Дни в джунглях слились в бесконечную череду засад, погонь и коротких, жестоких схваток. Солнце, фильтруясь через плотный полог, отбрасывало на сырую землю пятна зыбкого, зеленоватого света. Воздух гудел от насекомых, пах гниющими плодами, влажной землёй и далёкой серой. Я двигался как тень, прислушиваясь к каждому шороху, сканируя глазами каждый куст. Джунгли жили своей жизнью, и я быстро учился её языку. Шипение в лианах - змея, плюющаяся едкой, липкой жижей, что горела как напалм. Мерный стук по стволам - стадо свирепых кабанчиков с клыками, торчащими из нижней челюсти. Их мясо, как я выяснил, было невероятно вкусным, особенно запечённым на углях. Углях, которые мне не нужны были в привычном понимании.

Я находил относительно безопасную полянку, раскладывал наскоро освежёванную тушу на больших листьях, а рядом, в траве, укладывал яйцо.
- Можешь? - спрашивал я. - Разогрей воздух здесь, градусов до девяноста. Только не спали всё вокруг.
Яйцо откликалось не сразу. С каждым новым уровнем оно становилось не просто сильнее, но и капризнее, словно подросток, проверяющий границы. Но в этот раз оно послушно отозвалось. Тончайшая, невидимая глазу волна жара исходила от перламутровой скорлупы. Она была избирательной, почти разумной. В сантиметре от яйца камень покрывался инеем мгновенной испаряющейся влаги, а в полуметре - воздух оставался прохладным. Над разложенным мясом же повисла дрожащая марева, от него потянулся умопомрачительный аромат. Я ел, чувствуя, как силы возвращаются в тело, а в памяти невольно всплывали картины первой встречи с фениксом - не избирательный, ласковый жар, а всепожирающая огненная коса, выжигавшая полосы в лесу, испепелявшая деревья и людей в одно мгновение. Тогда это был гнев. Теперь - инструмент. Разница была пугающей.

Я изучил эту часть джунглей как свои пять пальцев. Она представляла собой слоёный пирог угроз. По окраинам, у ручьёв и на опушках, держались слабаки - мелкие ящерки-падальщики, ядовитые лягушки, стайки пернатых змеек. Чем дальше вглубь, в сторону отмеченных на моей мысленной карте точек, тем серьёзнее становились обитатели. Логово пауков пряталось в системе пещер под корнями гигантского дерева-исполина. К нему вели тропы, увешанные липкой, прочнейшей паутиной, в которой уже тлели останки каких-то крупных зверей. Логово огнедышащих змей располагалось у горячих гейзеров на склоне - там воздух дрожал от жары, и почва была усыпана обугленными костями. Стада кабанчиков кочевали по широким полянам, а их вожаки, размером с шестнадцатиколесные фуры, несли на бронированных лбах узорчатые, каменные наросты. В сами логова я не совался - инстинкт и холодный расчёт кричали, что там меня ждёт не просто сильный монстр, а нечто, способное позвать на помощь всю округу.

Опыт капал мучительно медленно. Каждая победа над мелкой тварью давала жалкие крохи. Чтобы повысить огнестойкость Нерпы, нужно было идти вглубь территории монстров, но двух дополнительных уровней, добытых ценой пота и царапин, явно не хватало. Со средней сложности монстрами - например, с бронированным кабанчиком-самцом или с парой огнедышащих змей - приходилось изворачиваться, рисковать, тратить зелья. Одна ошибка, один затянувшийся бой - и из чащи уже выползали или выбегали более грозные сородичи, привлечённые шумом. Не раз приходилось бросать почти побеждённого противника и бежать, оставляя потенциальную добычу и опыт. Это была игра на грани, но просчитываемая. Теоретически, я мог бы тянуть её неделями, медленно, но верно набирая силу.

Но была одна переменная, которая сводила все расчёты на нет. Людоящеры.

Высокие, щуплые, но невероятно жилистые двуногие ящеры в набедренных повязках из кожи и украшениях из перьев. Они не были животными. В их жёлтых, вертикальных зрачках светился холодный, оценивающий разум. Они рыскали по джунглям патрулями - обычно всадник на одном из тех длинноногих ящеров, или пара пеших воинов с копьями или короткими, но мощными луками. До сих пор мне везло. Мики, с его обострившимся после прокачки нюхом и слухом, чуял их приближение за сотни метров. Тихим поскуливанием или прижатыми ушами он подавал сигнал, когда те были совсем близко, и мы замирали в самых густых зарослях, превращаясь в часть пейзажа. Я задерживал дыхание, чувствуя, как по спине струится холодный пот, а мимо, в метре-двух, проплывали тени в перьях, издавая лёгкий скрежет чешуи о листья и приглушённое шипение на своём гортанном языке. Они искали. Искали меня.

Так прошло несколько часов относительного затишья. Я начал ловить себя на странном чувстве - не просто надежде, а почти что уверенности. Я был хищником в этой пищевой цепочке. Не самым сильным, да, но хитрым, терпеливым, с парой козырей в рукаве. Я выработал тактику, грубую, но эффективную.

"Ты слишком слабый. Лучше я пока буду командовать." - непрерывно твердило яйцо.

Лишний опыт не пошёл на пользу его характеру.

- Ещё чего? Слушайся старших, - увещевал его я.

"Нет."

Яйцо, ставшее капризным и своевольным, я теперь редко брал с собой в засаду. Оставлял его в укромном месте, в густой траве, мысленно обозначив периметр.

Мики был идеальным солдатом - быстрым, послушным, яростным. Вдвоём мы подкрадывались к ничего не подозредающему стаду кабанчиков или к паре дремавших у гейзера змей. Я подавал сигнал, и мы атаковали с двух сторон - не чтобы убить сразу, а чтобы спровоцировать, взбесить, собрать на себя внимание. Поднимался шум, рёв, шипение. Из чащи начинали появляться другие - привлечённые хаосом сородичи. И тогда мы пускались в "бегство".

Не настоящее, конечно. Мы петляли, отскакивали, дразнили, ведя за собой растущую, безумную толпу монстров прямиком к нашей засаде. К яйцу. Как только первая волна существ врывалась в его радиус видимости - начиналось побоище.

Яйцо не просто стреляло огнём. Оно било сокрушительными, кинетическими ударами, невидимыми кулаками из спрессованного жара. Воздух с хлопком разрывался, и трёхсоткилограммовый кабанчик взлетал в воздух, чтобы рухнуть обратно с хрустом ломающихся костей. Змеи, покрытые огнестойкой чешуёй, не горели, но от ударов их тела складывались в немыслимые углы. Часто они погибали, даже не долетев до земли. Тех, кто выживал, добивали мы с Мики - я киркой, он клыками.

Конечно, метод не был идеальным. Яйцо часто перегревалось, птенец уставал или терял интерес к схватке - тогда нам с Мики приходилось рассчитывать только на себя, пока птенец не приходил в себя. К тому же чудовищные магические залпы звуком и энергетическими вспышками могли привлечь внимание, а запах крови приводил к нам тонны падальщиков. Приходилось часто бегать и менять позиции.

Тем не менее - это был конвейер. Грязный, опасный, но работающий. Опыт тек чуть быстрее. Я поднял яйцо и щенка ещё на один уровень. Пора было думать о нерпе, о возвращении к огненному озеру, но меня охватил азарт. Жадность к цифрам, к растущей силе, к ощущению контроля. Я отгонял мысли о риске. Пока всё шло по плану.

План рухнул, когда из поверженного вожака небольшого стада кабанчиков вместе с кровавым лут-мусором выкатилось кольцо.

Оно было массивным, явно мужским, из бледного, похожего на платину металла, с крупным квадратным камнем тёмно-синего, почти чёрного цвета. Я поднял его, стряхнув кровь. Интерфейс тут же выдал описание:

"Кольцо Старого Дома (уникальный квестовый предмет). Принадлежало знатному роду, чьи следы затерялись в джунглях. Используется для подтверждения статуса и открытия наследных хранилищ. Ценность: очень высокая."

В моей груди что-то ёкнуло. Не просто безделушка. Ключ. Значит, где-то здесь, в этих джунглях, есть не только логова чудовищ, но и следы цивилизации. Или то, что от неё осталось. А где цивилизация - там сокровища. Настоящие, которые можно вынести, продать, превратить в новую жизнь, в ремонт квартиры, в безопасность.

И, словно в ответ на мою мысль, перед глазами вспыхнуло новое окно. Не от яйца, не от системы питомцев - стандартное, серебристое окно квеста локации.

Дополнительная задача подземелья "Огненная Кузница" разблокирована: "Наследие Павших".
Цель: исследуйте логово пауков-ткачей, найдите и соберите все ценные предметы, оставленные прежними обитателями этих земель.
Награда: 1000 очков опыта, 5000 золотых монет, 3 случайных уникальных предмета.

Пять тысяч золотых. Три уникальных предмета. Не просто подобранные с земли, а полученные за квест. Их можно будет вынести из подземелья. Это был целый капитал. Сумма, о которой я, грузчик null-уровня, мог только мечтать. Золото в системе было для меня бесполезно, я не мог пользоваться внутренним магазином, для которого требовался пятый уровень - но уникальные предметы... они меня заинтересовали. Часто сделанные из драгоценных металлов, они ценны даже как лом. Но гильдейские крафтеры пускают их на компоненты для уникальных зелий, оружия и вычисляют по ним координаты для ключей, которыми открывают рейдовые порталы. В даркнете за них давали реальные деньги. Очень много денег.

Жадность - холодная, цепкая, рациональная - вцепилась мне в горло и зашипела на ухо: "Риск уже просчитан. Ты знаешь местность. Ты знаешь тактику. У тебя есть сила. Иди и возьми своё. Вы можете."

Осторожность, выстраданная за годы выживания, попыталась возразить, но её голос утонул в громком стуке крови в висках. Я посмотрел на Мики, на его уверенную, сильную стойку. На яйцо, лежавшее в траве и излучавшее тихую, громадную мощь. Мы могли.

Я знал, где логово пауков. Я обошёл его со всех сторон, картируя подходы. Неисследованным оставался лишь участок километр на километр прямо вокруг входа в пещеру - самое сердце их территории. Туда я не совался, боясь встревожить стражей и навлечь на себя гнев всего клана. Теперь же этот страх отступил перед блеском возможного золота.

Я начал наступление методично, как заправский тактик. Шаг за шагом, используя отработанный приём с "огненной мясорубкой". Я выманивал из зарослей отдельных пауков-разведчиков, потом небольшие группы рабочих, потом - боевых солдат с хитиновыми пластинами на спине. Яйцо работало безотказно, отправляя их в нокаут или на тот свет с одного-двух ударов. Мы с Мики прикрывали фланги, добивая оглушённых и отбивая редкие попытки окружения. Я чувствовал, как вхожу в раж, как азарт заменяет осторожность. Мы продвигались вперёд, оставляя за собой полосу смятых тел и тишины.

И вот я стоял перед ним. Вход в логово. Черная, скользкая от слизи и паутины дыра у основания гигантского дерева, шириной в три моих роста. Воздух из неё тянуло затхлой сыростью и чем-то кислым, химическим. И прямо перед этим входом, неподвижный, как изваяние, сидел Страж.

Он был втрое больше любого увиденного мною здесь паука. Его брюшко, покрытое не хитином, а какими-то костяными, шипастыми наростами, колыхалось в такт медленному дыханию. Длинные, сегментированные ноги, каждая толщиной в мою руку, были вбиты в землю, как сваи. Над его головой светилась именная плашка кроваво-красным: "Аракс, Плетущий Границы". Рядом с ним, на сотни метров вокруг, не было ни души. Я зачистил периметр. Он был один. Последний рубеж.

Сердце заколотилось, но разум уже просчитывал варианты. Отманивать его было глупо - мы отошли бы от входа, потеряв наше главное тактическое преимущество. Нет, бой будет здесь. Если из логова попрётся подмога - узкий тоннель станет для неё смертельной ловушкой. Яйцо сможет расстреливать их, как в тире.

Я выбрал позицию для яйца - в пятидесяти метрах от входа, за прикрытием массивного корня. Я отдал ему команду: "Жди. Бей всё, что выйдет из дыры. И его, когда начнём." В ответ получил смутное, ленивое чувство согласия. Яйцу явно нравилась перспектива бойни.

- Мики, - прошептал я. - Фланговая атака. Отвлекай. Не лезь под когти.
Щенок глухо рыкнул, его мускулы напряглись. Я вложил в него почти все очки ловкости, добытые за последние часы. Пауки были быстрыми, и с неповоротливым псом здесь было бы не выжить.

Я выдохнул и шагнул из укрытия.

Страж, Аракс, отреагировал мгновенно. Его многочисленные глаза, сложные фасетки, вспыхнули тусклым зелёным светом. Он не бросился в атаку. Он оценивал. Мики, не дожидаясь, рванул справа, стремительный и почти бесшумный. Его тактика была проста - подбежать, цапнуть за ногу, отскочить. Паук повернул к нему голову, одна из ног метнулась в сторону щенка с кинжальной скоростью. Мики вильнул, и коготь рассек воздух в сантиметре от его шкуры. Идеально.

Я возвел барьер слева, вынудив Аракса сделать шаг вправо - прямо под прицельную линию, которую мы с яйцом мысленно наметили. Огненный кулак плазмы со свистом пробил воздух и вмазал паука в панцирь

В этот момент я атаковал с другой стороны. Не с киркой - с построением. Взмах руки, и перед мордой паука вырастала полупрозрачная голубая стена. Аракс ткнулся в неё, отшатнулся, сбитый с толку. Я уже возводил следующую - под углом, пытаясь ограничить его манёвр. Сражение началось.

Первые минуты прошли в таком танце. Мики носился вокруг, как разъярённый шершень, отвлекая и изматывая. Я строил барьеры, сковывая движения гиганта, стараясь подставить его под оптимальный угол для атаки яйца. И яйцо било. Огненные удары, невидимые кулаки плазмы, со звоном ударяли в костяной панцирь Стража. Треск, шипение. Длиннющая красная полоса здоровья под именем Аракса начала наконец-то, медленно, неумолимо сокращаться. Мы работали как слаженный механизм. Азарт бил в голову, как хмель. Мы справляемся!

Когда полоска здоровья пересекла отметку в половину, что-то изменилось. Аракс внезапно замер, отбросив Мики ловким движением ноги. Его брюшко содрогнулось, и из расположенных на нём пор с шипением вырвалось облако. Но не паутины. Зелёного, вонючего, едкого тумана.

Запах ударил в нос - сладковато-гнилостный, с примесью серы и разлагающейся плоти. Я инстинктивно зажал нос и рот рукавом. В голову непрошеным гостем влился поток пугающих образов. Залитое кровью небо. Свирепые тени, размахивающие ослепительно белыми клинками. Горящие гнезда. "Беда". Облако не было направленным. Оно растекалось во все стороны, густое, как кисель. Оно окутало нас, поползло по земле, утекло в чёрный вход логова. В мозгу взвыла сирена инстинкта. Яд? Облако парализации? Нет. Облако потянулось... к входу в пещеру. И тогда ледяная догадка пронзила меня насквозь. Это не атака. Это сигнал. Сигнал беды, который теперь несется в самое логово

Звук, донёсшийся из глубины пещеры, был похож на сухой, бешеный стук тысяч каблуков по камню. Стрекотание. Шелест. Шуршание бесчисленных лап. Подкрепление. Он позвал свою армию.

И всё же это ещё вписывалось в мой план. Узкий проход. Бойня. Первые пауки-воины, крупнее тех, что мы били в джунглях, но всё же меньше стража, покрытые толстыми хитиновыми пластинами, полезли из отверстия. Яйцо принялось за работу. Раз - и первого отшвырнуло обратно в темноту, с развороченной грудью. Два - второй, пытавшийся обойти сбоку, сложился пополам у самого корня. Три, четыре... Они лезли, как из рога изобилия, и яйцо методично их косило. Я и Мики бросились на помощь, добивая оглушённых, прикрывая яйцо от редких вылазок. Всё ещё по плану. Напряжённо, опасно, но по плану.

И тут из джунглей, сзади, донёсся звук, от которого кровь застыла в жилах.

Тамтам.

Глухой, ритмичный бой, от которого содрогнулся воздух. Совсем близко. Буквально в сотне метров, за стеной гигантских папоротников.

Невозможно. Как? Мы были осторожны. Мики не подал сигнала. Значит, они выследили нас как-то иначе и приблизились лишь когда мы ввязались в бой и пёс сконцентрировался на пауке. Или... они не выслеживали нас, и их привлёк этот вонючий сигнальный газ. Местные охотники наверняка знали этот запах и что он означал - пир для пауков, а значит, и потенциальная добыча для смелых.

Чаща расступилась. Они выехали из тени стволов не как живые, а как призраки - бесшумно, будто джунгли сами породили их в ответ на святотатство. Секунды они разглядывали нас, стоя неподвижно, будто статуи. И тут же ринулись вперед. Первым вылетел, сбивая лианы, ездовой ящер. На нём сидел всадник, тот самый со шлемом-мордой. За ним - второй. Они неслись прямо на меня, на поле боя между пауками и моим маленьким отрядом.

Мир сузился до точки. Я обернулся, разрываясь между двумя угрозами. Пауки из логова, всадники с тыла. Яйцо продолжало мочить пауков, не обращая внимания на новую угрозу. Первый всадник, видя меня, пришпорил ящера, копьё нацелилось прямо в мою грудь.

Я не успел бы построить стену.

Но успело яйцо.

Тонкий, сконцентрированный луч огня, почти белого от температуры, вырвался из травы и ударил в центр масс. Не в ящера - в самого всадника. Тот с хриплым воплем кувырком слетел со спины животного и грузно шлёпнулся на землю. Его ящер, испугавшись, рванул в сторону, скрывшись в чаще.

Второй всадник вскрикнул - резкий, отрывистый звук. Он не стал атаковать. Он резко осадил своего скакуна, спрыгнул на землю и... упал на колени. Его товарищ, придя в себя, сделал то же самое. Они не смотрели на меня. Их раскрашенные лица, искажённые не страхом, а каким-то диким благоговением, были обращены к тому месту в траве, где лежало яйцо.

И начали кланяться. Низко, касаясь лбами земли. И говорить. Быстро, нараспев, слитно, как заученную молитву или древний гимн. Их гортанные голоса сплетались в странную, гипнотическую мелодию.

Они... поклонялись? Также как гоблины из Озерного города. Но чем был феникс для них? Божеством? Или предвестником катастрофы? Их песнь была не боевым кличем, а гимном...

А в моей голове прозвучал голос птенца. Но не прежний, капризный или уверенный. Он был сонным, замедленным, полным глубочайшего изумления.
"Что... что это? Я чувствую... тепло. Но не от огня. От их слов. Меня клонит в сон. Так странно..."

- Чего они хотят? - спросил я.

"Они не желают мне зла... Но... я не понимаю. Спать. Я вздемну."

Последние, уже редкие, пауки из логова продолжали выползать, и яйцо, будто сквозь силу, продолжало отстреливать их, но его атаки стали вялыми, неточными. Одного лишь ранило, второго залп и вовсе миновал. Я едва увернулся от жвал и ударил его киркой по головогруди. Мики среагировал и вонзил в обмякшую тушку зубы. Готов, остался лишь Аракс.

Закончив свой гимн, два людоящера поднялись с колен. Они переглянулись, что-то быстро прошипели друг другу. Их движения были теперь осторожными, почти церемонными. Они шагнули к яйцу, поглядывая на меня, на Мики, на продолжающуюся вокруг суматоху.

Инстинкт крикнул мне в мозг сиреной. Я рванулся назад, забыв о пауках, о всём. Они неслись к моему яйцу!
- Стой! - заорал я, но мои слова для них были пустым звуком.

Один из воинов резко обернулся на мой крик. Его жёлтые глаза сузились. Рука метнулась, и короткое, тяжёлое копьё понеслось в меня. Реакция, отточенная в сотнях стычек, сработала сама. Взмах мысли, и передо мной взметнулась голубая стена. Копьё с глухим стуком вонзилось в неё и застыло, не пробив насквозь.

Но этого мгновения хватило второму. Он был уже у яйца. Его рука с длинными, гибкими пальцами протянулась, нежно, почти благоговейно обхватила сияющую скорлупу и подняла её с земли.

- НЕТ! - рёв вырвался из моей глотки.

Я бросился наперерез, но путь мне преградил первый ящер. Он выхватил каменный топор с обсидиановым лезвием и нанёс удар - не с размаху, а короткий, точный, рубящий. Я инстинктивно отпрыгнул, но лезвие чиркнуло по куртке на плече, рассекло кожу и мясо. Острая, жгучая боль, тёплая струйка крови по руке. Сила удара, точность - этот воин был не простым патрульным. Я потерял равновесие и рухнул на спину, захлёбываясь болью и яростью.

В этот момент с визгом ко мне бросился Мики. Увидев, что хозяин пал, он забыл обо всём - о страже-пауке, о тактике, о приказах. С рыком, полным безумной ярости, он прыгнул на ящера, атакующего меня, вцепился ему в руку с топором. Людоящер вскрикнул и отбросил пса в сторону. Но тут что-то привлекло его внимание. Он вскрикнул, глядя мне за спину, и отпрыгнул назад. Попятился.

- Мики, нет! - закричал я, но было поздно.

Страж Аракс, оставленный без внимания, воспользовался моментом. Его брюшко содрогнулось, и из паутинных бородавок выстрелил густой белый сноп липких нитей. Они накрыли щенка с головой, облепили, склеили лапы. Мики сдавленно взвыл, пытаясь вырваться, но паутина была невероятно прочной. Он оказался обездвижен, лёгкая добыча для следующего удара гигантских лап. Людоящер щелкающими звуками подозвал своего скакуна и направился к джунглям.

Передо мной встал выбор, леденящий душу своей жестокой простотой. Ящеры с яйцом уже отходили к своим скакунам. Они не пытались его разбить, не причиняли вреда - несли бережно, как величайшую святыню. Но они уносили его. Прочь. В неизвестность. Перед глазами всплыли глаза умирающего золотого феникса, доверившегося мне, отдавшего на попечение своё дитя. Как я мог предать его?
Но здесь, в двух шагах, бился в липких путах Мики, и над ним нависал, готовый к последнему удару, смертельно раненный, но ещё страшный в своей ярости Страж Аракс. Секунда промедления - и щенка не станет.

Вместе с тем холодная расчетливость, говорившая, что лишь яйцо - мой путь к силе, во мне боролась с отцовской яростью при виде попавшего в беду щенка.

В голове не было мысли. Был только взрыв. Взрыв той самой ответственности, что я так не хотел нести, той связи, что образовалась помимо моей воли. Я не видел выбора. Его не было.

С рычанием, стиснув зубы от боли в плече, я поднялся и бросился не к убегающим ящерам, а к Мики. Кирка в моей руке описала короткую дугу и вонзилась в одну из ног Аракса, удерживающую паутину. Хруст хитина. Паук взревел, отшатнулся. Ещё удар - по толстым нитям, опутавшим щенка. Они рвались с трудом, но рвались. Я рвал их руками, киркой, не обращая внимания на то, что позади уже раздавался затихающий топот лап - ящеры уходили, унося прочь свою святыню, моего нерожденного феникса.

Мики, почувствовав свободу, вырвался из остатков паутины. В его глазах горела та же ярость, что и во мне. Мы обернулись к Араксу. У паука оставалось ещё немного здоровья. Но сейчас мы были не охотником и добычей. Мы были мстителями.

Мы набросились на него с двух сторон. Я - строя стены, чтобы сковать его последние движения, бью киркой по ранам, по глазам. Мики - вцепляясь клыками в суставы ног, рвя, ломая. Это была не схватка, это был акт беспощадного уничтожения.

Мне было не легко. Каждый взмах кирки отдавался в плече стреляющей болью, я чувствовал лёгкое головокружение от потери крови. В инвентаре еще осталось зелье, но я не хотел тратить его на себя. Если пса ранят - нужно в первую очередь вылечить его. Без него мои шансы на победу стремились к нулю.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, Аракс, Плетущий Границы, дрогнул всем телом и рухнул на бок, вяло дергая лапами. Длинная красная полоса здоровья обнулилась. Почти. Осталась лишь пара единиц здоровья.

Волоча перебитые лапы паук начал медленно отползать назад к логову и выпустил очередное пахучее облако. В голове закружилось от запаха цитрусовых и потока образов: цветок под ногой, стебель поломан, но растение живо; зверь, зализывающий в логове раны; солнце, появляющееся из-за туч; "пощады".

Я остановился и дал сигнал псу не атаковать.

Новая волна запахов и образов в голове. Золото, сияющие камни, сверкающий ручей, сочные мухи в паутине; добыча, пасущаяся на поляне. "Награда".

Страж Аракс сдаётся и просит пощады.

Пощадить его: да/нет?

Осталось 0:59

0:58

0:57

Я на миг задумался. Система наверняка отсыпет за его убийства кучу опыта. И не нужного мне золота.

Но по квесту мне нужны были лишь его сокровища, а не сам паук. К тому же, он боялся и просил сохранить ему жизнь - а значит был разумным.

Я нажал на кнопку "Да".

И опустил кирку. Мики завилял хвостом, почувствовав мою реакцию, и дружелюбно подбежал к пауку, обнюхивая его лапы. Секунды назад они сражались на смерть, а теперь с интересом разглядывали друг друга.

Достижение разблокировано!

Милосердие: вы пощадили первого врага на поле боя. +1 Силе, +1 Телосложению.

Разблокирована способность!

"Милосердие тренера" - теперь вы можете предлагать поверженным врагам сдаться. Успех зависит от суммарного уровня вас и ваших питомцев и от нанесенного вами суммарного урона.

Отношения с существом Аракс: +250

Отношения с фракцией Восьминогие: +250

Я не смотрел на награды. Обернулся, кровь стучала в висках. На том месте, где в траве лежало яйцо, была лишь примятость. А вдали, в гуще джунглей, мелькнул и исчез силуэт всадника на ящере. За его спиной болтался грубый мешок. В мешке, я знал, было то, ради чего я зашёл так далеко. И то, что я только что добровольно отпустил, чтобы спасти другого.

Тишина после боя была оглушительной. Только тяжёлое дыхание Мики и моё. И далёкий, уже почти не слышный, звук удаляющихся лап ездовых ящеров. Яйца не было. Руки дрожали после боя, в глазах было темно, тошнота и шум в ушах от адреналинового отката.

Я опустился на колени, сжав окровавленную кирку. Плечо ныло, но эта боль была ничто по сравнению с ледяной пустотой внутри. Я идиот! Всё просчитал, кроме самой очевидной вещи - что здесь есть те, кто знает о фениксе...

Мигнуло системной оповещение.

Внимание! Расстояние до питомца превышает предельно допустимое. Связь с ним слабеет. Питомец может перестать выполнять ваши приказы, пока расстояние не будет сокращено.

Я открыл окно статуса питомцев.

Эмбрион дезориентирован.

Значит уснул, но не вернулся в стазис. По крайней мере пока.

Мики подошел, ткнул холодным носом в мою окровавленную руку, заскулил. Точно чувствовал себя виновным в случившемся. Я погладил питомца, который был теперь крупнее обычного волка, но пропорциями всё ещё напоминал щенка.

- Не мог же я тебя бросить, ну, - сказал я ему.

Он вильнул хвостом.

Я сделал выбор. И теперь мне предстояло жить с его последствиями. И найти способ вернуть своё.