Утром, досветным ещё, доразсветным, термометр показал, что 36 градусов, мол, мороза.
Без ветра.
Это акт милосердия. Что без ветра.
Православно-христианские холода были в тот день. Как-то они связаны с Рождеством и Крещением.
На базе, где я работал вахтером и открывателем-закрывателем ворот, тоже было рождение.
Прошлой ночью Гайка родила неизвестно сколько щенков.
Под входом в сторожку, в пустоте между полом и голой землей.
Ночной сторож разсказал мне утром, что она порвала коврик в тамбуре.
И постелила себе там.
В ту ночь было 29 градусов. А на возходе солнца, наверное, и того холодней.
Ещё ночь Гайка там прожила.
Ночной сторож, другой, молодой парень, говорит: "Замерзнут щенки. Жалко".
"Жалко", - отвечаю.
А у него не спросил, что он сделал, чтобы не так жалко было.
И сам подумал, что, в принципе, что-то да можно сделать... только через полчаса, наверное.
Вытащил из холодильника их мёрзлый корм. Что-то слегка мясное. Куриные головы вроде бы.
Отломил часть. Принес ей.
Она еще живая, глаз открыла.
Щенков не видно, Гайка их своим небольшим телом, в круг собранном, закрывает.
Положил еду возле её головы.
Стала как-то есть, обгладывать, должно быть.
Потому что того куска не было, когда я через пару минут принёс ещё.
Отпиливал тем, что раньше было вроде как ножовкой, но сейчас - без ручки и почти без зубьев, настолько они изработались.
Остальную еду оттаивать положил.
Сам позавтракал.
И сварил густой зеленый чай.
Стал есть печенье и пить чай.
Встал и пошел к кладовщику.
"Гайка, - говорю, - ощенилась надо бы хоть какую коробку. И тряпок".
"Конечно, - отвечает. - Любую коробку. Вот тряпки. Что-нибудь ещё?"
Говорю: " пристроить бы их куда-нибудь в углу, в производственных помещениях".
"Невозможно, - слышу от него. - здесь везде сигнализация. Срабатывать будет".
Ладно.
Вряд ли она будет ходить куда-то сейчас.
Но ладно.
Принес ей коробку.
Тряпки на дно положил.
Края отломил и загнул - чтобы легче было влезать.
Поставил рядом. Может, перенесет щенков потом туда.