По дорогам да перекресткам
Под луною, как грош, блестящей
Не отсчитывай шагом версты
В мир полночный, не настоящий.
Морок тайный за мрачной тенью,
Как туман по тропам погоста...
За движением - наважденье,
В тишине каждый шорох - острый.
Что найдешь? Да и то ли сыщешь?
Не бери с мертвеца подарков.
Сыр бесплатный - для глупой мыши.
Месть проклятых - в аду не жарко! (24.08.2013. 17:38)
Пролог
- Икоту на Мирошку напустила!
- Субботку выдоила, окаянная!
- Мужика моего силы лишила! - слышалось из разношерстной толпы.
- Ведьма она. Ей-Богу говорю, ведьма! Хватай чертовку!
Вилы и косицы почти упирались в живот. Весея сделала еще шаг назад, к старому бревенчатому, покосившемуся от времени дому. Над соломенной крышей с треском извивались языки пламени, неумолимо поедая жалкий скарб. Разъяренные крестьяне плотной стеной теснили в огонь. Либо в дверь, либо на колья. Выбора нет.
"Бежать", - полоснуло ускользающей мыслью. Но как? Куда?
Запыхавшаяся, она из последних сил рванулась навстречу селянам, увернулась от дубины неповоротливого корчмаря, толкнула его худосочную бабенку, дернулась в сторону.
Кто-то ухватил за растрепанные волосы, вырывая рыжий клок. Дальше и вперед! Словно загнанный зверь. Сердце гулко билось о ребра, отзывалось где-то в животе. Дыхание то и дело сбивалось на свист.
- Не уйдешь, дьявольское семя! - толпа ринулась следом, с каждым шагом уменьшая расстояние.
Гнали к погосту. Видимо так хотели избавиться разом от силы ее и от нее самой. Вот уж и покосившаяся оградка, и ряды деревянных крестов.
Ноги не держали, Весея то и дело спотыкалась о замшелые камни и корявые корни кладбищенских деревьев.
Еще сажень, еще.... Резкая боль в ноге, падение.
Над лицом склонилась оскаленная рожа Никитки-дурачка. Из раззявленного рта его несло луком и протухлой капустой. Лапища крепко держала за щиколотку. Вокруг собиралось кольцо селян.
Бабы выкрикивали проклятья, мужики матерились.
- Держи стерву! - вперед выступил староста, с презрением бросил к ногам ведьмы охапку соломы и пеньковую веревку. - Вяжи ее, хлопцы!...
...Окрашенные в алый цвет кресты зловеще упирались в предсумеречное небо, искры фонтанами стреляли в темноту.... Нет, она не кричала, не доставляла удовольствия своими мучениями. Только перед последним вздохом выплюнула:
- Сдохните все! Проклинаю небом и землей, болотной водой, могильной плитой. От колыбели до смертной постели. Не будет вам теперь покоя!...