Это был красивый, огромных размеров, рыжий в терракотовую полоску кот. И если бы не острые уши с кисточками на самых кончиках, его можно было бы принять за особую породу карликовых темно-оранжевых тигров.
Имени у него не было. Совсем. Иногда его называли "мысык". Что на языке людей, живущих в тех краях, означало просто кот.
Жил он рядом с бабушкой и дедушкой, и в тоже время сам по себе. Считая, очевидно, что дома у него, как и имени, тоже нет.
Его проникновение в жилище людей просто из любопытства, не говоря уже про другие причины, наказывалось веником.
Птиц и грызунов водилось в местах его прогулок в бесчисленном множестве. Поэтому пропитание днем и ночью он добывал себе сам, как самый настоящий хищник. Но миску парного молока перед наступлением темноты считал заслуженным, Его Полосатому Величеству, подношением. Вечером он караулил бабушку у порога дома, сопровождал её до коровника и терпеливо сидя в сторонке, ждал когда струйки молока перестанут звенеть о подойник и ему отольют его ужин.
В начале каждого лета к бабушке с дедушкой приезжали внучки. Наблюдать за ними ему было любопытно. Их присутствие он благосклонно терпел. Позволял себя гладить и брать на руки, но при попытке "задушить" в объятиях, удирал на первое попавшееся дерево и высокомерно поглядывал сверху на все их прыжки с призывами "кис-кис".
Когда солнце начинало греть не так жарко за детьми приезжали родители.
В эту осень они приехали на гремящем мотоцикле с большой сумкой в коляске. Когда кот подошел выразить им свое почтение, то был пойман и посажен внутрь сумы. И все были удивлены тем, что всегда молчаливый мысык, вдруг отчаянно замяукал. Успокоился он только после того, как смолкло тарахтение, прекратились тряска с подбрасыванием и сумка открылась.
Знакомыми на новом месте были только дети и их родители.
Здесь, обнаружив что он просочился в дом, хозяева не хватались ни за веник, ни за полотенце. Напротив, ему прямо в доме установили миску, и еду в неё подкладывали не только по вечерам.
Мышей в доме водилось в несметных количествах. Он не испытывал голода. Поймав мышь и наигравшись с ней вдоволь, он аккуратно укладывал её на коврике перед выходом из дому. На утро хозяева обнаруживали иногда до четырех мышей сложенных в ряд. Девочки бурно выражали коту свой восторг и восхищение, трепали его за ушами и наливали молока.
По вечерам, прогуливаясь, мысык завел привычку встречать хозяев нового места своего проживания с работы. Сидя на заборе в начале улицы, он их дожидался, прыгал на плечо мужчине и сопровождал их таким образом, до порога дома.
Прошли осень и зима. Заканчивалась весна. В один из вечеров родители сказали детям, что утром мысыка увезут. Вернут его бабушке с дедушкой. Доводы, что там, в горах его родной дом, не смогли сдержать детских слез и упреков. И вот опять он, жалобно мяукающий, оказался в непонравившейся ему сумке.
Родители приехали через два дня. На все расспросы, касающиеся жития мысыка, отвечали скупо и отводя глаза. А потом виновато признались, что потеряли его где-то по дороге в горы. Сумка раскрылась и он незаметно выскочил из коляски мотоцикла.
***
Жарким августовским вечером старшая внучка помогала бабушке готовить чай. Стоя на коленях, раздувала щепочки в трубе самовара и подкладывала сверху новые. Красные отблески углей играли на чисто выметенной земле. И вдруг, из находящихся рядом кустов, осторожно вышел тощий кот, непонятного из-за грязи окраса. Настороженно остановился. Девочка смотрела на него, он на девочку. Она протянула руку, он подошел, потерся мордой о её пальцы и сел рядом.
С топчана* раздался бабушкин возглас:
-Ой-пырмааай!!! Мысык пришел!
_______________________________________________________________________________________
* Топчан - настил из досок под крышей, размером с небольшую комнату, застеленный коврами. Летом в Средней Азии, используется для принятия пищи на воздухе и для ночлега.