Лес, пронзенный светом насквозь,
 Одичало тихо спит.
 В жилах стынет хлипко кровь.
 Глаз отчаянно горит
 Взором, что испуган светом,
 Расширяя тьмы зрачок,
 И глядя, глядя кругом,
 Озираясь, но чуток
 И не страшно даже, очень
 Хочется всех снов,
 В коих был - в земле, там вонь...
 Но, однако, даже слов...
 Нет и слов, кусачих, истых,
 Будто он забыл как рот
 Открываться должен, жмых
 Спертых мыслей: сушью жжет
 Где-то во нутрях разбитых
 И разломанных как лед.
 Во груди нет стука, дых,
 Но и дыха нет, берет
 И шатает ногу вяло,
 Делая для шага дрыг.
 Пуст и смраден. Шага мало.
 Делает еще. Потуг
 Всех его не хватит, сильно
 Отрывает от земли
 Он подошву. И не больно.
 Чувство стиснуто, вдали,
 Где-то там вдали... как будто...
 На пространстве сна печать.
 Он проснулся. Встал минутой.
 Чтобы землю потоптать
 Лишь еще разочек, только -
 Лучик солнышка лишь в сон.
 Он идет и спит. Глубóко
 Пуст и мертв. Но ярок сон.
 
 Тут Григорий вздрогнул чутко,
 Ощутив дороги бег.
 Взгляд на трассу, сердце гулко
 Стукнуло в груди, ночлег...
 По рулю скользнули пальцы,
 Задвигая обруч вправо.
 Сбросил скорость: "Молодцы,
 В график уложились, смело", -
 Так подумал; иль сказал.
 
 Немного сон повспоминал.
 
 Напарник будет дальше ехать.
 - Иваныч! Смена! - подустал.
 И стал рычаг неспешно пехать.
 Нужно выспаться, однако.
 Подвернул на край, к обочине.
 И сидел, молчал. В машине
 Даль вся, видно, далеко...