Эти трое напоминали гостей из прежней жизни - без войны, террора, разрухи. Они словно перенеслись в это гиблое время с помощью хитроумного изобретения, описанного мистером Уэллсом в его романе.
Мужчина лет пятидесяти, высокий, худощавый, с идеально прямой спиной. Тонкие, но жёсткие черты лица, аккуратная козлиная бородка с проседью, внимательный оценивающий взгляд светлых глаз. Одет он был в простую кожаную тужурку, тёмные брюки и шофёрский шлем с мехом.
Спутнице его было на вид за сорок. Светлана, глядя на неё, поймала себя на мысли: "Это явление, а не человек". В ней не было ни южной живости, ни северной дебелости; среднего роста, худая, в тёмно-коричневом платье и чёрной тёплой жакетке, с белой косынкой на голове, она напоминала сестру милосердия. Время пощадило продолговатый овал её лица, лишь у рта и у внешних уголков глаз виднелась лёгкая сеть морщин, похожих на трещинку на старинной эмали.
Она держала за руку мальчонку лет десяти. Малец держался очень тихо и скромно, словно привыкнув не привлекать лишнего внимания и не занимать много места. При виде его у Светланы невольно по-женски сжалось сердце.
Приехали загадочные незнакомцы на хорошем автомобиле, какие Светлана видела только в Питере и в Европе.
- Мы прекрасно понимаем друг друга, - вступил в разговор мужчина. - Вы получили её в Петрограде.
- Не бойтесь, мы - друзья. Пока что опасность миновала. Просто покажите карту нам, - добавила женщина.
Светлана, с бьющимся сердцем ("а вдруг это тоже какая-то облава?"), озадаченно вернулась в флигель, нашла в шерстяном чулке доставшуюся ей от странного командира патруля карту "Дикая охота". Вышла на улицу, протянула её диковинной паре.
- Прекрасно,- сказал мужчина, - один кровавый узел, наконец, развязан. Хронофы не солгали. Вы блестяще справились с миссией, Светлана Всеволодовна. Ах, да... Тысяча извинений. Карл Варанг.
Он протянул руку, Светлана аккуратно и недоверчиво пожала её.
- Клэр Безант, - улыбнувшись, сказала женщина.
Она посмотрела Свете в лицо. Глаза Клэр были цвета старого серебра или намокшего пепла, от их прямого неподвижного взгляда становилось легче, но в то же время как-то не по себе.
- А это (Карл шутливо встряхнул мальчика за плечо) Василий Зорин. Прибыл с нами из Казани. Анастасия, сестра Александры была рада тому, что в их доме стало на один рот меньше. В своём нежном возрасте он переносит тяготы со стоицизмом римского философа. Кровь... Насколько мне известно, заочно вы знакомы.
- Это сын Alexandrine?- выдохнула Светлана. - Его искал Варгклинт... чтобы...
- Да, - коротко сказала Клэр.
- Она..?
Света похолодела внутри, ожидая услышать страшный ответ.
- К счастью, нет. Александра Николаевна Зорина сейчас в Нарве, куда ушла вместе с белыми. В Россию она больше не вернётся никогда, - безапелляционно заявил Карл. - Василий, поклонись же тёте Светлане. Она умна, добра, отважна и красива.
Мальчик покорно отвесил поклон.
- Иди ко мне, маленький, - прошептала Светлана.
Вася, ещё дичась, сделал два шага, а потом, сдавленно всхлипнув, буквально бросился в её объятья.
***
Из протокола Ложи Пречистой Лилии:
"Брат Телемах:
- Светлана Заболоцкая! Ты пришла к нам не по своей воле, но по велению судьбы, сиречь по воле Великого Архитектора. Ты видела Охоту. Ты призвала её и осталась стоять. Ты взяла под свою защиту дитя, чья кровь и чья память делают его солдатом в великой войне, невидимой для мира. Ты хочешь вступить под сень Пречистой Лилии?
Светлана Заболоцкая:
- Да. Хочу и прошу.
Сестра Антигона:
- Ты понимаешь, что вступаешь не в общество сильных мира сего, а в орден изгоев? Что отныне твоя жизнь будет двойной, а правда твоя будет звучать как бред в ушах тех, кто спит? Что ты примешь на себя крест молчания и долга, под которым многие сломались?
Светлана Заболоцкая:
- Светлана: Понимаю.
Брат Телемах:
- Тогда произнеси слова. И помни: они не пустой звук. В этом месте, пред лицом Памяти, они становятся частью ткани твоего бытия.
Помнить. Помнить не только свою боль, но и чужую. Помнить то, что стирают. Помнить цену каждого стёртого слова, каждого забытого имени.
Хранить. Хранить вверенную мне жизнь и вверенные мне тайны. Хранить знание, даже если оно станет ножом в сердце. Хранить верность павшим, даже если живые назовут это безумием.
Нести свой крест. Принимать одиночество бодрствующего. Принимать недоверие спящих. Идти вперёд, даже когда путь освещён лишь заревом пожаров.
Никогда не предлагать забвение, ни себе, ни другим. Ибо забвение - капитуляция. Даже самая горькая правда дороже самой сладкой лжи.
Видеть швы на одеянии мира и, где смогу, укреплять их. Не для власти, но для целостности.
Следовать за Лилией. За её чистотой, что рождается не из неведения, а из победы над грязью. И да падёт на меня тягчайшая кара - потеря самой способности помнить - если я предам эту клятву.
Да здравствует Пречистая Лилия!"
Брат Телемах:
- Принято. Отныне ты не странница, но сестра. Странница обрела причал. Но помни: причал этот не для покоя, а для подготовки к новому плаванию. Твой свет теперь будет освещать тьму, чтобы другие не сбились с пути.
Сестра Антигона (целует её в лоб):
- Добро пожаловать в семью, Астерия. Теперь ты- наша сестра по духу. А мальчик - твой сын по духу. Учи его видеть то, что скрыто. Учи его быть человеком в мире, который забывает, что это значит".
***
- Думаю, и Вы, кирие Николай, и Вы, кириа Вероника, уже поняли, кто этот мальчик, - сказала Лидия.
- Василий Зорин...прадед, - вырвалось у Николая.
- Да. Брат Стратиот, - подтвердил Леон. - Герой войны, ветеран, прошедший через ад Курской битвы.
Николай резко поднялся, стукнув ладонью по столу.
- Но откуда вам двоим это всё известно? Дочка, ты им что-то рассказывала о нас?
Вероника озадаченно мотнула головой.
- Аааа, понимаю... "Панмнемон". Вас прислала Одинцова! - голос Николая совался. - Что ей от нас нужно?! Когда она оставит нашу семью в покое?!
Лидия улыбнулась.
- Никогда. Во-первых, вы оба - Якоря, а кириа Софья - пока только инстинктивно и в общих чертах - понимает, что Якоря очень важны. Брат (Мета)физик прав, у неё острый ум. Во-вторых, вы - родня. Кириа Софья вам не враг, поверьте.
- А известно всё это нам, - вступил в разговор Леон, - как участникам Ложи Пречистой Лилии, под сенью которой пребывали и Светлана Заболоцкая, и Василий Зорин.
- Я не потерплю в моём ойкосе никаких сектантов... - начал резко Николай, но Вероника остановила его движением руки.
- Отец, это мой ойкос. Продолжайте.
- Вы оба не безумцы, - продолжал эфеб, глядя попеременно на отца и дочь, - это не даймон, не болезнь и не козни врагов. Всё, что вы видели и ощущали - правда. Ваш, кирие Николай, давнишний разговор с Орокластом - реальность, а не пьяный бред. Ваша, кириа Вероника, недавняя встреча с Мнеморой в пневмогавани не галлюцинация. Платье Жанны, кирие Николай, и вправду изначально было синим. Борис, попади он в правильные руки, мог стать Якорем, а не чудовищем, в которое он превратился...
Николай упрямо мотнул головой, отказываясь верить.
- Его сын, Михаил, Ваш, кириа Верника, филос, и вправду был воскрешён Мнеморой, - вставила Лидия. - Но это не милость. Это катастрофа. Выдирать анкеры нельзя.
- И это приведёт мир к онтологическому коллапсу. Он уже начался. Орокласт и остальные Управители ставят заплаты на разрывающуюся ткань реальности. Но это - лишь отсрочка. Чтобы остановить разрыв, необходимо устранить причину. Нужна Дикая Охота.
Лидия положила ладонь на столешницу, как будто присягая. Её взгляд был тяжёл и неотступен.
- Миша - сын Копронима? - почти закричала Вероника.
Николай буквально вскочил, его стул упал с грохотом.
- Доченька, это же сумасшедшие! Ты что, не видишь?!
Но Вероника уже не слушала его. Её глаза, полные ужаса, были прикованы к Леону и Лидии.
- Почему мне ничего не говорили в претории?! Отец, ты что, знал его? Этого монстра... насильника... - бессвязно спрашивала Вероника. - Миша так боялся за меня...провожал...
Она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись. Из-за ладоней вырвался сдавленный стон:
- Господи, за что мне всё это...
- Я знал человека Бориса. Обычного мужика, а не монстра. Маньяка Копронима я не знал, - глухо буркнул Николай.
- Естественно, сведения о биологическом отцовстве засекречены властями Третьего Рима. И это было единственно верное решение, - сказал Леон. - Ни мальчик, ни его мать ни в чём не виноваты и не должны становиться объектами слепой мести и травли.
Выписка из генеалогического досье (архив Ложи Пречистой Лилии):
"От Дмитрия Викторовича Зорина, погибшего на фронте в 1915 году, остались вдова - Софья Матвеевна Зорина (урожд. Улитина) и дочь Ирина. На контакт с Ложей С.М. не выходила, обладала практическим складом ума, умением адаптироваться к меняющимся условиям.Выгодно использовала свою привлекательную внешностьи утончённостьдля установления полезных связей и знакомств. После переворота 1917 года не эмигрировала.
В 1920 году инициирована братом Телемахом и сестрой Антигоной, получила наречённое имя сестры Пенелопы. Устроилась на совслужбу в качестве специалиста в музейном деле.Обеспечивала сохранность и негласную каталогизацию интересующих Ложу артефактов.
Информация о сестре Астерии Светоносной и В.Д.Зорине (будущем брате Стратиоте) до неё не доводилась (как и наоборот).
В годы НЭПа сестра Пенелопа сумела найти и сохранить часть материального наследия Зориных, (дневники сестры Лиры, фамильные иконы, фотоальбом). В августе 1937 года, предвидя арест, передала тайник на хранение доверенному лицу, связанному с Ложей (тайной монахине Марфе).
Арестована через одиннадцать дней после передачи. Репрессирована по стандартной 58-й статье. Проявила стойкость, несмотря на применение "спецметодов" допроса, информацию о Ложе, местонахождении артефактов и связях не раскрыла. Погибла в лагере под Карагандой в 1942 году. Посмертно внесена Капитулом в реестр "Молчальников".
Ирина Дмитриевна Зорина (ранее инициирована как сестра Психея) эвакуирована из Ленинграда за день до ареста матери. По заданию и при помощи Ложи совершает кардинальный разрыв с прошлым. Она меняет отчество и фамилию (становится по документам Ириной Матвеевной Улитиной), скрывает дворянское происхождение, активно встраивается в советскую систему. Работает экономистом-плановиком, выходит замуж за человека с безупречным пролетарским происхождением (рабочий-стахановец ВладимирКарпович Одинцов). Брак одобрен Ложей как оптимальное прикрытие. С 1940 года живёт в Москве.
Задачей сестры Психеи было полное растворение в советском обществе для сохранения генетической линии Зориных. После заключения брака всякая связь Ложи с ней прекращена.
Её внук Фёдор сыграл существенную роль в событиях августа 1991 года в Москве (данная ветка реальности изменена Управителями). Инициирован в 1992 году вместе с женой Оксаной (брат Анаксимен и сестра Бавкида).Супруги зверски убиты в 1995 году в своей квартире агентами Кататетхне. Убийство замаскировано под бытовой разбой.Убийцы выявлены и уничтожены с помощью правоохранительных органов РФ.
Их сын Василий в 2012 году, узнав о подробностях гибели отца и матери, разрывает связи с Ложей. До своей смерти находится под негласным наблюдением.Скончался в 2028 году в результате несчастного случая.
Его дочь, праправнучка сестры Психеи - великий эйдософиарх Третьего Рима Софья Васильевна Одинцова. По сей день под негласным наблюдением Ложи. Любое прямое вмешательство в её жизнь или работу запрещено по представлению брата Кая (Мета)физика.