Я забрался на последний, заросший колючим багряником холм, цепляясь за скользкие от росы корни, и замер на вершине, затаив дыхание.

Внизу, в чаше меж двух отрогов, лежала деревня. Не бедное стойбище - настоящее поселение. Высокий частокол из темных, заостренных бревен огораживал несколько десятков больших хижин с островерхими крышами, крытыми шкурами и тростником. Из отверстий в кровлях вился дымок, сливаясь в одну сизую пелену над спящей долиной. С запада, прямо к самому частоколу подступала река - широкая, глубокая, неторопливая, цвета окисленной меди в свете заката. На песчаной отмели несколько людоящерок, гибких и стремительных, закидывали в воду грубые сети из волокон лиан. У берега качались на волне три долбленые лодки-однодревки. Картина почти идиллическая, если бы не цель моего визита.

Я наблюдал за их размеренной жизнью, и в голове вертелся один и тот же вопрос: а стоит ли? С пауками - теми самыми, восьминогими чудовищами - я, как ни странно, нашел общий язык. Вернее, он нашёл нас. Наш страх, их отчаяние, взаимная выгода - всё сложилось в хрупкий, но работающий союз. С этими же, с чешуйчатыми двуногими, чьи желтые глаза светились не животной злобой, а холодным, оценивающим разумом... Разве нельзя попробовать договориться? Они же почти поклонялись яйцу. Может, всё обойдется без крови?

Солнце, огромное и багровое, коснулось зубчатого гребня дальних гор. Небо на востоке уже почернело, усыпалось первыми, робкими звездами. Ни тени, ни шороха в джунглях за моей спиной. Пауков всё не было.

И тут ледяная мысль пронзила сознание, как осколок. А что, если они вообще не придут? Не было никакого квеста, никакого системного контракта. Только мысленные образы, обмен запахами-чувствами с Араксом. Да, были очки репутации с фракцией "Восьминогие", но система - вещь капризная и лживая. Что, если "Мы придём" было просто метафорой, понятной только пауку? Что, если я, доверившись примитивной телепатии, просто выкинул из головы самый логичный исход - что гигантское паучье чудовище, едва не убитое мной, предпочло остаться в своём освобожденном городе и забыть о назойливом двуногом?

Без них... Без них у меня не было шансов. Я прикинул глазами - в деревне, судя по движению, десятка три взрослых воинов как минимум - по одному на хижину. Все желтые по уровню, многие - с метками элитных бойцов или всадники. Против них - я, null-уровня, с киркой и парочкой трюков, и Мики, пусть и подросший, но всё еще щенок. Да, я мог бы попробовать снова уйти в джунгли, охотиться, качать пса. Но уровень местной мелочи - ящерок-падальщиков, болотных змей - стал для него слишком низким. Опыт капал жалкими крошками. Сколько дней, недель уйдет на следующий уровень? А сколько уйдёт на уровень после него? Получит ли он его вообще, если система решит, что он "перерос" локацию? Время текло, как тающая в ладонях вода. А яйцо... Я вызвал в уме карту. Тусклая золотистая метка пульсировала где-то в центре деревни, в самой большой хижине у срединного костра. Они хранили его, как святыню. Но что такое святыня для разумных ящеров? Объект поклонения? Источник силы? Или просто редкий артефакт, который можно... использовать? Мысль заставила сглотнуть ком в горле. Ждать больше не было сил.

От мешков с золотом я освободил Мики ещё на выходе, выбросил оба в ближайшую канаву. Настоящим золотом было то, что выдали мне за выполнение квеста (хотя и оно лежало на счету мертвым грузом), а это была лишь блестящая бутафория. Из локации в реальный мир не вынесешь, а здесь магазинов я не наблюдал.

Пёс, почувствовав свободу, потянулся, вильнул хвостом, его умные глаза вопрошающе смотрели на меня: "Что дальше?"

- Идём на разведку, - тихо сказал я ему, погладив по мощной шее. - Тихий режим.

Прятался Мики посредственно, лазутчик из него был скверный. Но он послушно пригибал голову к земле и поджимал хвост.

Мы спустились с холма, сливаясь с длинными вечерними тенями. Направились в сторону ворот - массивных, из цельных стволов, связанных сыромятными ремнями. Наверху, на хлипких настилах, копошилась стража. Мы были еще на полдороги, как с громким скрипом отъехала калитка, и из неё выехал всадник. Пустив своего чешуйчатого зеленого ящера рысью он направился прямиком к нам. Я чертыхнулся.

Тот самый, со шрамом через морду, что уводил яйцо. Он сидел на своем длинноногом ящере легко и привычно, в одной руке - короткое копье со сверкающим металлическим наконечником. В легком кожаном нагруднике и коротких штанах, усиленных костяными щитками. Шею и руки его украшали браслеты из какого-то искрящегося металла с фиолетовым отливом, не золота, того же, из которого был сделан наконечник копья всадника. На пальцах всего пара золотых колец. Похоже, роскошь он не особо любил. Приблизившись к нам, он не пустился в галоп, не изготовился к бою. Его вертикальные зрачки сузились от удивления, потом в них мелькнуло что-то вроде... раздражения? Он издал резкий, шипящий звук, похожий на "кшш-кшш!", и сделал отмахивающий жест копьем, словно отгонял докучливых лесных зверей.

Мики прижал уши, глухо зарычал, оглянулся на меня: уже нападать или нет? Я поднял вверх пустую ладонь, демонстрируя отсутствие оружия, и сказал на всеобщем языке подземелий, том самом, что понимали гоблины и, как я надеялся, разумные ящеры:

- Друг.

Всадник замер. Его ящер фыркнул, переступил с ноги на ногу. Желтые глаза воина вытаращились, чешуя вокруг них натянулась. Он выглядел так, будто его собственный скакун вдруг заговорил человеческим голосом.

- Друг, - повторил я медленнее, прикладывая ладонь к сердцу.

Всадник осторожно, неверяще, отставил копье в сторону. Наклонился с седла, приблизив к нам свою вытянутую морду. От него пахло дымом, сушёной рыбой и чем-то пряным.

- Ты... разговариваешь? - прошипел он на том же языке, но с сильным, шипящим акцентом. В его интонации было недоверие, смешанное с тем же удивлением, с каким человек обращается к неожиданно умной собаке. - Скажи ещё.

- Я хочу говорить с вашим вождём, - произнес я четко, глядя ему прямо в глаза.

Людоящер откинулся назад, и из его горловой щели вырвался странный звук - нечто среднее между хриплым смехом и кашлем. - С вождём? - Он покачал головой, чешуйки на шее поблёскивали. - Хорошо. Хорошо, говорящий зверь.

Он сделал приглашающий жест рукой и издал щелкающий звук, подзывающий, как подзывают животных.

- Идём. - Потом ткнул пальцем в мою сторону, затем в Мики. - Вы вдвоём вождя увидеть хотите? А твой друг... он тоже разговаривает?

Мики, словно почувствовав, что о нём речь, звонко и деловито гавкнул.

Это окончательно сломило всадника. Он залился хриплым, булькающим смехом, хлопнул себя по бедру.

- Идём, идём, говорящие! - И медленно повернул своего скакуна обратно к калитке.

Стража на воротах - два людоящера в простых набедренных повязках, с копьями наизготове - перегородила путь. Они что-то быстро и недовольно зашипели всаднику, косясь на нас. Я разобрал лишь обрывки: "...чего привёл?", "...опасно...", "...звери..."

Мой проводник отмахнулся, указал на меня большим пальцем: - Веришь? Говорит! Сам слышал!

Стражи смотрели на него с явным недоверием. Один даже скривил пасть в подобии усмешки.

- Ну! - обернулся ко мне всадник. - Скажи им что-нибудь!

- Я пришел с миром, чтобы поговорить с вашим вождём, - произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и спокойно.

Эффект был мгновенным. Оба стража вздрогнули, словно их ударили током. Один присел в комичном удивлении, чуть не выронив копье. Другой уставился на меня, его горловая щель затрепетала, и из неё вырвался тот же булькающий смех, но теперь в нём слышалось чистое, детское изумление. Он радостно закачал головой, хлопнул товарища по плечу. Преграда из копий опустилась. Нас пропустили.

Оказавшись внутри, я первым делом вызвал карту. Золотистая метка яйца пульсировала совсем близко, метрах в пятидесяти, в большом здании недалеко от центра поселения. Но что странно - связи не было. Я окликнул зародыш, послал ему образ успокоения, вопрос. В ответ - тишина. Глухая, непробиваемая. Будто он снова погрузился в тот анабиоз, из которого я его вывел. С тех пор как я его забрали, я повторял попытки заговорить с ним снова и снова, но результат всегда был один и тот же. Похоже, расстояние между нами роли не играло. Окно статуса показывало: "Состояние: сон. Стазис: нет". Он просто спал. Или... его сознание было чем-то подавлено? Ящерицы явно держали его в трансе - том же, в который погрузили, когда украли его у меня. Возможно даже, они что-то сейчас с ним делают.

Мы шли по узкой улочке между хижинами, освещенной сушеными светящимися грибами, теми же, что я видел в паучьем подземелье. Нас уже заметили. Из-за углов, из дверей высыпали детеныши людоящеров - шустрые, с большими глазами, их чешуя была ярче, зеленее. Они бежали за нами гурьбой, стрекотали неразборчиво на своём языке, показывали на нас пальцами-когтями. Некоторые, набравшись смелости, подбегали ближе и осторожно, быстро дотрагивались до моей куртки, до шерсти Мики, тут же отскакивая с визгом. Похоже, таких гостей здесь не видели никогда. Мы были для них диковинкой, ожившей сказкой.

Всадник привёл нас к группе построек у дальней стены частокола. Тут стояло несколько хижин побольше, а рядом с ними - грубые, но прочные клетки из толстых жердей, скреплённых тем же волокном, сверху прикрытые от дождя листьями и шкурами. Из одной доносилось хрюканье и повизгивание - видимо, там держали прирученных кабанчиков, родственников тех, на которых я охотился в джунглях. К нам навстречу вышло трое взрослых людоящеров, по виду охотники или воины - с копьями, в более богатых украшениях из перьев и костей, руки и шеи двоих опоясывали золотые кольца и браслеты. Мой проводник быстро затараторил им, указывая на меня. Те слушали, их лица - неподвижные чешуйчатые маски - почти не выражали эмоций, но в глазах мелькало то же недоумение, смешанное с любопытством. Потом один из них усмехнулся, обнажив ряды мелких острых зубов, и кивнул другому. Тот достал из-за пояса сверток грубых верёвок. Третий направился к ближайшей пустой клетке и откинул засов.

Я посмотрел на всадника.

- Что это?
- Заходи, - сказал он просто. - На ночь. Утром вождь посмотрит.
- Я пришёл не за этим. Мне нужен вождь сейчас, - возразил я.
- Вождь спит. Все увидят завтра. Сегодня поздно.
- Я не пойду в клетку. Дайте мне место в хижине, у огня, - повысил я голос.
Воин с верёвками фыркнул и принялся мастерить петлю. Охотник, открывший клетку, сказал что-то своему товарищу. Я разобрал: "...диковинный зверь... никогда не видел..."

Всадник вздохнул, будто объясняя ребёнку.

- В хижинах живут люди. Место дикого зверя - в клетке. Так всем спокойнее. И тебе, и нам.

Он не закончил, как остальные трое окружили нас, опустив копья. Десять острых наконечников, десять пар жёлтых, недружелюбных глаз. Уровни - все желтые, цифры не видно, но вероятно шестого уровня минимум. Пёс зарычал, ощетинился, оглядываясь, выбирая цель. Я мысленно дал ему приказ: "Стоять. Спокойно". Мики нехотя притих, но мускулы под шкурой были напряжены как струны.

Ящеры быстро, без лишней грубости, стащили с меня шлем, отобрали меч с пояса и лук с колчаном стрел со спины. Инвентарь, к счастью, им был недоступен. Потом подтолкнули к зияющему чёрному входу клетки. Тот, что стоял у клетки, примерялся, чтобы накинуть на меня петлю - видимо на случай, если не захочу заходить сам. Я поднял руку: "Не нужно. Я сам пойду".

Взглянул на всадника. Тот смотрел в сторону, избегая моего взгляда. Выбора не было.

- Ладно, - сказал я. - Но и пса - со мной.

Они пропустили Мики следом. Дверца захлопнулась, массивный деревянный засов упал на место с тяжёлым стуком.

Внутри пахло сыростью, прелыми шкурами и чем-то кислым. Глаза медленно привыкали к темноте, прорезаемой лишь щелями между жердями и отсветами далёких костров. И тут я понял, что мы не одни. В углах, вдоль стен, сидели, лежали, стояли люди. Настоящие люди. Но какие... Лохматые, с гривами спутанных волос и бород, полуголые, прикрытые лишь звериными шкурами, перевязанными ремнями. Они смотрели на нас молча, их глаза блестели в полумраке. Нет, они совсем не походили на настоящих пещерных людей, тех чьи восстановленные по костям портреты можно увидеть в музее или книгах о происхождении человека. Это были классические, ярко приукрашенные люди из фильмов и игр, слишком мускулистые, слишком крупные и красивые для тех, кто живёт первобытной охотой и собирательством.

Я глядел на них, гадая, были ли они такими с самого начала или Система облагородила их, приводя к единой игровой эстетике. Прошло пять лет с тех пор, как порталы начали открываться на Земле, но никто до сих пор точно не знал, чем являются подземелья. Были ли они осколками виртуальных миров, поглощенных Системой, или чем-то иным, чем-то большим?

К нам, переваливаясь, подошёл один - настоящий великан, ростом больше двух метров, с плечами, как у быка и глубоко посаженными глазами. Его борода и волосы слились в один чёрный колтун. Он наклонился, громко втянул носом воздух, обнюхивая меня с ног до головы, потом издал гортанное, нечленораздельное: "Гррух... Ух?"

- Привет, - сказал я и поднял руку в мирном жесте.

Великан шарахнулся назад, как от огня. За его спиной раздались испуганные ахи и перешёптывания. Они уставились на меня, и в их взглядах теперь горело не просто любопытство, а настоящий шок. Они поняли. Я говорю.

---

Ночь опустилась на деревню плотной, тёплой пеленой. Костры внутри частокола пылали ярче, отбрасывая танцующие тени на стены хижин и лица стражников, лениво переговаривающихся на своих постах. В клетке стало темно почти полностью.

- Вот так я и попал сюда, - закончил я свой долгий, сбивчивый рассказ, больше состоявший из жестов, гримас и звукоподражаний, чем из слов.

Я сидел в центре нашего просторного жилища, окружённый тесным кольцом тел. Первобытные люди - их было человек пятнадцать - слушали, затаив дыхание. Последние несколько часов, пока я тщетно вглядывался в щели, считая патрули и мыслено отмечая время пересменок, я коротал время, пытаясь до них достучаться. Пауки не приходили. Либо Аракс меня кинул, либо они двигались куда медленнее, чем я надеялся, либо... Игра была в одни ворота. Пришлось импровизировать.

Я рассказал им всё. О подземелье с огненной птицей, о гибели отряда, о том, как горящее перо обожгло мою ладонь и оставило в ней тепло яйца. О Грозе и Августе, о грузчиках, о битве с боссом-сталкером. Я лепил из глины, найденной в углу, грубые фигурки, обозначал камнями на песке - вот я, вот птица, вот враги. Я рычал, изображая монстров, взмахивал руками, показывая полёт и падение. Язык их был примитивен до невозможности - несколько корней, обозначающих базовые понятия: "огонь", "вода", "опасность", "еда", "сильный", "слабый". Но я бился, как рыба об лёд, и, кажется, что-то до них доходило.

Особенно когда дело дошло до яйца. Я изобразил его круглым камнем, зажал в ладонях, прижал к груди, потом показал, как его забрали чешуйчатые. В этот момент вождь - тот самый бородатый великан, чьё имя звучало как "Горр" - перестал просто кивать. Его маленькие, глубоко посаженные глаза загорелись пониманием. Он хлопнул себя по лбу ладонью, издал протяжное "А-а-а-а!", и указал сначала на мою грудь, потом - сквозь стену клетки, в сторону центра деревни, и сжал кулак. Он понял. Они отняли моё.

Именно в этот момент, когда я жестами изобразил, как объяснял паукам план атаки, перед глазами всплыло давно забытое, тусклое окно.

Достижение разблокировано!
"Язык животных": Вы успешно пообщались с представителями высшего животного мира и даже научились кричать их голосами. Полагаясь лишь на свою наблюдательность и актерский талант вы успешно объяснили животному сложное понятие или донесли до него идею, прежде ему не знакомую. Поздравляем! Уровень профессий "Переводчик" и "Дрессировщик" увеличен. Новый уровень - null.
Постоянный бонус: +5% к скорости изучения языков разумных рас и животных, +10% к пониманию разумными расами и животными ваших слов без перевода, +5% к шансу убеждения разумного существа или животного.

+5% к шансу приручить существо не покоренного вами вида.

Я покосился на Горра и его соплеменников. Даже система воспринимала их не более чем как умных зверушек - чего уж было требовать от людоящеров .

Но наконец-то. Какая-то польза от этого бесполезного "Переводчика". Но радость была горькой. Бонус - к общению с низкоинтеллектными существами и небольшой бонус к убеждению. С пауками это не сработало - у них был свой канал. С этими людьми - сработало, но слишком поздно и слишком мало. Если бы я был нормальным игроком, способным качать профессии... Я бы уже давно прокачал "Переводчика" до уровня, когда можно не жестами, а четкими, простыми фразами объяснить им всё: план побега, призыв к восстанию, обещание свободы и силы. А так... Я вздохнул, оглядывая своих первобытных слушателей, чьи лица в потускневшем свете костров казались высеченными из тёмного дерева.

Сбежать сейчас? Сломать киркой стену - дело нескольких ударов. Выскользнуть в ночь, пройти мимо патрулей, найти по карте хижину с яйцом, попытаться выкрасть его и уйти... Я просчитывал шансы. Добраться до яйца - высокие. Стража сонная, людоящеры не ждут подвоха от "диковинного, но глупого зверя". Но что потом? Пробежать через всю деревню, потом - через джунгли, с яйцом на руках, подняв на ноги всех всадников? С Мики - возможно. С яйцом - почти нереально. Если оно останется в спячке. Если проснётся - шансы выше, у нас появится артиллерия, но... Без прикрытия всё это было слишком туманным и рискованным. Они ведь снова могут использовать свою песнь, чтобы убаюкать феникса. Толковых варианта было лишь два - либо договориться обо всём с вождём людоящеров и разойтись миром - либо устроить такой переполох в лагере, чтобы гнаться за нами было уже некому. С вождём я пока встретиться не мог, а на переполох не хватало сил. Нет, нужно было дождаться утра, увидеть вождя людоящеров. Пообщаться с ним или с тем, у кого сейчас яйцо феникса. Узнать, что они задумали и уже тогда действовать.

Предводитель дикарей, Горр, казался, был от меня в полном восторге. Он непрерывно кивал, поддакивал урчащими звуками, а в самых драматичных моментах моего рассказа - например, когда я изображал гибель феникса - хмурился и потрясал кулаком. Он явно что-то понимал, схватывал суть. Женщины в клетке - их было штук пять - почти не интересовались эпической сагой. Их внимание всецело принадлежало Мики. Они ворковали над ним, гладили его густую шерсть, пытались заплести в ней какие-то косички из травинок. Щенок, утомлённый днём, лишь блаженно постанывал и вилял хвостом, не возражая против всеобщего обожания.

Судя по реакциям слушателей, эффект от моего нового бонуса явно был - они и в самом деле стали лучше понимать то, о чём я им говорил. Я решил не тратить время и попытался закрепить успех, начав с Горром новый, серьезный "разговор". Я показывал жестами: "Бежать!" - изображал бег на месте, указывал на дверь. "Свобода!" - широко раскидывал руки, показывая на небо за частоколом. "Со мной - сила!" - бил себя кулаком в грудь, потом показывал на него и его людей.

Но Горр только отмахивался, добродушно посмеиваясь. Его ответ был наглядным: он обнял себя за плечи, изобразив дрожь от холода ("Тут тепло"), потер живот ("Кормят"), потом лёг на бок, подложив руки под щеку, и издал храп ("Безопасно. Спать"). Его и нескольких его приспешников - таких же крупных, молчаливых силачей - всё здесь устраивало. Один из двух его телохранителей, невероятно толстый, постоянно жевал, подхватывая еду из внушительной кучки, лежавшей рядом с местом вождя. Второй, более крепкий, спал с того момента как я появился в клетке и просыпаться явно не собирался. Однако я видел, как многие другие, особенно молодые и женщины, нервно переглядывались. Их жесты были менее уверенными. Из обрывков нашего "диалога" я понял: поймали их всех несколько дней назад во время охоты. До них в этих клетках сидели другие пещерные люди - но тех прошлой ночью куда-то увезли на громоздких телегах. Сейчас, говорил Горр, стало спокойнее - меньше ртов, больше еды. А прежние обитатели клеток были агрессивны, дрались за каждый кусок, что бросали стражи.

Я проверил их статусы. Все - жёлтые. Уровни от 5 и выше. Характеристики - сила и выносливость заметно выше моих, почти как у Мики. Если бы удалось поднять их всех, всколыхнуть эту спящую силу... Десяток озлобленных, отчаявшихся дикарей, вооружённых из моих запасов, мог бы пробиться к хижине вождя, а затем, воспользовавшись суматохой, и к воротам.

Я пробовал разные трюки. Доставал из инвентаря оружие, награбленное в паучьем городе - короткие мечи, кинжалы с искрящейся отделкой. Ящеры забрали только то, что было на виду. "Острый зуб! - восклицал я, водя по воздуху лезвием. - Резать! Колоть!" Я показывал простейшие атакующие приемы, а Мики, оживившись, радостно прыгал вокруг, изображая свирепого врага, на которого нужно нападать. Потом я показывал кольчуги, нагрудники. "Стальной панцирь! Не пробить!" Облачив в одну из кирас пса, я несильно тыкал в него клинком, демонстрируя, как лезвие соскальзывает. Женщины ахали, закрывая лица, мужчины покрикивали азартно, но Горр и его ближний круг - двое таких же бородачей - лишь пожимали плечами, их жесты были красноречивы: "Зачем? В лесу - звери. Опасность. Тут - стены. Безопасно."

Моя пантомима с ножами тронула лишь парочку совсем молодых и тощих юнцов, да одну из девушек - Кэл, так она назвалась, показывая на себя пальцем. Эти трое явно загорелись идеей выбраться на свободу вместе со мной. Не смотря на недовольные, но не слишком настойчивые, окрики Горра, я вручил им по легкой кольчуге, ножу и принялся учить, как ими пользоваться. Парни быстро схватывали, а Кэл, похоже, просто нравилась блестящие штуки. "Глаз тренера" показывал - у этой троицы есть потенциал. Кэл - лазутчица, с ловкостью намного выше среднего, у парнишки с поломанным носом натуральный бонус к броне и +15% к запасу здоровья, а самый крупный из троицы должен прилично бить. Да, сейчас их характеристики неплохи, но набор навыков примитивен. Я не мог их прочитать, "глаз" раскрывал подробности только тех, кто был моими питомцами. Но серый цвет плашек означал стандартные способности - те, которые могут быть у каждого. Но за ними "глаз" отчетливо видел зеленые, синие и даже фиолетовые плашки, спрятанные под паутиной скрытых квестов и секретны достижений. Из любого в этой троице я, пожалуй, смог бы сделать настоящего воина джунглей. Дело было за малым - уговорить кого-нибудь из них присоединиться.

Была уже глубокая ночь. Я сидел, подперев кулаком подбородок, уставший не столько физически, сколько морально. Щенок, наевшись подаренной женщинами вяленой рыбы, сладко сопел, развалившись в куче тел своих новых поклонниц. Кэл, самая юная из них, с большими тёмными глазами и тонкими, ловкими пальцами, устроилась у меня за спиной и старательно, почти медитативно, перебирала мои волосы, выискивая несуществующих вшей. Её прикосновения были странно успокаивающими.

И вдруг - на крышу клетки, затянутую шкурами, сверху мягко и тяжело плюхнулось что-то огромное. Послышался тихий, многоногий топот. Запах ударил в ноздри - острый, хитиновый, несомненно знакомый. Он затопил клетку, а в моей голове всплыли не слова, а образы, чёткие и ясные, как в тот раз у паучьего города:
Тёмный силуэт на фоне звёзд.
Восемь лап, замерших в ожидании.
Железные жвала, слегка приоткрытые.

"Эти ящерицы постоянно приходят за золотом!"

"Убивать!"

"Убивать!"

"Убивать!"

И общее чувство, накрывающее всё: "Мы пришли. Пора."

Пауки всё-таки пришли. Не бросили. Значит, моя пляска ещё не кончена. Я медленно поднял голову, глядя в темноту, где за шкурами скрывался наш восьминогий союзник. Теперь всё зависело от того, кто сделает первый ход - они, ящеры, или мы. И от того, успею ли я до утра достучаться до этих диких, спящих сердец, готовых, возможно, проснуться.