Не узнаю себя, далекую планету.
Царапает сетчатку спутника лицо,
ветрянку пережившее холодное яйцо,
космическим не разлетевшись летом.
Заход летит над небом и пустыней,
песок тепла искрит мерцаньем полюсов
под хор небесных, звездных голосов....
Я не остыл, но все они остынут.
Я биллиардный шар, раб заданной орбиты,
отец и мать летания бездумного вперед
вокруг светила, что меня, увы, вернет
в свое тепло, в придворность стаи свиты.