Сергеев Иван Дмитриевич
7. 1792 г. Австриячка

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мария-Антуанетта выросла за эти два года, именно выросла, а не постарела. Из капризного, легкомысленного вечного подростка в короне она стала женщиной: женой, матерью, королевой. Ещё одной дочерью древнего и славного рода Габсбургов, над чьими владениями два столетия не заходило солнце. Она начала видеть, уважать и понимать мужа, раньше казавшегося ей лишь скучным увальнем и пентюхом, годами после свадьбы не подозревавшим, что делать ночью с женою.


7. 1792 г. Австриячка


  Ночь всегда была её временем.
  Она помнила те ночи в Версале. Балы в Зеркальной галерее, когда свечи отражались в хрустале и в сотнях глаз, устремлённых на неё. Она танцевала до упаду - менуэты, контрдансы, ригодоны, - и кавалеры выстраивались в очередь, чтобы коснуться её руки. Она флиртовала - легко, бездумно, как дышала. Герцогиня де Полиньяк или принцесса Ламбаль смеялись рядом, шампанское искрилось в бокалах, птифуры таяли на языке, карты ложились удачно, и ночь удовольствий казалась бесконечной.
  Трианон. Её убежище. Деревенская хижина, увитая розами, где она играла в пастушку с шёлковым платком на шее. Там не было этикета, не было двора, не было тяжёлого взгляда мужа и вечного долга королевы. Только она - и свобода, вернее, её иллюзия.
  А потом наступил октябрь 1789 года. Толпа ворвалась в Версаль. Её вырвали из спальни, полуодетую, и повели на балкон - показать народу. Она стояла на балконе, кланялась, натянуто улыбалась, а внизу ревел обезумевший разгоряченный люд, и чьи-то руки тянулись к ней, и кто-то кричал: "В Париж! Короля в Париж!"
  Их привезли в Тюильри, во дворец, который никогда не был домом. Пустые залы, сквозняки, запах пыли и страха. С тех пор ночи королевы Франции заполнили чтение, молитвы и тяжёлые размышления.
  Мария-Антуанетта выросла за эти два года, именно выросла, а не постарела. Из капризного, легкомысленного вечного подростка в короне она стала женщиной: женой, матерью, королевой. Ещё одной дочерью древнего и славного рода Габсбургов, над чьими владениями два столетия не заходило солнце. Она начала видеть, уважать и понимать мужа, раньше казавшегося ей лишь скучным увальнем и пентюхом, годами после свадьбы не подозревавшим, что делать ночью с женою.
  В шестнадцатом Людовике не было ни холодной статуарной жестокости Короля- Солнца, превратившего себя в бездушный золотой идол государства и власти, ни циничной распущенности Людовика Пятнадцатого с его "после нас хоть потоп" и Оленьим парком, где престарелый распутник в короне безнаказанно насиловал детей, как Тиберий на Капри. Его внук из всех сил старался слушать и слышать свой народ, он читал книги о великом мятеже в Англии, чтобы избегнуть печальной судьбы Карла Стюарта. Король категорически отказывался разговаривать с восставшими французами на языке штыков, картечи и виселиц, как советовал тот же граф Прованский, и, точно мудрый капитан, прилагал все усилия, чтобы провести сотрясаемый штормами корабль Франции путём золотой середины - между Сциллой смуты и Харибдой тирании. Людовик XVI был, пожалуй, первым человеком на троне Франции: отзывчивым, терпеливым, рассудительным.
  В Париже королева вдруг осознала, сколь нужно ей спокойствие мужа, так раздражавшее её раньше. Оно заземляло, приводило в равновесие. Луи, казалось, остался бы невозмутимым даже стоя у кратера Этны!
  Мария-Антуанетта изо всех сил заглаживала ошибки прошлого. Старалась быть рядом с мужем, поддерживать, утешать, дарить тепло. Дать ему всё то, чего так не хватало Луи за почти двадцать лет брака. Пыталась стать хорошей супругой и матерью - сыну, дочери, всем французам. Хотела показать, что она не "австриячка", не "мадам Дефицит", не развратница из памфлетов. Много читала, восполняя годы, потраченные на развлечения.
  И всё же они оба бились в закрытую дверь. Очередным доказательством этого был смятый листок на столе, измазанный словесной грязью, точно использованный пипифакс - прости Господи, другого слова не подберёшь. Очередной памфлет: "Луи Капет", "Мессалина", "мадам Вето", "миллионы", "измена", "Варфоломеевская ночь", "оргии"... Хуже всего было то, что вся эта зловонная жижа потекла ещё до революции не из клоак и подворотен, а из светских гостиных, дворцов и особняков. Улица лишь повторяла то, что годами смаковали в салонах и будуарах. Сколько денег потратил в своё время граф Прованский, наслаждавшийся теперь покоем и безопасностью во владениях её брата, на оплату наёмных ядовитых перьев? Сколько заплатили граф д'Артуа, герцог Орлеанский, три дочки прежнего короля, другие её враги?
  Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.
  Когда была объявлена война, Мария-Антуанетта не удержалась от секундной мстительной радости: пусть французские войска, тоже одержимые революционным демоном, с трёхцветными кокардами на шапках, нарушат покой этих трусов, разорят их эмигрантские норы. Радость, впрочем, сменилась безотчётным ужасом: война - это смерть. Смерть тысяч простых подданных - французских и австрийских. Смерть их семьи. Им с Луи не пережить этой бойни.
  За что? Чем они заслужили такую ненависть? Тем что, Луи, силясь наладить расстроенную дедом и прадедом государственную машину Франции, призывал одного мудреца за другим - и не его вина в том, что дворяне, закусив удила, срывали, блокировали любые реформы? Тем, что услышал свой народ, даровав ему конституцию? Тем, что смирил в итоге гордость дворянства, согласившись отменить его привилегии, позволявшие брать, ничего не давая взамен? Тем, что отомстил Англии, десятилетиями унижавшей Францию, лишив надменных островитян одной из жемчужин в их короне - североамериканских колоний? Кто отправил маркиза Лафайета, кичащегося своими победами на полях Новой Англии, на эти самые поля?!
  Мария-Антуанетта вздохнула. Единственным писателем во всей Европе, открыто возвысившим голос в их с Луи защиту, был англичанин.
  А она? Помпадур и Дюбарри, случалось, за день проживали больше, чем она - за год, и все тогда воспринимали это как должное. Любимицы короля, ничего не попишешь. Австриячка? Но два Людовика были женаты на дочерях Габсбургов, а один вообще на польке! Разве француженками были Анна Австрийская, Мария Испанская, Мария Лещинская? Народ - как собака, он никогда не укусит того, кто в ответ вытянет его арапником. Смелый сейчас, каким тихим был он во времена Ришелье и Мазарини!
  Или бережливые французы недовольны тем, что их новый король не обременил казну ни одной фавориткой?
  - Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина, - прошептала Мария-Антуанетта.
  Революционеры устраивали банкет за банкетом, струились деньги, рекой текло вино, звучали речи и тосты... Но стоило славным гвардейцам раз выпить за здравие своей королевы - и все парижские щелкопёры забили в барабаны: австриячка с наёмными головорезами готовится залить столицу кровью, точно свирепая Екатерина Медичи.
  За окнами цвели весенние каштаны - белые, пышные, равнодушные к тому, что творится в городе. Мысли её вернулись к тому позорному бегству. Варенн. Ночь, когда всё рухнуло. Когда надежда разбилась о глупость, трусость, случайность...
  Хотя, в чём позор?! Какая семья не попытается бежать оттуда, где опасность грозит их чести и жизни? Королева Анна, спасаясь от Фронды, тоже бежала из Парижа с будущим Королём-Солнцем. Ничего - вернулись, и тот Луи стал великим. Варенн - это просто нарыв, обозначивший поселившуюся в организме Франции хворь.
  Варенн стал её наваждением и приговором. С тех пор Мария-Антуанетта знала: судьба не даст им второго шанса. Или они, или революция. Понравиться новым хозяевам Франции уже не получится, компромисса не будет. Война так война.
  "Аксель...милый Аксель, мой рыцарь, мой драбант, последний викинг! Твоя прекрасная дама в беде! Год назад она так сглупила...придумай же что-то ещё! Спаси нас!"
  Сон, усталость брали своё, побеждая даже горькие думы. Королева медленно разорвала проклятую бумажку в клочья, подожгла их свечой. Долго молилась, а потом затем твёрдой походкой зашагала в спальню, где её, наверняка, уже ждал муж.
  "Граф Ханс Аксель Ферзен уже на пути в Петербург, к Циклопу" - думала, провожая её взглядом соткавшаяся из дыма и лунного света Артемида-Артио, Таврическая дева. И улыбнулась - впервые за тысячелетия.
 

Октябрь 2026 г.


  Конституция 1791 года давала королю Франции право налагать вето на принимаемые парламентом законы; Марию-Антуанетту революционеры обвиняли в том, что по её наущению король пользуется этим правом, блокируя прогрессивные изменения в стране.
  Евангелие от Матфея, 12:25.
  Жёны Людовика XIII, Людовика XIV, Людовика XV.
  Книга пророка Иезекииля, 18:1-3,20.
  Личная гвардия, телохранители шведских королей.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"