Наблюдаемая в последнее время активизация общественной жизни не может не вызывать воодушевления. Левые идеи захватывают все большее количество умов, приковывают к себе значительное количество внимания. Казенный патриотизм уступает место классовой сознательности и чувству общности своих интересов как трудового народа. Суеверная вера во всесильность государственного аппарата проходит, официальная государственная риторика все сильнее расходится с окружающей действительностью. Но, с другой стороны, представители господствующего класса и их прикормленные идеологи прилагают огромные усилия для дискредитации коммунистического учения Маркса, применяют все доступные ресурсы для оправдания собственного господства, для максимального очернения эпохи социалистического строительства. Таким образом, они пытаются доказать якобы имеющую место безальтернативность капитализма и легитимность своих притязаний на принадлежность к властным верхам. Редкая новинка исторического кино выходит идеологически нейтральной к советской власти; большинство из таких лент облаивает коммунистов на чем свет стоит. А ведь огромное количество людей почерпывает свои знания истории именно из продуктов массовой культуры: из сериалов, популярных книг, мнений медиаперсон. Приведенные в моей статье мифы - это, конечно, далеко не полный перечень легенд и баек, сочиненных для скармливания доверчивой публике, но изложенная информация, позволит разоблачить подавляющее большинство таких сочинений со ссылкой на первоисточники, пролить свет знания и разума на тьму невежества и заблуждений.

Первый из ложных домыслов звучит так: марксизм в наше время является устаревшей и до предела догматизированной идеологией, оставшейся в прошлом и совершенно негодной для современных реалий. Обыкновенно эти мантры повторяют люди, крайне слабо или вовсе не знакомые с произведениями не только классиков марксизма, но и с предшествующей Марксу плеядой философов, составивших классическую немецкую школу, и слышавшие о коммунистическом учении только клеветнические окрики разношерстных пропагандистов. Осуждая "догматизированность" марксизма, многие критики доходят до Геркулесовых столпов, сравнивая учение Маркса с религией. Попыткам скрещивания коммунистического и христианского мировоззрений была посвящена моя отдельная статья, но здесь для краткости повторим, что за кажущейся внешней идентичностью и использованием схожих понятий лежит разница в фундаментальных началах. Основополагающим началом любой веры является религиозный идеализм, основывающий миропонимание на идее существования всесильного бога как первопричины всего сущего. Основа марксизма, и по совместительству, одна из его главных составных частей - это материализм - то есть отрицание любого бога и любой другой сверхъестественной силы, видение мира не через призму очередных по счету божественных откровений, а через познание объективно существующих и открытых человеком законов развития природы и закономерностей развития общества.

Не стоит забывать и того, что Энгельс говорил про свою с Марксом теорию: "Наша теория - это теория развития, а не догма, которую надо выучить наизусть и механически повторять" [1; С. 533]. Методологическая основа Марксизма - материалистически переработанная диалектика Гегеля, предусматривающая рассмотрение любого явления в его постоянном изменении и в неразрывной связи с окружающим это явление или процесс практическим опытом. Таким образом, главной, стержневой основой коммунистического учения является вовсе не тот или иной теоретический постулат, а положенный в начало рассмотрения любого явления метод, вобравший в себя передовые достижения философской науки, основанный на материалистическом начале, который и позволяет проводить те или иные научные изыскания о сути экономического и общественного строя.

В защиту якобы имеющих место "абсурдности" и "демагогичности" марксистской аргументации, антикоммунисты любят приводить цитату Ленина: "Учение Маркса всесильно, потому что оно верно", - но слова эти обычно бессовестно вырывают из контекста, поэтому нужно разобрать полную цитату: "Учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Оно полно и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой буржуазного гнета. Оно есть законный преемник лучшего, что создало человечество в XIX веке в лице немецкой философии, английской политической экономии, французского социализма" [2; С. 43]. Ленин говорит здесь, что идеи Маркса актуальны не потому, что являются постоянными, не подлежащими сомнению константами, как это утверждают критики марксизма, а потому, что являются результатом скрупулезного научного анализа объективных условий развития общества, основанных на всех предшествующих достижениях человечества и которые (поскольку на дворе у нас все еще капитализм) сохраняли свои основополагающие признаки и во времена Ленина и сохраняют актуальность до сих пор.

Ну а чтобы не оставаться сухими теоретиками, позволим себе привести всего парочку примеров таких "марксистских догм", далеко переживших своих авторов и на горьком опыте своего существования знакомых каждому рабочему России:

1) Пауперизация (обнищание) пролетариата: "Вследствие возрастающего применения машин и разделения труда, труд пролетариев утратил всякий самостоятельный характер, а вместе с тем и всякую привлекательность для рабочего. Рабочий становится простым придатком машины, от него требуются только самые простые, самые однообразные, легче всего усваиваемые приемы. Издержки на рабочего сводятся поэтому почти исключительно к жизненным средствам, необходимым для его содержания и продолжения его рода" [3; С. 32]. "Интересы и условия жизни пролетариата все более и более уравниваются по мере того, как машины все более стирают различия между отдельными видами труда и почти всюду низводят заработную плату до одинаково низкого уровня" [3; С. 34]. Каждому, пожалуй, знакома ситуация, когда зарплаты хватает впритык только на самое важное и нужное для продолжения существования. Пауперизация - это постоянно прогрессирующий процесс. Если во времена Маркса доходов рабочих еще худо-бедно хватало на продолжение рода, то есть на воспроизводство таких же бедняков, то современный рабочий, в силу гигантского удорожания стоимости воспитания детей, в значительной степени лишен и этой возможности.

2) Еще одна животрепещущая тема современного быта - вопрос семьи: "На чем основана современная, буржуазная семья? На капитале, на частной наживе. В совершенно развитом виде она существует только для буржуазии; но она находит свое дополнение в вынужденной бессемейности пролетариев и в публичной проституции" [3; С. 42]. "Впрочем, нет ничего смешнее высокоморального ужаса наших буржуа по поводу мнимой официальной общности жен у коммунистов. Коммунистам нет надобности вводить общность жен, она существовала почти всегда. Наши буржуа, не довольствуясь тем, что в их распоряжении находятся жены и дочери их рабочих, не говоря уже об официальной проституции, видят особое наслаждение в том, чтобы соблазнять жен друг у друга" [3; С. 42-43]. Так, уровень материального достатка служит для одних, молчаливым разрешением на общность жен - разнузданную и беспорядочную половую жизнь, а других понуждает на занятие проституцией или обрекает на стигму безбрачия, так это было в XIX веке, так и осталось сейчас.

3) Важнейший вопрос коммунистической теории - вопрос о государственной власти и влиянии, которое оказывают на нее промышленно-банковские круги. "Финансовый капитал - такая крупная, можно сказать, решающая сила во всех экономических и во всех международных отношениях, что он способен подчинять себе и в действительности подчиняет даже государства, пользующиеся полнейшей политической независимостью; мы увидим сейчас примеры тому. Но, разумеется, наибольшие "удобства" и наибольшие выгоды дает финансовому капиталу такое подчинение, которое связано с потерей политической независимости подчиняемыми странами и народами. Полуколониальные страны типичны, как "середина" в этом отношении" [4; С. 379]. Ленин говорит тут о том, что правительство любой капиталистической страны, есть просто управляющие делами, временщики для буржуазно-олигархической верхушки. Эта самая верхушка полностью контролирует важнейшие аспекты внутренней и внешней политики государства, исходя из ее интересов, принимаются законы и постановления, начинаются и заканчиваются войны. Так, например, страны Средней Азии являются периферией, полуколонией для российского капитала, который рассматривает их как поставщика дешевой рабочей силы. С целью облегчения доступа рабочий силы на российский рынок, отечественный крупный бизнес лоббировал принятие целого ряда нормативных актов, максимально облегчающих въезд и натурализацию трудовых мигрантов, создание им благоприятных условий, за счет использования государственной социальной политики. Чем (какой ужас для наивных "патриотов"), поставил свои интересы, выше интересов "общегосударственных". Другой пример: все, сколько-нибудь крупные и развитые капиталистические страны, в их числе и Россия, активно занимаются вооруженным вмешательством во внутренние дела "стран третьего мира", формально для поддержки демократии и борьбы с терроризмом, фактически для безжалостной эксплуатации местных природных богатств, в интересах своих национальных компаний. Так класс капиталистов, использует государство как проводника своих частных интересов - а национальные вооруженные силы, или проправительственные ЧВК - как дубину для борьбы с конкурентами и средство насилия и устрашения над полу-рабами на своих шахтах и рудниках.

4) Помимо сугубо материалистической и прикладной сферы, неоспоримой заслугой марксистов в области философии, является окончательное оформление разделения мыслителей на материалистов и идеалистов. Вышедшее из-под пера Энгельса [5; С. 383], это положение основывает свою градацию на первичности материи или духа во взглядах того или иного ученого, что до сих пор является общепринятым в философии и основой классификации как для классических, так и для неофилософских школ.

Вышеприведенные примеры не оставляют камня на камне от утверждения, что марксизм устарел и не годен для объяснения процессов, протекающих в современной реальности. Перечень открытых Марксом закономерностей развития буржуазного общества и ту невыразимую меткость, с которой его выводы шельмуют капиталистический строй, можно приводить почти до бесконечности: et cetera, et cetera, et cetera (и далее, далее, далее - лат.).

Несмотря на явную ложность мифа об устаревании марксизма, дыма все-таки не бывает без огня. Из чего же сформировалось такое отношение людей к коммунистическому учению? Наши недостатки - есть логическое продолжение преимуществ - ответит диалектика. С победой социализма в СССР и началом эпохи массовой грамотности, произошло вынужденное упрощение фундаментальных экономических и философских трудов материалистов, до того уровня, чтобы их смог понять каждый школьник, что конечно не пошло теории на пользу и вызывало произвольные и непроизвольные искажения в угоду облегченному пониманию. Немаловажным является и тот факт, что последним марксистом-теоретиком во главе СССР был (во многом по своей вине) И.В. Сталин; другие руководители советского государства не пытались привнести чего-то нового, двинуть коммунистическую мысль вперед. В результате, фундаментальная марксистская наука если и развивалась, то только в узких коридорах Академии наук, тогда как для широкой публики третировались только существующие наработки. На все это наслаивался тот факт, что в СССР успело вырасти целое поколение, не знавшее частнокапиталистических отношений и для которых то, о чем писали Маркс с Энгельсом было только строчками в учебнике истории, лишь тенью прошлого, казавшегося давно забытым и пережитым, что и подготовило идейную базу для реставрации капитализма. Все эти факторы неизбежно приводили к ложным ощущениям устаревания, однообразности и ненужности марксистского метода, что как мы доказали, вовсе не так.

Следующий миф, прямо вытекает из первого и звучит так, что коммунизм показал свою полную неконкурентоспособность и нежизнеспособность, поскольку проиграл в холодной войне капитализму и потому должен быть выброшен на свалку истории. Незнание истории постоянно преследует антикоммунистов, потому мы будем вынуждены остановиться на зарождении и развитии капиталистических отношений, чтобы через них понять историческую неизбежность наступления социализма. Капитализм, возникает и вырастает в недрах феодального общества - из ремесленных цехов и торговых гильдий. Эти объединения городской буржуазии, первоначально совсем небольшие и во многом ограниченные патриархальным семейным кругом, постепенно стали доминирующей силой в производственных отношениях и основой экономической мощи некоторых государств, при том, что властная верхушка оставалась феодальной - состоящей из аристократов и земельных собственников. Так способ присвоения производимых благ - основанный на подчинении феодалу (князю, герцогу, королю) вступил в противоречие со способом производства - основанным на рыночном, товарном производстве гильдий и цехов. Капиталистический способ производства устраняет саму необходимость вассально-ленной системы и делает ненужной всю феодальную надстройку, которая не только абсолютно бесполезна для любого крупного торговца или банкира, но и прямо мешает ему расширять свое предприятие. Устранение этого противоречия происходило в Европе на протяжении многих столетий, через буржуазные революции: голландскую (1566-1648), английскую (1642-1651), французскую (1789-1799), всем хорошо известные по школьному курсу. Эти революции, хотя иногда и заканчивались временными поражениями нарождавшегося капитализма и торжеством феодалов, в конечном счете, все равно становились той точкой невозврата, когда господство шпаги дворянина уступило месту господству кредитного договора ростовщика, когда процветание банков и мануфактур, стало все отчетливей проявляться над запустением и разрухой в поместьях и латифундиях.

Пионером европейского капитализма выступили Нидерланды, которым, однако, пришлось больше 80 лет вести кровопролитную войну против испанских Габсбургов, чтобы сбросить оковы феодализма. Английская революция несколько раз терпела поражения от абсолютистской власти Стюартов, окончательно утвердив буржуазный строй только вторично свергнув эту династию во время Славной революции 1688-1689 гг. Окончательную победу на большей части материка капитализм одержал только в год "Весны народов" - 1848, то есть приблизительно через 400 лет после своего возникновения! Уже отсюда становится понятно, что сам факт продолжительной борьбы между классами или даже временное поражение в этой борьбе класса прогрессивного, вовсе не делает новый общественный строй нежизнеспособным или ненужным. "Ибо революция побеждает, если она двигает вперед передовой класс, наносящий серьезные удары эксплуатации. Революции при этом условии побеждают даже тогда, когда они терпят поражение" [6; С. 369]. Великая Октябрьская социалистическая революция дала миру 8-ми часовой рабочий день, передовое рабочее законодательство, эмансипацию женщин, уничтожение эксплуатации человека человеком и тем самым двинула вперед борьбу всего трудящегося человечества за свои права, вынудила буржуазию идти на уступки рабочим по всему миру. Проанализировав исторические факты, становится ясно, что социализм, имеющий менее 200 лет развития своих основных предпосылок даже несмотря на поражение, которое он потерпел с распадом СССР и крахом социалистического лагеря вовсе не является какой-то тупиковой ветвью или утопией. Неизбежность краха капитализма заложена самим этим общественным строем. Необходимость перехода к коммунизму, порождается точно таким же противоречием между способом производства и способом присвоения. Производство товара является общественным, то есть использующим силы всего общества, всего накопленного цивилизацией человеческого и природного капитала, а присвоение является частным - результат этого производства в виде прибавочной стоимости, присваивает себе собственник средства производства (завода, фабрики, шахты, рудника, станка и пр.), который обогащается на этом, создавая себе запредельно высокий уровень потребления. Суть социализма состоит в том, чтобы устранить это противоречие: сделать и производство, и присвоение товара - только общественным, направленным на удовлетворение потребностей всего трудящегося народа, а не только кучки собственников. Потому смена капитализма на коммунизм - такая же историческая неизбежность, как и ранее произошедшая смена феодализма на капитализм.

Еще одна небылица, придуманная расчетливыми хозяйничками, для отпугивания народных масс от коммунистических идей - всеобщая уравниловка, дескать, при социализме все у всех отнимут и поделят. В массовой культуре этот миф нашел воплощение в художественном образе Шарикова из повести Собачье сердце. "Не согласен я с Энгельсом и с Каутским, конгресс, немцы какие-то Голова пухнет. Взять все, да и поделить". Ставшая библией антисоветчика повесть Булгакова, тем не менее, достаточно явно показывает, что Шариков сам не понял и малой доли того о чем берется рассуждать, не разобравшись и не уяснив теории, он делает далеко идущие выводы о причинах и следствиях. Начнем с того, что "взять и поделить" - лозунг не коммунистический, а мелкобуржуазный, поскольку парцеллярное деление имущества между всеми гражданами не устраняет саму причину неравенства - частную собственность, а только размазывает ее равномерным слоем по обществу, давая предпосылки для возобновления человеческой эксплуатации в самое ближайшее время. Лозунг коммуниста - обобществление, то есть передача средств производства из частной собственности - в собственность общественную, в руки всего трудящегося народа, который через диктатуру пролетариата, организует и руководит социалистическим государством.

Многие на этом моменте начинают путать собственность личную и собственностью частную. Частная собственность - это, прежде всего недвижимое имущество, средства производства, используемые собственником для эксплуатации наемного труда, и извлечения посредством этой эксплуатации прибыли. Возьмем для наглядности конкретный пример: скажем, квартира, перешедшая по наследству от родителей, является собственностью личной до той поры, пока человек сам там проживает, используя эту жилплощадь в персональных целях. Если же предположим, человек уже имеет свое жилье, а перешедшую по наследству квартиру начинает использовать, чтобы сдавать в аренду, то такой гражданин становится мелким рантье и начинает извлекать из своей собственности (уже не личной, а частной) доход только на том основании, что ему эта собственность принадлежит. Далее, капитал такого человека (или в более далекой перспективе капитал его семьи) если он его умело вкладывает, множится, у него появляется еще несколько квартир, также сдаваемых в наем. Потом, из-за увеличившегося объема имущества у нашего рантье появляется потребность в специальном человеке - управляющем, который будет взаимодействовать с арендаторами вместо него. Заканчивается это все тем, что удалой хозяйничек вовсе перестает заниматься каким-либо трудом, только забирая готовую норму прибыли. Причина такой несправедливости и есть частная собственность и право ее неограниченного наследования - то, что стараются, сначала ограничить, а в перспективе заменить собственностью общественной коммунисты. Личная собственность - будь то индивидуальное жилище, вещи быта и обихода и пр. всегда будет являться неприкосновенной. Мелкий собственник - владеющий собственностью и извлекающий из нее доход только своим трудом, есть такой же трудящийся, как и остальные, его собственность личная. Истинный враг такого человека - это не коммунисты, а крупный капитал, который пользуясь своим устойчивым положением на рынке и монопольными прерогативами, высасывает из такого хозяина все соки грабительскими комиссиями на своих платформах и пускает его по миру, часто низводя до положения пролетария. Для большинства обычных людей уничтожение частной собственности пройдет незаметно, потому что они ей просто не владеют. "Вы приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность. Но в вашем нынешнем обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов; она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых" [3; С. 41]. Тут стоит сделать поправку к вызовам времени, современный капитализм, с его невиданным развитием производственных мощностей, все чаще сталкивается с кризисами перепроизводства и для их недопущения, de-facto упраздняет для трудящихся не только собственность частную, но и всеми силами старается сделать так, чтобы и личная собственность стала привилегией немногих. Ибо невыгодно продавать человеку вещь, для владения на всю жизнь, гораздо лучше постоянно оформлять подписку на интересующий товар, тем самым, раз за разом ссужая рабочему произведенную продукцию, которая не будет ему принадлежать. Такая политика позволяет буржуа регулярно увеличивать сбыт своих изделий, поскольку из-за постоянного обнищания и жизни от зарплаты до зарплаты, для многих психологически легче расстаться с относительно небольшим ежемесячным платежом за аренду, чем купить что-то в постоянное пользование. Так капитал, на словах ратующий за частную собственность не только уничтожает ее для большинства населения, но и вдобавок начинает превращать в пыль глупенькие иллюзии мещан о построении личного благополучия и вольтерьянских стремлениях преспокойненько "растить свой сад", обрекая таких людей на постоянные и нескончаемые бега за "успехом".

Сторонники сохранения частной собственности заявляют, что лекарство, предлагаемое коммунистами, хуже болезни и уничтожение частной собственности уничтожит и личную мотивацию к труду, что поставит крест на сколько-нибудь эффективной организации производства. Ничего подобного. Фактор частной собственности и возможность неограниченного личного обогащения за ее счет, является неоспоримым преимуществом рыночной модели, но и плановая экономика противопоставляет ей свои преимущества. Социалистическая революция уничтожает безработицу, непроизводительные и паразитические классы, привлекая их к труду. Вопреки заявлениям критиков, плановое хозяйство вовсе не уничтожает личную материальную заинтересованность работника в своем труде: "Равенство работников состоит в том, что мера потребления каждого из них определяется равной мерой - качеством и количеством труда" [7; С. 209]. "Уравнительный подход в условиях социализма обезличивает конкретного работника, поощряет лодырей, жуликов и бездельников" [7; С. 209]. Так изобличает байки об уравниловке не какой-нибудь кабинетный теоретик, а один из архитекторов сталинской индустриализации - председатель Госплана СССР (1938-1941) Н.А. Вознесенский. На предприятиях существует меры поощрения отличившихся рабочих и служащих - главным образом денежные премии, для чего в бюджете организации создается специальный фонд, применяется также увеличенная продолжительность отпуска, льготы для детей работников при поступлении в профильные учебные заведения и пр. Капитализм заставляет трудящихся конкурировать друг с другом, чтобы не быть вышвырнутыми на мостовую, социализм - поощряет соревнование, чтобы рабочий или служащий пропорционально своей инициативе, своему повышенному трудовому вкладу, увеличил уровень своего потребления. Это и есть практическая реализация и наглядное выражение коммунистического лозунга: от каждого по способности - каждому по потребности.

Частная инициатива в социалистической системе создает особый вид производства - социалистическую кооперацию, то есть артели и производственные кооперативы, где выпуск продукции организуется на базе добровольного соединения вкладов нескольких лиц, при их обязательном личном трудовом участие в процессе производства. Полученная от деятельности прибыль, распределяется пропорционально между всеми членами кооператива, согласно личному трудовому вкладу. Такие артели гораздо чувствительней к колебаниям спроса, потому способны относительно быстро переориентировать производство к изменившимся условиям, чего часто не могут сделать более крупные предприятия. Хрущевское огосударствление, а потом и фактическая конфискация артелей, в угоду сугубо бухгалтерской нужде пополнения бюджета, стала антимарксистской и контрреволюционной акцией, подорвавшей с таким трудом взращенную традицию кооперации и открывшая дверь для товарного дефицита, не заставившего себя долго ждать.

Подводя итог, можно сделать окончательны вывод, что приписываемая коммунистам "уравниловка" не имеет никакого отношения к учению Маркса, а полностью противоположна ему. Люди, фетишизирующие частную собственность и размахивающие полотнищем либерального рынка как боевым знаменем, тянут общество не к прогрессу, а назад в господство старых, реакционных классов, над новыми отношениями производства. Как однажды очень удачно выразился Маркс: "Это те самые люди, которые хотят втиснуть историю в рамки своего обывательского кругозора, но с которыми история никогда не считается и идет своей дорогой" [8; С. 99].

Один из самых эмоциональных и болезненных для общества вопросов в процессе перехода к социализму - вопрос о массовых репрессиях и красном терроре. Апологеты и ненавистники всего советского оттаптываются на этой теме сполна, рисуя в своих художественных произведениях апокалиптические картины, которые обыкновенно слабо соответствуют действительности и призваны выдавить слезинку у наивной публики. Отставив в сторону эмоции, нужно для решения проблемы, сначала правильно поставить вопрос, а звучать он должен так: какова роль насилия в истории и как победивший пролетариат использует это насилие для перехода к социалистическому обществу?

Вся история борьбы за свои права - это история войн, бунтов и революций. Права человека, ныне считаемые естественными, завоевывались долгой, упорной, и зачастую кровопролитной борьбой. Практически все крупные изменения общественно-экономического строя происходили революционным путем, то есть были связаны с вооруженным насилием одной группы людей над другой, одного, прогрессивного класса, боровшегося за свое господство и дальнейшее развитие, над другим, реакционным классом, стремившегося любой ценой сохранить старый порядок. Коммунистическая революция в этом отношение не является исключением, она просто следующий этап борьбы, борьбы, которая начнет новую главу в истории человечества, главу свободную от торгашеского господства буржуазии и наемного рабства. Буржуазные революции обеспечили всем формальное равенство, революция коммунистическая, делает равенство не пустой присказкой, не парадной фразой, а реальностью жизни миллионов и миллионов трудящихся. Приведем пример моим измышлениям: западноевропейская реформация XVI в., будучи классической буржуазной революцией и скрывая за религиозными лозунгами политические требования к ограничению всевластия императора и перераспределению церковного имущества, была возвещена целой чередой кровопролитнейших конфликтов (Крестьянская война 1524-1525 г., Война Шмалькальденской лиги 1546-1547 г.), унесших сотни тысяч жизней и в моменте, принесшей неисчислимые страдания немецкому народу, тем не менее, была прогрессивным историческим событием, ускорившим развитие торговли и промышленности (одним словом - капиталистических отношений), подтолкнувшим окончательное формирование и отделение от церкви науки и образования.

Но трудовой и прогрессивной части общества мало взять в руки власть, поскольку "Всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться, но не сразу революция научается защищаться" [9; С. 122-123]. Чтобы революция научилась защищаться, отрастила себе когти и зубы, для защиты от неминуемых попыток вернуть старый, отживший свое строй, нужна особая организация власти, особый "переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата" [10; С. 23]. Многих в этой формулировке пугает "страшное" слово - диктатура, напрасно. Диктатура - есть власть, опирающаяся на насилие и не ограниченная законами. Это ясно как день, но с другой стороны, любая власть имеет монополию на применение насилия, то есть опирается на него и в тоже время сама принимает законы, следовательно, никакими законами власть ограниченной быть не может априори. Власть, ограниченная законами - есть просто курьезное словосочетание и ходячее противоречие, софистика, если хотите. Государство - это всегда орган классового господства, когда один класс - буржуазия, при помощи инструментов государственного принуждения - аппарата чиновников, полиции, армии, навязывает свою волю остальной части общества. Потому, даже самая демократическая республика при капитализме - есть диктатура буржуазии, все, что предлагают коммунисты - заменить диктатуру буржуазии, диктатуру имущего меньшинства над неимущим большинством, на диктатуру пролетариата - диктатуру огромного большинства над ничтожным меньшинством.

Избалованный либеральной пропагандой человек на этом моменте, обязательно задаст вопрос: Зачем же тогда нужна диктатура, если наемные работники и так составляет большинство населения, и могут одним своим большинством мирно установить свое господство? Вопрос наверняка покажется кому-то наивным и смешным, но смеяться не надо, а надо разъяснять: "Эксплуататоры на долгое время после переворота сохраняют неизбежно ряд громадных фактических преимуществ: у них остаются деньги (уничтожить деньги сразу нельзя), кое-какое движимое имущество, часто значительное, остаются связи, навыки организации и управления, знание всех "тайн" (обычаев, приемов, средств, возможностей) управления, остается более высокое образование, близость к технически высшему (по-буржуазному живущему и мыслящему) персоналу, остается неизмеримо больший навык в военном деле (это очень важно) и так далее, и так далее. Если эксплуататоры разбиты только в одной стране - а это, конечно, типичный случай, ибо одновременная революция в ряде стран есть редкое исключение - то они остаются все же сильнее эксплуатируемых, ибо международные связи эксплуататоров громадны. Что часть эксплуатируемых из наименее развитых средне-крестьянских, ремесленных и т. п. масс идет и способна идти за эксплуататорами, это показывали до сих пор все революции, Коммуна в том числе (ибо среди версальских войск, о чем "забыл" ученейший Каутский, были и пролетарии). При таком положении вещей предполагать, что при сколько-нибудь глубокой и серьезной революции решает дело просто-напросто отношение большинства к меньшинству, есть величайшее тупоумие, есть самый глупенький предрассудок дюжинного либерала, есть обман масс, сокрытие от них заведомой исторической правды. Эта историческая правда состоит в том, что правилом является при всякой глубокой революции долгое, упорное, отчаянное сопротивление эксплуататоров, сохраняющих в течение ряда лет крупные фактические преимущества над эксплуатируемыми" [11; С. 263]. Достаточно отчетливое разъяснение Ленина, которое вдребезги разбивает любую невинную мечту и сентиментальные переживания запутавшихся в вопросе о сущности власти идеалистов. Коммунисты - это не сектантские проповедники и не утопические мыслители, мы прекрасно понимает, что для решительного слома старого строя, а также для удержания завоеваний революции, жизненно необходимо использование самых решительных средств, и всего, что к ним обычно прилагается в комплекте. Эту прописную истину, отлично понимали и французские якобинцы и английские круглоголовые и нидерландские гезы, только вот, современные защитники капитализма, которые значительной частью своей теперешней экономической свободы и частной собственностью обязаны выше перечисленным революционерам, вспоминать очень не любят.

Возвращаясь к вопросу из начала обсуждения: какова роль насилия в истории и как победивший пролетариат использует это насилие для перехода к социалистическому обществу? Насилие играет ключевую роль в смене одной общественной формации другой, в смене старого, отжившего, омертвевшего - новым, полезным, прогрессивным. Никакие другие факторы, никакое интеллигентское разглагольствование о всеобщем братстве и всепрощении не способно заменить этого важнейшего фактора, а являются только плодом идеалистических и около-религиозных фантазий своих авторов. На первой фазе развития коммунистического общества, называемой социализмом, завоевавший господствующее положение пролетариат, использует созданный им аппарат государственного принуждения для недопущения контрреволюции - то есть реставрации старых порядков, возвращения к власти рантье, банкиров, олигархов, и прочих представителей класса капиталистов.

Зачастую, когда речь заходит о диктатуре трудящихся, и необходимости насильственного подавления пролетариатом своих противников, недоброжелатели коммунистического движения начинают говорить об отсутствии свободы и демократии, а также чрезвычайной деспотичности власти коммунистов. Разберем это утверждение подробнее. Бессмысленно будет уподобляться патриархам отечественного либерализма, и начинать рассуждение о свободе как о высшей ценности и априорной вещи в себе, которую должно защищать каждое государство. Чуть позже мы еще скажем о том, что такое свобода в представлении либералов. "Мы же признаем, что всякая свобода, если она не подчиняется интересам освобождения труда от гнета капитала, есть обман" [6; С. 349]. Одно дело декларировать право, а совсем другое его реализовать, одно дело ласково привирать публике, что все имеют равные возможности, а совсем другое дать эти самые равные возможности, и вот как раз с этим у буржуазно-капиталистического строя большие проблемы. Мы все, имеем полное право, принимать пищу из золотого сервиза, это бесспорно, но попробуйте теперь это право реализовать, какая получится оказия! Мы все имеем право на свободу труда, но попробуйте завтра не выйти на работу, посмотрим, что выйдет из вашей реализации!

Для среднестатистического человека - капиталистическая "свобода" - есть свобода вылететь с работы, по первой прихоти своего начальника, свобода закончить свою жизнь в нищенской старости, свобода положить лучшие годы, на благосостояние очередного "эффективного" менеджера, или богатого наследничка, из зажиточной семьи. И за эту самую "свободу", с упорством достойным лучшего применения бьются либералы, объявляя всех, кто ей противится врагами демократии! Да, мы, коммунисты враги такой "демократии", которая по своей сути есть демократия для меньшинства, демократия для рабовладельцев, а ее цена - постоянный, монотонный и отупляющий труд целой армии наемных рабов. Рассуждать о ценности свободы, как абстрактного понятия - это пустая схоластика; никто никогда и не думал отнимать у человека личную свободу - решать, где, как и с кем ему жить, - но вместе с тем, свободу всегда нужно рассматривать как элемент, базис для дальнейшей борьбы, для полного ниспровержения любой эксплуатации человека человеком, для завоевания не формального, а полного равноправия, не формальной "свободы" бедняка, а полной свободы гражданина. Любая другая интерпретация свободы - есть обыкновенная увертка, придуманная для прикрытия собственного классового господства, красивая утопическая сказка для доверчивых слушателей, считающих себя образованными интеллигентами.

Далее - вопрос о демократическом строе. "Буржуазная демократия, будучи великим историческим прогрессом по сравнению с средневековьем, всегда остается - и при капитализме не может не оставаться - узкой, урезанной, фальшивой, лицемерной, раем для богатых, ловушкой и обманом для эксплуатируемых, для бедных" [11; С. 252]. "В буржуазной демократии капиталисты тысячами проделок - тем более искусных и верно действующих, чем развитее "чистая" демократия, - отталкивают массы от участия в управлении, от свободы собраний и печати и т. д. Советская власть первая в мире (строго говоря, вторая, ибо то же самое начала делать Парижская Коммуна) привлекает массы, именно эксплуатируемые массы, к управлению. Участие в буржуазном парламенте (который никогда не решает серьезнейших вопросов в буржуазной демократии: их решает биржа, банки) загорожено от трудящихся масс тысячами загородок, и рабочие великолепно знают и чувствуют, видят и осязают, что буржуазный парламент чужое учреждение, орудие угнетения пролетариев буржуазией, учреждение враждебного класса, эксплуататорского меньшинства" [11; С. 256-257]. Существующую в буржуазных странах "демократическую" систему обыкновенно называют электоральной демократией. Это название, подчеркивает всю срежиссированность самого процесса "народовластия" при капитализме. Целые армии политтехнологов, лучшие ораторы и пропагандисты, трудятся над одурачиванием народных масс, над размытием их классовых интересов, над превращением граждан в послушных болванчиков - электорат, отдающий голоса за нужного кандидата или партию. Ни для кого из читающих думаю не станет открытием, что вся выстроенная правящими верхами "демократическая" система, есть, громадная потемкинская деревня, профанация и обман, но тем не менее, это не значит, что нужно эту систему игнорировать и бойкотировать. Участие в выборах, разоблачение для широких масс всех уверток политтехнологов и пропагандистов, все это делает рабочий класс более опытным и менее ведомым на подачки капитала. Предвыборная агитация - дает ценный политический актив, который не приобрести в иных случаях, ведь зачастую, все другие проявления политической жизни негласно подавляются. Даже единичные депутаты коммунисты в любом учреждении парламентского типа, получают высокую трибуну для критики эксплуататорского строя и распространения коммунистических взглядов.

Какую же альтернативу парламентаризму предлагает коммунистическая система? Систему Советов - Советы есть органы непосредственного народовластия, формирующиеся в ходе революции. Советы формируются снизу, то есть их первоначальный состав, есть самый яркий пример пролетарской диктатуры, и шанс для любого, обладающего достаточными личностными качествами человека, принять участие в управлении делами общества и государства. Советы не скованны чумой бюрократизма, чем грешат все теперешние "представительные" органы, поскольку они рождены в огне революции и их главная задача - сломать прежний государственный аппарат, предназначавшийся для угнетения рабочих, выстроить на его месте аппарат управления новым социалистическим обществом. Почти все депутаты в Совете (кроме постоянно занятых руководящих кадров), исполняют свои обязанности параллельно трудовой деятельности, то есть, не оторваны от общества и не превращаются в недосягаемых небожителей. Депутата Совета можно отозвать или переизбрать, если он более не удовлетворяет желания трудящихся, что немыслимо для современной российской Думы. Система государственной власти строится на принципе демократического централизма - нижестоящие Советы (сельские, городские) отправляют своих делегатов в вышестоящие (областные, районные), и организационно подотчетны им. Вышестоящие Советы формируют Верховный Совет - высший орган власти в стране. На этом моменте, нас немедленно попрекнут советским опытом. Утверждается что в СССР, вся эта система Советов существовала, но не имела никакого значения, была оторвана от народа, а всей властью пользовалась номенклатура, разберем этот тезис подробней. Все генеральные секретари КПСС: Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев, а также почти все составы ЦК и Политбюро родились в простых семьях, происходили из рабочих, крестьян, мелкой интеллигенции, но благодаря советской власти, благодаря не формальному, а реальному равноправию, не электоральной, но рабочей демократии, пробили себе путь на самый верх партийной и советской системы. Советы и Коммунистическая партия, до последних лет существования СССР, были реальным рычагом и мощнейший социальный лифтом для талантливых людей из низов. Можно, и даже нужно обоснованно критиковать партию и советскую номенклатуру за то, что она имела много привилегий, совершала ошибки, приведшие к краху социализма, но точно нельзя бросить ей упрек в недемократическом составе, и в замкнутой кастовости, клеветники те, кто так говорит.

Рабочая демократия - в отличие от капиталистической, электоральной демократии, есть народовластие реальное, не завешанное оглупляющей пропагандисткой мишурой и не загороженное высокими заборами бюрократизма. Буржуазная свобода - есть свобода в общем правиле, упразднение свободы в оговорке про реализацию. Свобода коммунистического общества - есть истинная свобода от эксплуатации, от всевластия рыночных торгашей и банковских воротил над судьбой и жизнью человека.

Разобрав пять наиболее устоявшихся в общественном сознании и закостенелых в истории мифов о коммунизме, можно безошибочно утверждать, что эти вымыслы, происходят в массе своей от плохого знания теории и искаженных обывательским представлением и антикоммунистической пропагандой воззрений, о предшествующей исторической эпохе. Факт изобличения разнообразных пропагандистских уловок о социализме не означает, конечно, что советская власть была лишена объективных недостатков, но и заниматься откровенным мифотворчеством эти недостатки права не дают. Постоянный анализ исторического и современного опыта, диалектический подход к вопросу советского наследия, избегание слепого поклонения, неустанное совершенствование своей теоретической подготовки - все это и есть залог формирования полноценного рационального и материалистического мышления, которое будет прочным щитом от любых несправедливых нападок, сочиняемых идейной прислугой современной олигархической верхушки. Наступление коммунизма - это не только историческая закономерность развития общества в его капиталистической стадии, но жизненная потребность для всего человечества. Человеческая цивилизация не может далее развиваться, не избавившись от не соответствующего характеру производства способа присвоения, от сковывающих его кандалов частной собственности и власти капитала над трудом.

Литература:

1. Энгельс Ф. Энгельс - Флоренс Келли-Вишневецкой в Нью-Йорк. Маркс К. и Энгельс Ф. Изб произв. в 3-х т. Т.3. М., Политиздат. - 1979 - 643 с.

2. Ленин В.И. Три источника и три составные части марксизма. ПСС. Т.23. М., изд. полит. лит-ры. - 1973. - 594 с.

3. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. М., изд. полит. лит-ры. - 1974. - 63 с.

4. Ленин В.И. Империализм, как высшая стадия капитализма. ПСС. Т.27. М., изд. полит. лит-ры. - 1969. - 643 с.

5. Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии. Маркс К. и Энгельс Ф. Изб произв. в 3-х т. Т.3. М., Политиздат. - 1979 - 643 с.

6. Ленин В.И. Речь об обмане народа лозунгами свободы и равенства. I Всероссийский съезд по внешкольному образованию. ПСС. Т.38. М., изд. полит. лит-ры. - 1969. - 579 с.

7. Вознесенский Н.А. Маркс и Энгельс о социалистической организации труда. Изб. Соч. М., Политиздат. - 1979 - 606 с.

8. Маркс К. Энгельс Ф. Из циркулярного письма А. Бебелю, В. Либкнехту, В. Бракке и др. Маркс К. и Энгельс Ф. Изб произв. в 3-х т. Т.3. М., Политиздат. - 1979 - 643 с.

9. Ленин В.И. Объединенное заседание ВЦИК, Московского Совета, фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов 22 октября 1918 г. ПСС. Т.37. М., изд. полит. лит-ры. - 1969. - 747 с.

10. Маркс К. Критика готской программы. Маркс К. и Энгельс Ф. Изб произв. в 3-х т. Т.3. М., Политиздат. - 1979 - 643 с.

11. Ленин В.И. Пролетарская революция и ренегат Каутский. ПСС. ПСС. Т.37. М., изд. полит. лит-ры. - 1969. - 747 с.