Нечестив не тот, кто отвергает богов толпы, а тот,
кто присоединяется к мнению толпы о богах

Эпикур

К критике христианской идеологии

Христианство претендует не много ни мало, но на нравственное обоснование всей человеческой морали. Это огромное заблуждение, мораль как правила совместного человеческого общежития была неизменной частью духовной культуры людей с момента появления разумных форм человеческого бытия, существование которых исчисляется многими десятками тысяч лет. Библия, как главный источник христианской морали, в своей ветхозаветной части имеет возраст, не превышающий 3-3,5 тысяч лет, по самым оптимистичным оценкам, что сводит всю суть вопроса о первенстве религиозной морали на нет. Религиозные системы до иудейско-христианского периода были очень примитивны, плохо систематизированы, и как правило были отражением, того что человек видел в природе. Неизведанные силы природы, губившие урожай, превращались в злых духов, Жестокие и кровожадные правители первых племенных и государство подобных образований превращались в не менее жестоких и алчных богов. Первые языческие религии вовсе почти не уделяли внимания вопросам морали.

Далее. Еще один немаловажный аспект, часто заметаемый церковниками под ковер, вопрос о первичных ценностях. Все моральные установления, содержащиеся в христианстве, подчинены одной главной цели служению богу. Светская мораль ставит главной своей целью обеспечение благополучия человеческого общежития и принесение пользы обществу в целом. Этим аспектом светская мораль на голову превосходит мораль религии. Кроме того, верующий человек соблюдает моральные нормы, установленные религией, исходя из двух главных целей: чтобы не попасть в ад, и чтобы попасть в рай, таким образом, мотивация верующих имеет ярко выраженный собственнический интерес, заключающийся в обеспечении себе лучшей жизни после смерти. Светская атеистическая мораль полностью отвергает любые формы загробной жизни, поэтому соблюдение предписаний норм морали является гораздо более искренним и добросовестным, нежели у верующих. Атеисты знают, что жизнь одна, и потому пытаются всячески улучшить теперешнее положение дел в обществе, не надеясь на мифическое божество и его милость при разделении людей на праведников и грешников.

Часто приходится слышать, что христианство, есть любовь. Слушая такие измышления, не стоит забывать, что всю свою "любовь", проповедники христианства понимают через специфическую "любовь" к богу. Любовь к ближнему обусловлена главным образом тем, что ближний тоже "любит" бога, поскольку верит в него, почитает его, и главное, является его "творением". Нельзя же в самом деле "любить" бога, и ненавидеть его "творение"!

Таким образом, церковники подменяют своими заменителями чувств настоящие моральные качества, завешивают ширмой поповщины истинные добродетели, преломляя добродетель призмой божественной сущности и необходимостью ее почитания. Лучшие моральные качества: честность, любовь и верность, очищенные от религиозного налета, не только ничем не хуже своих религиозных аналогов, но и гораздо лучше их, поскольку являются качествами куда более искренними и прямодушными, никак не связанны с желанием человека угодничать перед высшим авторитетом, получая от него небесные подачки.

К сомнительным ценностям, излагаемым христианством, прибавляется и большая неискренность его главных представителей. Культовые служители как угодно будут искажать свое собственное вероучение, лишь бы сохранить свой статус, свой духовный авторитет, свое право копаться в людской совести и людских головах (подробнее об этом чуть далее). Огромное количество ответвлений и сект в христианстве прямо подтверждает эту мысль. Каждый из таких служителей толкует священный текст, как может и как хочет, и конечно только их пересказ является истиной в последней инстанции, почти прямой речью бога.

Церковники говорят, что только вера дает возможность спасения. Конечно это не так. Вера полагается на сверхъестественный авторитет, существование которого поддерживается исключительно желанием самих людей. Наука, несмотря на многочисленные исследования и археологические экспедиции не может подтвердить подлинность событий, описываемых античными авторами книг библии. Еще с середины XIX века наука начала уверенно ниспровергать религиозные представления о мире, благодаря науке, мало кто, даже из числа верующих, будет отрицать, что земля существует гораздо дольше 7,5 тысяч лет, ведь одна только история человеческой цивилизации насчитывает сотни тысяч лет. Под давлением науки многие церковники заявляют, что не нужно толковать священные тексты буквально, а нужно только искать в них скрытый за буквенными посланиями смысл, аллегоричное понимание которого и приведет к познанию сущности вероучения. Так ветхозаветный полководец Иеффай, исполняя свой обет, принес в жертву богу свою дочь. Теперешние служители культа учат аллегории, что дескать этот поступок следует понимать только как высшее выражение любви к богу, а не призыв к немедленному действию. Хотя применимо к античному бытию, нет никаких сомнений о буквальности такого поступка, человеческие жертвоприношения были характерны для предшествующих христианству религий семитского язычества, и раннего иудаизма. В более поздние времена еврейские раввины перестали приносить в жертвы людей, ограничив свои кровавые религиозные практики овцами и голубями. В новом завете хорошо известен рассказ, о том, как Иисус прогнал торговцев из своего храма. Эта притча тоже может пониматься двойственно. С одной стороны, буквально, что не нужно вести коммерческую деятельности, прикрываясь верой, с другой стороны, этот отрывок может пониматься как призыв к постоянному очищению вероучения от неправильных толкований и придумок, лишних наслоений и иносказаний. Прогнанные торговцы тут выступают аллегорией всех этих человеческих ошибок в интерпретации "слово божьего". Исходя из такого расширительного толкования, попы могут натолковать какие угодно пути очищения своих религий от "иносказаний", заставить верующих совершать антиобщественные деяния и преступать закон, чем самым активнейшим образом занимаются сектанты и полу-бродячие проповедники всех мастей.

Такая позиция церковников по активному продвижению аллегоричного и расширительного толкования очень непоследовательна, почти всю свою историю представители христианских конфессий не просто понимали библию буквально, а еще и преследовали тех, кто, по их мнению, искажал суть их учения, нарушал их монополию на "правильное" толкование. С наступлением науки, церковники поняли, что старые легенды про сотворение мира за семь дней, и прочие откровенно антинаучные представления, уже не отвечают запросам общества, поэтому сейчас они всячески пытаются сгладить острые углы, не упоминать о неприглядных сторонах своего учения, выгораживают наиболее жестокие и реакционные моменты, например об обязанностях христиан совершать убийства язычников и "колдунов", моральном и идеологическом оправдании рабства, подчиненном и унизительном положении женщин, расплывчатыми фразами о любви и всепрощении.

Опираясь на данные разных наук, можно с уверенностью заключить, что религиозных мифы, описанные библией, не имеют никаких подтверждений своего существования, а в лучшем случае являются мистическими искажениями и далекими отголосками событий, происходившими в глубине веков на территории Ближнего Востока. Сущность таких притч хорошо описывает пословица: "слышу звон, да не знаю где он". Библию нельзя рассматривать как серьезный исторический источник не говоря уже о каком-то почитании или преклонении перед тем, что написали потомкам представители античного духовенства, прикрывшие авторитетом божественной сущности свои сомнительные нравственные и исторические изыскания. С точки зрения современной науки, вера в святость библии и непогрешимость всего того, что в ней изложено, есть психологический самообман, скрывающийся за очень благовидной, но в сути своей ложной личиной надежды на спасение. Этой надеждой церковники пользуются, чтобы обезоружить ум человека, подчинить его сознание, а затем и всю жизнь религиозным установкам, сделать послушным орудием в руках правящего класса эксплуататоров, которому всю свою историю и служило духовенство. Слепо верить этим поборникам нравственности, и строить свою жизнь на основе их теории, выстроенной на самообмане, это, как бы выразились сами верующие, строительство дома на песке.

Чем же следует считать библию?

Библия, как и многие другие священные книги, является просто сборником античных мифов, со многими более поздними добавлениями, отражающая в искаженной форме историю существования еврейского народа, происходившие или выдуманные авторами события, на которые искусственно наслаиваются религиозные предписания, догмы и запреты, которые выгодны главным образом авторам этих наставлений. Чего стоит, например, книга Левит, где подробно описывается, сколько и по каким случаям нужно приносить жертвы, сколько во славу господа (а по факту для прокормления представителей духовного сословия) зарезать баранов, быков, и других животных. Хорошо же быть автором таких рассказов!

Другой пример: царь Соломон, описываемый в библии как выдающийся правитель, на самом деле был жестоким эксплуататором своего народа, постоянно проводил грабительские и завоевательные походы, но очень благоволил жрецам Иерусалимского храма, активно способствовал распространению монотеизма (будущего иудаизма) среди евреев, видя в едином боге опору своей деспотичной царской власти. За это прижизненное покровительство, древнееврейские раввины почти обожествили самого Соломона, представив его деяния исключительно в положительных тонах.

Библия есть творение рук человечески, она является продуктом своей эпохи, нарративным источником, который в искаженно религиозной форме повествует историю еврейского народа, вернее такое изложение этой истории, которое было выгодно духовенству. Такие письменные памятники есть у многих народов мира, некоторые библейские притчи, к примеру, сказание о вавилонской башне и великом потопе были напрямую заимствованы евреями у соседних народов: ассирийцев и вавилонян. Научный анализ выводит все эти библейские сказки на чистую воду, ареол непогрешимости исчезает при элементарной проверке, сопоставлении и логическом осмыслении прочитанного. С уверенностью можно сказать, что весь имеющийся у библии авторитет держится исключительно на желании самих людей, верить в ее правдивость и святость, то есть, основывается на том самом песке, на котором так не советуют строить дома сами верующие.

Как люди приходят к вере, и в чем негативное влияние религии?

Некоторые люди занимаются богоискательством, видя в религии целостную философскую систему. Вся противоречивость, антинаучность и двойственность такой "философии" уже была вскрыта в прошлых разделах, так что останавливаться на этом повторно нет смысла. Огромное количество людей обращаются к религии в сложные моменты своей жизни, потери родственников, других жизненных трагедий. Это хорошо известный эффект религии как опиума, то есть душевного обезболивающего для человека. Чем опасно такое обезболивающее? Тем, что огромная масса людей используют его в качестве основного лекарства, заглушая им симптомы болезни, не леча ее первопричины. Зачем изменять существующую реальность, общественный строй порождающий несправедливость, если есть то, что дает облегчение здесь и сейчас. Таким образом, обезболивающее, превращается в дурман, застилающий людям глаза, и не дающий им разглядеть горькую реальность. С помощью такого дурмана, духовенство на протяжении тысячелетий охраняло реакционные порядки, защищали даже самую деспотичную и тираническую власть словами что "вся власть от бога", опираясь на авторитет религиозных сказаний. Попы оправдывали рабство, прикрывая его притчей о неуважении сына Ноя Хама, к своему отцу, потом с тем же успехом обосновывали феодальный гнет над крепостными, а затем и современную капиталистическую эксплуатацию. Из всех направлений христианства дальше всего зашли протестанты, Жан Кальвин в XVI веке придумал доктрину предопределения, согласно ей все то, что совершается в мире уже заранее предопределено богом. Такое понимание бытия делает человека рабом внешних обстоятельств, заранее "подстроенных" богом, куклой в руках небесного авторитета, и его земных слуг из числа духовенства. Человеку не остается иной дороги к "спасению" кроме слепой веры, и прислуживанию церковным авторитетам. Таких взглядов, помимо кальвинистов и пресвитериан придерживаются большинство баптистов, некоторые общины пятидесятников, ряд более мелких сект.

Что касается природных бедствий и циклов, на которые человек не как не может повлиять, то уместно привести следующее высказывание Сенеки, он сказал как-то, что "смерть это такая такса жизни". Смерть такая же неизбежная часть жизни, как и рождение. Даже смерть человека не обесценивает его вклада в личные или семейные связи, не отменяет всего, что он сделал для своих близких и общества. В этом и проявляется настоящее жизнь вечная. Не то, что придумали церковники про загробную жизнь, а те реальные дела, которые человек совершил на благо общества, и есть бессмертие. Неосознание этого факта неизбежно приведет человека к личной трагедии, а его душу к помостам церквей и прямо в загребущие руки попов, всегда готовых "помочь" людям в их несчастье, при помощи своего проверенного и освещенного веками "обезболивающего".

Как свобода от религиозных предрассудков поможет человеку?

Очень просто, избавившись от целой горы религиозных суеверий, необоснованных запретов, и пережитков религиозного мышления, человек вместе с тем скинет с себя груз социальной ответственности перед церковниками, снимет с себя пелену религиозных представлений о мире. Здоровый материализм, вместо религиозного идеализма позволит человеку взглянуть на мир таков, каков он есть на самом деле, без религиозных прикрас и дополнений, достигать любых своих целей, не оглядываясь на застарелые сказки, веря в себя, свои силы и дружеское плечо коллектива, даже не вспоминая мифический авторитет высшей духовной сущности, ограничивавшего людей прежде своими догмами.

Так, например, "добрые" лютеране в Германии, в конце XIX века придумали для женщин триединую формулу жизни: "Дети, кухня, церковь", которая является не чем иным, как унизительным идеологическим прикрытием для поражения женщин в правах, закреплением ее роли как аппарата по воспроизводству потомства. Роль женщин в общественном и экономическом строительстве полностью отвергалась, чем наносился огромный урон не только самим женщинам, и их профессиональному развитию, но и обществу в целом. Выключение половины населения из производственных циклов тормозило экономику, научно-техническое развитие и общий уровень социального прогресса.

Очень показательно, что одним из первых социальное освобождение, связал с освобождение от религиозных предрассудков католический священник Жан Мелье (во многом ставший священником по неволи). В самом начале XVIII века, он клеймил попов как узаконенных грабителей, и верных слуг вырождающегося на глазах дворянства и придворных казнокрадов. Только народ, объединившись в самоуправляемые коммуны, и скинув с себя узаконенных воров, может добиться освобождения, улучшить свои условия жизни, вырваться из бесконечного гнета и кабалы.

Упадок религии

В современном мире религия не имеет такого огромного влияния, которое она имела раньше. Во времена средневековья, церковь как социальный институт имела некоторую положительную роль, как главный распространитель грамоты, образования и социальных лифтов для людей из простонародья. Но эти преимущества давно изжиты светской системой образования. Религиозность населения, особенно в развитых странах, находится на низком уровне, активным отправлением религиозных обрядов занимается ничтожное меньшинство населения. Все эти факты конечно не отменяют возможности коротких всплесков интереса к религии, во время войн, или других массовых катастроф, но даже такие события не прервут печальные тенденция для церковников. Духовенство всех мировых религий осознает грозящую им опасность, потому активизирует мероприятия по сближению своих культов, делая попытку хоть как-то реанимировать религиозное мировоззрение. В христианских церквях такое движение называется экуменизмом, и начало активно развиваться относительно недавно, во второй половине XX века. Забавно наблюдать за тем, как клирики из кожи вон лезут, чтобы сблизить ранее враждовавшие между собой течения христианства, чтобы хоть как-то продлить жизнь своему учению. Еще чуть больше ста лет назад назад такие попытки сближения однозначно трактовались бы как вероотступничество и ересь, но нынешнее духовенство способно и не на такие увертки, ради сохранения себя как класса.

В до экуменистические времена церковники, и их лакеи за философскими кафедрами старались максимально расширить границы своего учения, задними числами записывая в число приверженцев христианства людей, которые никакого отношения к этой вере не имели. Часто встречается утверждение, что Сократ был первым христианином до Христа, что Сенека якобы переписывался с апостолом Павлом, и был тайным христианином. Все это конечно выдумки, сторонники этой теории апеллируют к схожести тем, затрагиваемые этими философами и ранними христианами, но тут имеет место обратная связь. Христианство не существовало в вакууме, а развивалось под воздействием общественных нравов своей эпохи. Вовсе не христианство первым затронуло животрепещущие темы общественного бытия и нравственности, христианство просто переняло некоторые черты философских учений, существовавших задолго до него, инкорпорировав их в свою доктрину. Этому способствовала и популярность греческой философии среди интеллектуальных кругов античного мира, и общее культурное пространство эллинов, сложившиеся после походов Александра Македонского.

Еще пример, христианский философ экзистанциалист Н. Бердяев часто сравнивал коммунистов и воинствующих атеистов с христианскими подвижниками, якобы в их активной пропагандисткой деятельности есть что-то миссионерское, христианское по духу. Это не что иное как подмена содержания формой. Следуя этой логике, Прометея, принесшего огонь древним людям, и мученически пострадавшим от этого, тоже нужно записать в христианские подвижники. К тому же, кто сказал, что именно христианство изобрело добродетель и альтруизм? Разве та же самая античная легенда о Прометее не доказывает более древнее происхождение "подвижничества" и совершение благих дел в пользу общества? В попытке сделать историю своего учения более древней, и приписать к его истокам как можно больше людей, со стороны церкви имеет место простой подлог и выдача желаемого за действительное. Долг каждого образованного человека изобличать такие подлоги, выводить на чистую воду их недобросовестных авторов

Вышеописанные формы "экстренной реанимации" религиозного мировоззрения есть показатель его глубокого кризиса и падения авторитета в глазах масс. Всесокрушающая роль диалектического метода и научного анализа, не оставляет попам других путей к выживанию, кроме использования подлогов и логически неверных умозаключений, рассчитанных на принятие, исключительно через слепую веру. Лихорадочные попытки церковников оживить и обновить свои догмы, могут быть приняты за предсмертные судороги их учения, однако стоит предупредить от чрезмерного оптимизма в этом вопросе. Изжитость религии для отдельных лиц, вовсе не значит автоматическую изжитость всех ее проявлений для масс. Человечеству еще предстоит долгая и упорная работа по преодолению остатков религиозного мировоззрения, первую роль в таком преодолении обязана играть наука, со всеми ее передовыми достижениями.

Что должно прийти на смену религии?

Духовенство и верующие часто заявляют, что мораль, не опирающаяся на авторитет религии несостоятельна, это в корне неверно. Светская мораль, зародившаяся в современном виде в кругу французских интеллектуалов XVIII века, благодаря всеобщему просвещению и социальным революциям стала доступна широким массам трудового народа. Чем более будет возрастать уровень жизни и культуры, тем эффективна будет показывать себя политика всеобщего образования, тем меньше места останется для религиозных предрассудков и обскурантизма.

Церковники конечно любыми способами будут препятствовать всеобщему просвещению, ведь такое просвещение рано или поздно лишит их работы. Православные и католические попы в своих странах делают все возможное, чтобы пропихнуть в государственные школы уроки религии, закрепить за собой институт брака. Конституция Греции, например, прямо закрепляет местную православную церковь как официальную в стране, разрешает церковные браки, как альтернативу государственной регистрации. В Европе, католические ксендзы и фратрии активно занимаются политикой, еще с конца XIX века они создают свои христианские союзы, финансируют политические партии, пытаются перетянуть на свою сторону народные массы, отвлечь их от истинной борьбы за свои права. Эта их политическая деятельность еще раз доказывает ничтожное значение, которое они придают своей "искренней вере", и огромное значение, придаваемое сохранению своего общественного влияния и своих доходов, через инструменты влияния на общественное мнение.

Протестантские проповедники действуют гораздо тоньше, быстро переориентируясь на изменение общественного запроса. Они понимают, что одним только чтением библии, и изучением деяний Иисуса не привлечь много людей, потому делают свои приходы местами культурного досуга, за счет чего имеют и доход, и новый приток паствы. Какое двуличие! Сам Иисус наверно сильно бы удивился, узнав, что паству в его церковь завлекают экскурсиями, просмотрами фильмов, и концертами, и почти все из этого за звонкую монету! Зря получается он сам когда-то, прогонял торговцев из храма!

Почему наука лучше религии? Религия, в силу своих собственных наставлений, яростно защищает основы вероучения, пытаясь сохранить их в неизменности. В тоже время общественные нравы изменяются с течением времени. То, что было неприемлемо раньше, теперь может являться допустимым. Представители духовенства, таким образом, обречены или на безнадежное устаревание большинства своих догм, или, в попытке сохранить свое влияние, должны неизбежно пересматривать наиболее радикальную и непримиримую с современной моралью часть своего культа, делаясь мало-помалу ренегатами. Исходя из всего вышесказанного, нетрудно догадаться, что церковники обычно выбирают второй "ренегатский" для самих себя вариант.

Наука и ее диалектический метод главным критерием ставит практику, если теория не соответствует практике общественного бытия, то ее нужно изменить в той мере, в которой это необходимо практике. Поскольку все размышления о существовании некой абсолютной истины, в таких сложных вещах как общественная нравственность, есть такая же абсолютная утопия, мы оставим эти рассуждения церковникам и их лакеям из лагеря христианских философов. Наука, и основывающаяся на ней светская гуманистическая мораль трансформируется с течением времени, как трансформируется и сама истина, которая относительна. Человеческие поступки, взвешиваются светской моралью не на весах божественного одобрения (о чем много было сказано выше), а в той мере, в которой они способны приносить пользу обществу в данный конкретный промежуток времени. Гегель учил, что "Все разумное действительное, а действительное разумно". Пользуясь этой формой, можно заключить, что поповская мораль действительна, поскольку существует и оказывает влияние на материальный мир, и разумна, поскольку служит церковникам тем инструментом, при помощи которого они сохраняют свое влияние на сознание и умы людей. Светская мораль действительна, поскольку также существует и воздействует на реальность, и разумна, поскольку опирается на авторитет науки, знаний человека об окружающем мире, способствует поддержанию стабильности и функционирования здорового человеческого общежития.

Процесс замещения религиозных заблуждений наукой и светской этикой абсолютно неизбежен и неостановим, как бы не возмущались этому церковники. Религия была нужна для объяснения непознанного, наука пролила свет знаний на непознанное. Религия давала людям свой моральный кодекс, просвещение и образование ни оставили камня на камне от этого "морального кодекса", изобличив всю его противоречивость и ханжескую сущность!