Метод винтовой мухи

Джеймс Типтри-младший, (c) 1977 by Alice B. Sheldon; first appeared in Analog under the byline "Raccoona Sheldon"

Молодой человек, сидевший в точке 2 гр. с. ш., 75 гр. з. д., бросил мимолётный ядовитый взгляд на неработающий вентилятор-мухогон и продолжил читать письмо. Он обливался потом, раздетый до трусов в душегубке, которая в Куяпане считалась гостиничным номером.

Как это удаётся другим жёнам? Я всё время занята-занята: программы рецензирования грантов в Анн-Арборе, семинар, и я бодро говорю: "Ах да, Алан в Колумбии, налаживает там программу биологической борьбы с вредителями, разве не чудесно?" А сама представляю, как тебя окружают воркующие черноволосые девятнадцатилетние красавицы - каждая до дрожи предана общественному благу и неприлично богата. И сорок дюймов груди, рвущейся наружу из тончайшего белья. Я даже пересчитала в сантиметры: 101,6 сантиметра рвущейся наружу груди. О, милый, милый, делай что хочешь, только вернись домой целым.

Алан ласково улыбнулся, на мгновение представив единственное тело, которого ему хотелось. Его девочка, его волшебная Энн. Потом встал и осторожно приоткрыл окно ещё на пару сантиметров.

Внутрь заглянула длинная бледная унылая морда.

Коза.

Окно выходило прямо в козий загон, и вонь стояла чудовищная.

Но всё-таки воздух.

Он снова взял письмо.

Всё примерно так же, как было, когда ты уезжал, только кошмар в Пидсвилле, похоже, становится всё хуже. Теперь это называют культом Сынов Адама. Почему они ничего не могут сделать, даже если это религия? Красный Крест устроил лагерь для беженцев в Аштоне, штат Джорджия. Представляешь - беженцы в США. Я слышала, оттуда вынесли двух маленьких девочек, обеих всюду порезанных. О, Алан.

Кстати, Барни заходил с целой пачкой вырезок, которые хочет, чтобы я тебе отправила. Кладу их в отдельный конверт - я-то знаю, что происходит с очень толстыми письмами в иностранных почтовых отделениях. Он говорит: если они до тебя не дойдут, подумай, что общего у следующих мест: Пидсвилл, Сан-Паулу, Финикс, Сан-Диего, Шанхай, Нью-Дели, Триполи, Брисбен, Йоханнесбург и Лаббок, штат Техас. Подсказка, говорит: вспомни, где сейчас находится внутритропическая зона конвергенции. Для меня это китайская грамота, но, может быть, твоему высшему экологическому разуму что-нибудь скажет. Я по вырезкам поняла только одно: это довольно жуткие сообщения об убийствах или массовой резне женщин. Хуже всего было про Нью-Дели - про "плоты из женских трупов" в реке. А самое смешное (!) - про офицера техасской армии, который застрелил жену, трёх дочерей и тётку, потому что Бог велел ему навести порядок.

Барни - такая старая душка. В воскресенье придёт помочь мне снять водосточную трубу и посмотреть, что там забилось. Сейчас он просто летает от счастья: после твоего отъезда его программа с антиферомоном против еловой листовёртки наконец дала результат. Ты знаешь, что он испытал больше двух тысяч соединений? Так вот, старое доброе номер 2097 действительно работает. Когда я спросила, что именно оно делает, он только хихикает - ты же знаешь, как он стесняется женщин. В общем, похоже, одного опрыскивания хватит, чтобы спасти леса, и при этом не пострадает вообще ничего другого. Птицы и люди могут хоть весь день это есть, говорит он.

Ну, милый, вот и все новости, кроме того, что в воскресенье Эми возвращается в Чикаго, в школу. Дом станет могилой, я буду ужасно по ней скучать, несмотря на то что сейчас у неё тот возраст, когда я - её злейший враг. "Угрюмые сексуальные недоподростки", как говорит Энджи. Эми передаёт любовь папочке. А я посылаю тебе всё своё сердце, всё то, чего не выразить словами.

Твоя Энн

Алан аккуратно убрал письмо в свой файл для заметок и просмотрел остаток тощей пачки почты, не позволяя себе мечтать о доме и Энн. "Толстого конверта" Барни не было.

Он бросился на смятую кровать и дёрнул шнур выключателя за минуту до того, как городской генератор отключили на ночь.

В темноте последние из названных Барни мест расположились вокруг затуманенного земного шара, который тревожно и недолго вращался в его воображении.

Что-то...

Но тут мысли захватило воспоминание о детях, чудовищно изъеденных паразитами, с которыми он сегодня работал в клинике. Он заставил себя думать о данных, которые предстояло собрать.

Искать уязвимое звено в поведенческой цепочке - сколько раз Барни, доктор Барнхард Брейтуэйт, вколачивал это ему в голову.

Где оно?

Где?

Утром он начнёт работать с клетками для тростниковой мухи побольше...

В тот самый момент, в пяти тысячах миль к северу, Энн писала:

О, милый, милый, пришли первые три твоих письма - все вместе. Я знала, что ты пишешь. Забудь всё, что я говорила про смуглых наследниц, я просто шутила. Любимый мой, я знаю, знаю... нас. Эти ужасные личинки тростниковой мухи, эти бедные детишки. Если бы ты не был моим мужем, я бы решила, что ты святой или что-то в этом роде. (Я и так думаю.)

Я развесила твои письма по всему дому, с ними совсем не так одиноко. Настоящих новостей здесь нет, разве что всё стало каким-то тихим и жутковатым. Мы с Барни сняли водосточную трубу - она оказалась забита огромной кучей сгнивших беличьих орехов. Наверное, они сбрасывали их туда сверху; поставлю сетку. (Не волнуйся, на этот раз воспользуюсь лестницей.)

Барни в каком-то странном, мрачном настроении. Он очень серьёзно относится ко всей этой истории с Сынами Адама; похоже, его включат в комиссию по расследованию, если её вообще когда-нибудь создадут. Самое странное - никто, кажется, ничего не делает, словно всё это просто слишком велико. Селина Питерс печатает едкие комментарии вроде: "Когда один мужчина убивает жену, это называется убийством; когда таких мужчин становится достаточно много, это называется образом жизни".

По-моему, это распространяется, но никто толком не знает, потому что СМИ попросили не раздувать историю. Барни говорит, что происходящее рассматривают как разновидность заразной истерии. Он настоял, чтобы я отправила тебе это кошмарное интервью, напечатанное на тонкой бумаге. Публиковать его, конечно, не будут.

Но эта Тишина ещё хуже - такое чувство, будто где-то совсем рядом, просто вне поля зрения, происходит что-то ужасное. Прочитав материал Барни, я позвонила Полин в Сан-Диего, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Она говорила как-то странно, словно чего-то недоговаривала... моя собственная сестра. Сразу после того, как сказала, что всё прекрасно, вдруг спросила, нельзя ли ей приехать и пожить здесь в следующем месяце. Я сказала - приезжай прямо сейчас, но она хочет сначала продать дом. Хотелось бы, чтобы она поторопилась.

О, дизельная машина теперь в порядке, всего-то нужно было поменять фильтр. Пришлось съездить за ним в Спрингфилд, зато Эдди поставил его всего за два доллара пятьдесят. Он так своё дело разорит.

Если ты ещё не догадался, все эти места из списка Барни лежат примерно на 30? северной или южной широты - в конских широтах. Когда я сказала, что не совсем, он ответил: помни, что зимой экваториальная зона конвергенции смещается, - и велел добавить Ливию, Осаку и ещё одно место, забыла какое... погоди, Алис-Спрингс, Австралия. Я спросила, какое всё это имеет отношение к происходящему. Он ответил: "Никакого - надеюсь".

Я оставляю это тебе. Великие умы вроде Барни иногда бывают странными.

О, любимый мой, вот вся я - вся тебе. Благодаря твоим письмам я могу жить. Но не думай, что обязан писать: я понимаю, как ты, наверное, устал. Просто знай - мы вместе, всегда и везде.

Твоя Энн

Ой, P.S. Мне пришлось вскрыть письмо, чтобы вложить материал Барни, это была не тайная полиция. Вот он. Ещё раз - вся любовь. Э.

   

В кишащем козами номере, где Алан читал письмо, дождь барабанил по крыше. Он поднёс листок к носу, чтобы ещё раз уловить слабый запах духов, и сложил его.

Потом достал присланный Барни тонкий жёлтый лист и, нахмурившись, начал читать.

   

СПЕЦМАТЕРИАЛ: КУЛЬТ ПИДСВИЛЛА / СЫНЫ АДАМА

Показания водителя, сержанта Уилларда Мьюза, Глоуб-Форк, Арканзас

Мы подъехали к блокпосту примерно в 80 милях к западу от Джексонвилла. Нас ждал майор Джон Хайнц из Аштона, он выделил нам сопровождение из двух машин для подавления беспорядков под командованием капитана Т. Парра.

Майор Хайнц был явно потрясён, когда увидел, что в медицинской группе NIH есть две женщины-врача. Он самым серьёзным образом предупредил нас об опасности. Поэтому доктор Пэтси Патнэм (Урбана, Иллинойс), психолог, решила остаться у армейского кордона. Но доктор Элейн Фэй (Клинтон, Нью-Джерси) настояла, что поедет с нами, потому что она была эпи-чего-то там (эпидемиологом).

Мы ехали за одной из машин для подавления беспорядков со скоростью 30 миль в час примерно час и ничего необычного не видели. Было два больших знака: "СЫНЫ АДАМА - ОСВОБОЖДЁННАЯ ЗОНА". Мы проехали несколько небольших цехов по упаковке орехов пекан и завод по переработке цитрусовых. Мужчины там смотрели на нас, но ничего необычного не делали. Детей или женщин я, конечно, не видел.

Прямо перед Пидсвиллом мы остановились у большой баррикады из нефтяных бочек перед крупным цитрусовым складом. Этот район старый, вроде трущоб и стоянки жилых трейлеров. Новая часть города с торговым центром и новыми жилыми кварталами находится примерно в миле дальше.

Со склада вышел рабочий с дробовиком и сказал ждать мэра. Не думаю, что тогда он заметил доктора Элейн Фэй, она сидела сзади как бы пригнувшись.

Мэр Блаунт приехал на полицейской машине, и наш начальник, доктор Премак, объяснил ему наше поручение от Главного санитарного врача. Доктор Премак очень следил за тем, чтобы не сказать ничего оскорбительного про религию мэра.

Мэр Блаунт согласился пропустить группу дальше в Пидсвилл, чтобы они взяли пробы почвы, воды и прочего и поговорили с местным врачом. Мэр был ростом примерно шесть футов два дюйма, весом, наверное, 230-240 фунтов, загорелый, с седеющими волосами. Он улыбался и по-дружески посмеивался.

Потом он заглянул в машину, увидел доктора Элейн Фэй и взорвался. Начал орать, что мы все должны убираться к чёрту обратно.

Но доктору Премаку удалось с ним поговорить и успокоить его, и в конце концов мэр сказал, что доктор Фэй должна зайти в контору на складе и оставаться там с закрытой дверью. Я тоже должен был остаться там и следить, чтобы она не выходила, а группу повезёт один из людей мэра.

Итак, медики, мэр и одна машина для подавления беспорядков поехали дальше в Пидсвилл, а я отвёл доктора Фэй в контору склада и сел там.

Было очень жарко и душно.

Доктор Фэй открыла окно, но, когда я услышал, что она пытается заговорить с каким-то стариком снаружи, я сказал, что ей нельзя этого делать, и закрыл окно. Старик ушёл.

Потом она захотела поговорить со мной, но я сказал, что разговаривать мне не хочется.

Мне казалось очень неправильным, что она вообще там находится.

Тогда она начала рыться в конторских папках и читать бумаги. Я сказал ей, что это плохая идея и делать так не надо. Она ответила, что правительство поручило ей проводить расследование.

Она показала мне брошюру или журнал, который там лежал. Назывался "Человек слушает Бога", автор - преподобный Макилхенни. В конторе стояла целая коробка таких.

Я начал читать, а доктор Фэй сказала, что хочет вымыть руки. Я отвёл её назад по какому-то закрытому коридору вдоль конвейера, туда, где был туалет. Дверей или окон там не было, поэтому я вернулся.

Через некоторое время она крикнула, что там сзади есть раскладушка и она собирается прилечь. Я решил, что это нормально, потому что окон там нет, а кроме того, я был рад избавиться от её общества.

Когда я начал читать книгу, она оказалась очень интересной. Там были очень глубокие мысли о том, что человек теперь проходит испытание перед Богом и, если мы исполним свой долг, Бог благословит нас настоящей новой жизнью на Земле. Знаки и знамения это показывают.

Это было не как, знаете, всякие уроки в воскресной школе.

Это было глубоко.

Через некоторое время я услышал музыку и увидел, что солдаты из второй машины для подавления беспорядков сидят через дорогу у бензиновых резервуаров, в тени деревьев, и шутят с рабочими завода. Один из них играл на гитаре - не электрической, обычной.

Всё выглядело так мирно.

Потом мэр Блаунт приехал один на полицейской машине и вошёл внутрь. Когда он увидел, что я читаю книгу, то улыбнулся мне как-то по-отечески, но выглядел напряжённым.

Он спросил, где доктор Фэй, и я сказал, что она лежит там сзади.

Он сказал, что всё в порядке.

Потом вроде как вздохнул и пошёл по коридору назад, закрыв за собой дверь.

Я сидел и слушал парня с гитарой, пытался разобрать, что он поёт. Мне очень хотелось есть, мой обед остался в машине доктора Премака.

Через некоторое время дверь открылась, и мэр Блаунт вернулся.

Выглядел он ужасно. Одежда была в беспорядке, на лице - кровавые царапины. Он ничего не сказал, только смотрел на меня тяжёлым, свирепым взглядом, словно был немного дезориентирован.

Я увидел, что ширинка у него расстёгнута, а на одежде и на его (интимных частях) была кровь.

Я не испугался.

Я почувствовал, что произошло что-то важное.

Я попытался усадить его, но он жестом велел мне идти за ним обратно по коридору, туда, где была доктор Фэй.

- Вы должны увидеть, - сказал он.

Он вошёл в туалет, а я - в маленькую комнату рядом, где стояла раскладушка. Свет там был довольно хороший, отражался от жестяной крыши в том месте, где заканчивались стены.

Я увидел доктора Фэй, мирно лежащую на раскладушке. Она лежала прямо, одежда на ней была до некоторой степени не такая, как раньше, но ноги были вместе.

Я обрадовался, когда это увидел.

Блузка была задрана, и я увидел у неё на животе порез или разрез. Оттуда текла кровь - или до этого текла, - словно изо рта.

Теперь она уже не двигалась.

Кроме того, у неё было перерезано горло.

Я вернулся в контору.

Мэр Блаунт сидел и выглядел очень усталым. Он уже привёл себя в порядок.

Он сказал:

- Я сделал это ради вас. Вы понимаете?

Он казался мне отцом, лучше я объяснить не могу.

Я понял, что он находится под страшным напряжением, что ради меня он взвалил на себя очень тяжёлую ношу.

Он стал объяснять, что доктор Фэй была очень опасна, что она была из тех, кого называют крипто-женщинами (крипто?), самого опасного вида. Он разоблачил её и очистил ситуацию.

Он говорил совершенно прямо, и я совсем не чувствовал растерянности.

Я знал, что он поступил правильно.

Мы поговорили о книге, о том, что человек должен очиститься и предъявить Богу чистый мир. Он сказал, что некоторые задают вопрос: как человек будет размножаться без женщин? Но такие люди не понимают сути.

Суть в том, что, пока человек зависит от старого грязного животного способа, Бог ему не поможет.

Когда человек избавится от своей животной части, то есть от женщины, это и будет тот знак, которого ждёт Бог.

Тогда Бог откроет новый, истинный, чистый путь. Может быть, придут ангелы и принесут новые души, а может быть, мы будем жить вечно; но не наше дело строить догадки, наше дело - повиноваться.

Он сказал, что некоторые мужчины здесь видели Ангела Господня.

Это было очень глубоко.

Мне казалось, будто эти слова эхом отдаются у меня внутри.

Я чувствовал, что это откровение.

Потом вернулась медицинская группа, и я сказал доктору Премаку, что о докторе Фэй позаботились и отправили её прочь, после чего сел за руль, чтобы вывезти их из Освобождённой зоны.

Однако четверо из шести солдат с блокпоста отказались уезжать. Капитан Парр пытался их переубедить, но в конце концов согласился, что они могут остаться охранять баррикаду из нефтяных бочек.

Я тоже хотел бы остаться, там было так мирно, но им нужен был я, чтобы вести машину.

Если бы я знал, что из-за этого поднимется такая возня, я бы никогда не стал оказывать им эту услугу.

Я не сумасшедший, я не сделал ничего плохого, и мой адвокат меня отсюда вытащит.

Это всё, что я хотел сказать.

   

В Куяпане жаркий послеобеденный дождь ненадолго прекратился.

Когда пальцы Алана выпустили жалкий документ сержанта Уилларда Мьюза, он заметил на полях слова, нацарапанные карандашом.

Паучий почерк Барни.

Алан прищурился.

Религия и метафизика человека - голоса его желёз.

Шёнвайзер, 1878.

Кто, чёрт возьми, такой Шёнвайзер, Алан понятия не имел, но смысл послания Барни понял.

Эта убийственная безумная религия Макилхенни-как-его-там была симптомом, а не причиной.

Барни считал, что на мужчин Пидсвилла физически воздействует нечто, вызывающее психоз, а местный религиозный демагог просто подвернулся и "объяснил" происходящее.

Ну, возможно.

Но причина это или следствие, Алан думал только об одном:

восемьсот миль от Пидсвилла до Анн-Арбора.

Энн должна быть в безопасности.

Она обязана быть.

Он бросился на бугристую койку, и мысли с восторгом вернулись к работе. Ценой миллиона укусов и порезов тростником он почти наверняка нашёл слабое звено в жизненном цикле тростниковой мухи.

Массовое спаривание самцов.

Сравнительная редкость овулирующих самок.

Получится то же самое решение, что с винтовой мухой, только полы поменяются местами.

Сконцентрировать феромон. Выпустить стерилизованных самок.

К счастью, размножающиеся популяции сравнительно изолированы. За пару сезонов они должны справиться.

Тем временем, конечно, придётся продолжать травить всё ядом. Чертовски жаль: он убивает всё подряд, попадает в воду, а тростниковые мухи всё равно уже выработали к нему устойчивость.

Но за пару сезонов - может быть, за три - численность тростниковой мухи удастся опустить ниже порога репродуктивной жизнеспособности.

И больше никаких истерзанных человеческих тел с этими вонючими личинками в носовых ходах и мозге...

Он задремал, улыбаясь.

Далеко на севере Энн кусала губу от стыда и тревоги.

Милый, мне не следовало бы в этом признаваться, но твоя жена немного на нервах. Просто женские нервы или что-то в этом роде, ничего страшного. Здесь всё нормально. Настолько жутко нормально: ни слова в газетах, вообще нигде ничего, кроме того, что я узнаю через Барни и Лиллиан.

Но Полин в Сан-Диего не отвечает на телефон; на пятый день какой-то незнакомый мужчина накричал на меня и бросил трубку. Может быть, она продала дом - но почему тогда не позвонила?

Лиллиан состоит в каком-то комитете "Спасите женщин", словно мы вымирающий вид, ха-ха - ты же знаешь Лиллиан. Похоже, Красный Крест начал устраивать лагеря. Но она говорит, что после первого наплыва из так называемых "поражённых районов" выходит лишь тоненький ручеёк людей. Детей тоже немного, даже маленьких мальчиков. А ещё у них есть аэрофотоснимки окрестностей Лаббока, на которых видно что-то похожее на массовые захоронения.

О, Алан... пока что всё, похоже, распространяется главным образом на запад, но что-то происходит со Сент-Луисом - он отрезан. Столько мест словно просто исчезли из новостей. Мне приснился кошмар, что там, на юге, вообще не осталось ни одной живой женщины.

И никто ничего не делает.

Какое-то время говорили о распылении транквилизаторов, а потом и это заглохло. Да и что это даст? Кто-то в ООН предложил конвенцию о - ты не поверишь - фемициде. Звучит как дезодорант в аэрозоле.

Прости, милый, кажется, у меня небольшая истерика. Джордж Сирлз вернулся из Джорджии и теперь говорит о Воле Божьей - Сирлз, который всю жизнь был атеистом. Алан, происходит что-то безумное.

Но фактов нет. Никаких.

Главный санитарный врач опубликовал отчёт по телам "Рауэйской команды потрошителей грудей" - кажется, я тебе о них не рассказывала. Так вот, никакой патологии найти не удалось. Милтон Бейнс написал письмо: при нынешнем состоянии науки мы не способны отличить мозг святого от мозга убийцы-психопата, так как же можно ожидать, что они найдут то, что даже не знают как искать?

Ладно, хватит дрожать. К твоему возвращению всё уже закончится, останется только историей. Здесь всё прекрасно, я снова починила глушитель у машины. А на каникулы приезжает Эми - будет чем отвлечься от далёких проблем.

О, и напоследок кое-что забавное: Энджи рассказала, что именно делает фермент Барни с еловой листовёрткой. Оказывается, он не даёт самцу развернуться после того, как тот сцепляется с самкой, поэтому он спаривается с её головой.

Как часы, в которых не хватает одной шестерёнки.

Представляю, как озадачатся самки еловой листовёртки.

И почему Барни не мог сам мне это рассказать? Он и правда такой милый застенчивый старичок. Как обычно, передал мне ещё какие-то материалы, чтобы я вложила в письмо. Я их не читала.

А теперь не волнуйся, любимый, здесь всё хорошо.

Я люблю тебя, люблю тебя так сильно.

Всегда, всеми путями - твоя Энн.

   

Две недели спустя в Куяпане, когда вложенные Барни материалы выскользнули из конверта, Алан тоже не стал их читать.

Дрожащей рукой он запихнул их в карман походной куртки и начал собирать на шатком столе свои записи, положив сверху нацарапанную записку сестре Доминик.

Энн.

Энн, любимая моя.

К чёрту тростниковую муху. К чёрту всё, кроме этой дрожи в почерке его бесстрашной девочки.

К чёрту пять тысяч миль между ним и его женщиной, его ребёнком, пока вокруг бушует какое-то смертоносное безумие.

Он запихал скудные пожитки в вещмешок.

Если поторопиться, можно успеть на автобус до Боготы, а там, может быть, и на рейс в Майами.

В Майами выяснилось, что все рейсы на север забиты. Быстро попасть на ближайший рейс в порядке живой очереди не получилось; ждать шесть часов.

Есть время позвонить Энн.

Соединение удалось получить не сразу, и, когда наконец дозвонились, Алан оказался совершенно не готов к тому потоку радости и облегчения, который хлынул по проводам.

- Слава Богу... Не могу поверить... О, Алан, любимый, ты правда... Не могу поверить...

Он обнаружил, что и сам повторяет одно и то же, вперемешку с какими-то данными по тростниковой мухе.

К тому моменту, когда они наконец повесили трубки, оба уже истерически смеялись.

Шесть часов.

Он устроился в потрёпанном пластиковом кресле напротив стойки Aerolíneas Argentinas; мыслями наполовину вернулся в клинику, наполовину следил за толпами, проходившими мимо.

Через некоторое время он понял: здесь что-то странно изменилось.

Куда подевалась та декоративная фауна, которой он обычно любовался в Майами, - парад юных девушек в обтягивающих промежность пастельных джинсах? Оборки, сапоги, безумные шляпы и причёски, вызывающе огромные пространства свежезагорелой кожи, яркие ткани, едва удерживающие подпрыгивающие груди и ягодицы?

Здесь такого не было.

Но погодите.

Присмотревшись, он заметил два молодых лица, спрятанных под нелепыми парками; тела девушек были закутаны в объёмные бесформенные юбки. И вообще, куда ни глянь вдоль длинного зала, везде одно и то же: пончо с капюшонами, несколько слоёв одежды, мешковатые брюки, тусклые цвета.

Новая мода?

Нет, подумал он.

По движениям чувствовалось другое: скрытность, робость.

И ходили они группами.

Он наблюдал, как одинокая девушка торопится догнать идущих впереди женщин, по всей видимости совершенно незнакомых. Те молча приняли её к себе.

Они напуганы, - понял он.

Боятся привлекать внимание.

Даже седовласая матрона в брючном костюме, решительно ведущая за собой стайку детей, нервно поглядывала по сторонам.

А у стойки аргентинской авиакомпании напротив он заметил ещё одну странность: над двумя очередями висела большая табличка:

MUJERES. ЖЕНЩИНЫ.

Очереди были забиты бесформенными фигурами.

И стояли они очень тихо.

Мужчины, казалось, вели себя как обычно: спешили, бездельничали, ворчали и шутили в очередях, пиная перед собой багаж.

Но Алан ощущал подспудное напряжение, словно в воздухе присутствовал какой-то раздражитель.

У ряда магазинов за его спиной несколько мужчин поодиночке раздавали листовки. С ближайшим заговорил служащий аэропорта; тот лишь пожал плечами и отошёл на несколько дверей дальше.

Чтобы отвлечься, Алан взял с соседнего кресла Miami Herald.

Газета оказалась на удивление тонкой.

Международные новости заняли его на некоторое время: уже несколько недель он вообще их не видел. Но и здесь чувствовалась какая-то странная пустота - словно иссякли даже плохие новости. Война в Африке, которая ещё недавно шла полным ходом, похоже, закончилась - или о ней просто перестали сообщать. На торговом саммите препирались из-за цен на зерно и сталь.

Он добрался до некрологов: столбцы плотно набранного текста, над которыми господствовала фотография какого-то незнакомого покойного бывшего сенатора.

И тут взгляд упал на два объявления внизу страницы.

Первое было настолько витиеватым, что быстро понять его не удалось, зато второе крупным жирным шрифтом сообщало:

ПОХОРОННОЕ БЮРО ФОРСЕТТА С СОЖАЛЕНИЕМ СООБЩАЕТ, ЧТО БОЛЬШЕ НЕ ПРИНИМАЕТ ТЕЛА ЖЕНЩИН

Он медленно сложил газету, оцепенело глядя перед собой.

На обороте, среди новостей судоходства, была заметка под заголовком "Предупреждение об опасности для навигации".

Почти не осознавая прочитанного, он пробежал глазами текст:

AP / Нассау: прогулочное судно Carib Swallow сегодня было отбуксировано в порт после столкновения с препятствием в Гольфстриме у мыса Хаттерас. Препятствие оказалось частью невода коммерческого траулера, удерживаемого на плаву женскими трупами. Тем самым подтверждаются сообщения из Флориды и Мексиканского залива об использовании подобных неводов, некоторые из которых достигают более мили в длину. Аналогичные сообщения с тихоокеанского побережья и из столь отдалённых районов, как Япония, указывают на растущую угрозу прибрежному судоходству.

Алан швырнул газету в мусорный контейнер и сидел, растирая лоб и глаза.

Слава Богу, он поддался порыву и решил вернуться домой.

Он был совершенно дезориентирован, словно по ошибке высадился на другой планете.

Ещё четыре с половиной часа ждать...

Наконец он вспомнил о материалах Барни, которые сунул в карман, достал их и разгладил.

Верхняя вырезка, впрочем, была скорее от Энн - или, во всяком случае, из Ann Arbor News.

Доктора Лиллиан Дэш вместе с несколькими сотнями других членов её организации арестовали за демонстрацию без разрешения перед Белым домом. Они, похоже, развели огонь в нефтяной бочке, что сочли особенно вопиющим преступлением. Участвовало несколько женских организаций; судя по всему, Алану казалось, что общее число демонстрантов исчислялось скорее тысячами, чем сотнями.

Были приняты чрезвычайные меры безопасности, несмотря на то что президента в тот момент вообще не было в городе.

Следующая заметка наверняка была от Барни - если Алан ещё умел узнавать едкий юмор старика.

UP / Ватикан, 19 июня. Папа Иоанн IV сегодня дал понять, что не намерен официально комментировать деятельность так называемых культов "Павлова очищения", выступающих за уничтожение женщин как средство оправдания человека перед Богом.

Представитель Ватикана подчеркнул, что Церковь не занимает позиции в отношении этих культов, однако отвергает любую доктрину, предполагающую "вызов" Богу или со стороны Бога с целью заставить Его раскрыть дальнейшие замыслы относительно человека.

Кардинал Фаццоли, представитель европейского павловского движения, вновь подтвердил свою точку зрения, согласно которой Писание определяет женщину лишь как временную спутницу и орудие Мужчины. По его словам, женщины нигде не определяются как человеческие существа, а лишь как временное средство или переходное состояние.

- Время перехода к полной человечности близко, - заключил он.

Следующим оказался, по всей видимости, ксерокс на тонкой бумаге из недавнего номера Science:

СВОДНЫЙ ДОКЛАД СПЕЦИАЛЬНОГО ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО КОМИТЕТА ПО ФЕМИЦИДУ

Недавние вспышки фемицида, наблюдающиеся по всему миру, хотя и локализованные в отдельных районах, по всей видимости, представляют собой повторение аналогичных вспышек среди определённых групп или сект, неоднократно происходивших в мировой истории в периоды психологического напряжения.

В данном случае первопричиной, несомненно, является скорость социальных и технологических изменений, усиленная демографическим давлением; распространение и масштаб явления усугубляются мгновенной глобальной коммуникацией, благодаря которой воздействию подвергается большее число восприимчивых лиц.

Происходящее не рассматривается как медицинская или эпидемиологическая проблема; никакой физической патологии обнаружено не было. Скорее, оно сходно с различными массовыми маниями, охватывавшими Европу в XVII веке, например танцевальными маниями, и, подобно им, должно исчерпать себя и исчезнуть.

Хилиастические культы, возникшие вокруг поражённых районов, по всей видимости, не связаны между собой; объединяет их лишь идея о том, что после "очищающего" уничтожения женщин будет открыт новый способ размножения человечества.

Мы рекомендуем:

1. прекратить публикацию подстрекательских и сенсационных материалов; 2. создавать и поддерживать центры для женщин-беженцев, покидающих очаговые районы; 3. продолжать и строго обеспечивать военное оцепление поражённых районов; 4. после периода охлаждения и угасания мании направить туда квалифицированные бригады специалистов по психическому здоровью и соответствующий профессиональный персонал для проведения реабилитации.

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ДОКЛАДА МЕНЬШИНСТВА СПЕЦИАЛЬНОГО КОМИТЕТА

Девять членов комитета, подписавших настоящий доклад, согласны с тем, что свидетельств эпидемиологической заразности фемицида в строгом смысле не существует.

Однако географическое расположение очагов вспышки убедительно свидетельствует о том, что происходящее нельзя списать исключительно на психосоциальные явления.

Первые вспышки возникли по всему земному шару вблизи тридцатой параллели - в районе основного нисходящего движения воздушных масс верхних слоёв атмосферы, приходящих из внутритропической зоны конвергенции. Поэтому следовало бы ожидать, что некий агент или условие, присутствующее в верхних слоях экваториальной атмосферы, будет достигать поверхности Земли вдоль тридцатой параллели, с определёнными сезонными вариациями.

Одна из главных вариаций состоит в том, что в конце зимы зона нисходящего потока смещается на север над Восточно-Азиатским континентом; районы к югу от неё - Аравия, Западная Индия, части Северной Африки - действительно оставались свободны от вспышек до последнего времени, когда зона нисходящего потока начала смещаться к югу.

Аналогичный нисходящий поток существует и в Южном полушарии; вспышки зарегистрированы вдоль тридцатой параллели, проходящей через Преторию и Алис-Спрингс, Австралия. (Информация из Аргентины в настоящее время недоступна.)

Эту географическую корреляцию нельзя игнорировать, и поэтому мы настоятельно призываем начать усиленный поиск физической причины.

Также настоятельно рекомендуется сопоставлять скорость распространения из известных очагов с ветровыми условиями.

Следует вести наблюдение за аналогичными вспышками вдоль вторичных зон нисходящих потоков на 60? северной и южной широты.

(подписано от имени меньшинства)

Барнхард Брейтуэйт

Алан с улыбкой узнал имя старого друга; оно словно вернуло миру нормальность и устойчивость.

Похоже, Барни и вправду напал на след - несмотря на засилье ослов.

Алан нахмурился, пытаясь всё это осмыслить.

А потом выражение его лица медленно изменилось, когда он подумал о том, как вернётся домой к Энн.

Через несколько коротких часов он обнимет её - высокое, скрыто прекрасное тело, которое стало его наваждением.

Их любовь расцвела поздно. Теперь ему казалось, что поженились они из дружбы - может быть, даже под давлением друзей. Все говорили, что они созданы друг для друга: он - крупный, коренастый блондин; она - стройная, гибкая брюнетка. Оба застенчивые, сдержанные, рассудочные.

Первые несколько лет дружба держалась, а вот с сексом было не особенно.

Обычная супружеская необходимость.

Они вежливо убеждали друг друга, что всё хорошо, а про себя - теперь он мог в этом признаться - испытывали разочарование.

Но потом, когда Эми была совсем маленькой, что-то произошло.

Перед ними медленно открылся какой-то чудесный внутренний портал чувственности - освобождение в их собственный тайный, неведомый прежде рай чисто физического блаженства...

Господи, как же тяжело было уезжать, когда подвернулась эта Колумбия. Только абсолютная уверенность друг в друге и позволила ему согласиться.

А теперь он вот-вот снова получит её - втройне желанную благодаря остроте разлуки: чувствовать-видеть-слышать-обонять-хватать.

Он поёрзал в кресле, скрывая возбуждение тела, наполовину загипнотизированный фантазией.

И Эми тоже будет там; он улыбнулся, вспомнив, как это предподростковое тельце прижималось к нему. Ну и хлопот же с ней будет. Его мужская натура понимала Эми куда лучше, чем её мать; никакой рассудочной фазы у Эми...

Но Энн, его изысканная застенчивая Энн, вместе с которой он нашёл путь к почти невыносимым экстазам плоти...

Сначала обычное приветствие, думал он; новости; невысказанное, смакуемое, нарастающее возбуждение во взглядах; лёгкие прикосновения; потом они найдут свою комнату, одежда упадёт, ласки - сперва нежные, - плоть, нагота, тонкое дразнящее касание, захват, первый толчок-

В голове взвыла страшная тревога.

Выброшенный из грёзы, он ошеломлённо огляделся и наконец опустил взгляд на свои руки.

Что он делает с раскрытым складным ножом в кулаке?

Оцепенев, он попытался ухватиться за последние обрывки фантазии - и понял, что тактильные образы были вовсе не ласками.

Хрупкая шея, которую душит его кулак.

Толчок - это был выпад клинка, ищущего жизненно важные органы.

В руках и ногах - фантомы ударов и топтания, хруст ломающихся костей.

А Эми-

О Боже.

О Боже-

Не секс.

Жажда крови.

Вот о чём он мечтал.

Секс там был, но он приводил в движение какой-то механизм смерти.

Оцепенев, он убрал нож, снова и снова думая только одно:

Оно добралось до меня.

Добралось до меня.

Что бы это ни было, оно добралось до меня.

Я не могу ехать домой.

Неизвестно сколько времени спустя он поднялся и добрался до стойки United, чтобы сдать билет.

Очередь была длинной.

Пока он ждал, сознание немного прояснилось.

Что он будет делать здесь, в Майами?

Не лучше ли всё-таки добраться до Анн-Арбора и сдаться Барни?

Барни сможет ему помочь - если вообще кто-то сможет.

Да.

Так будет лучше.

Но сначала нужно предупредить Энн.

На этот раз соединения пришлось ждать ещё дольше. Когда Энн наконец ответила, он обнаружил, что бессвязно выпаливает слова; прошло некоторое время, прежде чем она поняла, что речь идёт вовсе не о задержке рейса.

- Говорю тебе, я это подхватил. Слушай, Энн, ради Бога. Если я вдруг приду домой - не подпускай меня к себе. Я серьёзно. Я поеду в лабораторию, но могу потерять контроль и попытаться добраться до тебя. Барни там?

- Да, но, милый...

- Слушай. Может быть, он сможет меня вылечить, может быть, это само пройдёт. Но рядом со мной небезопасно, Энн. Энн, я тебя убью, ты понимаешь? Возьми... возьми оружие. Я постараюсь не приходить домой. Но если приду - не подпускай меня к себе. Или к Эми. Это болезнь, она настоящая. Обращайся со мной... обращайся со мной как с грёбаным диким зверем. Энн, скажи, что поняла. Скажи, что сделаешь это.

Когда он повесил трубку, они оба плакали.

Дрожа, он вернулся на место ждать.

Через некоторое время голова, кажется, прояснилась ещё немного.

Доктор. Думай.

Первым делом он достал мерзкий нож и выбросил его в мусоропровод.

И тут вспомнил, что в кармане остался ещё один материал Барни.

Он расправил скомканный листок; похоже, это была вырезка из Nature.

Сверху Барни нацарапал:

"Единственный парень, который говорит дело. Теперь заразилась Британия, Осло и Копенгаген не выходят на связь. Проклятые идиоты всё ещё не хотят слушать. Сиди где сидишь".

   

Сообщение профессора Иэна Макинтайра, Университет Глазго

Потенциальная угроза для нашего вида всегда была заложена в тесной связи между поведенческими проявлениями агрессии/хищничества и половым размножением у самца.

Эта тесная связь включает:

(а) использование многих одних и тех же нервно-мышечных путей как при хищническом преследовании, так и при половом: погоне, захвате, садке и т. д.;

(б) сходные состояния адренергического возбуждения, активируемые в обоих случаях.

Та же связь наблюдается у самцов многих других видов; у некоторых проявления агрессии и совокупления чередуются или даже сосуществуют. Всем слишком хорошо знакомый пример - обычная домашняя кошка.

Самцы многих видов кусают, царапают, травмируют, топчут или иным образом атакуют восприимчивых самок во время полового акта; более того, у некоторых видов нападение самца необходимо для наступления овуляции у самки.

У многих, если не у всех видов, агрессивное поведение, по-видимому, возникает первым, а затем при появлении соответствующего сигнала сменяется копулятивным поведением (например, у трёхиглой колюшки и европейской малиновки).

При отсутствии тормозящего сигнала боевая реакция самца продолжается, и самка подвергается нападению либо изгоняется.

Поэтому представляется уместным предположить, что нынешний кризис может быть вызван неким веществом - возможно, вирусной или ферментативной природы, - нарушающим у высших приматов функцию переключения или запуска соответствующей поведенческой реакции.

(Примечание: в последнее время наблюдались случаи нападения содержащихся в зоопарках горилл и шимпанзе на своих партнёров или их убийства; у макак-резусов подобного не отмечено.)

Такая дисфункция могла бы выражаться в неспособности брачного поведения модифицировать или подавлять агрессивную/хищническую реакцию; то есть сексуальное возбуждение вызывало бы исключительно нападение, а разрядка возбуждения происходила бы через уничтожение объекта, вызвавшего это возбуждение.

В этой связи следует отметить, что именно такое состояние является хорошо известной формой функциональной патологии у мужчин - в тех случаях, когда убийство возникает как реакция на сексуальное желание и его кажущееся завершение.

Следует особо подчеркнуть, что рассматриваемая здесь связь агрессии и совокупления специфична для самцов; реакция самок (например, лордотический рефлекс) имеет иную природу.

   

Алан долго сидел, держа в руках смятый листок; сухие, чопорные шотландские формулировки, казалось, помогали прояснить голову, несмотря на ощущение сгущающегося вокруг напряжения.

Что ж, если загрязнение или что-то ещё породило какое-то вещество, значит, теоретически ему можно противодействовать. Отфильтровать. Нейтрализовать.

Очень, очень осторожно он позволил себе подумать о своей жизни с Энн. О своей сексуальности.

Да.

Многое в их любовных играх действительно можно было представить как генитализированную, смягчённую сексом жестокость.

Игра в хищника...

Он быстро отвёл мысли в сторону.

Вспомнилась фраза какого-то писателя:

"В панике всё насквозь сексуально".

Кто это был? Фриц Лейбер?

Может быть, дело в нарушении социальной дистанции; ещё один угрожающий элемент.

Как бы то ни было, подумал он, это наше слабое звено.

Наша уязвимость...

К нему вернулось то ужасное ощущение правильности, которое он испытал, обнаружив себя с ножом в руке и фантазиями о насилии.

Словно это было правильно.

Единственно правильно.

Не это ли чувствовали листовёртки Барни, когда спаривались со своими самками не с того конца?

Наконец он ощутил телесную потребность и пошёл искать туалет.

Внутри было пусто, если не считать груды одежды, как ему сначала показалось, загородившей дверь дальней кабинки.

Потом он увидел красно-бурую лужу, в которой она лежала.

И синеватые холмики голых тощих ягодиц.

Он попятился, не дыша, и бросился к ближайшей толпе, понимая, что был не первым, кто так поступил.

Конечно.

Любое сексуальное влечение.

Мальчики.

Мужчины - тоже.

У следующего туалета он сначала постоял и посмотрел, как мужчины нормально входят и выходят, и только потом решился зайти.

После этого вернулся на своё место и продолжил ждать, снова и снова повторяя про себя:

Езжай в лабораторию.

Не езжай домой.

Сразу в лабораторию.

Ещё три часа.

Он оцепенело сидел в точке 26? с. ш., 81? з. д.

Дышал.

Дышал...

Дорогой дневник.

Сегодня был грандиозный скандал, ПАПА ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ!!!

Только вёл он себя так странно: оставил такси ждать и всё время держался за дверной косяк, не хотел ни прикасаться ко мне, ни подпускать нас к себе. (Я имею в виду странно-странно, а не смешно ха-ха.)

Он сказал: "Я должен вам кое-что сказать, всё становится хуже, а не лучше. Я буду спать в лаборатории, но я хочу, чтобы вы уехали. Энн, Энн, я больше не могу себе доверять. Первым же утром вы обе садитесь на самолёт к Марте и остаётесь там".

Ну я, конечно, подумала, что он шутит. В смысле, на следующей неделе танцы, а тётя Марта живёт в Уайтхорсе, где нет ничего ничего НИЧЕГО.

Так что я кричала, и мама кричала, а папа стонал:

- Уезжайте сейчас же!

А потом он заплакал.

ЗАПЛАКАЛ!!!

И тут я поняла: вау, всё серьёзно, - и пошла к нему, но мама дёрнула меня назад, и тут я увидела, что у неё ОГРОМНЫЙ НОЖ!!!

И она затолкнула меня себе за спину и тоже начала плакать:

- О, Алан, о, Алан...

как сумасшедшая.

И тогда я сказала:

- Папа, я тебя никогда не брошу.

Мне показалось, это идеальная фраза.

И это было потрясающе: он посмотрел на меня так грустно и глубоко, словно я уже взрослая, а мама, как обычно, обращалась со мной как с каким-то младенцем.

Но мама всё испортила, начала истерить:

- Алан, ребёнок сошёл с ума, милый, уходи!

И он выбежал за дверь, крича:

- Уезжайте! Берите машину! Убирайтесь отсюда, пока я не вернулся!

Ой, забыла сказать, во что я была одета: ну конечно же в эту мою дурацкую зелёную штуку, и бигуди всё ещё были на голове. Вот же грёбаное везение - откуда я могла знать, что впереди такая прекрасная сцена, никогда не знаешь, какие жестокие капризы готовит жизнь.

А мама уже вытаскивает чемоданы и орёт:

- Собирай вещи, быстрее!

Ну она, видимо, уедет, но Я НЕ СОБИРАЮСЬ, повторяю, НЕ СОБИРАЮСЬ торчать всю осень в зерновом бункере тёти Марты, пропустить танцы и потерять все летние зачёты.

И папа ведь пытался с нами общаться, правда?

По-моему, их отношения просто устарели.

Так что, когда она поднимется наверх, я смоюсь. Пойду в лабораторию и увижусь с папой.

Ой, P.S. Диана порвала мои жёлтые джинсы и обещала, что я смогу взять её розовые.

Ха-ха.

Ну да, конечно.

Я вырвала эту страницу из дневника Эми, когда услышала, как подъезжает полицейская машина.

Я никогда раньше не открывала её дневник, но, когда обнаружила, что она ушла, я посмотрела...

О, моя маленькая девочка.

Она пошла к нему, моя маленькая девочка, моё бедное глупое дитя.

Если бы я только нашла время объяснить.

Если бы...

Прости, Барни.

Действие лекарства проходит. Уколов, которые мне сделали.

Я ничего не чувствовала.

То есть я знала, что чья-то дочь пошла увидеться с отцом, а он её убил.

А потом перерезал себе горло.

Но это ничего не значило.

Записка Алана - мне её дали, но потом забрали.

Зачем им понадобилось её забирать?

Его последний почерк.

Последние слова, которые он написал, прежде чем его рука взяла...

прежде чем он...

Я помню их.

"Внезапно, легко - и узы пали, И мы узнали: есть конец и за могилой. Пали узы нашей человечности. С нами покончено. Я люблю-"

Со мной всё хорошо, Барни.

Правда.

Кто это написал - Роберт Фрост?

Узы пали...

О, ещё он сказал передать Барни:

"Ужасная правильность".

Что это значит?

Ты не можешь ответить, дорогой Барни.

Я просто пишу это, чтобы не сойти с ума. Положу в твой тайник.

Спасибо тебе.

Спасибо, дорогой Барни.

Даже когда всё вокруг было как в тумане, я знала, что это ты. Всё то время, пока ты обрезал мне волосы и втирал грязь в лицо, я знала, что всё правильно, потому что это был ты.

Барни, я никогда не думала о тебе теми ужасными словами, которыми ты себя называл.

Для меня ты всегда был Дорогим Барни.

К тому времени, когда действие лекарства прошло, я сделала всё, что ты велел: бензин, продукты.

Теперь я здесь, в твоём домике.

В одежде, которую ты заставил меня надеть, я, наверное, и правда похожа на мальчика. Мужчина на бензоколонке назвал меня "мистер".

Я всё ещё не могу по-настоящему это осознать.

Мне приходится удерживать себя, чтобы не броситься обратно.

Но ты спас мне жизнь.

Это я знаю.

В первую поездку за припасами я купила газету. Там было написано, что убежище на Апостольских островах разбомбили.

И ещё про тех трёх женщин, которые угнали самолёт ВВС и бомбили Даллас.

Конечно, их сбили над заливом.

Странно, правда, как мы ничего не делаем?

Просто позволяем убивать себя по одной, по две.

Теперь уже и больше - они начали нападать на убежища...

Как загипнотизированные кролики.

Мы - беззубая раса.

Знаешь, я никогда раньше не говорила "мы", имея в виду женщин.

"Мы" всегда означало меня и Алана.

И Эми, конечно.

Когда тебя убивают избирательно, это способствует групповой идентичности...

Видишь, как здраво я рассуждаю.

Но я всё ещё не могу по-настоящему это осознать.

В первый раз я поехала за солью и керосином. Зашла в тот маленький магазинчик в Ред-Дире и, как ты мне и говорил, взяла всё у старика в задней части магазина - видишь, я запомнила! Он назвал меня "парень", но, по-моему, что-то подозревает. Он знает, что я живу в твоём домике.

Так вот, спереди вошли несколько мужчин и мальчиков. Совершенно нормальные - смеялись, шутили, - я просто не могла поверить, Барни.

Я даже уже собиралась выйти мимо них, когда услышала, как один сказал:

- Хайнц видел ангела.

Ангела.

Я остановилась и стала слушать.

Они сказали, он был большой и весь сиял. Пришёл посмотреть, исполняет ли человек Божью волю, сказал один из них.

А потом сказал, что Мусони теперь Освобождённая зона, и всё побережье Гудзонова залива тоже.

Я развернулась и быстро вышла через заднюю дверь.

Старик тоже их слышал.

Он тихо сказал мне:

- Буду скучать по детям.

Гудзонов залив, Барни.

Это значит, что оно приходит и с севера, правда?

Там ведь примерно 60?.

Но мне придётся вернуться ещё один раз, за рыболовными крючками. На одном хлебе не проживёшь.

На прошлой неделе я нашла оленя, которого убил какой-то браконьер. Остались только голова и ноги. Я сварила похлёбку.

Это была самка.

Её глаза...

Интересно, мои теперь выглядят так же?

Сегодня я ходила за крючками.

Всё было плохо.

Больше я туда не вернусь.

Спереди опять были мужчины, но теперь другие.

Злые. Напряжённые.

Мальчиков не было.

А снаружи появилась новая вывеска, я не смогла разглядеть, что на ней; может быть, там тоже написано "Освобождённая зона".

Старик быстро отдал мне крючки и прошептал:

- Парень, на следующей неделе в этих лесах охотников будет полно.

Я почти выбежала оттуда.

Примерно через милю за мной погнался синий пикап. Наверное, водитель был не местный. Я загнала "Фольксваген" в лесовозную ложбину, и он с рёвом пронёсся дальше.

Я очень долго ждала, прежде чем снова выехать и вернуться сюда, но машину оставила примерно в миле отсюда и дальше шла пешком.

Удивительно, сколько нужно навалить веток, чтобы спрятать жёлтый "Фольксваген".

Барни, я не могу здесь оставаться.

Я ем окуней сырыми, чтобы никто не увидел дыма, но скоро сюда придут охотники.

Перенесу спальник в болото, к тому большому камню. Не думаю, что туда часто кто-нибудь ходит.

С тех пор как написала последние строки, я перебралась туда.

Здесь спокойнее.

О, Барни, как это вообще произошло?

Быстро.

Вот как.

Шесть месяцев назад я была доктором Энн Альстейн.

Теперь я вдова, потерявшая ребёнка, грязная и голодная, сижу на корточках посреди болота и смертельно боюсь.

Забавно, если я последняя женщина, оставшаяся в живых на Земле.

Во всяком случае, последняя здесь.

Может быть, кто-то забаррикадировался в Гималаях.

Или крадётся среди развалин Нью-Йорка.

Но долго ли мы протянем?

Нисколько.

И я не переживу здесь зиму, Барни.

Температура падает до сорока градусов ниже нуля. Мне придётся разводить огонь, а они увидят дым.

Даже если пробираться на юг, через пару сотен миль леса закончатся.

Меня подстрелят как утку.

Нет.

Бесполезно.

Может быть, где-нибудь кто-нибудь что-то пытается сделать, но сюда помощь вовремя не придёт...

Да и ради чего мне жить?

Нет.

Я просто достойно закончу всё это.

Наверное, поднимусь на тот камень, откуда видно звёзды.

Но сначала вернусь и оставлю это для тебя.

Подожду, чтобы ещё один, последний раз увидеть прекрасные осенние краски деревьев.

Я знаю, что выцарапаю себе вместо эпитафии:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ ВТОРОЙ ПО ПОДЛОСТИ ПРИМАТ НА ЗЕМЛЕ.

Прощай, самый-самый дорогой Барни.

Наверное, этого никто никогда не прочтёт - если только мне хватит сил и решимости отнести записи в домик Барни.

Скорее всего, не хватит.

Оставлю их в пластиковом пакете, у меня здесь есть один; может быть, Барни придёт искать.

Сейчас я уже на большом камне.

Скоро взойдёт Луна.

Тогда и сделаю это.

Комары, потерпите.

Скоро получите сколько захотите.

Есть ещё одна вещь, которую я должна записать.

Я тоже видела ангела.

Сегодня утром.

Он был большой и весь сиял, как говорил тот мужчина; словно рождественская ёлка без самой ёлки.

Но я знаю, что он был настоящий, потому что лягушки перестали квакать, а две голубые сойки подали сигнал тревоги.

Это важно.

Он действительно там был.

Я наблюдала за ним, сидя под своим камнем.

Он почти не двигался.

Потом вроде бы наклонился и поднял что-то - листья или веточки, я не разглядела.

А потом что-то с ними сделал возле середины тела, словно складывал их в невидимый карман для образцов.

Повторяю ещё раз:

он был там.

Барни, если ты это читаешь:

ЗДЕСЬ КТО-ТО ЕСТЬ.

И, по-моему, именно они сделали с нами то, что сделали.

Заставили нас самим себя уничтожить.

Зачем?

Ну, это прекрасное место.

Если бы не люди.

Как избавиться от людей?

Бомбы, лучи смерти - всё это очень примитивно.

После них остаётся ужасный беспорядок.

Всё разрушено.

Воронки.

Радиоактивность.

Всё место испорчено.

А так - ни грязи, ни хлопот.

Точно как мы поступили с винтовой мухой.

Найти слабое звено.

Немного подождать, пока они сами всё сделают за тебя.

Останется лишь несколько костей.

Хорошее удобрение.

Дорогой Барни, прощай.

Я видела его.

Он был там.

Но это был не ангел.

По-моему, я видела агента по недвижимости.

========================

Translated by ChatGPT 2026