Аннотация: Рассказ вошедший в 1-ю книгу "Трагисатира 1991-2000 гг.", рассказывает он лишь о некоторых категориях практического цинизма, воли к власти, и борьбы за существование простых людей.
"Фланёры-Изуверы, или Пугало как высшая форма общественной ответственности"
- - -
Как бы горько ни было сознавать некоторые феномены цивилизованной жизни, демонстративная приветливость отдельных людей обладает одним неоспоримым преимуществом: она основательно усыпляет бдительность недостаточно посоленного большинства.
Люди эти знают себе цену уже хотя бы потому, что сама судьба, а также логика общественного устройства распорядились поставить их в такие места, где ими можно удобно подпира́ть заборы оптимизма.
Оптимизм, как известно, нуждается в подпорках.
Особенно навязчивый.
А навязчивый оптимизм всячески поощряется.
Поэтому и нынешним летом они не умолкали.
Лето, между тем, выдалось тропическим. Настолько тропическим, что сельское хозяйство начало подозревать в нём личную неприязнь к себе.
Земля пересыхала.
Поля требовали воды.
Вода требовала агрегатов.
Агрегаты требовали исправности.
Исправность требовала времени.
Времени, разумеется, не было.
Фермеры жаловались в аграрное министерство, министерство отвечало философски-цинично и обещало содействие, поскольку в запасе у него имелся ещё один, вполне современный план: в случае окончательного неурожая приобрести зерно где-нибудь подешевле - на востоке или за океаном.
Таким образом, проблема уже имела решение.
Она только пока ещё не имела зерна.
Но это уже детали.
Для обывателя лето тоже оказалось непривычным.
Сначала все радовались.
Температура доходила до тридцати пяти градусов, люди загорали на местных пляжах, купались в парном молоке восточного моря, отдыхали семьями, поодиночке, после работы, после службы и иногда даже во время отпусков.
Потом медицинская статистика начала проявлять свою обычную заботливость.
Каждый день ласковый медиум сообщал о новых последствиях солнечного чуда: солнечных ударах, ожогах, обезвоживании, мозговых пудингах с физической немощностью, нервных срывах и повышенном потоотделении, доходившем порой до скандалов и небольших побоищ в местах общественного купания, на улицах, в местных заведениях и общественном транспорте.
Даже в новеньких европейских поездах отказали кондиционеры.
Но не следует сгущать краски.
Как только жара на два дня спала, всё было немедленно устранено и налажено.
А когда снова запарило, всё пошло более-менее по плану.
Населению предлагалась масса спасительных средств.
Напитки.
Кремы.
Дезодоранты.
Кондиционеры.
Специальные рекомендации.
Специальные специалисты.
Специальные предупреждения.
В общем, цивилизация была начеку.
- - -
Штаб наших любезнейших мздоимцев тоже не расслаблялся.
Вспотевшие и слегка загорелые политики с деловой серьёзностью выслушивали взаимные мнения и делали вид, что разделяют их.
Проницательный человек, правда, мог заметить небольшую неприятность: собеседники постепенно перестали понимать не только друг друга, но и самих себя.
Но это никого особенно не беспокоило.
Современная политика вообще давно доказала, что взаимное понимание вовсе не является обязательным условием совместного существования.
Главное - сохранять выражение лица.
- - -
Тогда появлялись юмористы.
За их шутками, как нас уверяли, скрывалась контрапунктная серьёзность.
Это было удобно.
Если юморист говорил серьёзно, это называлось сатирой.
Если говорил глупость - иронией.
Если не говорил ничего - паузой.
Созерцательная реальность балансировала на канате, словно профессиональный акробат, которому забыли сообщить, над какой именно пропастью он работает.
Любезные газеты тем временем продолжали полемизировать сами с собой.
На одной полосе они доказывали одно.
На другой - противоположное.
На третьей объясняли, что противоречия между первыми двумя полосами не существует.
А на десерт подпускали немного тумана на обывателя: новобрачия, знаменитости, слегка крамольные финансовые новости и очередной прогноз того, что уже произошло вчера.
Так было нужно.
Так требовала великая необходимость.
Каждый внушал это себе молча.
- - -
Футбольная тема к тому времени понемногу утихла.
Кубок мы так и не взяли.
Но как надеялись!
Как трепетали!
Какими розовыми надеждами были переполнены наши национальные сердца!
Сколько дружелюбно-ласковых фильмов об издавна разорённой Африке было снято и показано в те счастливые дни.
Да, бронза досталась нам не совсем зафу́ка, но страна всё-таки чувствовала себя вместе с футболистами неудовлетворённой.
И тогда мудрецы извлекли из своих диссертаций утешение:
Чтобы иметь золото, недостаточно эйфорически бахвалиться - нужно мыслить по-золотому.
Вот оно как.
Мы переглядывались.
А как же осьминог Пауль?
Он ведь показал нам, как нужно действовать в жизни.
Бессознательно реагируя на пёстрые цвета флажков ведущих стран, помещённых перед ним в герметично-прозрачные коробочки, он своими щупальцами выбирал предполагаемого чемпиона.
И выбирал, надо сказать, с такой точностью, что к закрытию чемпионата его возвели почти в ранг Нострадамуса.
Компетентные люди объяснили нам:
Осьминога намереваются купить испанцы.
Японцы тоже хотят приобрести столь великий символ.
За него уже предложена нехилая цена.
Мы, правда, знали, что японцы люди практичные.
Для национальной потенции они способны на многое.
А когда 'осьминогий Нострадамус' ослабеет интуицией, его вполне могут ритуальным образом зажарить и съесть.
Большие символы - большие мишени.
- - -
После этого мы собрались на организованные демонстрации и потребовали лучшего образования.
От министерства образования.
Это было разумно.
Если человек не умеет правильно выбрать осьминога, его необходимо срочно образовать.
Мы кричали:
- Учиться! Учиться! Учиться!
Накал страстей спал только к душному вечеру.
Нам пообещали добавить пару ценных фантиков, если мы займёмся делом.
Многие ещё сомневались.
Но у нас уже было 'оно'.
И оно находилось в струе.
- - -
Наутро, следуя советам мудрейших, мы пили горячий чай для стабилизации температуры тела и умственного тонуса.
Одновременно нашим зерновым полям угрожал неурожай.
Это, впрочем, происходило почти каждое лето.
Плакать по этому поводу было бесполезно.
Надеяться на чиновничью любезность - ещё бесполезнее.
Другим было не столь интересно, чей хлеб они едят и кого им потом кормят - чаек, ворон или собственные семьи.
А нам, фланёрам, было интересно.
Мы не имели власти распорядиться о безукоризненной доставке воды на поля.
Но у нас имелась своя задача.
И мы приступили к ней.
Несмотря на жару.
- - -
Наш трудолюбивый коллектив назывался 'Фланёры-изуверы'.
Все в нём были одновременно начальниками и работниками.
Это позволяло существенно экономить на управлении и одновременно увеличивало ответственность каждого.
Художники своего дела!
Семь женщин.
Трое мужчин.
Толстые и худые.
Высокие и коротышки.
Благовоспитанные и по необходимости тихие.
Все в простецки-пёстрой одежде.
У некоторых на шее и руках висели эзотерические побрякушки, призванные отличать человека от другого человека.
Но дело своё все знали туго.
Мы мастерили полевые и огородные пугала.
- - -
Координатор наш, господин Шпасфогель, хотя и косил под некрасовского мужичка, был человеком современным.
Без него вороны и чайки давно бы общипали все посевные и садовые вишни.
А любая работа, как давно установили медиологи нашего современного и опрятного города Идолского, должна быть забавной.