Христианский социализм - это лишь святая вода,
которою поп кропит озлобление аристократа.

К. Маркс

Что же имел в виду Маркс, когда писал эти строки в Коммунистическом манифесте [1; С. 50]? Далеко не всем это может быть понятно и очевидно. Вода, казалось бы, самая обыкновенная жидкость, но после того как священник прочитает на ней молитву и проделает одному ему понятные обряды, она несомненно "изменяет" свои первоначальные свойства, превращаясь из простого биологического вещества в предмет религиозного культа. Точно также и идеи социального равенства, ликвидации частной собственности и уничтожения классов, на которых построена идеология коммунизма, под влиянием таких околохристианских проповедей, теряют свою первоначальную материалистическую и революционную сущность, приобретая сектантский оттенок, и характерный для любой казенной поповщины отблеск фальши и неискренности. Размахивая получившейся квазиидеологией словно кадилом, церковники и их паства, как евангельские апостолы занимаются увещеваниями представителей господствующего класса, чиновников и бизнесменов, умоляя их снизойти до народной нужды, установить заветную справедливость сверху. Ценность таких упреков, и как выразился сам Маркс, "кроплений" не просто нулевая (ладно если бы так), а напрямую контрпродуктивная, поскольку тратит ценнейшие усилия трудящихся, поднявшихся на борьбу за свободу от гнета капитала, на изначально бесполезные и абсолютно ни к чему не ведущие нравственные упреки к властям, да и те, постоянно прерываемые мольбами за здравие к тому, что еще осталось от системы социального обеспечения. В такой ситуации нужно без колебаний отказаться от всех наивностей и признать, что за кажущейся близостью отдельных формулировок и литературных аллегорий не стоит никакой схожести. Между христианским и коммунистическим мировоззрением лежит пропасть неразрешимых противоречий, скрытых в идеологических различиях, конечных целях, и методах осуществления декларируемых программ.

Религия это одна из первых форм идеалистического мышления, известная человечеству. Вера в сверхъестественное, есть качество, присущее людям в тех случаях, когда они не могут объяснить происходящие вокруг них явления и процессы. Церковь в этой ситуации, берет на себя роль универсального толкователя всего окружающего бытия. Она устанавливает один или нескольку божественных авторитетов, которые в своей бесконечной мудрости выступают проводниками, для любой фантастической концепции мироустройства, принимаемой в качестве общепринятой, из-за недостатка достоверных эмпирических данных о мире. Такое первичное, почти суеверное третирование духовных авторитетов, не имеющее в качестве первоосновы начал материального мира (материального базиса), называется идеализмом. Догматы о бытии бога, которые устанавливает любая вера невозможно познать при помощи рациональных средств, их воплощение, нельзя лицезреть в мире материи, то есть в объективной реальности, потому всякая религия, в том числе христианство, существует главным образом в сознании самого человека, держится на его индивидуальной вере, и внешних обстоятельствах, поддерживающих мнимую концепцию этой веры. Коммунистическое мировоззрение материалистично, то есть основано на познании и дальнейшем применении законов общественного развития, существующих в реальном (материальном) мире, которые человек открывает, при помощи своих органов чувств. Эти законы существуют объективно, вне зависимости от желаний и представлений самого человека. Стоит ли дополнительно разъяснять, что такой отрезвляющий взгляд на мир полностью противоречит божественному началу во всех формах и видах и любому другому идеализму вообще. Христианский социализм есть попытка соединить две противоположности: искусственно созданную религиозную надстройку в виде бога и культа его почитания, и социальную доктрину коммунизма. При этом материалистическая основа коммунизма полностью отбрасывается, таким образом, что новоизобретенная телега ставится впереди лошади. Искажая, или вовсе оставляя за скобками элементарную диалектику, и формальную логику, философы-церковники приводит свою паству к ошибочным выводам о непротиворечивости христианства коммунизму, основываясь на очень поверхностном сходстве лозунгов и идей, не занимая себя глубоким анализом базиса и научными объяснениями.

Неверные выводы о природе общественного бытия, приводят и к фактическим ошибкам. Так, попытки заменить классовую борьбу христианскими проповедями, исходят из не менее идеалистической концепции, что христианство может объединить бедных и богатый, рабочих и буржуа, козлищ и агнцев, в некую единую, надклассовую группу, держащуюся вместе, благодаря совместной вере в бога. Нелепость таких утверждений, могут хорошо проиллюстрировать своими аргументами сами христиане. Как-то раз, один лютеранский пастор рассказывал мне, что в Финляндии, местная сельская община обыкновенно собирается в церкви и после богослужения обсуждает общие проблемы, помогает друг другу. По его мнению, в том и заключается благотворная роль церкви в жизни общества. На одном из таких собраний, местный бизнесмен, с удовольствием "помог" одному мужчине, оставшемуся без работы взяв его к себе на ферму в качестве очередного батрака. Посмотрите на этого праведника, теперь бывший безработный будет иметь превеликую радость пахать на нового господина, создавая своим трудом дополнительные единицы стоимости, которые присвоит себе этот хитрый буржуа, так вовремя оказавшийся рядом. Так называемая помощь, со стороны имущего класса, была просто своевременной сделкой по купле-продаже рабочей силы, совершенной в наивыгоднейший для бизнеса момент, когда оставшийся без средств к существованию пролетарий, был готов пойти почти на любую работу, даже с самой мизерной оплатой. Так попы, в попытке отстоять примиренческие позиции между классами и защитить свою "благую" социальную роль в обществе, выставили закабаление очередного бедняка, за великое христианское милосердие, совершенное с именем бога на устах.

Благодаря отрезвляющей силе действительности, и вопиющей по своей природе несправедливости, порождаемой капиталистическим строем, для всех и каждого теперь очевиден тот факт, что нет и не может быть никакого равенства между богатым и бедным, между тем, кто живет наемным трудом, и тем, кто этот труд эксплуатирует. Христианство пытается убедить людей в обратном. Карточный домик религиозных иллюзий основан, на вполне себе земных причинах и их прямых следствиях. "Религия - это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира", [2; С. 415] то есть проявление бессилия человека перед внешними обстоятельствами, тяжелыми личными утратами, невежеством, желании иметь моральную опору в виде божественного авторитета, восполнить недостающее чувство общности и взаимовыручки и пр. Основанное на более чем мирских вещах, христианское богоискательство, тем не менее, с великой важностью и напыщенностью изображает из себя недосягаемую святость, направляя все силы своих последователей на то, чтобы "обрести" веру, "увидеть" бога и его "направляющую руку" во всех проявлениях жизни. Методы духовного пробуждения могут отличаться у разных ветвей христианства, но цель всегда едина.

Для материалиста, естественным является тот факт, что всякая вера, и всякая религиозность вообще, не имеет ничего общего с божественным замыслом, а является результатом синтеза факторов социального характера: воспитания, пропаганды, жизненного опыта, различных психических состояниях человека, основанных на личных переживаниях и страстях. Человек пропускает религиозные правила и установления через фильтр собственного сознания, трансформируя сухие строчки религиозных текстов и проповедь священника в живую идеологию, так и возникает религиозная вера. Из-за столь специфичного канала первоначального возникновения, представители разных христианских конфессий имеют довольно сильный разброс мнений, относительно истинности тех или иных положений. Христианские церкви, как заботливые пастушки, пытаются подвести своих овечек под общий знаменатель, отгородить их от чужого стада, упорядочив своими догмами сознание мирян, но получается это далеко не у всех и не всегда.

Вторичным, по отношению к вышеназванному пути получения религиозного знания, есть вера, основанная на силе привычки. Человек, будучи по своей природе, существом весьма инертным, без крайней на то необходимости очень неохотно изменяет свое бытие, в том числе бытие духовное. Религия является полноценным общественным институтом и давно укоренившейся частью культуры и потому воспринимается очень многими людьми как само собой разумеющийся факт, точно такой же как ежедневный рассвет или закат. В такой парадигме, даже масштабное солнечное затмение, в виде искоренения материального базиса, на котором стоят социальные аспекты христианской надстройки, вырывание земли из-под ног у духовенства, в прямом и переносном смысле этого выражения, далеко не сразу дает свои плоды. Этим плодам еще нужно вызреть, пересилить громадную силу привычек, прежде чем превратится в серьезное увеличение числа неверующих. Потому в Советском Союзе, несмотря на жесточайшие, хотя и не всегда достигавшие своей цели удары, которые коммунистическая партия раз за разом наносила по религии, темпы отказа от веры не были молниеносными, как хотелось бы некоторым. Эти удары давали пусть не идеальные и не такие быстрые, но все-таки умеренно растущие результаты на протяжении нескольких десятилетий.

Любая теория жива, пока идет рука об руку с практикой. Практика есть главный критерий истины, так учит диалектика, потому перейдем же от теории к рассмотрению современного религиозного ландшафта. Очень показательным будет пример протестантских течений. Основанные в результате призыва к очищению церкви от ложных толкований и инородных привнесений, они за несколько столетий своего существования прошли путь от очень популярной на севере и в центре Европы идеологической системы нового, буржуазного общества, до самой быстро затухающей христианской конфессии. Закоренелые протестантские страны (за исключением разве что США), сейчас бьют рекорды по доле неверующего населения, Эстонию, Нидерланды и Великобританию уже можно назвать странами победившего атеизма. Такая тенденция наблюдается уже достаточно давно. За девять лет с 1919 по 1927 г. в Германии официально покинули католическую церковь 303 931 человек, а евангелическую церковь (объединение лютеран и кальвинистов - прим. С.Е.А.) 1 589 083 человека [3; С. 233]. И это притом, что число протестантов в Германии лишь незначительно превышает число католиков, а разница в целых 5 раз! Упадок религиозности обыкновенно объясняется высоким уровнем материального достатка. Северные протестантские страны, как правило, гораздо богаче своих южных соседей, а значит, в среднем имеют меньший уровень социального неравенства, гораздо лучшее качество образования, медицины и как следствие, не такую высокую склонность к вере в сверхъестественное. Это безусловно так, но это лишь часть объяснения. Католики, на пару с православными, основывают свое господство на таком великом богатыре человеческого сознания как сила привычки. Чуть хуже католики, и чуть лучше православные, пытаются бороться со всяким инакомыслием, следить за религиозной однородность и строгим соблюдением даже самых бессмысленных обрядов. Такими автократическими методами удерживать свою паству в подчинении получается гораздо эффективней. Религиозность в традиционно католических и православных странах, хотя также спадает, но гораздо медленнее, чем у протестантов. В этот лагерь христианской ортодоксии будет также правильно отнести наиболее радикальные протестантские течения - свидетелей и мормонов, которые, несмотря на протестантское происхождение, довольно деспотичны в применяемых методах и показывают очень высокий уровень вовлечения членов своих общин в религиозные практики.

Сломав единство католической церкви Лютер, Кальвин, Цвингли и Мюнцер практически изжили в людях силу привычки, привычки беспрекословно подчиняться церковным авторитетам и догмам. Бездумное целование крестов и икон, заучивание малопонятных молитв на латыни сменилось на проповедь, похожую на университетскую лекцию. Поставив на место привычки осознанный приход к вере при помощи собственного духовного опыта, самостоятельного чтения библии и применении других, почти рациональных методов убеждения, протестанты нанесли рабству по привычке решительный удар, заменив его рабством по собственному убеждения, убеждению, к которому человек приходит сам. Как не парадоксально, но это рациональное ядро, пробужденное Лютером в своих 95 тезисах, стало началом конца религиозного мышления вообще. Пробудившиеся ото сна люди, по историческим меркам очень скоро оказались не готовы верить на слово даже своим новоизбранным церковным вождям, что постепенно, десятилетие за десятилетием, столетие за столетием и маленький шаг за маленьким шагом, сначала ослабляло их религиозность, а потом приводило к открытому неверию и атеизму. Развитие науки многократно ускорило этот процесс тем, что не просто вывело народ из Египетского плена, разгромив религиозную картину мира и всякую духовную исключительность религии, но и дало этим освободившимся от оков религии рабам новую альтернативу, практически новый Израиль - научный материализм и светскую этику.

Таким образом, ударив по "папистам" и "схизматикам", протестантская доктрина, сама того не осознавая, лишила себя очень ценного союзника - привычку людей всегда верить попу и быть слепо набожными вообще. Продвигая сознательное отношение к вере, доктринеры из лагеря Лютера, а также его многочисленные последователи и продолжатели, льют огромный поток воды на мельницу атеистов, который рано или поздно смоет и их самих, вместе с остатками проповедуемых суеверий.

Возвращаясь к примеру, из начала статьи, можно обобщить, что несмотря на всё продолжающуюся, и иногда даже вырывающуюся из-под ковра грызню между разными христианскими конфессиями, ту громадную духовную надстройку, которую христианство выдумывало на протяжении тысячелетий, суть дела это меняет мало. Иезуитская софистика, напыщенная протестантская ученость и православная ортодоксия в конечном итоге, с одинаковым трепетом, верноподданнически припадают к ногам имущих классов, принося, когда того потребует богач, в жертву даже свои убеждения. Не нужно однако думать, что попы такие простачки. За свои неоценимые услуги по пропаганде межклассового примиренчества, и отвлечению народа от революционной борьбы, они получают свои заслуженные 30 серебряников. Капитал, руками подконтрольного себе государства, предоставляет религиозным организациям налоговые льготы, или вовсе освобождает их от этого бремени, начинает пускать попов в светские школы, делать церковные праздники официальными выходными, а иногда и напрямую спонсировать церковников, как это до недавнего времени практиковалось в Скандинавии. Без остаточной силы привычки и искусственной подпитки религии со стороны государства, даже крупные культы превращаются в небольшие и слабозаметные общины, что во всей красе на себе уже доказали протестанты.

Сделавшись игрушкой в руках господствующего класса капиталистов, христианство само доказало свою негодность в качестве идеологии, для сражающегося за улучшение своей жизни народа. Провозглашая смирение и любовь главными ценностями, христианство исключает из парадигмы революционный путь развития, при чем делает это сознательно. Революция является закономерной необходимостью не только потому, что это единственный способ завоевания политического господства для трудового народа, но и потому, что революция помогает быстро и в короткий срок сбросить отжившие и сковывающие общество рудименты и пережитки. Стремительные и радикальные изменения общественной жизни, проходящее с огромной скоростью революционизирование всего общественного бытия, становятся вместе с тем могильщиком для всех старых идеологических систем, религии в первую очередь. В таких условиях, часть церковных идеологов предпринимает судорожные попытки подогнать собственные догматы, под новую политическую реальность, так возникает христианский социализм. Эта квазиидеология, старается не упоминать о наиболее темных страницах истории христианства, рабской морали и угнетении духа, сосредотачиваясь на витиеватых фразах о равенстве и грехе стяжательства, вырванных из нового завета с разной степенью уместности. Являясь ересью как с позиции всех классических христианских течений, так и с точки зрения материализма и коммунизма, христианский социализм обыкновенно терпит крах в качестве организованной структуры, как например это было с обновленческим движением в православной церкви, но продолжает в том или ином виде жить в умах некоторых верующих.

Еще один источник возникновения христианско-утопических идей лежит в плоскости философии. Среди утопических социалистов первой половины XIX века было своего рода правилом хорошего тона, попытаться написать этакое новое евангелие, создать универсальное учение, которое удовлетворило бы интересы всех классов общества. Так французский утопист А. Сен-Симон, отстаивая прогрессивную для своих времен идею передачи власти производящим силам общества - буржуазии, идеологическим обрамлением для такой власти видел новое, очищенное от всех старых грехов и злоупотреблений христианство. Сочинения Сен-Симона были ценны тем, что нападали на самые основы феодального строя и господства крупных финансовых воротил, предлагая, однако совершенно негодные средства решения этих проблемы, и соответствующую этим негодным средствам идеологию - христианство. Ростки коммунистической идеологии, взращённые в произведениях Сен-Симона, и развитые более поздними утопистами, стали отправной точкой для широкого развития материалистического миропонимания. Философ материалист Л. Фейербах одним из первых обрушил на христианство сокрушительную мощь научного метода. К. Маркс и Ф. Энгельс развили эту критику, не только показав всю несостоятельность христианства как ценностной системы, но и вскрыв его антагонистическую сущность: оправдание неравенства и эксплуатации, рабства и крепостничества, сращивание церкви с властями, попытки противостоять научному знанию и светскому образованию.

Межклассовое примиренчество, пропагандируемое в той или иной форме, как самими попами, так и их прикормленными философами, пусть даже называющими себя социалистами, есть попытка отвлечь народ от истинной борьбы за свои права. Совершая подмену понятий и смешивая марксизм с ранними утопическими идеями, пытаясь доказать мнимый плагиат коммунистических авторов у христиан, такие пропагандисты на деле доказывают только свое полное невежество и скудоумие, или, что чаще, сознательно лгут в интересах тех, кто привык платить за вранье звонкой монетой. Капитал, особенно капитал крупный, всегда, когда того требует обстоятельства, без колебаний отбрасывает законы религиозной и светской морали, без малейшего зазрения совести напускает на своих классовых врагов - недовольных и возмущенных рабочих, сначала ручных судей и чиновников, затем, если это не помогло, в ход идут дубинки и водометы жандармов, а если надо, то дело дойдет до пуль и штыков солдат. Олигархи, банкиры, крупные собственники отлично осознают всю серьезность ситуации и помнят главное условие своего господства - постоянное возрастание нормы прибыли, ведь капитал, если он постоянно не самовозрастает, начинает стремительно терять вслед за материальной стоимостью и свое политическое значение. Возрастание прибыли немыслимо без удержания издержек производства - заработной платы рабочих в первую очередь, от серьезного роста. Перед такими жизненно важными для капитала соображениями, любые представления о законности и нравственности естественно отпадают. Призывы к мнимому христианскому единению и любые другие формы соглашательства овец с волками ни стоят даже ломаного гроша и равноценны капитуляции и отказу от всякой борьбы вообще.

"Нет, не бывало и не может быть революции, которая была бы гарантирована от борьбы долгой, тяжелой и, может быть, полной самых отчаянных жертв" [4; С. 339].

Литература:

1. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. М., изд. полит. лит-ры. - 1974. - 63 с.

2. Маркс К. Энгельс Ф. Сочинения. Том 1. М., изд. госуд. полит. лит-ры. - 1955. - 699 с.

3. Ярославский Е.М. О религии. М., изд. полит. лит-ры. - 1958. - 640 с.

4. Ленин В.И. Речь об обмане народа лозунгами свободы и равенства. I Всероссийский съезд по внешкольному образованию. ПСС. Т.38. М., изд. полит. лит-ры. - 1969. - 578 с.