Я пристроился в конец длиннющего извилистого хвоста очереди.
Впереди маячила режущая глаза световая вывеска: неизвестного
происхождения жирный одноглазый тип в синем комбинезоне с ка-
ким-то громоздким устройством в лапах. Периодически тип прини-
мался буравить и без того рыхлую почву у себя под ногами, за-
тем возвращался в исходное положение. Видимо, этот захватываю-
щий ролик, по замыслу создателей, должен был напоминать присут-
ствующим, что они притащились сюда, чтоб получить работу и не
ждали, что их отправят в санаторий.
Со всей Вселенной тянулись существа к этой мерзкой бесплодной
планетке в международное кадровое агенство. Неделями жили в во-
нючих клетушках, жрали, что удавалось купить или, по большей
части, украсть, отобрать у аборигенов в горах, напивались и за-
тевали потасовки в ожидании своей очереди, и хватались за лю-
бую возможность рвануть потом дальше. На работу или войну - не-
важно. Агенство выдавало билет на дорогу до места назначения и
одаривало пачками корма. Для большинства прибывших сюда в душ-
ных трюмах грузовых кораблей или сортирах пассажирских это был
единственный шанс хоть немного заработать на жизнь. Собствен-
ную или своей семьи. Но были и другие. Вроде меня. Я, не имея
никаких якорей, побывал не в одной галактике благодаря этой
конторе. Вечный турист. Сегодня здесь, завтра за несколько све-
товых лет отсюда. Неугомонный путешественник, как и мой отец.
Хотя кончить, как он, я не хотел.
Я родился и вырос на берегу океана. Слишком молодой, чтоб забо-
титься о семье, отец всю жизнь скитался по нашей огромной пла-
нете и вернулся на старости лет домой с уверенностью, что от-
крыл для себя весь мир. Но, пока он странствовал, ученые изоб-
рели приборы, которые могли смотреть в глубь неба, и сообщили,
что яркие точки - это звезды и планеты, такие же как наша, а
значит, где-то далеко возможны иные миры и цивилизации. Отец не
смог вынести того, что, оказывается, всю жизнь, топтался на
месте. Однажды он поплыл в океан навстречу горизонту, и больше
его никто не видел.
Вскоре мы уехали в глубь суши - мать не могла смотреть, как бе-
рег у дома ласково лижут волны, проглотившие отца.
Через несколько лет я прыгнул в чудо современной космической
техники и нырнул в жизнь, разочарование в которой убило отца. И
однажды где-то на пути от занесенной снегом планеты к неизвес-
тности, лениво слушая после обеда новости по хриплому радио, я
узнал, что моего дома больше не существует; внезапные изверже-
ния бесчисленных вулканов сожгли мою родину до тла и вскипяти-
ли океан. И скоро я позабыл дорогу назад.
Иногда я задерживался на одном месте подольше, если была рабо-
та, или возможность жить, не работая. А когда надоедало смот-
реть на инопланетные рожи и дышать не всегда свежим воздухом, я
улетал. Хотя редко я путешествовал в цивилизованных пассажир-
ских кораблях. Я экономил и перемещался в пространстве в про-
мерзших грузовиках или передвижках кадровых агенств, порой заб-
редающих на планеты.
Инопланетян впереди становилось все меньше. И ни одного знако-
мого. Правда в нескольких шагах от меня прилип к стене земля-
нин, чье худое загорелое лицо мне показалось узнаваемым. Длин-
ный коричневый плащ, руки в карманах. Земляне, сравнительно не-
давно обнаруженные нацией дроков в просторах Вселенной, очень
на нас похожи, только без осязаторов на затылке и с менее за-
метными венами. Увидев, что я на него смотрю, землянин кивнул,
но ради того, чтоб пообщаться со мной, очередь не бросил. Стои-
ло отлучиться на секунду, и ты ничем не докажешь, что грязный
пятачок у стенки был твоим.
Вокруг меня все гудело, шевелилось, дышало, чавкало, перемеща-
лось. Добродушные нулы, подлые лабары, оттаки, похожие на оско-
лок астарского стекла, пышущие жаром энеры... Странно, но сре-
ди всех этих отбросов Вселенной я не встретил ни одного земля-
ка. Неужели наша планета выплюнула только меня? Хотя зачем мне
соплеменники? Сопливые воспоминания, неловкость за настоящее,
лживые пожелания. Нет. Один так один.
Пушистый улу, за которым я следовал, вдвинулся в нишу, за проз-
рачной стеной которой, сидело два разномастных вербовщика. Они
скептически оглядели его лишенное конечностей тело и поинтере-
совались, какого рода работу он может выполнять. Улу с трудом,
но вспомнил, что однажды подрабатывал разгрызателем орехов на
Тисе. Но, то ли автоматический переводчик был сломан, и парня
не поняли, то ли больше нигде не росли орехи, требующие разгры-
зания - инопланетяне посовещались и вынесли приговор: улу мо-
жет служить украшением домов Генаута. Улу обиженно захлопал
ресницами, но, разумеется, согласился. Здесь мало кто позволял
себе привередничать. Несчастные улу! Я слышал, первооткрывате-
ли их планеты, прибыв в период спячки, приняли аборигенов за
растения и чуть не повырубали, пока те не подали признаков жиз-
ни и не вступили с чужаками в контакт.
К счастью, у меня были все необходимые части тела и отличные
рекомендации, чтоб получить место на планете получше, чем заме-
тенный вулканическим пеплом Генаут. Меня ждала Земля. По сло-
вам нерасторопных дроков, чьи торговые дела я иногда улаживал,
это была неплохая по части климата и заработков планета. Мне
вручили карту, контейнер с едой, билет на корабль и допуск к
работе. И, пока я все это распихивал по многочисленным карма-
нам своей длинной куртки, с потолка спустился экран, который
монотонным голосом сообщил характеристики и преимущества Земли,
сопровождая описания красочными клипами. Впрочем, я мало что
понял из описания - родной язык стерли из памяти переводчика,
потому что моей планеты больше не существовало, а соседский кут
я знал в пределах словарика не очень вежливого гостя. Да и под-
робности были не к чему - космос уже притягивал, звал меня в
путь, заставляя трепетать, внушая страх и восхищение перед
неизвестностью.
Минут сорок пришлось ждать судно сплющенным в гуще тел. Посад-
ка. Давка. Возгласы. Кого-то на пути к новой жизни, как водит-
ся, затоптали. Ругань. Попытки драк. И вот четырнадцатая за
день партия более или менее благополучно загрузилась. Махина
загудела, дрогнула, и звезды слились в цепочки. И весь путь
кто-то тихо пел песни на незнакомом мне языке, а чужак рядом
подбирал для них мелодии на изогнутом дугой инструменте.
Земля обрушила на меня лавину света звезды Солнце и едва не
снесла безжалостным порывом ветра с берега у канала, в центре-
которого находился космодром. Корабль отчалил. Я по шаткому
мостику сошел на землю и остался в полном одиночестве посреди
площадки. Ни-ко-го. Только небо, Солнце, город вдалеке за ре-
кой, свист ветра в ушах, какой-то мелкий мусор и вокруг канала
мягкая густая трава, стелящаяся от ветра. Предполагаемого
встречающего, видимо, сдуло.
Я нашарил в кармане кусок ткани с картой. Мятый и грязный. Еще
бы на бумажке начертили, экономисты. Знать бы, куда идти. Вот
канал, вот река, дальше по жирной линии. И никакого четкого
ориентира. А нарисовали много чего...
По плану космодром должен остаться за спиной, с южной стороны.
Я решил следовать карте. Скоро, действительно, замаячил чахлый
лесок и рядом головокружительновысокое бежевое здание. Окрылен-
ный надеждой уточнить дорогу я устремился вперед. Вблизи дом
оказался узким и круглым. И никаких признаков жизни внутри. Я
обошел кругом. Ни двери, ни отверстия. Белые полосы по кругу,
наверное, окна, абсолютно непроницаемы. Я решил передохнуть и
уселся на траву, примостившись к теплой даже в тени стене. Теп-
ло приятно защекотало осязаторы.
Пожилой землянин с копной седых терзаемых ветром волос дотро-
нулся до моего плеча и что-то спросил. Я ничего не понял из
сказанного, кроме собственного имени, поэтому молча протянул
ему допуск к работе и карту. Он посмотрел план, усмехнулся,
скомкал его и выбросил в поток ветра, сосредоточенно изучил до-
пуск, кивнул и сделал жест, приглашающий следовать за собой.
*****
Я родилась в начале третьего тысячелетия, в ту скучнейшую эпо-
ху одиночества Земли, когда мой родной город Ростов-на-Дону был
обычной южной столицей России. Современный и стремительно рас-
тущий мегаполис с завидным постоянством не нарушал девственнос-
ти нашего ископаемого района и с презрительным удивлением взи-
рал на него с высоты своей прогрессивности. А жили мы в час-
тном секторе на одной из дряхлых улочек, сползающих к реке Дон,
по которым в гололед можно было лихо прокатиться до самой набе-
режной. Что я и делала с большим удовольствием.
Моя семья держала угловую забегаловку, к которой примыкал наш
дом. Обе улицы, на стыке которых стояло кафе, были засажены
каштанами, отчего даже в жаркий ослепительно солнечный день
внутри было прохладно и довольно темно. Кафе так и называлось -
"У каштанов". Вот у этих самых каштанов я и протянула девять
лет до событий, круто изменивших не столько жизнь на планете,
сколько мою судьбу.
В историю Земли этот день вошел под романтическим названием
"День Встречи". Ну, не знаю, можно ли это считать встречей.
Скорее аварией или недоразумением. Судите сами - межпланетная
прогулочная яхта с полсотней туристов - дроков сбилась с курса
и угодила на нашу планету, свалившись на голову мирных землян
где-то в окрестностях Претории. И не смогла взлететь, так как
стартовала только с водной поверхности. К перепуганным нас-
мерть инопланетянам устремились "достойные" представители зем-
ной цивилизации, чтобы принести гуманоидов в жертву науке. Но
сделать это не успели - во-первых, к месту встречи помчались
журналисты, уфологи, туристы и просто зеваки и облепили яхту,
как муравьи конфету. Во-вторых, когда яхта исчезла из поля зре-
ния приборов, все силы дроков были брошены на ее поиски. Потом
писали, что инопланетяне были крайне удивлены, обнаружив оби-
таемую планету в этом секторе Вселенной. К утру подоспела вы-
ручка, и, хотя земляне ощитинились, все в итоге решилось мирно.
Чужаки дали понять, что Земля их не интересует, и они просто
хотят забрать своих. Незадачливых туристов земляне нехотя отда-
ли и предложили сотрудничество. Дроки немного подумали, иметь
ли им дело с отсталой планетой, и все же согласились.
Нельзя сказать, чтоб с тех пор дроки прочно обосновались на
Земле. Ну прилетали иногда - порой с экземплярами других, види-
мо, дружественных рас - увозили от нас, почему-то, магнит, пря-
мо тоннами, а нам везили какую-то промышленную ткань и фрукты,
похожие на груши. Достаточно было одной такой "грушки", чтобы
целый день совершенно не хотелось есть. Стоили они относи-
тельно дешево, и мой отец ворчал, что, будь его воля, он не
подпустил бы к Земле дроков с их фруктами и на лазерный выс-
трел. Хотя я не могу сказать, что с появлением "груш" люди пе-
рестали кушать обычную пищу, или клиентов у нас убавилось. На-
оборот - те же дроки с удовольствием сидели "У каштанов", вса-
сывая ртом-трубочкой крохотные кусочки земной пищи. Отец не был
ксенофобом, но его раздражало, что дроки так мало и так долго
едят. Его досаду можно было понять. Дело в том, что Ростов те-
перь был не только портом пяти морей, но и космопортом для шес-
ти разновидностей расы дроков, плюс пары-тройки инопланетных
наций, для которых пришлось соорудить огромный космопорт на ле-
вом берегу Дона, использовав Гребной канал. И вот все сливки
инопланетного торгового общества, все денежные мешки оседали в
ресторанах набережной, а к нашим каштанам добредали разнорабо-
чие, едва наскребающие на скромные порции. Но в общем, как и
многие земляне, наша семья относилась к гуманоидам терпимо.
Отец любил повторять, что деньги не пахнут, мама всегда и во
всем была с отцом согласна, ну а меня гуманоиды просто забавля-
ли.
Пока я была маленькой, моим любимым развлечением стало беспар-
донное разглядывание разномастных дроков, и я могла часами про-
водить в кафе, просиживая в углу за пустым столиком и поедая
глазами того или иного представителя внеземной цивилизации. По-
том я начала их рисовать. Сходство было практически стопроцен-
тным, даже скептически настроенный отец одобрительно хмыкал,
глядя на мои художества. А мама молчаливо с ним соглашалась. К
сожалению, тех портретов почти не осталось - мои друзья растас-
кивали их "на память", не имея возможности так подолгу и с та-
кого близкого расстояния глазеть на дроков. И я охотно дарила
свои рисунки. Иногда даже дрокам. И те, довольные, хвастались,
показывая приятелям свои изображения. Порой к нам домой заходи-
ли и хозяева наших посетителей, чтоб я их тоже запечатлела на
бумаге. Отец был не против - они хорошо платили, а я "училась
ценить каждый рубль" и "не даром ела хлеб". Но ни один из них
ни разу не заглянул в наше кафе - считали ниже своего достоин-
ства сидеть с подчиненными за одним столом.
Мне пробило четырнадцать, когда экономный отец решил, что приш-
ла пора приобщить меня к семейному бизнесу, и я начала после
занятий в школе подрабатывать официанткой в нашей кафешке. Ви-
димо, открывая свое заведение, папа поклялся, что не истратит
ни копейки на рабочую силу со стороны - сам готовил и стоял за
прилавком, а маме отвел роль и повара, и официантки, и уборщи-
цы одновременно. Даже на поставщика товара не тратился - про-
дукты и выпивку в кафе привозил папин брат. Отец, почему-то,
решил, что дядя Сережа, одолжив у него лет десять назад деньги
на покупку машины, раз и навсегда продался ему в рабство. И
вот, когда я подросла, папа взялся за меня.
Я довольно лихо лавировала между столиками, обнося посетителей
супами, котлетами и компотом днем, шашлыками и горячительными
напитками после шести вечера. Лично мне посетители- дроки нра-
вились больше, чем земляне. Те, по крайней мере, не глазели на
меня, вполголоса отпуская пошлые шуточки в мой адрес. Дрокам
были глубоко безразличны созревание моего тела и интенсивный
рост его определенных частей. В принципе, работать официанткой
в нашем кафе было забавным занятием. Я получила возможность
познакомиться с инопланетянами поближе; одно дело - наблюдать
за ними издали, другое - быть свидетельницей и порой даже учас-
тницей их разговоров, реже перебранок ( миролюбивые дроки поч-
ти не ссорились между собой, а с землянами и подавно ). Я нау-
чилась немного понимать их язык и с любопытством прислушива-
лась к каждому слову. Хотя интересного в разговорах дроков бы-
ло мало, в основном - о работе, кому-сколько заплатили, прияте-
лях и здоровье. Иногда о женщинах, своих или местных - мес-
тные нравились больше. Ну ясно - не обсуждать же им за тарел-
кой борща национальные традиции и красоты родной планеты. При-
ходилось наблюдения пополнять литературными источниками. Можно
было, конечно, завести друзей среди дроков, но, во-первых, они
были народом необщительным, во-вторых, все были гораздо старше
меня. Так что мне приходилось прибывать в наблюдательной пози-
ции. Но вот, один солнечный апрельский день выдернул меня из
числа зрителей и окунул с головой в водоворот межпланетных от-
ношений.
Он не был дроком. По-началу я даже приняла его за человека.
Единственный посетитель вошел в пустое кафе в самый разгар ра-
бочего дня, сел за столик и застыл, уставившись в окно. Тогда я
заметила два бугра на затылке. Ляз! Во всяком случае его внеш-
ность в точности совпадала с описанием этой расы в энциклопе-
дии дроков, которую я "отхватила" на прибрежной толкучке. "Дер-
жатся независимо, с достоинством, немногословны, умны" - гласи-
ла книга. И еще убийственное добавление - "Лишены места прожи-
вания". Так вот как выглядят эти таинственные лязы, лишенные
места проживания.
Этот экземпляр был на Земле недавно - рубашка, брюки человечес-
кие, а вот обувь, не подходящая к нашей жаре. Квадратные желез-
ные сапоги с причудливым плетением на прозрачной толстенной по-
дошве.
Будучи девушкой инициативной, я окликнула его. Он посмотрел на
меня пронзительным взглядом алых глаз. Я спросила, будет ли он
что-нибудь заказывать. Я уже начала сомневаться, умеет ли он
говорить, когда тонкие губы чуть шевельнулись и произнесли на
ужасном русском просьбу принести стакан чая. Ну, чай так чай.
Когда я поставила стакан перед ним, ляз ни на мгновенье не
прервал созерцания каштанов за окном. Следующие полчаса мы так
и прожили; он - глядя в окно, я, за стойкой - уставившись в
бугры на его затылке. Наконец, мне это надоело. Я вышла на ули-
цу и встала, подбоченясь, прямо перед его носом. Ноль эмоций! Я
просто стала видом из окна. Так сказать, частью ландшафта. Тог-
да я вернулась в кафе и, сердито сжав карандаш в руке, уселась
напротив инопланетянина. Я быстро набросала его портрет в по-
луанфас, устремленный взглядом куда-то сквозь каштаны. Закон-
чив, я осторожно положила рисунок рядом со стаканом и... О, чу-
до! Он отвернулся от окна, отхлебнул чаю, взял рисунок и погру-
зился в его созерцание. Ну теперь, чтоб вывести его из застыв-
шего состояния, оставалось только ткнуть в него чем-нибудь ос-
трым. Но вместо столь агрессивных действий я довольно миролюби-
во поинтересовалась его мнением, по привычке общения с дроками,
делая внушительные паузы между словами. С ответом ляз явно не
спешил, и лучше бы он оказался немым, чем огласил свои мысли.
Приговор моему художеству был более чем суров - физиономия ля-
за скривилась, как среда на пятницу, и он сообщил, что в моем
рисунке нет ничего хорошего. Ладно, запомним. Я спросила, что
именно в рисунке не понравилось гостю нашего города. Нет сход-
ства - был ответ. Ну, как говорится, нечего на зеркало пенять,
коли... Но я не нагрубила лязу, нет. Я перевела разговор на
другую тему и спросила, как ему наш чай. Чай понравился ему
больше, чем портрет. И то хорошо. Я намеревалась было узнать
его имя, но ляз отложил рисунок в сторону, большими глотками
допил чай, встал из-за столика и ушел по-английски, не про-
щаясь. Вот и будь после этого гостеприимным.
Ленка появлялась у нас в кафе, как майская гроза - неожиданно и
ошеломляюще. Энергичная и эмоциональная, она врывалась к нам, с
каким-нибудь убойным сообщением, оглашая его еще в дверях, и,
пока она добиралась до меня, успевала опрокинуть стул, заце-
пить столик, сдвинув чуть ли не на середину кафе, споткнуться и
чудом не упасть. Мой отец, завидев Ленку, молниеносно подхваты-
вал посуду, находящуюся в пределах ее досягаемости, и прятал от
греха подальше под стойку. Мы с Ленкой были лучшими подругами,
даже говорили всем, что мы - сестры. Радость, неприятности,
школа, прогулки, друзья, гости, мечты - все вместе, все попо-
лам. Она заходила за мной каждое утро, чтоб вместе пойти в шко-
лу, и по пути выдавала мне подробности самых горячих новостей.
На этот раз, помогая мне и маме подметать свежеразбитые тарел-
ки, Ленка сообщила, что в нашем районе начали травиться люди.
Они бледнеют, слабеют, их тошнит, начинают дергаться мышцы ли-
ца. Нет, ну естественно - в нашем центральном захолустьи и
раньше случались отравления, но не так масштабно. А тут, что ни
день - то какую-нибудь семью увезет "скорая". А некоторых по-
том и в морг. И травят, какой-то неопознанной гадостью. Мелочи,
конечно, для большого города, но не для нескольких улочек и пе-
реулков, да еще и ежедневно. Мама Ленки работала продавщицей в
магазине по-соседству с нашим кафе и рассказала дочери, что лю-
ди отравились полуфабрикатами - концентрированными супами, сое-
вым мясом, замороженными овощами.Владельцы магазинов в их райо-
не уже понесли убытки - санитарная инспекция целыми партиями
изымала эти продукты, даже не проверяя - отрава диагностирова-
лась только спустя трое суток! "Это наверняка инопланетяне хо-
тят уничтожить землян, они, ведь, едят только натуральную
пищу", - заключила Ленка. Это была правда - и дроки, и мой ляз
ели только ту еду, которая была приготовлена из свежих продук-
тов. Может, желудки у них были слабые для "убитых", как назы-
вал их мой отец, продуктов. Я попыталась представить дрока, со
злобной улыбкой колдующего над ядом для пачки растворимого ко-
фе, и мне стало смешно. "Не смейся, это - или диверсия, или
промышленный шпионаж",- безапеляционно заявила моя подруга. С
ней лучше было не спорить - бесполезно. Я уже мысленно готови-
лась к тому, что теперь каждый божий день все мое свободное
время я буду торчать с Ленкой в местных магазинах, подкараули-
вая злоумышленника-инопланетянина, который тайком подбрасывает
пакетики с ядовитым супом. Скучать и бездельничать Ленка не да-
вала.
*****
Земля пришлась мне по вкусу. Я довольно быстро разделался с де-
лами - помог заключить торговые сделки медленно соображающим
дрокам и решил затормозить немного на этой планете. Мне нравил-
ся здешний климат, природа, незлобные аборигены, недорогая на-
туральная пища. А главное, я нашел себе неплохое развлечение.
Я обнаружил местечко, кафе, с хорошей кухней, неподалеку от до-
мика, где я снимал комнату. Но самое ценное было то, что на ме-
ня обратила внимание девчонка, которая работала в том кафе. Я
слышал от местных, что завоевать сердце землянки довольно прос-
то. Мне было интересно, смогу ли я, инопланетянин, сделать это
с той же легкостью, что и абориген, на какой день знакомства
землянка упадет в мои объятья.
Тактика, к которой я прибегал не раз на десятках планет, была
проста - заинтриговать, оправдать надежды, максимально прибли-
зить, исчезнуть, пока ни с ее, ни с моей стороны не наступило
разочарование, и оставить в наших сердцах ощущение легкой очи-
щающей грусти, которая спустя годы выдавливает слезу облегче-
ния - "хорошо, что тогда все закончилось" - и рождает прятную
тоску по несбывшемуся.
Я пребывал на первом этапе - интриговал. Каждый день, в одно и
то же время я степенно входил в пустое кафе, неизменно заказы-
вал чай, молчаливо его выпивал и удалялся с невозмутимым видом.
Девчонку - я выяснил, что ее зовут Света - мое поведение прос-
то бесило, хотя она и пыталась ничем не выдать свое состояние.
Но я - опытный в таких делах ляз - замечал ее гримасы недо-
вольства, раздраженный тон в разговоре со мной, резкие движе-
ния.
Я чувствовал, пора переходить к следующему этапу развития от-
ношений, потому что мне быстро наскучила однообразная жизнь -
- утренняя прогулка по городу, обед, чай в кафе, снова прогул-
ка, сон. Через неделю безделья я знал Ростов, лучше местных жи-
телей, пройдя его вдоль и поперек. Итак, я решил в среду завя-
зать со Светой разговор.
*****
Этот зануда пришел в среду в привычное время и - о, чудо! - вы-
говорил потрясающее количество слов:
- Мы так долго знакомы ("!"), а я даже не представился Вам. Я -
Тонк.
- Ну что ж, а я - Светлана. Можно - Света. Вам опять чай?
- Нет. На этот раз к чаю принесите обед.
- Ха! Я думала, Вы - трава, питаетесь только водой. - Тонк не
понял или сделал вид, что не понял моего сарказма.
Я торжественно внесла поднос с тарелкой дымящегося грибного су-
па и кусочками хлеба и осторожно поставила порцию перед лязом.
- Это очень много для меня, - Тонк выглядел растерянным.
- У нас считается дурным тоном, если человек плохо ест, - нра-
воучительно заметила я.
- Я нечеловек и обещаю есть хорошо. Но это много!
- Нормально, - я выразительно посмотрела на ляза, чтоб он по-
нял, что пререкаться бесполезно.
Когда, давясь, Тонк засовывал в рот заключительную ложку супа,
я принесла ему картошку с мясом. Он с остервенением помотал го-
ловой.
- Это "второе".
- Второе? Но в самом супе я насчитал по меньшей мере пять ин-
гридиентов.
- "Второе" означает другой вид еды, которое следует за горячим
блюдом, - я казалась себе учительницей в школе для умственно
отсталых.
- Ничего не понял, но в любом случае ни "второе", ни "третье" я
не съем.
- Кстати, сейчас принесу Вам чай.
Тонк хотел что-то возразить, но я уже возвращалась к его столи-
ку с чашкой чая.
- Так говорите - считается дурным тоном, если кто-то мало ест,
- Тонк тоскливо посмотрел на картошку.
- Да! И еще - это неуважение к людям, которые вас кормят. Это-
го мы не прощаем, - нарочито назидательно и сурово произнесла
я.
- Ну что ж, надеюсь, в случае чего "скорая" приедет быстро.
- Хилый Вы какой-то, - я пыталась усмехнуться как можно более
презрительно.
Мужественный поступок ляза - попытку вместить в желудок всю пи-
щу - я оценила. После обеда Тонк сидел осоловелый, отяжелевший.
Мне показалось, он и с места не сдвинется. Во мне шевельнулась
жалость, и я предложила пойти ко мне переварить еду за рассмат-
риванием моих рисунков. Ну, глупо, наверное, было заманивать к
себе под предлогом посмотреть то, что ему больше всего не пон-
равилось. Но я надеялась, что в домашней обстановке ляз "от-
тает" и станет более понятным. К моему удивлению Тонк согласил-
ся.
- Угу! - пробубнил ляз куда-то в живот и с глубоким вздохом
встал, загремев стулом.
*****
Такое количество звездных карт я видел, пожалуй, только на Са-
торе у татуировщика-картографа, на службе у которого я состоял.
Мои обязанности заключались в нанесении по образцу татуировки
карты на кожу очередного путешественника. У Светланы были и
земные карты; причудливые контуры материков, разноцветные пят-
на стран, кляксы океанов и ниточки рек. Я сразу почувствовал
себя здесь уютно. Вспомнилась моя комната, кристаллы с вращаю-
щимися крошечными копиями уголков родной планеты на полках
вдоль стен, окно, в которое дышал мировой океан. Да-а, давно у
меня не было собственной комнаты. Внутри неожиданно затлело за-
бытое чувство тоски по родине - доме, близким, друзьям, игло-
шерстному доброму Наску, верному спутнику в моих задумчивых
прогулках по кромке океана. Мне подумалось, что у нас есть все
же что-то общее с этой инопланетянкой. Потом я вернулся из дет-
ства и прислушался к тому, что она говорит. Света рассказывала
что-то о странах, изображенных на карте. Вероятно, что-то инте-
ресное, но, к сожалению, я практически ничего не понял. Рус-
ский я изучил только в рамках бытовых тем, которые мне требова-
лись для временной жизни на Земле - магазин, кафе, улица, квар-
тира. Я даже пожалел, что знаю язык аборигенов так плохо. Но
потом решил, что лязу, который здесь проездом, углубляться в
дебри местного языка не к чему. Надо получить максимум удо-
вольствия от пребывания на Земле и умчать дальше в поисках но-
вых впечатлений.
Света вытащила из ящика какую-то книгу и положила мне на коле-
ни. В книге не было ни строчки, только застывшие изображения
Светы и, видимо, ее семьи и друзей. Света объяснила, что это -
фотографии и терпеливо поведала, как и с помощью чего их полу-
чают. Даже щелкнула меня на фоне карты их мира своим фотоаппа-
ратом. Тот выплюнул пару снимков, один из которых она подарила
мне. "Для памяти" или "на память" - точно не помню. Я выглядел
на нем неплохо. Света пообещала познакомить меня с ее подругой,
чтоб та сфотографировала нас вместе. Потом снова был подан чай,
на этот раз с разными печеньями. "Это восточные сладости. Очень
вкусные. Угощайся", - сказала Света. И я угостился несмотря на
весьма плотный ужин. Очень понравилось. Очень.
Я провел у моей знакомой часа два и явно просидел бы дольше,
если бы не ее отец. "Он будет ужасно недоволен, что я так дол-
го отдыхаю и не помогаю маме в кафе, и может лишить меня вос-
кресного выходного. Так что пора прощаться ", - в ее голосе
слышалось сожаление, да и мне, признаться, не хотелось отсюда
уходить, но - надо так надо. И тут меня осенило: " Теперь ты
приходи ко мне. В воскресенье утром. Я живу неподалеку. Комна-
та, конечно, так - ничего особенного и интересного, но..." "Ра-
зумеется приду, - прервала меня Света, и ее глаза прямо засия-
ли от радости. " Я продиктовал ей адрес.
*****
Ленка заметила, что я бессовестно поглядываю на часы, хотя обе-
щала поддержать ее шпионскую деятельность. Лена хмурилась и
толкала меня в бок, чтоб я не отвлекалась и внимательно следи-
ла за инопланетянами, которые заглядывали в магазин ее мамы -
не подбросят ли что отравленное. Через три часа вахта мне на-
доела. "В конце-концов, у меня еще есть личная жизнь", - взбун-
товалась я и покинула наблюдательный пункт с гордо поднятой го-
ловой, провожаемая изумленным взглядом подруги.
Тонк встретил меня еще у калитки. С виду - ни дать ни взять че-
ловек; стоит переминаясь с ноги на ногу, в каком-то растянутом
свитере, туфлях на босу ногу, джинсах. Ляз озирался - меня выг-
лядывал. Когда увидел, заулыбался, начал махать рукой - ну пря-
мо старый знакомый. Я тоже помахала ему в ответ.
Его жилье мне понравилось. Дом был древний; одноэтажный с ве-
рандой, огородом и кирпичным забором, даже будка сохранилась,
рядом с которой захлебывалось лаем лохматое чудовище в образе
дворняги. Но везде было очень чисто - и в доме, и на улице,
двор был выложен плиткой, а конура была из новенького пластика
смешного розового света. Тонк занимал половину дома. В двух его
комнатах почти не было мебели - только, видимо хозяйские, нес-
колько полок, очень низкая кровать и кресло. На кресле я заме-
тила самоучитель русского языка для дроков, а на полках с деся-
ток кристаллов, а в них - ах! - Я застыла от восторга - систе-
мы, планеты, причудливый дом, рядом с которым стоял какой-то
маленький мальчик, похожий на Тонка, два взрослых ляза, снова
планеты под звездами.
- Нравится? - Тонк видимо прочел восхищение в моих глазах.
- Можно взять в руки?
Тонк утвердительно кивнул. Я осторожно сняла с полки кристалл и
повертела в руках. Домик внутри предстал объемным, во всей кра-
се, продемонстрировал уютный двор, маленького Тонка, прислонив-
шегося к стене. Как это у них получается?
- Это я в детстве. А это - моя планета, - Тонк взял с полки
кристалл, и прикосновение его руки привело в движение крошеч-
ную планету внутри.
- Она почти вся голубая! Там что так много воды?
- Очень много. А гор почти совсем нет. Все равнины и леса, ле-
са...
- Здорово, наверное?
- Здорово, - грустно согласился Тонк. Я поняла, что задела бо-
лезненные воспоминания и решила сменить тему.
- Как же получить эти снимки?
- Трудно объяснить, лучше я запечатлею тебя таким способом.
- Когда? Сейчас?
- Нет, нет, мне нужно будет время, чтоб настроить аппарат. Да-
вай в другой раз.
- Ну как - нравится комната?
- Подходит.
- Подходит для чего? - удивился Тонк. Я в смущении замялась:
- Так, ничего. Слушай, а почему у тебя совсем нет книг? Не лю-
бишь читать?
- Почему, не люблю - любил. Даже очень. Просто я как-то не по-
думал, что ими надо запастись в дорогу. Когда я в последний раз
видел свой дом, там оставалась уйма книг.
Тонк как-то сразу потускнел весь. Мне стало жаль Тонка, и я
пообещала подарить ему все книги их народа, какие только сумею
достать на черном рынке. При этих словах ляз оживился и, как
мне показалось, слишком горячо поблагодарил. Тонк предложил
пройтись.
- Я покажу тебе твой Ростов таким, каким ты его не знала.
*****
Экскурсия по городу со мной в качестве гида привела землянку,
по-моему, в полный восторг. И я лишний раз убедился, что мысля-
щее существо, независимо от планеты проживания, почему-то, ху-
же всего знает именно то место, где проводит большую часть
своей жизни. Мне казалось, я заново открыл Свете Ростов.
Весна на Земле - потрясающее время. Не на каждой планете встре-
тишь такой жизнеутверждающий всплеск жизни, буйство красок,
эмоций и чувств, такую внезапную смену пейзажа - вечером созер-
цал голые деревья, а проснулся вместе с распустившимися листья-
ми. Весной на планете Земля хочется любить и быть любимым. И
времяпровождение с этой землянкой уже не воспринималось мной
как развлечение.
Мы начали встречаться каждую субботу и воскресенье. Я ждал ее у
своего дома, и мы шли куда-нибудь гулять, стараясь забраться,
как можно дальше от посторонних глаз. Мне нравилась компания
смешливой землянки. Удивительно, но я перестал бывать в кафе -
мне почему-то стало неловко обедать именно в ее кафе. Я поку-
пал, не без помощи Светы, продукты на рынке и учился готовить
еду - также руководствуясь советами моей знакомой. Я успешно
проходил второй этап своей программы - позволял узнать о себе
все больше и больше, казался доступным. Это было приятно и ин-
тересно. Даже вкусно. Однажды мне захотелось ее увидеть. Мне
было скучно и возникло желание вдруг, чтоб землянка посмешила
меня веселыми историями или помогла приготовить плов. И хотя
был будний день и нечего было рассчитывать на встречу, я позво-
нил Свете.
*****
Услышав голос Тонка, я едва не выронила трубку из рук. Сердце
застучало сильней, выстрелом прогремела первая мысль - ура! И
следующая пронеслась за ней - хорошо, что вся семья торчит в
кафе, иначе отец извел бы вопросами. Я ответила, срывающимся от
приятного волнения голосом, что только вернулась из школы и,
черт побери, должна буду отбыть ежедневную каторгу в забегалов-
ке.
- Но ты можешь, как всегда зайти пообедать.
- О нет. Я еще не переварил тот суп с грибами, - я поняла, что
Тонк улыбнулся.
- Ну хоть выпьешь чаю.
- Но ведь ты будешь занята. Наверное нам не удастся поговорить.
- Еще бы - не дай бог отец заметит.
- Хочешь, я зайду завтра за тобой в школу? Мы могли бы пойти
погулять. Я обнаружил в твоем городе потрясающее место... Све-
та, почему ты молчишь?
- Нет-нет, все здорово, - да, это и правда было здорово - иноп-
ланетянин встречает тебя у школы: девчонки плачут от зависти,
пацаны недоумевают, учителя в шоке. Но потом - о ужас! - об
этом тут же узнают родители. И что потом? А потом домашний
арест. Из школы и в школу под конвоем, из дома ни на шаг. Рабо-
той загрузят по горло. Да я просто свихнусь в этом домашнем
бизнесе. Но если откажусь, никогда себе не прощу, да и Тонк мо-
жет обидеться. Во всяком случае, я бы на его месте точно обиде-
лась. Черт! Ну что делать?
- Слушай, Тонк, давай не у школы. Жди меня у памятника на пло-
щади Советов.
- Тот, с кобылой?
- Да-да, тот самый, только это не кобыла, а конь.
- Откуда ты знаешь? Там ничего не написано.
- Я потом объясню тонкости лошадиной анатомии. Ну договорились?
- Хорошо.
Мы договорились о времени и попрощались. Вроде не обиделся. Я
отметила про себя, что акцент Тонка уже не такой жуткий, как
месяц назад. Вот это да - мы были знакомы всего месяц, а мне
казалось, что я знаю Тонка всю жизнь.
На следующий день уроки в школе тянулись невыносимо долго. В
добавок ко всему последним был русский, и мы, как нарочно, пи-
сали какой-то длиннющий нудный диктант. Уже давно прогремел
звонок, а толстая картавая русичка все диктовала и диктовала, и
я прямо тонула в ее монотонном голосе. И, казалось, не будет
этой пытке ни конца, ни края. Я сидела как на иголках, и так
часто смотрела на часы, что учительница с издевкой поинтересо-
валась, не очень ли она меня задерживает. Да-да! Ужасно задер-
живаешь! В гробу я видела твое "умытое дождем небо", хотелось
крикнуть мне. Но вместо возмущения я всем видом дала понять,
как безумно важен для меня этот годовой диктант. Потом диктант
прочли второй раз, и я чувствовала, что сейчас потеряю созна-
ние. Затем велели проверить то, что мы накрапали. Тонк ждал ме-
ня уже пятнадцать минут! Этого я вынести не могла. Я для вида
выждала минуту и подняла руку.
- У тебя есть ко мне вопрос?
- Я уже проверила. Можно сдать диктант?
- Проверь еще раз, не спеши. Каждый раз я нахожу у тебя глупые
ошибки, которые можно сделать только от невнимательности. Ты
что торопишься?
- Нет, что Вы,- да, попробуй сказать этой мымре, что я спешу -
будет держать до утра. - Я уже не вижу ошибок, лучше и не про-
верять, а то исправлю там, где не надо.
- Ну, тебе видней, - русичка взяла мою тетрадь, и я начала в
темпе собираться.
- Ты куда?
- Ну я ведь сдала тетрадь. Можно идти?
- Света, ты прекрасно знаешь - все выйдут из класса, когда я
скажу. Никаких хождений! Ты мешаешь товарищам работать. Сядь на
место!
Хорошо, что в нашей стране было запрещено ношение оружия - в
тот момент я с огромным удовольствием пристрелила бы Зинаиду
Григорьевну. Но мне ничего не оставалось, как уставиться в ок-
но и ждать, пока она соизволит дать отбой. Через двадцать ми-
нут после звонка всем велели сдать тетради. Я пулей вылетела из
школы, даже не бросив "Пока!" Ленке. Я мчалась до площади так,
что когда подлетела к Тонку, в течение минуты могла произнести
только нечленораздельные звуки, глаза у меня были навыкате, ли-
цо горело, и я с шумом заглатывала воздух. А Тонк спокойненько
сидел на лавочке, штудировал разговорник и, как выяснилось, со-
вершенно не следил за временем. Увидев меня, заулыбался, осяза-
торы покраснели. Он захлопнул разговорник и сунул его в карман.
Я села рядом. Мы подождали, пока я отдышусь и отправились по
маршруту, который как всегда выбирал Тонк. Но на этот раз мы не
бродили бесцельно по улицам. Мы сели на автобус, долго-долго
ехали на окраину города, вышли у балки и, перебравшись через
холмы, оказались в роще.
*****
Света пыталась собирать отпавшие части деревьев и убивала цве-
ты, называя это "букетом". Букет получился красивым, хотя сов-
сем неудобным - пока я его нес (почему-то нести должен был
именно я), цветы и ветки постоянно выпадали по одному, пока не
выпали окончательно. К счастью, Света быстро забыла о букете и
принялась собирать какие-то грибы, активно привлекая меня к
этому захватывающему процессу. Уже через час прогулки я казал-
ся себе ходячей энциклопедией знаний о съедобных и ядовитых
грибах, и в итоге я смело поджарил урожай на собственноручно
разведенном костре. О чудо! - получилось вкусно. Света в счи-
танные минуты проглотила почти все грибы, хотя отдала мне са-
мые большие. Потом она объяснила мне, что за собой нельзя ос-
тавлять мусор и тлеющие угли, и мы все тщательно вычистили. По-
том мы отправились к воде, которая била из-под земли. По пути
Света рассказала, как она безуспешно училась плавать, а я рас-
сказал Свете, что однажды чуть не утонул в лесу жаркого Тимаса
- пожары там нередкость, но как только пламя касается почвы,
она начинает источять в огромном количестве воду. А так как ле-
са находятся в низине, вода поднимается пока не погаснет пос-
ледний язычок пламени на вершине дерева. За шесть минут по зем-
ному времени цветущий лес превращается в глубокое озеро. Света
слушала, не проронив ни слова, но ее глаза все больше расширя-
лись от ужаса. Первый раз я видел, чтоб кто-то так переживал за
меня. Я поспешил уверить ее, что все было не так страшно - и
плавать я умел отлично, и уровень воды был не таким уж высоким,
практически лужа. Еле успокоил.
*****
Мы вышли к роднику, точнее Тонк вышел, а я выползла - мы гуля-
ли уже пятый час, и я зверски устала. Я рухнула на траву и при-
нялась устало раскладывать на каримате прихваченные с собой
тосты, а Тонк пошел купаться. Он был прямо как железный - не
уставал, не улыбался, не хотел ни есть, ни пить, но, видимо,
любопытства ради пошел поплескаться в холодной до судорог воде.
У родника мы были не одни - в двух шагах от воды расположилась
какая-то парочка, которая самозабвенно целовалась. Казалось до
нас с Тонком ни парню, ни его девушке нет никакого дела. Я
ошиблась. Пока Тонк, присев на корточки, тщательно мыл руки и
лицо, парень разглядел на его шее осязаторы. Его аж подбросило.
- Эй, ты с ним? - "эй" предназначалось мне. Я кивнула. - Скажи
ему пусть убирается отсюда.
- Скажи ему сам - он понимает русский, - я "перевела стрелки"
на Тонка, потому что, насмотревшись фильмов об инопланетянах,
была уверена, что Тонк владеет каким-нибудь сверхестественным
оружием или убойными боевыми искусствами и вмажет этому нахалу.
Но... Тонк не выхватил бластер и не ударил парня ногой в ка-
дык - пара секунд и голова Тонка ушла под воду. Парень вцепил-
ся в шею моего друга, не давая сделать ни глотка воздуха. Са-
мым потрясающим было то, что Тонк совершенно не сопротивлялся и
лежал трупом, позволив себя оседлать. Я не могла спокойно смот-
реть на это безобразие и кинулась спасать ляза. Я схватила пар-
ня сзади, повалила его на землю, и ему пришлось отпустить шею
Тонка.
*****
После той стычки в ботаническом саду я стал осторожней и перес-
тал воспринимать Землю, как парк аттракционов, хотя больше ни-
каких недоразумений со мной не происходило. Та потасовка быс-
тро окончилась, и остаток дня мы провели, наслаждаясь отсут-
ствием цивилизации. Все же я ругал себя за то, что позволил се-
бе расслабиться и угодил в неприятную ситуацию. Света, видимо,
тоже переживала, потому что периодически начинала извиняться за
поведение землян.
*****
Сдав экзамены, я довольно успешно перетащилась в последний
класс, и лето помчалось мимо меня. Посетителей у нас прибави-
лось, как это всегда бывает летом, и я практически круглосуточ-
но вкалывала в кафе. Чтоб мой отец кого-нибудь нанял со сторо-
ны, об этом не могло быть и речи. С Тонком мы виделись редко, в
основном по воскресеньям, когда меня отпускали на несколько ча-
сов из тюрьмы "У каштанов". Наверное, отец читал в моих глазах
жгучее желание разнести наше кафе по кирпичику и не хотел бу-
дить лихо.
Дальше прогулок у нас с Тонком дело не шло. То ли он не знал,
как себя предложить, то ли я непонятно объясняла, что пора пе-
реходить к делу. Мы все бродили, бродили, бродили по Ростову. У
меня уже голова кружилась. Со своей Ленкой я почти совсем не
встречалась, и в конце июля она выставила мне ультиматум - или
я "хоть один крошечный денечек" провожу с ней, или я ей "больше
не подруга, а заносчивая соседка по парте". Мне, свинье, стало
стыдно, и я согласилась на "крошечный денечек" с Ленкой.
К счастью она долго меня не пилила за то, что все время я про-
вожу с Тонком. Мы побродили по улицам, съели по мороженому,
спустились на набережную, посмотрели, как взмывают корабли дро-
ков. Я старалась не раздражать Ленку рассказами о лязе, но она
сама завела о нем разговор. Мы болтали о том о сем, как вдруг
Ленка спросила:
- А как у тебя с Тонком? - она первый раз назвала его по имени,
до этого все "ляз" да "инопланетянин".
- В каком смысле - как?
- Ну вы же встречаетесь? - Ленка перешла на заговорщицкий ше-
пот.
- Встречаемся? Да ты что! Просто гуляем.
- И что еще ни разу не целовались?
- Даже за руки не держимся.
- Ну вы даете!
- Да мы просто друзья.
- Ну да - рассказывай.
- Ну тебя!
- А может это у них так любовь проявляется: ходите, гуляете, а
потом - бац - мутантик через девять месяцев.
- Ах ты..., - но дослушать Ленка не успела - что-то за моей
спиной приковало ее взгляд. Я обернулась.
У парапета стоял наш биолог Натан Викторович и непринужденно
болтал с дроком-рабочим в коричневой с золотыми полосами накид-
ке. Дрок что-то ему объяснял и тот согласно кивал.
- Вот это но-омер! - потрясенно произнесла Ленка.
Дело в том, что наш биолог, по кличке Вирус, тощее сутулое веч-
но простуженное и занудное существо, был воплощением ксенофо-
бии; каждая тема его уроков сводилась к тому, что инопланетяне
- животные, подлежащие полному истреблению. Вот к примеру тема
"Бобовые". Ну казалось, что тут можно придумать - ну фасоль, ну
растет. А вот и можно - " данное питательное растение совершен-
но не потребляют инопланетные расы ", - изрекает он, многозна-
чительно поправляя очки на журавлином носу. Дальше как правило
следовала обличительная тирада о низменных существах - неземля-
нах. И теперь вот этого самого человека мы увидели в компании
дрока. И он не бил дроку морду, нет, он убийственно мирно с ним
беседовал. Дела! Интересно, что же Вирус может обсуждать с дро-
ком.
- Может, подойдем поближе,- предложила я.
- Осталось только - еще заметит.
- Ну заметит, мы что - воруем?
- Хуже! Мы будто подсматриваем. Чувствую, здесь что-то не то
происходит. Не надо, чтоб он нас видел.
- Ну давай хоть посмотрим, чем закончится встреча.
Мы с Ленкой отсиделись в пивной палатке и досмотрели встречу до
конца. Мы пронаблюдали, как дрок дружелюбно попрощался с биоло-
гом, и осторожно ретировались.
Весь вечер мы просидели с Ленкой, заперевшись в моей комнате, и
ломали голову над тем, какие дела могут быть у Вируса с инопла-
нетянами и так не известно, до чего бы мы додумались, если бы
не роковой звонок. Я сорвала трубку - в это время обычно зво-
нил Тонк - и услышала голос не дожевавшего жареный пирожок че-
ловека, который прогундосил:
- Вы знаете инопланетянина Тонка?
- Да, - дрогнули мои губы.
- Кем вы ему являетесь?
- П-подругой.
- Прибыть немедленно в отделение, - приказ на том конце прово-
да запили пивом, продиктовали адрес и бросили трубку.
*****
Это был абсолютный отстойник. В пятиметровой клетке вместе со
мной еще каким-то чудом умещались восемь человек. Условия были
хуже, чем в "гостинице" кадрового агенства. Тем более что кор-
мить, похоже, стражи порядка и не думали. Называлось заведение
- камера предварительного заключения.
*****
Тяжеленный рюкзак с передачей для Тонка тянул меня к земле,
лямка впивалась в плечо, ноги от страха перед неопределеннос-
тью стали ватными и так и норовили зацепиться за выпуклости
почвы. Поэтому на табуретку перед следователем я плюхнулась со
стоном облегчения.
Пока скучный парень дотошно расспрашивал меня о лязе, содержи-
мое моего рюкзака тщательно перетерли пальцами, но ничего не
конфисковали. Убедившись в том, что я не представляю угрозу для
общества, мне выдали разовый пропуск в тюрьму для свидания с
Тонком.
Я конечно догадывалась, что тюрьма - некурорт, но когда я уви-
дела Тонка, я едва подобрала слова для приветствия. Его одежда
была грязной и висела на нем, как мешок, волосы были спутаны,
анализаторы посинели, глаза подернулись какой-то пленкой. Кар-
тину запущенности венчал кусок бумажки, прилипший к шлепанцу
Тонка.
Тонк сел за стол напротив меня, поздоровался. Ни жалоб, ни
просьб, ни вопроса "за что?". Как ни в чем ни бывало принялся
расспрашивать о моих делах.
*****
Я с трудом вникал в происходящее. Язык землян я понимал плохо,
официальные лица со мной почти не разговаривали и ничего не
объясняли, а соседи по камере годились разве что для разгрыза-
ния орехов на Тисе. Наконец я узнал от молодого человека с
длинным именем, начинавшимся со слова "следователь" причину
моего пребывания в этом душном смрадном помещении - люди счита-
ли меня убийцей людей. Я был для них чужаком, я не знал их
язык, я выглядел не так, как они, и единственную роль, которую
люди с готовностью, не задумываясь, мне отвели - это роль ус-
транителя. Я был потрясен - оказывается уже месяц за мной сле-
дили, вели съемку.
Меня арестовали в супермаркете, когда я клал на полку пакеты с
супом. Я взял на пробу несколько упаковок, мне не понравилось,
и я решил вернуть нераспечатанные. Но менеджер взять отказался,
а я не привык выбрасывать еду, даже непонравившуюся, вот я и
подкинул обратно на полку. В этот момент ко мне подошли двое
грузных в нормальной человеческой одежде "сотрудника правоохра-
нительных органов", так они мне отрекомендовались. Сопровождае-
мый удивленными взглядами и восклицаниями покупателей, которые
шарахались от конвоируемого ляза, я сел в машину с решетками и
уже через полчаса был на допросе.
*****
Тонку "светило" пожизненное, и никакие адвокаты не могли по-
мочь делу. Если бы он был дроком, посольство выкупило бы его
и отправило на родную планету, но за бездомного ляза засту-
питься было некому. Я поняла, что единственный шанс моего дру-
га выбраться на свободу - это найти настоящего убийцу и принес-
ти его следователю на блюдечке вместе с доказательствами. И
провернуть такое дело могла только я.
Я очень рассчитывала на помощь Ленки.
- Если ты уверена, что Тонк не убивал людей, а мирным дрокам
скандал не выгоден, нужно подумать, кому это понадобилось.
- Господи, да кому угодно. Из покон веков люди мочили друг дру-
га - это что, новость?
- Вот именно - люди. И наша задача выяснить, какие и почему.
Теперь я с неменьшим рвением, чем Ленка, мчалась на дежурство в
магазины и тщательно изображала покупательницу, блуждая среди
продуктов, пока продавцы не начинали подозрительно коситься на
меня и навящиво предлагать помощь. Параллельно мы с Ленкой оп-
росили оставшихся в живых отравленных, чтоб выяснить, где они
отоваривались и не заметили вдруг кого-то подозрительного поб-
лизости. Мы были уже на грани отчаяния - никто не то что подоз-
рительного типа не видел, даже не мог вспомнить, где купили
еду. Но потом мы поняли, что все пострадавшие жили в разных ра-
йонах, значит не могли покупать еду в одном и том же магазине.
Мы принялись выяснять, в каких именно магазинах была обнаруже-
на отрава, и как она попала на прилавки. Оказалось, полуфабри-
каты отгружались в "засвеченные" магазины из одного и того же
склада. И склад этот находился за нашей школой.
Мы с Ленкой проделали огромную работу - составили список всех
работников склада вплоть до уборщицы, узнали их адреса, шпиони-
ли за каждым по очереди, чтоб вычислить стабильный круг знако-
мых, интересы, кто где часто бывает. А тем временем число жертв
росло, Тонк постепенно загибался в камере на десять человек,
сотрудники "органов внутренних дел" мужественно ловили самых
злейших врагов нашего общества - пьяниц и бродяг.
Неизвестно, сколько бы длилась наша шпионская эпопея, но однаж-
ды Ленку как током ударило - а почему арестовали Тонка? Нет, ну
понятно - его обвиняли в убийстве и все такое. Но кому -то
пришла в голову мысль подозревать именно его. Мы решили, что
самый кратчайший путь докопаться до истины - поговорить со сле-
дователем. Официально беседовать с ним не было никакого смысла,
и мы, вооружившись коньячным подарочным набором, купленного на
выпрошенные у наших мам деньги, подкараулили его поздно ночью у
дома...
Бежали мы с Ленкой со своим набором далеко и долго. И нескоро
еще затих у нас в ушах трехэтажный мат, которым поливал нас
следователь.
"Подкоп" пришлось делать с другой стороны. Настучать на Тонка
могли наверняка в письменном виде. Донос, естественно, должен
был попасть в компьютер, а значит, возможно было его достать
через интернет. И я и Ленка были достаточно далеки от всемир-
ной паутины, но Ленкин брат давно превратился в ходячий сайт.
Ленка долго уговаривала спесивого Бориса, и наконец тот снисхо-
дительно согласился нам помочь.
*****
Пшеная каша с рыбьими плавниками уже давно не казалась мне ку-
линарной аварией. А к обеду я так успевал проголодаться, что
даже мечтал об этом кушаньи. Я перестал замечать тараканов,
научился ловко резаться в карты, привык к вечно влажной одежде
и не чувствовал тухлый запах одеяла. С сокамерниками я неплохо
ладил, даже стал пользоваться некоторым уважением и привелегия-
ми. Им чрезвычайно нравились рассказы из моей кочевой жизни,
поэтому за возможность слушать их каждый день они охотно усту-
пили мне лучшие нары и выделяли часть передач. Хотя лично меня
мало занимало изложение воспоминаний и единственным моим раз-
влечением были письма с воли. Я по-настоящему тосковал по Све-
те и знал, что могу рассчитывать только на нее. Хотя - если б
не эта девчонка, я давно бы уже удрал с Земли и не попал бы в
историю.
*****
" Обратите пристальное внимание на инопланетянина Тонка, неза-
конно проживающего на Грибоедовском. Мне стало доподлинно из-
вестно, что Тонк покупает у дроков отравляющие вещества, с по-
мощью которых истребляет людей. Как гражданин, как патриот, как
истинный землянин - не могу оставаться в стороне и молчать.
Инопланетное зло должно быть наказано!
Землянин."
Этот поклеп мы с Ленкой перечитывали раз за разом, пялясь на
монитор, пока Борис нас не прогнал. В анонимке была насторажи-
вающе знакомая фраза "Обратите пристальное внимание..." И мы
никак не могли вспомнить, где могли ее прочесть или услышать.
Поначалу с арестом Тонка отравления, как назло, прекратились,
но потом начались по новой. Мы-то надеялись, что теперь Тонка
отпустят, но "органы" решили, что действуют сообщники ляза -
дроки и нескольких арестовали на всякий случай.
Мы с Ленкой обнаружили закономерность, сначала на тот свет от-
правлялись те, кто отоваривался в магазине у Ворошиловского 8,
потом несчастье настигло одного за другим вплоть до Теат-
ральной площади. Оставалось только совершенно непонятным, как
найти злоумышленника в этой лавине магазинов.
Начался последний перед большой жизнью школьный год.
Орехи уютно холодили ладонь, прощальное тепло солнца ласкало
засыпающие деревья, и даже запах бензина не мог победить све-
жесть воздуха. Мы набрали полный кулек со старого раскидистого
ореха и теперь пили на веранде чай с нашими фирменными "кашта-
новыми" булочками. И ждали маму с фруктами. Мама очень задержи-
валась. Когда она наконец пришла, выяснилось, что задержала ее,
как всегда, мадам Бревницкая.
Бревницкая Людмила Николаевна - мама нашего биолога Вируса и
бессменная дежурная у пивной на углу - любила подловить "сво-
бодные уши" , чтоб пожаловаться на жизнь. Пьяно икая, она поно-
сила правительство, соседей по коммуналке, непутевого сына и
подорожание водки и кильки. Войдя в раж, она трясла жирным те-
лом и орала, что все мужики - сволочи, потому что ее - красави-
цу - никто замуж не берет. Мама обычно ссылалась на занятость и
спешила ретироваться, а мадам Бревницкая возвращалась к ларьку
клянчить "хоть глоточек пива", ожидая, пока наш Вирус, Натан
Викторович, по пути из школы захватит ее домой. По вечерам они
дружно повышали температуру до 40 градусов и ложились спать на
одну (!) кровать. И это при том, что разогнав всех родственни-
ков, они вдвоем остались в пяти комнатах.
- Наверно, девочки, уйдет ваш биолог из школы, - сказала мама.-
- Людмила Николаевна говорит, ему все хуже и хуже. Бледный, не
ест почти ничего, голова часто кружится, тошнит.
- Импотент, вот и бесится, - буркнула Ленка в чашку.
- Ты что-то сказала, Леночка? - не расслышала мама.
- Говорю, и наш класс заметил, что с Вирусом что-то не то. Вот
и в школе его уже неделю нет. Болеет. А давно ему плохо? Не
знаете?
- По-моему месяц. Да, Бревницкая еще сказала, что у него, то
веко, то щека дергаются.
Ленка как несла ложку варенья ко рту, так и застыла.
- Месяц живет с симптомами отравления и еще не откинул копыта!?
Чудеса-а!
*****
Капли, поглощая окружающие предметы, медленно опускались на бе-
тонный пол, запутывались в волосах, забирались в складки одеж-
ды и таяли на коже. И мир был серонебым и чернорешетчатым. Как
можно более вежливо я отклонил предложение "Бурого" закурить,
сел чуть поотдаль от сокамерников и принялся созерцать невозму-
тимое клетчатое небо. Ребята смолили, нецензурно выражались,
обсуждая что-то банальное, и время от времени нарочито громко
хохотали. Здесь это называлось прогулкой. Я предпочитал гулять
далеко от этого проклятого места. Я вспоминал роскошные сады
гигантского Лаира, где сладчайшие плоды сочно лопаются прямо
под ногами, окрапляя кожу кровавым соком, теплый океан Астара,
прохладный мех палимов, ластившихся к каждому прохожему, бога-
тый и могущественный Рурук, где мне за пустяковую услугу запла-
тили больше, чем я мог заработать за год скитаний. И конечно же
я вспоминал всех красавиц, которых мне посчастливилось встре-
тить на извилистом пути сквозь Вселенную. Я так ясно предста-
вил все те прекрасные места Бесконечности, где хотел и мог бы
остаться, если бы не моя губительная жажда приключений, что го-
лова пошла кругом, и я потерял сознание.
Пустыня Космоса, маня,
так много чуда обещает.
И тот, кто ей обман прощает,
все ближе к сказке день от дня.
Здесь может выжить тот игрок,
кто миг живет, но в жизнь не верит,
и тайну циркулем измерит,
и запасет сомненья впрок.
Ему и Бездна - отчий дом,
и Пустота в душе - подруга,
он с Одиночеством вдвоем
бежит от замкнутого круга.
Его никто нигде не ждет,
Он писем Прошлому не пишет,
И лишь в конце пути услышит,
как Вечность снова позовет.
*****
- Здрасьте! - Ленка так бодро кивнула, что мадам Бревницкая от-
скочила. Морда жирной лисы усмехнулась и металлически произнес-
ла :
- Чего вам?
Это невежливое "чего вам" нас не смутило.
- Мы к Натану Викторовичу.
- Он болеет.
- Мы пришли его проведать, - не в меру радостно заверила Ленка.
- Ладно, проходите, - недовольно хмыкнула Людмила Николаевна и
посторонилась.
Мы прошли в небольшую комнату, обиталище Вируса.
Вирус развалился на диване и читал какую-то тощую книжку в
твердом переплете, поправляя на переносице очки. Наше появле-
ние его ничуть не обрадовало, хотя мы вывалили ему на стол ку-
чу апельсинов - "Угощайтесь!". Он вяло поговорил с нами об уче-
бе - "Думайте об успеваемости - это заключительный год учебы",
о погоде - "Все жара и жара", о себе - "Да вот приболел" и за-
дергал щекой. Наконец, огрызок совести внутри Вируса надоумил
предложить нам чай.
- Не будем терять время, - Ленка вскочила и принялась лихора-
дочно шарить в шкафу и ящиках стола.
- Ты что? А если он придет? Мы же договаривались только посмот-
реть на его бледную рожу и осмотреть комнату.
- Вот мы и осматриваем, - Ленка отмахнулась от меня как от на-
доедливой мухи. Я заступила на пост у двери. Сердце бухало в
грудь до боли - кухня была рядом, Вирус мог войти в любую мину-
ту.
- Есть! - истерически прошептала Лена. В ящике под кроватью
уместилась целая лаборатория - колбочки, препараты в аккурат-
неньких подписанных коробочках, держатели колб и масса всякой
химической всячины.
- Глаза разбегаются, - Ленка схватила первую попавшуюся короб-
ку и запихала в карман брюк. Через минуту послышались шаркаю-
щие шаги биолога.
*****
- Гражданин Тонк, собрать вещи! Встать лицом к стене!
Все мои вещи - свитер, брюки и туфли были на мне. Я уткнулся
взглядом в грязнозеленую стену, полагая, что пришел час рас-
платы. "Вот и все", - грустно думал я, покорно следуя за тюрем-
щиком.
- Распешитесь здесь и здесь, - следователь ткнул указательным
пальцем в нижний правый угол мутножелтого листа. Я мельком
взглянул на текст и не понял ни слова.
- Вы свободны. Мы нашли убийцу. Увы - им оказался землянин.
"Увы" следователя, видимо, означало сожаление, что убийца не я
- чужак, а свой - земной житель. Факты не вписывались в его
концепцию мира.
- Ну что, теперь наверное умчитесь от нас за тридевять земель.
- Да уж постараюсь уехать побыстрей.
- Понимаю... Ну что ж - счастливого пути, - следователь протя-
нул мне руку, искривив рот в улыбке. - Не поминайте нас лихом.
- Постараюсь, - скривился я в ответ.
*****
Нас с Ленкой взяли через пару часов после того, как мы сдали
порошок в центральную ростовскую лабораторию. Испуганные и
обалдевшие мы дали показания. Нас поблагодарили за помощь след-
ствию, пожурили за излишнюю самостоятельность и отпустили. Пе-
ред дроками официально извинились.
Для Вируса жизнь на свободе закончилась. Ненавистник иноплане-
тян он скупал у наивных дроков порошок, которым те морили крыс
в своем общежитии на набережной. Вирус хотел подставить дроков,
чтоб настроить людей против инопланетян. О существовании Тонка
он узнал случайно - стал свидетелем одной из наших прогулок.
Биолог решил, что для начала сойдет и ляз.
В газетах написали об "умелых действиях отечественной милиции"
и "мужестве служителей закона", которым "удалось предотвратить
скандал вселенского масштаба". Ни "Лена", ни "Света" в сообще-
ниях СМИ не фигурировали. Ну и черт с ними. Меня больше волно-
вали наши отношения с Тонком. Стоя у СИЗО в ожидании Тонка я
мучительно думала, что будет дальше.
*****
Для меня решение было однозначным - я покидал Землю, хотя нес-
мотря на приключения, выпавшие на мою долю, я полюбил эту пла-
нету, и сейчас у меня было такое чувство, будто я собираюсь по-
кинуть свой дом. Но... Звездная пустота засасывала меня, отди-
рая от девчонки, ставшей любимой, от города, ставшего близким,
от всего, с чем я успел сродниться. Эта беспощадная тварь Неиз-
вестность заманивала меня в свое чрево. И я, загипнотизирован-
ный ею, покорно шел на зов.
На Свету было невозможно смотреть - с распухшим носом, покрас-
невшими глазами, вся какая-то потускневшая, съежившаяся от ужа-
са неотвратимой разлуки заставляла меня чувствовать себя пос-
ледним существом во Вселенной, крошечным комком вонючей слизи.
Она беззвучно помогала собирать мне вещи. Если наши взгляды
встречались, она сразу отворачивалась. Я даже не пытался угово-
рить ее лететь со мной. Ведь Света могла и согласиться сбежать
со мной, а что потом? Что я, ляз без корней, с призрачным буду-
щим, мог ей предложить? Вечные скитания, урчащее брюхо кораб-
лей, опасности и незнающую конца пустоту вокруг. Я не имел пра-
ва вырвать ее из дома.
Со сборами было покончено довольно быстро, и теперь мы оба в
растерянном молчании затихли перед готовой к долгому пути сум-
кой. Это был мой первый в жизни багаж, Света настояла, чтоб я
взял его.
- Ну не имею я права взять тебя с собой, - не выдержал я нако-
нец гнета тишины. - И остаться не могу. Пока не могу.
Света, опустошенная, сидела на полу рядом с моей сумкой и мол-
чала, опустив голову.
- Но знай, Света, когда-нибудь мой роман с Неизвестностью бу-
дет окончен, прдет время, и она мне смертельно надоест, и я даю
слово, что отыщу дорогу на Землю.
*****
Так закончилось мое детство. О существовании Тонка в моей жиз-
ни, кроме Ленки, так никто и не узнал. Я всерьез взялась за
учебу, записалась во все мыслимые кружки и секции, завела кучу
друзей и набрала книг из всех библиотек Ростова. И вроде понем-
ногу выздоравливала от болезни по имени "разлука". Но по-преж-
нему ходить я стараюсь, по тем улицам, где прошли мы с Тонком,
ем то, что любил есть он, гуляю там, где ему нравилось гулять и
и живу в ожидании той минуты, когда Тонку надоест Неизвес-
тность, и он обязательно вспомнит о землянке по имени Света, и
тогда, в один прекрасный день он отыщет дорогу домой.