Нечестив не тот, кто отвергает богов толпы, а тот,
кто присоединяется к мнению толпы о богах

Эпикур

К критике христианской идеологии

Христианство претендует ни много ни мало, но на нравственное обоснование всей человеческой морали. Это огромное заблуждение, мораль, как правила совместного человеческого общежития, была неизменной частью духовной культуры людей с момента появления сложных форм организации человеческого общества - семьи, рода, племени, существование которых исчисляется десятками и даже сотнями тысяч лет. Библия, как главный источник христианской морали, в части наиболее древних книг ветхого завета, имеет возраст, не превышающий 3-3,5 тысяч лет, по самым оптимистичным оценкам, что сводит на нет всю суть вопроса о первенстве религии над моралью. Системы верований до иудейско-христианского периода были очень примитивны, плохо систематизированы, и как правило, являлись отражением того, что человек видел в природе. Неизведанные силы природы, губившие урожай, превращались в злых духов. Жестокие и кровожадные правители первых племенных и государствоподобных образований, превращались в не менее жестоких и алчных богов. Первые языческие культы почти не уделяли внимания вопросам морали.

Далее, еще один немаловажный аспект, часто упоминаемый только вскользь - это вопрос о первичных ценностях. Все моральные установления, содержащиеся в христианстве, подчинены одной главной цели - служению богу. Светская мораль ставит главной своей целью обеспечение благополучия человеческого общежития и принесение пользы обществу в целом. Этим аспектом светская мораль на голову превосходит мораль религии. Как правило, верующий человек соблюдает моральные нормы, установленные религией, под угрозой кнута и палки - попадания в ад, но с другой стороны, для церковной паствы имеется и выраженный пряник - пребывание в раю после смерти, оно же мифическое "спасение". Таким образом, религиозная мотивация большинства имеет ярко выраженный шкурный и собственнический интерес, заключающийся в обеспечении себе лучшей жизни после смерти. Светская атеистическая мораль полностью отвергает любые формы загробной жизни, поэтому соблюдение предписаний норм морали является гораздо более искренним и добросовестным, нежели у верующих. Атеист - это не обязательно полный нигилист и циник. Любой безбожник твердо знает, что жизнь одна и потому пытается всячески улучшить теперешнее положение дел в обществе, не надеясь на мифическое божество и его милость при разделении людей на праведников и грешников.

Часто приходится слышать, что христианство есть любовь. Слушая такие измышления, не стоит забывать, что всю свою "любовь" проповедники христианства понимают через специфическую "любовь" к богу. Любовь к ближнему обусловлена главным образом тем, что ближний тоже "любит" бога, поскольку верит в него, почитает его, и главное, является его "творением". Нельзя же в самом деле "любить" бога и ненавидеть его "творение". Однако, если все же ближний столь глуп, что не любит бога, или любит его как-то не так, но наивысшим проявлением христианской любви будет доходчиво объяснить ему нелепость его "заблуждений", не гнушаясь использованием никаких средств, для спасения "заблудших". Большим количеством советов по применению всей палитры методов средневекового следствия и дознания, а также призывы к насильственному обращению язычников и еретиков в "правильную" версию христианства изобилуют труды отцов церкви - будь то особо почитаемый католиками Блаженный Августин или любимые православными Каппадокийцы - Василий Великий, Иоанн Златоуст и пр. И ведь нельзя сказать, что времена религиозного обскурантизма и ненависти совсем миновали, примеры воинствующего мракобесия иногда встречаются и поныне. Очень известна история матери Терезы, почитаемая католиками как святая Тереза Калькуттская. Эта набожная женщина, помимо обвинений в присвоении пожертвований и коррупции была уличена в проведении тайных обрядов крещения над умирающими больными и младенцами в своих "домах милосердия". Эти церковные таинства проводились по прямому указанию Терезы против воли самих людей и их родственников, что естественно абсолютно аморально и безнравственно, но зато вполне в духе учения того же Августина Блаженного о "спасении" душ язычников, при помощи любых средств. В демонстрации религиозного фанатизма не отстают и православные. Так в начале 90-гг, сразу после распада СССР, по инициативе митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) двадцатитысячным тиражом была переиздана известная антисемитская фальшивка - "Протоколы сионских мудрецов". Откровенно юдофобный текст, изобличенный как грубая подделка еще в момент своего написания (то есть в конце XIX века) был вновь напечатан православным издательством для идейной борьбы с иудеями и розжига межнациональных противоречий. Благодаря неустанным усилиям православной церкви хотя, конечно, не ей одной, в российском обществе, особенно в регионах и глубинке, до сих пор цветут и пахнут бытовой расизм и антисемитизм, культивируется религиозная ненависть и неприязнь. При помощи тиражирования избитых фальшивок, попы бок о бок с разными националистическими организациями, продолжают направлять сознание своей паствы на борьбу с выдуманными врагами - еврейскими заговорами, жидомассонами и распространять прочую ахинею. Таким образом, религия не только не работает в качестве укрепляющей связки общества, как утверждают некоторые, но и прямо разъединяет народы, заставляя их вспоминать свои старые обиды, поощряя шовинизм, чувство религиозной исключительности и вседозволенности. Церковники подменяют своими заменителями чувств настоящие моральные качества, завешивают ширмой поповщины истинные добродетели, преломляя добродетель призмой божественной сущности и необходимостью ее почитания. Лучшие моральные качества: честность, любовь и верность, очищенные от религиозного налета, не только ничем не хуже своих христианских аналогов, но и гораздо лучше их, поскольку являются качествами куда более искренними и прямодушными, никак не связанными с желанием человека угодничать перед высшим авторитетом, получая от него небесные подачки. К сомнительным ценностям, излагаемым христианством, прибавляется и большая неискренность его главных представителей. Культовые служители как угодно будут искажать свое собственное вероучение, лишь бы сохранить свой статус, свой духовный авторитет, свое право копаться в людской совести и головах. Огромное количество ответвлений и сект в христианстве прямо подтверждает эту мысль. Каждый из таких служителей толкует священный текст как может и как хочет, и, конечно, только его пересказ является истиной в последней инстанции, почти прямой речью бога.

Представители духовенства любят говорить, что только вера делает возможным духовное спасение. Это утверждение - есть обыкновенная мистификация, ведь очень легко изобретать религиозные и мистические причины, в тех случаях, когда не хватает простого здравого смысла. Вера полагается на сверхъестественный авторитет, существование которого поддерживается исключительно желанием самих людей. Наука, когда-то не смевшая поднять головы из-под поповской рясы, теперь занимает принципиально иное положение. С середины XIX века она начала уверенно ниспровергать религиозные представления о мире, благодаря науке, мало кто, даже из числа верующих, будет отрицать, что Земля существует гораздо дольше 7500 лет, ведь один только вид Homo sapiens возник около 300 000 лет назад. Теория Ч. Дарвина объясняет происхождение жизни при помощи эволюционных закономерностей, ее достижения широко используются медициной и биологией, например, при испытании лекарственных препаратов, селекции сельскохозяйственных культур, выведении новых пород скота и пр. Теория Большого взрыва систематизирует историю вселенной, позволяет человечеству с большой точностью определять происхождение галактик и космических объектов, открывать ранее неизведанное и непознанное. Смехотворно выглядят те, кто всерьез утверждает примат божественного начала, только лишь на том основании, что у науки пока недостаточно эмпирического материала для объяснения абсолютно всех явлений и процессов. Пусть такие люди подумают вот о чем: когда-то человечество не имело даже базовых представлений о мире и живых существах его населяющих, потому и придумывало себе разнообразных богов и духов, которые, по мысли древних людей, являлись первопричиной всего сущего; сейчас необходимость в таких придумках отсутствует. Наука - это прежде всего не про сами знания и факты, а про их грамотное, систематическое и целостное осмысление, в этом и есть суть научного метода. Этот метод дает человечеству орудие для поиска в окружающей материи всей необходимой информации и для решительного разгрома любых суеверий - религии в первую очередь.

Испугавшись громкой поступи науки, многие церковники, на рубеже XIX-XX веков стали заявлять, что не нужно толковать священные тексты буквально, а нужно только искать в них скрытый за буквенными посланиями смысл, аллегоричное понимание которого и приведет к познанию сущности вероучения. Так ветхозаветный полководец Иеффай, исполняя свой обет, принес в жертву богу свою дочь. Теперешние служители культа учат аллегории, что, дескать, этот поступок следует понимать только как высшее выражение любви, а не призыв к немедленному действию. Хотя применительно к античному бытию, нет никаких сомнений в буквальности такого поступка, человеческие жертвоприношения были характерны для предшествующих христианству религий - язычества семитских племен и ранних форм иудаизма. В более поздние времена еврейские жрецы перестали приносить в жертвы людей, ограничив свои кровавые практики овцами и голубями. В новом завете хорошо известна притча о том, как Иисус прогнал торговцев из храма. Этот отрывок тоже может пониматься двойственно. С одной стороны, буквально, что не нужно вести коммерческую деятельность, прикрываясь верой, с другой стороны, этот фрагмент может пониматься как призыв к постоянному очищению вероучения от неправильных толкований и придумок, лишних наслоений и иносказаний. Прогнанные торговцы тут выступают аллегорией всех этих человеческих ошибок в интерпретации "слова божьего". Исходя из такого расширительного толкования, попы могут натолковать какие угодно пути очищения своих религий от иносказаний, заставить верующих совершать антиобщественные деяния и преступать закон, чем самым активным образом занимаются сектанты и полубродячие проповедники всех мастей, те же иеговисты (благо, не так давно запрещенные), виссарионовцы и пр.

Позиция духовенства по активному продвижению аллегорического и расширительного толкования очень непоследовательна: почти всю свою историю представители христианских конфессий не просто понимали библию буквально, а еще и преследовали тех, кто, по их мнению, искажал суть учения, нарушал монополию попов на "правильное" толкование. С наступлением науки церковники поняли, что старые легенды про сотворение мира за семь дней и прочие откровенно антинаучные представления уже не отвечают запросам общества, поэтому сейчас они всячески пытаются сгладить острые углы, не упоминать о неприглядных сторонах своего учения, выгораживают наиболее жестокие и реакционные моменты, например, об обязанностях христиан совершать убийства язычников и "колдунов", моральном и идеологическом оправдании рабства, подчиненном и унизительном положении женщин - расплывчатыми фразами о любви и всепрощении.

Опираясь на данные разных наук, можно с уверенностью заключить, что религиозные мифы, описанные библией, не имеют никаких подтверждений своего существования, а в лучшем случае являются мистическими искажениями и далекими отголосками событий, происходившими в глубине веков на территории Ближнего Востока. Большая часть книг ветхого завета была написана в V-VI веках до н. э., после завоевания Иудеи Вавилонской державой. Период этот верующие обычно именуют Вавилонским пленом. В условиях потери собственного государства и внешнего завоевания, единственным способом не потерять свою идентичность была религия, поэтому еврейские жрецы приняли решение кодифицировать наиболее устоявшиеся обычаи и былинные истории своего народа, для пущей убедительности приписав авторство пятикнижия легендарному персонажу - Моисею. Настоящих авторов пятикнижия в науке библеистике условно делят на две группы, различая их по тому, как они называют своего бога: Яхве-Яхвист - Элохим или (Элогим) - Элохист. Из-под пера Яхвиста и его последователей бог предстает существом очень приземленным и близким к человеку, который лично разговаривает с людьми, постоянно присутствует в их жизни, закрывает за Ноем дверь ковчега, спрашивает Каина, кто убил Авеля. Элохист изображает бога принципиально иным - окутанным тайной и загадочностью, существом, возвеличенным над земными обитателями и недоступным для простого понимания. Таким бог предстает в эпизодах про казни египетские и дарование заповедей Моисею на горе Синай. Этой разницей литературных традиций объясняются повторы, а также противоречия, то тут, то там возникающие между разными местами в ветхом завете. Во времена Вавилонского плена традиции Яхвиста и Элохиста были соединены, благодаря чему появилась близкая к современной редакция пятикнижия. Из этого следует, что библия - это никакое не богооткровение, а обыкновенная религиозная хроника, составленная разными людьми в разные временные промежутки. Книги ветхого завета нельзя рассматривать как серьезный исторический источник, не говоря уже о каком-то почитании или преклонении перед тем, что написали потомкам представители античного духовенства, прикрывшие авторитетом божественной сущности свои сомнительные нравственные и исторические изыскания. Вера в святость библии и непогрешимость всего того, что в ней изложено, есть самообман, скрывающийся за очень благовидной, но в сути своей ложной личиной надежды на спасение. Этой надеждой церковники пользуются, чтобы обезоружить ум человека, подчинить его сознание, а затем и всю жизнь религиозным установкам, сделать послушным орудием в руках эксплуататорского правящего класса, которому всю свою историю и служило духовенство. Сомневающийся человек попадает в эмоциональные качели - известный манипуляторный прием. Составленные очень неглупыми людьми тексты ветхого и нового завета постоянно бросают своего читателя между любовью бога и его гневом, между надеждой на спасение и адскими карами, таким образом, стремясь уничтожить все критическое в разуме человека. Слепо верить этим пройдохам и "поборникам нравственности", строить свою жизнь на основе их теории, основанной на манипуляциях и самообмане, - это, как бы выразились сами верующие, все равно что строить дом на песке.

Чем же следует считать библию?

Библия, как и многие другие священные книги, является просто сборником античных мифов со многими более поздними добавлениями, отражавших в искаженной форме историю существования еврейского народа, происходившие или выдуманные авторами события, на которые искусственно наслаиваются религиозные предписания, догмы и запреты, выгодные главным образом авторам этих наставлений. Чего стоит, например, книга левит, где подробно описывается, сколько и по каким случаям нужно приносить жертвы, сколько во славу господа (а по факту для прокормления жрецов) зарезать баранов, быков и других животных. Хорошо же быть автором таких наставлений! Другой пример: царь Соломон, описываемый в библии как выдающийся правитель, на самом деле был жестоким эксплуататором своего народа, постоянно проводил грабительские и завоевательные походы, но очень благоволил жрецам иерусалимского храма, сделав этот храм единственным духовным центром государства, активно способствовал распространению монотеизма среди евреев, видя в едином боге и лояльном духовенстве опору своей деспотичной царской власти. За это прижизненное покровительство иерусалимские жрецы почти обожествили самого Соломона, представив его деяния исключительно в положительных тонах.

Новый завет также изобилует анахронизмами и прямыми подлогами. Так, прокуратор Иудеи Понтий Пилат - на самом деле не прокуратор, а префект. Искажение связано с сильной временной удаленностью авторов евангелий от описываемых событий и, как следствие, неразборчивостью последних в терминологии. Всем известна история про убийство царем Иродом младенцев в Вифлееме. Царь Ирод действительно правил Иудеей, но вот незадача: умер он в 4 или, по некоторым данным, в 1 году до н. э., что как нетрудно догадаться, произошло до рождества Иисуса. Тут есть два варианта: либо христианские хронисты перепутали дату рождения своего бога, что очень вероятно, поскольку традиционную дату рождения Христа подвергали сомнению даже ранние теологи, либо вся история с избиением младенцев - вымысел от начала и до конца. В пользу второй версии говорит факт полного отсутствия упоминания об этом довольно громком событии со стороны других синхронных источников, а также бессмысленность подобного поступка. Родившейся в Галилее младенец никак не мог угрожать царской власти, так как не приходился Ироду родственником и не мог претендовать на трон. Но у этой легенды есть определенный подтекст. Царь Ирод был человеком очень мнительным и во время своего правления казнил нескольких своих родственников по подозрению в измене и заговоре. Извращенная автором евангелия от Матфея борьба за власть при царском дворе, видимо, и послужила основой для сочинения сказки об избиении младенцев.

Рассматривая то, что христиане называют "священным писанием", легко убедиться, что библия есть творение рук человеческих, она является продуктом своей эпохи, нарративным источником, который в искаженно религиозной форме повествует историю еврейского народа, вернее, такое изложение этой истории, которое было выгодно духовенству. Похожие письменные памятники есть у многих народов мира; некоторые библейские притчи, к примеру сказание о вавилонской башне и великом потопе были напрямую заимствованы евреями у соседних народов: ассирийцев и вавилонян. Упоминаемые в библии Ваал (Баал) и Маммона - это реальные персонажи языческого культа у финикийцев и сирийцев - народов семитской группы, родственных евреям. Для дискредитации конкурирующих верований жрецы иерусалимского храма превратили богов соседних народов в злых демонов и слуг дьявола, наложив строгий запрет на поклонение кому бы то ни было, кроме Яхве-Элохима, и установив суровые кары вероотступникам. Простой научный анализ выводит библейские сказки на чистую воду, ореол непогрешимости исчезает при элементарной проверке, сопоставлении и логическом осмыслении прочитанного. Весь имеющийся у библии авторитет держится исключительно на желании самих людей верить в ее правдивость и святость, то есть основывается на том самом песке, на котором так не советуют строить дома сами верующие.

Как люди приходят к вере и в чем негативное влияние религии?

Некоторые люди занимаются богоискательством, видя в религии целостную философскую систему. Вся противоречивость, антинаучность и двойственность такой "философии" уже была вскрыта в прошлых разделах, так что останавливаться на этом повторно нет смысла. Огромное количество людей обращается к вере в сложные моменты своей жизни: потери родственников, других жизненных трагедий. Это хорошо известный эффект религии как опиума, то есть душевного обезболивающего для человека. Чем опасно такое обезболивающее? Тем, что огромная масса людей использует его в качестве основного лекарства, заглушая им симптомы болезни, не леча ее первопричины. Зачем изменять существующую реальность, общественный строй, порождающий несправедливость, если есть то, что дает облегчение здесь и сейчас? Таким образом, обезболивающее превращается в дурман, застилающий людям глаза и не дающий им разглядеть горькую реальность. С помощью такого дурмана духовенство на протяжении тысячелетий охраняло реакционные порядки, защищало даже самую деспотичную и тираническую власть словами, что "вся власть от бога", опираясь на авторитет религиозных сказаний. Попы оправдывали рабство, прикрывая его притчей о неуважении сына Ноя - Хама - к своему отцу, потом с тем же успехом обосновывали феодальный гнет над крепостными, а затем и современную капиталистическую эксплуатацию. Из всех направлений христианства дальше всего зашли протестанты: Жан Кальвин в XVI веке придумал доктрину предопределения, согласно ей все то, что совершается в мире, уже заранее предопределено богом. Такое понимание бытия делает человека рабом внешних обстоятельств, заранее "подстроенных" богом, куклой в руках небесного авторитета и его земных слуг. Человеку не остается иной дороги к "спасению", кроме слепой веры и прислуживания церковным авторитетам. Таких взглядов, помимо кальвинистов и пресвитериан, придерживаются баптисты (кроме арминиан), пятидесятники, ряд более мелких сект.

Что касается природных бедствий и циклов, на которые человек никак не может повлиять, то уместно привести следующее высказывание Сенеки: он сказал как-то, что "смерть - это такая такса жизни". Смерть - такая же неизбежная часть жизни, как и рождение. Даже смерть человека не обесценивает его вклада в личные или семейные связи, не отменяет всего, что он сделал для своих близких и общества. Не то, что придумало духовенство про "праведность" и загробную жизнь, а те реальные дела, которые человек совершил на благо общества, и есть показатель его человеколюбия и солидарности со своим народом. Неосознание факта бренности бытия неизбежно приведет человека к душевной трагедии, а его поколебавшееся сознание - прямиком к помостам церквей и в загребущие руки разнородных ловцов душ и прочих "душеспасительных" мошенников, всегда готовых "помочь" людям в их несчастье.

Как свобода от религиозных предрассудков поможет человеку?

Начнем с того, что идеал христианина - это отринувший все мирские дела аскет и отшельник, уединившийся в молитве к богу. Может ли такой человек стать строителем и созидателем? Может ли он бороться за лучшее будущее для себя и своих детей? Конечно нет, консервация умений и способностей, превращение человека в послушного и набожного раба - вот главная задача религии. Избавившись от целой горы суеверий, необоснованных запретов и пережитков магического мышления, человек вместе с тем скинет с себя ложный груз ответственности перед церковниками и их надуманными авторитетами, снимет с себя пелену религиозных представлений о мире. Здоровый материализм вместо наивного идеализма позволит человеку взглянуть на мир таким, каков он есть на самом деле, без прикрас и лишних дополнений, достигать своих целей и преобразовывать мир, не оглядываясь на застарелые сказки, веря в себя, свои силы и дружеское плечо коллектива, даже не вспоминая про мифический авторитет христианского бога. В качестве социального конструкта религия часто служила и служит для оправдания неравенства и сегрегации. Так, например, "добрые" лютеране в Германии в конце XIX века придумали для женщин триединую формулу жизни: "Дети, кухня, церковь", которая является не чем иным, как унизительным идеологическим прикрытием для поражения женщин в правах, закреплением ее роли как аппарата по воспроизводству потомства. Роль женщин в общественном и экономическом строительстве полностью отвергалась, чем наносился огромный урон не только самим женщинам и их профессиональному развитию, но и обществу в целом. Выключение половины населения из производственных циклов тормозило экономику, научно-техническое развитие и общий уровень социального прогресса. Очень показательно, что одним из первых социальное освобождение связал с освобождением от религиозных предрассудков католический священник Жан Мелье (во многом ставший священником поневоле). В самом начале XVIII века он клеймил попов как узаконенных грабителей и верных слуг вырождающегося на глазах дворянства и придворных казнокрадов. Только народ, объединившись в самоуправляемые коммуны и скинув с себя узаконенных воров, может добиться освобождения, улучшить свои условия жизни, вырваться из бесконечного гнета и кабалы.

Упадок религии

В современном мире религия не имеет такого огромного влияния, которое она имела раньше. Во времена Средневековья церковь как социальный институт обладала некоторой положительной ролью, будучи главным распространителем грамоты, образования и социальных лифтов для людей из простонародья. Но эти преимущества давно изжиты светской системой образования. Религиозность населения, особенно в развитых странах, находится на низком уровне, активным отправлением обрядов занимается ничтожное меньшинство населения. Церковные праздники теряют свое значение, далеко не все верующие могут объяснить их значение и смысл. Все эти факты не отменяют возможности коротких всплесков интереса к религии во время войн или других массовых катастроф, но даже такие события не прервут печальные тенденции для духовенства. Культовые служители по всему миру осознают грозящую им опасность, поэтому активизируют мероприятия по сближению своих учений, делая попытку хоть как-то реанимировать традиционное мировоззрение. В христианских церквях такое движение называется экуменизмом и начало активно развиваться относительно недавно, во второй половине XX века. Забавно наблюдать за тем, как клирики из кожи вон лезут, чтобы сблизить ранее враждовавшие между собой течения христианства, чтобы хоть как-то продлить жизнь своему учению. Еще пару столетий назад такие попытки сближения однозначно трактовались бы как вероотступничество и ересь, но нынешнее духовенство способно и не на такие увертки ради сохранения себя как класса.

В доэкуменические времена церковники и их лакеи за философскими кафедрами старались максимально расширить границы своего учения, задним числом записывая в число приверженцев христианства людей, которые никакого отношения к этой вере не имели. Часто встречается утверждение, что Сократ был первым христианином до Христа, что Сенека якобы переписывался с апостолом Павлом и был тайным христианином. Все это, конечно, выдумки, сторонники этой теории апеллируют к схожести тем, затрагиваемых этими философами и ранними христианами, но тут имеет место обратная связь. Христианство не существовало в вакууме, а развивалось под воздействием общественных нравов своей эпохи. Вовсе не христианство первым затронуло животрепещущие темы общественного бытия и нравственности, христианство просто переняло некоторые черты философских учений, существовавших задолго до него, инкорпорировав их в свою доктрину. Этому способствовала и популярность греческой философии в известной тогда ойкумене, и общее культурное пространство эллинов, сложившееся после походов Александра Македонского. Так, например, в противовес традиционным языческим представлениям и независимо от иудейского пятикнижья греческий философ Платон говорил, что мир сотворен единым богом Демиургом. Оппоненты идеалиста Платона - Диоген Синопский и киники - стали отцами-основателями аскетического образа жизни и юродства, которые в более поздние времена переняли проповедники христианства, сделав эти крайне спорные явления частью своего образа. Морально-нравственная часть христианства во многом опирается на труды римских стоиков. Эпиктет проповедовал смирение - одну из главных христианских добродетелей - в те времена, когда христианство еще было малоизвестной сектой. Сенека в своих нравственных письмах к Луцилию оставил потомкам целый этический кодекс, который потом еще много веков цитировали на церковных соборах христианские богословы. Новый завет взял за основу иудейскую мифологию, и скрестив ее с греческой и римской философией, получил новую мировую религию - христианство.

Философ-экзистенциалист Н. Бердяев часто сравнивал коммунистов и воинствующих атеистов с христианскими подвижниками, якобы в их активной пропагандистской деятельности есть что-то миссионерское, христианское по духу. Это не что иное, как подмена содержания формой. Следуя этой логике, Прометея, принесшего огонь древним людям и мученически пострадавшего от этого, тоже нужно записать в христианские подвижники. К тому же кто сказал, что именно христианство изобрело добродетель и альтруизм? Разве та же самая античная легенда о Прометее не доказывает более древнее происхождение "подвижничества" и совершение благих дел в пользу общества? В попытке сделать историю своего учения более древней и приписать к его истокам как можно больше людей со стороны церкви имеет место простой подлог и выдача желаемого за действительное. Долг каждого образованного человека - изобличать такие подлоги, выводить на чистую воду их недобросовестных авторов.

Вышеописанные формы экстренной реанимации религиозного мировоззрения есть показатель его глубокого кризиса и падения авторитета в глазах масс. Всесокрушающая роль диалектического метода и научного анализа не оставляет попам других путей к выживанию, кроме использования подлогов и логически неверных умозаключений, рассчитанных на принятие на веру. Лихорадочные попытки церковников оживить и обновить свои догмы могут быть приняты за предсмертные судороги их учения, однако стоит предупредить от чрезмерного оптимизма в этом вопросе. Изжитость религии для отдельных лиц вовсе не значит автоматическую изжитость всех ее проявлений для масс. Человечеству еще предстоит долгая и упорная работа по преодолению остатков религиозного мировоззрения. После социального освобождения первую роль в преодолении магического мышления обязана играть наука со всеми ее передовыми достижениями.

Что должно прийти на смену религии?

Духовенство и верующие часто заявляют, что мораль, не опирающаяся на авторитет религии, несостоятельна. Это в корне неверное утверждение. Современная светская мораль, зародившаяся в кругу французских интеллектуалов XVIII века, благодаря всеобщему просвещению и социальным революциям стала доступна широким массам трудового народа. Чем более будет возрастать уровень жизни и культуры, тем эффективнее будет показывать себя политика всеобщего образования, тем меньше места останется для религиозных предрассудков и обскурантизма. Церковные клирики будут всячески препятствовать всеобщему просвещению, ведь оно создает помехи в оглуплении масс и буквально лишает их работы. Православные и католические попы в своих странах делают все возможное, чтобы пропихнуть в государственные школы уроки религии, закрепить за собой институт брака. Конституция Греции, например, прямо закрепляет местную православную церковь как официальную в стране, разрешает церковные браки как альтернативу государственной регистрации. В Европе католические ксендзы и фратрии активно занимаются политикой, еще с конца XIX века они создают свои христианские союзы, финансируют политические партии, пытаются перетянуть на свою сторону народные массы, отвлечь их от истинной борьбы за свои права. Эта их политическая деятельность еще раз доказывает ничтожное значение, которое они придают своей "искренней вере", и огромное значение, придаваемое сохранению своего общественного влияния и своих доходов через инструменты влияния на общественное мнение.

В лоббировании своих интересов не отстают и протестанты. Вплоть до совсем недавнего времени лютеранская церковь находилась на государственном содержании в странах Скандинавии, для ее финансирования была предусмотрена специальная статья в государственном бюджете. В Финляндии эту систему сохраняют до сих пор. В США, при формально большом религиозном разнообразии, разные протестантские деноминации евангельских христиан часто действуют единым фронтом в качестве политических лоббистов. Они выступают за консервативные ценности и противятся реформам образования, совместно атакуя своих главных врагов - атеистов. Их стараниями в конституции девяти американских штатов в той или иной форме содержится запрет поступать на государственную службу людям, отрицающим существование бога. Неопротестантские течения - баптисты, пятидесятники, адвентисты, а также протестанты в нетипичных для себя странах - действуют гораздо тоньше, быстро переориентируясь на изменение общественного запроса. Они понимают, что одним только чтением библии, и изучением деяний Иисуса не привлечь много людей, поэтому делают свои приходы местами культурного досуга, за счет чего имеют и доход, и новый приток паствы. Какое двуличие! Сам Иисус, наверно, сильно бы удивился, узнав, что паству в его церковь завлекают экскурсиями, просмотрами фильмов, и концертами, и почти все из этого за звонкую монету! Зря получается он сам когда-то прогонял торговцев из храма!

Почему наука лучше религии? Религия в силу своих собственных наставлений яростно защищает основы вероучения, пытаясь сохранить их в неизменности. В то же время общественные нравы изменяются с течением времени. То, что было неприемлемо раньше, теперь может являться допустимым. Духовенство, таким образом, обречено или на безнадежное устаревание большинства своих догм, или, в попытке сохранить свое влияние, должно неизбежно пересматривать наиболее радикальную и непримиримую с современной моралью часть своего культа, делаясь мало-помалу ренегатами. Исходя из всего вышесказанного, нетрудно догадаться, что церковники обычно выбирают второй ренегатский для самих себя вариант. Наука и ее диалектический метод главным критерием ставит практику: если теория не соответствует практике общественного бытия, то ее нужно изменить в той мере, в которой это необходимо практике. Поскольку все размышления о существовании некой абсолютной истины в таких сложных вещах, как общественная нравственность, есть такая же абсолютная утопия, мы оставим эти рассуждения попам и их лакеям из лагеря христианских философов. Наука и основывающаяся на ней светская гуманистическая мораль трансформируются с течением времени, как трансформируется и сама истина, которая в этом случае относительна. Человеческие поступки взвешиваются светской моралью не на весах божественного одобрения, о чем много было сказано выше, а в той мере, в какой они способны приносить пользу обществу в данный конкретный промежуток времени или в будущем. Гегель учил, что "все разумное действительное, а действительное разумно". Пользуясь этой формулой, можно заключить, что поповская мораль действительна, поскольку существует и оказывает влияние на материальный мир, и разумна, поскольку служит церковникам тем инструментом, при помощи которого они сохраняют свое влияние на сознание и умы масс. Светская мораль действительна, поскольку также существует и воздействует на реальность, и разумна, поскольку опирается на авторитет науки, знаний человека об окружающем мире, способствует поддержанию стабильности и функционирования здорового человеческого общежития.

Процесс замещения религиозных заблуждений наукой и светской этикой абсолютно неизбежен и неостановим, как бы ни возмущались этому духовенство. Религия была нужна для объяснения непознанного, наука пролила свет знаний на непознанное. Религия давала людям свой моральный кодекс, просвещение и образование ни оставили камня на камне от этого "морального кодекса", изобличив его двуличность и ханжество. В нынешние времена церковь представляет собой удавку на шее у общественного и научного прогресса, поэтому в ее отношении справедлив лишь один лозунг, провозглашенный уже когда-то Вольтером: "Раздавите гадину!"