Аннотация: Решил попробовать написать "классическую" альтернативку. Человек из "Мира Долгой зимы" нашего времени попадает в 1890 год в прошлое нашего мира...
Глава 1.
- Значит, все-таки решил? - задумчиво глядя куда-то вдаль, спросила Юлька. - Все-таки уедешь в Америку... Но зачем? Неужели у нас тут плохо?
- Ну да, неплохо, - согласился я. - Только... Не одним же уголовникам новые земли осваивать ехать? Так, глядишь, там скоро и людей нормальных не останется.
- Ну кого-нибудь все равно отправили бы, - усмехнулась Юлька. - От разнарядки-то не денешься никуда... Но ты-то с отличием закончил, мог бы любой наш завод или НИИ выбрать.
- Мог бы. Но захотел вот так... Ты мне лучше вот что скажи. Ты со мной?
- Куда ж я от тебя денусь? - вздохнула Юлька. - Хоть и не по душе мне эта идея, но через год, как закончу, приеду.
- Значит, буду тебя ждать...
Что меня дернуло бросить все и поехать в неведомую даль, куда по доброй воле мало кто согласится ехать? Ну, с одной стороны, и впрямь - не одним же уголовничкам новые земли осваивать? Неправильно это - когда большую часть населения республики составляет всякая шваль. А с другой стороны - хотелось чего-то нового что ли? Пожить в обществе энтузиастов, готовых свернуть горы во имя светлого будущего Страны Советов, а не тех, для кого главная мечта жизни - купить новую машину, желательно 'немца', купить вместо выданной государством 'двушки' 'трешку' в кооперативе да съездить на курорт в Иранскую ССР? Или смыться подальше от высокопримативных дур из комсомола, что пытаются продвинуть идею о том, что парень, не женившийся к двадцати годам, чуть ли не враг народа, стремящийся подорвать демографию страны? И ведь, что самое интересное, сами такие чаще всего не больно-то стремятся улучшать эту самую демографию... Несмотря на все льготы, на внеочередную выдачу квартир при рождении детей и даже на то, что рождение каждого ребенка снижает на пять лет возраст выхода на пенсию. Нет! Таким подавай всего побольше и сразу - но так, чтобы самим ничего для этого не надо было делать. Двое-трое-четверо детей? Да вы что! Это ж 'эксплуатация женщин', как заявляют некоторые такие! Собственно говоря, они бы и вовсе ни одного не рожали... Если б не пытались таким образом покрепче к себе мужика привязать. И хоть, конечно, в комсомоле таких было все же меньшинство, но... Больно уж 'крикливое' это меньшинство! Так что смыться на другой конец страны, лишь бы не 'любоваться' на них, - не такая уж и большая цена.
- Ну не будем прощаться, - задумчиво взглянув на меня, произнесла Юлька. - Надеюсь, у вас там хотя бы Сеть будет? Чтобы хоть через персоналку общаться...
- Вроде, должно... - ответил я. - Город как-никак.
- Значит, живем! - усмехнулась девушка. - По видео, конечно, не особо пообщаешься... Но хотя бы писать друг другу сможем.
Ну вот и пришла пора расставаться... Уже вечером поезд унесет меня в Москву, а уж оттуда сначала самолетом до Хабаровска, а уже там пересадка на рейс на другой континент. В город Солеозерск, столицу Североамериканской ССР.
Добравшись домой, я принялся за последний осмотр собранного багажа. Одежда, обувь, кое-какие личные вещи, аптечка с запасами лекарств, которые могут оказаться наиболее востребованными. Это хорошо! Деньги - зная проблемы с неразвитостью Сети в СаССР, все свои весьма скудные, а откуда у вчерашнего студента возьмется много денег, запасы я заранее обналичил, для чего пришлось сходить до ближайшей сберкассы. К некоторому удивлению, если еще пять лет назад пункты выдачи денег были в каждом крупном магазине, то теперь большинство из них оказалось 'законсервировано'. Проверить оружие - без него в СаССР лучше даже не соваться. Уж больно неспокойные места... Особенно для тех, у кого нет оружия - ведь именно 'короткоствол' является главным внешним отличием 'советских' от каких-нибудь 'вольных поселенцев' из аборигенов... А потому оружие все носят открыто, не просто ни от кого не скрывая, а скорее даже напоказ. Причем, не только мужчины, но и женщины. К счастью, я комсомолец, а потому и обращаться с пистолетом, и стрелять умею прекрасно - как-никак этому еще со школы учат, да и каждый год на двухнедельные сборы ездим. А ведь, в дополнение к этому, есть и дежурства по праздникам в ДНД, два раза в год, и то, что по закону каждый из нас должен быть готов защищать других советских граждан от бандитов... Правда, откровенно говоря, немного их, бандитов этих, в последние десятилетия стали. Чай не Долгая зима ведь на дворе!
Так что, почистив и зарядив свой 'Макаров М2', я засунул пистолет в кобуру и убрал на полку несгораемого шкафа. По закону полагалось хранить оружие в металлическом ящике под замком - в недоступном для посторонних, особенно для детей, месте. А то ведь за полувековую практику всякие случаи бывали... В том числе, весьма неприятные.
Когда родители приехали с работы, все сборы были уже закончены. Оставалось лишь поужинать, попрощаться и отправляться... Ну ужин ели одуряюще пахнущую жареную со свининой картошку, что всегда была одним из любимых моих блюд. И вот уж мы всей семьей - я, мамка с батей и младшая сестра едем на машине к железнодорожному вокзалу, где и предстоит сесть на московский поезд... Сестра что-то рассказывает о своих школьных делах, мамка сокрушается на счет того, 'ну зачем тебе эта Америка понадобилась', ну а батя... Он, когда ведет машину, ни на какие разговоры не отвлекается. Так оно всегда было, так оставалось и сейчас...
К моменту нашего прибытия поезд уже стоял на первом пути, около вокзала... Уже объявили посадку - и теперь люди шли занимать свои места. Не стал и я отставать... Так что, распрощавшись с семьей, пошел к проводнику.
Проводником в нашем вагоне оказалась с виду совсем еще молоденькая русоволосая девушка в железнодорожной форме, которая сейчас стояла у входа в вагон. В руках - переносной сканер, специальная ЭВМ со считывателем идентификаторов. Ведь большая часть пассажиров давно ездила по электронным билетам...
- У вас, товарищ, тоже электронка? - когда дошла моя очередь, тихо спросила девушка. - Тогда проведите картой...
Ну да, провести магнитной лентой идентификатора по считывающему устройству - и на экране сканера сразу появятся и паспортные данные, подтверждающие, что я это действительно я, и информация о купленном билете. Номер рейса, дата, место, оплаченные дополнительные услуги, при наличии таковых, и все прочее...
- Все нормально, проходите, - улыбнулась проводница, и тотчас потеряла ко мне всякий интерес, переключившись на следующего пассажира.
Моими соседями оказалась семейная пара из мужичка неопределенного возраста, которому с равным успехом можно было бы дать хоть сорок, хоть шестьдесят лет, старенькая, лет под семьдесят, бабка и девушка примерно моего возраста. Последняя, судя по внешности, то ли из Иранской ССР, то ли еще откуда-то с тех мест. Впрочем, на тот момент меня это не интересовало... Положив свои вещи на полку, я выглянул в окно, где все еще стояли родители с сестрой и помахал им рукой на прощанье...
Поезд тронулся через пять минут - и вот уж мимо окон поплыли знакомые с самого детства городские пейзажи... Который, наверное, я не увижу еще с год, а то и все два. Как ни крути, из Северной Америки в Поволжье не больно-то наездишься. И пока ничего поделать с этим было нельзя. Телепортацию советская наука пока еще не изобрела...
От нечего делать я достал из сумки портативную ЭВМ и, поставив ее на стол, погрузился в чтение книжки... Который на этот раз оказалась фантастика про 'попаданцев' в прошлое. Не самая любимая мной тематика - как ни крути, но при тщательном анализе становится понятно одно. Этак в 99% случаев ни черта у этих 'попаданцев' бы не вышло! Просто потому, что роль одного человека в истории не так уж и велика... Допустим, ты хочешь 'отменить' Долгую зиму, создаешь заранее теорию вулканической зимы, просчитываешь все ожидаемые последствия, доказываешь, что все будет именно так... И что? Американцы сразу передумают проводить то злосчастное ядерное испытание? Да как бы не так! Точно так же проведут - ведь будут уверены, что раз уж произвели столько взрывов и ничего не было, то не будет ничего и теперь. Ну ведь и впрямь - вероятность спровоцировать извержение ядерным взрывом кажется пренебрежимо малой! Ведь не сам же вулкан взрывали... И то же самое будет и в любой другой ситуации. Вероятность достичь чего-то значимого, радикально поменять ход истории, для 'попаданца' пренебрежимо мала. Пусть даже авторы чаще всего откровенно подыгрывают своему герою - подбирают именно такие условия, где человек с определенным набором знаний смог бы проявить себя в наибольшей степени. Только какова вероятность того, что все сложится именно так? Так что всерьез 'альтернативки' я не воспринимал. Но убить время в поезде - почему бы и нет?
- Книги читаете? - внезапно окликнула меня девушка-иранка.
- Ага. Фантастику...
- А про что?
- 'Альтернативка', - усмехнулся я. - Только не надо говорить, что несерьезный жанр... Я и сам знаю.
- А вот и не буду! - усмехнулась девушка. - Тоже, бывает, читаю, когда больше делать нечего. Хотя знаете... Для кого-то Долгая зима стала катастрофой. А для кого-то - возможностью начать новую жизнь... Так что я не имею права жаловаться на Долгую зиму. Для нашего народа она изменила мир к лучшему.
Как оказалось, девушку звали Карин - и она была из народа курдов... Родилась в городе Керманшахе в семье пролетариев. Отец работал механиком на нефтеперерабатывающем заводе, мать технологом на машиностроительном. В семье было четверо детей, большинство из которых закончили техникумы или политех и остались работать в своем городе. А вот Карин захотелось 'чего-то большего' - и она пошла учиться на биофак саратовского университета. Который и закончила с отличием и теперь скоро пойдет работать в НИИ 'Микроб'...
- Знаешь, - как-то очень быстро они перешли на 'ты', - Советская власть дала нам возможность быть собой... Жить так, как мы хотим. Верить в то, что нам по душе. И не бояться, что завтра нас убьют за 'неправильную' веру или 'неправильное' происхождение, - задумчиво произнесла девушка. - Так что Долгая зима дала нам возможность жить как люди, а не выживать...
- И ты веришь в Заратуштру?
- Я? Нет, конечно, - рассмеялась девушка. - Я атеистка... Но многие из нашего народа верят. У нас атеизм куда менее распространен, чем у вас. Да и среди атеистов... У вас ведь тоже многие не верят в бога, но пекут куличи и дарят их друг другу. Ведь это давно стало частью вашей культуры... У нас тоже много такого.
- Ну да, - даже улыбнулся я. - Слишком долго наши предки жили по религиозным обычаям...
Невольно вспомнилось про 'сближение религий', как нынче часто называли это явление последних десятилетий... Хотя, откровенно говоря, отношение к этому у разных людей было разное. Кто-то считал, что оно противоречит атеистической пропаганде. Некоторые, особенно из наиболее верующих, вообще презрительно фыркали, называя это 'неоязычеством'. Но большинство тех, кого я знал, относились нейтрально, воспринимая это как шаг к созданию 'единой культурной среды', про которую частенько говорили и писали в последние десятилетия как про необходимое условие для объединения человечества. И, по большей части, это 'неоязычество' действовало, ослабляя межконфессиональные конфликты... Особенно в тех же Средней Азии или Иране.
- Именно что! - согласилась девушка. - Слишком долго... И потому в один миг отринуть все в прошлое и всем стать атеистами не получится. Тем более, очень многим людям ведь легче верить, что существуют какие-то высшие силы, которые могут помочь им в жизни... Оно, можно сказать, дает им силы на преодоление трудностей.
- Самовнушение...
- Ага. Но ведь многим легче верить в чью-то помощь, чем надеяться только на самого себя.
- Вообще в какой-то мере я соглашусь на счет Долгой зимы, - заметил я. - В какой-то мере она помогла Советскому Союзу... Во-первых, тем, что нанесла капиталистическому миру такой удар, от которого он так и не смог никогда оправиться. А во-вторых... Она стала 'прививкой' от самоуверенности. Научила продумывать все на десять шагов вперед, бережно обращаться с ресурсами, не растрачивая их впустую. А еще заставила по-иному взглянуть на некоторые вопросы общественного устройства...
- И это верно, - согласилась Карин. - Так что... Кто знает, что было бы с Советским Союзом, не случись Долгой зимы?
Ну да, вопрос таки сложный... И хоть большинство людей были уверены, что было бы все гораздо лучше, но я считал это опасным заблуждением. Рассказывали мне дед с бабкой про то время... Хватало, увы, и в то время своих проблем! И они вполне могли бы аукнуться нам и без всякой Долгой зимы. Так что на смену одним проблемам пришли бы другие.
Поговорив еще немного о 'всяком разном' с Карин, я решил, что пора уж ложиться спать. Завтра утром поезд прибывает в Москву, а там уж сяду на самолет до Хабаровска... Никогда прежде не летал самолетом, но теперь вот, видно, доведется. Аж два раза! И если от первого раза, в принципе, можно было бы избавиться, потратив несколько дней на поездку поездом, то от второго не уйти никак. Железной дороги в Америку пока нет - хотя с год назад и опубликовали стратегический план развития железных дорог СССР, где появилась ветка в Северную Америку через Чукотку и Аляску... С указанием на то, что начало этого строительства запланировано на 2050-е годы.
Уснул я на удивление быстро - кажется, едва успев коснуться головой подушкой. А когда несколько часов спустя проснулся - в первый миг не поверил своим глазам! Ведь вместо новенького купейного вагончика со стеклопакетами в окнах и электрическими розетками на 220 вольт у каждого места взгляду предстал какой-то музейный раритет...
Глава 2.
'Что за хрень?' - такой была моя первая мысль при виде обстановки вагона... Ибо это и впрямь было какой-то хренью. Я что, в музей железных дорог попал что ли? Бронзовые ручки, деревянная обшивка, облицовка окон из красного дерева... Откуда это все взялось? Где такие привычные полки, где пластиковые элементы обшивки, где панели из слоистого пластика? Да и бронза... Дорого и нерационально! И давно не используется в отделке вагонов... Сталь, алюминиевые сплавы... Да и окно! Где стеклопакеты?
- Проснулись, господин? - спросил какой-то сидевший напротив мужчина. - Скоро уж в Петербург прибудем...
- Куда? - не понял в первый миг я.
- Ну так в Санкт-Петербург, - несколько даже удивленно произнес мужчина.
Я что, с ума схожу? Такой была моя первая мысль... Санкт-Петербург... Нет такого города! Года так с четырнадцатого. Прошлого века! Сначала его переименовали в Петроград, потом в Ленинград - и именно под таким названием он оставался до сих пор. И уж никому и в голову нынче не придет называть его иначе!
Подумав так, я пододвинулся поближе к окну и выглянул... Поезд ехал на удивление медленно - километров сорок в час. С частым перестуком колес - 'бесстыковым' путем здесь явно и не пахло. Можно было, конечно, подумать над тем, что так сделано для того, чтобы было удобнее эксплуатировать дорогу в условиях сильных перепадов температур, для лучшей термокомпенсации... Но один фиг не увязывалось оно с окружающей обстановкой... До и перестук колес был откровенно странным. Тут что, трехосный вагон? Серьезно? Никогда не видал такого 'чуда-юда' и даже не слыхал про их существование!
- Ну извольте вот взглянуть на нашу столицу, - продолжил тем временем вроде как попутчик. - Здесь, согласитесь, все вовсе не так, как в вашей Америке...
- Ну это понятно, - лишь буркнул я в ответ.
Ну это понятно, что в СаССР все сильно не так, как в центральных областях Союза... Даже допустим, что там еще есть в эксплуатации какие-то вагоны времен до Долгой зимы. Для пассажирских перевозок там используют вагоны, которые списывают с железных дорог остальной части СССР. Как и с локомотивами... 'Машки', ТЭ3, ТЭП-60, ранние ТЭП-70 и прочее старье. После капитального ремонта, разумеется, но все же. Но при чем тут какой-то Петербург? Тем более, что, судя по словам попутчика, я-то как раз не в Америке.
Но этот миг прозвучал звук, который я не ожидал услышать вообще никогда в жизни 'вживую'. Рев паровоза! Как в каком-нибудь старом фильме. В том, что это он, я почему-то поверил сразу. Хотя, казалось бы, такой бред! Во всем Советском Союзе не найдется нынче ни одного паровоза в рабочем состоянии... Лишь памятники да несколько музейных экспонатов на вечной стоянке в выставочном павильоне. А с железных дорог последние паровозы ушли еще в конце 80-х - прямиком в тогда еще работавшие мартеновские печи. Которые нынче стали такими же памятниками прошлому и в большинстве своем разобраны и заменены электросталеплавильными печами или объектами индустриального туризма.
Но тут за окном замелькали какие-то домики - судя по всему, начинались окраины того самого Петербурга. И я решил на время отложить в сторону мысли о странном вагоне и паровозе и переключил внимание на пассажиров. Которые выглядели тоже как-то 'по-старорежимному'... Как в каком-нибудь фильме про революционеров. Напротив сидел мужчина лет сорока в пиджаке и черных брюках, с пышными усами на лице и шляпой на голове. Прям какой-нибудь 'старорежимный' фабрикант! И это впечатление усиливало то 'снисходительное' выражение лица, с которым он смотрел на меня. Словно беззвучно говоря - 'ты мне не ровня, что ты тут вообще делаешь?' Хотя внешне старался придерживаться приличий...
Правее этого 'господина' сидела какая-то расфуфыренная дамочка... Тоже явно не из 'простых смертных', на что указывало холодно-отстраненное изображение лица. Словно тем, что едет в этом вагоне, она делает кому-то одолжение. Одета в платье со стягивающим корсетом и узкими рукавами и пышную юбку. На голове - шляпка с цветами... Лицо же... Наверное, его даже можно было бы назвать красивым. Если бы не явно чувствующееся пренебрежение к окружающим. Ну и, наконец, мой сосед по сиденью. Какой-то старик в 'старорежимной' же военной форме с золотыми погонами - которые, впрочем, давали мне мало пользы. В званиях царских офицеров я все равно не разбирался.
В остальном же... Вагон, к некоторому моему удивлению, был 'сидячим'. Никаких спальных полок предусмотрено не было - спать можно было лишь полулежа, откинувшись на спинку 'дивана'. Правда, сейчас вагон явно был полупустым, что несколько добавляло комфорта имевшимся пассажирам...
- Ну вот и столица-с, - важно произнес сидевший напротив 'буржуй'. - Скоро и Николаевский вокзал будет-с...
И на этот раз я предпочел промолчать. Тем более, что за окном уже стали мелькать городские пейзажи. И пейзажи эти были откровенно архаичными! Словно я оказался где-то далеко в прошлом. Прямо как те 'попаданцы' в прошлое из фантастики, что желали 'отменить' Долгую зиму. И потому я предпочел побольше молчать и наблюдать за происходящим вокруг. Собрать информацию и лишь потом думать, где же оказался и что с этим дальше делать. Эх, никогда не бывал в Ленинграде... А потому сравнить то, что видно было за окном, с привычной реальностью было невозможно.
Но вот через какое-то время, явно не слишком большое, поезд начинает тормозить... И мои попутчики начинают собирать вещи. А вскоре по вагону проходит проводник в старинной железнодорожной форме и сообщил о том, что мы прибываем в Петербург. Как все в тех же фильмах про дореволюционные времена... Что ж, собираться - так собираться! Только где тут мои вещи? Ну попробую сориентироваться по другим людям... Вон они встают и берут чемоданчики с саквояжами с сеток над сиденьями - аналоге багажных полок. Встав со своего места, я взглянул наверх - и обнаружил там небольшой чемоданчик. Мой или нет? Но никто другой не берет... Значит, будем считать, что мой. И, взяв чемоданчик, я стал пробираться к выходу из вагона...
Вокзал, где я оказался, выглядел привычно и непривычно одновременно... Казалось бы, внешнее сходство на лицо с тем, что видел на фотографиях. Вот только были и отличия - хотя, не зная этого места, я понял их лишь значительно позже. Не было нового корпуса, строительство которого начали еще до Долгой зимы, а закончили лишь в 80-х. Причем, по значительно переработанному проекту. Читал когда-то про это статью в Сети, хотя тогда и не придал этому особого значения... Так что, оказавшись на перроне, лишь мельком оглядел светло-коричневый вагон второго класса, на котором довелось ехать, и двинулся следом за другими пассажирами к выходу с вокзала... Что ж... В том, что я - 'попаданец', не оставалось никаких сомнений. Осталось разобраться лишь с двумя вопросами - 'в когда' и как тут выжить. И, как бы мне того не хотелось, но это далеко даже не 1960-е... Так что бежать в госбезопасность предупреждать об извержении Лонг-Вэлли и Долгой зиме смысла явно нету. Тем более, что еще неизвестно, есть ли у меня какие доказательства своего иновременного происхождения. И, кстати... Пора бы уж глянуть на содержимое чемоданчика. Только где, чтобы не привлекать к себе внимания?
Площадь Восстания... Так называлось то место, где я оказался, в нашем мире. Только сильно похоже на то, что революции тут еще не было - а, значит, ни о каком восстании не может идти и речь. Но как называлась площадь до Советской власти - я не имел ни малейшего понятия. Впрочем, выглядела она столь чужеродно, что не будь вокзала - не узнал бы... Булыжная мостовая вместо асфальта. Вместо трамвайной линии - конка, вагончик которой подкатил к вокзалу буквально у меня перед носом. На месте сквера с памятником героям Долгой зимы - пустота! Не было еще даже 'Пугала' - памятника царю Александру под номером 'три'. Эх, узнать бы еще, куда теперь идти...
Все же решив начать с осмотра своего багажа, я отошел в сторону вокзала и открыл чемоданчик - после чего с немалым удивлением понял, что содержимое его примерно соответствовало тому, что было у меня в мое время. Точнее... Как такое может быть?! Здесь было все то, что было в собранном мной в том мире рюкзачке, что я брал с собой в вагон - включая переносную ЭВМ. Только на самом верху вместо паспорта гражданина СССР лежала странная бумажка. Развернув которую, я с удивлением уставился на английский текст... Паспорт гражданина США? Алекс Калинин? Что, серьезно - я 'американец'? Несмотря на то, что ситуация вокруг была откровенное дерьмо, я чуть не рассмеялся... Это я что ж, из эмигрантов из России что ли? Вот уж не гадал, не думал... Впрочем, быстро пришел к выводу о том, что оно мне даже на руку. С одной стороны, станет объяснением незнания местных реалий. А с другой... Стоит учитывать, что в царские времена российские власти относились к иностранцам с куда большим уважением, чем к собственным гражданам. По отношению к своим можно было творить произвол без зазрения совести, а вот к иностранцам... Никак нельзя! Дипломатический скандал ведь будет! А к этому у царских властей отношение особое было... Им-то хотелось выглядеть 'европейской страной', чтобы их считали 'своими'.
И неважно, какой ценой это все будет достигаться. Жертвовать интересами собственного народа ради дружбы с иностранцами - да как нефиг делать! Впрочем, а что еще ожидать от тех, кто нередко по-русски говорить начинал позже, чем на французском или каком ином иностранном языке и откровенно презирал 'чернь', под которой подразумевались простые русские трудяги? К ХХ веку в стране просто-напросто сложились две принципиально разных культуры, мирное сосуществование которых было неизбежно вне зависимости от политического строя - 'европеизированная' элита стала откровенно чужда основной массе населения.
С этими мыслями я и убрал документы, переключив внимание на остальное содержание сумки. Небольшая аптечка с лекарствами на, так сказать, всякий случай. Пистолет 'Макаров М2' - ну да, я же в Североамериканскую ССР собирался. Странная ирония судьбы! 'Мыльно-рыльные' принадлежности, включая заводную бритву. Немало удивившая меня пачка долларов. И переносная ЭВМ с блоком питания - все как положено... Отчего невольно выругался. Ну и какому уроду понадобилось закинуть меня в это 'непонятно когда'? Ведь, учитывая содержимое чемоданчика, о случайном переносе явно не стоило и говорить. Да и попутчики не заметили никаких странностей - значит, ни о каком внезапном появлении не было и речи!
Уложив все вещи обратно в чемоданчик, я решил, что первым делом надо решить два вопроса. Во-первых, добраться до какого-никакого рынка и прикупить самое необходимое на первое время. А во-вторых - найти, где можно было бы остановиться. Хотя бы на несколько дней. И с этой мыслью я двинулся к сидящему со скучающим видом на телеге извозчику, пытаясь вспомнить про правила общения в то время - хотя оно не больно-то и вспоминалось. Так что решил действовать проще:
- Извозчик! - подойдя поближе, обратился я. - Знаешь поблизости недорогую гостиницу? Да, хотелось бы, чтобы недалече от рынка какого...
- Отчего ж нет? - оглядев меня и явно отнеся к 'непростой' публике, ответил мужичок. - За целковый живо доставим! Аккурат возле Сенной площади-то и будет.
- Тогда поехали, - проверив карманы брюк и найдя там несколько монет, ответил я.
О том, что 'таксист' решил малость 'нагреть' несведующего в местных порядках - я почему-то даже и не сомневался. А еще сильно подозревал, что сейчас он повезет меня не напрямик, а каким-нибудь окружным маршрутом, дабы обосновать такую, явно недешевую, цену поездки. Прямо как в том анекдоте про поездку на такси от Ленинградского до Казанского вокзала мимо Кремля. Но в тот момент мне было наплевать. Сам я один фиг не знал, куда идти - хотя, вполне возможно, оно было и недалеко. Но вот уж мы неспешно двинулись по Невскому проспекту... К некоторому моему удивлению, движение на улице было очень даже оживленным. Хотя ехали, конечно, не на автомобилях, а на конных повозках... Вон едет телега, на которой везут какие-то мешки. А вон - явно недешевая повозка какого-нибудь купца или богатея... Крытая, с застекленными дверьми. Хотя и без особых украшательств - так что вряд ли кто-нибудь из знати катается. Для тех в большинстве случаев понты на первом месте.
Но вот мы повернули на какую-то второстепенную улицу - и сразу стало куда свободнее... Хотя и тут мы были не одни, но уже не чувствовалось такого оживленного движения. И я переключился на наблюдение за окружающим, пытаясь запомнить дорогу. Но вскоре мы еще раз повернули, а потом еще и еще... Но вот, наконец, мы и подъезжаем к зданию с достаточно неприметной вывеской, где 'водитель кобыли' и останавливается.
- Приехали, господин! - комментирует мужичок. - Вот вам гостиница! А вот там аккурат за углом и Сенная площадь...
Рассчитавшись с извозчиком, я первым делом внимательно оглядел место, где по странной иронии судьбы довелось оказаться... Узкая, мощеная булыжником, улочка, редкое движение конных повозок. Ничего такого, что заслуживало бы особого внимания - хотя и на откровенное захолустье не походило, хотя и дико контрастировало с привычной реальностью с асфальтированными улицами и светодиодными фонарями на столбах. Впрочем, вдоль улицы все же тянулся ряд фонарных столбов - скорее всего, впрочем, еще газового освещения... Хотя как знать?
Вдоль улицы стояли двух-трехэтажные домики, на первых этажах которых часто встречались какие-то лавочки. Вроде вон той, напротив, с надписью 'Овощная и хлѣбная торговля'. Кстати, как устроюсь в гостиницу - надо будет заглянуть. Пожрать чего-нибудь прикупить... С этими мыслями я и наконец-то обратил внимание на здание самой гостиницы, которое, впрочем, тоже было малопримечательным. Обычная кирпичная двухэтажка в 'дореволюционном' стиле, из оштукатуренного кирпича, с четырехскатной крышей... Выглядело здание не слишком 'свежо', но и не слишком обшарпанно - нечто среднее, что намекало на социальный статус постояльцев. Не бедняки, но и не из высшего общества... В общем, самое то, что мне нужно! Несколько удивила лишь двуязычная надпись на вывеске, где по-русски было написано 'Гостиница', а по-английски 'Hotel', но мне это даже было некоторым плюсом к легенде. Явный намек на то, что тут готовы видеть иностранцев... Так что, долго не раздумывая, я открыл массивную дверь, оказавшись в небольшом вестибюле гостиницы. Небольшое помещение с массивным деревянным столом администратора, такой массивный деревянный шкаф рядом с ним и несколько деревянных же стульев около стены. На столе - несколько непривычного вида старинная керосиновая лампа, письменные принадлежности и какие-то кожаные папки для бумаг. И на этом фоне администратор гостиницы - важного вида мужичок в штанах и какой-то старомодной одежде, названия которой я откровенно не знал. Что-то наподобие пиджака, только гораздо длиннее... 'Ну что, ж вперед, товарищ Калинин!' - вспомнив новую ''паспортную' фамилию, мысленно усмехнулся я. Теперь главное - грамотно выдать себя за приезжего из другой страны, а то я ж даже не знаю, как тут правильно администратора гостиницы называть!
- Доброго дня, господин administrator! - радуясь тому, что дружил в школе с пацаном, чьи предки приехали из США по эвакуации, а потому неплохо знал разговорный английский, обратился я к администратору. - Я бы хотель rent a room в вашей гостиница! У вас же есть свободный комната?
- С превеликим удовольствием, сударь! - мигом изобразил чувство энтузиазма на лице администратор. - В нашей гостинице найдутся комнаты на всякий вкус и достаток. Позвольте осмелиться спросить: вы, если не ошибаюсь, из числа иноземных путешественников?
- Да, я только недавно приехал из Соединенных штатов Америки... Хотел навестить родину предков и решит кое-какие важные вопросы.
- И на какой же срок изволите остановиться в нашем заведении?
- Пока дня на два, но там будет видно...
- Стало быть, за одноместный номер на пару дней выйдет один рубль восемьдесят копеек, сударь, - ответил мужичок. - Обедать‑то у нас будете, аль в ресторацию пойдёте?
- Погляжу потом, - неопределенно помотал головой в ответ на вопрос я.
К некоторому удивлению, дальше все прошло быстро и даже как-то буднично... И в чем-то даже похоже на обычную гостиницу Советского Союза. Только если там в большинстве случаев я коснулся бы карточкой-идентификатором считывающего устройства, и администраторша, у нас-то это чаще всего были женщины, внесла всю информацию в базу, то тут с меня спросили как зовут и, даже не проверяя документов, вписали в какую-то амбарную книгу. После чего мужик выдал ключ от комнаты с номером двенадцать и показал дорогу к лестнице.
Короткая дорога по коридору первого этажа, подъем наверх по узкой деревянной лестнице - и вот уж второй этаж, где и предстояло искать свою комнату. Впрочем, искать долго не пришлось - она оказалась совсем недалеко от лестницы. Так что, открыв дверь, я зашел внутрь и наконец-то устало плюхнулся на первый попавшийся стул, радуясь возможности наконец-то перевести дух и обдумать ту идиотскую историю, в которую волей случая оказался вовлечен...
Как бы то странно не казалось, но я 'попал'. И, в чем я тоже ничуть не сомневался, 'попал' я не просто так... Некие силы, кому понадобилось устроить этот фокус (за что я с радостью оторвал бы им яйца или то, что заменяет данные органы), озаботились дать мне минимум необходимого для того, чтобы освоиться в ином времени... За что, конечно, можно было бы сказать им спасибо... Но, увы, совершенно не хочется! Ибо подобной участи я не желал совершенно... Оказаться где-то в прошлом, Российской империи! Что может оказаться еще хуже? Наверное, лишь оказаться где-нибудь в Диких землях среди папуасов... Да и то! Дикие - еще не означает 'тупые'. В наше время даже папуасы, узнав, что я из Советского Союза, в большинстве случаев предпочли бы цивилизованно проводить к ближайшему советскому торговому представительству - хоть и не за бесплатно, разумеется. Так что хуже, наверное, только попасть куда-нибудь в прошлое, но еще и в другую страну, а то и вовсе к дикарям... Там-то шансы на выживание были б близки к нулю. А тут... Приятного мало, но мы побарахтаемся!
Застеленная одеялом деревянная кровать, массивный одежный шкаф, небольшой стол с керосиновой лампой и письменными принадлежностями и тот самый стул, на котором я сидел... На этом, собственно говоря, обстановка номер и заканчивалась - впрочем, я не жаловался. Тут было хотя бы явно чисто, что уже было неплохо. Судя по всему, местный 'таксист' привез меня в достаточно приличное заведение, так что потраченного рубля было даже не жалко. Хотя, как я теперь понял, рублей этих у меня было не так уж и много. После оплаты номера в кармане остались еще два серебряных рубля и двадцать копеек 'сдачи' - и на этом запасы денег в российской валюте заканчивались. Были, конечно, еще доллары в чемоданчике, причем достаточно много... Но тут еще надо было разбираться, где их можно обменять. Скорее всего, в банке... Но где найти тут банк? Тоже вопрос...
Подумав так, я снова достал чемоданчик и принялся за уже более подробное изучение его содержимое... Переносная ЭВМ и механическая бритва так и остались на месте - пусть они и казались сейчас откровенно чужеродными элементами. Серый алюминий корпуса 'переноски', керосиновая лампа на столе и конные повозки за окном казались чем-то совершенно несовместимым друг с другом... И все же оно было на самом деле. Ради интереса я даже щелкнул кнопку включения - и на жидкокристаллическом экране мигом загорелась заставка запуска, но я повторным щелчком тотчас выключил ЭВМ. Заряд аккумулятора надо экономить... Электрических розеток под рукой как-то не видно.
Убрав 'переноску' в чемоданчик, я следующим делом достал аптечку и тщательно перепроверил ее содержимое. Все на месте! Включая антибиотики последних поколений, что я на всякий случай прикупил перед отъездом в СаССР. И, учитывая окружающую обстановку, это было просто прекрасно! Особенно с учетом того, что, как однажды довелось прочитать в Сети, канализации в Петербурге до 1910 года вообще не существовало, а окончательно доделали ее лишь к 1934 году уже в советском Ленинграде... Так что какую-нибудь холеру тут подхватить - как нефиг делать! А оттого гигиене следует уделять особое внимание. Воду пить исключительно кипяченую. Любая еда - только после термообработки. И лучше всего все самому делать, а не надеяться на 'авось'. Ну и вообще в плане медицины надеяться преимущественно на себя, а не на местных эскулапов...
Что еще? Ну мыльно-рыльные принадлежности... Тоже неплохо! А вот что мой багаж с основной частью вещей, с той же одеждой, накрылся медным тазом - это таки неприятно... Ну да ничего, переживем! Следующим делом достал и пересчитал пачку 'дохлых президентов'... Большая часть денег, как оказалось, представляла из себя купюры номиналом в два доллара США с изображением 'Белого дома', портретом какого-то американского президента и надписью 'Соединенные штаты'. Да пять стодолларовых бумажек, портрет на которых я с некоторым удивлением для себя узнал. Линкольн... Но самым интересным стала получившаяся в итоге сумма... 582 доллара... Ровно столько, сколько у меня было советских рублей на момент отъезда. Только если там это было чуть больше одной повышенной стипендии, то для этого времени... А вот тут как раз и сложно сказать! Для жизни, скорее всего, сумма была очень неплохая. Но реши я заделаться в промышленники или купцы... В том, что на это денег не хватит, не было ни малейших сомнений. Так что, отсчитав пару десятку долларов, я убрал оставшиеся деньги в чемоданчик. Напоследок посмотрел на свой американский паспорт... Выглядит свеженько, выдан в феврале 1890 года. Подпись госсекретаря мистера Блейна. Значит, скорее всего, на дворе стоят этак те самые 1890-е годы... Однако точного указания на дату оно все равно не давало.
Осталось решить вопрос с пистолетом... В начале XXI века 'Макаров М2' стал самым массовым гражданским оружием Советского Союза. Разработанный в конце 90-х годов под 'парабеллумовский' патрон, он превосходил своего предшественника ПМ и в мощности, и в точности и удобстве... Но при этом оставался детищем своего времени. И хоть я пока не знал, в каком именно году оказался, даты выпуска на монетах лишь указывали на то, что 1889 год точно настал, но в одном я не сомневался нисколько. Патронов к 'Макарову' в это время точно не найти. Более того - во избежание ненужных подозрений, никто из 'аборигенов' никогда не должен его увидеть... Но и выходить на улицу без оружия было как-то страхово. Так что, подумав так и пожалев о том, что в карман 'Макаров' не поместится, нацепил на пояс кобуру и решил пойти малость 'прогуляться' по городу... Нужно было срочно прикупить кое-какие товары первой необходимости... Оставалось надеяться, что по виду кобуры никто не догадается о том, что у меня с собой не какой-нибудь 'Кольт' или что там сейчас в Штатах в моде...
Глава 3.
И вот я топаю по улице Питера... В джинсах, в шевретовой куртке, с оружием на поясе и фуражкой на голове... В общем, сразу всем видно - иностранец! Который даже и не пытается скрывать свою чужеродность этому месту, что как бы становится показателем уверенности в себе. Чего ж ему, спрашивается, комплексовать? Тут, понимаешь, представитель могучей страны приехал посмотреть на жизнь в отсталой России! Именно так я и пытался выглядеть в глазах окружающих - и, судя по всему, создать нужный образ вполне себе получалось. И чувство собственного достоинства представителя 'великой державы', и несколько снисходительный взгляд на 'отсталую Россию'... В общем, именно все то, что большинство людей ожидает увидеть от приезжего... И не все ли равно, что при этом я сравниваю окружающую обстановку не с американскими городами, а с Советским Союзом начала XXI века? Даже, наоборот, - сравнение получается в еще большей мере не в пользу имперского Петербурга... Различие настолько разительное, что даже как-то не тянет Ленинградом его называть - попросту не ассоциируется он с современностью...
Но вот и, как и говорил извозчик, Сенной рынок... Четыре больших стеклянных павильона - как напоминание о том, что про Долгую зиму в это время еще не было и речи. Какая-то большая церковь - ничего точнее про нее сказать я не мог, поскольку ни в религиозных не разбирался от слова 'совсем', ни коренным ленинградцем не был. Да и вообще не бывал тут никогда в жизни... Так что даже не мог, сохранилась ли она до моего времени, была превращена в музей или попусту снесена в одну из антирелигиозных компаний. Несколько трех и четырехэтажных зданий вокруг. Да рельсы конки...
'А ведь где-то тут должна быть Вяземская лавра, один из главных бандитских притонов Питера!' - ни с того, ни с сего вдруг шевельнулось в голове. Хотя даже не получалось вспомнить, откуда у меня эта информация... То ли из фильма какого-то, то ли из книг... Возможно, даже из приключений очередного 'попаданца' в революцию - оттого и не запомнились подробности. Вылетели из головы вместе с сюжетом самой книги - никогда не воспринимал всерьез все эти 'альтернативки'. Лишь как этакое легкое чтиво чтобы убить время... Так что лишь изредка запоминались оттуда какие-то полезные идеи, к коим информация о бандитских 'малинах' не относилась совершенно. Так что, на всякий случай усилив бдительность и приготовившись к тому, чтобы в любой момент выхватить пистолет, я двинулся вдоль улицы к одному из торговых павильонов...
Рынок казался шумным и даже каким-то тесным, суетным... Шум, какие-то крики, стук тележных колес по мостовой, мотающиеся туда-сюда по своим делам извозчики... Вот один из них подъезжает к какой-то небольшой лавочке на первом этаже дома, и с телеги начинают перетаскивать внутрь какие-то товары. А вон, похоже, наоборот грузят покупки - мужик с важным видом стоит около телеги, пока в нее складывают корзины с товаром. Впрочем, это все было мелочью... Куда более неприятное впечатление производило другое... На площадью воняло навозом и каким-то гнильем, отчего идти в рынок не было никакого желания... Словно вместо магазина вдруг оказался на какой-то мусорной свалке... Однако в этот момент меня вдруг отвлек какой-то крик:
- Газеты, свежие газеты! - яростно размахивая в руках какой-то газетой кричал пацан лет пятнадцати. - Читайте 'Петербургскую газету'!
- Сколько стоит? - обернувшись на крики, коротко спросил я.
- Пять копеек! - крикнул в ответ пацан. - Газеты, читайте 'Петербургскую газету!'
Молча протянув пацану пять копеек, я забрал одну газету и, несколько раз сложив ее, засунул в карман куртки. В гостинице прочитаю... И, может быть, как раз и определю с тем, 'в когда' я попал...
Как вскоре оказалось, каждый павильон здесь имел собственное назначение... Мясной, рыбный, овощной и хозтоваров. Впрочем, в первые два идти не было никакого смысла, готовить рыбу с мясом мне все равно было негде и не на чем. Около павильонов туда-сюда ходили люди - судя по виду, явно не из богатых социальных слоев. То ли крестьяне, то ли кто-то из рабочих... Хотя нет, рабочие все же вряд ли. Они сейчас наверняка на заводах должны быть. А вот в овощной павильон, пожалуй, я все же зайду...
Обстановка внутри чем-то походила на обычный 'колхозный' рынок Советского Союза - куда приезжали продать продукцию со своих огородов колхозники. Обычно такие располагались в стороне от районных торговых центров. Часто в здании какого-нибудь старого универмага, закрытого после открытия РТЦ, но в некоторых новых районах под это выделяли часть площади торгового центра. Приходи себе, оплачивай место да торгуй... Разве что прилавки были несколько 'старомодными', не было вездесущих электронных весов со свидетельством о поверке на каждом торговом месте, не принимали оплату идентификаторами... Да не было непременных для таких мест табличек-предупреждений: 'Продавец, помни! Фальсификация продуктов питания - преступление особой тяжести!' Да еще около каждого места тут стояло по табличке с номером и фамилией продавца. Двинувшись вдоль рядов, я смотрел на предложение на рынке... Овощи - в основном, видимо, местного производства, что было вполне себе логично. Но что неожиданно удивило - так это обилие фруктов, включая самые что ни на есть южные сорта.
- Эй, люды добрые, подходыте! Яблочки налывные, сладкый как мед, да! - зазывал к себе какой-то кавказец. - Настаящый дар гор, нэ шутка! Падходы, пакупай, нэ пожалэешь!
Прилавок кавказца оказался буквально завален фруктами! Яблоки, груши, сливы, виноград и даже... нифига себе, арбузы! Вот уж где точно не ожидал их тут встретить... даже подумал было подойти, узнать что почем, но в этот момент обстановка вокруг резко изменилась.
И тотчас все смешалось, закрутилось, завязалась толкотня, в которой было совершенно непонятно, где же тот вор, которого держать. Ах, вон, кажется! Перепрыгнув через прилавок, какой-то пацан-оборванец быстро шмыгнул в сторону выхода и мгновенно растворился в толпе - только его и видели... Вот только, как оказалось, 'концерт' на этом не заканчивался... Ведь пока большинство людей увлеклись 'ловлей вора', из толпы появились несколько девчонок-беспризорниц, что, мигом похватав товар с ближайших прилавков, кинулись бежать, оставив меня в откровенном недоумении... Ну и ну! Вот тебе и порядочки на рынке... Шататься по рынку и у меня мигом отпало всякое желание, и, развернувшись, я двинулся к выходу. Газету купил - и на том хорошо! А остальное все лучше по магазинам поищу.
Выбравшись из павильона, на всякий случай еще раз проверил содержимое карманов. Все на месте! Ну и на том хорошо... Так что, кинув прощальный взгляд на торговые павильоны, на тут и там прижавшиеся к ним уличные лавки, я твердой походкой двинулся в обратный путь... Лучше уж зайду в тот хлебно-овощной магазин, что был на рынке, да, может быть, в какие-нибудь еще лавки по дороге... И уж потом буду определяться с тем, что делать дальше.
Лишь убравшись подальше от Сенной площади и убедившись в том, что мои 'сбережения', все еще при мне, я начал уже более пристально рассматривать окружавшие меня дома и разнообразие имевшихся вывесок, что резко контрастировало с привычным мне обликом советского города. Собственно говоря, что чаще всего можно было увидеть в Советском Союзе? Самой распространенной, лидирующей с большим отрывом от всех остальных, вывеской стала бы, разумеется, 'Универсам' с указанием номера. Магазины самообслуживания универсального назначения, где продавались наиболее востребованными людьми товары от самых популярных видов продовольствия до хозтоваров и мелкого строительного инструмента. Обычно они располагались на первых этажах новых домов или, более редко, в отдельных зданиях - если иного места найти просто не получалось. Штабеля корзин и несколько тележек на входе. Несколько торговых залов, ряды полок, стеллажей и холодильников. Широкие, чтобы легко могли разойтись пара человек с тележками, проходы между рядами. Несколько автоматических касс, одна-две из которых предназначены для оплаты наличными, но большинство - только идентификатором или их заменой типа детских или 'туристических' платежных карт. И сидящая со скучающим видом за ЭВМ оператор магазина, в задачу которой входило следить за порядком и при необходимости объяснять людям правила пользования автоматическими кассами. Прибавлялось работы ей лишь тогда, когда в магазин доставляли новую партию товара - принять все, проверить качество, показать грузчикам, что куда раскладывать... И, при необходимости, сдать просроченный товар. Впрочем, доставка обычно производилась либо рано утром, пока магазин закрыт для покупателя, либо после обеда - когда в магазине одновременно присутствует не меньше двух 'продавцов-операторов' - собственно говоря, оно так специально сделано. Первая смена работает с шесть до пятнадцати, при этом торговля начинается с семи. Вторая смена - с четырнадцати до двадцати трех, при этом для покупателей магазин закрывают также на час раньше. За исключением небольшого количества круглосуточных, где на ночь выходит третья смена, а в дополнение к продавщице приезжает какой-нибудь милиционер или, чаще, вооруженный дружинник из числа комсомольцев или коммунистов.
Собственно говоря, за последние пару десятилетий 'Универсамы' стали самым распространенным видом магазинов, оттеснив все остальное куда-то на задний план. Хотя и не вытеснив полностью. На втором месте по распространенности были, пожалуй, вывески 'Булочная', 'Продукты' и 'Аптека', а уж затем следовали и все остальные... Одежда с обувью, электротовары или хозтовары, 'Бытовая техника' или какие-нибудь 'Промтовары'. Нередко можно было встретить вывески парикмахерских или какого-нибудь зубоврачебного кабинета, то и дело встречались таблички 'артелек' - магазинов, занимающихся реализацией артельной продукции. Где-то от одной единственной, где-то сразу от нескольких, но сути это не меняло. И, самое главное, стиль вывесок был пусть и не очень строго, но регламентирован - дабы вписывался в архитектурный облик, а не выглядел каким-то чужеродным пятном.
В отличие от советских улиц, здесь явно не было никакой регламентации. Каждый творил на свое усмотрение, кто на что горазд. И все же в среднем вывески были достаточно скромными... 'Кожевенная торговля', 'Пивная лавка разливочно и на выносъ', 'Квасная и бакалейная торговля'... Завидев последний, я решил таки заглянуть. Посмотреть на, так сказать, ассортимент товара.
Внутри магазин был маленьким и достаточно тесным, чему в немалой степени способствовала расположенная прямо по центру зала круглая печь-'голландка'. Слева и справа высились прилавки, за одним из которых стоял мужик лет пятидесяти. Примерно в такой же, как администратор гостиницы, одежде и все с теми же неизменными усами... Рядом с ним стояли внушительного вида старинные весы с двумя чашками - невольно подумалось, что в мое время какие-нибудь коллекционеры отвалили б за такой раритет очень кругленькую сумму... Вот только сейчас оно не имело никакого значения.
- Добро пожаловать, господин! Не угодно ли что‑нибудь выбрать? - завидев меня, поинтересовался продавец.
- Посмотреть надо, - несколько уклончиво ответил я. - Для начала бы узнать, что какую цену имеет...
- Охотно сообщу, сударь! - оживился продавец. - У нас и крупы, и чай, и сахар - все высшего разбора. Что именно закупить желаете?
А что я хочу купить? Мне бы для начала хоть разобраться, какой тут порядок цен нынче! Что мне по карману, а что - фигушки... Так что для начала решил посмотреть, что тут вообще продают. И как сказать... Ассортимент был не таким уж и маленьким. Несколько видов крупы - гречневая, пшённая, ячменная, манная... Ржаная и пшеничная мука и даже, к большому удивлению, макароны. Здоровенные куски сахара, которые в это время, если не ошибаюсь, назывались 'головами'. Различные сухофрукты, консервы, соль, специи, какие-то карамельки... Но вместе с ними продавали и хозтовары - мыло, спички, керосин, грубоватая глиняная посуда... Ну и что из всего этого мне нужно сейчас? А разузнаю, что почем в целом!
- Сахар - десять копеек, сударь, - отвечая на мои расспросы, произнес продавец. - Соль по копейке с четвертью, гречневая крупа - копейка да полушка сверху, мука пшеничная - ровно по копейке за фунт. А чай‑то только кирпичный - двадцать две копеечки за фунтик! Свеженький, не залежался!
Что ж, кое-что уже есть... А на все прочее потом узнаю, что почем. Лишь один вопрос есть... Крупы, сахар и все прочее... За какую единицу измерения это все? А то что-то мне подсказывало, что не за килограмм... О чем я напрямую и спросил продавца.
- Так‑с, за фунт, сударь, непременно так!
- А фунт - это сколько? - задал я уточняющий вопрос и, видя округлившиеся глаза продавца, добавил. - А то я с Соединенных штатов Америки лишь второй день как приплыл... Так что не знаю, в чем у вас тут все взвешивать привычно.
- Так ведь сороковая‑то часть от пуда и есть, сударь! Фунт он и значится - ровно сороковая доля пуда!
Пуд? Насколько я помнил, это что-то чуть больше шестнадцати килограмм, однако в данный момент я на это откровенно плюнул. Шестнадцать так шестнадцать! А фунт этот их, значит, четырьмястами граммами оборачивается... Что ж, порядок цен примерно понятен. Достав из кармана все свои немногочисленные 'Рублевые' накопления, я решил-таки прикупить четверть фунта 'кирпичного' чая да фунт сахара, дабы хоть чай было с чем пить... Хотя, конечно, надо еще, чтобы этот сам-то чай был... А, кстати... Чашку-то тоже желательно заменить - а то она ж у меня советская. И пусть с виду в ней ничего необычного, простенький растительный орнамент, но... На дне у нее есть клеймо завода-изготовителя с ценой и годом выпуска. Да, повезло еще, что клеймо не в виде серпа и молота! И что на самой кружке нет чего-нибудь типа надписи 'Слава СССР'... Тогда уж точно только выкидывать осталось бы!
Отколов нужного размера кусок сахара и достав с полки прессованную плитку чая, продавец завернул их в бумажный кулек и, отсчитав сдачу, передал их мне.
- Коли будет надобность, заходите, всегда рады!
На обратном пути до гостиницы я все же зашел в замеченную еще по приезду лавку 'овощной и хлебной торговли' и приценился к товарам... Шесть копеек с четвертью фунт картошки, капуста четыре, морковь три с четвертью, свекла две... Мука - на том же уровне, что и в 'бакалее'. 'Коврига', как назвал продавец увеличенный аналог буханки, ржаного хлеба - двадцать копеек, ржаной батон - четыре копейки, пшеничный - семь. Ничего другого в магазине не было - 'тут у нас не булочная', как объяснил продавец. Впрочем, батон за семь копеек меня вполне устраивал - так несколько минут спустя я уже заходил в гостиницу, подсчитывая сегодняшние расходы и оценивая результат похода.
Итак... Семь копеек батон, пять за сахар, пять с половиной чай... Итого семнадцать с половиной. Если сравнивать с девяноста копейками аренды комнаты в гостинице за день - не так уж и много. Вот только и запасы денег у меня не богатые... Есть, конечно, доллары, но где их обменять? Нужен, как понимаю, банк, а где его найти? А, впрочем... Есть же администратор, или как там его правильно называют в этом времени, гостиницы... Вот ему и задать вопрос. Только не напрямую, где обменять деньги, а косвенно. Интересуюсь, дескать, где у вас тут банки какие есть... И потом уж ехать туда.
Подумав так, я решил, что раз уж сходил за покупками - надо бы и чай попить. Вот только электрочайника на столе было как-то невидно. Как и какого-нибудь самовара. И что делать? А сходу на кухню, кипятка попрошу! За спрос же, в конце концов, по шее давать не должны? Хотя и хрен их знает, как оно в имперские времена было... Ну да попробую!
Спустившись вниз, спросил у администратора, как пройти на кухню, и пошел в нужную сторону - и вскоре-таки оказался в местной 'столовой' - и мысленно сразу похвалил себя за то, что не захотел тут обедать. Нет, вопреки опасениям, откровенного свинарника тут все же не было. Но старые, выцветшие, занавески на окне, явно старые, застиранные, скатерти, обшарпанного вида посуда... Аппетита как-то не вызывало - ведь в голове сразу зарождались мысли о том, сколько всяких микробов тут может прятаться... Холера, чума, тиф, палочка 'Коха'... Или чем там еще можно заразиться в это время? И пусть у меня в чемоданчике лежат пара пачек амоксициллина с левофлоксацином, но рисковать здоровьем не хотелось совершенно, что подталкивало к логичному выводу. Нужно как можно скорее искать и снимать квартиру! Но для этого, в первую очередь, надо было обменять доллары на рубли. Ну и вопрос - где искать? Доходные дома какие-то, вроде, должны быть? Или, может, какие объявления в газетах?
- Извините, а кипяточка у вас не будет? - заглянув на улицу, спросил я у работавшей у плиты несколько полноватой девицы лет... У нас, наверное, сказал бы тридцати, но что-то мне подсказывало, что в этом мире ей может быть и всего двадцать.
- Да полно вам, господин, с чего это извиняться? - неожиданно улыбнувшись, ответила девушка. - Есть, разумеется, как же иначе. А вы, стало быть, из американцев будете?
- А что ж, так видно что ли сразу?
- А как же, батюшка! Господин управляющий уж на весь дом объявил, что у нас гость не простой - из Североамериканских Штатов прибыл! Да и наряд‑то на нём, говорит, диковинный. Я, как вас приметила, - так и подумала: точно он!
Как я сразу понял, эта девица из тех самых, кому только дай повод для разговора - и тут уж она развернется во всю прыть! За то недолгое время, что ушло на то, чтобы налить чашку, она успела выдать и про слова господина управляющую, и про какого-то 'Семеныча', и про последние новости, а затем речь и вовсе ушла к теме каких-то ее подруг, что теперь должны аж от зависти языки откусить... И все это неслось в таком темпе, что я не успевал не то чтобы что-то вставить, но и элементарно осмыслить услышанное.
- Вы, коль голодны будете, заходите к нам, - с ноткой какого-то сожаления в голосе, заметила повариха, наливая в кружку воды. - Уж мы-то тут покушать завсегда найдем!
И вот я опять сижу в своей комнате, пью чай с сахаром, ем батон и думаю о будущем... Нет, отсюда надо съезжать - и как можно быстрее. А, значит, что? Значит, нужна квартира... А затем еще работа. Только куда идти работать? Инженером? А чем подтвердишь свою квалификацию? Дипломом из будущего, что должен был лежать в папке с документами, вместе с паспортом на микроЭВМ и тем самым паспортом? Кстати, что-то я даже не посмотрел - остался ли он как был или таинственные 'засылатели' также подменили? Ну, допустим, даже так. А что дальше? Кем пойдешь-то? Это там то собирался пойти на первый в СаССР радиозавод, рассчитывать различные электронные приборы. Это ж там, в будущем, у каждого инженера была своя специальность... Нет - положим, университетское образование тем и отличается от политеховского, что дает не узкую специальность, а достаточно широкий круг знаний, что потенциально позволяет перестраиваться с одного вида деятельности на другой в весьма широком диапазоне. Но вот то же черчение я где учил? Ага, в школе! Да и то только на ЭВМ. Да, сам потом тоже интересовался, даже установил 'Чертежник' на 'персоналку' - программу-то скачать ничего не стоило. Да, скачал с Сети много справочников по самой разной тематике - знал же, что в СаССР в большинстве мест низкая скорость доступа, а потому предпочел сделать локальную копию. Но вот сейчас нет ЭВМ... И что теперь?
Волей-неволей даже анекдот вспомнился, который в какой-то мере даже стал частью пропаганды против бестолковых управленцев на предприятиях... Приходил мужик устраиваться инженером-конструктором, его спрашивают - тебе что для работы надо? 'Ватман, кульман, рейсфедер, карандаши, циркуль!' На что получает в ответ: 'Послушайте, товарищ! Если вы хотите, чтобы я взял на работу еще трех немцев, то вы-то сами мне на что?' Да и без этого... Где я тут возьму ту же ЕСКД, всевозможные таблицы допусков и посадок, ГОСТы, ОСТы и все прочее, без чего практически немыслима жизнь любого инженера начала XXI века? А без этого ж любой мой чертеж в филькину грамоту превратится... Нет! Не так-то просто мне тут устроиться будет! И все же...
С этими мыслями я принялся уже к подробному изучению документов. Ну ладно, паспорт - с ним уже понятно. Ну документы на переносную ЭВМ - он каким был, таким и остался. Ничего не поменялось. А вот дальше... В очередной раз глаза у меня полезли на лоб. 'PURDUE UNIVERSITY. THE DEGREE OF BACHELOR OF SCIENCE IN MECHANICAL ENGINEERING' и целая куча еще надписей, которые я понимал хорошо если через слово... И дата выдачи - 1889 год... Как вдруг оказалось, бумажка-то у меня есть, но даже с бумажкой я остаюсь практически той же букашкой. Ибо банально не знаю 'нормальный', а не разговорный английский язык!
Закончив осмотр, я убрал все свои вещи обратно в сумку, а сам наконец-то достал и открыл купленную на рынке газету, где значилось, судя по всему, сегодняшнее число... 10 сентября 1890 года! Девятнадцатый век, самый что ни на есть! И оттого хотелось материться на тех уродов, что организовали эту 'переброску' - считать ее какой-то случайностью было принципиально невозможно. Но почему я? Почему сюда? Ответа на этот вопрос, увы, не было... И в то же время...
'Так, стоп! А ведь это неспроста!' - вдруг подумал я, вспомнив один достаточно известный в Союзе факт, который, однако, большинство быстро выкидывает из головы как малозначительный. 1890 год! А ведь как раз примерно в это время один товарищ, который еще даже не догадывался о том, какую в конечном сете сыграет роль в истории, первый раз приезжал в Петербург - узнавать на счет возможности сдать экстерном экзамены... Да - положим, застать его сейчас мала вероятность. Но уже в следующем, 1891, году он снова приедет сдавать их. А, значит, у меня есть время на подготовку к установлению контакта. Что ж, скоро увидим, каким он был на самом деле - человек, ставший в Советском Союзе настоящей легендой. Владимир Ильич Ленин... А уж в том, что в имеющемся на 'переноске' сборнике книг найдется информация о его жизни в этот период, я даже и не сомневался... Ведь сборник книг у меня там очень большой! А раз так - вперед за работу, пока еще есть заряд аккумулятора... К завтрашнему дню мне уже надо составить предварительный план действий.
Глава 4.
Утром следующего дня я проснулся поздно - часов, наверное, в десять, хотя точно сказать и не было возможности. Карманный телефон с вынутым аккумулятором лежал в чемодане, часы носить привычки не было... Да и толку бы от них не было - ведь если б даже и захотел этого, то купил бы электронные, а их сейчас показывать категорически нельзя. Так что остается только по солнышку...
Нехотя встав с постели и порадовавшись, что тут хотя бы не было вшей с клопами, что таки немекало, что гостиница эта считалась достаточно неплохой... так что, подойдя к окну, я отдернул занавеску и взглянул на город... И не увидел практически ничего, кроме маленького, тесного дворика, в одном из углов которого лежала поленница, да нескольких уже достаточно старых деревьев да деревянного забора... По ту сторону забора виднелось какое-то двухэтажное здание, но понять его назначение по внешнему виду было невозможно. Ну и фиг бы с ним! Не больно-то и хотелось...
Отойдя от стола, я сел на кровать и принялся думать о результате вчерашнего изучения материалов по этому времени... Да, потому-то и сегодня так долго проспал, что вчера засиделся до поздней ночи за 'переноской' - до тех пор, пока не разрядился аккумулятор. Но теперь я был уверен в том, что это все не зря. Ведь полученной информации оказалось достаточно для составления предварительного плана...
Взяв в руки чашку, я вновь дошел до кухни, где уже знакомая повариха налила чашку кипятка, заварил чая с сахаром и, пока он остывал до приемлемой для употребления температуры, принялся обдумывать результаты вчерашней работы...
Как я и ожидал, в скачанной из Сети библиотеке книги про революционеров были - и даже немало. Хотя ничего другого я и не ожидал. Сильно удивился бы, если бы там оказались одни произведения Пушкина с Лермонтов. И, естественно, оказался там и выпущенный к столетию Революции сборник 'Герои Революции' в целой куче томов, почти половина которых была ровно про двух человек. Товарищей Ленина и Сталина... И хоть про Виссарионовича говорить пока не было смысла в виду малолетства, то Ильичу уже двадцать лет - и в следующем году он и впрямь будет сдавать экзамены за юридический факультет петербургского университета. И это создавало очень интересную ситуацию... Я знал, что Вова Ульянов будет в городе аж до 24 октября этого года, а весной опять приедет, уже на сдачу экзаменов. Я знал, где именно он будет снимать квартиры. Я даже достаточно неплохо знал, с кем в революционных кругах он будет общаться в это время. Но... Это не давало мне практически ничего! Как я помню, Ленин был очень хорошим конспиратором, что, с одной стороны, очень помогло ему в работе. А, с другой, очень помешает мне если попытаюсь с ним познакомиться 'в лоб'. Ну что, спрашивается, нужно этому 'американцу'? Да и американец ли он вообще - или замаскированный агент 'охранки'? Даже если получится установить контакт, то особого доверия ко мне не будет еще долго. Уж слишком моя история будет контрастировать с 'обычной', с тем, чего ждешь от других. А времени-то у меня не так уж и много!
Куда лучше было бы выходить на Ленина через кого-то другого, чтобы про меня уже была характеристика как про 'своего товарища' и 'человека прогрессивных взглядов'. Чтоб на меня была этакая рекомендация... И, в то же время, связываться с ранними марксистскими кружками у меня не было никакого желания. Мало того, что особой пользы от них все равно не будет, так ведь имелась у этого и еще одна неприятная сторона. Всевозможные революционные и псевдореволюционные кружки всегда становятся предметом особого интереса органов госбезопасности, вне зависимости от их названия на данном историческом этапе, а в их среду стремятся внедрить своих агентов. Почему же их не накрывают сразу? А, собственно говоря, зачем? Сначала соберут информацию, проанализируют ее, проследят, кто еще проявляет интерес к революционному движению, выявят связи с единомышленниками. И лишь после этого нанесут удар. И даже если меня как 'иностранца' не тронут, то могут, как минимум, выслать из страны. И тогда прощай все планы на будущее!
Нет уж, лезть с голой жопой в логово тигра я не буду. 'Мы пойдем другим путем!' - как по легенде сказал тот самый человек, с кем я и стремлюсь установить контакт, хотя на самом деле его слова звучали несколько по-другому. Осталось лишь найти этот другой путь... И его я обнаружил совершенно случайно... Нет, я и раньше знал, что у товарища Ленина было несколько братьев и сестер, что они тоже принимали участие в революционном движении... Но я никогда не интересовался подробностями их биографии. Как, впрочем, и практически любой советский человек своего поколения. Да, мы продолжали изучать историю царских времен, революции, индустриализации и Великой Отечественной войны. Нам много говорили про Ленина, Сталина, Кирова и других революционеров. Но только все это словно скрылось за тенью Долгой зимы и уже считалось чем-то давно прошедшим и оттого не больно-то и интересным, а потому мы не очень-то стремились лезть в подробности их жизни. Так что когда в книге 'Ленин в Петербурге' мне попалось упоминание о том, то одна из сестер Ленина, Ольга, как раз в это время училась на бестужевских курсах и что в мае следующего года оно должна умереть от какой-то болезни, это сразу стало предметом особого интереса.
С этой мыслью я принялся уже целенаправленно искать информацию про нее - но нашел куда меньше, чем того хотелось бы. Да - жила, училась. Да, в апреле 1891 года заразилась тифом и умерла. Нашел даже архиву переписки семьи Ульяновых, в которой были ее письма матери и брату с письмом. И... Да, собственно говоря, и все! Никаких подробностей о ее жизни найти не удалось... По сути, можно было и вовсе считать, что единственной полезной информацией о ней стало место жительства во время учебы. А, значит... Ага! Значит, надо думать, где бы и под каким предлогом познакомиться с Ольгой. Чтобы в конце концов она и свела меня с братом, с соответствующей характеристикой.
С этими мыслями я допил чай и стал собираться в очередную 'прогулку' по городу. На сегодня в планах было добраться до банка, узнать на счет обмена части долларов. После чего и займусь поисками жилья... С гостиницы надо съезжать, и как можно быстрее! Чтобы хоть жрать нормально можно было, а не бояться какой-нибудь тиф подхватить. Как та же самая Ольга Ульянова... Кстати, интересно, где она заразилась и можно ли это как-то предотвратить? Ну да ладно! Потом будем думать...
- Так, стало быть, вам, господин, прямиком в Государственный банк надобно! - ответил на мой вопрос управляющий гостиницы.
- И как мне этот банк найти?
- Так‑то, по Садовой‑то улице идите, потом Сенная площадь будет - за ней он и стоит.
И вот уж я опять топаю по Питеру XIX века, обходя сторонкой Сенную площадь. Пусть пока еще у людей не принято хранить деньги в карманах, предпочитают вешать на пояс кошелек, но ведь и воры могут оказаться 'прогрессивно мыслящими'. А муляж кошелька я пока что не приобрел... Как не приобрел и 'легального' револьвера вместо пистолета образца следующего века. Так что полагаться следовало, прежде всего, на свою осторожность... Лишние подозрения со стороны полиции или каких-нибудь жандармов мне точно ни к чему...
Джо цели своего похода я добрался где-то за полчаса... Ну и что хочу сказать? По местным меркам здание, конечно, конечно выглядело внушительно... Здоровенное здание, окруженное чугунной оградой с массивными колоннами...даже вдруг интересно стало - что стало со всем этим в долгую зиму? Как оно частенько бывало, сделали чертежи секций и срезали, отправив в мартены, а затем отлили заново и восстановили? Или все же он дошел до нашего времени в неизменном виде? Теперь уж и не узнаю!
Подойдя к дверям, я с интересом посмотрел на табличку в старой орфографии, а затем аж мысленно присвистнул от графика работы с клиентами. С десяти утра до трех вечера, с перерывом с часа до двух. Да уж! Кажется, местные банкиры не шибко-то желают утруждать себя общением с клиентами. Но, к счастью, время пока лишь подходило к двенадцати... Надеюсь, успею до обеда! И с этими мыслями я и зашел в банк...
- Не скажете мне, где здесь обменять доллары на рубли? Я недавно приехать из Соединенный Штаты, - уже даже как-то привычно изображая плохое знание русского языка, спросил первого попавшегося банковского служащего.
Получив направление в операционный зал, отправился вглубь здания, попутно осматривая окружающую обстановку. Вопреки моим смутным надеждам, электричества тут еще не было - освещали помещения газовыми фонарями, которые, впрочем, сейчас были потушены. Что говорило о том, что темпы электрификации столицы не больно-то большие... Интересно, а хоть к началу следующего века будет тут всеобщая электрификация? Или придется ГОЭЛРО дожидаться? Не хотелось бы, но как знать...
Операционный зал был большим и достаточно многолюдным. За массивными дубовыми столами, своим видом словно пытавшимися усилить ощущение 'серьезности' учреждения, сидели множество операторов... или, как их тут называли в это время. А рядом с ними - и клиенты банка. В основном, тут были мужики - в костюмах, с практически непременными усами. Все с важным видом. Но вот попалась и женская фигура - в длинном платье, с шляпкой на голове и небольшой черной сумочкой в руке.
Мда, как же непривычно... Когда я в банке-то последний раз был? Да даже и не припомню! Нету в том особого смысла. Заходи на личную страницу в Сети, а там уж все про тебя есть! Включая то, сколько денег на счету есть... А понадобится поехать в другую страну, в ту же ГДР, так там примут оплату деньгами любой страны СЭВ по фиксированному курсу. Ну или в автомате можно снять наличные в местной валюте. Но тут до такого пока не дошло - так что оставалось лишь ждать.
- Чем могу служить, сударь? - когда подошла моя очередь, поинтересовался оператор.
- Мне бы обменять доллары Соединенных штатов Америки на российские рубли.
- Доллары, говорите? - несколько удивленно поднял глаза оператор. - Извольте предъявить сумму и удостоверяющие документы.
Достав из кармана, чем вновь несколько удивил мужика, две сотенных и несколько двухдолларовых купюр, я выложил их на стол, а затем достал и свой 'американский паспорт', который тот сразу принялся внимательно читать.
- Вы, значится, из Америки, - задумчиво произнес оператор. - Что ж, господин Калинин, препятствий к сему не усматриваю. Теперь о курсе: сегодня один доллар идёт по одному рублю тридцати копейкам. Итого... сто семьдесят шесть рублей и девяносто две с четвертью копейки. Угодно получить звонкой монетой или кредитными билетами?
- Давайте кредитными, насколько возможно.
- Тогда, - заполняя какие-то бумаги, произнес мужчина, - подпишите здесь, что получили сумму в полном объёме и без претензий. А теперь извольте подождать: касса находится в отдельном помещении, я принесу деньги незамедлительно.
Ждать, как оказалось, и впрямь недолго. Минуты через две-три мужчина подошел обратно с пачкой денег и принялся выкладывать их передо мной. А вот расписаться... Как хорошо, что в прошлой жизни нас в школе хотя бы авторучками писать учили! А то сейчас и проколося бы 'попаданец'. И так чуть не поставил кляксу вместо подписи...
- Вот ваши рубли, господин Калинин, - Проверьте, всё ли верно.
- Да, все верно, - тщательно пересчитав сначала 'красненькие' десятки с 'синенькими' пятерками и 'единичками', а затем и копейки, я забрал деньги с собой. Теперь у меня была при себе неплохая сумма - и на револьвер хватит, да и на съем квартиры тоже должно остаться...
- Всегда к услугам. Если потребуется ещё обменять валюту, милости просим в наши часы приёма: с десяти до трёх, кроме воскресений и праздников, - попрощался со мной оператор.
Закончив с банком, я решил, что теперь нужно и вооружиться... Адрес ближайшего оружейного магазина я узнал прямо у кого-то из банковских посетителей, у кого заметил на поясе кобуру с револьвером. Судя по виду, это был какой-нибудь мелкий буржуйчик. Владелиц какой-нибудь мелкой лавочки или мастерской. Во всяком случае, на дворянина или богатого буржуя не очень-то походил. Да и для тех, поди, в банке специальное обслуживание предусмотерно. Не будут они вместе со всеми в очередях стоять.
Попутно пришлось, правда, переброситься несколькими словами на счет того, что приехал-де совсем недавно из Соединенных штатов Америки, которые собеседник почему-то назвал Североамериканскими соединенными штатами. Хотя я-то точно знал, что государство 'янки' так называлось очень давно. По-видимому, это было какой-то местной традицией. Рассказал, что решил-де съездить на родину предков, поискать родственников, если получится, и все прочее в таком стиле...
- Желаю Вам всяческих благ, господин Калинин! - напоследок произнес 'буржуйчик'. - И все же должен признаться: русский язык в Вашем исполнении производит... своеобразное впечатление!
'А еще я твердых знаков везде, где не попадя, не ставлю', - мысленно усмехнулся я, но вслух сказал другое. Что, дескать, вырос-то я на чужбине, так что литературный русский не изучал никогда.
А потом вперед, вооружаться! И, как оказалось, оружейных магазинов поблизости было аж двое. Оба, разумеется, частные, чего в принципе не могло быть в Советском Союзе. У нас оружием торговали исключительно государственные магазины - чаще всего, при районных торговых центрах, но иногда попадались и отдельные магазины. Таковые обычно носили краткое название 'Оружейный' и имели более широкий ассортимент товара по сравнению с находящимися при РТЦ. И, чаще всего, имели и собственный тир, где можно было пострелять 'внелимитными' патронами. Ну да, в каждом тире можно было их сколько угодно - но без права выноса. Купил, например, сотню патронов - значит, отстреливай или сдавай обратно, вернув не использованную сумму.
Здесь все было по-другому. Здесь всем заправляли частники... Вот и с магазинами было то же самое. Из магазинов тот мужчина в банке назвал мне два варианта - 'Оружейный магазин Шафов' по адресу Невский проспект, дом 7 и 'Магазин торгового дома и оружейной мастерской Ф. Вишневского' по адресу улица казанская, дом 6. И, заинтересовавшись информацией на счет мастерской, я сделал выбор в пользу второго варианта. По пути зашел в какой-то магазин, так сказать, хозтоваров и прикупил сумку-саквояж, потратив на нее без малого четыре рубля, но ничего не поделаешь! И пистолет перед входом в оружейный магазин надо куда-то спрятать, дабы у продавцов не возникло никаких вопросов. Уж там-то точно будут специалисты, кто может обратить внимание на странный вид кобуры и, соответственно, лежащего в ней оружия. Да и в дальнейшем с чем-то ж надо будет ходить за покупками? И уже после этого двинулся за револьвером...
Ну что сказать? Оружейный магазин выглядел, конечно, непривычно. Никакой тебе охраны из вооруженных милиционеров, что было непременной чертой подобных организаций Советского Союза. Автомат для продажи патронов да небольшая витрина с охолощенными экземплярами оружия, которые можно покрутить в руках, попробовать разобрать-собрать, оценить, насколько удобен такой образец оружия. Боевой же экземпляр выдавали со склада. Здесь все оружие лежало открыто, на прилавках... Бери да смотри! Впрочем, и ассортимент, к некоторому моему удивлению, ничуть не меньше того, что было в советских магазинах. Собственно говоря, в большинстве РТЦ продавали всего несколько моделей - разные модификации 'Макарова', немецкие 'Вальтеры' ПП и ППК да несколько версий 'мелкашек' - непременный 'Марголин' да 'револьвер Нагана-Смирнского'. Ну и что-нибудь из охотничьего арсенала... Впрочем, последнего в наличии бывало немного - большинство охотников предпочитали заказывать оружие через сеть, сразу задав нужную комплектацию. На заказ можно было купить и что-то из более редких револьверов или пистолетов, в том числе бывшие в употреблении, но этим тоже пользовались немногие.
Продавец, оказавшийся мужиком лет сорока в черном жилете и пенсне, стоял за прилавком с образцами оружия, в это время как раз что-то подробно рассказывал и разъяснял важного вида господину-покупателю в шляпе и с тростью в руках. И в какой-то мере это тоже было контрастом с советскими магазинами... Где продавцы-то, конечно, разными могли быть - от двадцатилетних парней до мужика предпенсионного возраста. Лишь женщины были редкостью, хотя иногда тоже попадались. А вот покупателями чаще всего были молодые парни с девушками, приобретавшие свое первое, и нередко - единственное на всю жизнь, оружие. Ибо оно в значительной мере стало уже не реальной потребностью, а данью привычке. Этаким символом вступление во взрослую жизнь - ведь боевое оружие продавалось лишь после восемнадцати лет. Ну и, в случае комсомольцев, еще и символом обязанности защищать социалистическую законность. Ведь если обычный человек, видя совершающееся преступление, обязан всего лишь позвонить и сообщить в милицию, то комсомолец или коммунист обязан уже не просто имеет право, а обязан применять оружие для 'самообороны, защиты жизни, здоровья и личного достоинства советских граждан или предотвращения хищения, порчи или уничтожения социалистической собственности'. И если неприменение тобой оружия станет причины смерти пострадавшего от бандитов или причинения ему тяжкого вреда здоровья - это будет рассматриваться как 'оставление в опасности' со всеми из того вытекающими. Ну если, конечно, там не было ситуации 'один против пятерых вооруженных бандитов'. Так что вышел в магазин за хлебом - бери с собой пистолет, пусть даже вероятность того, что он действительно понадобится, пренебрежительно мала. Здесь ситуация была принципиально иная... Никаких подобных обязательств владельцы оружия не несли. А вот реальная необходимость в нем была гораздо выше.
Но вот, наконец, предыдущий покупатель, оставшись доволен покупкой, отсчитывает положенную сумму денег и, забирая купленный револьвер, 'откланивается'. После чего продавец наконец-то обращает внимание на меня:
- Чем могу служить, сударь?
- Хочу купить револьвер, для защиты от всяких бандитов, - отвечаю я.
- Извольте взглянуть: вот образцы от фирмы 'Лефоше', а вот рядом - бельгийские 'Галан'. Если предпочитаете германские, есть 'Зиг-Заг' от компании Маузера. Можно приобрести револьверы системы 'Смит‑Вессон': имеются как американские оригиналы, так и изделия бельгийских оружейников. Какой калибр вас интересует?
Откровенно говоря, я понятия не имел, какие там нынче используются калибры и какое оружие вообще считается наилучшим. Собственно говоря, из всех услышанный названий хоть о чем-то мне говорили лишь один. Тот самый 'Смит-Вессон' - его название частенько проскальзывала в книгах про революцию и гражданскую войну.
- А покажите наш, американский, 'Смит-Вессон', - соединил воедино ответ на вопрос и намек на свое 'американское' происхождение. - Как-то нет у меня особого доверия ко всем этим бельгийцам...
- Так вы, стало быть, недавно из Северо‑Американских Соединённых Штатов прибыли? - вполне себе ожидаемо поинтересовался продавец, и в то же время в глазах его мелькнул какой-то оттенок понимания, будто только что какая-то странность во мне получила свое логичное объяснение.
- Да, решил навестить родину моих предков, - ответил я. - И еще хотел бы спросить, можно ли опробовать в деле оружие?
- Опробовать, конечно, можно в нашем тире при магазине. Если угодно, сейчас провожу. Там и мишени есть, и освещение надлежащее.
Названный продавцом тир находился в отдельном здании во внутреннем дворе магазина... Позвав то ли другого продавца, то ли какого-то своего помощника, оказавшегося седым мужиком, как я бы сказал, предпенсионного возраста. Лет так пятидесяти с лишним - хотя в этом времени, вполдне возможно, так выглядели уже в сорок. Продавец передал ему новенький американский 'Смит-Вессон', и уже вместе мы дошли до самого стрельбища. Сам тир, как оказалось, не представлял собой ничего особенного. Узкая галерея, мишени на стойках, на стенах - щиты с рисунками, показывающими, как правильно стрелять. Впрочем, этому-то меня и в комсомоле неплохо научили... Когда еще школьниками раз в неделю после занятий ходили в ближайший тир
- Вот мишень, вот патроны, - показав, в ответ на мой вопрос, как правильно заряжать револьвер, произнес мужик. - Стреляйте, когда будете готовы.
Ну что ж... Посмотрим на это чудо американского оружейного производства. 'Бах!' - с первого же выстрела было понятно, что 'тут тебе не там'. Тяжелее 'Макарова', сильнее отдача, непривычная рукоятка, но... даже это было не главным! 'Бах! Бах!' - еще пара выстрелов... Ну что ж, хоть усилие спуска меньше, чем на 'Нагане', из которого я несколько раз пострелял в тире, заинтересовавшись 'легендой' Революции и Долгой зимы. Но вот дымный порох! Это для меня оказалось настоящим шоком - не думал, что в эти годы он еще используется кем-то, кроме охотников. А ведь, случись чего, это заметный демаскирующий фактор...
- Хорошо, - когда мы вернулись в магазин, вздыхаю я. - Сколько стоит? И полсотни патронов с кобурой к нему... И какие документы нужны?
- Паспорт, сударь, и письменное обязательство о хранении оружия в надёжном месте - по закону. Также укажем марку, номер револьвера и дату продажи. Вы, надеюсь, не состоите под надзором полиции?
- Нет, конечно.
- Стало быть, за револьвер надлежит уплатить двадцать семь рублей, за патроны - два рубля двадцать пять копеек, а за кобуру - рубль семьдесят копеек
'Письменное обязательство' я читал, с трудом продираясь через старую орфографию и лексику, но в целом ничего особенного в нем не было. Лишь обязательство хранить оружие под замком и не передавать его никому другому. Даже меньше, чем требовал наш советский 'Закон о вооруженном народе', который в обязательном порядке тщательно изучали даже в школах. Там-то требований было даже больше! Хранить только в специальном сейфе или металлическом ящике с толщиной стенок не менее трех миллиметров и указанием допустимых к применению типов замков. Не передавать в руки посторонним - даже в незаряженном виде. Продажа другим лицам только в отделении милиции... Только за это никто не расписывался - ибо закон был обязателен к изучению. И все знали, какие санкции положены за его нарушение - от штрафов до конфискации оружия и исправительных работ.
Но вот, дочитав до конца текст, я наконец-то беру в руки перо и ставлю закорючку-подпись... Блин, это ж сколько теперь с этой дрянью мучиться? Дали б мне хоть авторучку, черти полосатые! Про гелевые я уж не говорю, да и стержни к ним один фиг не найдешь нынче. Но, похоже, в этом вопросе 'организаторы попадалова' были откровенно равнодушны к страданием одного отдельно взятого попаданца... А местные аналоги то ли еще и вовсе не изобрели, то ли они не успели обрести популярность и были дорогой экзотической игрушкой.
- Всё в порядке, - забрав бумагу и пересчитав деньги, подвел итог продавец. - Вот ваш револьвер, вот запас патронов - пятьдесят штук. В прилагаемой брошюре - правила ухода и меры предосторожности. Если потребуется чистка или ремонт, милости просим к нам же.
- Хорошо, до свидания!
- Всегда к услугам, сударь. Доброго пути!
'Милости они просят, значит, 'всегда к услуга'! - забирая приобретенное оружие вместе с договором на его покупку, мысленно усмехнулся я. - Да век бы мне вас не видеть!' Уж лучше б я так и дальше ходил в Ленинский РТЦ, покупал патроны в автомате, разок в месяц ездил в тир, да пару раз в год, как честный комсомолец, дежурил по ночам в каком-нибудь магазине или на улице по праздникам... Тем более, что за каждое такое дежурство предоставлялось по отгулу, который можно было взять в любое удобное время. Хоть на следующий день, отоспаться после ночи, хоть когда понадобится по личным делам... И нафига мне понадобилась эта Североамериканская ССР? Жил себе в Саратове - жил бы и дальше! Работал бы инженером на заводе, женился б на однокурснице-Юльке, детей нарожали б... А эти все дуры из райкома - да пошли они нафиг со своим извращением этологической науки! Тем более, что последнее время против них борьба усилилась - после одного случая-то у нас в области...
Ну что ж... Вот и пришла пора заняться главным делом, которое следовало сделать сегодня. 'Значит, Васильевский остров, десятая линия, дом 39, квартира 28?' - вспомнив адрес Ольги Ульяновой из письма, что напишет ей сестра Мария в ноябре, подумал я. Ну вот сейчас найму извозчика и съезжу туда, а там уж и буду думать о том, где бы поблизости найти квартирку. И, наняв извозчика, я назвал ему адрес, и мы поехали... Ну а уж по дороге решил малость расспросить мужичка о том, как сейчас живут в имперском Питере.
- Стало быть, вы намерены квартиру подыскать в близости от товарища своего? - поинтересовался в ответ извозчик.
- Ну да, чтобы далеко-то ездить не было надобности...
- Так‑с, он ведь в доходном доме купца Львова квартирует, известно дело. Стало быть, и вам, глядишь, в том же доме квартирка подходящая сыщется...
- А сколько оно стоит-то, квартиру в доходном доме снять? - несколько даже удивился я.
- Да кто ж ведает, кто ведает... - задумчиво протянул извозчик. - Откуда мне знать, сколь скуп да жаден сей купец? На Выборгской стороне и двух сотен рублев-то в год, поди, не выйдет... А коли на Адмиралтейскую сторону возжелаете переселиться - так там и всей тысячи‑то, пожалуй, будет маловато будет...
За таким аккуратным расспросом я и доехал до нужного дома. Четырехэтажка... Чем-то внешне даже похожая по стилю на более поздние 'сталинки'... Ну или, точнее, как раз наоборот. Вполне возможно, именно такого типа здания и стали прототипом для 'сталинской' архитектуры. Осталось лишь узнать, где и у кого спросить на счет квартир... Некоторое время походил было вдоль дома, посмотрел по сторонам, но никакого решения в голову не приходило. Зайти в подъезд, попробовать у кого-нибудь спросить? Что-то я сильно сомневался, что из этого выйдет что-то хорошее. Приперся, понимаешь, какой-то странный тип, разнюхивает непонятно что непонятно зачем... Да послать его нафиг! А то и городового позвать! Однако когда я уж, плюнув на все, собрался было ехать обратно в гостиницу и расспрашивать администратора о том, как и где искать жилье, мне вдруг подвернулась такая удача, о какой я не смел и мечтать. В виде двух идущих к дому девушек, одна из которых оказалась именно той, кого я хотел искать. Ну и как там нынче положено обращаться с вопросами к прохожим женщинам? А хрен его знает - так что будь что будет... Пусть, если что, считают 'диким американцем'!
- Добрый день, сударыни! - так, вроде, нынче обращались к девушкам. - Не откажите с одной небольшой просьбой? Я лишь недавно приехал из Соединенных штатов Америки и ищу квартиру для проживания. Извозчик предложил мне обратиться в доходные дома в этом районе, но я даже не знаю, к кому следует обратиться с вопросом?
На какой-то миг девушки даже замешкались... То ли думали, что лучше ответить, то ли офигели от моей наглости - вот так вот на улице напрямую обратиться с вопросом к незнакомым женщинам. Фиг их знает, о чем они подумали и какие нынче в империи нормы приличия! Однако этот ступор продлился недолго.
- И вам доброго дня, сударь! - первой спохватилась 'незнакомка', слегка склонив голову. - Из Америки, говорите? Из Северо‑Американских Соединённых Штатов?
- Точно так, сударыня, - улыбнулся я, стараясь сгладить какую-то неловкость момента. - Алекс Калинин к вашим услугам.
- Калинин? - удивилась девица, приподняв брови. - Неужто предки ваши перебрались в САСШ из России?
- Да, мой дед жил в России.
- Ах, как занятно! - воскликнула девушка, не давая подруге вставить ни слова. - А меня зовут Мария... Мария Тихонова. Мы с Ольгой вместе обучаемся на Бестужевских курсах и обитаем вот в том самом доме, что у вас за спиной. Вы, стало быть, квартиру снять желаете?
- Да, хотелось бы.
- Минуточку! - обернулась Мария к спутнице. - Оля, а припомни: на прошлой‑то неделе Антипов съехал с квартиры? Не занята ль она доныне?
- И вам доброго дня, господин Калинин, - выловив свободный миг, наконец вставила слово Ольга. - По‑моему, свободна, Маша... Хотя я тем делом не интересовалась.
- Ну вот, видите! - оживилась Мария, и на лице её мелькнула хитрая усмешка. - А давайте условимся так: мы с Олей мигом разузнаем насчёт квартиры, а вы взамен поведаете нам про Америку?
- Хорошо, - стараясь сохранить уверенный вид, ответил я. - Так и быть, расскажу...
'Только кто ж его знает, сколько в том рассказе будет правды, а сколько вымысла?' - мысленно продолжил я. Ведь рассказывать придется некую компиляцию из исторических сведений, книжек и фильмов про 'Дикий запад' и того, что слышал про жизнь США в прошлом от потомков беженцев из США... И оставалось лишь надеяться на то, что Америка большая, в разных местах живут по-разному, а для России это и вовсе полумифические места. Потому поймать меня на лжи будет не так-то и просто...
- А кстати, - вдруг сделалась серьезной Мария, - что за дивная застежка у вас на куртке? Ни разу такой не видывала!
- Эту застёжку изобрёл один мой покойный приятель, - пришлось тут же выдать правдоподобный домысел. - Он назвал ее 'Молния' и даже намеревался запатентовать, да не успел...
- Что же с ним приключилось? - на этот раз подала голос Ольга.
- Что? Да убили его обычные бандиты - когда он возвращался домой поздно вечером...
- И что же, сударь, никто более не додумался повторить сие изобретение? - с нескрываемым любопытством вопросила Мария, внимательно разглядывая застёжку. - А позвольте‑ка взглянуть, как она действует? Покажите, будьте так добры!
И что я могу ей показать-то? Несколько раздумывая, я постарался объяснить про входящие в зацепление друг с другом зубцы, про бегунок замка, но, похоже, толку от этого было мало. А вот когда просто подвигал туда-сюда замок и показал, как оно легко и быстро расходится и соединяется обратно - это, казалось, вызвало у Маши откровенный восторг. Впрочем, и явно куда более серьезная Ольга заинтересовалась...
- Да ведь застёжка эта такая удобная, такая ловкая! - явно заинтересовавшись, произнесла Ольга Ульянова. - И не надо возиться с пуговицами... Неужели и впрямь никто не додумался её повторить?
- Может, и додумался кто... или додумается в скором времени. Откуда ж мне знать? - лишь пожал я плечами в ответ.
И тут я вдруг понял, почему лишь сейчас кто-то впервые заинтересовался замком моей куртки. Извозчики, управляющий гостиницы, продавцы... все они - обычные мужики, которых одежный вопрос мало интересует. Ну шастает иностранец в какой-то странной куртки - да и хрен бы с ним! Никто в более мелкие подробности вдаваться не горел желанием. Да и незачем оно им было, по большему счету! Они лишь выполняли свою работу. Платит им иностранец - так какие ж претензии?
И вот лишь сейчас мне впервые довелось общаться с женщинами этого мира... И общаться не где-нибудь в учреждении по работе, а в, так сказать, неформальной обстановке. А ведь женщины, даже такие, кто не больно-то жалует наряды, все равно уделяет вопросу одежды гораздо больше внимания...
- А много в Америке таких изобретений? - на этот раз опять задала вопрос Ольга. - Ну, таких, что у нас ещё не видели?
- Да довольно много, наверное, - пожал я плечами. - У нас ведь стремятся сделать так, чтобы как можно дешевле и быстрее было, стремятся снизить затраты. Машины всякие делают, инструмент различный...
- Нет, вы непременно должны нам рассказать всё про Америку! - решительно заявила Мария, энергично кивнув. - Мы просто не можем отпустить вас, не узнав хотя бы самых любопытных подробностей!
Что ж, рассказывать так рассказывать... Надо лишь придумать о том, что именно говорить, да оттянуть это дело на подольше. Кстати, интересно было б узнать, где именно рассказывать доведется? У них в общежитие? Что-то я сильно сомневаюсь, что меня туда позовут. Да и вообще что пустят, откровенно говоря - нравы нынче в этом плане еще достаточно суровые. Пусть даже 'бестужевки' - этакая эмансипированная часть общества, кто не боится идти против патриархальных предрассудков общества. Но на столь смелый шаг, как позвать малознакомого парня-иностранца в общагу, они вряд ли рискнут.
Значит, организуют встречу всех интересующихся где-то в другом месте - все культурно, чинно-благородно, в присутствии кого-нибудь из 'уважаемых людей', кто смог бы засвидетельствовать о том, что никаких непристойностей на встрече не творилось. А, значит, к этому надо быть заранее готовым... И да - в том, что придут не две девушки, а этак половина общежития, я почему-то даже и не сомневался. Женское любопытство - страшная вещь! И да, очень надеюсь, что это все же будет именно так, а не позовут на встречу каких-нибудь марксистов-бомбистов-террористов...
***Прода***
Интерлюдия. 'Письмо сестрице'.
Дорогая Лиза!
Пишу тебе в большом волнении - хочу поделиться происшествием, которое вчера случилось со мной и Олей Ульяновой. Представь: идём мы с Ольгой после занятий, обсуждаем, где бы взять одну заинтересовавшую нас книгу, и вдруг, прямо около нашего общежития, к нам обращается незнакомец!
Сначала мы даже замерли: мужчина, явно не из наших, заговорил с нами на улице! Но он был вежлив весьма. 'Добрый день, сударыни! Не откажите в просьбе...' - и сразу пояснил, что он американец, только что приехал и ищет квартиру. По его словам, извозчик посоветовал ему разузнать про доходные дома в этом районе.
Мы с Олей переглянулись - и решили помочь. Он представился: Алекс Калинин. Фамилия‑то русская, а сам - из Америки! Оказалось, его дед жил в России, а он сам вырос там. Говорил с необычном акцентом, но очень чисто и грамотно, без тех смешных оборотов, которые иногда слышишь от иностранцев.
Но самое удивительное началось потом. Пока мы обсуждали, какая квартира могла бы ему подойти (я вспомнила, что на прошлой неделе Антипов съехал, и, может, комната ещё свободна), я случайно заметила на его куртке какую‑то странную застёжку. Никогда такой не видела! Не пуговицы, не крючки, а что‑то вроде змейки, которая скользит и мгновенно соединяет края ткани.
Я не удержалась и спросила. Он улыбнулся и сказал, что эту застёжку изобрёл его друг - тоже американец. Но, увы, тот друг погиб: его убили бандиты, когда он возвращался домой поздно вечером. Алекс рассказал, что друг хотел запатентовать изобретение, но не успел. А эта застежка та - единственная, которую Алекс сохранил как память.
Мы с Олей буквально прилипли к этой вещице! Он показал, как она работает: двигаешь бегунок - и всё расходится или соединяется в одно движение. Никаких пуговиц, никаких мучений! Оля сразу сказала: 'Да ведь это так удобно! Почему у нас такого нет?' А я всё думала: какой же талантливый был этот его друг... и как несправедливо, что его жизнь оборвалась так рано.
В конце концов мы договорились: мы с Олей разузнаем насчёт квартиры, а он в благодарность расскажет нам про Америку. Про жизнь там, про города, про изобретения. Представляешь? Он обязался явиться и растолковать нам, как живут в Америке и что там за диковинные изобретения. Мы, разумеется, не обойдёмся без подруг. Осталось лишь уладить вопрос о месте и времени встречи - дабы ни одна бдительная душа не нашла повода усомниться в нашей добродетели.
Лиза, я до сих пор под впечатлением! Прежде всего поразило само общение: незнакомый мужчина говорил с тобой так легко, без всякой светской мишуры, но при этом - с искренним и ощутимым уважением. А во‑вторых, от этой застёжки: я всё про неё думаю. Если бы такие были у нас - сколько времени экономилось бы на одевании! В‑третьих, от его истории: грустно, конечно, про погибшего друга, но в этом есть что‑то... благородное, что ли.
Ты знаешь, я раньше думала, что американцы - это либо богачи‑туристы, либо чудаки с дикими привычками. А этот Алекс... он другой. Говорит спокойно, смотрит прямо, но без наглости. И видно, что ему действительно нужна помощь, а не повод пофлиртовать.
Расскажу тебе потом, как пройдёт встреча и что он поведает про Америку. Если честно, жду с нетерпением!
Обнимаю тебя, твоя Маша.
Глава 5.
И вот, значит, сижу я у окна 'своей' квартирки, смотрю на улицу и... да, собственно говоря, ничего не делаю. Лишь радуюсь, что эта гонка последних дней наконец-то завершилась. Да офигеваю от тех стремительных перемен, что произошли в моей жизни за последние дни. Попадание в прошлое. Офигенье от такого 'счастья', сто лет бы такого не видеть! Попытка как-то разобраться в происходящим вокруг. Беготня с обменом денег, покупкой револьвера, поиском квартиры. Потом эта встреча с Ольгой Ульяновой и ее однокурсницей. Как я в дальнейшем понял, близкими подругами они вроде бы не являются, хотя и общаются друг с другом. А, впрочем, не все ли равно? А вот с замком-то на куртке как-то 'не очень' оно вышло. Вытянули-таки с меня обещание 'рассказать про Америку'! А что рассказывать? Вот и попробуй вспомнить, что же интересного было в эти годы... Интересовался ж историей Америки, когда в СаССР собрался уехать? Ну вот и думай теперь!
Встав со стула, я прошелся по комнате... Квартира, в которой я оказался, оказалась 'двушкой' на четвертом этаже одного из боковых крыльев дома. Как пояснила Маша, под их общежитие в комнате арендуется двадцать пять комнат, а все остальные площади сдаются внаем на общих условиях. Но на верхнем этаже они стоят дешевле. Крыши что ли протекают? Или просто людям лень так высоко подниматься? Из-за этого квартиру я осмотрел особо внимательно, но нет. Следов протечек не заметил.
Сама квартира имела площадь метров так сорок. Не жирно, как говорится! Одна комнатка метров на пятнадцать или чуть больше, вторая - метров десять. Кухня совмещена с коридором. Тоже метров десять площадью. Дровяная плита на кухне, печь-голландка для отопления, пара небольших окон на внутренний двор-колодец. Ну да фиг бы с ним. Сойдет! Расстраивало отсутствие в квартире туалета и водопровода, но это было ожидаемо. Туалет - общий на этаже, около 'черной' лестницы, или на улице, во дворе. Про ванную или хотя бы душевую, разумеется, и речи нет! Впрочем, а чего ты еще хотел? Чай не в Союзе XXI века живешь... Радуйся, что хоть такое есть! И на какой-то миг я мысленно вернулся во вчерашний день...