"Случайный прохожий заходил в гости, не было времени послать его за пивом, он спешил, он искал мою белку, когда сказал, что приходила ко мне. Он знает о белках что-то важное (сделал тогда я вывод). И записал вот тут. Всё пытаюсь начать вести дневник, но пока только вырываю страницы для махорки. Пальцы трясутся, удивляюсь как вообще пишу, и как могу читать мною написанное. Буквы скачут. А "говорите" белок не существует..." (запись из остатков "дневника").
Исковеркав листы, грамотеючи вдрызг,
Средь черканий заметив тайное,
Слышал как по нутрям прорывался визг:
Муза лезла наверх, вся печальная.
Из ноздрей выпирал полуспертый дух
(Он простыл на неделе, оказия, видимо).
И бубнил полупьяно, но трезво, вслух,
Стих писался что ль сам, и было обидно.
Что стих пишется сам, что тут муза визжит
Немотою своею обычной, бездарная.
Перед ним чистый лист, окаянный, лежит.
В нем та муза живет: баба базарная.
- Ну чего тебе, снова нет рифмы опять? -
Почесав в подбородке, задрав нос отчаянно.
- Да я знаю, ты старая, мерзкая... ать?
Вот глядит, стих написан уж, будто нечаянно.
Почитал. И поморщившись, шибко вонзил
Взгляд упором на стол, в лист измятый свой.
Ведь с утра ни граммульки спецом не пил!
А уж вечер поди... нет, день только. Стой!
Он поднялся уже, ища взором стакан.
Наливая уж мысленно, думой журча.
Он еще со вчера как сапожник... нет, пьян!
Погрозил себе в зеркале, тапком стуча.
Постучал, и подумал еще где стакан.
Бить чечетку и в тапке к тому ж, не умел.
Стих сложить, это враз! Глотку под кран
Надо срочно, сушняк, душно сопел.
Не выходит стиха! Мало мыслей в башке.
Надо больше, и только чтоб: тшшш! у меня...
Заходила бельчиха, соседка? В руке
У нее был аквариум, рыбок пеня...
Пальцем он повозил в толще воды,
Да забулькало так, заплескало, гляди!
- Ты мне сотню вернешь? смотришь куды? -
Глаз поднял на нее. Не бельчиха. Уйди!
Дверь споткнулась о бюст ее, клином вошла.
Губы жирно жевали слова в немоту:
Он не слышал уже, муза снова пришла.
Со страницы его. Прям в башку. В темноту.