Тишина в паучьем логове была особенной - не мертвой, а живой, наполненной легким шуршанием, скрипом хитина о камень, едва слышным перестуком лап по каменному полу. Я шел за Араксом, стараясь не наступать на мелких паучков, которые сновали у меня под ногами целыми семьями. Они были размером с монету, с бархатистыми спинками, переливающимися в тусклом свете грибов. Свисая со стен и потолка поодиночке и целыми гроздьями, они разгоняли непроглядный мрак вокруг. Мики шел рядом, прижимаясь ко мне, его шерсть время от времени вздыбливалась, но он следовал моему приказу - не рычать, не проявлять агрессии. Мы были гостями. Незваными, временными, но гостями.

Аракс двигался впереди, его массивное тело с трудом протискивалось в некоторые узкие проходы, но он знал каждый угол. Время от времени он останавливался, поворачивал свою многоокую голову в мою сторону, и в воздухе повисал запах - не физический, а возникающий прямо в сознании. Сейчас это был сложный клубок образов: теплый камень, безопасная темнота, сладкий нектар на пещерах, тихое стрекотание сородичей. "Дом". Потом - резкая, колючая картинка: яркий свет факелов, блеск металла, чужие крики, боль, страх. "Вторжение". И наконец - нейтральное, почти равнодушное: груды желтого холодного камня, блестящие безделушки, лежащие в дальних залах. "Причина бед".

Я кивал, стараясь передать понимание. Интересно, пауки знают смысл кивка? Связь была примитивной, основанной на эмоциях и простейших понятиях, но она работала. Без нее, без этого внезапного союза, мы с Мики были бы уже мертвы. Логово раскрывалось перед нами как чудовищный, дышащий организм. Тоннели расходились, сливались, уходили вверх по стенам и вниз под пол. Иногда мы проходили через залы, где с потолка свисали коконы, оплетенные плотной паутиной, - запасы пищи или колыбели для молодняка. В других пещерах на стенах и полу росли причудливые грибы, излучавшие мягкое голубоватое или зеленоватое свечение - видимо, основа местной экосистемы. И повсюду - пауки. От крошечных, почти невидимых, до гигантов, чьи размеры заставляли сжиматься сердце. Некоторые, увидев Аракса со спутниками, замирали, их множественные глаза следили за нами с любопытством или настороженностью. От них тоже тянулись тонкие нити образов: удивление, вопрос, иногда - вспышка страха, которую Аракс тут же гасил коротким, успокаивающим запахом: "Свои".

Без проводника мы бы заблудились в первые пять минут. Даже если бы я смог проломить пару-тройку стен киркой, за ней оказался бы новый лабиринт. А наша попытка пробиться силой захлебнулась бы в бесконечных волнах тел. Здесь их были сотни, если не тысячи. Система, отправляя сюда группы "очистить логово", заведомо обрекала их на гибель или на победу ценой невероятных потерь. Она словно намеренно создала эту мясорубку. Зачем? Чтобы кто-то сильный пробился к сокровищам и уничтожил паучье логово раз и навсегда? Или чтобы постоянно поддерживался некий баланс страха и жадности?

Мысль вертелась в голове, навязчивая и беспокойная. Все эти годы я, как и все, считал, что система реагирует. Делаешь что-то - и иногда получаешь квест. Словно она наблюдает и предлагает награду за повторение успешного действия. Но "Глаз тренера" ломал эту логику. Он показывал мне заранее, что нужно сделать питомцу, чтобы получить квест. Весь путь был прописан, как маршрут в навигаторе. Значит, и для подземелий, для локаций, для всего мира, возможно, существовала такая же скрытая схема. Все потенциальные квесты, все возможные награды - они уже были вписаны в код. Мы просто натыкались на них вслепую. А что, если бы был навык, позволяющий увидеть эту схему для всего подземелья сразу? Узнать, где спрятаны все тайники, какие условия выполнить для скрытых достижений, как избежать ловушек... Это была бы сила совершенно иного уровня. Сила не грубой прокачки, а знания. Знания, которого у меня не было. А мог ли вообще существовать подобный, буквально ломающий систему, навык?

Аракс остановился перед развилкой - три одинаковых на вид прохода. Он повернулся, и от него потянулся сложный запах-образ: старый камень, выровненные стены, прямые углы, ряды одинаковых ниш. "Город". И затем - более резкий, с оттенком печали: пустые окна, заваленные проходы, тишина, чужая архитектура. "Были другие. Ушли".

- Кто? - спросил я вслух, жестом показывая вокруг. - Кто здесь жил?

Аракс задумался, его брюшко слегка колыхалось. Потом пришел ответ: калейдоскоп быстро сменяющихся картинок. Двуногие существа в одеждах, не ящеры - более плавных очертаний. Они строили, разжигали огонь в огромных чашах, носили те самые блестящие безделушки. Потом - тревога, бегство, улицы, проваливающиеся вниз, под землю. И наконец - пустота. А потом - новые жильцы. Они, пауки, которые однажды нашли это логово и облюбовали, сделали своим домом. Но Системе это, видимо, не понравилось - и она оставила груды того, что так манило других.

Мы свернули в правый проход, и через несколько десятков метров тоннель резко расширился, перейдя в нечто поразительное. Мы стояли на своего рода балконе, а внизу открывался вид на подземный город. Настоящий город, с улицами, переулками, площадями и зданиями в два-три этажа. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, теряясь в темноте. Повсюду висела и ползла паутина - она покрывала фасады, образовывала мосты между крышами, свисала с потолка гирляндами. Но под этим живым, дышащим покровом угадывалась четкая планировка, рукотворная кладка стен, арки окон и дверей. Воздух был неподвижным и пахнул пылью, древним камнем и сладковатой органикой грибниц.

Город был мертв и жив одновременно. Мертв для своих создателей. Жив для новых хозяев, которые превратили его в гигантское, безопасное гнездо. Аракс мягко подтолкнул меня одним из отростков ноги, направляя вниз, по широкой, некогда, возможно, парадной лестнице, теперь оплетенной упругими шелковыми канатами. Мы спустились на мощеную улицу. Мики, ошеломленный, прижал уши, но шел следом. Маленькие паучки разбегались из-под наших ног, карабкаясь по стенам. В окнах темных зданий загорались и гасли точки множественных глаз.

Через лабиринт улиц Аракс привел нас к массивному зданию в центре площади - возможно, храму или дворцу. Двери, некогда высокие и резные, теперь были затянуты плотной, почти одеревеневшей паутиной. Аракс провел по ней лапой, и полотно бесшумно расступилось, как занавес. Внутри царила кромешная тьма, но через мгновение на стенах вспыхнули сотни бледно-синих грибков - реакция на наше присутствие.

Сокровищница.

Слово было слишком жадным, слишком человеческим для того, что я увидел. Это была не груда награбленного, а скорее... собрание. Беспорядочное, хаотичное, но поражающее масштабом. Золотые монеты лежали не просто кучами, а целыми дюнами, сливаясь в одном углу в подобие маленького холма. Между ними валялись украшения, чаши, кубки, ожерелья, чьи камни даже в тусклом свете отбрасывали цветные блики. Вдоль стен были сложены стопками доспехи, аккуратными рядами стояло оружие - мечи, копья, луки, щиты с поблекшей геральдикой. Были и странные предметы, чье назначение я не мог понять: кристаллические сферы, металлические жезлы, свернутые в трубки пергаменты.

- Почему не выбросите? - спросил я, делая широкий жест, будто выкидываю что-то прочь. - Если из-за этого приходят грабители?

Ответ пришел немедленно: чувство глубочайшей, инстинктивной невозможности. Словно я спросил, почему он не перестанет дышать.

Аракс подошел к золотой дюне, тронул ее кончиком лапы. Образ был ясным и горьким: "Чужое. Нельзя взять. Призрак". Его лапа прошла сквозь несколько монет, не сдвинув их, словно они были миражом. Ясно. Пауки давно бы избавились от этого богатства - вытащили его наружу, разбросали по окрестностям, чтобы отвадить от своего логова жадных охотников. Но они не могли прикоснуться к богатствам. А вот для меня они были плотными, холодными, настоящими. Я наклонился, зачерпнул пригоршню. Монеты со звоном посыпались обратно, тяжелые и ощутимые. Так же, как воины в подземельях не могли поднять оружие, оброненное монстрами, не могли присвоить себе ничего, кроме квестовых наград - пауки были хранителями этого клада, но не могли его потрогать. Они были тюремщиками в собственной тюрьме.

Он снова указал на сокровища, на всё это богатство, и образ был настойчивым, почти умоляющим: "Бери. Бери всё".

Моя жадность, холодная и рациональная, тут же проснулась, но её почти мгновенно затмила другая мысль - о теплом, пульсирующем яйце в руках чужих существ. Сокровища были средством, а не целью. Я был здесь, в этой сокровищнице, не потому, что гнался за золотом. Я спустился, чтобы найти силу для спасения своего. И эта сила сейчас лежала передо мной в виде холодного металла и зачарованной стали.

---

Частная клиника "ВитаЛайт" располагалась в тридцати километрах от города, в сосновом бору, за высоким забором с коваными воротами. Здание из стекла и светлого камня больше походило на дорогой спа-отель, чем на больницу. Здесь не пахло лекарствами и страхом, а тихо звучала фортепианная музыка из скрытых динамиков.

Гроза сидела в кабинете главного врача, доктора Ильина, мужчины лет пятидесяти с внимательным, усталым лицом. Он перебирал бумаги на столе, изредка поглядывая на неё через очки.

- Состояние стабильное, - говорил он ровным, профессиональным тоном. - Мы проводим курс детоксикации и поддерживающую терапию. Прогресс есть, но он медленный. Нервная система получила серьёзный удар, потребуется время.

- Сколько времени? - спросила Гроза, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Месяц, два... Трудно сказать точно. Главное - стабильность и качественный уход, которые мы можем обеспечить. - Он отложил папку и сложил руки. - Насчёт финансирования... Ваши текущие платежи покрывают пребывание и лечение до конца этого месяца. После этого, к сожалению, потребуется очередной взнос.

- У меня есть деньги, - быстро сказала Гроза. - Но мой счёт... его заблокировали. В банке говорят о каких-то проверках, возможно, ошибка. Я решу этот вопрос.

Доктор Ильин кивнул, но в его взгляде промелькнуло что-то вроде мягкого скепсиса. Он видел таких пациентов и таких родственников слишком часто.

- Я понимаю. Даже если с оплатой возникнут временные трудности, мы не оставим вашу мать без помощи. Её переведут в городскую клинику No40, у них хорошее неврологическое отделение. Конечно, условия там... попроще. И очередь. Но лечение будет продолжаться.

"Попроще" означало общие палаты на шесть человек, усталый персонал, дефицит самых современных препаратов. Гроза сжала пальцы на коленях. Она видела такую больницу, когда впервые искала помощь для матери. Холодные коридоры, запах хлорки и отчаяния.

- Я найду деньги, - повторила она, на этот раз больше для себя. - До конца месяца.

Она поблагодарила врача и вышла в тихий, залитый мягким светом коридор. Направлялась к палате матери, на третьем этаже. Та спала, её лицо на белой подушке казалось почти детским, разглаженным снотворным. Гроза постояла у стеклянной двери, не решаясь войти и разбудить. Что она скажет? "Держись, мам, я как-нибудь найду сто пятьдесят тысяч в месяц, а пока мой счёт заблокирован теми, кто охотится за мной из-за какого-то проклятого феникса"?

Она отвернулась и почти столкнулась с молодой женщиной, выходившей из соседней палаты. Та остановилась, удивлённо взглянула на неё.

- Оля? - осторожно спросила незнакомка. У неё были светлые, почти белые волосы, собранные в небрежный хвост, и очень голубые глаза.

- Да? Мы знакомы? - насторожилась Гроза, инстинктивно оценивая её. Никакого уровня, никакой экипировки. Обычный человек.

- Я... я видела тебя на том самом брифинге. Перед рейдом в "Пламенеющие утёсы". Я была там с... с Димкой. Разведчик, его ник "Сокол".

В памяти всплыло усталое лицо одного из тех двух выживших разведчиков, что ждали их у костра в стартовом лагере. Молодой парень, почти мальчик.

- С ним всё в порядке? - спросила Гроза, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога.

Женщина - девушка, она выглядела лет на двадцать пять - потупила взгляд.

- После того рейда ему стало плохо. Очень плохо. Сначала думали - стресс, переутомление. А потом он дома потерял сознание... и вот. Он здесь. - Она кивнула в сторону двери, из которой вышла. - Вторые сутки в себя не приходит.

- Мне жаль, - тихо сказала Гроза. И тут же отметила про себя: клиника дорогая. Очень.

- Меня зовут Лана, - представилась девушка, пытаясь улыбнуться. - Мы с Димой... мы собирались пожениться. Деньги откладывали. Теперь вот... на это всё ушло.

Они разговорились. Лана оказалась тихой, немного застенчивой, но в её глазах горела та же усталая решимость, что Гроза видела в зеркале. Предложила спуститься в кафе на первом этаже, выпить кофе. Гроза, у которой не было ни планов, ни сил сразу уезжать, согласилась.

Они сидели за столиком у высокого окна, выходящего в сосновый сад. Лана рассказывала о Диме, о его планах стать топовым разведчиком, купить квартиру... Гроза слушала, кивала, и чувствовала, как внутри нарастает знакомая, гнетущая тяжесть - чувство вины выжившего. Они выбрались, а кто-то заплатил куда большую цену.

У Ланы зазвонил телефон. Она взглянула на экран, извинилась и ответила коротко: "Да, я в кафе. Первый этаж. Хорошо". Положила трубку.

- Извини, это... один человек. Хотел встретиться, обсудить помощь Диме. Может, и тебе будет интересно. Он говорит, что помогает таким, как мы.

Гроза нахмурилась. "Таким, как мы" - каким? Выжившим в провальных рейдах? Или тем, у кого заблокированы счета?

- Я, наверное, пойду, - осторожно сказала она, начиная подниматься.

- Останься, пожалуйста, - мягко, но настойчиво попросила Лана. - Он будет через минуту. И... он в курсе про тот рейд. Может, сможет чем-то помочь.

Что-то в её тоне заставило Грозу замереть. Не было ли это всё слишком... удобным? Случайная встреча в больнице, где лежат двое пострадавших из одного рейда, и вот уже появляется "помощник". Но любопытство и та самая надежда на какую-нибудь соломинку перевесили осторожность. Она кивнула и снова села.

---

Я всасывал потоки золота и параллельно перебирал попадавшую в руки снарягу. Большинство вещей было явно человеческих размеров и пропорций. Я снял свою потрёпанную, пропахшую дымом и кровью куртку и стал примерять. Нашел кольчугу из темного, гибкого металла, которая легла почти идеально. Поверх - ламеллярный нагрудник с наплечниками, простой, но прочный. Шлем с бармицей, прикрывающий шею. Бонусы к защите 14%, 20 единиц брони. Даже бонус к здоровью. Весь набор удваивал мой текущий запас. В углу зрения шкала лимита здоровья вытянулась до 190 единиц. После боя с Араксом она была почти пустой, оставалось лишь 25. Не удивительно, что голова постоянно кружилась. Среди сокровищ нашлось десяток сильных зелий здоровья. Немедля откупорил одну из бутылей и выпил залпом. Шкала здоровья вспыхнула и немедля заполнилась до краёв. Я почувствовал себя тяжелее, медленнее, но и... безопаснее. Боль в руке и слабость в теле ушли, точно их и не бывало. Не удивительно, что воины постоянно рвутся в бой. К этому чувству лёгкости быстро привыкаешь. Боль иллюзорна, раны недолговечны - ты либо умрёшь, либо выйдешь победителем.

Я продолжил рыться в сокровищах.

Для Мики нашлись элементы конской сбруи или, возможно, доспехов для ездовых ящеров - нагрудная пластина и подобие наголовника из толстой кожи, усиленной металлическими вставками. +25 к скорости передвижения +5 к ловкости. Я примерил на него. Щенок терпеливо стоял, только вилял хвостом, когда я затягивал ремни. Теперь он выглядел как настоящий боевой пёс.

Оружие. Я взял прямой длинный меч в добротных ножнах, лук из темного дерева с тугой тетивой и колчан со стрелами. Всё это отправлялось в инвентарь, кроме меча на поясе и лука за спиной. Вслед за ними полетели и самые ценные, на мой взгляд, мелкие артефакты - несколько колец, пара амулетов, пара странных механических устройств, похожих на часы или компасы. Вынести их из подземелья я не смогу, но внутри него они могут пригодиться. Разложив всё полезное и интересное в ячейки быстрого доступа я принялся сгребать остальное в общий инвентарь. Я и выполнял условия квеста и избавлял пауков от бед в будущем - если в самом конце не будут ждать сокровища, никто добровольно не полезет в этот лабиринт.

Я яростно утюжил комнату, собирая всё до последней монеты. Я надеялся на свой безразмерный инвентарь, но он меня подвел.

Внимание!

Вы уже подняли одну меру золота. Невозможно взять больше.

Я высыпал всё награбленное назад и попробовал с другой грудой. Тот же эффект. Экипировка и оружие без проблем собирались, я сгрёб всё, что было в хранилище. Но золото... Золото охотно заполняло одну ячейку инвентаря, доходя до 9999 в количестве, после чего я не мог поднять ни одной монеты.

Квест, или сама Система, не давали мне нести больше. Чтобы высвободить сокровищницу мне нужна была команда. У меня был лишь Мики.

Я закинул ему на спину пару мешков, перевязанных веревкой. Это был его лимит. Две ячейки по 200 единиц золота в каждой.

Перед глазами тут же вспыхнуло долгожданное окно:

Квест "Наследие Павших" выполнен!
Награда: 5000 золотых монет, 3 случайных уникальных предмета

Получены предметы:

Кристалл памяти эльфийского картографа

Амулет, холодный как лёд

Потрёпанный дневник с обгоревшим углом

Три иконки замигали на периферии зрения - то, что я действительно смогу унести с собой. Я взглянул на каждый.

Кристалл памяти эльфийского картографа.

Уникальный. Привязывается при использовании.

"Кристалл хранит память мастера-картографа, посвятившего свою долгую жизнь совершенствованию своего ремесла": позволяет автоматически составлять подробные карты местности, обозначая все низины, возвышенности, природные укрытия, метки растений, редких ресурсов и так далее.

Интересная игрушка. Но если воспользуюсь и экипирую - уже не получится продать. Нужно будет взвесить все "за" и "против" в спокойной обстановке. Потом.

Амулет, холодный как лёд

Уникальный. Привязывается при использовании.

"Хранит вмерзшие отпечатки пальцев прежнего владельца": +10 к броне

Скудное описание, скучные характеристики. Предмет заинтересовал меня лишь тем, что был украшен теми же узорами, что и кольцо, что привело меня в паучье логово. Могли ли они быть как-то связаны? Цепочка квестов? Хм.

Потрёанный дневник с обгоревшим углом.

Уникальный.

Я пролистал несколько страниц. Судя по всему, это были личные записи какого-то учёного, исследовавшего местные джунгли. Журнал в кожаном переплете отправился следом за кристаллом и амулетом в мой бездонный карман.

Ничего, что могло бы пригодиться прямо сейчас.

Я вернулся к россыпям монет под ногами.

Так вот почему все эти пещеры полны золота... Система не дает его вынести. Это не сокровище - это приманка, вечный двигатель жадности и смерти.

Аракс озадаченно наблюдал за моими манипуляциями с золотом. Когда я в очередной раз высыпал на пол тонну золотых монет и начал собирать снова, он просигналил: "Что происходит? Забирай всё!"

- Не могу, - ответил я, - Мне нужно больше людей. Одному не вынести.

"Приведи больше".

- Я здесь один, - выдохнул я, - И у меня нет времени. Мой друг в опасности.

"Чешуйчатые. Те кто ездят на своих братьях. Я видел."

У меня был лишь Мики. Но если пауки станут моими временными питомцами... или я просто включу их в партию? - Система позволит им нести груз, как любому члену группы. Не важно, сколько конкретно сможет унести каждый паук - их тут тысячи, я легко найду нескольких, который утащат всё за одну ходку.

Они и в бою пригодятся, и золото вынесут. Две проблемы - одно решение.

Я повернулся к Араксу.

- Слушай, у меня созрел план. Если ты со своими сородичами поможешь мне отбить назад моего питомца - я помогу вам вытащить отсюда всё золото. Идёт?

"Нам с братьями нужно посоветоваться"

---

Я вышел из подземного города, полный странной решимости. Груз золота и подарочные артефакты в инвентаре ничего не весили, но давили на сознание. Я был богат. Крайне богат по меркам своего прежнего бытия. Но это богатство было бесполезно, пока в чужом мешке болталось яйцо феникса.

Мы поднялись обратно по лестнице, прошли через город-гнездо, теперь казавшийся чуть менее угрюмым, чуть более... спокойным. Пауки, которых мы встречали, посылали уже не страх или любопытство, а что-то вроде тихой благодарности. Образы прощания: "Уходи. Не возвращайся. Живи".

Аракс проводил нас до знакомой развилки недалеко от входа в логово. Здесь он остановился, его огромное тело перегородило тоннель. Последний запах-образ: схематичная карта местности, два силуэта всадников на ящерах, удаляющихся к подножию вулкана, к густым, непроходимым чащам у его подножия. "Они - туда. Идти осторожно. Их много".

Я кивнул, положил руку на его прохладный, шипастый панцирь.

- Спасибо.

Он ответил легким, почти невесомым прикосновением лапы к моей руке - жест, полный непривычной для такого существа осторожности. Меня опахнуло волной образов.

"Жди там"

"Мы придём"

"Когда сядет солнце"

"Не любим солнце"

Потом развернулся и медленно пополз обратно в темноту своего освобожденного царства.

Я обернулся к Мики. В его глазах, умных и преданных, горела та же решимость, что и во мне. Мы вышли из паучьего логова в горячий, серный воздух джунглей. Солнце пробивалось сквозь дымку, окрашивая всё в багровые тона. До заката оставалось ещё несколько часов.

Эти ящеры ещё не знали, с кем связались. Они взяли не просто сокровище. Они украли часть меня. И теперь им предстояло это узнать.

Я взглянул на карту в интерфейсе. Тусклая метка яйца пульсировала в десятках километров к востоку, у самого подножия вулкана. Путь предстоял долгий и опасный. Но другого выбора не было. Я сделал первый шаг, и Мики, сверкнув глазами, послушно зашагал рядом.

---

Мужчина появился в дверях кафе, тут же нашел их взглядом и зашагал к столику, за которым расположились Гроза и Лана. Молодой, лет тридцати, в аккуратных очках, темных брюках и рубашке с расстегнутым воротником. У него были внимательные, быстрые глаза и аккуратные темные усы. Он представился:

- Максим, представитель фонда "Последний Рубеж". Мы занимаемся защитой прав игроков, пострадавших в результате недобросовестных действий гильдий.

Он сел, заказал у официантки минеральной воды и сразу перешёл к делу, обращаясь в равной степени к обеим.

- Ситуация на рынке приключенцев, мягко говоря, катастрофическая, - начал он, и в его голосе зазвучали отрепетированные, ровные интонации публичного выступления. - Ключи от подземелий сконцентрированы в руках крупных гильдий и корпораций. Независимому игроку, даже высокого уровня, почти невозможно получить доступ к ценным локациям легально. Остаётся только наёмничество - идти в чужой рейд за гроши, без страховки, без гарантий, часто - без нормального снаряжения. Смертность, инвалидность... Цифры ужасают. И всё покрыто молчанием. Гильдии откупаются разовыми выплатами семьям, если те вообще есть, и делают вид, что ничего не произошло.

Он посмотрел на Лану.

- Ваш молодой человек - одна из жертв этой системы. - Потом взгляд переместился на Грозу. - А вы?...

- Ольга была в том же рейде, что и Дима, - проговорила Лана.

- Тогда вы сами всё знаете, - воскликнул Максим, - И вы, как непосредственный участник того рейда, наверняка видели, как это происходит изнутри. Командиры, не считающиеся с жизнями наёмников, погоня за прибылью любой ценой. "Крыло Аиста" - лишь один из винтиков в этой машине.

Гроза молчала. В его словах была правда, горькая и знакомая. Она сама прошла через это, начинала с таких же контрактов. Но что-то настораживало. Слишком гладко. Слишком... подстроено.

- Чем ваш фонд может помочь? - спросила она нейтрально.

- Информацией, - уверенно сказал Максим. - Правдой. У нас есть доступ к СМИ, к популярным блогерам, к депутатскому корпусу. Мы готовим масштабный материал о ситуации в индустрии. И свидетельство участника того самого рейда, где погиб почти целый отряд "Крыла Аиста", было бы неоценимо. Если вы дадите интервью, расскажете всё, как было - от набора до возвращения, - мы сможем привлечь внимание общества. Создать прецедент. Заставить власть и гильдии задуматься.

Он вынул из портфеля удостоверение - помощника депутата законодательного собрания от какой-то малоизвестной партии "Игроки за Справедливость". Гроза мельком глянула на него и вернула.

- В том рейде не было никакого особого заговора, - сказала она твёрдо. - Сильный босс, неверная оценка сил. Трагедия, но не преступление.

- А феникс? - мягко вставил Максим.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Лана смотрела на свои руки. Гроза почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Что вы знаете о фениксе? - спросила она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела.

- Мы знаем, что "Крыло Аиста" охотилось на уникальное существо в том подземелье, - продолжил Максим, не меняя тона. - И что эта охота стоила жизни десяткам людей. Это уже не просто ошибка в планировании. Это системная жадность, приведшая к массовой гибели. Об этом должны узнать все. Мы уже поговорили с другими выжившими в том рейде - все они готовы дать нам интервью, не хватает лишь вас и... Дмитрия.

Он выложил на стол папку, раскрыл её. Внутри - фотографии. Десятки молодых лиц. Кто-то с ампутированными конечностями, кто-то в инвалидных креслах с пустым взглядом, кто-то прикованный к больничной койке с трубками и датчиками. Под каждой - имя, ник и название подземелья.

- Все они - такие же, как вы. Или как ваш Дмитрий, - тихо сказал Максим, обращаясь к Лане, но глядя на Грозу. - Они верили, что смогут заработать, прокачаться, выжить. А система и гильдии перемололи их. Мы хотим это остановить. Нужны законы. Госрегулирование. Но нам нужны голоса. Ваш голос.

Гроза смотрела на фотографии, и в груди сжималось что-то тяжёлое и горькое. Он был прав. Всё это было правдой. Может, тогда стоит заговорить? Прорвать это молчание?

- Я... подумаю, - наконец сказала она, отводя взгляд.

Максим кивнул, как будто этого и ждал.

- Конечно. Это серьёзное решение. - Он сделал паузу, словно колеблясь, а затем добавил, глядя куда-то мимо неё, в окно: - Мы также знаем, что лечение здесь, в "ВитаЛайт", очень дорогое. Особенно такие современные препараты, которые получает ваша мать. Если вы согласитесь помочь нам, фонд "Последний Рубеж" готов взять все расходы по её лечению на себя. Полностью. В нашей собственной, прекрасно оснащённой клинике для ветеранов подземелий.

Лана слегка пнула его ногой под столом, и он на мгновение замолчал, будто спохватившись. Но слова уже повисли в воздухе.

Лёд пробежал по спине Грозы. Откуда он знал, что здесь лежит именно её мать? Она в разговоре с Ланой не упоминала об этом. И уж точно не говорила о препаратах.

Она медленно поднялась. Встреча, которая казалась шансом, теперь пахла ловушкой. Слишком много совпадений. Слишком точный расчёт.

- Мне нужно идти, - сказала она ровным, безэмоциональным голосом. - Я подумаю и свяжусь с вами, если решу.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине их взгляды - растерянный Ланы и оценивающий, слишком спокойный взгляд Максима.

Она снова поднялась на третий этаж, к двери палаты матери. Та по-прежнему спала. Гроза прижалась лбом к прохладному стеклу, закрыв глаза. Внутри бушевали противоречия. Желание помочь, прорвать порочный круг. И холодный, выстраданный инстинкт, шептавший, что эти люди - не те, за кого себя выдают. У них своя игра. И её, и её мать, и даже несчастного Дмитрия они пытались сделать в ней пешками.

Она стояла так долго, пока дежурная сестра не окликнула её, предлагая зайти позже, во время прогулки. Гроза кивнула, не в силах вымолвить слово, и направилась к лифту. Ей нужно было на воздух. И нужно было понять, что делать дальше, пока давление со всех сторон не раздавило её окончательно.

Она вышла на парковку перед зданием клиники и вызвала такси. Взгляд её скользнул по припаркованному неподалёку серому "Вольво". Ей показалось, что она уже видела эту машину на парковке перед своим домом. Как странно. Она на всякий случай сфотографировала на телефон номер и мысленно отметила скол на левом крыле - проще будет опознать, если увидит её снова.

Такси появилось минут через десять. Она замерзла, но возвращаться назад в клинику ей не хотелось. Девушка открыла дверь и села в машину. Таксист поздоровался, тронулся с места и тут же принялся что-то весело рассказывать - она не слушала.

Нет. Связываться с этими "благотворителями" ей точно не стоило. Но деньги... Нужно было связаться с кем-нибудь из знакомых игроков и напроситься в рейд.