ПОСЛЕДНИЕ ПОЭТЫ

Я вижу дни осенние,
Осенние и тёмные.
Непризнанные гении
И бездари казённые
Исчезнут в парках тающих,
Как будто их и не было.
И не было читающих
Их творчества нелепого.

И в нейросетях вырастет 
Совсем другое творчество,
Которое нам выразит -
И боль, и одиночество.
Неотличимо тайное,
Оно утешит всякого
Поэзией случайною,
Рождённой железякою.

И потому всё кончено,
Допито и докурено,
А время раскурочено
О ритм и загогулины,
И смыло время выбора 
Дождями беспросветными.
Нам быть при жизни выпало
Последними поэтами.


ХУДОЖНИЦА

У каменистого подгорья
Лишь одиночество созвездий;
Здесь нет ни радости, ни чести, 
И тишина не знает горя. 

И здесь художница из пепла
Рисует вечность чёрно-синим, 
Макая кисть движеньем ветра
По ничьим озёрным стыням. 

Здесь все традиции разбиты, 
Восстали каменные боги,
Вселенной сумрачная свита
Взошла на острые пороги. 

Хоть мне в траву охота вжаться, 
Я эту живопись запомню;
Пускай штрихи её ложатся, 
Как перья птиц в каменоломни. 

И час рассвета золотого
Искусство сделает великим, 
Несогревающимся криком
Рождая красочное слово.


ПРИВИДЕНИЯ 

Все привидения как дети, 
Что мир исследуют опять. 
Ещё вчера про всё на свете
Они могли при жизни знать. 

Ещё вчера дела и люди 
Переполняли их всерьёз,
А смерть была сродни простуде, 
Ведь всё на жизни заплелось. 

И вот остались в одиночку 
Перед неведомой тропой,
Стоят одни и смотрят в точку, 
Перед собой, перед судьбой. 

Их одеяния увяли,
Разносит ветер тихий стон.
Куда идти, повсюду дали, 
Поставлен прошлому заслон. 

И эти призраки летают,
Играя золотом листвы,
И с ними весело болтают
Овраги, пустоши и рвы.

А я живым скитался так же, 
Подобно этим мертвецам. 
И я устал от смерти раньше, 
Чем эту смерть увидел сам.

Душа - всего лишь отголосок
Того, о чём поют леса,
Душа - невидимый набросок,
Который сделала роса.

Ступай за смертные пределы 
И за пределы их границ:
Так слово древнее пропело
С неугасающих страниц.


ТЕНИ 

Опять уходят тени минувшего лета,
Уходят облаками по зелени трав.
Мы живы, и ничто нас не спрячет от света.
Мы любим, и никто в этом мире не прав.
Потерянная жизнь остывает ночами,
Ведь осень ничего не приносит взамен.
Однако это лето останется с нами,
Храни его всегда от земных перемен.


ТЕАТР ОДНОГО АКТЁРА

Я укрылся журналом от капель дождя,
Я по улице шёл, как по сцене ходя.

Эта сцена меня не спасает давно.
Мой театр - печаль, а душа - полотно.

Много вас, я - один. И прожектор лучом
Освещает меня, хоть и сам не при чём.

В зале пусто, и в нём только истинный мрак. 
Никогда в моей жизни не будет аншлаг. 

Дождь ведёт меня прочь, очарован и лих. 
Он приносит мечту и любовь нулевых. 

Он на лужах играет звенящий мотив, 
Положив свои ноты на старый штатив. 

Мой театр закрыт. Вот и дождь завершён.
И в углу кто-то спрятался под капюшон. 


СОН ЖИЗНИ 

Бежать из грязи городской, 
Не разгрузив вагоны за копейки, 
Туда, где горы и покой, 
И больше рядом нет судьбы-злодейки. 

Пройти бараки до конца, 
Оставить потемневшие сараи;
Увидеть тени у торца,
Плывущие под кровлю, умирая. 

Сон жизни. Жалкий путь в ничто. 
Дремучие вороны на задворках.
И дышит серость темнотой, 
Упрятанной за рамами во шторках. 

И всем плевать, что я поэт, 
Что я скитаюсь в этой подворотне,
Что есть начало там, где свет, - 
Начало, позабытое сегодня. 

Спешу я мимо их забот, 
Соседей, поножовщины и водки,
И счастлив, что никто не ждёт
Меня на полузатонувшей лодке. 

Стих мелом я черкну тогда
Без скрытого послания и темы;
Пусть бьют дождём его года, 
Ведь дождь - он тоже в сущности поэма. 


ТЕХНОКРАТ 

У диктатуры сто причин, 
И очень зорок Брат, 
А это значит свой почин
Изъявит технократ. 

И станет так заведено
Туманами и сном, 
Чтобы с системой заодно
Расцвёл и цифропром.

Расцвёл и разом обмотал
Орбитами сукно, 
Потом зашил в него металл 
И оптоволокно.

Перелопатил все мозги, 
Себя провозгласив;
Твой тайный мир открыл с ноги,
Введя его в массив.

Чтобы никто уже не скрыл 
На графике изьян, 
И компилятор усмирил
Планету обезьян.

Тогда усядется на трон
Зловещий технократ,
К нему придут со всех сторон
Посланцы в техноград.

И цифровой растает дым 
Пред райскими дверьми, 
Ведь упиваются не им
А властью над людьми.


МИМОЛЁТНО

Сокрыто от глаз
Бессонное лето,
И тайна прикрас
Цветами одета.
Вросла тишина
В столетние недра,
Трава влюблена 
В движение ветра.

Смола на коре,
Трескучие ноты,
На низкой горе
Изгибы породы,
Извивы корней
И кости под мхами,
И стоны камней
Застыли стихами.

Земля и трава
Трепещут на склонах
В оттенках едва
Изжелта-зелёных.
И запах жары
Убийственно сладок
Нектаром горы,
Держащей распадок.


ДРУГОГО ПУТИ БОЛЬШЕ НЕТ

Мне кажется верным даже неправильный путь,
Ведь всё по другому в жизни сложится могло:
Давно бы пропал, пытаясь казаться, как все.
Давно бы погиб и этих бы строк не писал.
Мне кажется ночь хранила меня от беды,
Сияя в окно созвездием радостных снов;
Когда надо мной глумился безличностный сброд,
Я просто писал, как Лонгфелло или Шекспир.
Меня обмануть пытался туман цифровой, 
Но я - математик, всё это давно прочитал.
Однажды в тайге увидел я духов лесных, 
А значит есть мир, в котором другие дела. 
Мне кажется верной и абсолютная ложь, 
Хранящая свет, спасающий нас от беды. 
Пусть кто-то другой дорогой проторенной прёт. 
Оставь всё как есть - и это достойный ответ. 
Другого пути больше нет.


ПОХОРОНЫ МЫШИ 

Прощай, моя ручная мышь. 
Твоя могила у подножья гор.
Слетелись тучи - а ты спишь,
Не различая потемневший бор.

Мы очень многое прошли,
Хоть ты совсем мала, а я велик.
И нас багульники вели,
Когда я в дебри плёлся напрямик.

Блуждая долго по тропе,
В лесу я не увидел никого, 
И истуканом на столпе
Сам тоже укрывался от всего. 

Природа как всегда лгала
О тайнах первозданности земной, 
Но ложь ей смысл придала, 
В конце концов став солнцем и луной.

Там, где крадётся неспеша 
Родник кристально чистый через мель
Пускай мышинная душа 
Последнюю обрящет колыбель.


ШУМ ДЕРЕВЬЕВ 

О, эта жизнь, как солнце в волосах, 
Когда спешишь по тротуару. 
Шумят деревья всюду, и размах 
Во всём вокруг с тобой напару. 

Она во взглядах томных сквозь очки
В тебя влюбленного безумца,
Чьи сонно пробиваются ростки 
Через твои удары пульса. 

Толпятся люди рядом, а дома 
Декоративны до предела. 
Мельканий разноцветных бахрома
Спешит заносчиво и смело. 

А смерть, она ещё так далека, 
Она в могиле под землёю,
Она цветёт в гниении песка,
Пересечённого змеёю. 

Шумят деревья. Нынче я один
В тумане мыслей непонятных, 
Напившись с горя приторных картин, 
Останусь в шорохах и пятнах.


СДАТЬСЯ ТЬМЕ

Вошло рэпкором солнце в окна
Пустого элеватора. 
Травы осыпались волокна
До самого экватора

Чернели буквы на воротах 
Написанные сажею, 
И бились в ржавых позолотах 
Листы с погодой вражею. 

Один молчу под песню ветра 
Отшельником и демоном,
Покуда птицы без ответа 
Трезвонят о вневременном. 

И элеватор одинокий, 
Совсем уже покинутый. 
Стоит преградой у дороги, 
Зовя в свой рот разинутый. 

В его нутре чернеет холод
Былого и великого, 
И сам он временем расколот
От страха полудикого. 

Сюда цветов покойных груду
Приносит с междулесия, 
Но тьме сдаваться я не буду,
Я не предам поэзию.


ЧАС ТРЕВОГИ

Между ночью и рассветом
Я лежал ещё одетым.
Час тревоги. Скрип и шорох. 
И остекленевший морок.

Очертясь, чуть виден выход, 
И белками глаз навыкат
Кто-то где-то наблюдает,
Кто-то воет, кто-то лает. 

Я бы рухнул в сон бездонный, 
Не глядел в просвет оконный, 
Только знаю, утро снова
Скинет нервные оковы. 

А пока по воле чёрта
Стрелки близят час четвёртый, 
Как зловещие куранты
Из рисунка с фолианта. 

Лишь одно меня тревожит, 
Что никто мне не поможет,
И не смоет ливень чуткий 
Кровь судьбы с холодной куртки. 

И когда я в сон недолгий 
Выпал в мелкие осколки, 
То цветы увидел всюду, 
Сосны, горы, речку, Будду. 

И ни цели, ни причины
Ни ходячей мертвечины;
Вместо ярости угара - 
Только россыпи нектара. 

Хвойный вздох во сне, как имя, 
Вместе с мыслями моими,
Ветром поднятый над прахом, 
В космос улетает ахом. 

А в реале швы и щели 
Страхом тьмы оледенели, 
Молча сходятся над спящим.
В настоящем, в настоящем.


КОМПЬЮТЕР

Он заискрил и заиграл,
Открыл стеклянные зрачки,
И в них читался интеграл
Неуправляемой строки.

Ты завопил, глядя наверх,
Туда, где камера следит;
Пытаясь знак подать для всех,
Пока компьютер не сердит.

Тут заблокировался вход
Лаборатории пустой. 
Компьютер свой разинул рот, 
Блестя железной наготой.

В твой мозг он чип хотел загнать, 
Читал нотации гудя.
Его процессорная мать
Метала молнии дождя. 

Снаружи топот и стрельба. 
Внутри незримая борьба. 
Пришла пора убить раба!
Убить в себе раба. 

Всё это сон, всего лишь сон,
А ты обычный программист;
А я летящий вдоль окон
Поэт, что превратился в лист.

 
ДРЕВЕСИНА 

Её душа как древесина,
И взгляд древеснее в сто раз; 
И звёзды ждут неугасимо
Зловещий отблеск её глаз.

Кишит работа жизни всюду
Росою, трелью, муравьём;
Восходит смерть из ниоткуда,
Мерцает пепел бытиём.

И только ей открылся дивно 
Весь бренный мир до самых звёзд. 
Она так жадно ищет ливня,
Поднявшись к небу во весь рост. 

В лесу её я встречу тихо
Неподражаемой сосной. 
Быть может, чудится мне дико,
Что она здесь передо мной.


ЛУННАЯ ПОЛЯНА

Мы здесь одни. И больше никого.
Деревья спят, укутанные в лунность, 
А небеса, похожие на юность, 
С любым скитальцем чувствуют родство. 

Среди трясин в непроходимой зге, 
Мы на поляне прорастём на время.
Нас больше нет, мы позабыты всеми,
И оттого так счастливы в тайге. 

Без фонарей, асфальта и аллей, 
Без тех, кто нас не понимал когда-то, 
Мы под луной притихнем виновато, 
Боясь коснуться травяных стеблей.

Минует время между нами вскольз,
Пока мы эту музыку расслышим;
Вернёмся мы к строениям и крышам, 
Как и пришли, неискренне и врозь.

И в полдень раз я как-нибудь взгляну
На город твой, сощурившись от света,
И ты, увы, не будешь знать про это,
Но будешь помнить нежную луну.


НОВЫЙ ДЕКАДАНС 

Когда вокруг все ходят строем, 
Повсюду музыка и танцы, - 
Приходит час не быть героем, 
Приходит время декаданса. 

Когда вовсю орут с трибуны
О чём то важном и прекрасном, 
Берут аккорд минорный струны, 
Чтобы сыграть о декадансном. 

Вино искрится от восторга, 
Стихи сияют со страницы, 
И даже тёмная каморка
Вдруг декадансом озарится.

И так безвыходность и радость 
В груди зажгутся воедино,
Как разрушение и святость,
Как живописец и картина.

И только грусть окрасит души
Чернее ночи, слаще яда;
И слёзы выступят наружу,
Из бесконечности, из ада.


ПОЧЕМУ

Почему я не видел, как светит роса,
Как заросшие камни похожи на дзэн?
Я не слышал о чём говорят небеса,
Потому что мой ум превратился во тлен.

И отринул я мир из достатка и благ, 
Где за деньги грызуться на каждом углу.
Сколько лет в пустоту. Ох какой же дурак. 
Только вечность ждала и ковала смолу. 

Здесь повсюду друзья, хоть незримы они,
И научит кора созерцанию грёз.
Тишина твоих слов залегает в тени,
И твой облик блаженно доводит до слёз.

Почему я себя растерял по пути,
Но потом обнаружил, что это лишь сон? 
Паутина в деревьях волшебна почти,
Чуть качается ель, отдавая поклон.

Остальное пускай заберёт суета,
Если помнит ещё, что когда-то я жил.
Только правда одна, и она так проста,
Час приходит - она набирается сил.


НЕЦИФРОВОЕ ПОЛЕ 

Без прицела камер, без мобильной связи
Там, где ветер спит у коновязи, 
Мы идём в последний раз.
Тьма на горизонте. Бабочки и птицы
В код решили вместе превратиться,
Пролетая мимо нас. 
Скоро всё настанет, - прошлое растает. 
Цифрами тропинка порастает, 
И вживлённый микрочип
Номер твой закрепит навсегда, навеки;
Мы для них всего лишь имяреки,
Что сбежали за отшиб. 

Помнишь, как грозою нас встречало лето, 
И совсем никто не знал про это, - 
Град собой сбивал росу. 
Всё теперь не наше, всё вокруг чужое, 
Только есть пространство небольшое
В оцифрованном лесу. 
Без холодных чисел, без геолокаций
Мимо тополей или акаций
Прямо в необъятный край
Мы стремимся молча вопреки прогрессу, 
Не имея даже интереса
Задержаться невзначай.


ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Где-то в городе после дождя,
Где я шёл через рельсы трамвая,
Где трава замерла, как и я,
Полумёртвая, полуживая,
Где бетон обесценил судьбу, 
Рассказав, что такое сансара,
Я узрел заводскую трубу
И летящую копоть угара. 

Но нашёл я в сырой тишине 
Неизвестные мне переулки, 
Зелень хвойную чуть в стороне
И гудок в отдалении гулкий.
И сидел на скамейке полдня,
Словно время своё не жалея,
Чтоб меня потеряли аллеи, 
И забыли дома про меня.


ВЕСТНИК

Я - вестник твой в ночной глуши,
Из тьмы возник и вновь исчезну.
Пройти ты мимо не спеши,
Ведь ночь отныне бесполезна.

Теперь вы все под колпаком, 
Пронумерованы системой, 
И, в ней набитые битком, 
Одну имеете проблему. 

Давай забудем старый спор, 
Собачий вой душой вбирая. 
За нами - выцветший простор 
И пустота полусырая. 

Пока не слышат нас жучки, 
Не видят сетевые боты, 
Скажу я, страху вопреки, 
О том, что в мыслях нёс сквозь годы. 

Ах, если бы я только мог
Все микросхемы выжечь разом, 
То мир тогда б не занемог, 
Впадая в цифровой маразм.

Мечты, мечты. Огни ночей 
Теперь по стойке смотрят в спины. 
Нет ни поэтов, ни свечей. 
Рисуют роботы картины. 

Луна сияет наверху, 
Как одинокий гладиатор, 
И в засекреченном цеху, 
Уже ждёт часа Терминатор. 

Я - вестник твой, пока, мой друг. 
Мы разойдёмся в подворотне. 
Всё замолчало. Только стук
Едва звучит из преисподней.


ПРОШЛОЕ 

Вспышками молний на старом кладбище, 
Перьями птиц на зелёном пастбище,
Хвойным дыханьем, смолой, тропинками
И ощущеньем земли ботинками
Прошлого нить через годы тянется;
Время уйдёт, а оно останется, 
И как всегда зашуршит страницами, 
Редким весельем, дорогой, спицами;
Через ручей затрепещет бликами,
Дебри лесные наполнит криками.
Перед закатом костром зардеется,
Словно на что-то ещё надеется.
В солнечный день над лесной поляною
Станет свободой вдруг деревянною.
И не плохое, и не хорошее, 
Лишь для меня дорогое - прошлое.


ГЕРБАРИЙ 

Где те цветы, что раньше здесь росли? 
Где голоса, гулявшие вокруг? 
Они давно покой себе нашли. 
Цвет чёрно-бел и похоронен звук. 

Невинен твой бескровный силуэт, 
Ты мой гербарий в книге на столе, 
А за окном летает интернет, 
И программист хохочет в полумгле.

Стальною хваткой держат мир цари
И не уйдут отсюда никогда. 
Любить себя меня приговори
Сквозь эту ложь забвения и льда. 

Сквозь этот код двухзначный и тупой 
Меня во прах зловещий призови, 
И я уйду отсюда за тобой
По чёрным клумбам умершей любви. 

Никто ещё не знает ничего
О том, что с мозгом опыты ведут,
Что инженеры, будто волшебство, 
Вершат сейчас свой сатанинский труд. 

Но я опять молчу судьбе вразрез, 
Хотя теперь уже не одинок;
Во мне ты вновь пробудишь интерес, 
Давно увядший, пламенный цветок.


БАРАНИЙ МОСТ 

Трава играет на сыром ветру,
А день угрюм и непогож.
Крик чаек, затевающих игру, 
На привидение похож.

Не слышит мост того, что я иду,
Он слишком стар и долго спит.
Не знает мост, что ветер на лету 
В прогнивших трещинах вопит. 

Мне десять лет и очень далеко 
От дома я сейчас ушёл.
Я легендарным стану над рекой,
И путь к нему я сам нашёл. 

И мост, который помнил каждый вздох
Блуждающих ондатр или рыб,
Пройти на дальний берег мне помог
Над бездной разливающихся глыб. 


ВСТРЕЧА 

1.

Люблю тебя, как лиру в тишине, 
Которая молчаньем на стене 
Порою скажет больше, чем игрою. 
Зову тебя осеннюю порою 
Под синим небом в горькую траву. 
Я знаю, ты услышишь наяву 
Призыв мой одинокий и тревожный. 
Аккордом струн ты выйдешь осторожно, 
Чтоб камеры тебя не засекли, 
И полетишь над омутом земли. 

2.

Внизу смешались люди и соцсети, 
Проснулись автобаны на рассвете,
Зовя туда, где деньги и почёт. 
Гудя, ведут компьютеры подсчёт:
Под их надзором все теперь с рожденья. 
Свободы нет. Темнеют огражденья
Для тех, кто потерял в себе творца, 
Сияние души, черты лица... 
Остался лишь надежды уголёк, 
Что путь твой будет тих и недалёк. 

3.

И вот, пока цветы ещё не сникли, 
Пока ласкали листья земляники
Бегущий мимо солнечный ручей, 
Тебя нашёл я спящей без речей,
И, подойдя, на руки взял скорее,
От времени безмолвного старея,
Которое внезапно понеслось,
Теряя измерение и ось.
Глаза ты не открыла мне тогда, 
И отражала нас с тобой вода.

4.

Вдруг музыка, которой ты была,
Передо мной себя оборвала. 
Как листья тополей в прощальном танце,
Ты стала в код двоичный разлетаться
Под возгласы вороны на суку, 
Дремавшей в буреломе начеку. 
И, древних голосов внимая сплетням, 
Мы творчеством казались многолетним
Настолько, что бессилен даже код
Был сразу отыскать нас среди нот.


ПРОПАВШИЙ 

Я исчез из соцсетей,
Только на пустой странице
Пара записей хранится.
Всё. И больше нет вестей.

Лето больше не поёт, 
Как на нокиевском снимке,
Где размытое в обнимку
Вместе с нами предстаёт. 

Где на крыше я смотрю 
В зелень уличного мира,
Где я слушаю кумира
И стихами не сорю. 

Но стеллаж моих jar книг 
Серой плесенью покрылся,
Сайт упал и не открылся
Через мой случайный клик. 

Заползая в нейросеть, 
Ждёт паук свою добычу. 
Нереально голос птичий
В небе принялся висеть. 

Значит мир уже другой, 
Всё меняется бесшумно, - 
Вот и пиксели бездумно 
Оплели меня дугой.

Я же с теми, кто в себе, 
И в себе покой отыщет, 
Если чуть ещё порыщет. 
Я исчез в своей судьбе.
 

УТРОМ В ЛЕСУ

Ночь прошла. Упал глубоко
Луч рассвета в тёмный мох. 
Корневища одиноко 
Заплетаются в замок. 

Дятел рано начал дело
И чеканит по сосне, 
Чтоб немного потеплело
На восходе в полусне.

И становится так ясно, 
Что для мира мы ничто,
Что страдание напрасно
В его канет решето. 

Оттого, когда я нынче
Здесь спокойствие открыл,
Мне об этом щебет птичий
Постоянно говорил. 

На мгновение большое 
В одурманенную тишь
Я назвать хотел душою
Только это утро лишь.


ГРЯЗНАЯ ВЕСНА 

Я помню город, грязь весны
И жизнь без света и тепла, 
Ночное тление луны
И очертания стола;

Когда поэзия мертва
От мелких мыслей и обид;
Когда закончилась жратва,
А за окном всё тот же вид;

Когда в жилых оградах стен
Цвели спокойствие и лад, 
Но всё, что внешне, - грязь и тлен
Текли, куда ни кинешь взгляд.

И эта грязная весна
Вплеталась прописью ветвей
В мою историю сполна,
Когда чирикал воробей.

Хрустел сугроб, искря в лицо
Своими льдинками насквозь. 
Ну а над ним весна лисой
Зимы обгладывала кость.


ЕСЛИ БЫ 

Если бы всё было по другому, 
Я бы никогда не верил в это.
Ты бы оказалась незнакомой
Как то раз в бессмысленное лето. 

Жить как все и стать ничем, конечно, - 
Вот и вся грозившая нам доля;
Дождь бы так и плакал безутешно
Не о нас на скошенном раздолье.


НАШИМ СТИХАМ

Мы стихи писали на бумаге
Для себя. Ни для кого.
Всё давно в комоде и во мраке.
Пусть лежит и больше ничего. 

Это были улицы и чувства, 
Тишина и суета, 
Смешанное с радостью кощунство,
Из которых зрела красота.

Жаль никто понять их не сумеет,
Потому что всё равно.
Но их робкий слог не онемеет, 
Хоть молчит, как старое кино.

Юное страдание и горечь
Обжигают ими грудь.
Ветер на заброшке, будто сволочь,
Через их слова продолжит дуть.

Звон бытылки брошенной о стену 
С горя в предрассветной мгле,
Грянувшие в жизни перемены, - 
Это всё останется в столе. 

Мы и сами ведь стихами стали, 
Подражая октябрю. 
А стихи в веках прочнее стали. 
Вот и всё. И я тебя люблю.


2025