...Небо размалевали синим, март...первое число. Я открываю тяжелую дверь университета, разделяющую меня и внешний мир, свет заскользил по моему лицу, заставляя зажмуриться... Кажется, и правда...весна. Но под ногами всё ещё скрипит снег и метель зажигает легкий румянец на щеках... Я иду на остановку, мимо проходят какие-то люди, я заглядываю им в лица, но вижу только размытые белые пятна, я не запоминаю никого из них, мы чужие друг другу. Подъезжает автобус, устало притормаживая рядом, я сажусь в него, мне всё равно. Свободные места быстро распределяют между собой уставшие женщины в одинаковых неопределенного цвета пальто. Я держусь за красный металлический поручень, он холодный, кончики пальцев быстро замерзают, я откидываю голову назад, я не смотрю ни на этих женщин, ни на унылый пейзаж за окном. Подходит кондуктор, я молча показываю проездной и убираю его в сумку. Мой взгляд равнодушно скользит по людской массе, выцепляя вдруг из абсолютно серого пространства затянутые в синюю ткань джинсов ноги, я поднимаю глаза выше - это женщина, на ней голубая куртка, светло-рыжие волосы разметались по плечам, лицо кажется знакомым той странно завораживающей красотой. Она что-то оживленно обсуждает по мобильному телефону, голос её томный и низкий, с легкой богемной хрипотцой, задевает в душе потаенные струны, равнодушие как рукой сняло, и я уже во все глаза смотрю на неё... Она снимает перчатку с правой руки, и я замечаю на тонком длинном пальце матовый блеск кольца...на безымянном. Значит, она чья-то жена... Что же... Я отворачиваюсь и смотрю в окно, стекло всё ещё разукрашено причудливо изгибающимся льдистым узором, но я бы и так ничего не увидела... До выхода осталось две остановки, ко мне как из тумана доносятся звуки её голоса. Поворот, светофор, поворот... Мне выходить, я поправляю сумку и иду к дверям... Раз-два-три...они открылись, выпуская меня на свободу пустынной улицы... Я схожу, мне всё равно... Скользкая дорожка, я чувствую как теряю равновесие, но тут чья-то рука подхватила меня, не давая упасть; краем глаза я замечаю голубую ткань. Она?!
-Осторожнее надо быть... - звучит над ухом хрипловатый меццо-сопрано.
-А? - я растеряно оборачиваюсь, натыкаясь на насмешливый взгляд серо-зеленых глаз. - Спасибо, - выдыхаю и отвожу глаза...
Она не отпускают мою руку, мы стоим молча...пять, десять, пятнадцать...наверное холодно, но я этого не чувствую, только её пальцы на моём запястье, все остальные ощущения будто умерли, нет - будто их не существовало вовсе...
-Пойдем ко мне, - тихо говорит она срывающимся голосом.
Всё внутри вздрагивает и что-то теплое растекается внизу живота...
-Пойдем, - отвечаю, а ноги словно ватные и в коленях дрожат...
Она цепко подхватывает меня под руку и уверенно ведет к дому. У меня дыхание перехватило от волнения... Мимо мелькают ступеньки, хлопают двери, но я ничего не замечаю...кроме её голубой куртки и искрящихся глаз...
Она проводит меня в квартиру, скидывает куртку и сапоги, потом помогает освободиться от верхней одежды и мне. Я вижу её точеные плечи, даже сквозь полупрозрачную ткань черного гипюра открывается мне молочная белизна её кожи. Она резко разворачивается ко мне, хватает за волосы и жадно целует в губы, я чувствую как тело трепещет в её объятьях...это и приятно, и омерзительно одновременно... Но она тут же резко отрывается от меня; я стою, привалившись к стене, из глаз текут слезы, не потому что мне больно, просто так...у меня часто слезы, особенно когда ветер в лицо или губы вкуса корицы...жгутся...
Она уходит на кухню, оттуда слышится шум воды и звон стаканов, потянуло сигаретным дымом, я почти вижу, как она стоит у окна и стряхивает пепел с тонкой сигаретки прямо на подоконник. Вдруг её фигура возникает в дверном проеме, в руке она держит пузатую рюмочку, наполненную золотисто-янтарной жидкостью, кажется - это коньяк.
Она протягивает мне:
-Угощайся, это лучший, что можно найти в нашем городе, - она улыбается и откидывает волосы с лица.
Я осторожно принимаю бокал.
-Мерси, - говорю, - но я немножко не допонимаю...
Она прикладывает мне палец к губам:
-Тссс...Не надо...
Я послушно замолкаю... Мы проходим в просторную комнату, залитую солнечным светом из большого, во всю стену, окна.
-Как красиво! - вырывается у меня невольный возглас, когда взору моему открылась эта абсолютно белая комната, что в лучах солнца кажется вылепленной из снега.
Она отворачивается, усмехаясь, похоже - её изрядно веселит моя реакция.
-Присаживайся, - и указывает на кресло.
Я пожимаю плечами, бесцеремонно разваливаясь в нем.
-Обойдемся без имен? - она опускается на пол подле моих ног.
Я смотрю в её чуть раскосые глаза, где уже заплясали чертики.
-Хорошо. Это потому что ты замужем?
Она вертит кольцо на пальце и ничего не отвечает. Рука её скользит по моему бедру, чуть впиваясь острыми ногтями...
-И ты будешь...
Я качаю головой... Только не я. Ну какая из меня жена, смешно, право слово!..
Она стаскивает меня с кресла, укладывая на спину. В этот момент я наверно похожа на тряпичную куклу... Я прикрываю глаза, отдаваясь её воле...Ощущаю, как её узкие губы начинают целовать нежную кожу шеи...Я обнимаю её, изучая изящный изгиб талии...
-Вставай! - она быстро поднимается на ноги.
-Что? - я не понимаю, в чем дело, но следую её приказу.
Она хватает меня за руку и ведет в соседнюю комнату. Открывает резную дверь. И первое, что я вижу - массивная кровать красного дерева, покрытая тяжелым бархатным покрывалом, но самое удивительное - это балдахин над ней, прямо как в фильмах про принцесс... Уже потом я замечаю такие же из красного дерева комод с бронзовыми ручками и туалетный столик на гнутых ножках, а мебель-то похоже и правда старинная!.. Но особенно меня поразило большое - во весь мой рост- зеркало, висевшее на противоположной двери стене; тускло-серая поверхность зеркала выдавала его возраст, а вылитая из черного серебра оправа изображала из себя искусное переплетение цветов лилий и орхидей...
-Это зеркало принадлежало ещё матери моей прапрабабки, а может быть оно и ещё старше... - заметила она мой интерес.
-Удивительная работа, - я дотронулась до гладкой поверхности оправы, ощутив её приятную прохладу.
-У него долгая история, - легко ступая, она подошла ко мне и посмотрела на свое отражение.
В эту минуту мне показалось, что я вижу её в этом мутном стекле совсем не так...словно готовившуюся к балу - бледно-голубое платье стянуто под грудью, струящиеся складки подола, длинные нити чистейшего речного жемчуга, и высоко убранные локоны светло-рыжих волос, украшенные большими бутонами белых роз; вот она вытаскивает одну из них и сминает в руке:
-Ах, всё равно не то! - топает ножкой в голубой сафьяновой туфельке...
-Эй, с тобой что?! - уже живая она, а не призрак прошедших веков, трясёт меня сейчас за плечо...
Я перехватываю её руку.
-А так, ничего! - отворачиваюсь от этого колдовского зеркала...
Она гладит меня по волосам, вдыхая их аромат:
-Приятный запах...- улыбается.
-Ага, у моего шампуня,- шучу я...
Она расстегивает пуговицы на моей блузке, замечая, что они пришиты на мужской манер...
-Ты такая женственная... Для чего? - и кивает на рубашку.
-Я? - мне становится смешно. - Как ты можешь так говорить, ты ничего обо мне не знаешь...
-Могу, я тебя вижу, этого достаточно... - её руки скользят по моей спине, вот ловкие пальцы, отыскав застежку, легко с ней справляются и мой черный бюстгальтер летит по косой траектории в угол.
-Как в кино, плохом... - усмехаюсь я.
Она вскидывает брови...
-Да нет, как в жизни...
Обжигает поцелуями и без того уже горячую кожу груди, чуть прикусывая порозовевшие и набухшие соски... Стон срывается с моих губ... Я прижимаю её гибкое тело к себе, ей где-то за тридцать, мне ещё нет двадцати... У нас три часа, а потом придет муж, она не готовит ему ужинов: она - поэтесса...а он, он не читает её стихов - он читает контракты, говорит, что это гораздо полезнее для их будущего...
***
Имена ненавистны!
Мы любим страстно,
Мы любим быстро!
Мы мажем красной,
Терпкой искристой!
Переплетая руки
И судьбы...
Запретные муки
Чья правда рассудит?.. -
Тот, верно, Бог!..
Но мы свой поймаем
Сладостный вздох...
Взгляд отводя
От мужниных глаз...
Родное дитя -
Увидеть хоть раз
Прелестную девочку...
На левом запястье
Атласную ленточку -
Червовую масть -
Вяжем...
Чернее чем ночь
И сажа...
Не в силах помочь,
В тайне повенчаны,
Мы разлетаемся прочь...
Грешницы вечные,
Вечные жрицы!
О спасенье молиться -
Поздно!
Болью пропитанный воздух
Жжет наши легкие...
Походкою легкою
На эшафот,
В улыбке растягивать рот -
Искусны притворщицы...
На ложе корчиться -
Это нам можется...
Девы проклятые!
Любовь запивают
Болью и ядом...