Сергеев Борис Дмитриевич
Под снегом

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


Под снегом.


  Конец января. Уже несколько недель стояли крепкие морозы, сугробы были невысоки и прослоены льдом. На тропинках гололёд, покрытый пятнами снега, спрессованного прохожими.
  На краю города, в частном секторе, стоял храм. Древний, большой, грозный, с ветхими, очень ветхими иконами руки какого-то именитого мастера. Храм был очень мало украшен снаружи - его белокаменные стены отличались поразительным минимализмом и являлись той пустотой пространства, которая всегда пригляднее полноты. Вид его вызывал, не только зимой, но и даже во все времена года, в душе такие немые мотивы, от которых режет грудь и слёзы почему-то оказываются на глазах. Здесь всегда тихо, и слышно лишь, как ветер колышет жёсткие деревья и птицы шумно поднимаются в воздух.
  Купола этого храма не блестят. Они серые, очень серые и тёмные даже в самый светлый день. Теперь, когда солнце уходило, они, естественно, тоже не блестели.
  Закат разрезал небо на красные, длинные-длинные, тонкие и острые, как лезвия сабель, лёгкие облака, и на свинцовое, неподвижное и неподъёмное пространство в каком-то грязном оттенке синего и приглушённо-голубого, раньше смотревшиеся вместе гармонично и однородно, а теперь контрастно.
  В храме велась служба. Отзвонили колокола. Наконец, ритуал совершился, народ начал расходиться, хотя большинство ещё оставалось посмотреть на древние фрески и помолиться им особенно. Но и это большинство уже таяло на глазах и грозило превратиться в меньшинство. А вот уже и осталось-то - человек пятнадцать, и едва ли не половина из них при том - священники. Начали гасить свечи.
  Среди оставшихся прихожан был один, который разговорился со священником. Прихожанин этот был не очень высок ростом, крепко сложен, но сучковато; на лице его уже обозначились чёткие морщины, хотя он не был ещё стар. Одет был небрежно, брови постоянно подняты почти необычно высоко, взгляд упорный и горький. Постоянно ходил в каком-то болезненном возбуждении, всё обычно молчал, но теперь разговорился. Когда он ходил, то припрыгивал и переставлял ноги крайне неровно, точно по велению души, как танцевал, и то же свойство было у него в речи.
  Священник, слушавший его, был очень высокий, слегка сутуловатых, ссохшийся, угловатый, но была заключена в его теле различимая с первого взгляда необыкновенная сила и что-то святое и высшее, составлявшее и возносящее выше остальных его душу. Его взгляд был твёрд и порою лишь внимателен, и никак невозможно было судить о его настроении. Вернее всего, что настроения-то у него обычно и вовсе не было, потому как святую душу его не могло поколебать ничего из простой суеты житейской.
  Говорил прихожанин, а священник только иногда вставлял слово, и всё не поймёшь, как его понимать, то есть, в каком именно роде оно было задумано.
  - Я ваш храм очень уважаю, - говорил прихожанин. - Особенно - за эти стены и фрески, фрески особенно. Эти фрески, это просто что-то: в них истинная религиозная мысль, такая, какая правильная, какая и есть правильная единственно!.. На мой вкус, да и вообще, по правде говоря... Я ненавижу витражи... В витражах... Я замечаю, то есть, я понимаю, что и в витраже можно найти страх, можно вынести и из него светлое религиозное чувство, но... Это всё пестрота; это ведь неприличная пестрота! Это как стекляшки в калейдоскопе - ну, разве можно это, чтобы калейдоскоп выражал собой религиозную мысль? В калейдоскопе - страшное легкомыслие, в этих ярких красках, легкомыслие и ещё раз легкомыслие. Разве это прилично религии? Веровать начинают, если уж действительно веровать, а не так, просто - из тяжёлых мыслей. Витражи убивают религию, я считаю... Но, это, кажется, совсем только моё мнение, а больше и никого такого, чтобы как я думал, нет. В современных же храмах меня пугает их подчинение пошлости. Они будто созданы по какому-то закону вульгарности, будто их всех клепают по одной отвратительной формуле... Это всё пошлая математика, а не высшая...
  - Последнее очень может быть.
  - Да?... Очень сочувствую... Я вас хотел спросить, ещё в самом начале разговора - вот какая досада, сразу не спросил - вот если, скажем... Ну, по здравому рассуждению - попаду я на небеса, а? Вознесётся душа моя?
  - Я вас не знаю, но, если выполняли всё должное, почему бы и нет?
  - Да вот я выполнял-то и выполнял, в смысле действий - деяния мои всегда отвечали... Но беспокоит меня один вопрос - а в смысле мыслей? Ведь в мыслях я никогда не мог полностью отвечать. У меня одна половина - верная, а другая и совсем не того... Как вы думаете?
  - А вы-то сами как считаете?
  - Я и не знаю, как считать. То, думаю, ничего, а то - страх на меня находит... Я теперь всё больше в страхе хожу. То на душе светло и свято, а то... Понимаете, черви сердце грызут, стачивают свет... Понимаете?... Есть эдакие черви... И... Бесов я вижу, регулярно... Что мне делать?
  - Сила духа вашего должна сломить ваши неверные мысли, что же насчёт бесов - как явятся бесы - молись! И нет другого спасения.
 
  Прихожанин шёл из церкви и думал, думал... Вдруг он заметил на себе пристальный взгляд и обернулся. Какой-то мальчик очень внимательно заглядывал ему в глаза. Когда прихожанин обернулся и их глаза встретились, то мальчик улыбнулся и закричал - "Мат!".
  - Какой такой мат!.. - чуть не расплакался прихожанин и побежал, и ещё долго ему вслед раздавалось - "Мат! Мат! Мат!"...
 
  Придя домой, он кинулся на постель в изнеможении и сразу заснул крепким сном, даже не раздеваясь. Солнце к тому времени совсем село.
  Приснилось ему, что над ним небо всё покрытое пушистыми облаками, как одеялом, и ему подумалось, что у них, на небе, это снег такой, и так ему стало радостно... "В снеге, наверное, тепло..." - пронеслось у него в голове, и он стал зарываться в свой, земной, снег. Его переполняло святое чувство счастья и лёгкости... Но вдруг кто-то поднял его за плечо. Это был он сам, только какой-то не такой. И этот второй сказал: "Они тушат его! Они тушат пожар, пожар, который в лесу! Они не хотят света! Они не хотят света, но того не понимают, что света от пожара станет только меньше. Пожар уйдёт, а обугленные деревья останутся, этого они не понимают!... Глупцы!.. Вредят сами себе!.."
  И прихожанин с криком проснулся. Кривые осколки мутного чёрного стекла завращались в калейдоскопе. Черви проснулись вместе с ним и стали грызть его. Он зажёг свет, и с ужасом увидел, как по стенам текут бесы.
  Он кинулся к иконам и стал молиться, но вдруг один бес перетёк на икону, и она почернела. Прихожанин в ужасе вскочил и побежал вон из дома. Он пробежал ещё не так очень много, как заметил вдруг, среди тумана, поднявшегося только что, фигуру давешнего священника, прислонённую к старому плетню. Подойдя ближе, он понял, что это действительно был и есть тот самый священник.
  Прихожанин дошёл до фигуры и кинулся в её ноги, с отчаянием и робкой надеждой припав к краю чёрной рясы. Чёрная ряса, да, она чёрная была. Священник посмотрел на него с состраданиям.
  - Как явятся бесы - молись!
  И он пинком в грудь отшвырнул прихожанина от себя, и с тем же сострадательным выражением со всей силы ударил каблуком сапога в ключицы упавшего, и ещё, и ещё. Он бил так, как никто не бьёт, когда испытывает хоть каплю сострадания. И тем не менее, оно переполняло его и растекалось вокруг него, окружало его голову, как нимб.
  Вскоре прихожанин уже лишился дыхания. Вся грудь его была измята и разбита. На губах его застыла благодарная улыбка. Туман рассеялся, на небе засияла чистая, белая-белая, светлая-светлая луна. Священник с видом выполненного долга благословил труп, скрестил ему руки на груди и закрыл глаза, потом молитвенно сложил руки, встал, поднял взгляд на луну; в его зрачках отразился её светлый круг...
  Сугробы расступились вокруг трупа, поглотили его и укутали.
 
  На следующий день наступила оттепель. Снег таял. Таяли бесы. Священник зажигал под вечер свечи в храме и бормотал про себя с необычной для себя улыбкой: "Как явятся бесы - молись!..".

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"