Гибель группы Дятлова. Странности дела. Признаки фальсификации, следы посторонних лиц и судебно-медицинские аномалии.

  -- Введение

  -- Судебно-медицинские акты: подделки, пропуски и нарушения

  -- Проблема отсутствия постановлений о назначении СМЭ

  -- Роль Генпрокуратуры и изъятие материалов КГБ

  -- Признаки следов посторонних на перевале

  -- Аномалии в посмертной одежде и телах

  -- Допрос эксперта как юридический ключ

  -- Постановление о прекращении дела: правовой абсурд

  -- Анализ и сведение версий

  -- Таблицы: странности и возможные объяснения

  -- Заключение

  -- Приложения

  -- Список источников и литературы


   1. Введение
   Расследование трагической гибели группы туристов Игоря Дятлова, произошедшей в 1959 году на склоне высоты 1079, стало одной из самых обсуждаемых и в то же время мало понятных страниц советской (а затем и российской) криминалистики. Несмотря на десятилетия интереса со стороны общественности, журналистов и даже отдельных исследовательских групп, вопросы, касающиеся достоверности и полноты представленных официальных документов, остаются без ответа.
   Именно с этих вопросов - юридических, медицинских и организационных - начинается данное исследование. В статье будут рассмотрены:
  -- отсутствие подлинников актов СМЭ и юридическая невозможность их признания в качестве допустимых доказательств;

  -- отсутствие девяти постановлений о назначении экспертиз;

  -- анализ цитат следователя и эксперта Владимира Анкудинова;

  -- возможные признаки фальсификаций и изъятия доказательств;

  -- следы возможного присутствия третьих лиц;

  -- вероятные манипуляции с телами после смерти;

  -- возможные неправомерные действия следствия и ошибки в выводах постановления от 28 мая 1959 года.

   Ключевой задачей статьи становится не только критический анализ официальной версии, но и демонстрация того, как предполагаемые многочисленные несоответствия, юридические нарушения и умолчания формируют картину, несовместимую с реальным уголовным расследованием.

   2. Судебно-медицинские акты: подделки , пропуски и нарушения
   2.1. О невозможности признания актов подлинниками
   Как указывает Владимир Анкудинов:
   "Никак эти первые 5 актов не могут быть оригиналами. "Подписки эксперта" в них нет. Она - на первом листе типового бланка. Если бы акты печатались без бланков, на обычных листах бумаги, то во вводных частях всех актов было бы отпечатано, что эксперты предупреждены об уголовной ответственности за отказ от дачи заключения и за дачу ложного заключения. А этого здесь нет нигде".
   Этот вывод имеет прямое правовое значение. Уголовно-процессуальное законодательство РСФСР предписывало, что все судебно-медицинские экспертизы должны включать "подписку эксперта" . Именно она делает заключение юридически значимым документом. Её отсутствие означает только одно - перед нами не подлинник.
   2.2. Фальшивые или формальные документы?
   Проблема усугубляется тем, что в так называемом "деле без номера" отсутствуют постановления о назначении СМЭ. Вместо них представлены перепечатки актов, где говорится, что экспертизы проводились "на основании постановлений следователя". Но эти постановления в деле отсутствуют, что делает проведение экспертиз юридически ничтожным.
   По словам Владимира Анкудинова:
   "Постановлением назначить "СМИ" после возбуждения дела просто невозможно: в УПК такое не предусмотрено. И если дело возбуждено - возможна только СМЭ. Значит, и акты - это СМЭ. А если это СМЭ, то "подписка эксперта" обязательна. Её нет - это не подлинники".
   2.3. Заверение копий и юридическая сила
   Некоторые оппоненты Владимира Анкудинова утверждают, что "раз стоят подписи эксперта и следователя - этого достаточно". Однако это не соответствует установленному порядку. Для того, чтобы копия имела юридическую силу, она должна быть заверена надлежащим образом (Владимир Анкудинов):
   "Следователь должен был сделать отметку "Копия верна", поставить подпись и дату. А подпись эксперта в копии не требуется - только в подлиннике. Здесь установленный порядок заверения не соблюден. Что лишает эти документы правового статуса копий".

   3. Проблема отсутствия постановлений о назначении СМЭ
   3.1. Что предписывает УПК?
   УПК РСФСР императивно требует: при наличии трупа в расследуемом уголовном деле обязательна судебно-медицинская экспертиза. Назначение экспертизы оформляется постановлением следователя, подшивается в дело. Никакие устные указания или направления заменой не являются.
   "На каждый труп должно быть: 1) постановление о назначении экспертизы; 2) заключение эксперта с "подпиской" и печатями. Нет постановлений - нет правовой основы. Нет подписки - нет подлинника. Всё остальное - игра в "дятловедческое правосудие"" - В. Анкудинов.
   3.2. Аргументы от допроса эксперта
   Один из ключевых аргументов Владимира Анкудинова - наличие допроса эксперта Б. Возрожденного (л.д. 381-383):
   "Допрос эксперта возможен только после того, как им была проведена судебная экспертиза. После "СМИ" - невозможно. Так что сам факт допроса - это доказательство того, что экспертизы были СМЭ. И других вариантов УПК не допускает".

   4. Роль Генпрокуратуры и изъятие материалов КГБ
   4.1. Почему Свердловское СОБСМЭ не должно было знать лишнего?
   Согласно реконструкции Владимира Анкудинова:
   "Генпрокуратуре нужно было одно - 9 постановлений и 9 актов СМЭ. Без них не закрыть дело. Всё остальное - можно делать "у себя". Главное - соблюдение процессуального фасада".
   После получения подлинников акты и постановления ушли в Москву. А в Свердловске осталась "упрощённая" перепечатка для архивного дела. Из этой версии исключили все, что могло намекать на реальную причину гибели группы.
   4.2. Изъятие "биоматериалов"
   Олег Архипов указывает:
   "КГБ изъял биоматериалы и протоколы анализов, проведённых СОБСМЭ, сразу после вскрытий. Это не "обычная мера" - это действие, характерное для дел, содержащих государственную тайну".
   5. Следы посторонних лиц и сомнительные формулировки следствия
   5.1. Проблема формулировки "1 или 2 февраля"
   Одной из наиболее многозначительных фраз в постановлении о прекращении дела от 28 мая 1959 года является:
   "Произведенным расследованием не установлено присутствия 1 или 2 февраля 1959 года в районе высоты 1079 других лиц, кроме группы туристов Дятлова".
   На это обратил внимание пользователь форума svotrog1079.mybb.ru (Энсон):
   "А почему только 1 или 2 февраля? Почему не в целом не установлено присутствие посторонних? Что, с 3 февраля кто-то уже мог быть? Или до 1 февраля? Это "окно" - сознательное ограничение по датам. Причём вставка в текст явно избыточна, и если её убрать, предложение всё равно грамматически и логически остаётся полным. Это значит, вставка преднамеренная".
   Таким образом, даже формально следствие само признаёт, что утверждение о "отсутствии посторонних" касается только двух дней, а не всего периода трагедии.
   5.2. Показания Темпалова, Атманаки и факты вмешательства
   Из допроса Темпалова (18 апреля 1959):
   "27 февраля 1959 г. мне сообщили, что обнаружен один труп на горе 1079 и найдена палатка студентов туристов. Я немедленно вылетел на вертолете... Осмотр палатки показал мне, что в ней имеются все личные вещи студентов..."
   Тем не менее, на момент 28 февраля не были найдены Рустем Слободин, четвёрка из оврага и их вещи. Как Темпалов мог утверждать, что "всё" на месте?
   Из допроса Атманаки:
   "Прежде чем начать поиски, решили проверить, не остался ли кто в палатке. Смели снег, подняли боковину. Людей не было. Осмотрели содержимое. Рюкзаки, обувь, документы были уложены в один рюкзак..."
   Это говорит о том, что палатка была переработана до прибытия следователя. То есть следы на месте происшествия искажены, а действия поисковиков противоречат приказу не трогать палатку.
   5.3. Противоречия в допросах
   - Брусницын : "...в лагерь были принесены три фотоаппарата, куртка Слободина, ледоруб, фонарик, фляга спирта".
   - Лебедев : "...захватили ледоруб, фотоаппарат, дневник, китайский фонарик и некоторые другие вещи".
   - Темпалов: "Без меня к палатке никто не подходил".
   Вывод: следствие сознательно игнорировало или искажало очевидные свидетельства. Это ставит под сомнение утверждение об отсутствии посторонних лиц и о неприкосновенности места происшествия.

   6. Манипуляции с телами, одеждой и чужими вещами
   6.1. Странности одежды Людмилы Дубининой
   Согласно анализу, проведенному Ольгой Литвиновой, например:
  -- На теле Люды был чужой свитер, при этом её тёплая меховая куртка накинута на тела Семена и Саши.

  -- Подшлемник был аккуратно расправлен на плечах - то есть, надет живой рукой, уже без куртки.

  -- Вся верхняя одежда - навыпуск, а не заправлена в штаны на резинке. Это нелогично при попытке согреться.

  -- На ней были дырявые и обоженные штаны Дорошенко, тогда как рядом валялись целые тёплые брюки с начёсом. Ее же собственные стояночные штаны не были найдены ни в палатке, ни на ее теле в овраге

  -- Один из чулок спущен, оба держателя расстёгнуты , но повреждений нет.

   6.2. Манипуляции с телами Семёна Золотарёва и Александра Колеватова
   Также согласно работам Ольги Литвиновой судя по отчёту Темпалова и фотоматериалам :
   - Оба были укрыты курткой Люды, но их собственная одежда расстегнута;
   - Шапки сняты с голов и подложены под тела (ветер не мог их туда положить);
   - У Саши пропали деньги из кармана ковбойки, застегнутого на английскую булавку;
   - У Коли Тибо были двое часов, причём одни - Георгия. Был одет в чужую куртку и чужой головной убор. Его собственная ковбойка была снята и валялась под кедром;
   - На теле Саши - не пристегнуты лямки комбинезона, жилет на Золотарёве нараспашку.
   Вывод: эти тела раздевались, перетасовывались, перемещались. Сами погибшие не могли осуществить эти манипуляции. Значит, кто-то ещё выжил или пришёл позже.
   7. Юридическая несостоятельность постановления о прекращении дела
   7.1. "Потолочная" природа документа
   Владимир Анкудинов считает:
  
   "В дятловедении постановлению о прекращении дела придают излишнее значение. Потому что не знают, как иногда следователи такие постановления сочиняют "с потолка своего кабинета", когда нужно дело прекратить. Вот и Иванов, сочиняя это постановление, созерцал преимущественно потолок своего кабинета".
   Постановление следователя - это не приговор суда. Оно не выносится от имени государства и не имеет силы закона . Поэтому:
   - Такое постановление может быть отменено;
   - Оно должно быть подтверждено материалами дела, а в данном случае - не подтверждено.
   "Даже по формальным признакам это постановление должно быть отменено" (Владимир Анкудинов).
   7.2. Постановление и ложные посылы
   "В дятловедении принято считать, что Иванов пытался выяснить причину происшествия, но ему не дали. А он якобы добросовестно расследовал дело, пока не вмешалась Генпрокуратура или ЦК КПСС. Это миф" (Владимир Анкудинов).
   Реальность, по мнению Анкудинова, совершенно иная:
  -- Иванов изначально работал в рамках ограничений, установленных из-за гостайны;

  -- Постановление - формальный акт, цель которого - прекратить фиктивное "дело";

  -- Настоящее расследование шло параллельно, вне Свердловска, силами Генпрокуратуры.

   "Постановление от 28 мая 1959 года - это не документ, в котором подводятся итоги настоящего расследования. Это документ, созданный для того, чтобы подвести формальную черту под делом, которое изначально не предназначалось для установления истины".
   7.3. О подписках и "официальной лжи"
  
   "Иванов, Окишев, Коротаев, возможно, и другие участники имели подписку о неразглашении сведений, составляющих гостайну. Потому они и не говорили правду - ни в 1959-м, ни позже" (Владимир Анкудинов).
   Владимир Анкудинов, как бывший следователь и юрист, подчёркивает:
   - Нельзя верить словам Иванова, сказанным "на публику";
   - Следователь, давший подписку, вынужден следовать ей даже в суде;
   - Это объясняет, почему постановление выглядит абсурдно и не содержит достоверной информации.

   7.4. Постановление против УПК
   Владимир Анкудинов делает четкий юридический вывод:
   - Следователь не мог выносить постановление о назначении СМЭ до возбуждения дела;
   - Если в актах СМЭ указано, что экспертизы назначены постановлениями, то это значит, что уголовное дело уже было возбуждено;
   - А раз так, то СМЭ - обязательны, и допрос эксперта возможен только после их проведения.
   И при этом - в деле:
   - Нет ни одного подлинника акта СМЭ;
   - Нет девяти постановлений о назначении СМЭ;
   - Есть допрос эксперта, а значит, СМЭ точно были.
   "Поэтому - да, постановление Иванова не просто слабое. Оно - юридически ничтожное" (Владимир Анкудинов).
   8. Судебно-медицинские документы как доказательство фиктивности "дела без номера"
   8.1. Только СМЭ, а не "СМИ"
   Владимир Анкудинов:
  
   "До возбуждения уголовного дела возможен лишь осмотр места происшествия. Назначение судебно-медицинской экспертизы (СМЭ) возможно только после возбуждения дела. Назначать "судебно-медицинское исследование" ("СМИ") постановлением следователя нельзя - УПК этого не допускает".
   Однако:
   - В актах указано: экспертизы назначены постановлением следователя;
   - Значит, дело уже было возбуждено;
   - А если возбуждено - то возможна только СМЭ, и никак не "СМИ";
   - Соответственно, все девять актов - должны быть актами СМЭ, составленными на основании постановлений и с подпиской эксперта.
   8.2. Но подписок - нет. Печати - нет
  
   "А в актах, выданных за СМЭ, нет "подписки эксперта" - это строчки о предупреждении об ответственности. Этого нет ни в одном акте. И это - ключ к пониманию: перед нами не подлинники" (Владимир Анкудинов).
   Также отсутствуют:
   - Печати Свердловского областного бюро СМЭ;
   - Номерные штампы на типографских бланках;
   - Подлинные подписи с отметками "копия верна";
   - Все девять постановлений о назначении экспертиз.
   "Если бы эти девять постановлений были подшиты к настоящему делу - они бы там лежали. Их нет. Они - не в этом деле" (Владимир Анкудинов).
   8.3. Содержимое актов противоречит процессуальной логике
   Владимир Анкудинов подчеркивает:
   "Если есть допрос эксперта, то значит, он проводил СМЭ. А допрос эксперта после проведения "СМИ" невозможен - УПК запрещает. Следовательно - в реальности СМЭ были. А то, что выдано - это их неаутентичные перепечатки".
   Таким образом:
  -- Мы имеем акт допроса эксперта Возрожденного, следовательно, были СМЭ;

  -- Но оригиналов актов СМЭ в деле нет;

  -- А значит, дело - формально скомплектовано, и не содержит ключевых доказательств.

   8.4. Перепечатки вместо документов
   "Это не подлинники и не заверенные копии. Это - просто перепечатки. Без печатей, подписок и заверений. Никто не может гарантировать, что тексты полностью соответствуют оригиналам" (Владимир Анкудинов).
   8.5. Выводы Владимира Анкудинова:
   - СМЭ проводились;
   - Постановления существовали;
   - Но в "деле без номера" - нет ни актов СМЭ, ни постановлений;
   - И, соответственно, это не дело, расследовавшее смерть группы Дятлова, а архивный мусор, созданный задним числом для имитации работы.
   "Для прокуратуры важно было одно - получить 9 актов СМЭ и 9 постановлений. Для дела в суд. Остальное - фикция".
   9. Признаки вторичного формирования "дела без номера" и утраты подлинников
   9.1. Отсутствие ключевых процессуальных документов
   Один из основных признаков фиктивности дела - отсутствие подлинников постановлений о назначении СМЭ. При этом сами акты СМЭ содержат ссылки на эти постановления, то есть:
  -- Постановления существовали, иначе акты не могли быть составлены;

  -- Но в деле их нет, значит, они были вынуты или никогда не входили в тот архивный массив, который был представлен общественности;

  -- Это логично объясняется тем, что настоящие подлинники были изъяты Генеральной прокуратурой СССР и, вероятно, по-прежнему хранятся в закрытом деле.

   9.2. Наличие допроса эксперта Возрожденного
   Как подчеркивает Владимир Анкудинов:
   "Факт допроса эксперта на листах дела 381-383 доказывает, что СМЭ были проведены. По закону допрос возможен только после проведения экспертизы. После "СМИ" - нельзя".
   Это означает, что:
  -- УПК был формально соблюден;

  -- Экспертизы были назначены и проведены законно;

  -- А раз так - то обязаны были существовать:

- Подлинники актов СМЭ,

- Подписки экспертов,

- Печати бюро,

- Постановления следователя.

   Ничего этого в "деле без номера" нет.
   9.3. Судьба оригиналов: Москва
   Всё указывает на то, что оригинальные экспертизы были изъяты и переданы в Москву.
   Анкудинов:
  
   "Генпрокуратуре СССР нужны были именно подлинники - по закону. Без подлинников СМЭ нельзя формировать дело в суд. А после того, как они были получены, Свердловское Бюро СМЭ стало не нужно".
   После изъятия оригиналов, в Свердловске:
  -- Были изготовлены перепечатки;

  -- Из них убрали "лишнее": подписки, печати, формулировки;

  -- Эти акты были подшиты в формально собранное "дело без номера", которое предназначалось для архивного хранения и передачи в ГАСО (Государственный архив Свердловской области).

   9.4. Характеристика этих материалов
   Судя по их оформлению и составу, эти документы:
  -- Были составлены вторично, например, из рукописных черновиков;

  -- Были очищены от секретных сведений, которые могли бы указывать на иную ( неудобную) причину происшествия;

  -- Представляют собой архивную реконструкцию, а не подлинное дело расследования.

   Владимир Анкудинов:
  
   "Следственная практика прекрасно знает, что если в деле нет подписки эксперта - это не документ. А если нет печати - это не подлинник. Такие акты ни один суд к делу не примет".
   9.5. Зачем всё это было сделано?
   Восстановление формального "дела" в Свердловске имело две цели:
  -- "Оприходовать" девять трупов: то есть обеспечить законность погребений, судебно-медицинских процедур и хранения следственных материалов;

  -- Создать фасад завершенного расследования, способный удовлетворить местные органы, общественность и - позднее - историков.

   Владимир Анкудинов:
  
   "То, что осталось в Свердловске - это отработанный материал. Настоящее расследование велось в другом месте, другими людьми. А сюда отправили - "архивную ширму"".
   10. Нарушения процессуального порядка и юридическая ничтожность "дела"
   10.1. Формальность постановления от 28 мая 1959 года
   Постановление о прекращении дела, вынесенное следователем Л.Н. Ивановым 28 мая 1959 года, как подчеркивает Владимир Анкудинов, не имеет юридической силы и не отвечает требованиям УПК:
   Владимир Анкудинов:
  
   "Нормальное постановление должно быть основано на материалах дела. А здесь мы видим художественную самодеятельность, написанную "по потолку кабинета". Это не следственное заключение - это отписка".
   Особенности постановления:
  -- Не содержит анализа материалов дела;

  -- Не подтверждает свои выводы судебно-медицинскими актами;

  -- Делает голословное утверждение, что "не установлено присутствие других людей в районе высоты 1079 1-2 февраля 1959 г." - но при этом ограничивает указание времени только этими двумя днями.

   Это, как верно замечено в критических разборках на форуме svotrog1079.mybb.ru, допускает возможность присутствия посторонних в другие дни - до или после.
   10.2. Ангажированность следствия
   Из допросов (в частности, Темпалова) следует, что:
  -- Палатку осматривали и трогали до прибытия следователя;

  -- Место происшествия не было изолировано и охраняемо;

  -- Вещи выносились, перемещались, изучались несанкционированно.

   Из допроса Брусницына:
   "В лагерь были принесены три фотоаппарата, куртка, ледоруб, фонарик, фляга спирта".
   Из допроса Атманаки :
   "Сместили снег и подняли боковину палатки. Людей в палатке не было. Все было осмотрено, предметы уложены в рюкзак".
   Это означает:
  -- Нарушены базовые принципы криминалистики;

  -- Сама палатка не рассматривалась как место преступления;

  -- Следственные действия были ангажированы версией "экстремального похолодания", ещё до начала формального расследования.

   10.3. Юридическое состояние дела
   Владимир Анкудинов:
  
   "Постановление следователя - это не приговор суда. Его можно отменить без проблем. Но его не отменяют не потому, что нельзя, а потому, что оно не обязывает ни к чему. Это фикция. Пустая форма".
   Кроме того:
  -- По всем нормам УПК должны были быть:

- Постановления о возбуждении дела;

- Постановления о назначении СМЭ;

- Подлинники актов с подписями и печатями;

- Фототаблицы, заключения повторных экспертиз, схемы вскрытий, протоколы осмотров.

   В деле всего этого нет.
   Следовательно, оно не соответствует признакам уголовного дела, пригодного к передаче в суд, и является архивным дубликатом либо фиктивной подшивкой для оправдания прекращения.
   10.4. Почему никто не отменяет постановление?
  
   Владимир Анкудинов:
  
   "Когда я только вошёл в тему, я надеялся, что постановление можно отменить. Но теперь понимаю: это не то постановление, которое можно отменять. Оно выносилось формально - на "мусорный" дубликат. И с него никто и не собирался выяснять правду".
   "Всё расследование, выданное дятловедам, - это не расследование, а фрагмент архива, предназначенного для захоронения. А настоящее дело - и настоящее расследование - велось в другом месте. И к этому "делу без номера" не имело отношения".
   11. Свидетельства присутствия посторонних лиц и следов вмешательства
   Одним из ключевых признаков искаженности следствия является отказ от фиксации признаков вмешательства третьих лиц, несмотря на явные следы и показания.
   11.1. Анализ постановления о прекращении дела: ограничение по времени
   Из постановления Л.Н. Иванова от 28 мая 1959 года :
   "Произведенным расследованием не установлено присутствия 1 или 2 февраля 1959 года в районе высоты "1079" других людей, кроме группы туристов Дятлова".
   Это формулировка:
  -- указывает строго на 1 и 2 февраля;

  -- оставляет юридическую дыру - возможность присутствия других лиц до или после этих дат;

  -- подтверждает, что другие временные рамки даже не проверялись.

   Как правильно подмечено в критическом анализе с форума svotrog1079.mybb.ru, если убрать эти 4 слова ("1 или 2 февраля"), то фраза стала бы общеобязательной и значимой. А с ними - она намеренно ограничивает вывод.
   11.2. Уничтожение следов и отсутствие охраны палатки
   Из показаний Атманаки и Темпалова следует :
  -- 26 февраля поисковики нашли палатку и вскрыли её;

  -- 27 февраля снимали снег, вытаскивали вещи;

  -- Прокурор Темпалов не обеспечил охрану места происшествия;

  -- Некоторые вещи были перемещены в лагерь до прибытия следствия.

   Итак, как уже ранее отмечалось, из допроса Атманаки (апрель 1959) :
   "Прежде чем начать поиски, решили проверить, не остался ли кто в палатке. Для этого сместили снег и подняли боковину... В дальнем правом углу нашли полевую сумку с документами, коробку с пленками и деньгами..."
   Темпалов (18 апреля):
   "Без меня к палатке никто не подходил и следов около палатки не было".
   Это прямое противоречие:
  -- либо следователь не знал, что палатка трогалась (что невероятно);

  -- либо намеренно изменил факты в протоколе, чтобы создать иллюзию "нетронутости".

   11.3. Ценные вещи и отсутствие их учета
  
   На месте были найдены фотоаппараты, фляги, деньги, часы.
   Однако точное количество фотоаппаратов в деле не определено до сих пор.
  -- По воспоминаниям Кузьминова, на теле был найден аппарат в чехле ;

  -- По допросам - аппараты находились и в палатке, и у погибших;

  -- Но следствие не установило, каких фотоаппаратов было сколько и где.

   Часы Георгия Кривонищенко (марки "Спортивные"):
  -- не были учтены должным образом;

  -- их описание противоречит другим материалам;

  -- возникает вопрос, были ли они сняты кем-то после событий.

   Все эти обстоятельства:
  -- указывают на недобросовестность следствия;

  -- создают предпосылки для версии о присутствии третьих лиц;

  -- демонстрируют, что объективное расследование отсутствовало.

   11.4. Разрезы палатки: снаружи или изнутри?
  
   Следствие объявило: разрезы сделаны изнутри.
   Следовательно, туристы сами разрезали палатку от страха.
   Но:
  -- разрезы не объясняются необходимостью покинуть палатку - выход был рабочим;

  -- при сильном ветре логичнее не подниматься, а вылезать через вход;

  -- если это делали в панике, то почему вещи остались сложены?

   Никаких признаков борьбы, паники или аварийного исхода - в палатке нет.
   Тем более:
  -- нож найден внутри палатки;

  -- место срезов - в области стенки, доступной только снаружи.

   Таким образом, версия о "паническом" разрезании палатки изнутри - искусственная.
   12. Манипуляции с одеждой. Случай Людмилы Дубининой
   Итак, разберемся подробнее с манипуляциями с одеждой. Пример тел из оврага (Дубинина, Золотарёв, Тибо-Бриньоль) наиболее ярок по признакам посмертного переодевания, не объяснимого внутренней логикой группы.
   12.1. Зачем Люде чужой свитер?
  
   Изначально Люда была в своей меховой куртке, под которой находились:
  -- тёплый свитер (который позже был использован на обмотки),

  -- второй свитер,

  -- ковбойка,

  -- майка с длинным рукавом.

   Но при обнаружении:
  -- на ней не было куртки,

  -- был чужой свитер,

  -- подшлемник аккуратно расправлен на плечах поверх свитера.

   Это значит, что замена куртки на чужой свитер была сознательной - или её раздели, или кто-то другой надел её куртку, а ее переодели в чужой свитер. Но это не мог быть её выбор - в условиях гипотермии такой поступок противоестественен.
   12.2. Неадекватность одежды
  -- Все четыре слоя одежды не были заправлены в штаны;

  -- Один чулок был спущен - оба держателя отстегнуты;

  -- На бедре - гематома прямоугольной формы (удар предметом?).

   Если человек страдает от холода, вся одежда на теле застегивается и заправляется в штаны.
   А у Люды всё наоборот - как будто одевали не для тепла, а для видимости, что одета.
   12.3. Почему не надели целые штаны, и куда пропали ее собственные-стояночные?
   На настиле остались:
  -- целые тёплые штаны с начёсом, На телах рядом с Людой

  -- ее собственная меховая, тёплая куртка.

   Люда же:
  -- была в рваных штанах Юры Дорошенко (по материалу, непригодных),

  -- не воспользовалась целой и более теплой одеждой.

   Логично допустить:
  -- она не могла это сделать сама;

  -- одежда была на ней надета кем-то другим, после того, как ее собственную сняли.


   13. Золотарёв и Колеватов: странности при обнаружении тел
   13.1. Одежда на Золотарёве
  -- Был укрыт меховой курткой Люды;

  -- При этом он сам - в расстегнутом жилете, без шапки;

  -- Под ним лежала его собственная меховая шапка;

   Вопрос: если он утеплялся, почему жилет не застегнут? Зачем снята шапка?
   13.2. Одежда на Колеватове
  -- Тот же мотив: частично расстегнутая одежда, без шапки, но накрыт курткой Люды;

  -- Под телами лежали шапка Люды и шапка Золотарева.

   Это не укладывается в гипотермию:
  -- Люди все силы тратят на сохранение тепла, не снимают шапки, тем более не кладут их под себя.

   13.3. Манипуляции с телами
  -- Указанные факты наводят на мысль о вмешательстве третьих лиц;

  -- Возможно - после смерти часть тел была переодета или производились какие-то манипуляции с одеждой;

  -- Некоторые версии указывают на возможность экспертиз после эксгумации - без гроба, с повреждениями, закрытыми от прессы.


  
  
   14. Следствие не искало посторонних: "ветровая версия" как догма
   14.1. Цитата из показаний Темпалова (18 апреля):
   "Никаких следов борьбы в палатке мною не установлено... Я тщательно осматривал - признаков борьбы не было..."
   Но протокол не содержит ни фотографий, ни схем, ни описания расположения предметов до перемещений.
   Вывод: следствие воспринимало палаточное происшествие не как место убийства или конфликта, а как место аварийного ухода по погоде - что заранее исключало поиск следов борьбы.
  

   15. Следствие и сознательная утрата вещественных доказательств
  -- Потерянные материалы химического анализа:

По словам Владимира Анкудинова:

   "Когда СОБСМЭ "выкопала" что-то ненужное в химлаборатории, туда пришли сотрудники КГБ и изъяли всё. Это "что-то" было передано Генпрокуратуре".
   Значит, результаты существовали, но в "деле без номера" их нет.
  -- Исчезновение подлинников актов СМЭ:

  -- из дел изъяты подлинники с печатями СОБСМЭ;

  -- заменены перепечатками без печатей и "подписки эксперта";

  -- все девять постановлений о назначении СМЭ отсутствуют.

  -- Формальность постановления Иванова от 28 мая 1959:

  -- Вначале на склон падает объект (ракета, изделие или связанная с ним система), сопровождаемый ярким свечением.

  -- Возникает пожар, который провоцирует паническое бегство туристов из палатки.

  -- Палатку покидали через вход, а не через разрезы. Разрезы были сделаны кем-то из находящихся в глубине палатки - вероятно, в отчаянии или в попытке выбраться быстрее, но они не сработали.

  -- Из-за узости выхода люди покидали палатку волнами - вероятно, по две группы, что и объясняет разницу в расположении тел.

  -- В момент, когда группа уже находилась в 300-400 метрах от палатки, происходит объёмный взрыв. Он:

  -- повреждает тех, кто находился ближе к эпицентру,

  -- вызывает ударную травму и разрывы внутренних органов (особенно у Людмилы Дубининой, Семёна Золотарёва и Николая Тибо),

  -- приводит к размягчению и сплавлению снежной корки на склоне (в результате чего образовались ледово-каменистые гряды).

  -- В деле отсутствуют подлинники актов СМЭ.

Все 9 актов представлены в виде перепечаток, без необходимых печатей СОБСМЭ, подписей экспертов и следователя, без регистрационных номеров и без заверения как копий. Следовательно, документы не имеют юридической силы ни как оригиналы, ни как заверенные копии.

  -- Следователь обязан был назначить СМЭ, а не т.н. "СМИ".

Согласно УПК РСФСР, при наличии трупа в уголовном деле обязательно проводится судебно-медицинская экспертиза, а не "исследование". Все акты содержат фразу "на основании постановления...", что возможно только при уже возбужденном деле, следовательно, были именно СМЭ, но их подлинники изъяты.

  -- Допрос эксперта Возрожденного (л.д. 381-383) подтверждает проведение СМЭ.

Допрос возможен только после выполнения экспертизы. Это юридически исключает возможность того, что речь шла о простом исследовании без возбуждения уголовного дела. Следовательно, СМЭ были проведены, но в деле остались лишь их вторичные, редактированные копии.

  -- Постановление о прекращении дела от 28 мая 1959 года - формальный документ.

Оно не подтверждено материалами дела, содержит недостоверные формулировки, ограничивает сроки нахождения посторонних лиц лишь 1-2 февраля и не отражает реально проведённого расследования. По сути, это постановление написано "с потолка", как выразился Анкудинов.

  -- Имеются многочисленные признаки вмешательства посторонних лиц.

Следы манипуляций с одеждой (особенно Людмилы Дубининой и Семёна Золотарёва), расстегнутая верхняя одежда, снятые шапки, переодевания, а также неадекватные действия следствия (отсутствие фиксации вещей, несохранение следов, искажения в допросах) - всё это указывает на вмешательство в картину происшествия.

  -- Следствие с самого начала не ставило целью установить правду.

Его задачи были формальными: оформить трупы, получить "официальные" СМЭ, соблюсти требования УПК и создать дело, пригодное для архивирования, а не для правды. Всё, что было связано с реальной картиной происшествия, включая химико-токсикологические исследования, изымалось КГБ и уходило в Москву.

  -- Ракетная и военная версии, как и другие неудобные версии с вмешательством третьих лиц (например, конфликт с манси на почве религиозных запретов), подтверждаются косвенными данными.

Эти версии лучше всего объясняют происхождение смертельных травм, действия властей по сокрытию сведений, уничтожение лабораторных материалов СОБСМЭ, а также странности в работе прокуратуры СССР, отправившей из Свердловска все подлинники.

  -- Всё дело Иванова - это не оригинал следствия, а формализованный "архивный" дубликат.

"Дело без номера" - это не уголовное дело, а комплект материалов для отвода глаз. Подлинное расследование велось в Москве, силами Генеральной прокуратуры СССР, с привлечением закрытых экспертов и ведомств, включая военные лаборатории.

  -- Попытки "оправдать" акты как "СМИ" - манипуляция.

Даже если предположить, что вначале проводились "исследования", наличие постановлений, допроса эксперта и обязательного проведения СМЭ делает такую трактовку юридически несостоятельной. Ни один из документов, попавших в архив, не является ни подлинником, ни надлежаще заверенной копией.

  -- Следствие с самого начала было ангажировано и направлено на сокрытие фактов.

Это проявляется в игнорировании следов присутствия третьих лиц, грубых и несогласованных действиях на месте происшествия, передаче ложной информации в заключительном постановлении, и отсутствии реальных попыток установить мотивы и обстоятельства гибели.

  -- Официальная правовая оценка действующего "дела без номера"

Следует инициировать правовую экспертизу в рамках действующего законодательства РФ с целью признания "дела без номера" неполным, процессуально несостоятельным и не соответствующим требованиям к уголовному делу, содержащему заключения СМЭ. Эксперты должны ответить: является ли данный массив документов подлинным уголовным делом или искусственно собранной формальной конструкцией.

  -- Формальное возобновление расследования

В связи с тем, что постановление о прекращении дела от 28 мая 1959 года содержит выводы, не подтверждённые материалами дела, а также с учётом отсутствия в деле подлинников СМЭ, рекомендуется постановку вопроса об отмене данного процессуального акта - как необоснованного и юридически ничтожного. Это создаст возможность для возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

  -- Поиск и истребование скрытых или утраченных материалов

- Установить судьбу оригиналов актов СМЭ и девяти постановлений о назначении экспертиз.

- Запросить все имеющиеся в архивах Генеральной прокуратуры, Министерства обороны, КГБ-ФСБ и Минздрава СССР материалы, связанные с гибелью группы.

- Установить истребованные (или изъятые) документы и материалы СОБСМЭ, особенно касающиеся судебно-химических анализов, которые, как установлено, были изъяты сотрудниками КГБ.

  -- Официальная правовая оценка действующего "дела без номера"

Следует инициировать правовую экспертизу в рамках действующего законодательства РФ с целью признания "дела без номера" неполным, процессуально несостоятельным и не соответствующим требованиям к уголовному делу, содержащему заключения СМЭ. Эксперты должны ответить: является ли данный массив документов подлинным уголовным делом или искусственно собранной формальной конструкцией.

  -- Формальное возобновление расследования

В связи с тем, что постановление о прекращении дела от 28 мая 1959 года содержит выводы, не подтверждённые материалами дела, а также с учётом отсутствия в деле подлинников СМЭ, рекомендуется постановку вопроса об отмене данного процессуального акта - как необоснованного и юридически ничтожного. Это создаст возможность для возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

  -- Поиск и истребование скрытых или утраченных материалов

- Установить судьбу оригиналов актов СМЭ и девяти постановлений о назначении экспертиз.

- Запросить все имеющиеся в архивах Генеральной прокуратуры, Министерства обороны, КГБ-ФСБ и Минздрава СССР материалы, связанные с гибелью группы.

- Установить истребованные (или изъятые) документы и материалы СОБСМЭ, особенно касающиеся судебно-химических анализов, которые, как установлено, были изъяты сотрудниками КГБ.

  -- Назначение комплексной историко-правовой и судебно-экспертной экспертизы

- Создать независимую междисциплинарную комиссию, в которую войдут историки, юристы, криминалисты, медики и специалисты по УПК.

- Провести современный анализ всех доступных документов, включая фото, топографические материалы, показания и выводы следствия.

- При наличии возможности - провести ретроспективную реконструкцию маршрута группы, расположения палатки, тел и личных вещей.

  -- Рассмотрение всех версий на равных основаниях

- Устранить идеологически и административно навязанные ограничения, исключавшие ранее "нежелательные" версии: участие третьих лиц, военных, секретных подразделений, аварий ракетной техники, контактов с манси.

- Все версии должны быть рассмотрены с равной степенью доказательной базы и с использованием методов судебной логики.

  -- Оценка действий должностных лиц

Провести проверку действий должностных лиц, принимавших участие в "расследовании" 1959 года, с целью установления факта:

- либо профессиональной халатности,

- либо целенаправленного сокрытия обстоятельств гибели группы.

  -- Доступ к архивам

Признать проблему закрытых архивов препятствием для объективного расследования. Поднять вопрос о частичной или полной рассекречивании материалов, имеющих отношение к делу, в соответствии с законом РФ о гостайне, по истечении установленного срока хранения.