Аннотация: Верите ли вы в чудеса? :-) В говорящих растений, кроликов и прочее?
предисловие
еиволсидерп
Люди, идущие по улице не обращают на себя мое внимание. Мне не видно их, я отвернулся к стене. Отличие мое от них в том, что я много путешествовал. Хвастаться тут нечем, но можно тихо гордиться.
Я обошел кругом три дерева, и потоптал траву всласть. Я видел муху, и ворона пела мне свою песнь. Я прыгал вверх. Даже икал, когда смотрел с обрыва на берег моря. Вот только таракана, который на трех ногах, не видел. О чем в минуты душевной слабости жалею.
Мир полон чудес, они равномерно распределены по поверхности. Глубоко в землю я не закапывался, поэтому как там внизу с чудесами, не знаю. В воздухе чудеса тоже встречаются, но они когда-нибудь все равно падают вниз. Удивительно, что многие замечают чудо только когда оно капнет им на голову.
1
Разговор с Чертополохом
мохолопотреч с ровогзаР
Свинья толстая, и свинья принесла мне чертополох. Он прицепился к ее розовому боку. Осторожно отцепив чертополох, я поблагодарил хавронью и предложил ей свиную еду. Уходя в дом, я слышал отдаляющееся чавканье.
- Ах! - сказал чертополох в моей руке.
- Простите?
- Я говорю "ах", а это значит спасибо что отцепили от меня это грязное животное. - пояснил чертополох.
- Может, побеседуем? - произнес я, усаживаясь в кресло.
- Желаете со мной побеседовать? Тогда пишите меня с большой буквы, будьте добры.
Я смутился, и почувствовал досаду.
- Так Чертополох - ваше имя?
- Право, какая разница? Обращайтесь ко мне "уважаемый Чертополох" - мне будет приятно.
- Уважаемый Чертополох. - прилежно повторил я.
Чертополох расцвел от удовольствия, и меня поразила его суровая красота.
- Вы очень красивы!
- Не льстите мне! Я - просто Чертополох.
- Нет, правда!
- Уважаемый....
- Уважаемый Чертополох.
- Правильно. Будьте вежливы, и вы увидите, что многие захотят с вами общаться.
Слова Чертополоха повергли меня в смятение. Я представил, сколько интересных собеседников упустил из-за своей невежливости. Чертополох сразу заметил мои душевные муки.
- Не корите себя, против природы не попрешь, как говориться.
- Вы имеете виду, что моя проблема в том, что я человек?
- Нет, ваша проблема в том, что вы не Чертополох.
Никогда раньше я не задумывался о том, сколько у меня недостатков. Мне даже стало обидно, что Чертополох так жесток, но немного подумав, я понял, что глупо обижаться на правду.
- Спасибо Вам. Я постараюсь исправиться, буду вежливым, и если получиться, буду Чертополохом.
- Не беспокойтесь, при должном старании рано или поздно вы добьетесь своего.
- А не могли бы Вы рассказать немного о себе, уважаемый Чертополох? Дело в том, что до сегодняшнего дня я не общался с Чертополохами.
- Неужели? Наверное, вы были очень невежливы. - подозрительно произнес мой собеседник.
- Нет-нет, я как-то не обращал внимания... по правде говоря, я просто не подходил близко к чертополохам, и мог не услышать ваши беседы.
- Ну, знаете, громко разговаривать или КРИЧАТЬ - дурной тон. Мы всегда разговариваем негромко, чтобы не мешать соседям. Так Вы хотите, чтобы я рассказал о Чертополохах?
- Очень хочу, уважаемый Чертополох.
Чертополох с минуту подумал и начал рассказывать, обратившись к потолку:
- Мы живем там, где нас мало кто видит. Мы не очень любим путешествовать, и не любим, когда к нам прицепляются разные животные: свиньи, коровы, люди, козы...
- А что вы любите?
- Мы любим разговаривать, и расти.
- Расти?
- Да, мы растем вверх, потому что у земли очень уж пыльно, дышать нечем.
- Это летом, а зимой?
- Какая еще зима? - недоуменно спросил Чертополох, отвлекаясь от потолка..
- Ну зима, снег, морозы... - в свою очередь удивился я.
- Хм... а вы уверены что бывает "зима"? Вы ошибаетесь - сколько расту на этом свете - никакой такой "зимы" чего-то не замечал. - уверенно произнес Чертополох.
Надо же, подумал я, не заметить зиму! Видимо, Чертополох, как личность умная и творческая, страдает некоторой рассеянностью. Конечно же, я не стал ему этого говорить - поступить так было бы очень невежливо.
- А Вы, наверное, очень давно растете, уважаемый Чертополох?
- Вы правы, я расту уже очень долго, думаю, что я постарше вас. Я помню как начали цвести цветы, как стала мелеть река, помню, как птицы вили свои гнезда. А когда это было? Кто это помнит?
- Знаете, я что-то такое припоминаю...
- Вероятно, вам уже об этом кто-то рассказал.
Чертополох замолк, и я подумал было извиниться перед ним за свою бестактность, но тут он снова заговорил:
- Хотите, прочитаю вам стихотворение про то, как на этот свет появились птицы?
- С удовольствием послушаю вас, уважаемый Чертополох.
- Тогда сядьте поудобнее... и глаза закройте, чтобы не отвлекаться!
Я откинулся в кресле, закрыл глаза. Тиканье часов, шум работающего холодильника и капанье воды из умывальника органично вплетались в строчки, которые читал Чертополох:
Хмурое небо умоет дождем -
мы навстречу тучам растем.
Серые волны далекой реки -
мы как вершины домов высоки.
Кружит пушинка, как нежность, легка -
И появились Они в облаках.
Отпрыски неба, посланники туч -
Вы снизойдете до мусорных куч!
И разбирая соринки и хлам,
Вы появились, и радостно нам!
Песней своею вы хвалите нас,
дырки в заборе, проржавленный таз,
И, созерцая веселье такое,
Хвалим мы небо (ночное, дневное),
Тучи и дождик (они нас умыли,
Птичек волшебных для нас породили).
Я открыл глаза и произнес, вытирая слезы:
- Спасибо огромное, это было чудесное стихотворение!
Чертополох явно был доволен произведенным впечатлением:
- Радуйтесь, теперь вы знаете, как появились птицы.
- Да, теперь знаю... Вы так хорошо читали, с таким выражением, скажите, как у вас получается, уважаемый Чертополох?
- Что вы имеете в виду? Думаете, я не должен уметь хорошо читать стихи?
- Понимаете, у вас ведь ни голосовых связок, ни гортани нет, ни языка, а вы так звучно читаете, с таким чувством!
В комнате стало совсем тихо, и я почувствовал неладное.
- Уважаемый Чертополох?
Чертополох молча лежал в моей руке. Я попробовал заговорить с ним еще и еще. Но он молчал, и я понял, что мне не дождаться ответа.
Выйдя на крыльцо, я вежливо обратился к свинье:
- Уважаемая Свинья, не подскажете, откуда Вы принесли этот Чертополох?
Свинья подняла голову и повернулась ко мне, глаза ее смотрели на меня настороженно, уши недовольно топорщились.
- Херр! - хрюкнула свинья и вернулась к своему корыту.
Время идет, и лето подходит к концу. Свинья чешется о забор, а чертополох молча стоит в вазе на окне.
Увядает, вроде.
2
Мох, который я не ел
ле ен я йыроток ,хоМ
Ночью во тьме, днем в тумане, я лежу на мху. Лежу я на нем уже долго, часы на руке остановились, и батарейки в пейджере сели. Тут вокруг пусто, было бы видно далеко, да туман мешает. Вроде на скале я лежу? По крайней мере орел прилетал, горный какой-то, как козел. Сел рядом. Обычно я не знаю орлиного языка, но тут что-то поперло меня, понимаю каждое слово. Заявляет орел:
- Лежишь? - а акцент у него немецкий.
- Лежу, и все. Чего-то нужно?
- Так, лежишь ты уже тут восьмые сутки. И что, кушать не хочется?
- Нет, не хочется.
Орел смотрит на меня, и в глазах у него разгорается нехорошее подозрение. Он брезгливо клюет мох под ногами. Потом смотрит на меня и говорит:
- Ты, зараза, мох жрешь!
От возмущения у меня перехватывает горло:
- Ты... да что ты говоришь!
- Говорю, ты мох жрал!
- Никогда я не ел этот мох! Лежу и все! Отвали, придурок.
Я ложусь на другой бок, и орел остается злобно пыхтеть у меня за спиной. Я смотрю на облака, проходящие мимо рысью, пушистые такие, не то что некоторые. За спиной раздается шум, как будто белье трепещется на ветру, и надо мной пролетает орел.
- Ты его все-таки жраал! - орет он с высоты и пикирует в пропасть. Ну и черт с ним.
Я разглядываю мох, который лежит у меня под носом. Пахнет он здорово, как сухая плесень, или даже как трухлявое бревно. Я беру кусочек мха и подношу к глазам. Если присмотреться, можно разглядеть споры и прочие половые органы. Неожиданно я слышу шум за спиной и голос:
- Так - так. Лежим, мох кушаем? И не думаем о тех, кто тоже был бы не против перекусить?
Поворачиваясь, я вижу идола с острова пасхи, высотой метра два, с ямами вместо глаз.
- Вы сговорились с орлом, что ли? Не ем я мха, никогда не ел, нафиг мне ваш мох не нужен!
- Не кривите душой, я ведь прекрасно все вижу: лежит кто-то, мох кушает.
- Неужели? И каким образом вы видите? Этими дырками?
- Нет, глаза вот они! - каменная статуя демонстрирует мне свои ладони, полные белых каменных глаз, - У меня еще в карманах штук двадцать запасных лежит.
- Мне все равно, сколько у вас глаз, но мха не ел! И никогда не буду!
- Жадность это плохо.
Я киплю от злости, беру с земли клок мха и протягиваю статуе:
- Пожалуйста, ешьте сколько угодно.
Статуя шарахается в непритворном ужасе:
- Что вы! Нельзя! Как я могу! - вся дрожа, статуя шаг за шагом пятится, роняя на землю свои глаза, и постепенно скрывается в тумане. Цепочка белых камушков отмечает путь ее позорного бегства. Несколько минут я вслушиваюсь, ожидая вопля статуи, грохнувшейся с края обрыва, но слышу лишь шептание ветра.
Клочья тумана плывут, облака бегут, я лежу на мху пузом вверх. Закрываю глаза. Остается ветер. Затыкаю уши. Чувствую ветер кожей. Зарываюсь в мох лицом и руками. Дышать тяжело, но можно. Хорошо!
Кто-то прикасается к моей спине, я выкапываюсь из мха и суматошно оглядываюсь. Передо мной сидит маленький печальный зайчик, уши и усы обвисли, на шее обшарпанный барабан.
- Дяденька, я уже три дня ничего не ел. - хнычет он.
Я вздыхаю и щелкаю пальцем по барабану: тук!
- Вот вы тут мох едите, аж закопались весь. - продолжает зайчик.
- Не ем я мох, малыш, не слушай глупости, что тебе говорят.
- Как скажете. - безучастно произносит грызун. Похоже, я его не убедил.
- Я ведь, дяденька, уже идти не могу от голода.
- Ну так приляг рядом, вот, мох какой мягкий.
- Надо идти, дяденька. Энерджайзер зовет.
Прыг-скок, прыг-скок, и зайчик ускакал, вместе со своим барабаном. Все вокруг сереет, потом чернеет, и я понимаю: ночь. Не видно ничего, хоть глаза выколи. Я зажигаю трофейную зажигалку "Zippo", ставлю ее на плоский камень. Светло, и руки погреть можно.
В круг света бесшумно влетает вереница ночных гусей-призраков. Полупрозрачные тела начинают кружить вокруг зажигалки, пламя в страхе дрожит под взмахами призрачных крыльев. Медленно и величаво из тьмы выплывает командир отряда гусей - закопченная чугунная гусятница. Крышка приоткрывается, образуя темный провал рта.
- Жаль, что вы не гусь. В моем отряде не хватает еще одного гуся. - чугунным голосом произносит посудина. - Да и перекусить не мешало бы. Может, вы все-таки гусь?
- Нет, я не гусь. Лежу тут, и все.
- Вижу, что не гусь. Гуси мха не едят.
Вот ведь какие зануды! Дался им этот мох!
- Не ел я мох. НЕ ЕЛ!
- Не нервничайте, мне все равно, ели вы мох или кушали. Меня гуси интересуют. Нет ли у вас за пазухой гуся? Желательно потолще.
- Нет у меня гуся ни за пазухой, ни в кармане, нигде. И мох я не ем, и не кушаю, и не жру!
- Тогда до свидания, не буду отвлекать от трапезы. - гусятница так же неспешно улетает во тьму.
Гуси кружат у пламени еще несколько мгновений, и пропадают.
В гневе я беру зажигалку и швыряю куда-то в сторону улетевшей гусятницы. Становится темно, и я успокаиваюсь.
От нечего делать закрываю глаза - темно. Открываю глаза - темно. Снова закрываю глаза - темно. Открываю глаза... светло? Какого черта?
Надо мной возвышается сияющая фигура. Я узнаю ее, видел. В руке она держит пружинные весы, с одной тарелкой. Замотана фигура в белую тюль, глаза ее завязаны.
- Странные у вас весы, Ваше... э-э-э... Неподкупничество. Насколько я знаю, у весов должно быть две тарелки - одна для грехов, другая для праведных дел. - обеспокоено говорю я.
- Не суетись. - фигура медленно садится на землю. - Все грешны. Вторая тарелка попала под сокращение.
- А меч ваш где?
- Меч был конфискован как холодное оружие. - слышен равнодушный голос.
- Как же вы караете?
- Я не караю.
- Что же вы делаете?
- Я не делаю. Я пришло задать тебе вопрос.
- Спрашивайте, спрашивайте!
- Ты знаешь мой вопрос. Сколько мха ты съел? Интересует вес мха в метрической системе.
- Боже ты мой! Да сколько можно! - воплю я.
Фигура резко встает и показывает вокруг:
- Смотри, грешный, сколько мха вокруг. Это твоя пища неправедная. Грех твой прямо пропорционален весу съеденного тобой мха! - пальцем белая фигура указывает прямо на мое брюхо.
- Не надо на меня наговаривать! Не ем я мох, и можете идти куда подальше!
- Я ухожу. Грехи будут оценены исходя из нормального прогноза. - фигура в развевающейся тюли собирает несколько горстей мха в тарелку весов и, погрозив мне пальцем, растворяется в воздухе. Становится темно.
Я весь дрожу, здесь все холоднее, холоднее, холоднее... Чернота вокруг сереет. Ночь прошла, утро на подходе. Я вижу летящего мотылька, и ползущего маленького муравья. Оба они приближаются ко мне, мотылек садится на голову, муравей заползает на ногу. Нет у меня за пазухой никакого гуся, там всего лишь справочник начинающего отшельника. Там написано, что на земле здесь растет никакой не мох, а лишайник, продукт для тех, кто переносит лишения. Я не отшельник, я просто лежу здесь и предаюсь этим самым лишениям. Я ем лишайник, это полезная еда, в ней есть минералы и витамины.
- Понятно вам? - обращаюсь я к мотыльку с муравьем, - Не ел я мха!
Восходит солнце.
3
Любовь не подходит вегетарианцам
мацнаиратегев тидохдоп ен ьвобюЛ
Говорят, любовь не растение, потому что любовь приходит и уходит. Растения же неподвижны. По крайней мере, я сегодня еще не видел растение, идущее куда-нибудь.
послесловие
еиволселсоп
Один знакомый намедни объяснил мне, как можно увидеть таракана на трех ногах: надо поймать обычного таракана и оборвать ему лишние лапы. Я с этим знакомым больше не разговариваю. Нехорошо мучить животных.