Аннотация: Просто один день из жизни, без прикрас.
Один день.
Услышав из глубины сна сигналы раннего будильника, Сергей рывком повернулся на кровати и, не с первого раза попав по кнопке выключения на экране простенького смартфона, заткнул приятную в целом мелодию, после чего повернулся на бок и продолжил лежать, собираясь с мыслями. Проспать он не боялся, т. к. с интервалом в 10 минут были заведены еще два будильника, а самый критически поздний был установлен на втором телефоне в другом конце комнаты, что совсем уж исключало последствия от нежданного утреннего дрёма.
За окном уже появилось весеннее солнце и шумел тысячами машин, трамваев и спецсигналами Скорых большой город. На календаре был четверг, что придавало некоторый оптимизм и способствовало умеренной бодрости.
Раздумья Сергея были посвящены тому, стоит ли сейчас брать спортивную сумку и сломя голову бежать в спортзал, что впоследствии гарантировало появление на службе только ближе к обеду и связанный с этим головняк по решению накопившихся бумажных задач в крайне сжатые сроки, или все же ехать сразу на работу, что в свою очередь обеспечивало угрызения совести и накопление совершенно ненужного жирка.
Такие мысли, однако, были грубо прерваны пиликанием группового чата подразделения, явно выбивающимся за привычное количество дежурных отчетов об отсутствии происшествий, что не предвещало ничего хорошего.
Посмотрев на уведомления, Сергей грустно матюгнулся, потому что вопрос решился сам собой - не позже, чем в 9-30 утра, ожидалось как всегда важнейшее (на самом деле нет) совещание, на котором должны были присутствовать все, включая хромающих на костылях и обмотанных мокрыми тряпками по причине температуры за 40 градусов Цельсия. В общем то, такие совещания, по своему вредоносному воздействию на оперативно-служебную деятельность сравнимые с секторальными санкциями Евросоюза, уже с год как стабильно проводились ежедневно, однако выпадали на разное время, от 9 до 19 часов, и объявлялись ровно впритык, что не позволяло со сколько-нибудь значимой точностью предугадать свой день.
Если быть честным, пользуясь положением самого старого опера как по возрасту, превышающему таковой показатель у начальников, так и по выслуге лет, Сергей периодически внаглую игнорировал эти злачные сборища, ссылаясь на какие то неотложные Оо-Ре-эМ, но злоупотреблять этим было объективно нельзя, особенно под конец квартала, ввиду риска на квартал лишиться нормальной цифры надбавки, снизив и без того невеликую цифру денежного довольствия.
Вспомнив по этой нехитрой цепочке мыслей о зарплате, вероятно пришедшей на карточку вчера поздно вечером, Сергей, уже никуда не торопящийся, добрел до телефона и посмотрел сообщение банка. Не увидев никаких сюрпризов (а в подавляющем большинстве случаев они могли быть только отрицательными) в сумме поступления, равной примерно полутора средним зарплатам по региону в версии Росстата, Сергей в очередной раз пришел к парадоксальной мысли, что, с одной стороны, по сравнению с многими другими носителями погон в стране ему было ну просто грех жаловаться, особенно при отсутствии долгов и кредитов, т. к. получаемая зарплата позволяла закрыть все свои и детей (живущих отдельно) "базовые потребности" и скромно, но спокойно жить, не залезая "в минус", а с другой стороны, разница в доходах (да еще и в отработанных часах) с гражданскими сверстниками все больше удручала. В общем то Сергей давно признал, что какие-либо крупные траты для него решительно недоступны, и старался не думать о том, что их время когда-нибудь настанет, оставляя эту проблему завтрашнему Сергею. Наибольшее раздражение вызывала не низкая зарплата (которая, как выяснилось выше, была не такая уж и низкая), а, во первых, решительная невозможность как то ее масштабировать даже ударным трудом (разница в доходах между хреновым опером, отличным опером и даже неплохим начальником средней руки исчислялась в пределах максимум 20-30 процентов при несопоставимом расходовании свободного времени, нервов и здоровья), во вторых, высокой долей личных расходов на собственно служебные нужды (от подарков к праздникам взаимодействующим службам до обедов понятым, не говоря уже о бесконечных транспортных расходах), которые воспринимаются как само собой разумеющиеся и никак не компенсируются, а в третьих - решительная невозможность вести себя так, как это принято у обладателей не сильно высоких зарплат на гражданке, а именно выкидывать из головы все мысли о работе непосредственно в момент прохода через КПП.
Завершив комплекс ритуальных утренних процедур, попив чай за новостями и собрав нехитрые пожитки, Сергей вышел из квартиры и спустившись по лестнице, быстрым щагом почехлил к трамвайной остановке. Уже несколько месяцев как его когда то приличная иномарка времен "медведевской оттепели" (купленная им впрочем на много лет позднее у третьего по счету владельца) безнадежно стояла разобранная на доверенном автосервисе, ожидая дешевых подходящих запчастей с забугорного авторазбора, потому что купить что-то из запчастей в наличии, равно как и приобрести хоть что-то поновее из отвечавшего мало-мальским требованиям Сергею было явно не по карману. Теоретически, закончив через несколько месяцев этот ремонт, он мог бы продать своего железного коня и приобрести за эти средства новую "Ладу Гранту" по очередной госпрограмме, но после ремонта и свой родной автомобиль будет устраивать существенно большего сумрачного российского эконом-седана, что сделает саму мысль о его продаже странной, до момента очередной поломки и захода на следующий круг. Поэтому Сергей уже смирился с тем, что будет катать верного коня до момента приговора о нецелесообразности ремонта, после чего сдаст его остатки на запчасти и будет "рожать" Ладу Гранту или что-то типа этого почти с нуля.
Ровно вовремя подойдя к остановке, Сергей привычно забрался в средние двери и прошел в огороженный поручнями уголок. Как ни странно, но использование общественного транспорта по утрам и вечерам не вызывало какого-либо раздражения, т. к. своевременное прибытие на остановку утром и тактически грамотное расположение в вагоне позволяло с достаточным комфортом доехать до службы, минимизировав излишне интимные контакты с другими пассажирами, оставляя приятный бонус в виде сэкономленного по сравнению с корпением в пробках получаса. Вечером же, если не засиживаться после 23-00, транспорт был и при этом вообще пустой.
Впрочем, раздражение с лихвой брало свое, когда на общественном транспорте приходилось носиться по городу по оперативным делам в течение дня. Рутинный маршрут с 3-4 точками в пределах 3-4 км друг от друга превращался в целый квест с пешими переходами и догонялками за уезжающими автобусами. Использование же такси было исключено по финансовым соображениям. Стоит ли говорить, что служебные автомобили по таким примитивным делам, как опрос или развоз пачки запросов, не существовали даже в теории.
Штатно доехав до нужной остановки и купив по дороге немудреные булочки на завтрак, Сергей размеренно поднялся в совершенно некрасивый кабинет красивого здания, включил чайник и начал разбирать извлеченный из сейфа ворох бумаг. Найдя несколько неисполненных в срок "контролей" типа установления местонахождения или опросов лиц, опер философски опечалился, т. к. выявление "просрочки" было чревато взысканиями, но сильно не расстроился, потому что в огромном ворохе поступающих со всей необъятной страны бумаг исполнить все и в срок было решительно невозможно не то что одному человеку, а и целому отделению. Сергей всегда удивлялся, кто и зачем шлет ему такие документы, не имеющие в случае их удачного исполнения ни малейшей оперативной ценности. Ведь направивший такой запрос неведомый Сергею опер должен был потратить на это драгоценное время, оторвав его от более важных задач или личного времени, точно понимая, что выявить какое-либо злодеяние это не поможет никоим образом. Точнее, удивляться тут было нечему, т. к. итак было понятно, что единственное предназначение этой графомании ‑ прикрыть жопу от начальства "номерами", которые в системе просто превозносились. Но сам Сергей такой фигней не занимался даже в оперативной молодости, не говоря уже о текущем положении дел.
Как бы там ни было, но отправлять выдуманный с потолка ответ Сергей не мог органически, поэтому, даже понимая всю бредовость ситуации, запросы придется исполнить. Отложив бумаги, которые по указанным выше причинам нельзя было просто "приобщить" без какого-либо внимания к ним, он начал примерно накидывать в блокноте самый короткий путь к заветному "направлению ответа инициатору" с нецензурным напутствием. Затем Сергей просмотрел уже могущие представлять интерес ответы из различных обладающих информацией органов и организаций по своим собственным материалам, бегло отметив в поступившем потоке то, что надо отработать.
Машинально посмотрев на пустующее второе рабочее место в кабинете, Сергей вспомнил бывшего "сокамерника", которого некоторое время назад с поличным приняли "УЗБеки" при попытке подзаработать, после чего он находился где то в недрах той системы учреждений, в которую он отправлял жуликов сам. Приняли, насколько было известно, за дело, но соседа все равно было жалко.
За этим занятием незаметно подошло время СОВЕЩАНИЯ.
Сергею казалось, что если бы вдруг хоть одно такое совещание вдруг стало достоянием самых больших и принимающих решения руководителей, такие мероприятия были бы строжайше запрещены как позорящие вообще всю систему органов власти.
Выглядело это как то так. В начальственном кабинете по всем стенам и вокруг столов сидело на стульях разношерстное оперское воинство, всем своим видом показывая полное ментальное отсутствие в данной точке пространства и безразличие к происходящему. Кто то откровенно "плющил хлебало", подставив руки под подбородок или запрокинув голову с закрытыми глазами, кто-то просто смотрел в окно или стену с абсолютно отсутствующим взглядом, а некоторые рисовали картинки и узоры в рабочих тетрадях или читали что-то заложенное между страниц, имитируя конспектирование услышанного. Более или менее деятельное участие принимали только начальники подразделений. В сложившейся всеобщей апатии единственной задачей было вовремя услышать свою фамилию, материал или задачу и сказать несколько слов, зачастую совершенно невпопад. Все понимали, что реальные сроки, направления работы и т. д. все равно будут обсуждаться через непосредственных начальников в т. н. "рабочем порядке", а нудное зачитывание плановых и текущих позиций (формализованных в номерных графах разнообразных форм и безликих цифрах пунктах планов) носит не более, чем ритуальный и воспитательный характер.
В дальнейшем разговор принял форму монолога и перешел к зачитыванию разнообразных новостей как касающихся каким-то боком жизни оперативного подразделения, так и общего плана, включая даже некоторые изменения обстановки по линии СВО. Больная тема всколыхнула в памяти Сергея уже достаточно давние воспоминания о блокпостах, вражеских ФПВ-дронах и бесконечных "ленточках" армейских колонн. Вернуться в те края он безуспешно хотел уже который месяц, однако страна в лице начальников считала несколько по иному.
Как то резко "председательствующий" перескочил к "контролям" и задачам (подавляющее большинство из которых носило характер откровенной бумажной фальсификации и выполнялось исключительно ради "НОМЕРОВ", поэтому вряд ли хоть один человек из присутствующих в здравом уме даже на секунду мог задуматься о том, что весь этот бумажный бред имеет под собой хоть какую то реальность), что сломало невеселую линию мысли Сергея о тщетности его службы на данном этапе развития общества и напомнило о куче просроченных "контролей", вследствие чего опер внезапно и машинально отчетливо матюгнулся. Как на зло, крик души пришелся на момент тишины, поэтому все начальство и не только оно удивленно повернулось в сторону Сергея, а самый начальник-начальник из присутствующих даже задал участливый вопрос "Что случилось?". Смутившись и почувствовав себя страдающим синдромом Туррета, Сергей отчеканил "Вспомнил о количестве задач на неделю", что было воспринято с одобрением и заверено высказываниями руководителей "Правильно, задач полно, а неделя на исходе", и совещание пошло своим чередом.
В завершении этой чудесной встречи было сказано традиционное напутствие о том, что все вышесказанное совершенно не отменяет необходимости выявлять и раскрывать преступления с последующим возбуждением по таким материалам следственными органами уголовных дел, а также осуществлять сопровождение последних вплоть до вступления приговора в законную силу, но вообще Родине нужны резонансные реализации, которых пока не видно и за горизонтом, что свидетельствует о тотальном безделии личного состава (значительная часть из которого не видела выходных уже месяца полтора, а с работы расползалась за полночь).
Если бы кто-то перевел все озвученное на совещании в конкретные оперо-часы, то с удивлением отметил бы, что их выполнение в каждый конкретный рабочий день потребовало бы часов так 48 работы без перерыва на сон и еду. Будучи помоложе, Сергей иногда развлекался, задавая с глупым видом вопросы о приоритетах в озвученных задачах и наслаждаясь замешательством начальства, вынужденного фактически нивелировать ранее сказанное и отметать среди названных неважные вещи, которые можно проигнорировать. Сейчас, однако, ввиду полной бесполезности этого действа он так делать перестал, стараясь вообще минимизировать какой-либо вербальный контакт с должностными лицами, обличенными властью в подразделении.
Собравшиеся, многие из которых не успели отойти от летаргического сна и поэтому, вставая, неловко роняли тетради и распиннывали стулья, начали торопливо расходиться. Совещание прошло, можно сказать, быстро, заняв "всего" почти полтора часа рабочего времени, тогда как иногда растягивалось и на 2, и на 3 часа. Примечательно, что если разделить совещание только на те моменты, которые касались каждого конкретного сотрудника, то досталось бы примерно по 5-10 минут на человека, но сама мысль о том, что совещания не нужны и могут быть легко заменены адресным "озадачиванием" через непосредственных начальников являлась крамолой и личным оскорблением для начальников уровнем повыше, ведь тогда их "руководящая и координирующая роль" стала бы совсем незаметной. Одной из положительных характеристик для современного начальника являлось то, что при звонке "свыше" он как можно чаще отвечал "У меня совещание с личным составом, разрешите зайду через 10 минут?", что безусловно свидетельствовало о том, что в подразделении сильный руководитель, который все контролирует и сам ныряет в гущу событий, не выходя правда при этом из собственного кабинета.
Вернувшись в свою очередь в свой кабинет, Сергей с грустью посмотрел на, естественно, не убавившиеся сами собой бумага на столе и, посмотрев на телефон, увидел краткую просьбу о встрече от "Боксера". Это немного подняло настроение опера, т. к. предвещало хоть что-то интересное. "Боксер" был коммерсантом с тяжелым прошлым (впрочем, давнюю судимость и отбытый срок он имел за преступление, по сути не являвшееся таковым в собственных оперских "понятиях" Сергея), с которым опера свела судьба в рамках сопровождения одного из уголовных дел и который с тех пор стал если не другом, то точно надежным товарищем. Сильно конспирировать встречи с ним не имело смысла, т. к. он не относился к соответствующей категории людей, нисколько не скрывая свои контакты с правоохранительными органами. С другой стороны, содержание бесед должно было оставаться в тайне даже от своих, поэтому необходимые меры предосторожности приняты все же были, и встреча была назначена в одном из бесчисленного множества укромных местечек, где если кто и мог отфиксировать беседу двух господ, то только случайно забредший туда в погоне за цветметом бомж. Выйдя из здания, Сергей безразлично мазнул вглядом стройный ряд дорогих по нынешнему времени новеньких автомобилей японского, корейского и китайского производства, часть из которых принадлежали сотрудникам с куда меньшей официальной зарплатой, чем у него. В целом к таким людям опер относился "никак", если они в своих движениях не причиняли ущерб чужим (особенно его) материалам и не творили совсем уж дичь, типа рейдерских захватов, заказных дел и отмазывания насильников. В конце концов, каждый тащит свою ношу сам, и если сам Сергей, будучи выходцем из состоятельной семьи, получил от родни на старте службы солидного имущественного пинка, что позволяло ему строить из себя бессребренника, то некоторые коллеги были вынуждены стартовать с нулевым капиталом, поэтому без того или иного гешефта как минимум половину службы влачили бы просто нищенское существование вплоть до дырявых ботинок и отсутствующих зубов. Существенно большие претензии Сергей имел к некоторым представителям начальственного сословия, которые, при гешефтах размахом побольше, не стеснялись с трибуны обличать и воспитывать, в том числе, и его.
Решив, что проще пройти пару-тройку км пешком, чем пытаться поймать единственную маршрутку, ведущую в назначенное место встречи, Сергей уверенным шагом потопал в нужном направлении. Подойдя на искомый помойный пустырь точно вовремя, Сергей увидел уже прогуливающегося там "Боксера" и радостно его поприветствовал. Последующий час был посвящен тому, что Сергей привычно разгребал в уме обсуждаемые темы, мысленно разделяя их на те, что имеют какую то оперативную перспективу и те, которые относятся к категории просто "шкурняков", то есть просьб личного характера. Сергей знал, что по возможности "шкурняки" для "Боксера" он тоже решит, причем, как ни удивительно, забесплатно, несмотря на перспективу монетизировать их по первому кивку головой. Даже под пытками Сергей не смог бы ответить на вопрос, почему он поступает именно так - то ли из соображений офицерской чести, а то ли просто из опасения в конце концов на старости лет оказаться там же, где и сосед по кабинету и еще ряд его бывших сослуживцев, но он твердо знал, что денег за свою немудреную помощь он не возьмет, чем вызывал у "Боксера", привыкшего больше иметь дело с более алчными сотрудниками органов, чувство уважения и благодарности. Впрочем, с вопросами служебно-бытового характера (типа организации приема какой-нибудь комиссии или дальней поездки по службе) Сергей к нему обращаться не стеснялся, четко понимая, что в противном случае на эти цели придется, видимо, брать кредит.
Попрощавшись, Сергей потопал к ближайшей крупной остановке транспорта, так как пришла пора портить себе настроение отсутствием автомобиля. С собой в школьного вида пластиковой папочке с веселыми машинками на его руке болтался пяток-другой запросов в разнообразные организации и учреждения, развоз которых он все откладывал, что могло привести к нехорошим последствиям. Адресаты находились ровно в круге диаметром 3 километра от точки его нахождения, но поразительно по разные стороны горизонта. Если на автомобиле данное мероприятие заняло бы максимум, не торопясь, часа полтора-два, то общественном транспорте вперемешку с пешими маршами растянулось практически на весь оставшийся рабочий день. В одной из организаций, причем коммерческой, опер еще и влип в какой-то непонятно чем предусмотренный "перерыв" в работе канцелярии, на время которого охранник (бывший следователь) посоветовал сходить в кофейню напротив. Поборов возникшее было желание распиннать это охреневшее царство бюрократии, не желавшее принимать запрос государевого ведомства, Сергей решил, что небольшой перерыв будет кстати, тем более обед до сих пор не состоялся. В кофейне опер, наслаждаясь вынужденным безделием, с удовольствием выпил, смотря в окно, чашку кофе с двумя сырно-ветчинными слойками. Правда, несмотря на демократичные цены в данном заведении, Сергей все же существенно выбился из графика расходования дневного бюджета на еду, что сулило экономию на ужине.
Уставший просто донельзя, возвращаясь в свою канцелярскую обитель, Сергей решал почти философскую дилему. Сочетая в себе одновременно лютого ЗОЖника (что нередко выражалось в марафонах из 4-5 тренировок в неделю по самым разным видам активностей и любви к "фишечкам" из сферы здорового питания и образа жизни) и алкоголика (что позволяло иногда под повод выпивать 0,5, а то и 0,7 крепкого, либо под пятак литров пива), опер старался "сваливаться" в сторону первой ипостаси, а не второй, поэтому во взаимоотношениях с алкоголем имел строгие и нестрогие правила. Строгие, например, гласили, что нельзя похмеляться, употреблять алкоголь больше двух дней подряд и трех дней в течение недели, нельзя пьяным даже близко подходить к рулю и т. д. А нестрогие - например, что кроме пятницы и субботы "алкогольных" дней без веской причины не существует, а общее количество алкоголя за любую неделю не должно бы выбиваться за 0,5 условного крепкого. Не стоило по возможности также пить в дни спортивных занятий. Так вот, топая к КПП, опер думал, является ли общая усталость от всего происходящего вокруг и от сегодняшнего на редкость бестолкового дня в частности веской причиной для пары-тройки пива в "неприемный день" - четверг.
Склоняясь к положительному ответу, Сергей поднялся к себе и плюхнулся в стул, надеясь, наконец, заняться свои бесконечными бумажками, которых, с учетом еще не полученных на исполнение, за день наверняка прибавилось. Засиживаться сегодня он не собирался, желая как можно быстрее перейти из состояния "четверг" в состояние "пятница".
Ситуация, однако, резко изменилась с появлением начальника в дверном проеме. "Серёг, съездий пожалуйста, помоги соседям на реализации, курьер с весом" - эта фраза мгновенно скорректировала имеющиеся планы. Впрочем, ничего плохого в этом не было, так как реализации, тем более чужие (где не надо писать протокол и заниматься последующей бюрократией), заставляли опера вспомнить, что он все таки опер, а не гибрид машинистки и курьера.
Приехав с "соседскими" двумя операми, не сильно моложе его годами, в какие то лесистые долбеня, ребята неторопливо расставились в соответствии с замыслом. Основную скрипку в собственно физической поимке супостата должны были играть несколько "тяжелых", уже притаившихся на своих позициях, а на долю оперов оставалось только документирование, работа с "клиентом" и обзор окрестностей на предмет возможных подельников.
Буквально через полчаса слегка нервной, как бывает всегда на кульминации, нехитрой оперской беседы, радиостанция пискнула и от имени неизвестного Сергею позывного сообщила, что объект (в соответствии с описанием) с мешком в руке вошел в поле зрения спецов и топает прямо в сторону оперской машины, что было не очень хорошо, так как сидящие в растонированной (по последнему указанию начальства) личной машине одного из НОНщиков трое мужиков с радиостанцией могли навести перевозчика отравы на какие то нехорошие мысли. Быстро крикнув в станцию "захват", старший из НОНщиков дернул дверь и выбежал наружу. Тут же его маневр повторили и Сергей с оставшимся коллегой. Затем троица развернулась по фронту и побежала туда, где уже доносились какие то крики и ругань. Оббежав награмождение деревьев и кустов, Сергей увидел прелюбопытную картину. В лучах пары фонарей в их сторону бежал, не отпуская мешка и тупо махая руками, какой-то тип, судя по внешним признакам представляющий собой трудовое пополнение нашей экономики с берегов Пянджа. Бежать ему было совершенно некуда, так как почти в любом направлении его ждали "тяжелые", а с единственного открытого участка ему навстречу бежали двое НОНщиков и Сергей. Дальше произошло совсем уж непонятное. Пробегая мимо одного из "тяжелых" (которые совершенно не напрягались, понимая, что "дичь в загоне"), курьер зачем то оттолкнулся от него руками, после чего, путаясь в ногах, сделал еще несколько шагов в сторону Сергея и рухнул практически ему под ноги.
Подбежав к засранцу, Сергей, присев, несколько раз без особого фанатизма (а то на ИВС не примут) всек ему куда придется кулаком, после чего взяв перчатками за волосы, ткнул мордой в остатки грязного недотаявшего снега с криком "Пароль телефона, гнида". Видимо поняв, что невыполнение подобных указаний может привести к любым последствиям, вплоть до внезапного замерзания насмерть в этом глухом леске, курьер на ломаном русском пробормотал цифры.
Впоследствии однако выяснилось, что для применения этих цифр надо еще найти сам телефон, который курьер выкинул во время своей феноменальной попытки побега. Кстати сам пакет с несколькими килограммами синтетической наркоты он не выкинул (что впрочем ему бы не помогло) по причине совершенно идиотской, а именно потому, что он намотался на руку и закрутился жгутом.
На поиски телефона ушло минут 10. Дальше оформление прошло без участия Сергея, зато в присутствии понятых и специалиста. В общем то, Сергей прекрасно понимал, что вся реализация в целом могла успешно произойти и без его ценного участия, но был благодарен коллегам за возможность размяться.
Однако, за все в этой жизни надо платить, в том числе и за десятиминутный экшн. Старший из НОНщиков, хитро улыбаясь, подошел к нему и вкрадчивым голосом задал весьма предсказуемый вопрос: "Серёг, жулика поможешь посторожить?".
Дело в том, что по нашим замечательным законам ИВС принимает жулика только после возбуждения уголовного дела, а чтобы это дело возбудить, по только что выявленному особо тяжкому преступлению, необходимо, как минимум пульнуть в следствие результаты Оо-эР-Дэ, а чтобы таковые собрать - необходимо в свою очередь исследовать изъятый порошок, опросить жулика и осуществить прочую бюрократическую волокиту. Именно этим в ускоренном порядке (т. к. время содержания жулика "просто так" в теории весьма жестко ограничено) сейчас будут заниматься инициаторы, что предусматривает их постоянную беготню по этажам, а жулик, которому уголовный закон отмеряет до пожизненного и у которого непонятно что в голове, все это время должен быть под неустанным присмотром кого то незадействованного в бумажной битве.
Конечно, обычно на это малоинтеллектуальное занятие выделялся кто-то из молодых, но раз уж в задержании участвовал он - дергать кого то из дома (а пока суд да дело - время стремительно приближалось к точке перемены даты) себе на замену было бы странным.
Со вздохом, опер ответил "Конечно помогу" и, пристегнув к себе жулика браслетами, поволок его в машину НОНщиков.
Прибыв в свою обитель, Сергей притащил доморощенного эскобара в свой кабинет, закрыл дверь на ключ изнутри и пристегнул за обе руки к кронштейну трубы отопления в другом углу кабинета относительно своего рабочего стола, предварительно проведя с ним воспитательную работу о недопустимости шевелений, попыток открыть наручники (которые впрочем лайфхаком из Ютуба открыть не получилось бы ввиду не самой распространенной и гораздо более замороченной конструкции) и других действий, направленных на облегчение своей участи. На ящик стола себе под правую руку он предусмотрительно поставил газ - на случай, если курьер все таки каким то образом освободится и ломанется в его сторону убивать. Обезопасив таким образом себя, Сергей, чтобы не терять время, погрузился в бумажную работу.
Уже глубоко ночью в кабинет постучался невыспавшийся молодой НОНщик, выдернутый из дома на помощь, и забрал жулика с собой, перестегнув наручники на свои, как было принято издавна.
За все это время жулик не произвел ни звука, да и вообще не двигался, что позволило даже заподозрить, уж не отъехал ли он, но эти опасения были совершенно напрасными.
Закончив очередной никому не нужный и полностью выдуманный документ, Сергей, посмотрев на часы, начал переодеваться и монтировать раскладушку. Смастрячив более или менее удобное спальное место (а любой матерый опер имел в кабинете не только раскладушку, но и подушку, спальник, мыльно-рыльные и все прочее необходимое для комфортного проживания), опер почти мгновенно забылся, рассчитывая проспать часов до 9.
Реальность, однако, в который раз показала свои зубы. Уже около 6 Сергея разбудило постоянное пиликанье рабочего чата. Ненавидя весь окружающий мир, опер, еле продрав глаза, начал читать переписку. Увиденное не радовало - другие "соседи", а именно "экономисты", именно в это утро затеяли обыска в организациях, народу естественно не хватало и Сергей залетел в расстановку аж старшим на одном из адресов. Приведя себя в порядок, опер поплелся на инструктаж к подоспевшим инициаторам. Задача выглядела достаточно простой - зайти по команде в адрес, накошмарить руководителей организации, озадачить их выносом документов в один кабинет, после чего отобрать имеющее отношение к делу, краткую фабулу которого выкатили на отдельный лист, и изъять, причем протокол писать выделен один из молодых "экономистов". Сергей, прослужив в самых разных подразделениях, мог сносно разобраться в бухгалтерской документации в объеме, достаточном, чтобы потыкать пальцем в подлежащее изъятию. Какого либо сопротивления тоже не ожидалось, ибо целевая организация в этой истории никак не "подлетала" и скорее наоборот была заинтересована в этом следственном действии. На бумаге все было гладко, однако многолетний опыт подсказывал Сергею, что мероприятие неминуемо затянется на весь день и будут до невозможности нудным, что усугублялась сонливостью. Соскочить, впрочем, вариантов не было, так как его ночное бдение с жуликом было по сути добровольным, вследствие чего отсыпного не полагалось.
Как и предполагал Сергей, все пошло через задницу. Команда на заход была окончательно дана инициатором только с третьей попытки. Вереница "тяжелых", которые очевидно в этой ситуации была совершенно не нужны (чего не понимало только начальство), пробежалась по кабинетам, пугая офисный планктон, после чего Сергей зашел к директору, на пальцах объяснил ситуацию и выкатил список документов.
Документы начали собирать только к обеду, отбор нужных завершился ближе к 16 часам, а составление протокола и копирование бумажек (по закону в организации должны были остаться копии) затянулось до глубокого вечера. Впрочем, Сергею, в отличие от писавшего протокол молодого опера, удалось отскочить в очень кстати обнаруженный в здании буфет, поэтому, можно сказать, условия были комфортные. Доводилось Сергею составлять протокола и ночью под холодным дождем в свете фонарика, и посреди леса на диком морозе.
Выйдя из здания уже в темноте, Сергей отпустил опера развозить по домам понятых и специалиста, а через 5 минут после этого выматерился. Он остался около дверей с двумя мешками изъятого барахла (хорошо хоть нетяжелыми, но объемными), совершенно забыв, что является пешеходом. До работы было недалеко, километра полтора, однако какого-либо общественного транспорта в нужном направлении предусмотрено не было, а вызывать такси с двумя этими мешками до известного в городе здания Сергей постеснялся, да и зажмотил деньги, на чужом то мероприятии.
В итоге, закинув мешки на плечи, как заправский бомж, Сергей потащил мешки с документами, речь в которых шла если не о миллиардах, то о сотнях миллионов рублей точно, пешком, по дороге мысленно оскорбляя и унижая вообще всех причастных к организации его службы, да и себя не забывая (за тупость, связанную с отправкой машины).
Затащив мешки в кабинет, Сергей глянул на часы и понял, что на трамвай уже надо не идти, а бежать. Нет, были конечно и более поздние варианты общественного транспорта, за окном не глухая ночь стояла, но они были существенно менее удобные и быстрые, поэтому стоило поторопиться.
Успев в последний момент впрыгнуть в пустой вагон, Сергей занял идеальное место и погрузился в простенькую игру на телефоне.
Выйдя на нужной остановке, Сергей побрел домой через грязные дворы, попутно думая тот же вопрос - стоит ли пить пиво в этот четверг или ну его нафиг. Внезапно опера осенило - какой нафиг четверг, сегодня же пятница, самая настоящая. Вопрос решился сам собой. Поднявшись домой, Сергей быстро переоделся, достал из холодильника первую попавшуюся вкусняшку и бутылку еще не пробованного "имперского стаута" от компании имени самого западного российского моря, врубил негромко "мою волну", чтобы не бесить соседей, и приступил к реабилитации. Машинально Сергей посчитал - из дома он ушел около 40 часов назад, и, получается, именно столько продолжался один его служебный день, который, наконец то, закончился.
Расправившись с угощением, он достал вторую бутылку пива, на этот раз классического лагера от неизвестного ему немецкого производителя, и переместился в комнату на разложенный диван (он же кровать), выключив музыку и включив почти без звука телевизор, попутно залипая в телефон. Отпив хороший глоток, Сергей развалился на диване, предвкушая неплохой вечер...
...Сергей проснулся от привычной мелодии. Почувствовав себя выспавшимся (что неудивительно - сработал "субботний" будильник на добрых три часа позже "буднего"), он огляделся и увидел стоящую около кровати недопитую бутылку пива (ту самую, вторую) и валяющийся на подушке телефон.
Негромко ругнувшись так бесславно проведенному вечеру пятницы, Сергей прочитал содержимое рабочего чата, где прекрасное весеннее субботнее утро было уже омрачено руганью по поводу тотального отсутствия на рабочих местах личного состава (с упоминанием и его, Сергея, фамилии) и назначением через полтора часа нафиг никому не нужного совещания. Суббота, официально не являвшаяся рабочим днем (за исключением дежурств и усилений), давно уже стала таковым, сначала временно, а потом уже и постоянно, что привело к резкому увеличению числа разводов, больничных и количества употребляемого алкоголя, а также снижению общего состояния удовлетворенности жизнью у оперов. Надо ли говорить, что суббота никак отдельно не оплачивалась и никаких отгулов или "дополнительных суток отдыха" за нее не давалось. Поняв, что прощелкаться в этот раз ну точно не получится, Сергей, еще раз ругнувшись, поднялся. Начинался еще один день сурка, структурно входящий в неделю сурка, месяц сурка и год сурка. Сколько он продлится - до обеда, до вечера или до понедельника - оставалось только гадать...