Аннотация: Этот отрывок выложен исключительно в рекламных (и ознакомительных) целях. В любом случае это - отрывок, хотите - читайте. Не хотите - извините :)
Перекрёсток семи дорог
Деркач положил шило на верстак и вставил кончик шнура в только что пробитую дырочку. Продел, сунул в следующую. Подёргал. Перевернул седло и снова взял шило. Аккуратно проделал следующее отверстие. Подхватил кончик кожаной полоски и вставил в него.
- Иван! - закричала за стеной жена.
Деркач бросил шило, отложил почти готовое седло.
- Чего тебе?
- Поди, глянь! Там на улице что-то!
Деркач заглянул в комнату, не дёрнулся лицом, только окинул взглядом лежащее на кровати тело. Нагнулся, переложил поудобнее.
- Всё хорошо? Ничего не хочешь?
- Нет, ты недавно меня поворачивал. Поди, глянь!
Ох уж это бабское любопытство! Но угождать супруге было делом привычным. Жена болела уже скоро год, лежала неподвижно. Поначалу было нестерпимо видеть, как красивое и любимое тело превратилось в безвольный кусок плоти. И приходилось его переворачивать, укладывать, обмывать, подвигать на край, чтобы не менять потом простыни. А самому — и стирать, и готовить, и вот, шорничать… Быть одному за всех. Да ещё не дал Бог детей…. И, может, и слава Богу? Вот так бы ещё и дитя страдало. Хотя… эх, кабы знать ещё, что было бы? Может, будет легче с дитём-то? Хоть какая радость!
Деркач подхватил шапку, натянул на волосы, вышел на крыльцо. Ну, что там происходит? Да, шумят. Ладно, схожу, гляну.
И Иван Деркач, простой шорник из простой Задвинской деревни Лихие Выселки последний раз спустился со ступеней родного дома.
За забором никого не было. Но вот справа, у дома Палыча, какое-то нездоровое скопление народа. Было плохо видно за вишней и насыпанной кучей гравия. И как Дуся услыхала? Вот что безделье делает с человеком. Деркач вздохнул. Жену было жаль. Ядвига даже в молодости была не красавица, но притом способная, работящая баба. Они жили пусть не душа в душу, но всё же жили, и не хуже других. Дом вон справили. Детей, правда, не нажили, но тут что уж… В сарае квохтали куры, молока и мяса в Выселках хватало. А уж на хлеб скорняжными работами можно было заработать даже не напрягаясь. Дело было даже не в том, что спрос на работу велик, просто соседи тоже люди, а жили в Лихих Выселках дружно. Нет, конечно, всяко бывало, и морду бить приходилось, и у самого после особо ярого гульбища зубы шатались. Но назавтра — всё вместе. То Деркач Палычу поможет вожжи да постромки стачать, то Палыч ему баню сложить, то оба они Ковылу да его семье поле пожать. В общем, не зазорно в Выселках к соседям обратиться, и если есть у тех времечко — не откажут, помогут. От того жила деревня пусть не богато, но и не бедно. И как постигла Ядвигу хворь да телесная немочь — не бросили соседи. То придут помочь вынести болезную во двор, на солнце полежать, птичек послушать, воздухом подышать. То ломоть свежего хлеба принесут, то творога, то масла. А то и вовсе заказ какой с других мест. Берись, шорник, работай. А мы свезём — да взамен деньгами, али тканями. Дружно жили в Выселках!
- О, Иван! Здоров! Как Дуся?
- Да всё так же. Что у вас тут?
Перед калиткой стоял рыцарь. Статный мужчина лет тридцати, с русыми волосами до плеч и длинным лицом. Плечи бугрились то ли мышцами, то ли просто форма у доспеха была такая. Рядом с рыцарем торчал некрасивый юнец, в одеждах некогда богатых, сейчас же грязных и истрёпанных, общее же впечатление от него было отталкивающим. А кроме них — больше никого. Очень странно.
- Здравствуй, селянин, - повернулся к нему рыцарь. - Отвечай, видел ли ты в окрестностях ваших дракона?
- Дракона? - неподдельно изумился Деркач. - Да помилуйте, господин рыцарь, откуда же взяться в наших местах дракону? Отродясь не бывало!
- Вот и я вам говорю! - Палыч перекрестился. - Не было никогда!
- Будет, - уверенно заявил рыцарь. - Или может быть.
- Откуда ж он возьмётся? - очевидно, Палыч уже наобщался с этим вооружённым незнакомцем, и считал, что задавать рыцарям лишние вопросы — безопасно. Сам Деркач на такое не отважился бы. Голова — она одна. Своя, не чья-нибудь.
- А ты дракона когда-нибудь видел? - повернулся к Палычу рыцарь.
- Нет, господин, Бог миловал, откуда?
- И дай тебе Бог, чтобы и не увидел никогда. Ибо сей монстр имеет крылья в двадцать аршин и умеет летать. А скажи мне, селянин, откуда же возьмётся монстр, умеющий летать?
Все непроизвольно посмотрели на небо. На небе плыли высокие башни облаков.
- К дождю, - вырвалось у Деркача.
Спутник рыцаря зябко повёл плечами, будто хотел закутаться.
- Слушайте сюда, - властно сказал рыцарь. - Я охочусь за драконом, который убежал сюда. Там, - он махнул рукой с холёными ногтями, - Хассийские горы. За них дракон не улетит, там его прибьют ещё раньше, чем здесь. Поэтому он появится в окрестностях рано или поздно. Если кто из вас увидит его — следует немедля отправить гонца в Рубертштад, там зайти в любой трактир и передать трактирщику эти сведения. Где именно видели, куда он летел, как летел, что делал. Если найдёте его лёжку или другие полезные сведения — получите награду.
Рыцарь с сопровождающим (а теперь — ещё и с Деркачом и с Палычем) перешли улицу, спросили рябую Варвару, потом — Кирюхину жену, всех предупреждали о драконе, награде и обязательном посыле вестника в город. В конце улицы обнаружились сопровождающие рыцаря слуги. Там же стояла телега… или повозка… В общем, хрен его знает что на колёсах. И на этом самом нечто торчал огромный лук. Такого огромного и мощного лука Деркач не видел никогда в жизни, даже вообразить не мог! И мало того, что он был размером с его рост, кабы не больше, так был ещё сделан не из дерева, а из металла. Тетива была в палец толщиной, ей-ей! А уж стрела, что лежала на специальной подставочке… «На дракона» - понял Деркач. Его бы такой стрелой просто разорвало в клочья.
Так что провожали рыцаря, можно сказать, всей деревней. Группа воинов с обозом двинулась в путь и неспешно скрылась за деревьями.
Деркач поджал губы. Надо было возвращаться домой и рассказывать изнывающей от любопытства жене последние новости. Но это могло и подождать.
- Что думаешь? - спросил он Палыча.
- А что думать? Хреново дело.
- А что тут такого?
- Ты не смекнул, да? Рыцарь этот за драконом гоняется, ему — слава, почёт и богатство. А нам что?
- А нам что?
- Ты серьёзно?
- Вот же тупая башка, - вмешалась рябая Варвара. - Тебе хорошо, у тебя хозяйства одни куры. А ну как дракон повадится коров таскать? А как будет в пшенице валяться?
- А и так. Вот завтра, пожалуй, начнём вышку делать. Даха! Скажешь Кирюхе, чтобы как освободился — ехал в лес. И ты ему спомогни. Пусть сосну рубит да привозит. Мужики, готовьте пилы. Надо сказать будет Семёну, чтоб гвоздей наковал.
- Может, у него есть! - влезла Варвара.
- Есть, конечно. Но мы ж их заберём.
Постояли ещё немного. Объявившийся дракон спутал привычный уклад, вызвал неуверенность и раздражение. И так нелёгкая жизнь обещала усложниться постройкой вышки, ночными дозорами, а то и потерей продуктов. Жили пока что в достатке, но вот дракона деревне никак не прокормить. Да, дела. Хорошо, что есть рыцари, которые их, селян, защищают.
- Ну, я пошёл, - Деркач сделал над собой усилие и направился домой.
Тут это всё и случилось. За лесом раздалось шипение и шум. Частые-частые хлопки резко стали громче, и вот тут все жители смогли увидеть дракона. Ящер был не так уж велик, хотя корова с огромными кожистыми крыльями тоже впечатляет. Но сила драконов не в размерах. Из-за леса вылетела стрела, едва различимым прочерком метнулась в небо, дракон извернулся и плюнул в неё огнём.
- Горит! - вдруг закричала Варвара.
Деркач оторвался от небесной битвы, опустил взгляд и увидел, что огненный плевок попал в чью-то крышу. И теперь оттуда поднимается огромный клуб дыма, подсвеченный снизу оранжевым. Все кинулись бежать к месту пожара. Уже подбегая, Деркач едва не закричал. Сердце ёкало: неужели?
Точно. Из всей деревни дракону не понравился именно этот дом. Крыша уже прогорела, дом представлял собой сплошной костёр. Деркач открыл калитку, спеша внутрь, и вдруг почувствовал рывок за плечо. Обернувшись, встретился глазами с Палычем. Тот крепко держал соседа и смотрел в лицо прямо, не мигая.
- Отмучилась, - негромко сказал он. - Помолимся за душу невинную. Потом. А пока надо спасаться, чтобы пожар не перекинулся на соседей.
Деркач дрогнул. Это же форменное убийство! Но… Он оглянулся на пылающий дом. Треск горящего дерева и бушующего пламени были хорошо слышны. А вот человеческих криков не было. Может, и впрямь уже?..
- Бежим. Ветер оттуда, надо поливать дома водой, чтоб не перекинулось! - Палыч толкнул Деркача в плечо, направляя.
И они побежали. Судорожно вынимая воду из колодца, торопливо расплёскивая, передавали друг другу, заливая всё, что можно: крышу, стены, даже деревья, которые уже начали тлеть. Прибежала вся деревня, даже малышня помогала, чем могла.
А потом стояли на пепелище.
- А ты говоришь, куры... - обронил Деркач, глядя на то место, где ещё недавно стоял курятник, а сейчас курился дымок. Варвара промолчала. А что скажешь?
Вечером сидели в доме Палыча. Горькая это была тризна, да недолгая. Потому что, хоть никто и не сказал этого вслух, но все чувствовали неловкое облегчение. Больная жена, не способная не только принести детей, но и даже самой поесть нормально — была обузой для мужика. Это понимали все. Любовь Деркача тоже все оценили, до последнего момента он ухаживал за ней, и дальше бы нёс свой крест. Но сейчас — всё, свобода. И она отмучилась, и к нему никаких претензий. И все пили молча, не столько в память о погибшей Ядвиге, сколько за живого Ивана.
А тому было муторно, да так, что хоть в петлю. Он всё понимал. Да, всё именно так, как думают соседи. Да, свобода. Да только что делать с той свободой? Пусть Дуся и была немощной, но даже в немощности своей принимала ласки мужа с радостью. И была привычным уже ярмом, уклад жизни сложился, всё было понятно и обыденно. Сейчас же что делать? Новый дом строить? Для кого? Искать какую-нибудь вдову по дальним селеньям? Так проще к ней переехать, ибо всех вещей у Деркача — те, что на плечах. И не очень-то хочется сейчас думать о чужих вдовах! Любил он Дусю, любил. И уж точно не желал ей именно такой смерти. Скупые мужские слёзы проточили дорогу и дальше хлынули ручьём. И никто не остановил его, не кинулся утешать. Спасибо вам, дорогие соседи, за всё, что вы для нас сделали. Что кормили, помогали. Но сегодня деревня потеряла двоих.
Иван Деркач, шорник из Лихих Выселок оплакивал свою прежнюю жизнь. Какой бы она ни была — а она была. И хватало в ней в достатке и горя, и счастья, и уюта, и проблем. Сгорела она лучиной в огне драконьего пламени. Ну, что ж, значит, судьба отплатить той же монетой.
- И куда ты пойдёшь? - спросил его утром Палыч, остановив на пороге своего дома.
- Рыцарь велел передать ему, если увидим дракона.
- Так он же, небось, и стрелял в него!
- Небось. Но всё равно гонца к нему послать треба.
- Думаешь отомстить дракону? - усмехнулся Палыч.
- А ты бы хотел, чтобы я его отблагодарил? - холодно спросил Деркач, и усмешка пропала.
- Прости.
- И ты прощай. Ну, давай обнимемся.
Они обнялись, хоть не были братьями, но в подобных поселениях все друг другу хоть какая-нибудь да родня.
И вышел Деркач в дальний путь с лёгоньким мешком за плечами. Маленький человек, не важный в истории целого мира, без прошлого и будущего, он шёл не зная куда и не зная зачем. Не строя планов захватить мир или хотя бы разрушить город. Шорник толкал ногами землю, раздвигая сапогами кусты, и не задумывался о том, что будет делать и как жить.
Ему было всё равно.
По эту сторону Хассийских гор человеческих поселений было немало. Руберштадт возник на месте древнего эльфийского поселения, поэтому исторический центр города был заполнен зданиями из белого камня, статуями и фонтанами. Фонтаны до сих пор работали — древние эльфийские мастера не повторяли ошибок римлян и акведуки были скрыты в толще гор, неподвластные времени и врагам. Самих мастеров уже давным-давно след простыл, а фонтаны — работали. Деркач подошёл и напился.
- Слышь, дерёвня! - раздался сзади чей-то голос. - Тут тебе не это! Хочешь пить — вон, для таких как ты фонтанчик сделан!
Деркач обернулся. Сзади стоял дворник, отставив метлу, которой только что сгребал мусор, и указывал на низенькую мраморную тумбу. Над которой, действительно, журчал махонький фонтанчик.
- Извините, - чуть склонился Деркач.
Дворник неодобрительно посмотрел на «дерёвню» и продолжил уборку мусора.
В городе Деркач был не первый раз. Но каждое посещение поражался — сколько же здесь людей! Эльфийское наследие расширили, теперь вокруг красочной «сердцевины» лепились и привычные хаты, и многосаженные «дворцы», и строения вообще неподдающиеся узнаванию. Шорник особенно и не старался, ища среди сутолоки зданий трактир. Он прошёл мимо нескольких ресторанов, включая те, у которых были летние столики снаружи, и за которыми ели люди. Деркач искал знакомую с детства вывеску. И нашёл её далеко не сразу, пришлось поплутать.
- Что хоче….те? - увидев входящего, трактирщик сбился с привычной, видимо, формулировки. С этого много не возьмёшь, сразу видно. Но и такого гостя надо накормить и приютить, для того трактир и работает!
- Храни вас Бог, - приветствовал хозяина Деркач. - Давеча к нам в Лихие Выселки заезжал рыцарь, искал дракона. Велел в любом трактире передать ему, где того дракона видели.
- А, - просиял лицом трактирщик, - барон Рауфер! Как же, оставил серебрушку, да ты сам сходи к нему! Он нонче в городе, у Третьяка ночует.
- А это где? - бегать по городу в поисках неизвестного ему Третьяка хотелось не очень.
- Да тут недалеко! Дойдёшь до Подлесной улицы и сворачивай в переулок Бругенштадта, там налево в тупичок, и как раз куда надо попадёшь!
Деркач вздохнул. Как неприятно казаться неотёсанной деревенщиной…. Но ничего не поделаешь, он таков и есть.
- Прости, уважаемый, а не подскажешь ли, где эти Подлесные, Бругенады…
- Ах, ты города не знаешь? Ну, смотри… Здравствуйте, уважаемый гость! Одно мгновенье! В общем, выходишь, поворачиваешь туда и идёшь пять кварталов, запомнил? Пять! - трактирщик растопырил ладонь. - Потом поворачиваешь направо, - трактирщик махнул рукой, - и идёшь ещё… эээ… два квартала. Там опять направо, и первый тупичок налево — твой. Ну, с Богом!
Деркач и пошёл. Действительно, это оказалось не так сложно, если знать. А тупичок (он всё гадал, что же это такое-то?) - оказался просто двором между двумя высокими домами. Земля была выстлана каменными плитами, то тут, то там стояли столбики с горшками, зелень и цветы спускались с них чуть не до самой земли. Да, красиво, уютно. Вот и дверь, видимо, к тому самому Третьяку.
Барон Рауфер сидел в трапезной, что-то читая. Рядом с ним сидел тот неприятный парнишка, какая-то девушка и ещё двое незнакомых людей. На вошедшего они даже не оглянулись.
- Моё почтение, господин, - робко обратился Деркач.
- Да? - тут же оторвался от бумаг рыцарь. Оглянулись на подошедшего и все остальные.
- Вы сказывали, что надобно вам присылать гонца по поводу дракона.
- Слушаю, - по рыцарю не было заметно, что он сильно рад известию.
- Вот как вы только уехали — он и объявился…
- Садись, - девица ухватила стул от ближайшего стола, подвинула ближе и жестом пригласила садиться. - Расскажи сначала, кто ты таков и откуда. Думаешь, я всех мужиков во всех местах помню?
- Зовут меня Иваном, я из деревни Лихие Выселки…
- Ааа! Да, помню. Точно, мы только от вас уехали — летит, зараза! Эльфинор успел выстрелить, но скотина сожгла стрелу!
- А ещё мою хату.
Все посмотрели на Деркача. Тот сглотнул и продолжил:
- И жена моя… Дуся… Тоже погибла.
Брови рыцаря слегка сдвинулись.
- И что ты хочешь?
- Я прошу, если это не слишком сильно нарушит… В общем… Если можно…. Отомстить тому дракону. Аминь.
Глаза всех присутствующих округлились. Но по-разному. Рыцарь смотрел очень внимательно и, вроде бы, с сочувствием. Его спутник, как его, Эльфинор, — с плохо скрываемой брезгливостью. Женщина — с выражением крайнего сочувствия и сопереживания. А двое мужиков — как на идиота.
- То есть, ты хочешь присоединиться к нашему воинству по поимке дракона… - медленно сказал барон Рауфер.
- Да, господин.
- Мне не нужны слуги. И никого за просто так я не потащу за собой.
Деркач как будто стукнулся о стену лбом. О такой возможности он даже не подумал. Ну, и то верно, с чего бы это рыцарю брать с собой какого-то там мужика?
- И что ты с него хочешь получить? - вдруг спросила женщина. - Дом у него твоими стараниями сгорел. Денег… у тебя их мало, да?
- Почему это «моими стараниями?» - возмутился барон.
- Ты загнал эту тварь к ним в эту дыру. А так бы здесь и дальше про драконов не слыхивали.
- Так это я, получается, виноват? - возмутился барон ещё больше.
Женщина пожала плечами.
- Тебя никто не винит. Видишь, человек предлагает тебе помощь. Бескорыстно. За «так». А ты с него ещё что-то хочешь взять!
- Я с него ничего не хочу. И он мне не нужен.
- Абсолютно не нужен! - подтвердил неприятный Эльфинор.
- Ты-то помолчи! - окрысилась на него женщина.
Барон посмотрел на стоящего перед ним Деркача.
- Что ты можешь предложить?
- Сия женщина права, у меня ничего не осталось, мне нечем заплатить…
Все вдруг рассмеялись, как будто он сказал что-то смешное.
- Я не про это, - барон устало покачал головой, отгоняя неуместный смех. - Понятно, что за участие в поимке дракона я должен платить тебе, а не наоборот. Но что ты можешь? Если и возьму я тебя в свою свиту — будешь ли ты сидеть у костра с ложкой наготове, чтобы впоследствии поставить ногу на убитое не тобой чудовище и смачно плюнуть сверху?
- Я шорник. Но могу и лес рубить, и кашеварить, и лошадей запрягать…
- В общем, ничего не умеешь, - подвёл итог Рауфер, глядя на попытки мужика отыскать в себе ещё хоть какие-то таланты. - Однако, чтобы Марта меня не стыдила, возьму я тебя. Вдруг и впрямь сгодишься, хоть лошадей запрягать… Но следует тебе знать, что я здесь — хозяин. И не только ты идёшь дракону мстить. Посему если я скажу тому дракону левую заднюю пятку лизать — то будешь лизать, а не возмущаться, мол, я сюда не за этим пришёл. Коли согласен — беру тебя, так и быть. А нет — так вон Бог, а вон — порог.
Деркач почесал затылок. Требования рыцаря были справедливыми.
- Согласен.
- По рукам? - тот снял перчатку и протянул руку.
- По рукам! - ответил шорник, пожимая сильную ладонь и тем скрепляя договор.
Эльфинор поморщился и отвернулся.
О своих соратниках барон Рауфер заботился. В этом Деркач мог клятвенно заверить любого сомневающегося. После упомянутого рукопожатия рыцарь сразу же велел Марте накормить нового человека, а сам продолжил разговор с двумя незнакомцами. И на некоторое время Деркач почувствовал себя изрядно неудобно: влез под длань к барону со своей дурацкой местью. Тоже мне, великий мститель! Кто он, а кто — дракон? Не ему состязаться с крылатой огнедышащей зверюгой, которую, вон, даже господин барон ищет, ищет и прибить не может! Зачем он вообще сюда попёрся? Повесился бы тихо в лесу — и все бы только вздохнули бы спокойно. Так нет же… А теперь ещё господину рыцарю забот!
Но так это или нет, а Марта его накормила, показала ванну — огромное каменное корыто, куда наливалась горячая вода, с дыркой внизу, после чего выдала какую-то несуразную, но чистую одежду, а эту отдала трактирной прачке. И вот сейчас Деркач лежал в чужой комнате и переживал этот длинный и тяжёлый день. Добраться до города было непросто и долго, но вспомнить было нечего. А здесь вроде бы и видел-то всего два трактира, а сколько событий!
Барон Вольфганг Рауфер, как походя рассказала Марта, имел на упомянутого дракона особый зуб. В этих краях драконы не водились — близость Хассийских гор оберегала окрестности от этой (и прочей другой) нечисти. Но дальше на юго-запад они были не редкостью. Там тоже лежали горы, но другие. Скальный хребет Тибертау торчал в центре страны, и на его склонах драконам издревле было вольготно. Но люди все плотнее заселяли места вокруг Тибертау, драконам это не нравилось. А людям не нравилось поведение крылатых ящеров. Поэтому в обязанность баронов и прочих лендлордов входила, в том числе, и защита своих земель от нападения драконов. Те же не считались с мнением людей, и если видели еду — то брали. Обильные и тучные стада то там, то здесь подвергались разграблению. Дело дошло до того, что пастухи уже сами делили стадо на «Это всё равно съест дракон, а это — хозяину». Почему-то драконы выбирали самых лучших животных, настолько качественно, что у хозяев появлялось закономерное подозрение, что «под дракона» маскируются сами пастухи. И какую-то часть стад, конечно, ест и дракон, но далеко не всю и, возможно, даже не большую. Ситуация не устраивала всех. А лучшая защита, как известно — нападение. Поэтому владетельные лендлорды иногда собирались и устраивали ящерам «весёлую жизнь». Веселье это потом ещё долго аукалось всему региону, ибо, во-первых, гибло много народу (сами лендлорды в пасть драконам не совались, посылая вместо себя либо крестьян, либо наёмников, которые тоже не горели особым героизмом и именно поэтому и гибли), а во-вторых, драконы тоже устраивали «весёлую жизнь», причём, не особенно разбираясь, кто тут участник, а кто просто не спрятался. И всё шло накатанным путём до следующей стычки.
Тот дракон, за которым они гонялись, по имени Гхараа, был широко известен в кругах драконоборцев. Как известно, самой большой ценностью обладает самый сложный приз. Гхараа был очень сложным призом. И цена его далеко превосходила сотню человеческих жизней. До сего времени ни одна экспедиция против него не увенчалась успехом. Говорят, до него в тех же местах обитал другой злобный дракон, но его удалось умертвить, и по этому поводу был великий праздник. И вот на этом самом празднике Гхараа и сжёг удачливого победителя. Только его одного. Учитывая кровожадность и мощь этих монстров — удивительное событие, ведь там была целая толпа народу!
Пока наследники делили имущество покойного, Гхараа основательно готовился к жизни на новой территории. И к тому времени, как на него организовали очередную вылазку — подготовился великолепно. Самого дракона даже не увидели, но погибло чуть не половина смельчаков! Впоследствии Гхараа пытались добыть чуть ли не каждый год, и каждый раз — с тем же плачевным результатом. Но с каждым неудачным походом ценность приза росла. Уже и король объявил награду тому, кто достанет голову Гхараа, уже и окрестные лендлорды скинулись и добавили к этой награде свою, а результат оставался тот же. Его уже даже объявили «истинным драконом», говорят, древние драконы были не чета нынешним, могли они столько, что людям и в голову не могло прийти поднять на них оружие. Измельчали за сотни лет, потеряли всё, включая разум. А вот Гхараа из современных драконов выделялся.
Барон Рауфер имел в своей «коллекции» троих драконов. Первого он «добыл» ещё будучи двенадцати лет от роду. Разумеется, самому парнишке такой подвиг был не под силу, но он участвовал в отлове дракона Харгаманара, а все участники автоматически считались добытчиками. Вторым был старый и слабый Грыхмарк, который, похоже, уже заранее смирился со своей гибелью, поэтому из людей в тот раз не погиб никто. Третьим был безвестный молодой новичок, резвый и наглый. Он сам напал на владения Рауфера, сгорело много построек, но как раз тут отличился Эльфинор. Парнишка с неприятным лицом оказался невероятно талантливым стрелком! В этом с ним не мог состязаться никто! Рауфер его приютил и пригрел, и до сих пор возился с ним, как с собственным сыном, а в ту ночь лучник нашпиговал крылья дракона так, что тот рухнул на землю. А дальше — дело техники. Эта голова досталась барону Рауферу, ибо он лично отсёк её.
И вот собралась очередная экспедиция на Гхараа. Разумеется, Рауфер в ней участвовал. Разумеется, были жертвы. Разумеется, дракон и в этот раз уцелел. Необычным был итог битвы. Все прочие заканчивались тем, что рыцари утаскивали раненных и мёртвых (из тех, которых можно было утащить) и готовились к новому нападению. А тут Гхараа… сбежал! Хлоп, хлоп, хлоп — только его и видели!
И вот тут перед рыцарями встала сложная проблема. С одной стороны — победа! Часть территории освобождена от дракона, окрестные земли в безопасности (условно, на свободные территории запросто мог прилететь дракон с той стороны кряжа), а вот что получили сами охотники?
Ничего. Даже морального удовлетворения.
Так что барон Рауфер теперь искал крылатую тварь уже не столько ради огромной денежной суммы, которую за неё объявили, сколько из принципа. Ну, куда это годится? Даже воевать не стал, сразу дёру!
Деркач лежал и обдумывал рассказ Марты. Которая и сама «имела голову», то есть, участвовала в успешном походе на дракона. А вроде и не скажешь: дама, обходительная, вежливая… Решительная только. А так — обычная женщина. Ну, вот что им дома не сидится, а? Деркач опять вспомнил Дусю и тихо скрипнул зубами. Да, одна досиделась… Эх, жизнь… Господи, всемогущий и всевидящий, что ж ты делаешь, а? Неужто не видишь несправедливости творящейся? Спаси и защити, господи, взываю к тебе! Иже есть ты на небесах, да святится имя Твоё, да пребудет воля Твоя, но не моя…
Привычные слова дали и привычный покой. С тем и уснул Иван Деркач, новый охотник на драконов.
Рубертштад не поражал воображение. Ни размерами, ни архитектурой. За исключением древнего центра, эльфийского наследия, остальное было натыкано грубо и по-человечески. И заплутать в нём мог только такой дремучий пеон, как Деркач. Однако, четыре рынка, три — на юге города, и один — на востоке, выделяли город из себе подобных. Можно было считать Руберштадт крупным торговым центром. Три южных рынка были специализированы: сельхозпродукция, скотный и кузнечный. На кузнечном рынке продавались изделия не только кузнецов, всякие мастеровые выставлялись там, включая ювелиров. Восточный когда-то был невольничьим рынком, сейчас же там официально продавали камни. Строительный камень, отделочная плитка, черепица, материалы и инструменты, а заодно — рабочие на все виды работ. Так что невольничий (а ныне — строительный) рынок так и оставался рынком труда. Барон Рауфер не стеснялся использовать рабский труд, поэтому периодически заглядывал на рынок, подбирая себе наёмников. Походив по рядам и посмотрев на обилие строительных материалов, Деркач только вздохнул. Будь у него каменный дом… Но что теперь сожалеть? Нету ни дома, ничего. Он ходил за бароном и смотрел, как тот разговаривает с «нужными людьми». К сожалению, достаточно нужных не попадалось. Рауфера в городе хорошо знали, некоторые сразу говорили «Нет, ничего не появилось», или «А сходи к рябому Кузьме, может, у него кто есть?». Но и у рябого Кузьмы не находилось достойных кандидатов на службу. Потратив на рынок всё утро, заглянули в трактир. В принципе, любое заведение в городе можно было именовать «трактиром» - все улицы были началом или концом каких-то торговых путей. Барон заказал еду на всех, но шорнику такое расточительство пока что были в диковинку. Нет, не сказать, чтобы Рауфер прямо таки уставлял стол яствами, да только крестьянину сверх тарелки с похлёбкой — уже пиршество. Быстро управившись со своей порцией, Деркач выпрямился и отложил ложку. Рауфер предложил не стесняться и кушать, но шорник отказался, ибо правда наелся. Так что, пока барон и его спутники доедали, Деркач вышел на улицу. И был поражён необычной процессией. Причём, судя по реакции прохожих, эта диковинка здесь была обыденностью: люди недовольно кривились и расступались, пропуская четвёрку крупных лис. Рослые животные, идущие на задних лапах, были одеты в халаты, головы их были повязаны белыми тряпками. Присмотревшись, Деркач сообразил, что это не просто тряпки, а какой-то сложный головной убор, потому что у всех четверых они были повязаны одинаково. Лисы эти были только чуть меньше среднего человека, со спины глянешь — и не различишь. А спереди — красные морды с чёрными носиками, так необычно! Но необычнее всего был груз, который тащила четвёрка. Это были носилки с крышей, на которых сидела точно такая же лиса. Только без всякой одежды. Острые уши торчали вверх, а морда, вот ей-ей, скучающая морда! - оглядывала город с таким независимым видом, будто это какой-то лорд приехал в грязное и затюханное селенье и теперь с невыразимой скукой размышляет «А куда это я попал?». Носильщики поставили свою ношу на землю и размяли уставшие спины. Взгляд лисы упал на Деркача, и тот машинальным жестом стащил шапку с головы. Четверо носильщиков тут же посмотрели на человека. А у этого важного вельможи на носилках в глазах зажглось что-то нехорошее.
- Шапку надень! - вдруг сказала лиса.
- Что? - не понял Деркач. Тут вообще неожиданно услышать из пасти зверя слова человечьи, а чтобы оно ещё и к нему обратилось?
- Шапку надень, говорю! - прикрикнула лиса.
Деркач судорожно натянул шапку на голову, не очень понимая, что случилось. В глазах лиса промелькнуло сытое удовлетворение. А Деркач стоял дурак дураком, боясь уже сделать лишний шаг, чтобы не нарваться на гнев этой зверюги. Сзади хлопнула дверь — это вышли Рауфер и Эльфинор. Деркач оглянулся: у барона было такое лицо, как будто он раскусил какую-то гадость. Неспешно, демонстративно барон снял шляпу, потом — перчатки. Лиса дёрнула хвостом, оглядела барона, потом — своих носильщиков. Сморщила мордочку и отвернулась. Барон ухмыльнулся и велел:
- Пошли.
До самого вечера они были заняты: требовалось уложить в телегах купленное и присланное, договориться о поставке того, чего не хватало. И Деркач участвовал в этом всём, не всегда понимая, что делает, но чувствуя, что властная рука барона уверенно совершает нечто грандиозное. И он к этому причастен! Кроме того, барон велел проверить всю кожаную амуницию, как людей, так и лошадей. В том числе — громадный арбалет. Само по себе устройство не содержало никаких кож, но к нему полагался чехол для защиты от солнца и дождя. И он пока ещё был цел, но уже местами сильно потёрт. Так что Деркач испросил у барона денег и отправился на рынок — за материалами и инструментами. Но под вечер большинство торговцев уже разошлись, так что пришлось поискать. Бродя по закоулкам рынка, Деркач завернул в какой-то проём меж двух торговых лавочек и оказался в неожиданно большом дворике. А снаружи и не скажешь, что здесь такое пространство. И в этом дворике неожиданно обнаружилась троица самого разбойного вида. Морды у них были косые да нелюдские. Это даже если не считать ножей у всех в руках.
- Эй! Вы что творите-то, нехристи? Прекратите, слышите?
Двое оборванцев с косыми глазами обернулись на голос. Третий и так стоял прижавшись спиной к стене.
- Что вы тут устроили, ироды? Вам тут что, боилово? Идите себе с богом!
Все с изумлением уставились на доброхота.
- Тебе что, голову напекло? - прошипел один из них. С жутким акцентом, но разборчиво.
- Это тебе напекло! - не отступился Деркач. - Спрячь ножик да иди себе с Богом.
- А в харю? - вполне разборчиво пообещал разбойник, и не собираясь убирать нож.
Треск, высверк, и стена ощутимо бьёт в плечо. Но по сравнению с болью в скуле падение было вообще неощутимо.
- Ну, отвёл душеньку? - Деркач встал, отряхнулся и снова направился к драчунам. - Легче стало?
- Что, мало?
- Ну, бей, - Деркач приготовился.
Но удара не последовало.
- Вообще-то ответный удар за ним, - вдруг сказал второй косоглазый.
- Ну, вообще-то да. Ладно, слышь, давай, бей и вали отсюда!
- Не буду я тебя бить, - Деркач открыл глаза, не очень понимая, причём тут второй удар. - Вот ещё, нужен ты мне был.
- А чего тогда лезешь?
- Негоже добрым людям кровь друг другу из-за пустяка пускать.
- То не пустяк! - сказал второй. - То приказ нашего господина!
- Ну, а я щас своего господина позову, то-то будет веселье! Говорю, прячьте оружие да идите себе с Богом!
Двое посмотрели друг на друга, оглянулись. В этот момент в закуток повалил народ. Да все, как один, на рожу косые. Откуда только столько взялось? Тот, который ему рожу бил, только сплюнул да нож спрятал. А этот, который у стены стоял, подхватил с земли какой-то ящичек, сделал жест, мол, «извини» и куда-то делся. Деркач даже не понял, куда. Первый повернулся к шорнику и изобразил зверскую рожу. Прошёл мимо, слегка задев плечом.
Дурацкая какая-то история. Вольфгангу Деркач о том рассказывать не стал. Да только за вечерней трапезой подбежал вдруг к нему какой-то малец, подёргал за рукав.
- Пойдём! Тебя тятя зовёт!
- Извините, я сейчас, - но на него никто не обратил внимания.
- Где твой тятя? - спросил Деркач, выходя из трактира.
- Пойдём! - потянул его мальчишка. - Тут недалеко. Вот, заходи!
И не хочешь, а зайдёшь. Потому что стоит возле дверей охрана и смотрит на тебя. Двери перед тобой отворяют. Нутро прям кричит стоит «Беги, глупец!», а куда бежать? Побежишь — догонят, да ещё спросят: «Чего убегаешь?». И докажи, что тебе просто внутрь не хочется!
Деркач на деревянных ногах шагнул в дверь. Ох, вот чего его дёрнуло вмешиваться в разборки на рынке, а? А сейчас даже никто не знает, где он и что с ним. И не спасёт никто. А, однова живём, кому он нужен? Вольфу? Да у барона и без него навалом слуг. И вот только что перед дверями стоял трясущийся и обмирающий от страха мужичок, внутрь вдруг шагнул вальяжный, самоуверенный мужчина. Прошёл по коридору. Поднялся по лестнице. Вошёл в комнату.
За столом сидел молодой вельможа, разодетый, с длинными холёными усиками, но бритым подбородком. Посмотрел на вошедшего, хмыкнул, махнул рукой, приглашая в кресло. Деркач уселся. Кресло было мягким, сидеть на таком оказалось непривычно. Он даже не понял, нравится ему барская мебель, или нет?
- Сударь, а скажите-ка, правду ли мне рассказали, что вот вы вот так вот прямо взяли и вступились за моего курьера?
Вся бравада слетела, как пух. Решительно ломанувшийся в последнюю битву Деркач вдруг оробел.
- А это был ваш курьер?
- А, то есть, вы, милейший, вообще были не в курсе происходящего? А что здесь везли — тоже не знали? - вельможа указал на ящичек, стоявший перед ним. Крышка была открыта, и стоило приподняться — можно было и заглянуть.
- Нет. Я вообще не знал, что они делят. Смотрю, люди дерутся. Уже за ножи схватились. Нешто я мимо пройду?
- А за свою жизнь вы не опасались?
- Да моя жизнь вообще и медной монетки не стоит. Что с меня взять?
- И вы рискнули своей ничтожной жизнью просто ради незнакомого вам человека…. А то и двух. И не смутило, что они иноземцы?
- Так это ж… Это ж только хуже! Значит, случись что — наших хоть искать будут, а так - никто не поможет даже… Не по христиански это!
- А вы в Христа верите?
- Да, есть такое.
- И что, из-за этой веры вы совершили столь дерзкий поступок?
- Да причём тут моя вера? Просто не хотелось, чтобы люди друг друга поубивали. Что, для этого какая-то особая вера нужна?
- Вообще-то да, - вельможа весь разговор смотрел исключительно в ящичек, а тут поднял глаза. - Вообще-то на самом деле людей приходится долго уговаривать, чтобы они друг друга не убивали. Но как бы там ни было, а вы совершили геройский поступок.
- Я?! - изумился Деркач.
- Как мало надо, чтобы оказаться героем, правда? Всего минута промедления — и вот, этого ящичка у меня бы не было… А ведь в него вложено столько денег и труда… И всё бы оказалось бы напрасным, если бы не ваша героическая самоотверженность. Однако, скажите, что бы вы хотели в награду?
- А жену мою вернуть сможете?
- Сбежала с другим? Разлюбила? Поссорились?
- Умерла.
На вельможу это не произвело ровно никакого впечатления. Он ответил таким же спокойным и вежливым тоном:
- Нет, этого не смогу. А что-нибудь попроще?
- А зачем оно мне? Я живу только чтобы отомстить.
- О! Месье ещё и мститель! Бесстрашный мститель, не обделённый человеколюбием и не имеющий забот в этом мире! И кому же?
- Дракону.
На холёном лице с усиками впервые появилось хоть что-то, напоминающее чувства.
- Однако! В одиночку?
- Нет. Барон Рауфер согласился взять меня в свою… свиту. Я ему помогу, и тем отомщу.
- А дальше?
- А что «дальше»?
- Что вы будете делать дальше? После того, как отомстите?
Деркач задумался.
- Вижу, - тут же отреагировал вельможа, - не знаете. Тогда сделаем так. Мне не жаль для вас ни золота, ни роскошных нарядов, но и тратить их впустую я тоже не хочу. Вы не получите с того ни удовольствия, ни пользы. Сделаем так. Симон!
Дверь отворилась и вошёл слуга.
- Симон, кликни нам Фе.
Слуга кивнул и вышел. Подождали. Дверь снова отворилась, и вошёл узкоглазый и круглолицый мужик, сам себя в ширину толще.
- Фе, своди вот этого достойного господина к своей тётушке. Пусть она с ним поговорит. Если кивнёт — научишь его знаку. И объяснишь, что за знак, когда и где его можно, а где лучше не надо. Если не кивнёт — то просто отпустишь. А если он сам не сможет дойти — проводишь.
Обратился к Деркачу и самым ласковым и серьёзным тоном сказал:
- А от меня лично — огромное «спасибо». Таким бы людям жить да жить, земля была бы счастлива! До свидания.
- Ага, - невпопад ответил Деркач.
Потоптался, неловко поклонился и пошёл к двери.
Огромный и молчаливый Фе повёл Деркача куда-то в дебри города. Здесь он никогда не был и обратно бы сам, наверное, и не вышел бы. Хорошо, что этот усач приказал обратно вывести. Задавать вопросы этому бугаю совершенно не хотелось, хотя куда они идут — было интересно. Но шли недолго. Поплутав по каким-то переулкам и протиснувшись между домами, они оказались в тихом дворике, грязном, неухоженном, с курами и рывшимся в земле поросёнком. А вот домик, стоящий в нём, резко не соответствовал третьесортному деревенскому окружению. Он был сложен ровной кладкой, выкрашен, да ещё и украшен какими-то узорами. Над дверью были нарисованы ещё две арки, синяя и красная. Красная была вообще непонятной, какие-то колонны с завитушками. Между ними была намалёвана аккуратная синяя дверь. В которой уже была настоящая, деревянная. Фе вошёл туда, жестом велев Деркачу стоять снаружи. Торчать в одиночку в этом дворике было неуютно. Но и бежать тоже уже глупо. Мало ли что? А главное — куда? Но Фе скоро вышел, махнул рукой и сказал:
- Зяхади. Тама повидишь.
Деркач глянул в проём. Как-то боязно заходить. Ну, не мог же этот усатый таким образом отправить его на смерть? Ах, он же уверял, что смерти не боится. В раю увидится с Дусей. Так почему так страшно? Он решительно шагнул в проём, понимая, что боится не смерти, а вот этой неизвестности.
За дверью был коридор. В конце коридора - дверь. Деркач её и открыл, а что тут сложного? Комната, захламлённая так, что любой селянин решил бы, что это сарай. Стол с зелёной скатертью, с той стороны — кресло. В кресле сидела седая женщина. Смуглая кожа, крупный нос, полные щёки. Плечи и грудь под стать. И взгляд раскосый, явно тётушка тому Фе.
- Проходи, садись, - сказала она голосом странным. Он когда-то был мелодичным, сейчас же надтреснул, и скрёб по ушам, оставаясь богатым и музыкальным. - Молодец, боишься того, чего надо.
Вот тут Деркач испугался ещё сильнее. Почти по-настоящему.
- Ты ведьма?
- Можно и так сказать, - хрипло засмеялась она. - Но неужто ведьма страшнее дракона?
- Не знаю, - Деркач всё-таки сел.- Я никогда не видел ни тех, ни других.
Ведьма неожиданно откинулась назад и захохотала.
- Вот теперь я вижу, почему тебя ко мне прислали! - она подхватила со стола платочек и изящно промокнула уголки глаз. - Нет, какой ты… забавный! Значит, слушай меня. Ты на того дракона сильно сердит?
То, что ведьма, впервые увидев его, сразу же правильно узнала и про дракона, и про чувства — впечатляло. Но вот ответить на её вопрос он не смог бы… Честно.
- Сам не знаю…
- Вижу. Потому и спрашиваю. А если я тебе дам с женой твоей поговорить — простишь дракона?
Деркач крепко сжал челюсти, аж желваки выступили. Он прекрасно понимал, что месть дракону — это просто цель его нынешнего существования. Если не это, то он не знает, чем заниматься, что делать. И перед женой стыдно, и перед соседями. А перед собой… А, что уж говорить, и перед собой тоже стыдно. Но в другом. Если он простит дракона, то получается, что и жену не любил? Твёрдо взглянув женщине в глаза, Деркач ответил:
- Про то, что Дуся дракона простила бы — сам знаю. А я не могу!
Ведьма ещё раз внимательно осмотрела его, с головы до ног и обратно.
- Ну, нет так нет. Не в том важность. На дракона тебе идти в любом случае. Одно тебя прошу, не приказываю, не принуждаю, просто прошу: смотри вокруг! Как бы ни было больно, как бы ни пыжился ты, а вдруг встретится по пути женщина, обделённая мужской лаской? А коли вдруг в твою голову полезут сомнения — вспомни, что сегодня ты отказался спросить о том у жены.
Деркач встал.
- Сядь, я ещё не закончила.
Деркач посомневался. С одной стороны, советы этой дуры ему ни на что не упали. С другой - она говорила с такой властной уверенностью, что хотелось ей верить. И мало ли что, вдруг потом всё это окажется важным и нужным?
- Ты почему в кожемяки подался?
Деркач усмехнулся.
- Ты ж, вроде, всё и сама знаешь. Чего спрашиваешь?
- Могу и сама ответить. Хочешь, скажу?
- Ну, скажи.
- Струсил ты в детстве, что самый слабый в семье был. Думал, не потянешь землепашество. Лошадей боялся. Мышей боялся. Да, вижу, вырос ты, поумнел. Но по-прежнему боишься. Не возражай мне, страх — это нормально. Страх — это страж. Человек боится того, с чем не может сам справиться, это правильно! Но часто он боится и просто так, по привычке. От того делает глупости такие, что если ему самому рассказать — потом смеяться будет. Потом — будет, а сейчас — делает. Оттого тебя спрашиваю. Не потому, что мне интересно, а чтобы ты сам задумался. Когда придёт время — может, не сделаешь глупостей. Но когда вы нас, ведьм, слушали, а? Приходите, платите такие деньжищи, а всё равно не слушаете…