Одним из широко декларируемых направлений деятельности нынешнего российского правительства является решение демографического вопроса. Ситуация с рождаемостью со времен распада СССР никогда не была блестящей, но из-за экономического кризиса и военных потерь воспроизводство новых граждан, то есть рабочих рук для экономики и солдат для армии, становится все более приоритетной задачей для нашего правящего класса. С высоких трибун звучат томные речи о необходимости принятия срочных мер по поддержке воспроизводства населения, возрождению многодетности и традиционных духовно-нравственных ценностей, борьбой с тлетворным влиянием и "экстремистскими" идеологиями, пропагандирующими отказ от детей и семьи. Какие усилия предпринимает наша богоспасаемая власть, для решительного преодоления демографического тупика? На бой с низкой рождаемости вышли тяжеловесы государственного аппарата, на одном только федеральном уровне дюжина министерств и ведомств засыпают друг друга кучей поручений, разрабатывают концепции и стратегии, утверждают дорожные карты и проекты постановлений, стараясь перещеголять друг друга в нормах истраченной бумаги (которая, как известно, терпит все). Губернаторы из кожи вон лезут, чтобы выставить свой регион передовиком демографического фронта и ударником исполнения супружеского долга, однако такой административно-бюрократический подход имеет известного рода ограничения. Эти ограничения кроются в самом механизме власти и управления, изрядно закосневшим за последние десятилетия.

Каждый, кто работал внутри государственного органа или учреждения, прекрасно знает, что государственный чиновник - мещанин по своей природе. К своей работе он относится без особого энтузиазма, в массе своей у него нет ощущения, что характер его деятельности напрямую влияет на жизнь общества. Да и деятельность эта в большинстве своем сводится к бумажной волоките, которой во все времена отдавалось предпочтение перед любыми другими видами занятий. Даже если у кого-то из молодых и недавно пришедших служащих есть какие-нибудь романтические представления о государственных мужах, как денно и нощно трудящихся на благо Отечества, то бесконечная бюрократия, нависающая над мелким чиновником, а также придаваемое ей огромное значение, быстро охладит этот романтический пыл. Типичный бюрократ без малейшего зазрения совести самым формальным и самым бессовестным образом будет отправлять гражданам пустые отписки, вместо реального решения их проблем, при этом искренне возмущаясь, когда таким же бездушным образом поступают по отношению к нему, когда в роли просителя у государства выступает он сам или кто-то из его близких. Госслужащий будет сверху вниз смотреть на младших по должности, потому что так принято и заведено. Когда-то он сам был внизу этой пищевой цепи, а получив хоть какую-то крошечную власть, будет с плохо скрываемым удовольствием пользоваться ею. А если такой столоначальник является родственником еще более "важного" столоначальника, то нет такого греха, который не был бы совершен им во благо "интересов службы".

Поэтому когда чиновнику дают указание повысить рождаемость на управляемой им территории, то в ход пойдут главным образом те методы, использование которых, с одной стороны, не слишком утомительно и затратно, а с другой - будет наиболее "правильно" смотреться в отчете и наиболее приятно уху того, кто будет этот отчет читать. Долгосрочные и рассчитанные на десятилетия способы улучшения демографической ситуации почти не применяются. Материнский капитал тут, пожалуй, единственное положительное исключение, хотя его размер уже сейчас недостаточен. Применение негодных методов и средств, а также их никуда не годная реализация происходит оттого, что чиновник отчужден от результатов своего труда, он простой винтик-исполнитель. Мелкий служащий, на которого и ложится вся тяжесть реализации мер и средств, придуманных вышестоящими бюрократами - это прямо пролетарий или полупролетарий, живущий на крайне скромный доход. Учитывая ежедневные бытовые заботы и трудности, перспективы изменения демографической обстановки в ближайшие месяцы, годы, а тем более десятилетия мало волнуют его. Взывание к патриотическим чувствам и профессиональному долгу вызовет только недоуменный взгляд да прокрутку пальцем у виска. Такая реакция очень закономерна, ведь человеку, полностью поглощенному своей ежедневной рутиной, угнетенному нуждой и нравственно забитому, трудно проповедовать альтруизм. Отсюда появление социальной рекламы с убогой и примитивной пропагандой семейных ценностей, чествование религиозных фанатиков с экстремальным количеством детей, нуждающихся в психологической помощи, а не в прославлении на всю страну, неумелое и хорошо проглядываемое пропихивание в официальную пропаганду скрепных сюжетов о духовности, многодетности и пр.

В качестве решения описанных проблем в управлении политики, в особенности либерального направления, любят рассказывать о необходимости срочных реформ, а также принятия решительных мер по борьбе с бюрократизмом. Разбирая эти обещания, ни в коем случае нельзя забывать, что профессиональная бюрократия - это один из двух инструментов (наряду с силовым аппаратом), при помощи которого государство осуществляет управление подчиненным ему населением. Потому любые выкрики о борьбе с бюрократией со стороны государства алогично по своей сути и должны рассматриваться как популистский вздор, брошенный в массы для их оглупления. Борьба с бюрократизмом при сохранении нынешнего строя - такая же нелепость, как разговоры о том, что левая рука человеческого тела борется с правой, в целях улучшения общей координации движения туловища. При безраздельном господстве капиталистических отношений и принципа личного обогащения над всеми другими соображениями общественной пользы никакой другого государственного аппарата, кроме как мелочного, по-русски вороватого, некомпетентного и оторванного от народной нужды нет и быть не может.

Что может изменить эту вопиющую ситуацию? Только резкое революционизирование общественного бытия - слом старого государственного аппарата, целью которого было угнетение основной массы народа в интересах имущего меньшинства с его последующей заменой аппаратом, основанным на демократии советов, постоянно ротируемым, строго и жестко контролируемым. Остаточные проявления старого бюрократизма возможны и при господстве социалистических отношений, еще Ленин в свое время говорил, что "мы боимся чрезмерного расширения партии, ибо к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы, которые заслуживают только того, чтобы их расстреливать" [1; С. 30]. Но даже такие трудности и неурядицы не отменили главного исторического урока, вынесенного из советской истории, - большевистский государственный аппарат, выкованный огнем революции, был во много раз эффективней царской бюрократии и смог совершить невозможное - первым в мире установить в отсталой, наполовину феодальной стране плановую экономическую систему, не только восстановить старый производственный потенциал, но и сделать СССР второй промышленной державой мира буквально в одно десятилетие. Чем достигалась такая эффективность? С одной стороны, высокой мотивацией, ведь огромное количество управленцев 20-30 гг. были выходцами из рабочих, крестьян, разночинцев, которые не могли бы и мыслить о такой карьере при старом режиме. Это были люди, в один момент резко изменившие свою жизнь и потому верившие, что будущее общества и рабочего класса, выдвинувшего их из своих рядов, в значительной мере зависит от них. При социализме партийные чины имели весьма значительные привилегии, серьезно улучшавшие их быт, но ,с другой стороны, платой за такие блага была высокая личная ответственность управленцев всех уровней за сферу своей деятельности. Социалистическое государство могло не только угощать пряником, но и очень сурово наказывать тех, кто забывал, зачем был поставлен на свою должность. Примерами, когда карающий меч революции обрушивался на головы партийной верхушки, изобилует первая половина существования советского государства.

Однако по ряду объективных и субъективных причин, коммунистическая партия не смогла окончательно избавиться от пережитков прошлого строя, приобретя некоторые из его отрицательных черт, что и сделало возможным ее постепенное перерождение. Привилегии оставались и даже расширялись, а высокая личная ответственность, принципы советской демократии, постоянная связь аппарата управления с массами становились более формальными, постепенно теряли свое первоначальное значение, что и привело государственное управление позднего СССР к системному кризису. Хотя даже такой, уже в значительной мере разложившийся партийный аппарат все еще был на порядок деятельней, чем то, что мы имеем сейчас. Господство бумажки над судьбой человека пришло много позже: после распада СССР и реставрации частнособственнических отношений. Для капитализма человек и его семья всегда были счетными единицами в производственной таблице, а его мера стоимости его труда - строчкой в расходной книге. Произвол и несправедливости, исходящие от чиновников государственного аппарата, есть простое следствие господствующих в обществе экономических отношений: если в угоду роста сверхприбылей банков и финансовой олигархии жизненные потребности семьи сводятся до полуголодного минимума, если свободное развитие душится на корню для мнимой безопасности (а по факту для безопасности чьих-то награбленных капиталов), то нечего удивляться, что и правящая бюрократия относится к человеку, как к сухой строчке отчета. Никакое серьезное изменение государственного аппарата, никакое решительное улучшение механизма реализации политики в области семьи и материнства немыслимо без социальной революции, без постепенного демонтажа отжившего свое капиталистического строя и основанного на нем аппарата принуждения и угнетения народных масс.

Помимо административно-бюрократических методов, у российского правящего класса есть еще одни излюбленный способ пропаганды брака и многодетности - активное сотрудничество с религиозными организациями, в первую очередь с православной церковью. Такое сотрудничество очень выгодно обеим сторонам. Правительство получает структуру, которая помимо пресловутых семейных ценностей проповедует смирение и раболепство перед властями. В свою очередь церковники, пользуясь покровительством чиновников, запускают руку в бюджет, требуют передачи им в пользование культурных ценностей и допуска попов в систему школьного образования. "Они уживаются между собой, как два вора-карманника, которые защищают и поддерживают друг друга. Религия поддерживает даже самое дурное правительство, а правительство в свою очередь поддерживает даже самую нелепую, даже самую глупую религию" [2; С. 67]. Это сожительство двух карманников, как очень метко охарактеризовал слияние светской и церковной власти Жан Мелье, не способно сколько-нибудь значительно улучшить демографическую ситуацию, поскольку уровень религиозности российского общества (именно истинной религиозности, а не показательного фарисейства) крайне низок, поэтому никакие поповские воззвания и увещевания не способны повлиять на массы. Задавленный ежедневной нуждой и жизнью от зарплаты до зарплаты человек слушает в первую очередь свой кошелек и холодильник, а не "душеполезные" проповеди пройдохи попа. Еще в XIX веке ослабление уровня религиозности было очень заметно, как писал В.Г. Белинский: "Кого русский народ называет: дурья порода, брюхаты жеребцы? Попов. Не есть ли поп на Руси; для всех русских представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого вы не знаете? Странно! По-вашему, русский народ самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиэтизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почесывая себе. Он говорит об образе: годится-молиться, а не годится-горшки покрывать. Приглядитесь попристальнее, и вы увидите, что это по натуре глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиозности" [3; С. 503-504].

Но все же, даже если допустить, что религиозность населения была бы гораздо выше, нашли бы в таком случае у молодых семей отклик библейские слова: "плодитесь и размножайтесь", возродилась бы прежняя традиционная патриархальная семья, за возвращение которой так ратует церковь и правительство? Конечно нет, даже в случае высокой религиозности "труды" попов были бы напрасны. "Господство мужчины в браке есть простое следствие его экономического господства" [4; С. 281]. Домостроевские порядки, только и делавшие возможным существование традиционной многодетной семьи, были следствием полного доминирования мужчин в профессиональной сфере. Ограничения к трудоустройству, налагаемые на женщин юридическими нормами и общественным мнением, были серьезным препятствием на пути к эмансипации, однако в современном мире такие ограничения и предрассудки практически уничтожены. Экономический базис, обеспечивавший положение, при котором жена была полностью подчинена мужу и не имела никакого другого варианта самореализации, кроме постоянного рождения детей, давно разрушен, поэтому никакая многодетность не сможет стать массовым явлением в современном мире, а будет только исключением из правил и уделом малых групп религиозных фанатиков.

"Материя не есть продукт духа, а дух есть лишь высший продукт материи" [5; С. 385]. Любая идеология, хоть православно-монархическая, хоть новомодно патриотическая, - это дух, то есть высший продукт материи, производная от тех отношений, которые господствуют в обществе. Так, если в государстве высока роль силового аппарата, то большое влияние в общественном дискурсе приобретет милитаризм, агрессивный "патриотизм", идеи применения вооруженной силы и т.д. Религия - это идеология феодального общества, она безраздельно господствовала во времена крепостников и холопов, поскольку хорошо могла объяснить неграмотному пастуху или земледельцу о сотворении мира, сложившейся социальной иерархии и то, почему он в этой иерархии в самом низу. В результате слома крепостнической системы, массового распространения грамоты и образования, религия растеряла значительную часть своего капитала и в настоящий момент времени находится на обочине сознания среднестатистического человека. Чтобы возродить высокую духовность и религиозность, которые будут поддерживать пресловутые традиционные семейные ценности, нужно откатить общество в развитии на 200 лет назад, что попросту невозможно. Нельзя "сверху", искусственно, через пропаганду, привить современному человеку то, во что верили его малограмотные предки. Остатки религиозно-мистического мышления, присущие части сограждан, основываются главным образом на высоком социальном неравенстве, бедности, личных трудностях и переживаниях. Из-за этих негативных явлений часть людей периодически обращаются к сверхъестественным силам, находя в них отдушину от бедствий реального мира. Хотеть возрождения поголовной веры в бога и "православной Руси" - значит хотеть усугубления нужд и бедствий народа, имущественного расслоения, обрекать людей на еще большую неуверенность в завтрашнем дне, низводить самую читающую нацию в мире до положения забитого крепостного мужика. Попытки государства заключить конкордат с православной церковью с самого начала обречены на провал и ведут только к тому, что большинство населения - люди слабо религиозные или вовсе нерелигиозные - будут крайне озлоблены бестактным вторжением церковников в доселе светские институты. Православная церковь пытается нажить политический капитал на попытках правительства решить вопрос демографии, но наживет она не политический капитал, а всеобщую ненависть и новую антиклерикальную фронду!

Изучив идеологические усилия правительственных бюрократов по поддержке семьи и многодетности, взглянем теперь на их младшую нелюбимую дочь - меры материальной поддержки молодых родителей. Помимо относительно успешного для своего времени материнского капитала, размер которого когда-то позволял существенно улучшить уровень обеспеченности многодетных родителей, как прорывную меру в материальном обеспечении семей, власти часто выставляют программу льготного жилищного кредитования, более известную как семейная ипотека. Однако семейная ипотека - это не мера поддержки молодых родителей и не решение их жилищного вопроса - это почти пожизненная кабала, служащая источником сверхприбыли для банкиров. Семья, обремененная столь большим платежом, какой предлагают сейчас, будет абсолютно задавлена нуждой и обрекаема на ежедневный каторжный труд. Многочасовая и часто сверхурочная работа не только затрудняет воспитание уже родившегося ребенка, но и делает почти невозможным рождение второго и последующих детей. Таким образом, семейная ипотека, по крайней мере в ее нынешнем виде, не только не способствует многодетности, но и прямо противоположна ей, консервируя семью на трех членах - двух родителях и одном ребенке. Уменьшение размера ипотечного платежа, предлагаемое при рождении второго и последующего ребенка, имеет очень слабый положительный эффект, так как затраты времени и денег на воспитание детей так высоки, что частичное погашение долга почти никак не облегчит финансового бремени, поэтому рождение второго ребенка остается уделом малой части молодых семей.

У льготной ипотеки есть еще один важный аспект. Потеря хорошо оплачиваемой работы - самый страшный кошмар ипотечника, потому впрягшийся в это ярмо гражданин, весьма вероятно, будет очень покладист, никогда не вступит в спор или пререкания с начальником, не станет гражданским или профсоюзным активистом. Таким образом, вовсе не человек решает, где ему работать, - за него решает банк, не человек решает, что ему говорить начальству, - за него решает банк, не человек формирует свою открытую гражданскую позицию - за него ее формирует банк. Когда-то давно помещики управляли тысячами своих крепостных при помощи кнута и палки, принуждали их к покорности инструментами террора и прямого насилия. Современные представители эксплуататорских классов используют другие формы управления народными массами: кредитную кабалу, страх перед нищей старостью, недопущение чрезмерно большой образованности и т.д., но результат получают ровно тот же самый, что и помещик, который порол розгами своих крестьян, - раболепство, слепое подчинение, боязнь высказать свою позицию. В те времена, когда платеж по льготной ипотеке был не таким грабительским, а условия получения не столь строгими, квартиры приобретали не только молодые семьи, но и огромное количество разных спекулянтов и рантье, искавших объекты для выгодного вложения средств, что дополнительно вздувало и так завышенные цены на жилье. Долгое попустительство, с которым правительство смотрело на скупку недвижимости разными коммерсантами, только еще раз доказывает, что все меры по финансированию льготных ипотечных программ имели очень косвенное отношение к поддержке семьи и многодетности, а главным образом удовлетворяли интересы имущих слоев населения - застройщиков, владельцев инвестиционных фондов, рантье. Благодаря такому плохо скрываемому лоббизму всем и каждому теперь очевидно, что нынешнее правительство представляет интересы имущих классов, в то время как большинству народа достаются только крохи с барского стола.

"На чем основана современная, буржуазная семья? На капитале, на частной наживе" [6; С. 42]. Эта фраза Маркса означает не столько то, что некоторые люди вступают в брак из-за материальных выгод, а скорее четко обозначает базисное явление: брак - способ совместного ведения хозяйства, причем хозяйства с четким разделением труда, где муж - добытчик, а жена - хозяйка по дому и воспитательница для детей. Распад привычных представлений о семье и браке - результат устранения этого способа хозяйствования и его морально-нравственных пережитков. Эмансипация вывела женщину из разряда придатка к имуществу, сделав ее полноправным членом общества, наделив способностью к самостоятельной профессиональной деятельности. Поэтому сейчас в подавляющем большинстве случаев стороны брачного соглашения не зависят друг от друга материально, при любом серьезном межличностном конфликте (особенно при отсутствии малолетних детей), вероятность распада отношений довольно значительна. Остатки традиционной семейности еще держатся на некоторых преимуществах юридической фиксации факта сожительства: небольших финансовых льготах, той же семейной ипотеке, которая для многих хоть и кабальный, но единственный вариант получить жилье, упрощенной схеме наследования имущества и пр.

Закономерно, что с уничтожением базиса неизбежно рухнет и все здание надстройки. Как нельзя остановить прилив океана своими пальцами, так невозможно сохранить в современном обществе стабильную и устойчивую патриархальную семью в качестве поголовного социального явления. Консервативно мыслящие слои интеллигенции и духовенства приходят в высокоморальный ужас от констатации этого факта, но движение прогресса неумолимо и не подчинено законам человеческой и религиозной морали. Отсутствие постоянного сожительства с одним и тем же половым партнером подтолкнет то, что назревало уже очень давно, - воспитание детей окончательно станет делом общественным, а не частным. Пусть поборники морали не слишком сильно возмущаются, воспитание нового поколения и сейчас дело в гораздо большей степени общественное, нежели частное. Детей учит и развивает школа, техникум, спортивная секция, университет, их ближайшее окружение. Да и сами родители - тоже продукты общественного воспитания, то есть господствующих в социуме морально-нравственных представлений о семейных ценностях, приемах и методах социализации. Изменение традиционной системы отношений между мужчиной и женщиной не обязательно окажет негативное влияние на демографию и рождаемость. В наиболее экономически развитых странах мира количество разводов почти сравнялось с количеством заключенных браков, а больше половины детей вовсе появляется на свет вне всякого брака. Правительство может до бесконечности привязывать свои меры поддержки к юридической формальности брачных отношений, тем самым искусственно поддерживая отмирающее явление, но это не даст серьезного результата. В сложившейся ситуации важно ответить на вопрос: хотим ли мы реально поднять уровень рождаемости или только слепо, по указке попов и других моральных ханжей, цепляться за старые формы?

Чтобы не цепляться за эти формы, необходимо порвать со всеми предрассудками, принимать действенные меры не для содействия бумажно-бюрократической отчетности, по увеличению количества записей о вступлении в брак, а для реальной помощи нуждающимся родителям. Например, слияние частных банков под эгидой государства, концентрация всего кредита в руках общества, обобществление строительной отрасли и запуск прямой государственной программы возведения жилья и распределение его по реальной потребности, способно постепенно решить проблему нехватки жилой площади, предоставить недвижимость не спекулянтам и рантье, а тем, кто истинно в ней нуждается - молодым родителям. Такой подход требует больших общественных усилий, но зато не впутывает людей в кабальную ипотеку, не делает их банковскими крепостными, устраняет необходимость каторжного труда, высвобождает время на создание и развитие межличностных отношений, дает потенциальным родителям силы и средства для рождения и воспитания детей. Для реализации этой программ, необходимо коренное, революционное преобразование всего общественного бытия. Вовсе не умеренные реформы и не мизерные социальные подачки от правящего класса способны изменить вектор развития демографической политики, а устранение эксплуатации человека человеком, уменьшение продолжительности рабочего дня, высвобождение сил трудящихся от тяжелых и отупляющих условий труда, забирающего все эмоциональные и физические силы. Только такие решительные методы способны не только разрешить демографическую проблему, но и задать обществу новый вектор развития - основанный на всестороннем развитии личности каждого, для принесения тем самым максимальной пользы всему коллективу.

Путь к намеченным целям предстоит долгий, трудный и упорный, но это вовсе не повод от них отказываться. Общество, построенное на социалистических началах, главной своей целью ставит заботу о человеке, его развитии, обеспечении достойных условий для воспроизводства потомства, в то время как капитализм не воспринимает человека как априорную ценность, только перераспределяя богатства, созданные его трудом, в пользу кучки собственников. Перспектива социального освобождения стоит того, чтобы жертвовать своими сиюминутными интересами и устаревшими представлениями о морали. Выражаясь словами классиков: "Нам истерические порывы не нужны. Нам нужна мерная поступь железных батальонов пролетариата" [7; С. 208].

Литература:

1. Ленин В.И. Детская болезнь "левизны" в коммунизме. ПСС. Т.41. М., изд. полит. лит-ры. - 1981. - 695 с.

2. Мелье Ж. Завещание Том 1. Под ред. В.П. Волгина. М., Изд. АН СССР. - 1954 - 439 с.

3. Белинский В. Г. Письмо к Н. В. Гоголю от 15/3 июля 1847 г.  Гоголь Н. В. ПСС Т.8. М., Изд. АН СССР. - 1952 - 812 с.

4. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. Маркс К. и Энгельс Ф. Изб произв. в 3-х т. Т.3. М., Политиздат. - 1979 - 643 с.

5. Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. Маркс К. и Энгельс Ф. Изб произв. в 3-х т. Т.3. М., Политиздат. - 1979 - 643 с.

6. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. М., изд. полит. лит-ры. - 1974. - 63 с.

7. Ленин В.И. Очередные задачи советской власти ПСС. Т.36. М., изд. полит. лит-ры. - 1969. - 741 с.