Я начинаю тихо ненавидеть свой телефон; звонок повторяется.
Снова и снова. Наглый, настойчивый звонок. Хуже всего то, что я
обязан ответить, если в мои ближайшие планы не входит голодная
смерть. И я отвечаю - настенный экран демонстрирует изображе-
ние очередного заказчика. Я пытаюсь нарисовать на лице подобие
дружелюбия и заинтересованности, но, видимо, получается плохо,
потому что лицо на экране принимается извиняться за поздний
звонок и расхваливать меня: " Мне говорили, что Вы - настоящий
профессионал, господин Скамене! ". Я скромно киваю и прошу пе-
рейти к делу.
* * * *
На этот раз заказ небольшой - всего семь столов. Приступлю пря-
мо сегодня, но сначала мне, как всегда, нужно зарядиться энер-
гией. Для работы. Это совсем нетрудно - достаточно включить те-
левизор и нахлынувшая нелюбовь к человечеству подарит необходи-
мое вдохновение. Больше всего подходят новостные программы.
Телестена оживает. Надутый мужик в костюме, вероятно политик,
изрекает что-то с умным видом. Прибавляю звук. Ну, так и есть!
Очередная гадость - представитель одной страны заявляет, что
другое государство обязано посвятить их в свои военные тайны.
Государство, естественно, против и пытается убедить других, что
оно никому ничего не должно. Убедить не удается. Еще минут
двадцать я созерцаю нелепые перемещения представителей различ-
ных политических течений и их озабоченные судьбой человечества
лица.
Блок новостей оканчивается очередной "сенсацией" - в который
раз изобретен "эликсир бессмертия". Щенячья радость написана в
глазах опрашиваемых - теперь мы будем жить вечно! Эй, люди, для
чего вам бессмертие? Зачем продлевать вашу бессмысленную чере-
ду "дел"? Докажите, что все эти ваши мелкие обыденные радости -
прибавка к зарплате, удачная покупка, плотный ужин - что все
это достойно вечной жизни или хотя бы ее продления. Люди, пре-
тендующие на бессмертие, не должны этим жить. Вы рождаетесь и
тут же начинаете лихорадочно брать от мира все, что можно, чтоб
успеть до кладбища подгрести к себе побольше. Вы опошляете все,
к чему прикасаетесь: политика, искусство, любовь. А что вы сде-
лали с прогрессом! Чему служат ваши достижения! Вы используете
новейшие технологии в медицине, но выставляете их возможности
на аукцион - кто предложит больше за свою жизнь, здоровье, мо-
лодость, будущего ребенка. Вы опутали мир вездесущей компьютер-
ной сетью, с помощью которой проворачиваете финансовые опера-
ции и занимаетесь виртуальным сексом. Вы создали сверхскорос-
тные средства передвижения и связи. Для чего? Куда вам торо-
питься? На какие великие дела вам нужно экономить время? Может
быть, вы хотите избавить мир от бессмысленных войн, решить, что
делать с Солнцем, которое рванет в будущем к чертовой матери,
покончить с нищетой, спасти Природу от вас самих, построить
справедливое общество? Нет! Вы жрете, совокупляетесь, торчите у
телевизора, вылупив глаза на бесконечную чушь, а после смерти
оставляете только кучи отходов. Те немногие, кто хочет жить не
так, как вы, объявляются сумасшедшими, а иные даже опасными.
Для вашего мира. И вы, пожиратели, ведете с ними непримиримую
борьбу: насмехаетесь над ними, не даете пробиться сквозь ваши
ряды, сажаете в тюрьмы, разрушаете государства, где таких лю-
дей больше, чем нужно вам. Вы ненавидите их. Потому что вы -
ленивые. Вы не хотите шевелить мозгами и менять дурные привыч-
ки; думать о бифштексе надежней и удобней, чем о будущем плане-
ты, мечтать о восьмизначном счете в банке проще, чем о полетах
к другим мирам, а работать над скульптурой своего тела безопас-
ней, чем совершенствовать чужие души и умы. Посмотрите на себя:
вы - монстры. Вы думаете только о себе, вас хватает только на
то, чтобы проснуться и тупо протащить себя сквозь день, и вы
ничего не хотите менять.Вам нравится такая жизнь. Я ненавижу
вас, люди!
* * * *
Моя квартира показалась следующему заказчику слишком тесной.
" Почему Вы не приобретете дом за городом или, хотя бы, кварти-
ру побольше? Состоятельный человек, господин Скамене, не дол-
жен ютиться в двух комнатах ",- строго отчитывает меня пожилой
господин. " Я живу один ... " - я делаю слабую попытку оправ-
даться, но заказчик неумолим. Тем не менее, несмотря на отсут-
ствие признаков моей респектабельности, он делает большой за-
каз.
Я знаю, что не останусь без работы. Чтоб обойти конкурентов, я
распустил слух, что в моих игорных столах живет дух, который
помогает хозяину казино увеличивать доходы. И многие идиоты по-
пались на мою удочку. Этот - один из них. Я провожаю недо-
вольного размерами моей квартиры до машины. По пути он успе-
вает обругать и этаж; двадцатый - слишком высоко. Будто я зас-
тавляю его ползти к выходу на животе, а не спускаться лифтом.
Мы пожимаем друг другу руки; мои - теплые, его - ледяные, как у
трупа. Да он и есть - труп. И уже давно.
Владелец казино отплывает от континента городской жизни в длин-
ном автомобиле, и стремительное течение автореки подхватывает
этот корабль, унося к материку загородных коттеджей, принадле-
жащих трупам. А жаркий майский вечер всасывает меня, живого и
уводит прочь от заходящего Солнца.
* * * *
Несколько подростков облепили потрепанный жизнью и временем
автомобиль. Стекол нет. Цвет неопределенный. Двое привалились к
багажнику, одна лежит на крыше, другой сидит на асфальте, прис-
лонившись к бамперу, третий развалился на сиденьи водителя, ос-
тальные толпятся возле машины. Ленивые броски фраз, равнодушие
или неопределенная улыбка на лице, смех, горячие слова. Магни-
тофон источает что-то настойчивое, но мелодичное. Переходный
возраст и погода заставляют их мозги тихо плавиться, делают
движения неторопливыми, бессмысленными и подчиняют их жизнь
сиюминутной цели, тренируя для такой же скучной, но более проб-
лематичной жизни, где уже не возраст и тепло Солнца, а законы и
традиции человеческого общества безжалостно лишат ее смысла.
Навстречу мне и вместе со мной неиссякаемый поток людей и ма-
шин; отлично или плохо отлаженных механизмов. Магазины, магази-
ны, магазинчики, супермагазины, набитые жратвой, тряпками и
прочим хламом, который так любит потребитель. Магазины пере-
дают эстафету банку, а я оставляю гул человеческих и автомо-
бильных голосо и сворачиваю на тихую улицу. Дома уменьшаются в
размерах, поток металла и людей иссякает, и я замедляю шаг.
Взгляд наталкивается на ядовито-желтые слова по асфальту " Я
тебя люблю! ". Любовь, любовь... Затронь любого на улице, и он
начнет взахлеб рассказывать, какое это прекрасное самое важное
чувство, что миром правит любовь и прочую ложь. Практически
каждый твердит кому-нибудь, что любит, но стоит объекту любви
сделать что-нибудь не так: обнаружить свой порок, совершить
дурной поступок, или даже просто высказать противоположное мне-
ние, и любви конец. Я не говорю уже о том, что девяносто про-
центов населения Земли тупо ограничивают любовь физическими уп-
ражнениями. Говоря кому-то "люблю", вы, люди, бессовестно вре-
те. Вы никого не любите: ни родителей - вините их в своих неу-
дачах, ни детей - готовы убить за разбитую чашку, ни друзей
- твердите о преданности до первого конфликта, ни родину - веч-
но ею недовольны. Вы не любите даже себя - посмотрите, во что
вы превращаете собственную жизнь.
* * * *
Вечер заканчивается. Улица упирается в парк. Крошечное кафе
" SOS " на углу слева. Громадные треугольники плит, слепленные
в площадку перед ним. В " SOS " полумрак, хотя он смотрит на
мир четырьмя окнами - два таращатся на противоположное здание,
два наблюдают за парком. Я сажусь к одному из "парковых". Зака-
зываю " Красный лев ". Симпатичная официантка вместе с бокалом
приносит извинение за плохое освещение. Если через полчаса не
дадут свет, им придется закрыть кафе. Пару глотков спустя у ме-
ня возникает мысль продолжить прогулку в ночном парке. Конечно,
есть шанс выйти из него вперед ногами: парк пользуется дурной
славой, как место сосредоточения отбросов "цивилизованного" об-
щества. Но почему бы не рискнуть. Почему не попробывать поиг-
рать в игру со случаем, если я сам продаю такие игрушки другим.
Я завел специальный блокнот, где веду подсчет, сколько членов
высшего (и не очень) общества разорилось благодаря моим "дет-
кам". "Детки" - так ласково я называю игорные столы, которые мы
делаем с друзьями. Несколько десятков в год. "Вампиров", выса-
сывающих человеческих хозяев. Я закрываю глаза и с удо-
вольствием представляю, как представители человеческого племе-
ни с застывшим безумным взглядом дрожащими руками протягивают
фишки заветной цифре. Вихрь рулетки. Пляска шарика. Бесстрас-
тный крупье. Безразличное зеленое пятно с разноцветными вкрап-
лениями. Грохот сердца. 13, 2, 23, 11, 6. Финиш. Редкие вспыш-
ки радости посреди раскатов крушения надежд. Обожаю эти момен-
ты. Иногда я специально прихожу в казино, чтобы насладиться по-
добными минутами. С удовольствием вглядываюсь в лица проиграв-
ших. Их владельцы - слабые, бесхарактерные - никогда не уходят,
пока не спустят все. До последнего. Они заваливают фишками
стол, тысячами истребляют свои нервные клетки и деньги, а пос-
ле уползают домой, чтоб напиться или пустить себе пулю. Такие
приятные случаи я заношу в особую колонку своей записной книж-
ки. Мне не жаль этих людей. Это расплата. Они высасывали деньги
и жизнь из других, заставляя спиваться или умирать. Так пусть
почувствуют то, что чувствовали другие. Это будет справедливо.
Свет так и не почтил вниманием " SOS ". Я расплачиваюсь, "забы-
вая" рядом с банкнотой визитку с домашним телефоном. Окунув-
шись в густой вечер, решительно направляюсь к парку.
Обступает полумрак. Черные кроны едва пропускают прощальные лу-
чи Солнца, к которому тянутся обрывки облаков. На темной сине-
ве неба начинают проступать звезды. Красиво. В Природе все кра-
сиво, кроме человека. Земля, реки, небо, животные, растения. В
любом месте и в любое время, если это живое и здоровое, то оно
красивое, какое-то величественное, даже торжественное: будь то
лето или осень, паук или снежный барс, космос или горсть земли,
океан или болото. Даже лужа - в ней отражается небо. А посмот-
рите теперь на человека - изъян на изъяне, букет недостатков:
глупость, жадность, равнодушие ко всему, что не касается его
самого.
Ночь окончательно вытеснила остатки солнечного света, и центр
парка встречает меня коктейлем из мрака, зловещей тишины и
слишком далеких звезд. Я остаюсь один. В парке. Городе. Стране.
Один на всей планете. Какое тут, к черту, величие и превосход-
ство над Природой! Какие "старшие братья" ! Кто там - венец ми-
роздания? Предлагаю остаться на ночь вот хотя бы в городском
парке, где за тобой внимательно наблюдают тысячи глаз и обсту-
пают черные, слившиеся в сплошную массу деревья. Интересно, че-
рез сколько минут сдохнет твое высокомерие.
Тянет холодом. Молчание парка изредка нарушается звуками непо-
нятного происхождения. До конца парка остается совсем немного;
неужели все обойдется. А как же грозный " Отряд Буа " ? Как же
душераздирающие вопли, изнасилования, случайные прохожие, зах-
лебывающиеся кровью? Стоп! Звуки. Звуки, которые нельзя ни с
чем перепутать. Человеческие голоса. Бесцеремонно громкие, пе-
ресыпанные бранью. Из тех, которые исторгают существа, не отя-
гощенные мозгами. Ближе. Ближе. Еще есть время удрать, нырнуть
в сторону, пересидеть в кустах, но не могу же я уступить ка-
ким-то ублюдкам. Внутри все леденеет. Может, еще обойдется - ну
скажут что-нибудь вслед. Вот они. Едва заметное очертание ста-
да; человек шесть - восемь. Натыкаются на меня. Напускаю равно-
душный вид. "Привет, придурок !" Обступают. "Решил прогулять-
ся?" "Хочешь, поможем скоротать вечерок?" Молчу. "Ты что, не-
мой?" "Сейчас научим его говорить!" "Так, я - логопед!" - раз-
дается за моей спиной. "Логопед" накидывает на мою шею цепь,
рывком притягивает к себе и начинает душить. Я инстинктивно пы-
таюсь освободиться. Пальцы скользят по металлу. Дышать! Все
становится звонким и сиреневым. Но хватка слабеет. Один из ста-
да щелкает зажигалкой. Подбородок обжигает боль. Голова дер-
гается, попадая душителю по переносице. В отместку цепь снова
стягивает мою шею. Идиотский смех начинает растворяться в ог-
ненно-лиловом воздухе. Удар по колену. Металлический шелест,
свист воздуха и душившая меня цепь врезается в правую бровь.
Теплая жидкость заливает веко, ручейком бежит по щеке. В лицо
бьет свет, и воздух режут одобрительные выкрики. Следующий удар
приходится по виску, и я стремительно погружаюсь в пустоту.
* * * *
Мне удается открыть только один глаз. Другой погружен в кипя-
ток, и верхнее веко намертво приварено к нижнему. С другой сто-
роны, глаза для отбивной посреди ночного парка - бесполезная
роскошь. Я пытаюсь встать - черта с два! Пытаюсь ползти, но ру-
ки подчиняются плохо. Бордюр превращается в практически неприо-
долимое препятствме. Но вы, сволочи, не дождетесь, чтоб завтра
здесь нашли мой изуродованный труп. Я доползу до вашей цивили-
зации и заставлю поступить со мной гуманно. Вам придется сде-
лать испуганно-участливое лицо и отправить меня в больницу. Я
не хочу принимать от вас помощь, но вы не оставили мне выбора.
Разбившись о стену по имени "человечество", оставшиеся в живых
не в силах самостоятельно зализать раны. Но не надейтесь, что я
вас прощу. С этих пор я не дам вам покоя, не позволю навязы-
вать роль жертвы. Любыми способами я буду выбивать камни из
гнилого фундамента вашего дружного общества. А вы, ублюдки, ко-
торые помогли мне "скоротать вечерок", знайте - я по одному пе-
ребью все ваше стадо. Теперь я - хозяин вашей жизни. А вот и
вы, люди. Вы - любопытные и нахальные - подбегаете ко мне, об-
ступаете плотным кольцом, бесцеремонно разглядываете. А вот и
вой ваших машин. Через несколько секунд вы начнете меня спа-
сать. Меня, хозяина вашей жизни.
Черт, снова темнеет в глазах. Но я не прощаюсь. До свидания,
люди! До скорого свидания!
- - - -
: : F*.FRM A *.FRMР Ъ" " h *.MAC > M Р Ь"] Р d*.MACk Р o 0i s <Б