Сэнгпэнг Елена Дмитриевна
Будь счастлива, Аноргуль

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 Будь счастлива, Аноргуль... Глава -4
 
 
 - Остановите мне на дороге. - попросила я.
 
 Шавкат пожал плечами и усмехнулся, но просьбу выполнил.
 
 - Чёрт знает, что могут себе вообразить эти вороны... - подумала я. У меня сейчас совершенно нет ни сил, ни желания слушать их шипение.
 
 На ходу бросив дежурное "здрассссте", я пулей пронеслась мимо старух и почти бегом поднялась по лестнице. Квартира встретила меня темнотой и тишиной.
 - Завести себе котёнка что ли, что бы была хоть живая душа в доме... - подумала я, с облегчением ставя на стол пакеты.
 
 Странный какой-то этот Шавкат. С одной стороны - в том, что случилось с Дилькой есть изрядная доля и его вины... С другой - похоже, что он действительно переживает. А ещё - мне кажется стало его жалко, и он даже перестал казаться мне таким противным, как до сегодняшней встречи... Хотя - уж кому- кому, а мужикам верить - себя не уважать. Легко сейчас напустив на себя вселенскую скорбь рассказывать, как ты её любил. А где же ты раньше то был? Почему не забрал к себе дочку? - сердито думала я.
 - А потому, что все вы шакалы! - громко ответила я сама себе.
 
 Мы договорились поехать на кладбище в следующий мой выходной. Надо же... мусульманское кладбище... Мусульманин, блин... А пакет вручил и сказал, что бы дети помянули... Как у русских. Или у них тоже поминают? Я покопалась в памяти, пытаясь вспомнить про всяческие мусульманские обряды, и окончательно запуталась. Бабушкины соседи-татары жарили на хаит баурсаки, а на русскую паcxу - пекли куличи и красили яйца. А от старой знакомой матери - тёти Розы, я слышала, что женщины не ходят на кладбище... Или на похороны не ходят... Я окончательно запуталась и решила, что в крайнем случае меня не убьют за то, что я пришла на кладбище.
 
 Мусульманское кладбище я видела только издали. Из-за забора торчали верхушки оград и полумесяцы. Ладно... Поживём- увидим... решила я...
 
 - Забыла спросить... Телефон, который он мне написал - рабочий, или домашний... а то мало-ли... не хотелось бы, что бы жена подумала чёрте-что... Ей наверное и так очень обидно. Интересно, а знает ли она про Ирку? А про Дильку? Вопросов куча, а ответа нет. Надо спросить у этого Шавката... Почему бы и нет... Может же он задавать мне вопросы.
 
 Что это? никак любопытство бабье? - усмехнулась я своим мыслям.
 
 Рабочие дни пролетели как в тумане. Я была так поглощена мыслями о предстоящей поездке на кладбище, что была не в состоянии как-то реагировать на происходящее и даже пакет со сладостями и обычное ворчание воспитательницы-мегеры, не вывели меня из этого странного состояния.
 
 - Чего это с тобой? Ты как будто спишь на ходу... - спросила за обедом воспитатель.
 - Какие-то проблемы? Мне кажется, что свою работу я выполняю, независимо от того, сплю я на ходу, или нет. - буркнула я, ковыряя вилкой в тарелке.
 - Какая ты грубая! Кто тебя такую воспитывал? Не учили, как нужно разговаривать со старшими?- не унималась она.
 
 - Ну куда нам, крестьянам, да до ваших высот... - не удержалась я от ехидства и отодвинув тарелку вышла из группы.
 
 
 
 Наверное никогда я не ждала окончания смены с таким нетерпением. Выскочив за ворота я пошла своим обычным маршрутом, что бы выполнить свой обычный ритуал - увидеть прижатые к стёклам спальни детские носы и помахать им рукой.
 
 На том же месте, что и в прошлый раз стояла машина Шавката, и он сам - у машины курил и с интересом наблюдал за моими ужимками и прыжками.
 
 Простившись с малышнёй я повернулась к нему.
 
 - Поехали?
 
 Мой голос дрогнул от волнения.
 - А что берут с собой на мусульманское кладбище? - спросила я.
 
 - В смысле? Как это "что берут" - удивлённо спросил Шавкат, не отрывая взгляда от дороги.
 
 _ Ну, у нас например кладут на могилы цветы. Или сажают. У моей прабабушки я посадила куст сирени. Весной он красиво цветёт.
 
 У мусульман ничего не сажают и не носят цветов. У нас читают Коран.
 
 Мы остановились на светофоре, и он снял с головы кепи и достав из бардачка машины тюбетейку - надел её.
 
 Вообще у нас хоронят мужчины, и несут умершего до мазара (кладбища) - пешком, по-очереди подставляя плечо под тобут. У многих узбеков всегда имеется при себе тюбетейка, и если увидел на дороге идущую похоронную процессию - водитель останавливается у обочины, надевает тубе, и подходит, что бы принять на плечо тобут и пронести какое-то расстояние.
 
 - Зачем? - удивилась я.
 Это очень старая традиция у мусульман. Святое и угодное аллаху дело... сунна.
 
 Не желая показаться совсем дурочкой, я не стала уточнять, что такое сунна, решив, что узнаю это у бабушкиного соседа.
 Меня очень удивило, что этот, в сущности, совсем не старый человек - рассуждает о мусульманах и каких-то непонятных обычаях. Мне всегда казалось, что в церковь и мечеть ходят одни старики.
 
 Машина свернула с дороги и остановилась перед железными воротами, выкрашенными голубой краской. По обе стороны от ворот тянулся серый забор, из за которого виднелись полумесяцы. Ворота были не заперты, а соединялись толстой цепью, продетой в ажурные решётки так, что можно было пройти, но настежь ворота не распахивались.
 
 Шавкат вошёл первым и махнул рукой, призывая следовать за ним. У ворот слева я увидела нeбольшой глинобитный домик, у которого стоял айван и торчали голые виноградные лозины, заботливо обмотанные снизу целлофаном и засыпанные опилками.
 
 Из домика вышел пожилой узбек в тюбе и синем чапане и заговорил с Шавкатом по-узбекски.
 
 Шавкат достал из кармана портмоне и отдал мужику какие-то деньги.
 
 Я огляделась по сторонам. Вокруг царила тишина и умиротворение, как обычно бывает на кладбищах. Кажется, что попал совсем в другой мир и даже звуки машин, проезжающих за забором кладбища, казалось, сюда не долетали. Мне приходилось бывать на русском кладбище. Я любила там гулять среди зелени и памятников. Читать эпитафии на плитах, слушать доносящийся издалека звон церковного колокола и шелест деревьев.
 Здесь не было деревьев и было уныло и пустынно. Вокруг простирались карты, с редкими памятниками. В основном торчали оградки, за которыми были глиняные серые холмики и торчали пирамидки с полумесяцами. Некоторые оградки были свежевыкрашены, а некоторые покосились и заржавели. На одной из оградок сидела жирная чёрная ворона. Она покрутила головой из стороны в сторону, будто оглядывая непрошенных гостей, и тоскливо каркнув полетела прочь.
 
 Мы прошли по асфальтированной дорожке и свернув с неё пошли по вытоптанной в пожухлой траве тропинке. У одного из холмиков Шавкат остановился. Я посмотрела на этот земляной холмик, на котором торчал цементный номерок и металлическая табличка с надписью " Каримова Дильбар Шавкатовна..."
 
 - Дильбар... - тихо сказала я, как будто пробуя на вкус это странное имя, звучащее, как звон большого колокола.
 
 - Дильбар... Такое имя... Оно какое-то... большое... взрослое, совсем не подходящее для такой маленькой девочки...
 
 - Дильбар - на фарси означает "пленяющая сердце"... Любимая... - отозвался Шавкат.
 
 Всё равно не подходит. - подумала я.
 
 Ей больше подходило быть Дилькой. "Дилька" - звучит совсем иначе. Как звон маленького колокольчика...
 
 Я присела на корточки и зачем-то потрогала ладонью холмик. Глина была влажной и холодной. С неба посыпалась мелкая морось.
 
 - То-ли дождь, то-ли мелкий снег... Как будто даже небо заплакало над несправедливостью.
 
 _ Перестала быть женщиной? Однако это не помешало тебе набить ей пузо во второй раз!
 
 Шавкат задохнулся от возмущения. -
 
 - Я не уверен, что это моё!
 Ты спроси у своей подруги, где она бывала, где и с кем ночевала, напившись.
 Ей удобно и выгодно объявить отцом меня. Потому, что с её собутыльников ей нечего взять!
 
 Я удивлённо умолкла...
 
 Подобная мысль не приходила мне в голову, однако ведь такое было вполне возможно.
 
 - Странная ты... - нарушил молчание Шавкат...
 
 Я никак не могу тебя понять. Иногда ты кажешься мне абсолютной дурочкой, которая рассуждает как малый ребёнок, воспитанный на книжках про пионерские идеалы, а иногда в тебе столько ненависти, как будто ты прожила сто лет, и все эти сто лет тебя гоняли по огню, и воде с медными трубами...
 
 - А не надо меня "понимать"... - взорвалась я.
 До фига вас таких, понятливых.
 
 - Красивая ты девчонка... И глупая... - покачал головой Шавкат.
 Тебе очень не идёт быть такой. Ведь ты не такая. Зачем ты хочешь казаться плохой?
 
 - Ты слишком мало знаешь меня, что бы говорить о том, кто я есть, и чем хочу казаться. И вообще - это не твоё дело.
 
 Ты в своей бы жизни разобрался сначала! На месте твоей жены - давно бы послала тебя к чертям собачьим.
 
 - Я никогда не любил свою жену, и она прекрасно об этом знает.
 
 - Эту басню рассказывают все кобели, как только начинают мести хвостом перед очередной самкой. - злорадно усмехнулась я.
 
 - Говорю же, ты очень многого не понимаешь.
 
 У нас многое по другому... И в первую очередь - это уважение к авторитету старших рода. К родителям.
 
 Наши родители решили, что мы должны пожениться.
 Ты понимаешь, что значит ослушаться отца и пойти против его воли? От тебя отвернутся родственники, друзья, соседи. Тебе закроется дорога во многие приличные дома. А что бы чего-то добиться в жизни - нужны связи...
 
 - И ты испугался папочкиного гнева, и решил пойти лёгким путём! Лучше жить с нелюбимой бабой, чем стать хозяином своей жизни! Да?
 
 Я говорила, и говорила... И в душе недоумевала - почему этот взрослый мужик, у которого в сущности "жизнь удалась", у которого есть всё, за чем гонятся люди - и деньги, и "блатная работа", и машина, и положение в обществе - сидит и выслушивает оскорбления от меня - соплячки, пом возрасту годящейся ему в дочки. Мне хотелось вывести его из равновесия, ударив побольней, но мне это не удавалось, и это ещё больше злило.
 
 Неожиданно он сказал:
 
 - Знаешь... Я наверное действительно слабый человек... Может ты и права. - голос его был задумчивый и тихий.
 Я всегда старался быть как все. Добиться успеха в жизни, получить хорошую работу, получить повышение по службе. Не ударить в грязь лицом перед родственниками, не разочаровать своего отца... Быть уважаемым человеком... Так жили все мужчины y нас в роду, и мне трудно представить себя в роли бунтаря и возмутителя семейного спокойствия.
 
 Ты- совсем другая... - задумчиво сказал он, глядя на меня каким-то странным взглядом, как будто стараясь разглядеть что-то, где-то сквозь меня...
 
 Наверное с таким характером как твой - женщины сбрасывали в костёр паранджи, а если бы ты родилась в другой стране, то устроила бы наверное какую нибудь забастовку рабочих, или борьбу за свободу негров...
 
 Я смотрела на него, и не могла понять - то ли он так шутит, то ли я действительно похожа на идиотку... Какое мне дело до негров и их свободы?
 
 - Я считал, что моя жизнь состоялась... - продолжал он задумчиво глядя куда-то вдаль.
 Я проследила за его взглядом...
 На противоположной стороне дороги висел транспарант- растяжка, где на краном, изрядно выгоревшем фоне виднелись белые буквы... Свобода... Равенство... Братство...
 
 - Свобода... - задумчиво сказал он.
 _ А была ли она? Или мы живём всю жизнь с иллюзией этой самой свободы, будучи закованными в кандалы всяких условностей... обычаев... традиций...
 
 - Ты просто тюфяк... - безжалостно сказала я.
 
 - Вы - мужики козыряете чем-то, стремитесь казаться кем-то, или чем-то... Поставить себя выше... А кто вы есть по своей сути? Да обычное дерьмо! Как собаки живут инстинктом - больше урвать, оттрахать больше сук и оставить после себя больше щенят... Кобель тоже бежит потом к другим сукам, оставляя прерогативу ставить на ноги многочисленное потомство их матери...
 
 - Какая же ты... встрепенулся Шавкат, и осёкся под моим взглядом.
 
 - Да, я такая. Грубая? Хамская? Пошлая? Циничная? Продолжай... Я слышала это миллион раз. И знаешь - я лучше буду вот такой, но настоящей, чем забыть вообще, какая я есть из за вечного вранья и желания казаться не тем, что есть.
 
 - Мне пора... - поднялась я.
 На столе сиротливо стоялa едa, к которой мы оба так и не притронулись.
 
 На душе было тихо и пусто, как будто затишье, после отбушевавшего пожара, когда унявши пламя смотришь на пепелище, по которому сизыми змейками то тут, то там пробегает оставшийся едкий дымок.
 
 - А мне так и не удалось вывести его из равновесия... - подумала я. Но мне всё равно стало легче, от того, что я высказала ему всё, что думаю. По крайней мере я не стану склоняться в раболепном полупоклоне, прижав ручки к животу, как делают все, знающие его торгаши.
 
 - Ты домой? - нарушил затянувшееся молчание Шавкат.
 
 - Нет... Ты езжай, а я сама... Прогуляюсь немного...
 
 - Погодка не прогулочная... Садись, подвезу...
 - Премного благодарствую... Не растаю. Мы-пионеры, дети рабочих... Привычные... - в очередной раз съерничала я.
 
 - Послушай, ну зачем ты всё как-то отвратительно выворачиваешь? Говори, куда тебе. Я подброшу.
 
 Я к бабушке... - сказала я.
 - У тебя есть бабушка?
 
 А что в этом удивительного? - поразилась я.
 У всех людей есть родители, а у них тоже родители, следовательно и бабушки есть у многих. Такое впечатление, что я сказала, что намерена проведать марсианина. - рассердилась я.
 
 Решение заехать к бабушке пришло неожиданно. Слишком много у меня накопилось вопросов. Уж бабушка-то наверняка сможет мне на них ответить.
 
 
 Я выскочила из машины на дороге у бабушкиного дома, категорически отказавшись заехать во двор. С неба сыпалась мокрая крупа.
 Я остановилась за углом дома и решила перекурить, а заодно причесать свои мысли, которые беспорядочно и сумбурно торчали в разные стороны, как иголки и булавки из головы Страшилы из детской сказки.
 
 На душе было как-то непонятно сумрачно. Интересно - почему мне всё время хочется унизить и побольней укусить? Ощущение было странным, и то, что я не могла в нём разобраться - раздражало.
 
 - Интересно... А что же с Иркой? - подумала я. Проклятая алкоголичка... Лучше бы никогда в жизни мы не встретились, и я не знала ни её, ни её братца, ни этого Шавката... Никого... Всё было намного проще и спокойней. Я всегда хотела, что бы она исчезла из моей жизни. Какого же чёрта я думаю о ней? Не всё ли равно - где она и что с ней... Однако ведь я вспоминаю о ней... А значит не всё равно...
 
 Интересно - когда должен родиться ребёнок? И каким он будет? Что с ним будет? И чей он вообще?
 
 Отбросив сигарету я двинулась к подъезду, зябко ёжась и отворачиваясь от порывов ветра, бросающего в лицо пригоршни холодной крупы.
 
 - А накурилась-то! - заворчала бабушка морща нос. Несёт как от табачной фабрики!
 - Ага, от табачной фабрики имени Джахон Абидовой! - радостно отозвалась я.
 - Бабуль, не ворчи. Лучше давай чайку попьём? А? На улице мокро и холодрыга...
 
 - Ну, ещё бы! Поди не лето красное! А ты вечно крестным ходом! Застудишь мозги...
 
 - Не застужу! Сама говоришь, что у меня их нет, так что студить нечего. - веселилась я.
 Бабушка неодобрительно глянула на меня и покачала головой.
 
 Я устроилась с ногами на табуретке у кухонного стола и уставилась в окно, где холодный ветер злобно трепал кусты живой изгороди, норовя сорвать с них жалкие побуревшие остатки листвы.
 
 - Случилось чего? - поинтересовалась бабушка, орудуя у плиты.
 - Да нет... Просто заехала... Шла с работы и заехала... Верней решила заехать... - забубнила я.
 
 Бабушка посмотрела на меня своим проницательным взглядом и поставив передо мной огромную кружку с чаем, уселась на табуретку напротив.
 
 - Говори уже... - велела она.
 
 - Баб, я спросить хотела.. Ты же училась на акушерском? - бухнула я.
 
 - Нет-нет... Ты не то подумала. Я хотела просто кое-что спросить. - поспешила я успокоить бабушку, увидев, как при слове "акушерском" бабушкины брови подскочили до самой причёски.
 
 - Баб... Вот везде говорят, и в журнале "Здоровье" писали, что у алкоголиков рождаются уроды. Это правда?
 
 - Ну, как сказать... А с чего это тебя заинтересовали такие детали? Надеюсь ты не собираешься замуж за алкоголика?
 
 - Ну, баб. я ведь серьёзно. Я не собираюсь замуж ни за алкоголика, ни вообще за кого бы то ни было.
 
 - Алкоголизм, как и курение - повышают риск рождения неполноценного ребёнка. Да и вообще - при том, что ребёнок может быть совершенно нормальным внешне - нет никаких гарантий, что он здоров и не имеет отклонений внутренних или умственных. - продолжила бабушка.
 
 - Неужели не бывает так, что у алкоголика рождается нормальный, здоровый ребёнок? - упавшим голосом спросила я. - Я тебе русским языком сказала, что возможно всё. Но слишком велик риск. И нормальные люди вполне могут обойтись без всякой отравы, если конечно собираются заиметь ребёнка, и хотят его здоровым.
 
 - Может быть ты всё таки скажешь мне - чем вызван такой интерес к данной теме?
 
 - Бабуль... Меня это никак не касается. Речь об одной... моей знакомой... - успокоила я бабушку.
 
 - Ну - ты как всегда собираешь вокруг себя весь сброд. Что ни знакомый - то какой нибудь неблагополучный. - завела бабушка обычную волынку.
 - Баб, а можно я у тебя книжки возьму почитать?
 
 - Ну, возьми... с возвратом конечно же. И вообще - почему бы не жить дома, а не чёрте-где, на птичьих правах?
 - Бааб... Ну не надо, а? - взмолилась я.
 - Мне совсем не хочется ссориться. А ты ведь знаешь, что если мне чего-то не хочется - я этого делать не буду. Я вполне нормально живу, работаю, никуда не лезу...
 
 - И водишь компанию с разным сбродом! - припечатала бабушка.
 
 - Бабуль... А вот аборт же только до трёх месяцев можно, да? А потом?
 
 - А потом уже не можно! - сердито ответила бабушка.
 Думать нужно! "До того", а не после!
 
 - Ну, а если уже больше трёх месяцев, а очень нужно?
 
 - Это уже только в особых случаях, и по мед. показаниям. В противном случае это уже попахивает криминальным, и за это придётся отвечать по закону.
 
 
 Получив от бабушки нужные мне книжки, я наскоро попрощалась и поехала домой. Сидя в автобусе, раскрыла одну из книжек, и наткнулась на иллюстрацию.
 "Гинекологический инструментарий" - гласила надпись под картинкой, на которой были изображены какие-то жуткие крючки, ножницы, ложки.
 
 Инструмент, как из камеры пыток...- подумала я и перевернула страницу. На следующей странице была чёрно-белая картинка, изображающая младенца с каким -то жутким устройством на голове.
 
 "Наложение акушерских щипцов" - гласила подпись под картинкой.
 
 Проштудировав за несколько дней все бабушкины книжки я поняла, что не только ничего не поняла, а только ещё больше запуталась. И вообще, задумалась - зачем мне всё это нужно.
 
 Мокрая среднеазиатская зима уже во-всю вступила в свои права. город готовился к встрече нового года. У торговых центров поставили зелёные ларьки с ёлками, и витрины магазинов были разрисованы яркими новогодними картинками. По утрам на асфальте искрился иней и лужи подмерзали.
 
 На рынке бабушки торговали солениями, а у "универсама" на улице периодически выстраивались очереди, и тётки делились по-секрету, что у метро "выбросили" хорошую селёдку, а у рынка - украинские шоколадные конфеты. Весёлые грузины, блестя золотыми зубами, наперебой предлагали пробегающим мимо людям, апельсины и мандарины.
 
 Проходили дни, я продолжала ходить на работу, где мы с детьми украшали группу к празднику и клеили украшения для зала и групп, где малыши, которые ещё не умели клеить сами. Ирка не появлялась, не только у меня дома, но и во дворе её не было видно. Я уж подумала - не случилось ли чего... А может переехала? Может не выдержала осуждения соседей... А может уже родила?
 
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"