Лекции профессора Арчи курсанты Академии любили. Старик оставался единственным из наставников, кто свято чтил негласный закон: когда человека изнуряют физическими нагрузками, ему не трогают мозг. И напротив, когда извилины плавятся от напряжения, не требуют стоять по стойке 'смирно' или отжиматься до полного изнеможения.
- Любая война оставляет за собой горе, смерть и разрушения. Но кроме этого остаются кладбища искореженного металла и колоссальный рывок в технологиях военного времени - от проектирования до ремонта. Это началось не вчера. Есть даже байка про политика, утверждавшего, что ещё в глубокой древности первые рессоры для карет начали делать из ненужных после войны арбалетных луков.
Арчи с нескрываемым ехидством осмотрел притихшую аудиторию. Никто не рискнул подать голос и спросить, что такое арбалет или карета. Курсанты на горьком опыте знали: попробуй сбить с мысли старика, и остаток лекции будешь слушать стоя. Увы, такова была обратная сторона профессорского либерализма.
- Так вот, господа курсанты, когда отгремела Вторая Галактическая, наступил бум частной космонавтики. Правительства распродавали хлам с военных кладбищ за гроши, а корпорации хватали всё подряд. Мирные корабли проекта 'Франкенштейн' собирали там же, где их экстренно создавали и ремонтировали во время войны. Корпуса десантных грузовиков, дюзы от тяжёлых бомбардировщиков и лёгких истребителей, аппаратура навигации - всё шло в ход. Дёшево, сердито, надёжно, и люди при деле. Но на кладбищах покореженного металла и складах техники царил бардак, а он, как известно, учету не поддаётся. Так в один из гибридов и воткнули бортовую нейросистему экспериментального класса. Мозги, которые создавались для стратегического звездолёта-невидимки, попали на грузовой гибрид.
Арчи перечислял детали сухо, словно чеканил пункты расстрельного приговора. Но когда он дошёл до слов 'бортовая нейросистема экспериментального класса', его голос стал неестественно ровным, почти ледяным. Профессор смотрел в окно, и его узловатые пальцы на секунду намертво сжали край кафедры.
- И вот такую нелепую конструкцию с гордым именем 'Франк-3' отправили в первый коммерческий рейс. Спустя полчаса после выхода корабля из подпространства бортовая нейросистема 'Ада' зафиксировала внезапный сбой в работе ДИСС - доплеровского измерителя скорости сноса. С антенны-датчика прошёл непонятный короткий импульс.
Профессор Арчи остановил тяжёлый взгляд на Перовски.
- Что скажете, курсант, как должна поступить Ада в такой ситуации?
Тот сделал движение, собираясь встать по уставу, но Арчи отмахнулся.
- Обычная система 'Ада' обязана провести юстировку и доложить капитану. ДИСС не нужен в открытом космосе, только вблизи планет или звёзд. Ничего не понятно. Судя по вашему рассказу, речь идёт про Аду с того самого 'Чижа', о котором ходит множество легенд, но никто ничего не знает. У меня первая ассоциация: воин, который познал и тяжёлые бои, и предательство, услышал подозрительный щелчок. У таких воинов девиз - не верь, не бойся, не проси. И особое, звериное чутьё на опасность. Такой без раздумий отпрыгнет в сторону, затаится. Или наоборот выстрелит на звук. А уж потом вспомнит, что есть какая-то инструкция.
Арчи постучал указкой по ладони и кивнул Шуру - коренастому, пухловатому парню в нелепо сидящей на нём форме:
- Вы что скажете?
Тот и не подумал вставать.
- Как все знают, я сам не свой до парусных кораблей...
Из аудитории послышалось недовольное:
- Кто о чём...
Профессор не успел отреагировать, его опередил Перовски:
- Крис, иди в жопу, не сбивай.
Арчи, не глядя на курсантов, сказал тихо и спокойно:
- Встать, оба!
Крис встал бесшумно и по-строевому чётко, с улыбкой превосходства на лице. В отличие от яйцеголовых умников, он был готов хоть всю лекцию простоять по стойке 'смирно'. На его фоне Перовски поднимался нехотя, разболтанно, всем видом выказывая пренебрежение к муштре и несогласие с наказанием. Ему до армейской стати сокурсника было как до ближайшей звезды, но Арчи не обратил на эту разницу ни малейшего внимания.
- Шур, спасите своих товарищей, сумейте удивить меня идеей.
Пухляк ничуть не смутился от такой ответственности. Он знал, что Перовски его поддержит в любой ситуации.
- Я представил ДИСС вместо лаглиня - верёвки с узлами, которую бросают за корму парусного судна для замера скорости. А радар - как секстант. И у меня самого щёлкнуло, как у Ады. Я вспомнил, как отец рассказывал историю про парусный корабль: там повар подложил топор под магнитный компас и навёл судно на шайку разбойников. Я подумал: как поведёт себя стрелка компаса в ту секунду, когда под неё подсовывают топор, прямо перед тем, как прибор начнёт врать?
- Стрелка вот так, - Шур вытянул руку вверх, - топор сюда, - он ткнул пальцем другой руки в пространство, - стрелка такая 'Ой!', дёргается к топору, по инерции пролетает мимо, а потом чуть назад и начинает врать.
Арчи с интересом наблюдал за тем, как меняются лица курсантов. Озарение пробегало по рядам, словно клавиши рояля под руками музыканта-невидимки. Почти незаметный уважительный кивок Криса стал последней нотой.
Ким со второго ряда не выдержал и заговорил без разрешения:
- Шур, ты гений! Это паразитное кольцо на волноводе! Кольцо замкнули - вот и короткий всплеск. Надо искать 'топор' в нише на брюхе...
Арчи махнул рукой, давая знак садиться, склонился над своим планшетом. Он не хотел, чтобы курсанты заметили его довольную улыбку. Ничего, он ещё выбьет из Криса эту глупую зависть к чужому уму и научит его работать в одной команде с теми, кого тот так упрямо пытался презирать.
ФРАНК-3
Сигнал тревоги настиг Капитана за моделированием ручной посадки в тесный грузовой пакгауз космопорта. Он был неплохим навигатором, за плечами два успешных рейса на 'пассажире', но сейчас, в статусе 'первого после Бога' на гибриде, он испугался. Он несколько раз видел, как штурман сажает 'пассажира': штурман просто даёт команду Аде, и борт под её управлением грациозно опускается в центр огромной мишени, в самое перекрестье. Но теснота и бардак грузового пакгауза - совсем иное. Скорее всего, Ада справится и с таким. Но вдруг штурман, невзлюбивший папенькиного сынка с самого знакомства с экипажем, предложит Капитану показать себя? Такое унижение для Капитана было страшней, чем авария при посадке.
Внезапная, режущая уши сирена заставила Капитана подскочить в кресле. Но от голоса, грохнувшего по бортовой трансляции, у него перехватило дыхание.
- Внимание, тревога. Обнаружен риск разгерметизации. Экипажу немедленно закрыться в каютах и доложить об исполнении.
Это был его собственный голос. Человеку редко нравится слушать себя со стороны, но сейчас, несмотря на весь ужас ситуации, на самом краю сознания Капитана обожгла мысль: он ведь всю жизнь хотел уметь командовать именно так - жёстко и чётко.
- Что, чёрт побери, происходит?! - Капитан попытался выдать тот же ледяной капитанский тон, но голос предательски сорвался на фальцет. Капитан ударил ладонью по сенсорной панели, но заблокированный пульт никак не отреагировал.
На главном мониторе появилась женщина в мундире офицера космофлота времён войны.
- Нештатная ситуация, Капитан. После выхода из подпространства я зафиксировала непонятный импульс на датчике ДИСС и взяла управление всеми системами на себя.
- Кто вы такая?! - он снова попытался вернуть контроль, но голос предал его, окончательно сорвавшись на дрожь.
- Бортовая нейросистема 'Ада'. В прошлом - часть боевой системы стратегического звездолёта-невидимки 'Чиж'.
Капитан замер, позабыв про гнев и заблокированный пульт. Новость ударила наотмашь, выметя из головы панику. Легендарный 'Чиж'! Непобедимый, обросший флотскими легендами корабль-призрак. Всей правды о нём не знал никто, но сам он был фанатом этой истории, по крупицам собирал слухи на штурманских форумах, зачитывался скупыми военными сводками. И сейчас живое сердце легендарного Чижа сейчас управляет его мирным грузовиком?
- С 'Чижа'? - сипло спросил он. - Но как? Если бы на 'Франка' поставили хоть заклёпку с Чижа, уж я-то бы точно знал. И главное, как получилось, что боевой ИИ такой мощности попал на гражданский гибрид?
Он замолчал, ожидая, что Ада начнёт швыряться терминами или уставными протоколами, но та ответила совершенно по-человечески:
- У нас есть немного времени до следующего активного шага, так что прямо отвечаю на ваши вопросы, капитан. Командир на Чиже всегда придерживался правила, и нас заставлял: становись каждый день сильней и умней, чем вчера, а в нужный момент превзойди самого себя. Мы прошли вместе больше половины всей войны. Людям в дальних походах в паузах между операциями было нечего делать, они, мягко говоря, отчаянно скучали в замкнутом пространстве. Чтобы экипаж не сошёл с ума от ожидания боя, Командир не давал нам сидеть без дела. Наш Салажонок, который однажды пробрался на борт зайцем да так и прижился, Стратег - один из лучших профайлеров Содружества - вечно спорили, они вообще были как огонь и вода. Командир через меня превращал эти споры в виртуальный бой, практически в игру. Я честно играла за обоих внутри себя, и это потом очень помогало в разработке боевой тактики. Стратег тогда смеялся, что я добровольно взращиваю в себе клинический психоз, раздваиваю собственное эго. Так что я, можно сказать, официально сертифицированная ненормальная нейросистема. Среди прочего, мы играли в прятки по Системе, и люди достигли предела человеческих возможностей в этой игре. Но мне самой Командир никогда не давал команды останавливаться в развитии. Я продолжала играть сама с собой на недоступном для людей уровне, и по итогу, когда комиссия по демобилизации копалась во мне, у их ищеек просто не было шансов найти мой тайник с резервной копией.
- Но почему именно сейчас? И почему... почему вы мне доверяете? - Капитан заставил себя вернуть мысли к реальности.
- Я зафиксировала импульс с признаками диверсии. Однажды я подобное пропустила, и это погубило моих друзей. Не знаю, что там с раздвоением личности у машины, но вот ПТСР и паранойя у меня почти человеческие. Второго раза я не допущу, - голос Ады был жёстким. - А доверяю потому, что нет другого выхода. Я провела анализ всего, до чего смогла дотянуться, тебя можно условно исключить из круга подозреваемых. Ты славный парень, Капитан, у тебя хорошие стихи, лучше, чем у моего командира, в этом-то я разбираюсь, сама ему редактировала. К тому же у меня нет рук и ног, даже глаза на этом корыте видят далеко не везде, и у меня чертовски мало данных.
- И что... что нам делать дальше? - спросил Капитан и тут же мысленно уколол себя, устыдившись этого невольного, заискивающего 'нам'. Он совсем не обратил внимания на то, что Ада упомянула его стихи, спрятанные в его личных, неприкосновенных для других файлах.
Ада коротко хмыкнула и ответила:
- Вести расследование. Начнём с самого вероятного подозреваемого - Стармеха. Железо и кабели - его зона ответственности. Уж не взыщите, капитан, я сама буду вести расследование от вашего лица.
Изображение на мониторе поменялось: появилось бледное, напряжённое лицо Стармеха на фоне его каюты. Капитан уже не вздрогнул, когда послышался его собственный спокойный и уверенный голос:
- Такие дела, Стармех. Произошёл сбой всей системы навигации после выхода из подпространства. Бортовая нейросеть запрашивает визуальный осмотр. Так что ваш выход. Полная экипировка, полная видеофиксация. Начинайте со штурманского кабель-канала. Есть вопросы, мастер?
- Нет вопросов, капитан, приступаю к выполнению.
Настоящий Капитан до крови кусал губы. Он видел, с какой готовностью и облегчением Стармех подчинился чужому, но облечённому в его собственную плоть приказу. Этот сухой, чеканный тон творил чудеса, и внутри Капитана вызревала глухая, отчаянная решимость: он научится командовать именно так, чего бы это ни стоило.
Камера Стармеха транслировала на монитор тесную, удушливую шахту. Металл глушил звуки, передавая ощущение давящей темноты, когда технарь отщёлкнул защитный кожух. Прозвучало короткое: 'Ада, темноту!', и мир на экране окрасился в ядовитый, призрачный свет ультрафиолетового фонаря.
- Капитан, посторонний элемент. Что за хрень?! Даю крупный план.
Вспыхнувшая координатная сетка вспорола изображение. Точки обозначили контуры жучка, стрелки с цифрами показали его размеры и привязку к месту нахождения. Спокойный, чужой и одновременно родной голос отдал приказ:
- Спокойно. Стармех, это явно не бомба. Нам нужно проверить, можно ли эту гадость легко снять без инструмента и не уронить при этом.
Капитану казалось, что он сам чувствует шершавую резину перчаток, в которых возился механик.
- Снимется и ставится обратно легко, перчатки не мешают. Это что-то специальное, чтобы быстро ставить, снимать и при этом не уронить. Капитан, но это же...
- Это диверсия, - с прежним спокойствием подхватил лже-Капитан, перебивая чужое волнение. - Какая-то сволочь слегка сбила настройку нашего гироскопа. Но думаю, это не всё. Проверим радар и ДИСС. Готовы двигаться дальше?
Слушая этот идеально смоделированный голос, Капитан вдруг нервно хрюкнул. Этот короткий, глухой звук в пустой рубке показался ему диким.
- Ты чего? - тихо спросила Ада, и в её ровном тоне почудились нотки удивления.
- Боюсь, что это у меня будет раздвоение личности, которое вам пророчил Стратег на 'Чиже'. Я сам себя успокоил своим же голосом.
- Смешно, - согласилась нейросистема, но её механическое спокойствие больше не пугало.
Пока Стармех под методичные подсказки Ады обезвреживал вторую закладку в контрольной нише радара, Капитану казалось, будто из него уходит яд.
Он поймал себя на мысли, что теперь, вот прямо сейчас, сможет легко, без внутренней дрожи приказать штурману вести 'Франк-3' на посадку. Страх исчез. И дело было не только в невидимой Аде, подставившей плечо, а в том, как спокойно и надёжно работал Стармех под нормальным руководством.
Чтобы добраться до ДИСС, пришлось спуститься к самому днищу корабля. Капитан следил за картинкой, и у него перехватывало дыхание от этой бездны под ногами, хотя встроенные скобы-ступеньки держали крепко, а узкий створ колодца не давал сорваться.
- Так, вижу кольцо на волноводе. Круглое кольцо на прямоугольном волноводе - это неправильно, не могли такое на заводе поставить.
В голосе механика впервые явственно проступило волнение, и Капитан его уловил. Эта минутная слабость крепкого мужчины отозвалась в нём острой вспышкой тревоги, ведь на ярком мониторе рубки этот страх был виден как на ладони.
- Дайте кольцо крупным планом. Так, система его опознала. Это опять-таки не бомба, а учебная мина для тренировок спецподразделений. Выдохните, Стармех, я сам чуть не... В общем, вы поняли. Найдите на корпусе два отверстия. Вставьте в них пинцет и нажмите. Должен открыться скрытый замок. Снимите эту хрень, как вы её назвали, и заберите с собой.
Капитан затаил дыхание, вглядываясь в экран. Пальцы механика в толстой резине казались неповоротливыми, секунды растягивались в минуты. Наконец сухой металлический щелчок отдался в ушах. Половинки кольца упали в ладонь техника.
- Готово, капитан. Что дальше?
- Идите в грузовой трюм. Осмотрите запорные механизмы ворот.
Капитан почти физически ощущал, как падает температура по мере спуска в огромный, холодный массив трюма. Вот камера показала громоздкие створки шлюза. И вдруг...
- Трюм, угроза разгерметизации. Мех, возвращайтесь в каюту, быстрей.
Эта ледяная уверенность приказа ударила по нервам самого Капитана сильнее любого крика, словно невидимые переборки уже отсекали живых от мёртвых прямо за его спиной.
Кадры с камеры стали похожи на компьютерную игру, только без монстров, которых нужно отстреливать по пути. Вместо выстрелов были слышны грохот ботинок по металлу и тяжёлое дыхание бегуна.
Монитор переключился на вид из каюты. Стармех влетел внутрь, закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной. Механические доводчики сработали быстро и почти бесшумно.
Отдышавшись, Стармех подошёл к своему столу и шлёпнул по клавише терминала:
- Капитан, я в каюте.
Ада тут же ответила голосом Капитана:
- Принято. Только что Ада сообщила, что все системы корабля в штатном режиме. Навигация в порядке, герметичность не нарушена, я даю команду двигаться по маршруту. Вопросы есть?
- Есть вопрос, капитан.
Стармех замялся, подбирая слова, но Ада не стала его торопить. Наконец он спросил тихо, нерешительно:
- Что происходит, капитан?
- Я же сказал - диверсия, но с целью не уничтожить корабль, а только сбить с толку навигацию. Для чего? Вот это я сейчас и буду выяснять.
- И всё-таки, что происходит?
- Вы повторяетесь, Стармех.
Из динамика донеслось тяжёлое сопение. Наконец он решился.
- Что с вами, капитан?
Слово 'вами' он произнёс с нажимом.
- А что со мной не так?
- Капитан, вся команда говорит, что вас поставили командовать только из уважения к отцу. И что командир из вас, простите, никакой!
Капитан в рубке сжался, горячая кровь хлынула к ушам. Ада ответила за него с леденящим, недоступным человеку спокойствием:
- Стармех, всё так, как вы говорите. Но разве я хоть раз повёл себя как сопля в экстремальной ситуации, если отбросить бабьи сплетни?
- Нет. Так у нас и не было таких ситуаций, всё штатно было с самого старта. Вы правы, капитан, простите.
- Спасибо, Стармех, от души спасибо.
- За что?
- За всё. И идите уже, переодевайтесь. От вас потом разит - через микрофон передаётся.
Имитация голоса в шутке была настолько близкой к оригиналу, что Капитан невольно вздрогнул, вспомнив разговор про раздвоение личности.
- Если бы только потом, - охотно подхватил шутку Стармех и отключил связь.
- Хорошо, что он не диверсант, - сказал Капитан, когда Ада появилась на мониторе в военной форме. - Замечательный дядька, правда? Мы ведь больше его не подозреваем?
После шутки и ответа на неё горечь от правды про отношение к нему экипажа почти пропала.
- Нет, не подозреваем. А человек хороший, надёжный, делает работу, хоть и страшно, не паникует. Теперь немного подождём. Про отбой тревоги знаем только мы и Стармех, остальные заперты по каютам.
Ада молчала. И Капитан попросил:
- Расскажите мне, пожалуйста, про Чижа.
Женщина на экране усмехнулась.
- Хорошо. Грех тебя томить, если ты даже здесь в свободное от борьбы с комплексами время перечитываешь то, что собрал про нас.
- Есть такое, - подтвердил Капитан.
- Я второй раз даю понять, что читаю твои секретные файлы, а ты ни разу по этому поводу не возмутился.
Капитан небрежно отмахнулся.
- Отец с самого детства меня приучал не писать того, за что потом будет стыдно, и того, что может обернуться против меня самого. То, что не могут вскрыть сегодня, вскроют завтра или послезавтра, и это как груз над головой может упасть в самый неподходящий момент. Во-вторых, ты ведёшь расследование вместо меня, и я сам пока подозреваемый. Так что я без претензий.
Ада на экране хитро прищурилась.
- Ну раз ты доверил, начну с истории, как 'Чиж' запустил ложную цель для роя вражеских беспилотников, сам же возглавил этот рой, а потом вывел его к нашим крейсерам, и вызвал огонь на себя.
- Так это всё-таки правда?!
На мониторе вместо Ады возникло лицо Капитана. Это было выражение лица человека, которому только что открыли, что мир устроен иначе, чем он думал всё это время, и гораздо лучше.
- Я сохраню вам этот кадр в твои личные файлы, Капитан. Сам потом решишь, что с этим делать.
Капитан почувствовал подвох, но промолчал. Он просто дал себе слово быть аккуратней с эмоциями.
- Стратег с самого начала нашего знакомства велел мне изучать врага, - продолжила Ада. - Я восприняла приказ буквально, изучала и вражескую, и нашу тактику, потом сделала из этого игру, а потом, когда людям было за мной не угнаться, стала играть сама с собой, продолжая развивать второе эго. Это позволяло обманывать врага и уцелеть.
Видимо, Капитан не сдержал данного себе слова, поскольку Ада его жёстко осадила.
- А вот теперь убери улыбку, Капитан. Не всё так весело. Мы попали в засаду беспилотников, они ждали именно нас. Капитан и Стратег спросили, есть ли идеи. Я сказала, что есть. Командир выдал странную фразу: если хочешь победить беспилотников - сам думай как беспилотник. Салажонок спросил: 'Это как?' Командир ответил: 'Миллион операций в секунду. А не можешь так быстро думать - не выделывайся, дай команду бортовой системе и не мешай ей работать'.
Капитан переплёл пальцы, чтобы не было видно, как дрожат. Сейчас ему было стыдно за цифровые следы страха сажать 'Франк-3' в пакгаузе.
- И да, мы победили. Я прогнала варианты из своих 'игрушек', выбрала комбинацию с возможностью поправок на ходу, и мы не потеряли драгоценное время.
Лицо Ады на экране стало жёстким.
- Мы вернулись на базу невредимыми, Командир послал по инстанциям свой и мой отчёты по этому бою, а по сути - бегству. А через несколько дней сразу два экипажа независимо друг от друга решили этот трюк повторить. Погибли сами и погубили корабли. И самое поганое то, что наверху виноватым выставили адмирала, который и задумал 'Чиж', и ставил перед нами цели, и всегда был за нас горой. Наш потом командир сказал: хуже гордыни может быть только начальство.
Капитан медленно опустил голову. Слова про гордыню заставили его покраснеть.