял, что души отдавши Той, что поет, спасет он душу Не может злом быть та, кто в стужу, Чудесной красотой полна, Приюта ищет и тепла.
Он видел ангела в мученьях, Что на Земле ищет спасенья. И разбивалось сердце в кровь, И падало в груди, и вновь К вершинам райским поднималось, Когда сквозь слезы улыбалась Та, что поет: "...в любовь поверь!" И что потеряно теперь...
Та песня длилась лишь мгновенье. В нем жизнь прошла. И в нетерпенье Палач взял факел и огонь Объял красавицу, и Он, Монах ученый, подбежал К красавице, ее обнял, И вместе на костре сожгли Любовь и Мир, Мечты и Сны!
***
Звуки гитары затихают... И слышен стон. Толпа рыдает. Таков финал у этой драмы. Про то, как песня нашей дамы Огонь в груди Его зажгла. Где место Истина нашла. Где Он увидел Красоту Не все ль равно в Раю ль, в Аду...?