Товарищ Нестеров, Председатель Совета министров СССР и Генеральный секретарь ЦК КПСС в одном лице, смотрел на представленную ему министром госбезопасности карту - и от ее вида хотелось материться. Порталы... еще недавно они думали, что их всего два. Но теперь было понятно, что их гораздо больше... По результатам радиолокационного зондирования Земли с помощью спутников и атомных самолетов дальней разведки уже сейчас было обнаружено четырнадцать порталов - большая часть которых уже обнаружена наземной разведкой. И что с этим делать - товарищ Нестеров откровенно не знал.
- На территории СССР обнаружено уже не меньше шести порталов, - продолжил доклад министр. - Два, в Саратовской и Челябинской областях, нам уже давно известны и подробно исследованы.
- Знаю, - согласился глава государства. - Приволжская ССР и наши... хм... "буржуазные соседи" из РФР.
- Но этого мало, - продолжил министр. - На территории советского Союза обнаружено еще три портала...
Ну да, Антон Викторович Нестеров это уже видел. Один под Игаркой, недалеко от Трансполярной магистрали... Второй - на территории бывшей Канады, в Североамериканской ССР. Третий - к всеобщему удивлению, на Северной Земле. Это в СССР. Но были и еще порталы... В Румынии, в Тибете, в Африке, два в Южной Америке, еще три - в Антарктиде, на Мадагаскаре и небольшом необитаемом островке в Тихом океане. И последний из уже известных... А вот тут было все совсем странно! Располагался он тоже в СССР, на Кавказе, по своим характеристикам и внешнему виду практически походил на другие аналоги. Только при этом был словно "отключен", не давая прохода на "другую сторону".
- Что "по ту сторону"? - спросил глава государства.
- Большинство порталов пока не исследовали, - ответил министр. - Разведку отправляли лишь в несколько мест. В районе Игарки были... Там по другую сторону, похоже, мир после глобальной ядерной войны. Портал в Североамериканской ССР разведывали. Там, к большому нашему удивлению, на другой стороне вообще обнаружилась какая-то "Русская демократическая республика", основанная в 1919 году беглыми белогвардейцами при поддержке США...
- Это там что же, Аляску не продали?
- Да, - подтвердил министр. - Более того - ее открыли и начали заселять еще при Борисе Годунове... И Годуновы там, кстати, целую династию основали - полтора века правили. Ну и были еще в одном портале в Южной Америке... Там вообще шок полный был! На той стороне - прямо мир "индейской мечты", где Южная Америка никогда не была колонизирована европейцами.
- И насколько развита эта белогвардейская республика? - усмехнулся товарищ Нестеров.
- Да не особо... Если сравнивать с нами, то примерно "лет двадцать назад". У них же за век там две гражданские войны было и несколько переворотов. Единства-то среди "белых" не было, каждый в свою сторону тянул.
- И в том мире тоже есть Советский Союз?
- Есть, - подтвердил министр. - Не совсем он, а его аналог... Впрочем, их история вообще имеет много различий. Русско-японская война, например, случилась в 1901 году и закончилась победой Российской империи и унизительным для Японии мирным договором. Первая Мировая война началась тремя годами раньше, а революция случилась в 1915 году. И люди давно совсем другие... Вместо Романовых, например, была династия Вяземских - и последним царем стал Иван ХI Вяземский. Вместо СССР появилась Российская Социалистическая республика. "Аналогом" Ленина был некто Константин Васильевич Федоров, "аналогом" Сталина - Андрей Михайлович Ковалев. Никаких пересечений с реальными личностями нашего мира! И, кстати, Гражданская война там очень быстро завершилась... Чуть больше года воевали - и в составе РСР оказались, в том числе, территории Финляндии и большей части Польши. Лишь на Аляску высадить десант и добить беглых белогвардейцев не получилось... Ну а потом уж пошло-поехало... Были у них и своя индустриализация с коллективизацией... Только последнюю называют "артелизацией". А потом, в 1936 году РСР начала "превентивную войну" против Германской империи - и разгромила ее за полтора года, заняв половину Европы. Первой в мире создала ядерное оружие, первую бомбу взорвали уже в 1942 году... И с тех пор-то и до сих пор в том мире идет своя Холодная война. Космос, опять же... Они там уж на Луну летают как на работу, трехмесячными вахтами. В конце 70-х еще к Марсу летали - без посадки, правда. Правда, на том тогда все и закончилось, да и космонавты те, что к Марсу летали, все через несколько лет от рака померли. Больно много радиации получили в полете.
- А по другим порталам? - после недолгого раздумья спросил товарищ Нестеров.
- Один из африканских порталов ведет в мир после глобальной пандемии так называемой "бараньей оспы". Цивилизация там практически уничтожена. Выжило, по предварительным оценкам, не более пяти процентов населения Земли. Обследовали портал на Тибете... Там по другую сторону так называемая Тибетская империя, под властью которой находится большая часть Китая. Единой России в том или ином виде нет уж более полувека. В отличие от нашей истории, там в гражданской войне победили белогвардейцы, но итогом их победы стала новая, так называемая "малая", гражданская война за то, кому возглавить новое государство. В конечном счете, победителем в ней стал господин Деникин, а многие другие лидеры белого движения вроде Колчака, Краснова или Юденича были расстреляны. Кто-то, подобно Семенову, бежал в другие страны. В стране установилась диктатура Деникина - причем, что интересно, он отчасти попытался воспользоваться нашими же методами... Директивное управление экономикой, свой аналог "коллективизации" в сельском хозяйстве, подготовка к войне с Германией. Правда, с последним не больно преуспели, слишком много времени потеряли, да и саботировалось многое откровенно. Правительство Деникина постаралось одновременно и народу косточку кинуть, снизить недовольство, и с крупной буржуазией не сильно перессориться, но на деле оказалось равно чуждо обеим сторонам. В такой ситуации вступили и в войну с Германией, потерпев поражение и заключив позорный "сентябрьский" мирный договор 1942, по которому немцам отходили территории по линии фронта на момент подписания договора. На юге при этом немцы дошли до Кавказа и Волги, на севере - до Рязани и Владимира. Петроград взяли еще зимой 1941 года. И так было до 1946 года - когда, разгромив Японию, американцы вступили в войну в Европе, и Россия разорвала мирный договор. К 1949 году с Германией было покончено. Хотя напоследок те тоже успели изготовить и сбросить две атомных бомбы на Лондон и Скапа-Флоу. Россия же... Общие потери в Великую Отечественную оценивали в сорок два миллиона человек, что привело к экономической и демографической катастрофе. Страна так и не смогла выбраться из руин, а после смерти Деникина постепенно полностью развалилась на три десятка независимых государств. Все они нынче - отсталые государства, в большей или меньшей мере зависящие от США. Как, собственно говоря, и так называемая Тибетская империя... Единого Китая на той стороне так и не возникло, его территория разделана между шестью государствами, которые, несмотря на громкие названия, на деле мало что из себя представляют.
- Понятно, - задумчиво произнес глава государства. - А что по другим порталам?
- Пока информации нет, - министр. - Разведотряды еще не посылали...
- Надо выяснить, где что происходит... - заметил товарищ Нестеров. - Какие миры представляют для нас интерес. Какие надо, наоборот, опасаться... Как этого, с "бараньей оспой". Кстати, что-нибудь известно про вирус сейчас?
- Местные жители полагают, что он исчез из популяции, - ответил министр. - Убил всех, у кого не выработался иммунитет. Эффективного лечения вирусу так и не нашли, пока разрабатывали вакцину - вирус успел мутировать в новый штамм, против которого она не помогала. А потом уж и разрабатывать стало некому - мир накрыло волной паники. Мы нашли некоторые видеозаписи времен пандемии... Жуткие кадры! Многие тогда сочли, что во всех их бедах виноваты ученые - и громили научные центры, часто с применением тяжелой техники и вооружения. Попутно в мире произошло несколько "малых" ядерных войн - между Индией и Китаем, Ираном и Израилем. КНДР, оказавшаяся единственным материковым государством, где не допустили распространения вируса, нанесла ядерный удар по Сеулу и еще трем южнокорейским городам.
- Южнокорейским? - не понял Нестеров.
- У них Корейская война закончилась "ничьей" и разделом страны на две части, - пояснил министр.
- А с Россией что там?
- Российский Союз, как называлась там наша страна, фактически прекратил свое существование на четвертый год пандемии. Последним их президентом, занимавшим эту должность, стал некто Максим Федорович Лаврентьев. А перед ним был господин Примаков, умерший в первый год пандемии. После смерти Лаврентьева какое-то время еще действовал так называемый "Комитет национального спасения", фактически военная диктатура, но и он уже контролировал лишь территорию центральной России и Поволжья, к тому же времени вымерли почти все крупные города, а население сохранялось лишь в сельской местности и мелких поселках. Что там сейчас - этого уже не узнаешь, во всяком случае из Африки.
- С этим подождем, - заметил товарищ Нестеров. - Сейчас самое главное - не притащить заразу оттуда к нам. Создать вокруг портала карантинную зону, всех вернувшихся оттуда - на карантин. Месяца на два-три хотя бы, тут уж пусть медики решают. А сами пока займемся другими порталами... И если где-то там еще таится угроза нашему миру и нашей страны - мы должны узнать о ней как можно скорее...
Глава 1.
Вызов к директору завода оказался для Тони Солнцевой откровенной неожиданностью. Как и та тема, что всплыла на совещании, где ей довелось поучаствовать. Казалось бы, с объявления о параллельном мире прошло уже полгода, все как-то устаканилось, жизнь вернулась на круги своя... И про нее не вспоминали ни в госбезопасности, ни в комсомоле или советском руководстве в целом. И тут вдруг вот такое:
- Советским правительством принято решение об оказании помощи предприятиям Приволжской ССР. В связи с этим мы создаем специальную комиссию с участием представителей профильных министерств и промышленных предприятий, задачей которой будет оценить имеющиеся на "той стороне" производственные возможности и составить предложения о путях скорейшего восстановления промышленного потенциала...
И вот она тут. На, казалось бы, двойнике своего "родного завода". Точно такой же саратовский завод тяжелых зуборезных станков... Только словно застывший в прошлом. В, впрочем, разве это не так и есть?
Зайдя в цех, Тоня медленно прошла мимо длинного ряда металлорежущих станков, за которыми трудились рабочие... "Семь с половиной сотен. Вместо трех с лишним тысяч", - глядя на производство вспомнила девушка. А ведь и те тысячи - результат масштабного внедрения станков с ЧПУ и средств автоматизации производства. Раньше там работало гораздо больше рабочих... Однако за последние двадцать лет и х число заметно сократилось - за то выросло число ИТР и специалистов. Наладчиков, операторов автоматизированных линий, программистов, инженеров-электроников... В общем, всех тех, кто обеспечивал работу любого современного советского производства. Такого числа простых рабочих, как было раньше, ныне попросту больше не требовалось. А еще...
Идя по цеху, Тоня смотрела на станки. Старые, самым новым из них больше полувека... И пусть многие из них десятки лет стояли в состоянии консервации, но в XXI веке они выглядели откровенным архаизмом. Невольно вспомнились первые недели работы инженером-технологом... Тогда она зашла в цех, где работали сотни людей - и вдруг увидела совершенно пустой и тихий уголок, где стояли станки. Все в консервационной смазке, с соответствующими табличками - и это было странно, необычно.
- А здесь почему никто не работает? - удивилась тогда Тоня. - Сломанные что ли станки?
- Нет, - ответил мастер цеха. - Нормальные абсолютно... Даже износ не такой уж большой.
- А почему тогда не используются? - удивилась девушка.
- А ты заставишь наших рабочих работать на станках, где даже УЦИшки нет?
Тогда это ее немало удивило... Но позднее она это видела ни раз. Видела, как рабочие нового поколения воротят носы от "старого хлама". Им подавай все новенькое... Если не с ЧПУ, так хотя бы с электронными линейками, с управлением с кнопок... Чтобы, понимаешь, выше производительность труда была. Чтобы удобно было... А потом и те самые старые станки какие-то отправили на завод на модернизацию, откуда они пришли как новенькие, с современной электроникой, а какие-то списали. Распродали что-то артельщикам, что-то "дружественным социалистическим странам". А что-то отправили на консервацию на склады стратегического резерва... Собственно говоря, "полное" списание оборудования в металлолом было в Советском Союзе делом редким... И обычно практиковалось лишь с изношенным в хлам оборудованием, ремонтировать которое просто не было экономического смысла. Чаще всего - что-нибудь совсем древнее, довоенное. Или иностранное, организовывать модернизацию и восстановление которого просто не было смысла из-за малого количества.
Эх, разбаловались советские рабочие современным оборудованием... Дескать, Советский Союз - мировой лидер в станкостроении? Ну вот и давайте нам современное оборудование, а не дерьмо древнее! Здесь о таком даже и не мечтали... Вон, например, стоит старенький фрезерный модели 675. Тоже "раритет" по меркам Советского Союза. Давно снят с производства и заменен современными модели типа того же 6725 и ему подобных... Управление с кнопок, плавная регулировка оборотов и подачи, гидрозажимы стола и инструмента. Все современное, удобное. Все в соответствии с ведущейся государством политикой по повышению производительности труда и внедрению средств автоматизации. А еще все больше переходили на ЧПУ - многокоординатные фрезерные станки, автоматы продольного точения, горизонтально-расточные комплексы, формовочно-литейные автоматы и все в таком роде...
Выйдя из цеха, Тоня оказалась на широком дворе, где были свалены в кучу отливки станин... Всем больше полувека. Большая часть - зуборезные станки образца 60-х годов. Откровенно говоря, Тоня не понимала, зачем в комиссию включили ее... Обычного инженера-технолога. Было лишь одно подозрение... Что дело в знакомстве с "сестрой" из этого мира. И в том, что она уж успела узнать от нее немало про "специфику" жизни на этой стороне. Что ж... Она постарается оправдать доверие комсомола и Советского Союза в целом.
И вот она смотрит на все эти станины, на отливки - и прекрасно понимает, что это старье. Вот только сказать, что пустить все это в печь, на переплавку было выше ее сил. Станины с естественным состариванием в течение десятков лет... Целая гора громадных отливок! И все это - в печь? Сама такая мысль казалась дикостью... А еще вдруг вспомнились слова главного инженера завода про эти отливки:
- В нулевых предлагали было их на переплавку пустить, - говорил он. - Металл-то в дефиците был, Красноармейский завод не запустили еще. У товарища Солнцева спрашивали... Так он тогда велел даже забыть про такие мысли! Вечно, мол, одними ремонтами не проживешь... А новые лить когда еще научимся. Так что здесь, сказал он, лежит наше будущее.
Да, даже в условиях разрухи, когда только-только началось восстановление цивилизации, у людей не поднялась рука на все это добро... "Да, станки эти 60-х годов, - подумала девушка. - Но ведь мы тоже делали капиталку, модернизацию старого оборудования... Значит, есть у нас и документация. Скопировать и передать сюда чертежи, сделать дублеры оснастки - или даже передать имеющуюся, если она больше не нужна. Может быть, еще чего доработать, исходя из современных требований... Пригодится. И старое оборудование ремонтировать... И этот вот задел использовать."
Да и, в конце концов, СССР не намерен ограничиться восстановлением Саратовской области... Тоня это понимала прекрасно. Уже сейчас на эту сторону перебрасывают часть армии, переучивают местные силы самообороны... А, значит, скоро начнется и освободительный поход. И пусть вокруг пока лишь мелкие общины да мелкие полуфеодальные государства! Не долго им осталось. Придет и на те земли Советская власть!
Чуть дальше у забора стояли еще несколько крупногабаритных отливок... Очень посредственного качества - какие-то все кривые, в раковинах, кое-где даже с дырами... Несколько станин универсальных токарных и фрезерных станков образца середины 60-х. Попытка завода сделать хоть что-то новое... Все ж зуборезные станки нынче нужны мало, а вот универсальные пригодились бы... Попытка, впрочем, практически провальная. Как попробовали, так и бросили. Больно уж "хорошее" качество получилось. Так и пришлось в итоге довольствоваться капитальным ремонтом старого оборудования...
Тяжело вздохнув, Тоня развернулась и отправилась назад, в инженерный корпус. Который, впрочем, выглядел откровенно запущенно... Какой-то весь обшарпанный, давно не видевший нормального ремонта, с многочисленными следами протечек. Как ей говорили, сейчас-то крыша не течет - ее-то ремонтируют регулярно. Но большая часть помещений не видала ремонта с тех самых времен, когда еще был Советский Союз. С 60-х... Разве что окна покрасили да проконопатили. Впрочем, большинство помещений нынче просто пустовало... Вот и сейчас тоже... Заглянув в одну из комнат, Тоня увидела лишь старые шкафы, столы с покоробленной от сырости столешницей, стопки когда-то давно подмоченных бумаг и болтающиеся под потолком патроны под лампочек. Пустые. "И даже патроны с выключателями-то старые, под обычные лампы", - отметила девушка. Что ясно говорило о себе. В этом помещении никто не работал уже много-много лет... В этом мире и лампочки с вольфрамовой спиралью-то не делают еще с 60-х годов... Ибо нету для этого ни сырья, ни оборудования. С трудом смогли организовать лишь производство "каолинок", которые требовали дополнительной спирали-подогревателя, что заставило добавить к выключателям по "пусковой" кнопке и сделать новые, трехконтактные, патроны.
Выйдя из комнаты, Тоня двинулась дальше, в сторону конструкторского бюро... И постепенно обстановка менялась. На место обшарпанным, с отваливающейся штукатуркой и свисающей кусками со стен краской, помещениям постепенно приходили отремонтированные... На потолках - черные патроны, в которые вставлены каолиновые лампы. На стене рядом с каждым выключателем по черной кнопке с надписью "Пуск". И все покрашено... Низ - серой грунтовкой, той единственной краской, что производили в Саратовской ССР. Верх - выбелен мелом...
Вот уж и само конструкторское бюро, где уже сидит несколько человек из их комиссии - и кажется, что их больше, чем самих работников. Ну да... Десять человек. Вот и все конструкторское бюро. Несколько кульманов. Альбомы чертежей 60-х годов... Подойдя к одному из них, Тоня прочитала заголовок... Один из узлов зубострогального станка 5А26. А вон какие-то новые чертежи, начерченные на обратных сторонах старых светокопий. Этакое "два в одном" - ведь те копии тоже не перечеркнуты, не аннулированы. Просто дефицит бумаги!
Подойдя поближе, девушка посмотрела на них... Запчасти. Вон шпиндель токарного станка ТВ-320. Или вон альбом... "Капитально-восстановительный ремонт фрезерного станка 676П". Описание того, что и как ремонтировать, чертежи деталей, подлежащих восстановлению или замене при "капиталке"... Впрочем, как быстро поняла Тоня, тут были практически все чертежи на станок. Несколько папок...А вот следующие папки ее удивили...
- Оснастка? - удивилась она. - Вы тут, в ОКБ, и оснастку сами разрабатываете?
- Ну да, - кивнул в ответ один из парней-конструкторов.
- А что же отдел главного технолога?
- Там своих конструкторов вот как раз с самой Долгой зимы и нету, - ответил тот же парень. - Нас нынче вообще мало... Новая-то техника не разрабатывается.
- ОГТ тут вон, весь отдел в соседней комнате сидит, - грустно усмехнулся дед лет восьмидесяти - главный конструктор завода, единственный из всего ОКБ, кто застал времена до Долгой зимы.
- Все в одной комнате? - удивилась девушка.
- Да. Их там и есть-то два десятка человек всего...
С удивлением Тоня переглянулась с другими членами их комиссии. Это был шок! Вместо сотен специалистов разного профиля - два десятка. И так в этом мире, наверное, во всем. На миг подумалось о том, что они все слишком оптимистично смотрели на перспективы возрождения производства в этом мире... Да, Саратовская, ныне переименованная в Поволжскую, ССР сумела возродить промышленное производство... Но сравнивать его с ее родным миром просто даже глупо. Можно передать на эту сторону чертежи, техпроцессы и всю прочую документацию. Можно установить те же ЭВМ, новые лампы, отремонтировать здания, чтобы они выглядели как новенькие. Можно, наверное, даже протащить через портал какие-то новые станки или хотя бы блоки ЧПУ для установки на старое оборудование. Но где взять людей, специалистов?
- У нас тут ситуация даже сложнее, чем на многих других заводах республики, - словно угадал ее мысли дед-конструктор. - Там-то что делают? Запчасти всякие, ширпотреб... Там не столько качество нужно, сколько то, чтобы оно было сейчас, как можно скорее. Сломался трактор - отремонтируем. Сломалось еще чего - заменят... А мы станки ремонтируем. Без нашей работы все те заводы встанут... И делать мы должны качественно. А как? Инструмент хороший - дефицит страшный... Металл - то же самое. Ту дрянь, что на красноармейском металлургическом делают, у нас не применишь. А качественный найти - та еще проблема... Многих марок стали уж и не видали давно. Закончились старые запасы - и пополнить их неоткуда. За каждый кусочек трясемся... У правительства просят, чтобы в "зоне разрухи", у общин всяких, искали... У кого-то ж еще есть запасы с мертвых заводов... Что-то и вовсе, говорят, из-под руин откапывали да к нам сюда привозили.
- Материал с инструментом будет, - ответила Тоня. - У нас, в Союзе, с этим проблем нет... Есть и такое, чего у вас и до Долгой зимы-то не было.
- Это было бы хорошо, - вздохнул дед. - А то вон... Только Советский Союз ведь хочет большего? Хочет полноценной промышленной базы на этой стороне? А кому работать?
- Когда товарищ Солнцев объявил о том, что мы должны возродить цивилизацию, - такой энтузиазм у всех был! - присоединилась к главному конструктору сидевшая рядом женщина. - Думали, что вот теперь-то все хорошо будет, весь Советский Союз скоро возродим, жизнь как прежде будет! Только не будет этого никогда... Одного энтузиазма мало будет... Слишком мало нас. Слишком многое разрушено. Хотя мы и пытаемся что-то сделать... Не только проедать остатки прошлого, но и строить новое. Как тот Красноармейский металлургический завод и шахты под Камышином... Пытаемся выйти на самообеспечение хотя бы в самом важном.
А Тоне вдруг вспомнилась история этого мира, что она слышала от "сестры". Как "двойник" ее деда сумел убедить командовавших частями города "вождей" из "самооборонщиков" в том, что надо объединяться. И объединяться как можно скорее - пока еще есть как-никак работающие электростанции, пока живы хоть какие-то помнящие времена до Долгой зимы специалисты. Пока еще есть хоть какие-то остатки ресурсов. Убедил в том, что это - единственный вариант не скатиться в дикость.
И ведь пошли люди... Восстановили порядок на территории всей области - и даже несколько больше. Вновь заработали, пусть и не на полную мощность, многие заводы, в поля выехали отремонтированные трактора с комбайнами, восстановили электроэнергетику... Хотя, конечно, до ее родного мира тут было далеко. Заводы... Вот они, перед ее глазами! Жалкие остатки прежней мощи. Трактора с комбайнами? Отремонтированная техника более чем полувековой давности. Железная дорога... Только недавно, благодаря помощи СССР, стали возвращаться к использованию тепловозов.
И сам общественный строй... "Военный коммунизм с элементами натурального обмена", как называла его "сестра" Тони из этого мира. Практически все - по карточкам. Никакими денежными отношениями тут и не пахло. Надо чего-то - иди на рынок и выменивай. Если получится. Колхозы так и вовсе практически лишились постоянного населения, превратившись в вахтовые поселки, где зимой живет три-четыре семьи для поддержания порядка, а все остальные уезжают на зиму в города и заселяются в пустовавшие до того квартиры.
- Да, он был прав, - согласилась Тоня. - И скажу честно. Сейчас мы видим в вас братьев и товарищей, кому следует помочь. Но если вместо нормального государства тут была бы анархистская вольница "самооборонщиков" или рабовладельческий строй как в какой-нибудь Черноморской республике - разговор был бы совсем другой. Тогда бы говорили не мы, а пушки.
- Некоторые вот говорят, что зачем нам воссоздавать все с нуля? У Советского Союза есть и своя промышленность, свои станки, свои заводы... Свой ширпотреб, - усмехнулась женщина-конструкторша. - Зачем нам рвать жопу, догонять? Им нужен наш мир - значит, пусть везут и свою продукцию.
- А они тогда что будут делать? - нахмурился возглавлявший комиссию замминистра станкостроения СССР. - В конторах штаны просиживать? Так у нас, в Союзе, паразитов нет! Все работают на общее благо!
- Многие говорят, что раз они теперь советские граждане, так пусть СССР их к себе и забирает, - ответил один из конструкторов. - Там-то у вас и еды куда больше нашего, и промышленность вся работает, и удобства такое, каких мы и представить себе не можем... Вот, говорят, пусть Советский Союз и дает нам жилье, работу и все прочее...
"А ведь в какой-то мере это устроило бы СССР", - вдруг подумала Тоня. Несколько сотен тысяч дополнительных рабочих рук. Да, им потребуется жилье, им потребуются рабочие места и все прочее... Но ведь раскидай их по стране - и в каждом конкретном месте не так уж и много получится. Можно вон многих вообще в ту же Североамериканскую ССР переселенцами завербовать. Ведь даже там нынче жизнь лучше и комфортнее, чем на этой стороне портала. А уж работа... Безработицы в Союзе точно не наблюдается! Скорее, наоборот - многим предприятиям не хватает рабочих рук, что заставляет активно вкладываться в автоматизацию производства.
Вот только это всех устраивало бы в одном случае. Если б на "эту сторону" не строили никаких долгосрочных планов. Тогда да! Это было б логично... Но ведь правительство рассчитывает на большее. Планирует создать тут полноценный промышленный район со всеми наиболее важными производствами. Ведь целый параллельный мир - это не только доступ к ресурсам еще одной планете, не только дополнительная рабочая сила. Это еще и безопасность. "Подстраховка" на случай глобальных катаклизмов у себя дома...
- А здесь что, все забросить? - спросила Тоня. - Гори оно все синим пламенем, я удобства хочу?
- Советский Союз - не Дед Мороз, - добавил замминистра. - И не волшебник в голубом вертолете... Мы не можем осчастливить всех одним щелчком пальцев. За свое счастье придется еще побороться. Но одно я могу гарантировать. Очень скоро и на этой стороне появятся и ЭВМ с Сетью, и радиотелефоны, и безналичные расчеты в магазинах... Все это будет и здесь. Но не прямо завтра.
Следующим делом они зашли и в ОГТ... Посмотрели на лежащие на столах техпроцессы в "обложках" из старых газет. Подойдя к одному из столов, Тоня ради интереса взяла один из них и открыла на первой попавшейся странице - и с некоторым удивлением увидела, что это примерно то же самое, чем занималась она сама на работе. Коническое зубчатое колесо. "Строгать зубья, выдерживая толщину по хорде"... И табличка... Где седьмая степень точности зачеркнута и заменена девятой.
- Как можем, так и делаем, - увидев, куда смотрит Тоня, усмехнулась главный технолог завода.
Ей было лет пятьдесят "с хвостиком" и звали, как успела узнать Тоня, Федотовой Надеждой Васильевной. Родилась уже после Долгой зимы и прежнюю жизнь знала лишь по рассказам старшего поколения. Начинала работу на заводе шлифовщицей... Впрочем, на тот момент завода как такового и не было. На тот момент, уже после краха Советского Союза, здесь лишь делали некоторые запчасти для сельхозмашин и некоторого оборудования по распоряжениям "Совета самообороны" Заводского района Саратова. Потом, с появлением Саратовской ССР, ушла в технологи, став одним из первых технологов "нового поколения". Ну а как те технологи с "дозимним" опытом, кого еще удалось набрать, кто умер, кто уже не смог работать по состоянию здоровья, так и она "доросла" сначала до зама главного технолога по механике, а затем и самого главного технолога.
- Инструмента нет?
- Не только, - пожала плечами Надежда Васильевна. - Людей нет, прежде всего. Станки есть такие, что с 66-ого года стоят. Нет под них загрузки... Резцы к зубострогальному тоже еще в запасе есть. Немного, но лежат... Нарезать зубья еще можем. А шлифовать уже некому. Плоская, круглая, бесцентровая... Это можем еще. А зубья, резьбу шлифовать - нет. Не умеет никто. Пробовали по каленому строгать... Но тогда надо уменьшать твердость. Решили, что лучше степень точности понизить. Не самолеты ж делаем... Тридцать лет разрухи, когда не было практически никакого производства, когда умерли, наверное, две третьих жителей города... И это еще хороший показатель. В большинстве областей бывшего СССР все еще хуже.
- Мы как-то были в бывшем Волгограде, - заметил один из мужиков. - Искали уцелевшее оборудование для металлургического завода, специалистов-металлургов... И ничего! Там от города не осталось почти ничего. Сначала - голод, гражданская война. Потом - целая череда "малых войн" между новоявленными "князьями", "ханами", "республиками" и "чрезвычайными военными правительствами"... Прошло полвека - и на руинах города живет лишь несколько маленьких общин.
"Семь с половиной сотен человек", - опять вспомнила цифру Тоня. Вместо трех с половиной тысяч на ее "родном" заводе... Только там эти тысячи - в условиях массового внедрения ЧПУ и средств автоматизации. Все эти манипуляторы, автоматы, координатно-измерительные машины и все прочее... А здесь... Так ведь даже из этих семи с половиной сотен здесь ремонтом станков занимается меньше половины. Остальные делают всякую "мелочевку" на нужды Саратовской, а теперь - Поволжской, ССР. Запчасти к машинам, тракторам, промышленному оборудованию... "Капиталка" станков - практически вспомогательное производство. Чтобы были хоть кто-то, кто не забыл, что такое станкостроение. Чтобы можно было ремонтировать оборудование для других предприятий.
"И где людей взять?" - вдруг подумала девушка. Она вдруг представила себе современного, в чистой спецовочке, токаря, что заходит в цех завода параллельного мира. Хорошего такого специалиста с серийного производства - может быть, даже с личным клеймом. Вот он заходит в цех, брезгливо озираясь... Мысленно отмечает, что вон там кусок штукатурки со стены отвалился, вон там - краска облупившаяся, там - следы от протечек крыши, а вон там - заколоченное досками окно. Заходит в раздевалку, где бросает взгляд на старенькие шкафы. Переодевается и идет на рабочее место... Подходит к старому, помнящего еще его деда, станку и с некоторым недоумением сморит на него, а затем презрительно хмыкает. "И как я на этом дерьме работать буду? - вызвав мастера, задает вопрос токарь. - Видал, какие тут люфты в поперечке? Металлолом это, а не станок? А инструмент?" Взяв с тумбочки резец, сует его под нос мастеру: "Где вы такое дерьмо мамонта откопали? Да с такой хренью не работа будет, а... хм... секас, в особо извращенной форме!" И подводит итог: "Да и вообще... Хоть бы УЦИшку на станок поставили! Нет, товарищи! Так вот работать я не стану!"
"А ты бы сама стала? - ехидно усмехнулся внутренний голос. - Чертить, писать техпроцессы без ЭВМ, без программ и электронных баз с применяемым оборудованием, инструментом и всем прочим?" "Нет, не стала бы", - честно ответила сама себе девушка. Те же кульманы до сегодняшнего дня она видела лишь на картинках. Ведь на заводе они уже лет десять как ушли в металлолом. То же черчение вручную нынче изучалось лишь в школе, самые основы. А дальше все было уже на ЭВМ... Ну кроме учившихся на военной кафедре парней - там все-таки их и вручную чертить учили, "на всякий случай". И это ведь еще самая малость...
- Мне говорили, что вам передали почти сотню персональных ЭВМ? - вдруг вспомнила девушка.
- Передали, - согласилась Надежда Васильевна. - Стоят вон в одной комнате... Только мы же никто ими пользоваться не умеем. Их и не подключал никто, ждем, когда ваши программисты приедем.
"И вот так оно везде, - вдруг подумала Тоня. - На всех заводах республики". А Советскому Союзу нужна мощная промышленная база на этой стороне... Нужны заводы, мощности которых можно было бы использовать для дальнейшего восстановления народного хозяйства. Нужны люди... Только неоткуда их взять. Из СССР сюда мало кто захочет ехать. Разве что немногие энтузиасты. Либо те, кому на той стороне терять уже нечего...
А на следующий день они были уже на "Серпе и Молоте". И смотрели на практически ту же картину запустения... Разве что народу здесь работало гораздо больше. В отличие от станкостроительного, тут выпускали куда более востребованную в народном хозяйстве республики продукцию. Детали и агрегаты к грузовикам, тракторам, комбайнам, запчасти к различной сельскохозяйственной технике и промышленному оборудованию. И сюда же передали из СССР документацию на кое-какую свою продукцию, которую теперь "со скрежетом" пытались освоить.
- Хоть металл нормальный дали, - говорил технолог по литью. - А то с красноармейским металлом мы уж за... долбались просто! Сколько не пиши им - всегда один ответ: что можем, то и выплавляем. Радуйтесь, что вообще металл производим! А сейчас нам от вас, из Союза, чушки прислали... Эх, да год назад мы над таким металлом тряслись та, что... Эх, да что говорить! Листовой метал давным-давно дефицит страшный, а тут к нам от вас уже нарезанные заготовки присылают... Инструмент новый, опять же...
- Красноармейский металл - гавно полное! - говорил технолог по мехобработке. - Пишут, что сталь 20Л, а по факту... Да я даже не знаю, как такую дрянь назвать! Но другого металла у нас не было. Если из мертвых земель и привезут что хорошее из старых запасов, так его лишний раз не тронь!
- Красноармейский завод остановлен на реконструкцию, - заметил председатель комиссии.
- Да лучше б совсем закрыли, - махнул рукой начальник бюро технологов по механике. - Как в шестом году открыли тот завод, так мы от них только и слышим обещания светлого будущего... Вот, дескать, совсем скоро все наладится! А когда через год спрашиваешь, когда же - начинается песня про нехватку специалистов. У нас в области, мол, до Долгой зимы металлургии своей не было, так что и людей взять неоткуда. Кого-то, правда, из Челябинска в 67-м эвакуировали - да только мало кто из эвакуированных до нынешнего времени дожил, да и среди них специалистов по металлургии немного было.
- Да и руда там - дрянь, - вторил технолог по литью.
Потом смотрели, как осваивается производство переданной из СССР продукции... Вон слева лежит отпечатанный в СССР техпроцесс на корпус какого-то редуктора. Достаточно сложная деталька... А вот, рядом, написанный от руки "местный" техпроцесс. Вместо одной программной операции на "четырехкоординатном фрезерном станке с ЧПУ" - несколько фрезерных, слесарных и координатно-расточная операция. Фрезеровать, припилить, расточить и так далее. Несколько вписанных в техпроцесс приспособлений - хотя в советском варианте оно было лишь одно, "установочное", для быстрого крепления на стол станка. Одну детальку снял, вторую поставил и не надо заново выставлять все нули и базы.
- И как, идет работа? - поинтересовался один из членов их комиссии.
- Да, - согласился начальник бюро технологов-механиков. - По этому изделию два комплекта пробных уже на сборку ушли. Со дня на день испытывать будем.
"Что за изделие хоть?" - подумала Тоня. Однако написанный индекс и обозначения деталей не говорили ей ровным счетом ничего. Наверняка что-то для того же сельского хозяйства или промышленного оборудования. Не знали этого, как оказалось, и на заводе. Прислали чертежи с технологиями - они по ним и работают, как могут. А куда оно идет - никого и не интересовало. Конструкторская документация есть, в ней все требования к изделию прописаны. Делай все в соответствии с ней и не морочь себе голову. Это уж если брак пойдет - тогда надо будет думать, насколько те или иные отклонения критичны.
Потом ради интереса пролистала журнал отклонений от КД... И их, как оказалось, хватало. Тут один косяк допустили, там - другой. И напротив большинства из них надпись "разрешить приемку на основании" и входящий номер письма. Хотя около некоторых стояла и другая надпись - "отказано". Все проходит согласование у предприятия-разработчика в Советском Союзе. Что можно допустить к сборке, а что только в брак.
- А почему ваше ОКБ не дает разрешений? - спросила Тоня. - Ведь там тоже должны понимать, какие отклонения серьезные, а какие можно пропустить?
- Нам не доверяют, - усмехнулся технолог. - Новое изделие же, да еще и в Союзе разработанное. Вы, говорят, у себя привыкли грубятину делать, вы все пропустите...
- А разработчик кто? - поинтересовалась девушка.
- "Серп и Молот", наш "двойник" из вашего мира... У вас-то там за полвека далеко ушли... А мы вон до сих пор запчасти к технике 60-х делаем.
Ну да, все верно... Производство отстало на десятилетия, толковых специалистов мизер. И вечные "компромиссы" в вопросах качества. Некачественный металл, низкая квалификация большинства работников, изношенное оборудование... И понимание того, что "лучше хоть что-то, чем совсем ничего". Ведь запчасть к какому-нибудь трактору нужна срочно - пусть даже она развалится после месяца эксплуатации, но сейчас он все же вспашет поле. То, что у них ушло бы в брак без разговоров, то здесь - вполне себе годное изделие. И что бы она сама предприняла в такой ситуации? Да то же самое! Потребовала бы все отклонения согласовывать с предприятием-разработчиком. Ведь Советскому Союзу нужно качество, а не "лишь бы как-то сколько-то поработало". Они не настолько богаты, чтобы позволить себе делать халтуру.
А потом была дорога назад... Отремонтированный, и оттого выглядящий словно новый, тепловоз ТЭ3 тащил небольшой состав из пяти пассажирских вагонов, а за окном проплывали пейзажи параллельного мира... Техника, какую нынче можно увидеть лишь в музеях да где-нибудь в глуши. Старые, деревянные, столбы ЛЭП. Кое-где сваленные советскими железнодорожниками при замене путей старые деревянные шпалы... Точнее, их обломки. И пашущие поля старые трактора... ДТ-54 что ли? Вроде как они... Вспомнилось, что в республике научились делать им капитальный ремонт на одном из заводов Энгельса. Даже перетащили туда оборудование с балаковского моторостроительного и делали капитальный ремонт дизелей. Там же ремонтировали и грузовики с автобусами и троллейбусами...
А вон навстречу - грузовой поезд под паровозом... И пусть свой век они отжили, но пока отремонтированных тепловозов не так уж много, а с советской стороны тепловозы не притащишь. Размеров портала не хватит...
- А сколько у нас, в Союзе, паровозов осталось? - когда проехал встречный поезд, вдруг спросила у сидевшего рядом замминистра Тоня.
- Штук двадцать, наверное, - пожал он плечами. - Как памятники... На ходу - точно ни одного. В восьмидесятые еще порезали последние. Кое-кто вон нынче жалеет, что даже туристам показать нечего как ходовой экземпляр.
- А тут вон ездят...
- Конечно. Полвека разрухи... Какие тут уж тепловозы? Если и заводов, где их делали, давно нет. Тут чудо, что у нас самих на этих старичков еще документация с оснасткой остались... Что-то на более поздних моделях нашло применение, что-то хранилось в консервации.
Ну да, "зимний резерв". Резерв на тот случай, если по той или иной причине вновь придется отказаться от электрической тяги на железных дорогах. Тогда на линию вновь выйдут "старички"... И потому требовалось не только сохранить их, но и поддерживать в работоспособном состоянии. Точно так же, как были целые базы хранения снегоуборочной техники... Советский Союз бережно хранил то, что еще может пригодиться, - и безжалостно избавлялся от того, что не понадобится уже никогда. К этой категории относились и те паровозы или, скажем, давным-давно устаревшие танки времен Великой Отечественной, что в большинстве своем еще в годы Долгой зимы были отправлены в мартены или разобраны на запчасти.
Но вот и Сенной... Небольшой поселок на этой стороне - и тоже небольшой, но все же город, по другую сторону. Здесь они пересаживаются и по выложенной бетонными плитами новой дороге едут к порталу, где по другую сторону их уже дожидается специально присланная мотриса. Еще несколько часов - и вот уж она у себя дома... Где, впервые за неделю, можно отставить прочь все мысли о параллельных мирах и советских планах по их освоению... Сходить искупаться, поесть, зайти в Сеть и написать знакомым... Впрочем, с последним она закончила очень быстро. Завтра по плану поездка в управление госбезопасности, писать отчеты о поездке. Потом - опять отчеты, но уже другие, для Совета Министров СССР. Характеристика промышленного потенциала параллельного мира. Потом, наверное, придется поучаствовать в совещаниях - возможно, даже вызовут в Москву. Но скорее ограничатся видеосвязью из облисполкома. Потом еще несколько дней отдыха - и возвращение на работу. Опять писать техпроцессы, давать заявки на изготовление оснастки конструкторам и так далее. В общем, обычная привычная работа...
До города они доехали, как говорится, "с ветерком" - и вот уж мотриса останавливается у вокзала "Саратов-1". Дойти до остановки и сесть в трамвай - новенький, с блестящей краской. Обычная такая трехвагонная сцепка, какие стали вовсю использовать последние годы. И вот уж он мчится вперед - плавно, почти бесшумно. С рельсами явно все в порядке, как и с тележками. На остановках садятся и выходят люди, а она все смотрит на город и сравнивает его с "другим" Саратовом. Так, в параллельном мире. Небо и земля! Иначе и не скажешь...
Да, на "той стороне" старались - в этом плане их нельзя обвинять в лени и бездеятельности. Но тридцать лет разрухи так просто не перечеркнуть. И, самое главное, у них не было ресурсов целой огромной страны. Они пытались наладить жизнь своими силами. И даже более-менее справились с этим... Ремонтировали то, что еще можно отремонтировать. Восстанавливали то, что еще можно восстановить. И пытались найти замену тому, что отремонтировать или восстановить уже невозможно... Это сложно было назвать развитием. Но это было попыткой избежать окончательной деградации. Построить на руинах прошлого пусть не "светлое", но хотя бы какое-то "сносное" будущее. Где люди смогли бы жить по-человечески. Без рабства, процветающего в так называемых "Астраханском ханстве" или "Черноморской республике", без национализма и бандитизма, людоедства или оголтелого "выживательства" любой ценой... И это все же заслуживало уважения.