Мы и Москва. Украинско-российские отношения во времени и пространстве.Часть 1

     

     Как относиться к России, если находимся с ней в фактическом состоянии войны? Чего хочет от нас Россия? Способны ли мы согласиться с ее требованиями, чтобы прекратить войну? Можно облегчить поиск ответов, применяя ретроспективный анализ глубинного смысла украинско-российских отношений.

     

     Князь Владимир Мономах - наш славный предок, древнеукраинский властитель. Поистине крайне циничным является присвоение имени этого выдающегося государственного деятеля российской атомной субмарине нового поколения

     Как относиться к России, если находимся с ней в фактическом состоянии войны? Чего хочет от нас Россия? Способны ли мы согласиться с ее требованиями, чтобы прекратить войну?

     Ответы на эти вопросы ищут сейчас и в Украине, и во всем мире.

     Украинско-российские отношения неожиданно оказались в центре внимания политиков и политологов ведущих государств. Ведь в действительности речь идет не об Украине, а о разрушении международного порядка, установленного после Второй мировой войны. Что может произойти в мире, перенасыщенном ядерными боеголовками и атомными электростанциями, когда исчезнет миропорядок, выдержавший испытание Холодной войны 1946—1989 гг.?

     На сформулированные вопросы, включая последний, невозможно ответить коротко даже тому, кто знал бы убедительные ответы. Можно, однако, облегчить поиск ответов, применяя ретроспективный анализ глубинного смысла украинско-российских отношений.

     ***

     1 Как считает Президент Российской Федерации Владимир Путин, распад Советского Союзапредставлял собой крупнейшую геополитическую катастрофу XX ст. На самом деле, однако, это было судьбоносное событие для заключенных в этом государстве народов, не исключая россиян. Решающую роль в распаде сыграла как раз Российская Федерация, которая меньше пострадала от репрессий общесоюзного центра, чем национальные республики. Однако Россия успешно суверенизировалась только потому, что после длительных десятилетий гниения исчерпалось время, отведенное для существования коммунистической диктатуры под лицемерной маской «союза нерушимых республик свободных».

     Когда угроза распада СССР начала материализоваться, последний вождь общесоюзного центра М. Горбачев смог сформулировать такую тривиальную истину: «Мы не можем, не имеем права отойти от признания той беспрекословной истины, что насаждение под видом федерации жестко централизованного государства самым тяжелым образом отразилось на характере взаимоотношений наций и народностей Советского Союза, на их настроениях. В результате этого была серьезно скомпрометирована сама идея федерации. В широких прослойках населения, особенно союзных республик, посеяны зерна недоверия и предубежденности к центральной власти, к тяжелой «руке Москвы»»1.

     После уничтожения общесоюзного центра Россия и Украина стали олигархическими республиками. Ввиду похожей социально-экономической структуры и ментальности неприспособленного к реалиям свободного рынка населения, этого этапа в постсоветском развитии нельзя было избежать обеим республикам. Но в России олигархи были уничтожены или легли под могучий бюрократический аппарат с многовековой имперской традицией.

     Тогда как в Украине именно они оказались главными конструкторами национальной государственности. Вследствие этого ячейки гражданского общества в России, которые стали возникать после исчезновения  коммунистической диктатуры, были разрушены или превращены в симулякр. Вместе с тем разнонаправленность интересов олигархических кланов в Украине оставила поле для формирования демократической среды и развития институтов гражданского общества.

     Воссоздание независимой от реального волеизъявления избирателей властной вертикали в России опиралось на «валютные» полезные ископаемые. Реализуя на внешних рынках нефтегазовые и другие ресурсы добывающей промышленности, правящие круги страны получали достаточные средства для собственного обогащения, весомых золотовалютных нагромождений и удовлетворения по минимуму потребностей бюджетников и пенсионеров. Последнее позволяло держать в повиновении население, которое с советских времен связывало свои надежды на благополучие только с государством. С 2000 г. путинская Россия взяла курс на восстановление в той или иной форме советской империи, которая состояла из национальных союзных республик и стран так называемой «ялтинской» Европы. В центре внимания российских властей предержащих оказалась Украина. Поглощение ее мотивировалось дореволюционной идеологией, в центре которой находился концепт единого русского народа, который состоял якобы из трех «ветвей» — великороссов, малороссов и белорусов.

     2  Начиная с 2013 г. украинско-российские отношения перешли в форму открытого противостояния. Кремль добивался и в итоге добился того, что украинское правительство отказалось подписывать Соглашение об ассоциации между Украиной и Евросоюзом. С целью заставить правительство подписать это соглашение киевляне начали в ноябре 2013 г. политическую акцию, названную Евромайданом. Отказ президента В. Януковича открыть Украине путь в Европу вызвал социальный взрыв, равновеликий Помаранчевой революции 2004 г. Евромайдан перерос в Революцию достоинства, которая покончила с коррумпированным режимом четвертого президента.

     В 2013—2015 гг. Путин сделал ряд заявлений, в которых излагались претензии Кремля на территорию Украины, ее народ и его тысячелетнюю историю. Находясь в Киеве на праздновании 1025-летия крещения Руси 27 июля 2013 г., российский президент заявил: «На днепровской купели, на киевской купели был сделан выбор для всей Святой Руси. Здесь был сделан выбор для всех нас. Наши с вами предки, которые жили на этих территориях, сделали этот выбор для всего нашего народа. Наши общие духовные ценности делают нас единым народом».

     4 сентября 2013 г. в интервью российскому Первому телеканалу и агентству Associated Press российский президент опять настойчиво подчеркнул: «Куда бы Украина ни шла, мы все равно когда-нибудь и где-нибудь встретимся. Потому что мы — один народ».

     На телевизионной пресс-конференции 17 апреля 2014 г. Путин заявил, что вожди белогвардейцев «никогда не допускали даже мысль о возможном разделении между Украиной и Россией. Потому что всегда считали, что это часть единого пространства, что это единый народ. Они были абсолютно правы». После этой встречи с телезрителями пропагандистская машина Кремля начала раскручивать сформулированные им тезисы, чтобы обосновать необходимость уже начатой агрессии на востоке Украины. Одиозный Сергей Марков в статье, напечатанной газетой Moscow Times 14 мая, разъяснил: целью развязанной Путиным войны является раскол Запада. Мол, враждебный англо-саксонский мир надо разгромить, а дружественная континентальная Европа должна стать союзницей России. Речь шла о Европе, которая не могла обойтись без российских нефтегазовых ресурсов, щедро расплачиваясь с Кремлем валютой.

     18 марта 2015 г. во время празднования в Москве первой годовщины аннексии Крыма Путин опять с прижимом отметил: «Мы всегда в России считали, что россияне и украинцы — это один народ. Я так думаю и теперь».

     Наконец, на телевизионной пресс-конференции 16 апреля 2015 г. он еще раз повторил: «Я вообще не делаю разницы между украинцами и россиянами. Я вообще считаю, что это один народ».

     Сугубо словесными декларациями правящие круги путинской России не ограничиваются. Захватнические претензии на нашу землю, народ, историю провозглашаются разными способами. Вовсе не случайно спущенная на воду в декабре 2014 г. атомная субмарина нового поколения (водоизмещение 24 тыс. тонн, длина — 170 метров, вооружение — 16 межконтинентальных ракет «Булава-30») получила название «Владимир Мономах». На стапелях Северодвинска строятся подводные ракетоносцы этой серии под названиями «Князь Владимир» и «Князь Олег».

     3  Как исторические обстоятельства дают возможность современным российским империалистам посягать на Украину и украинцев? Что в действительности происходило на поприщах Восточной Европы со времен князя Олега? Как происходившее искажается в идеологеме «Русский мир»?

     На протяжении полутысячи лет (IX—XIII ст.) в Восточной Европе существовала империя под названием Русь с центром в Киеве. Как любая другая, она была полиэтнической, то есть включала в себя десятки этносов на разных стадиях развития. Этнически родственны племенные союзы восточных славян, названия которых донесли до нас летописи Древней Руси, дали жизнь трем современным народам — украинцам, россиянам и белорусам. Такой же этногенез происходил в ареалах западных и южных славян, где возникли другие народы славянской группы. Римская империя, завершившая свое существование еще в V ст., дала жизнь народам романской группы.

     Державообразующим и консолидирующим этносом Римской империи были древние римляне, то есть праитальянцы. На Руси подобную роль исполняли русины (русичи), то есть праукраинцы. Каждый из народов, формировавшийся в пределах империи, должен был усвоить в той или иной мере имперские ценности — религию, элементы культуры и политической организации. Не лишним будет добавить, что имперские ценности самой Руси формировались под мощным влиянием преемницы Римской империи — Византии.

     Народы, формировавшиеся в пределах одной империи, должны были иметь некоторые общие черты. Действительно, мы находим такие черты у итальянцев, французов, румын. Однако каждый из них знает грань, которая отделяет родословную его народа от родословной империи, в которой этот народ родился. Ведь Западная Европа после распада Римской империи стала регионом, где рождались и развивались национальные государства. Некоторые из них в эпоху Великих географических открытий превращались в империи, но другого типа — колониальные. Вместе с тем народы восточного, центрально-восточного и южного регионов Европейского континента формировались в рамках империй — как чужих (Монгольская, Османская), так и собственных (Российская, Австрийская). Законы этногенеза не менялись, но имперская власть могла трактовать их, исходя из собственных политических интересов.

     4  В многотомной «Истории Украины-Руси» Михаил Грушевский руководствовался концепцией об обособленности украинского исторического процесса от российского, начиная с долетописных времен. Он настаивал на том, что, несмотря на некоторые общие черты в результате пребывания в одной империи, Киевское государство, его право и культура были созданы одной народностью — украинско-русской, а Владимиро-Московское государство, его право и культура — другой, которую позже назвали великорусской. То есть киевский период в истории Восточной Европы перешел не во Владимиро-Московский, а в Галицко-Волынский. Отсюда ученый делал вывод: «Общерусской истории не может быть, как нет общерусской народности»2.

     М. Грушевский восставал против концепта «общерусской народности», который родился в украинской православной среде первой половины XVII ст. Опасаясь Брестской унии 1596 г., а в перспективе — возможной потери религиозной идентичности, православные полемисты католической Речи Посполитой доказывали, что вероисповедание притесняемого украинского народа основано великим князем киевским Св. Владимиром в X ст. По приказу митрополита Петра Могилы была проработана новая версия найденного в 1620 гг. Хлебниковского списка Летописи Нестора — так называемая Густынская летопись 1627 г. Большая ее часть посвящалась домонгольскому периоду в истории Руси. Летопись описывала непрерывный поток событий от Киевской Руси до последней записи, датированной 1597 годом3.

     Термин «Русь» употреблялся в Густынской летописи в качестве совокупного названия восточнославянских племен и народов, которые рассматривались как православная этническая общность. Учебник по истории, который был гипотетически создан киевским архимандритом И. Гизелем во второй половине XVII ст., тоже обосновывал мысль о Древней Руси как общем государстве единого русского народа4. Украинские церковники XVII ст. настаивали на существовании «общерусской народности», чтобы опереться на поддержку православного российского царя в противостоянии с агрессивным католицизмом.

     Основоположник российской научной историографии Н. Карамзин не ломал себе голову проблемами этногенеза. Свою 12-томну «Историю государства Российского» (1816—1829) он строил как историю династии Рюриковичей. История Российского государства начиналась у него на берегах Днепра с детального описания жизни и деятельности великих князей киевских — первых представителей этой династии, а впоследствии плавно переходила на берега Москвы-реки, Оки и Волги, вплоть до эпохи царствования последнего Рюриковича — Федора Ивановича (1584—1598). Будучи блестящим ученым и талантливым писателем, Н. Карамзин мощно повлиял на национальную память россиян всех поколений, включая современные. В исторической памяти россиян полутысячелетняя история Киевской Руси превратилась в органическую часть истории России.

     Другой схемы придерживал М. Погодин. Как и все остальные российские историки, он считал историю Киевской Руси органической частью российской истории. Изучая домонгольскую историю Восточной Европы, он видел, однако, насколько отличалась Южная Русь от Северо-Восточной культурой, традициями, характером населения. Стремясь разрешить это противоречие, он обосновал в 7-томном труде «Исследования, замечания и лекции о русской истории» (1846—1857) парадоксальный вывод о создании Киевской Руси одной только великорусской народностью. Погодин допускал, не приводя конкретных доказательств, что в древнерусские времена Южная Русь была заселена великороссами, которые после монголо-татарского погрома переместились на север, забрав с собой все, что им принадлежало: язык, письменность, литературу, фольклор, политические традиции и институции. Опустошенная завоевателями и покинутая местным населением Надднепрянщина через определенное время была заселена, по его мнению, малороссами — выходцами из Галичины, Подолья, Волыни.

     Погодинская гипотеза о переселении великороссов не привилась в российской исторической науке. Привился, как уже упоминалось, карамзинский подход к прошлому Восточной Европы как истории государства, а не народов. Когда историю династии требовалось синхронизировать с историей населения империи, использовалась схема, проработанная В. Ключевским. В Древней Руси, как он утверждал, существовал единый русский народ, который после монголо-татарского завоевания разорвался пополам, — на великороссов и малороссов, а впоследствии возникла и третья ветвь когда-то единого русского племени — белорусская5.

     Такой подход позволял выдающимся российским историкам-систематикам С. Соловьеву и В. Ключевскому указывать в своих курсах, согласно исторической правде, на самобытность Северо-Восточной Руси, породившей Российскую империю, и одновременно рассматривать историю Киевской Руси как органическую часть российской истории. Хотя по логике «разрывание пополам единого русского народа» должно было означать одновременное появление на исторической сцене великороссов и малороссов, в российских курсах отечественной истории в момент разрыва появлялись только малороссы. История великороссов начиналась одновременно с появлением в Восточной Европе первых Рюриковичей.

     Логическую неувязку старались не замечать. Украинцам и белорусам отказывали в праве быть отдельными народами, они могли претендовать только на статус этнографической «ветви» единого народа. Соответственно украинскому языку отказывали в праве быть языком, он мог претендовать только на статус говора (наречия) русского языка. Стоит процитировать письмо М. Горького от 7 мая 1926 г. директору Госиздательства Украины А. Слисаренко с протестом против сокращения текста повести «Мать» во время ее издания на украинском языке. Писатель-демократ среди прочего выразил и такое рассуждение: «Мне кажется, что и перевод этой повести на украинское наречие тоже не нужен. Меня очень удивляет тот факт, что люди, ставя перед собой одну и ту же цель, не только утверждают различие наречий — стремятся сделать наречие «языком», но еще и угнетают тех великороссов, которые очутились меньшинством в области данного наречия»6.

     5  История Киевской Руси более-менее известна каждому рядовому украинцу и россиянину. Они с одинаковым пиететом относятся к Софии Киевской или Киево-Печерской лавре: наше! Об истоках такого отношения бывших советских людей и первого поколения постсоветских граждан поговорим позже, а теперь надо сосредоточить внимание на обстоятельствах политического подъема Северо-Восточной Руси.

     Пытаясь представить Киевскую Русь и практически совпадающую с ней европейскую часть Российской империи одной страной в разные времена ее существования, историки пользовались двумя подходами: либо сосредоточивали внимание на рассказе о династии Рюриковичей (Карамзин), либо утверждали о происхождении из одного корня тех народов со своим специфическим прошлым, которые уже существовали в их времена (украинские православные полемисты XVII ст., российские историки-систематики Соловьев и Ключевский). Фантастическое предположение Погодина о миграции имперской нации с берегов Днепра на притоки Волги не оставило следов в научной историографии.

     Северо-Восточной Русью, как и всеми другими регионами Древней Руси, владели члены династии Рюриковичей. Великий князь киевский Владимир Мономах выделил своему младшему сыну Юрию волость с центром в Ростове (ныне — райцентр Ярославской области Российской Федерации). Впоследствии резиденцией Юрия Владимировича (его прозвище Длинная Рука появилось в летописях только в XV ст.) стал Суздаль (ныне — райцентр Владимирской области РФ). Юрий Долгорукий основал в Ростово-Суздальской земле ряд городов, включая Москву, начал продолжительную борьбу за Киев со своим племянником Изяславом Мстиславичем, а когда стал великим князем киевским, то рассадил своих сыновей по южнорусским городам. Старший сын Андрей получил Вышгород под Киевом и должен был наследовать отца, но вопреки его воле перебрался во Владимир, объединил Северо-Восточную Русь и стал великим князем владимиро-суздальским.

     В 1212 г. Владимиро-Суздальское княжество распалось на семь удельных, а в середине XIII ст. они подпали под иго монгольских завоевателей. Северо-Восточная Русь вошла в состав Монгольского государства, которое в летописях XVI ст. стало называться Золотой Ордой. Пользуясь покровительством золотоордынских ханов, внук великого князя киевского и владимирского Александра Невского Иван по прозвищу Калита и его ближайшие преемники объединили Северо-Восточную Русь и создали Великое княжество Московское. В российскую историографию Иван Калита (1288—1340) вошел как первый «собиратель русских земель».

     Монгольские завоеватели не вмешивались в религиозную жизнь и политическую самоорганизацию покоренных народов. Поэтому Великое княжество Московское сохранило культурное наследие Киевской Руси и одновременно вобрало в себя весомые достижения монголо-татар в отрасли военного и гражданского администрирования. После ужасных разрушений середины XIII ст. оно интегрировалось в Монгольскую империю, то есть стало одним из его улусов.

     43-летнее правление Ивана III (1440—1505) ознаменовалось ликвидацией удельных княжеств и Новгородской республики и завоеванием Сиверщины и Гомельщины. В 1472 г. Иван III вступил в брак с племянницей последних византийских императоров Зоей-Софией Палеолог и сделал гербом своего княжества герб поглощенной в 1453 г. османскими турками православной Византии. В свете дальнейших событий присвоение византийского двуглавого орла в качестве герба трактовалось как претензия на византийское наследие. Однако великие князья московские претендовали прежде всего на золотоордынское наследие. В 1480 г. Великое княжество Московское избавилось от статуса одного из улусов Золотой Орды и превратилось в суверенное Московское государство. Внук Ивана III Иван Васильевич IV в январе 1547 г. короновался на царство. Царями в официальных московских документах называли монгольских ханов из династии Чингизидов.

     51-летние правление Ивана IV (1530—1584) ознаменовалось завоеванием большинства золотоордынских улусов — Казанского, Астраханского и Сибирского ханств. На руинах Золотой Орды рождалась новая империя. В дальнейшем Иван IV отказался конкурировать с Османской империей за остатки золотоордынского наследия — Крымское ханство и Ногайскую орду. С 1558 г. он начал неудачную для себя Ливонскую войну за побережье Балтийского моря.

     Монголо-татарское господство в Северо-Восточной Руси продолжалось почти два с половиной века. В российской историографии оно описывалось как иго. В действительности оно было игом только для народных масс, которые должны были удовлетворять потребности как своих, так и чужих хозяев. Местная элита перестраивала собственную несуверенную государственность, опираясь на ресурсы и возможности Золотой Орды.

     Признать это смогли только те политики и ученые, которые разрабатывали концепцию евразийства. Один из ее разработчиков, лингвист по специальности князь Николай Трубецкой писал, уже находясь в эмиграции: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу. Русский царь был наследником монгольского хана. Свержение татарского ига свелось к замене татарского хана православным царем и перенесению ханской ставки в Москву. Даже персонально значительный процент бояр и других служилых людей московского царя составляли представители татарской знати. Российская государственность происходила от татарской, и вряд ли правы те историки, которые закрывают глаза на это обстоятельство или стараются преуменьшить его значение»7.

     ..........................................................

     Мы и Москва. Украинско-российские отношения во времени и пространстве. Часть 2

     

     «Колыбелью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава эпохи норманнов». Украинцы считались частью имперской нации, но только тогда, когда соглашались рассматривать себя малороссами.

     Карл Маркс считался в Советском Союзе высшим авторитетом, но написанную им в 1856—1857 гг. работу «Разоблачения дипломатической истории XVIII века» Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС смог опубликовать только на втором этапе горбачевской «перестройки». И не случайно! Изо всех тезисов, содержавшихся в ней, советская историография активно использовала только один: «Татарское иго не только подавляло, но и унижало и иссушало саму душу народа, который стал его жертвой». Но в этой работе были и другие интересные тезисы, которые не устраивали тесно связанных с органами агитации и пропаганды официальных историков.

     Например, такой: «Подобно тому, как империя Карла Великого предшествовала образованию современных Франции, Германии и Италии, так и империя Рюриковичей предшествовала образованию Польши, Литвы, прибалтийских поселений, Турции и самой Московии». Следовательно, не прямая преемственность, которую можно вывести из династии, а двоюродная или троюродная кровность. Или такой тезис: «Колыбелью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава эпохи норманнов». Здесь, как говорится, ни прибавить, ни отнять 1.

     6. Обосновать государственное единство Южной и Северо-Восточной Руси событиями социально-политической истории практически невозможно. Эти регионы связывают только общее пребывание в средневековой Киевской Руси и династия Рюриковичей, перервавшаяся в Московском государстве со смертью Федора Ивановича в 1598 г., а в Галицко-Волынском — со смертью в 1323 г. Андрея и Льва Юрьевичей, которые вели свою родословную от Даниила Романовича Галицкого. После монгольского завоевания судьба обоих регионов складывалась по-разному.

     Правящий класс Северо-Восточной Руси, который на принципах подчиненности интегрировался с правящим классом Золотой Орды, после распада этого государства вобрал в себя его элиту. Русифицированные и воцерковленные представители татаро-монгольского нобилитета получили равные с великорусской элитой права. В годы царствования Ивана IV Грозного социальные отношения в рождавшейся империи окончательно утвердились в своей азиатской форме. Сельское население, которое в период татаро-монгольского господства крепко держалось за христианство православного обряда (отсюда термин, который обозначал в русском языке людей сельскохозяйственного труда: крестьяне), стало превращаться в холопов своих господ, а господа — в холопов своего царя.

     

     ЦАРЬ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА ИВАН IV ГРОЗНЫЙ (1533—1584). ИМЕННО ПРИ ЕГО ПРАВЛЕНИИ АЗИАТСКО-МОНГОЛЬСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ: ТИРАНИЯ, ЖЕСТОКОСТЬ, КОВАРСТВО СТАЛИ НОРМОЙ ЖИЗНИ МОСКОВИИ

     Социально-политическая история Южной Руси была связана с Великим княжеством Литовским, Польским королевством и объединенной Речью Посполитой. Как и в Московском государстве, здесь утверждалось крепостное право, которое в конце концов привело к крестьянской войне, начавшейся одновременно с казацким восстанием в 1648 г. Вместе с тем отношения внутри правящего класса базировались на принципах европейского феодализма, который в конкретных условиях Речи Посполитой перерос в полную беспомощность монарха при политическом всесилии магнатов. Это обстоятельство способствовало превращению крестьянской войны в национальную революцию, в ходе которой родилось Казацкое государство гетмана Богдана Хмельницкого.

     Следовательно, историческая судьба Южной и Северо-Восточной Руси по-разному складывалась в течение многих веков, вплоть до Переяславской рады в 1654 г.

     7. В. Ключевский записал, что в лице князя Андрея Боголюбского (1120—1174) на историческую сцену впервые ступил великоросс. Насколько это утверждение отвечает истине?

     По-видимому, рано говорить о сформированных уже в XII ст. народностях, причем не только в Восточной, но и в Западной Европе. Вообще трудно определить точную дату появления французов, англичан или испанцев, хотя в Западной Европе никогда не прерывалась письменная традиция. Все-таки формирование современных наций было длительным процессом. Тем более невозможно точно датировать появление россиян, украинцев и белорусов в Восточной Европе. В доступных нам письменных источниках XI—XIII ст. использовался общий для всей территории Древней Руси наддиалектный литературный язык.

     После татаро-монгольского погрома летописная традиция исчезла на длительный период — со второй половины XIII до второй половины XV ст. Этот период историки называют «темными веками». Былины киевского цикла сохранились только в памяти населения Северной России и дошли до нас в записях конца XVIII ст. на соответствующем языке. Тогда же начали фиксироваться наблюдения над языковыми диалектами в разных регионах Восточной Европы. Ретроспективный анализ диалектных отличий в совокупности с отрывочными данными эпиграфики и языковых особенностей новгородских берестяных грамот дает результат, хотя и не очень определенный. По-видимому, можно говорить о формировании на основе известных нам летописных племенных союзов четырех восточнославянских народностей. Одна из них — новгородско-псковская — не дожила до наших дней. После подчинения Новгорода в 1478 г. Иван III десятками тысяч уничтожал или депортировал население этой боярской республики. Ужасную традицию продолжил Иван IV, и до конца XVI ст. местное население Северной России ассимилировалось великороссами.

     Названия восточнославянских народностей родились в канцелярии вселенского православного патриарха с резиденцией в Константинополе. В его ведении находились Болгарская, Сербская, Греческая и другие церкви. Митрополит Киевский и всея Руси, соответственно, возглавлял Русскую церковь.

     По приказу вселенского патриарха митрополит Максим в 1299 г. покинул разоренный татаро-монголами Киев и перебрался во Владимир-на-Клязьме. Рассматривая в 1303 г. ходатайство галицкого князя Юрия Львовича об основании отдельной митрополии, в Константинополе решили называть Галицко-Волынское и Киевское княжества Малой Русью (Микра Русь), то есть старшей, первичной. Соответственно северо-восточный регион и Новгород назвали Великой Русью (Мегале Русь). Эти названия появились по греческой аналогии: Элладу называли Микра Геллас, а колонизированные греками территории — Макро Геллас. Мазовецкий князь Болеслав-Юрий, появившийся в Галицко-Волынской Руси в 1324 г. после гибели последних Рюриковичей, титуловал себя «королем Малой Руси».

     В царских канцеляриях эти названия были переосмыслены: Малая Русь стала считаться второстепенной, а Великую Русь назвали старшей, первичной. Сразу после Переяславской рады царь Алексей Михайлович Романов начал титуловать себя так: «всея Великия и Малыя и Белыя Руси самодержец».

     8. Вожаку казацкого восстания на Запорожье Б. Хмельницкому удалось превратить свое выступление в масштабную крестьянскую войну. Никогда раньше подобные войны в Европе не перерастали в революции, поскольку представляли собой неорганизованное стихийное сопротивление крестьянских масс. Однако в Украине существовало казачество как организованная корпорация профессиональных военных. Хмельницкий заключил военный союз с крымским ханом и в борьбе с войсками польского короля перестроил Казацкое государство.

     Крах польского землевладения способствовал распространению казачества среди почти всего украинского крестьянства, но привел к угасанию крестьянской войны. Дополнительной причиной потери революционного потенциала стал раскол в лагере борцов за независимость в результате стремления казацкой старшины получить в собственность землю с крестьянами. Гетману пришлось искать союзников за пределами Украины. Однако помощь со стороны Российского государства обернулась вассальной зависимостью и разрушением тех контуров национальной государственности, которые уже сформировались.

     Трагическая судьба Украинской революции имела одну глубинную причину: Восточная Европа отставала в своем развитии от Западной на 100—150 лет. Сложилась странная ситуация, когда товарно-денежные отношения на территории Речи Посполитой развивались не в недрах «третьего сословия», а среди шляхты и магнатов при участии полностью зависимых от них еврейских финансовых кругов. Казаки внесли организованность в национально-освободительную войну, которой не было в предыдущих европейских крестьянских войнах. Но они не смогли сделать необратимым процесс формирования национальной государственности, потому что сами формировались как сословие феодального общества, а не как экономически самостоятельный класс капиталистического общества.

     Украинская революция XVII ст. выпадает из ряда буржуазных революций, однако остается революцией, в которой тесно переплелись социальные, национально-освободительные и религиозные составляющие. В той части Украины, которая отошла к Российскому государству, возобновились общественные отношения, свойственные традиционному обществу, но в крепостнической, а не феодальной оболочке. Царское государство начало постепенно переваривать украинский гетманат. Но для самого гетманата возобновление социальных отношений традиционного общества было органичным процессом. Крестьян по благословению царей начали закрепощать не только российские помещики, но и казацкая старшина.

     Гетманское государство было окончательно ликвидировано указом Екатерины II в ноябре 1764 г. Полково-сотенный административный уклад Гетманщины оставался до 1782 г. В дальнейшем территория Украины была разделена на наместничества, а в 1796 г. во всей стране внедрялось губернское разделение.

     9. Российская империя одновременно была и традиционной, и колониальной. Традиционные империи формировались до эпохи Великих географических открытий, а колониальные — уже тогда, когда в передовых странах Европы начали складываться нации, господствующие круги которых стремились эксплуатировать другие, более отсталые народы. В таких империях страна-завоеватель становилась метрополией, что обеспечивало ей ускоренное развитие за счет ресурсов порабощенных народов. Как правило, колонии представляли собой заморские территории. Исключением была Россия, которая стремительно продвигалась по суходолу на новые территории за периметром границ.

     Учитывая дуализм Российской империи, исследователи по-разному определяли в ней пределы метрополии и колоний. Собственно, разница в подходах проявилась, когда появился вопрос о статусе Украины: была ли она частью метрополии или ее следует считать колонией?

     Такой вопрос мог возникнуть только в послереволюционные времена, когда царская империя исчезла, а Украина в границах, определенных Центральной Радой, впервые стала геополитическим понятием. Это значит, что Украина в Российской империи не была ни колонией, ни частью метрополии. Чтобы представлять собой часть целого, то есть метрополии, или целое в виде колонии, нужно было существовать. Между тем империя делала вид, что не существует и никогда не существовало ни украинского народа, ни территории, на которой он живет. Тот, кто был убежден, что он не россиянин, всегда попадал в ситуацию, схожую с той, в которой оказался Тарас Шевченко. В 1858 г. он не принял предложение М. Максимовича сотрудничать со славянофильским журналом «Парус». Поэт так аргументировал свою позицию: «»Парус» в своем универсале перечислил всю славянскую братию, а о нас и не вспомнил, спасибо ему. Мы уже, видишь, очень близкие родственники. Когда наш отец горел, их отец руки грел» 2.

     Распространенное в украинском обществе мнение о колониальном положении Украины в Российской империи впервые подверг сомнению выдающийся украинский мыслитель Иван Лысяк-Рудницкий. В статье «Роль Украины в новейшей истории», опубликованной журналом «Сучасність» в 1966 г., он писал: «Некоторые историки-экономисты, которые работали во время раннего советского периода (М. Слабченко, М. Яворский, А. Оглоблин, М. Волобуев), для определения положения Украины в прежней царской империи употребляли термин «колониализм». Выбор этого понятия, заимствованного из марксистского арсенала, не был непременно счастливый. У Царской России были настоящие колонии, как Закавказье и Туркестан, но Украину нельзя причислять к ним. Администрация рассматривала Украину скорее как принадлежащую к ядру коренных провинций Европейской России. Экономический прогресс Украины («Юга России») во многих отношениях шагал быстрее, чем московского центра» 3.

     Действительно, положение украинцев качественно отличалось от положения других покоренных народов. Украинцы считались частью имперской нации, но только тогда, когда соглашались рассматривать себя малороссами.

     Вопросы о том, надо ли отделяться от имперской нации, а если надо, то каким образом, появились сразу после Переяславской рады. Национально-освободительная борьба украинского народа, начиная с XIX ст., когда он осознал себя нацией, соизмеримой с другими европейскими нациями, была направлена в первую очередь не на обретение независимости, а на осознание необходимости отделения от имперской нации. Результативность усилий двух крупнейших славянских народов — польского и украинского в борьбе с построенной российским народом империей зависела прежде всего от осознания собственной идентичности.

     Поляки не имели проблем с идентичностью и боролись за возобновление потерянной государственности. Империя противостояла им, осознавая историческую, религиозную, психологическую и любую другую обособленность польского народа. Такое осознание придавало противостоянию циничную форму посягательств на свободу другого народа как со стороны имперских институтов, так и со стороны российского общества. Особый цинизм ситуации состоял в том, что прогрессивные круги российского общества были солидарны с империализмом государства. Реакцией Александра Пушкина на польское восстание 1830 г. было блестящее по форме, как и все, что выходило из-под пера гениального поэта, стихотворение «Клеветникам России». Солидарность с империей обусловливала в конечном итоге трагическую судьбу как самого Пушкина, так и всей российской прогрессивной интеллигенции — во все времена.

     В отличие от поляков у украинской интеллигенции были проблемы с идентичностью, начиная со времен, когда она предприняла попытку заручиться поддержкой православного царя в борьбе с наступлением польского католицизма. После Переяславской рады царизм поставил ее перед выбором: либо встретить полное содействие государства в достижении профессионального успеха ценой потери национальной идентичности, либо подвергнуться репрессиям. В среде культурной и экономической элиты всегда находились люди, которые добивались успеха в разных сферах деятельности, но не считали нужным терять национальную идентичность. Те, кто шел путем Тараса Шевченко, уступали в численности тем, кто выбирал судьбу Николая Гоголя. Но количественные параметры не были решающими.

     Политика царского правительства в украинском вопросе от Переяславской рады и до падения самодержавия охарактеризована с предельной точностью и лаконизмом одним из самых блестящих государственных деятелей России Петром Столыпиным: «Наше правительство с XVII столетия постоянно боролось с движением, известным в наше время под именем украинского и олицетворяющим собой устройство Малорусской Украины на автономно-национально-территориальных началах. Национальное и политическое стремление настолько тесно связаны, что в нашу государственную задачу не может не входить устранение всех подобных обстоятельств, в особенности искусственных среди одноплеменных народностей» 4.

     За полтысячи лет до возникновения Московского государства арабские географы называли Черное море (в античные времена — Понт Эвксинский) Русьским. Сборник норм древнерусского права «Руська правда» появился на несколько веков раньше московского «Судебника». Русьская улица в старинном Львове, Русьское воеводство 1434—1772 гг. с центром во Львове, «Руська трійця» 1833—1837 гг. во Львовской семинарии, Главная русьская рада, возникшая в Галичине во время революции 1848—1849 гг., и много других событий и явлений связаны с первичным самоназванием украинцев.

     Но Московское государство назвало себя российским, а народу, который его создавал, присвоило самоназвание в виде прилагательного «русский» к существительному «Русь». Путем такой несложной операции Российское государство присвоило себе Киевскую Русь. Оставалось под лозунгом «сбора русских земель» включить в новую империю потомков тех, кто создавал Киевскую Русь, что и было сделано после Переяславской рады. Русичи, русины, рутены (латинизированная форма) были переименованы в малороссов — этнографическую «ветвь» якобы единого российского племени.

     Осознавая опасности номинативного обезличивания, украинская интеллигенция в XIX ст. назвала свой народ согласно существующему с XII ст. этнотопониму «Украина». Термин «украинец» стал вызовом для великодержавных шовинистов имперской нации. Насколько удачным оказался этот вызов, ярко показывает эпизод из истории освободительных движений украинского народа. В 1918 г. группа российских политических деятелей обратилась к руководителям Антанты с просьбой послать войска в Украину и предостерегала их от переговоров с лидерами Украинской Народной Республики.

     В памятной записке, авторство которой приписывается председателю партии конституционных демократов, блестящему историку, ученику В. Ключевского Павлу Милюкову, подчеркивалось: «Официальное признание слов «Украина» и «украинцы» неминуемо повлечет за собой уменьшение русского народа более чем на треть и отрежет русские земли от Черного моря. Если бы даже «Украина» на мировом конгрессе и была включена в состав Российской державы, но сохранила это название, то мы бы оставили и на будущее богатое поле деятельности для сепаратистов, потому что пока существует отдельный народ, до тех пор притязание на свое отдельное государство всегда будет иметь почву и право» 5.

     10. В канун Российской революции казалось, что стремления украинцев к национальному самоопределению тормозятся только имперскими кругами, объединявшимися вокруг царя-самодержца. Но во взбудораженной революцией стране количество врагов украинского суверенитета начало множиться с поражающей скоростью. Наряду с белым движением, которое стремилось реставрировать имперские порядки, «украинского вопроса» вплотную не видели ни сторонники конституционной демократии (партия кадетов), ни социалистические течения — от умеренных до экстремистских.

     В послереволюционной Украине политические партии с одинаковыми общественно-политическими и социально-экономическими программами раскололись по национальному признаку (конституционные демократы и социалисты-федералисты, социалисты-революционеры и украинские эсеры). Временное правительство, которое пришло к власти в Петрограде после свержения царизма, откладывало решение фундаментальных проблем на будущее, до Учредительного собрания. Центральная Рада не собиралась, однако, медлить с решением национального вопроса. Владимир Винниченко, который вскоре прибыл в Петроград во главе представительской делегации, ребром поставил вопрос об автономии.

     В украинско-российских переговорах трудности начались уже с определения границ Украины. Украинская делегация выехала на переговоры со справками Академии наук, в которых анализировались итоги первой Всероссийской переписи населения в 1897 г. Перепись удостоверяла, что украиноязычное население преобладало в трех губерниях Правобережья (Волынской, Подольской и Киевской), трех губерниях Левобережья (Полтавской, Харьковской и Черниговской) и трех губерниях Юга России (Катеринославской, Херсонской и Таврической).

     Преобладало украиноязычное население и в некоторых уездах других губерний, которые граничили с основным ареалом расселения украинцев. Большинство населения в них составляли молдаване, поляки, белорусы и россияне. Однако Центральная Рада считала необходимым обозначить сначала контуры Украины на картах с губернским административно-территориальным разделением. Украинцы преобладали и в Кубанской области, казацкое население которой пользовалось самоуправлением. Уважая права казацкой Кубани, Центральная Рада считала преждевременным поднимать перед российским правительством вопрос о включении области в состав украинской автономии.

     ***

     1 Маркс Карл. Разоблачение дипломатической истории XVIII века // Вопросы истории (Москва). — 1989, №4. — С.4,5.

     2 Шевченко Т. Зібрання творів у шести томах. — Т. 6. — К., 2003. — С. 176.

     3 Лисяк-Рудницький Іван. Історичні есе. К., 1994. — С. 149.

     4 Цит. за: Щеголев С.И. Украинское движение как современный этап южнорусского сепаратизма. — К., 1912. — С. 277.

     5 Дорошенко Дмитро. Українська гетьманська держава 1918 р. — Нью-Йорк, 1954. — С. 411.

     Мы и северный сосед 3. Украинско-российские отношения во времени и пространстве. Часть 3

     

     Временное правительство передало вопрос об украинской автономии на рассмотрение комиссии ученых и политических деятелей, но она не признала границы, определенные Центральной Радой по этнографическому признаку. В крайнем случае комиссия соглашалась считать Украиной территорию, которая была присоединена к Российскому государству на автономных принципах в 1654 г.

     Позицию, которую заняли эксперты, Винниченко охарактеризовал в своих воспоминаниях со свойственным ему язвительным юмором: «Вымеряя территорию будущей автономии Украины, они коснулись Черного моря, Одессы, Донецкого района, Екатеринославщины, Херсонщины, Харьковщины. И тут от одной мысли, от одного предположения, что донецкий и херсонский уголь, что екатеринославское железо, что харьковская индустрия отнимется у них, они до того заволновались, что забыли о своей профессорской мантии, о своей науке, о высоком Учредительном собрании, начали размахивать руками, распоясались и проявили всю суть своего русского гладкого, жадного национализма. О, нет, в таком размере они ни за что не могли признать автономии.

     Киевщину, Полтавщину, Подолье, ну пусть еще Волынь, ну пусть уже и Черниговщину, это они могли бы еще признать украинскими. Но Одесса с Черным морем, с портом, с путем к знаменитым Дарданеллам, к Европе? Но Харьковщина, Таврия, Екатеринославщина, Херсонщина? Да какие ж они украинские? Это — Новороссия, а не Малороссия, не Украина. Там и население в большинстве своем не украинское, это, одним словом, русский край. Бедные профессора даже науке своей наплевали в лицо и, как невоспитанного щенка, отшвырнули от себя ногой, когда она подбежала к ним со своей статистикой, со свидетельством Российской академии наук. Какая там, к черту, Академия наук, когда отнимаются Дарданеллы, уголь, железо, соль? Русский буржуа отца родного отшвырнул бы ногой, если бы он препятствовал ему держать и не пускать эти богатства» 1.

     Вскоре после того, как большевики сбросили Временное правительство, Центральная Радасвоим Третьим Универсалом провозгласила создание Украинской Народной Республики в составе девяти губерний без Крыма (где украинцы не составляли большинства населения). Но большевики, как и Временное правительство, соглашались определять границы Украины не по этнографическому, а по историческому принципу: с чем пришел гетман Богдан Хмельницкий к царю Алексею Михайловичу. С 1917 г. они начали приспосабливать территориальную структуру своих организаций к конфигурации национальных регионов. На Юге Европейской части России возникли два аморфных территориальных объединения — Донецко-Криворожская область с центром в Харькове и Юго-Западный край с центром в Киеве. На областной конференции в Киеве, которая состоялась в декабре 1917 г. при участии некоторых большевистских организаций Черниговщины, Полтавщины и Херсонщины, по инициативе ЦК РСДРП(б) был поставлен вопрос о создании всеукраинского большевистского центра 2.

     Напротив, на конференции большевистских организаций Донецко-Криворожской области, которая тогда же проходила в Харькове, идея создания всеукраинского партийного центра не обсуждалась. В этом регионе большевики не воспринимали само понятие «Украина», а партийный центр в Петрограде не настаивал на рассмотрении такого вопроса. Следовательно в первые недели управления Совнарком во главе с В. Лениным придерживался решения свергнутого им предыдущего правительства о признании Украины только в составе пяти губерний, без южных и восточных.

     События, однако, подтолкнули большевиков к определению границ Украины в другой конфигурации. Им нужно было противопоставить свои действия политике Центральной Рады, которая готовила созыв Всеукраинского учредительного собрания. Было решено собрать в Киеве Всеукраинский съезд большевизированных советов рабочих и солдатских депутатов и создать на нем заменитель Центральной Рады — Центральный исполнительный комитет советов Украины. На этот съезд надо было обязательно приглашать представителей от советов Юга и Востока Украины. В этих регионах сеть советов была наиболее развита и они по большей части контролировались большевиками. В других губерниях Украины сеть советов была мало развита и далеко не во всех из них большевики получили преимущество.

     Существует документальное свидетельство изменения позиции большевистского руководства в вопросе о границах конструированной ими советской Украины. Оно относится к 30 ноября 1917 г., когда в разговоре с представителем областного комитета РСДРП(б) Юго-Западного края С. Бакинским нарком по делам национальностей России И. Сталин заявил: «Мы все считаем, что, безусловно, необходим краевой съезд советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов... Мы полагаем, что киевляне, одесситы, харьковцы, екатеринославцы и прочие должны взяться за созыв такого съезда» 3.

     Следовательно, советская Украина унаследовала от УНР конфигурацию территории, определявшейся по этнографическому принципу. Попытки советского украинского правительства в 20-х гг. присоединить к Украине заселенные в основном украинцами пограничные районы Российской Федерации не увенчались успехом. Более того, в 1925 г. в состав РСФСР были переданы, по решению руководства РКП(б), Таганрогский и Шахтинский округи. Однако территориальная экспансия Кремля привела к существенному приросту территории УССР, потому что западноукраинские земли могли быть включены только в состав Украины.

     11. Освободительные движения 1917–1923 гг. закончились трагическими поражениями, в результате чего земли украинского народа были разделены между Россией, Польшей, Чехословакией и Румынией. Война с белогвардейцами не помешала Москве развернуть жесткую борьбу за возвращение национальных республик в лоно уже новой, советской империи. С третьей попытки Кремлю удалось с помощью миллионной армии закрепиться в Украине. Российские коммунисты могли смириться с потерей Финляндии, Польши и стран Балтии, но проявили настойчивость в завоевании Украины.

     Причины поражения освободительных движений были разные, но при рассмотрении проблемы украинско-российских отношений во времени и пространстве надо остановиться на двух главных. Во-первых, в отличие от поляков украинцы в своей массе не считали россиян врагами. С одной стороны, за два с половиной века пребывания в Российской империи вирус малороссийства распространился среди значительного количества украинских подданных царя-самодержца. С другой — россияне выступали перед украинцами в двух противоположных ипостасях: как сторонники возобновления «единой и неделимой России» и как защитники украинской национальной государственности в ее советской оболочке. Кроме того, Красная армия несла в Украину на своих знаменах лозунги экспроприации крупных владельцев и уравнительного передела пахотных земель между крестьянами. Взаимодействуя с вирусом малороссийства, вирус коммунизма разрушал фундаменты новорожденной украинской государственности.

     ***

     Теперь посмотрим на события, которые происходят на наших глазах. Под успокоительные разговоры о сотрудничестве и дружбе народов-побратимов путинская Россия создавала в Украине мощную пятую колонну, а с февраля в 2014 г. перешла к открытой агрессии. Агрессиястала колоссальным шоком для граждан обеих стран. Надо признать, что этот шок дал противоположные результаты. Граждане Украины решительно взяли курс на демократию и высказались за вхождение в Европу, а не в «Русский мир». Российские граждане в массе своей с энтузиазмом поддержали действия своего правительства, направленные на уничтожение «киевской хунты».

     Можно понять, что одобрение агрессии большинством россиян является следствием промывания мозгов средствами массовой информации. Однако фактом остается то, что российская угроза украинской государственности, да и самому существованию украинской нации, идет не только от правящего класса, который держит свой народ в информационном рабстве, но и непосредственно от населения. В ноябре 2014 г. социологи московского «Левада-центра» спросили своих респондентов, должна ли Россия признать независимость Донецкой и Луганской народных республик? «Да» или «Скорее да» ответили 63%, «Нет» или «Скорее нет» — только 12 % опрошенных 4.

     Но агрессора надо останавливать. Украина не является конечной целью для Путина, так же, как Чехословакия не была конечной целью для Адольфа Гитлера. Империалисты вообще не имеют конечной цели, тем более что теперь у них есть ядерная кнопка. Украина или выстоит с помощью Запада, или будет оккупирована и превратится в такой же густо насыщенный оружием плацдарм, каким была во второй половине 1980 гг. Тогда на ее территории размещались три общевойсковые и две танковые армии, четыре воздушные армии, армия противовоздушной обороны и ракетная армия с совокупным личным составом в 780 тыс. военнослужащих. Согласно советской военной доктрине, эти войска должны были сломать оборону НАТО и выйти на побережье Ла-Манша через две недели после начала войны 5. Пора задуматься, как можно обесточить ту отрицательную энергию, которую путинская Россия направляет на весь мир.

     Восстановление властной вертикали после Революции достоинства, героические действия возрожденной в самые сжатые сроки украинской армии, могучее волонтерское движение на ее поддержку, безоговорочная поддержка независимости Украины свободным миром — все это служит залогом успеха в борьбе украинского народа за свою свободу.

     ***

     1 Винниченко В.К. Відродження нації. Частина I. — К., Відень, 1920 (препринт: К., 1990). — С. 167–168.

     2 Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б). Август 1917 — февраль 1918. — М., 1958. — С. 157.

     3 Українська Центральна Рада. Документи і матеріали у двох томах. — Т.1. — К., 1996. — С. 458. Текст за повідомленням «Робітничої газети» і в її перекладі на українську мову. — 1917, 19 листопада (ст.ст.).

     4 День (Київ). — 2014, 28–29 листопада.

     5 Литвин Володимир. Україна: утвердження незалежної і суверенної держави (1991–2004). — К., 2005. — С. 14.

     Станислав Кульчицкий, опубликовано в газете День