Рассвет в джунглях наступал внезапно, как всегда - не плавным высветлением неба, а резкой сменой декораций. Темно-синяя, звёздная мгла за восточными горами вдруг вспыхивала по краям лиловым, затем кроваво-оранжевым заревом, и вот уже слепящее солнце, огромное и злое, выкатывалось из-за зубчатых пиков, заливая долину и деревню жёстким, горячим светом. Я не спал. В подземельях это было невозможно в привычном смысле - тело не требовало сна, разум не затуманивался. Усталость накапливалась где-то в глубине, в самой сути, откладываясь на потом, на возвращение в свой мир, где придётся платить по всем счетам. Я помнил это чувство - долгие смены в шахтах простейших F-ранговых подземелий, монотонный стук кирки по камню, который не прерывался сутками. Но тогда я был инструментом, деталью системы. Сейчас же... сейчас я был на острие.

Всю ночь я наблюдал. Благодаря ауре птенца, делавшей мои чувства острее, я видел больше, чем просто силуэты...Я изучал патрули. Двух ящеров у ворот, сменявшихся каждые три часа. Четверых, обходивших по кругу частокол. Ещё пару, дремавших у костра в центре, но мгновенно вскакивавших на любой подозрительный шорох. "Глаз тренера", подпитанный чужой силой, выдавал скупые строчки: уровни 6-8, характеристики - перекос в силу и ловкость, слабая вынослива. Никаких особых умений, кроме базового владения копьём. Охотники, не воины. Элита сидела в хижинах или разъезжала верхом. А элиту я изучил по мере их появления - тяжёлая поступь караульных, лёгкая, скользящая походка охотников, возвращавшихся с добычей. Я знал, сколько их, кто из них быстр, кто вынослив, у кого на поясе висит не просто осколок обсидиана, а настоящий нож с подобием рукояти, добытый, должно быть, в бою с пришлыми разбойниками.

С рассветом пришли надсмотрщики - те же трое, что запирали нас в клетку. Они откинули засов, и грубая дверь скрипнула, открываясь. "Выходи. Вождь зовёт", - прошипел один, самый рослый, тыкая в меня тупым концом копья, не в угрозу, а как палкой, подгоняя скот. Мики зарычал, но, почуяв мой настрой, чуть успокоился, лишь встал рядом, но его спина была напряжена, жесткая и колючая шерсть на высоком загривке чуть вздыбилась, а глаза, умные и жёсткие, не отрывались от людоящеров.

Я вышел, оглянувшись на клетку. В полумраке за решёткой виднелись лица. Горр, наш самопровозглашённый вождь, спал, развалившись в углу и громко похрапывая. Но другие смотрели. Трое - два крепких юнца, один с копной рыжих волос, второй с кривым носом, и девушка Кэл - прильнули к жердям. Их пальцы сжимали перекладины так, что костяшки побелели. В их глазах, тёмных и глубоких, горело не просто любопытство. Там была надежда. И страх. Я кивнул им, коротко, почти незаметно. Кэл ответила лёгким движением головы. Они помнили про спрятанные под грубой одеждой кольчуги и ножи. Помнили, но не решались. Горр был против, а его они побаивались и по-детски уважали.

Я перевёл взгляд на огромный общинный дом рядом - длинную, приземистую хижину с высокой крышей, крытой толстыми шкурами. Именно туда ночью бесшумно вполз Аракс. Его появление было подобно землетрясению - клетка содрогнулась под тяжестью восьминогого тела, обрушившегося на крышу. Запах - острый, хитиновый, незнакомый и пугающий - влился в наше убежище, заставив пещерных людей сбиться в центр, подальше от решетчатых стен, с подавленными вскриками. Мики вздыбил шерсть и глухо заурчал, но, почувствовав мое спокойствие и знакомый уже запах Аракса, быстро утих.

- Привет, друг, - прошептал я, обращаясь к потолку.

В ответ получил волну чётких картинок: тёмное логово, груды ненужного блестящего хлама, и чувство - твёрдое, как камень, - "Обещание должно быть выполнено".

Мы обменялись ещё несколькими фразами - я словами, а паук образами, чувствами. Выяснилось, что остальные пауки, обсудив риск, не захотели идти. Они были хранителями, не армией. Слишком осторожные, слишком привязанные к своему подземному городу. "Они боятся открытого неба и множества копий", - донёс до меня Аракс ощущением леденящего страха и щемящей тоски по тёмным сводам. Но он пришёл. С горсткой выживших после моего нападения на гнездо воинов. И в его "словах" сквозила не только решимость, но и просьба: если сил окажется недостаточно, и они падут, чтобы я не держал зла на его сородичей. Они не предали. Они просто... другие. А он - страж. Воин гнезда. Его долг - сражаться до конца, особенно если этот конец освободит его дом от проклятого золота.

Тогда, в ночной темноте, пахнущей страхом и прелыми шкурами, я посмотрел на многоокую тень, притаившуюся на крыше, и почувствовал что-то вроде уважения.

- Ты благороден, - прошептал я ему, и в ответ получил простую, ясную мысль: "Так положено".

Я велел ему спрятаться и ждать. Надежда на мирный исход ещё тлела во мне, слабая, но упрямая. Аракс бесшумно сполз вниз и исчез в чёрном провале слухового окна под самой крышей большого дома. Следом за ним туда юркнула пара пауков поменьше. Один остался на коньке крыши, видимо чтобы осмотреться. Я смотрел в темноту, где скрылся его силуэт, и почувствовал странное родство. Мы с ним были одного поля ягоды - существами, взвалившими на себя чужую ношу. Я - по глупости и случайности, он - по какому-то своему, паучьему кодексу чести. Мы оба шли на бой, из которого могли не вернуться, ради тех, кто не пошёл за нами. Его "Так положено" отозвалось во мне глухим эхом. Я тоже был здесь, в этой клетке, "потому что так положено". Положено тем, кто взял на себя ответственность. И эта мысль, вместо страха, наполнила меня холодной, стальной решимостью.

Теперь, идя по деревне под конвоем, я снова посмотрел на ту крышу. Шкуры лежали ровно, ничто не выдавало присутствия пятиметрового членистоногого убийцы со свитой. Надеюсь, его терпения хватит, если переговоры зайдут в тупик.

Нас с псом привели к центру поселения, к самой большой хижине, увенчанной черепом какого-то гигантского ящера. Площадь перед ней уже начала заполняться любопытными - самки с детёнышами, старики, подростки. Весть о "говорящем звере" облетела деревню, и теперь все жаждали представления. Мои охранники остановились, указав жестом ждать.

Через несколько минут тяжёлая шкура, заменявшая дверь, откинулась, и из хижины вышел вождь. Он был именно таким, каким я его представлял - огромный, толстый людоящер, чья чешуя отливала жирным блеском, а на шее, запястьях и даже в ушах поблёскивали массивные золотые украшения. За ним, как тени, вышли остальные.

Пятеро.

Я мысленно пробежался по ним, сверяясь с тем, что видел "Глазом" за ночь.
Справа - мой "знакомец" со шрамом через морду. Всадник. Уровень 12. Сила - высокая, ловкость - средняя. В руках длинное копьё, не с обсидиановым как у остальных охотников, а с настоящим металлическим наконечником, поблёскивающим стальным холодком. Быстр, агрессивен, но не слишком умен.
Рядом с ним - танк. Приземистый, широченный в плечах ящер в импровизированной ламеллярной броне из костяных пластин, деревянных дощечек и нескольких металлических, добавленных вероятно не для усиления, а для крастоты, туго стянутых кожаными ремнями. Уровень 11. Показатели брони зашкаливали, здоровье - монстр, но в руках он сжимал лишь тяжёлый каменный топор. Медленный, основательный.
Третий, стоявший чуть поодаль, был строен и высок. За его спиной виднелся мощный, сложный лук и колчан, туго набитый оперёнными стрелами. Уровень 12. Ловкость и меткость - его конёк, сила и защита - слабые места. Дальний бой, поддержка.
И наконец, двое в центре. Сам вождь (Уровень 15. Здоровье - просто запредельная цифра, шкала выходила далеко за пределы его массивной фигуры, сила приличная, но в основном - жир и авторитет). И... шаман. Старый, сгорбленный ящер в высоком головном уборе из ярких перьев и пёстром плаще, сшитом, казалось, из шкур десятка разных существ. В его костлявых пальцах - резной посох, увенчанный маленьким, тщательно очищенным черепом. Уровень скрыт "Глазом", но по ощущениям - не ниже 13. Магия. Либо целитель, либо призыватель, либо нечто более неприятное.

Они выстроились полукругом. Два мелких ящерика-подростка выкатили из хижины грубый деревянный трон, и вождь с довольным урчанием уселся на него, отягощая сиденье своим весом. Шаман пристроился рядом на низкой скамье. Трое воинов встали позади, живые стены из мышц и костяных доспехов. Площадь затихла, все ждали начала.

Я сделал шаг вперёд, поднял руку в том же мирном жесте, что использовал накануне.

- Приветствую тебя, великий вождь, и твоих мудрых советников. Благодарю за приём.

Отношения с фракцией "Тихая деревня": +5

Отношения с персонажем Гааб Могучий: +5

Эффект был даже сильнее, чем у ворот. Вождь буквально откинулся на спинку трона, его маленькие глазки широко раскрылись. Из приоткрытой пасти вырвался тихий, шипящий звук, похожий на спущенное колесо. Воины переглянулись, а шаман, не сводя с меня пронзительного взгляда, что-то быстро прошептал на ухо правителю. Тот медленно пришёл в себя, облизал узкие губы.

- Кто... ты? - выдавил он наконец, и его гортанный голос, грубый и хриплый, прозвучал на всеобщем языке подземелий, том самом, что понимали и гоблины, и, как оказалось, людоящеры.

- Меня зовут Степан. Я пришёл в ваши земли, чтобы тренировать своего подопечного, - сказал я чётко, глядя ему прямо в глаза. - Но случилось несчастье. Моего подопечного... похитили.

Шаман снова зашептал, и вождь нахмурился.
- Подопечный? - переспросил вождь. - Ты говоришь о яйце Бога Солнца?

- О нём. Феникс сам доверил мне своё дитя. Теперь оно - часть меня. Мой питомец. Мой долг - оберегать его.

При этих словах я почувствовал едва уловимое эхо феникса - смутное тепло, слабый всплеск тревоги, исходивший откуда-то из глубины хижины вождя. Будто зародыш в яйце на миг пробудился ото сна, попытался позвать меня, но тут же погрузился в колдовской сон опять.

Тут в разговор вступил шаман. Его голос был сухим, скрипучим, как трение старых костей.

- Святотатство. Животное, пусть и говорящее, не может держать в подчинении божество или его потомство. Это противно естественному порядку.

- Порядок определяет Система, - парировал я. - Она связала нас. Я не подчиняю его. Я... защищаю. Это её выбор.

Шаман усмехнулся, обнажив ряд мелких, острых зубов.

- Животное не может говорить о вещах, находящихся за пределами его понимания. Ты каким-то образом обманул волю Бога Солнца. Украл его дитя.

В его словах сквозила не просто враждебность, а холодная, расчетливая убеждённость. Он видел во мне не разумное существо, а ошибку природы, которую нужно исправить.

- Я не животное, шаман. Я разумен, как и ты, - ответил я.

Зрачки сморщенного людоящера сузились.

- Может быть. Может и так. Быть может ты не животное, а дух-оборотень, накинувший на себя оболочку дикого зверя, чтобы посмеяться над нами здесь и унизить. Это не имеет никакого значения. В священных текстах, оставленных Предтечами, сказано: "Только рука, отмеченная печатью Всевышнего, может качать колыбель Солнца". Твоя рука пуста, зверь. Покажи её и мы все увидим! На ней нет печати. Ты - узурпатор, вор, пришедший в обличье лесной твари.

- Вынесите яйцо, - предложил я, обращаясь уже ко всем. - Разбудите его. И посмотрите, к кому оно потянется. К вам, или ко мне. Спящее оно никого не слушает.

Отношения с персонажем Урр"Акх Клыкастый: -10

- Хитрость, - тут же отрезал шаман. - Ты хочешь выманить святыню на открытое место, чтобы сбежать с ней.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Мики, стоявший у моей ноги, издал тихое, предупреждающее ворчание. Я перевёл дух и снова посмотрел на вождя, игнорируя шамана.

- Великий вождь. Я пришёл в ваши земли, не желая никому зла. И надеюсь уйти, никому зла не причинив. Я знаю, - я позволил взгляду скользнуть по золотым кольцам на его толстых пальцах, по массивной гривне на шее, - что ваш народ ценит жёлтый металл.

Глаза вождя сузились, в них вспыхнул знакомый, жадный огонёк. Шаман насторожился.

- Мне известны несметные богатства, - продолжал я, медленно и весомо. - Горы золота. Целый город, полный сокровищ. И всё это может быть вашим, если вы вернете мне то, что мне принадлежит по праву, по решению Системы.

Шаман фыркнул, и в его смешке слышалось презрение.

- Какие богатства могут быть у дикого зверя? Ты лжёшь, чтобы спасти свою шкуру.

Я не стал спорить. Просто мысленно открыл инвентарь, выбрал ячейку, до краёв заполненную золотыми монетами из паучьей сокровищницы, отмерил из неё немного и опрокинул на землю.

Золотой ливень обрушился на утрамбованную землю площади. Сотни, тысячи монет с глухим, мелодичным звоном посыпались к моим ногам, образуя сверкающую, переливающуюся на солнце горку. Тишина, воцарившаяся на площади, была оглушительной. По толпе собравшихся побежали взволнованные шепотки, она всколыхнулась, краем глаза я замечал жадные взгляды охотников. Даже шаман казалось лишился дара речи. У всадников буквально челюсти отвисли. А в глазах вождя вспыхнул настоящий пожар. Он медленно, с трудом поднялся с трона, отпихнув пытавшегося его остановить танка-телохранителя. Тот пробормотал что-то об опасности, но вождь лишь отмахнулся, будто от назойливой мухи.

Он подошёл, его тяжёлое дыхание свистело в ноздрях. Один из всадников, меткий лучник, наклонился, подобрав с земли монету, и почтительно протянул её вождю. Тот взял её в толстые пальцы, повертел, поднёс к самому глазу. Золото искрилось в утренних лучах.

- Великий дар, - прошипел вождь, и в его голосе звучало почти религиозное благоговение. - Дар самого Бога Солнца. Не удивительно, что у того, кому доверилось его дитя, оно есть.

Он вздохнул, и этот вздох был полон такого искреннего, почти детского сожаления, что у меня на мгновение сжалось сердце.

- Но яйцо... яйцо будет принадлежать другому. Лорд Кайду давно разыскивает его.

Меня пронзило, как молнией, но я постарался не выдать своих чувств.

- Быть может не стоит с этим торопиться? - спросил я, заискивающе, - Вы могли бы не ставить его в известность, пока я с моим питомцем не покинем ваши земли. А я бы в благодарность добавил к золоту ещё несколько небольших подарков.

- Это невозможно, - снова тяжело вздохнул вождь, - Наш великий мудрец Урр"Акх уже известил лорда Кайду о том, что яйцо было найдено. Его люди приедут за ним. Мы... мы обязаны будем его отдать.

Шаман торжествующе улыбнулся, буравя меня своими щелями-зрачками.

Кайду.

- Кто этот лорд Кайду и почему вы отдаёте ему моё сокровище? - спросил я.

- Лорд Кайду - владетель этих земель. Наше племя принесло ему клятву верности и мы обязаны подчиняться. Слово лорда для нас - закон.

Кайду, Кайду, Кайду. Имя ударило по памяти, как молот. Оно всплыло из глубин прошлого подземелья, из хаоса битвы с фениксом. Это был он - тот самый предводитель зеленокожих, охотившихся за фениксом. У одного из его людей я заполучил перо феникса, открывшего мне, в конечном счёте, мою профессию "Дрессировщика" и способность манипулировать характеристиками подчиненных мне животных.

Я сжал зубы. Мне было неизвестно, что именно произошло наверху, во время первой стычки отряда Людвига с фениксом, но я был уверен - люди этого Кайду приложили к ней руку. А значит, вина за гибель десятков людей в том рейде отчасти или полностью лежала на этом треклятом блуждающем боссе. Кайду. Круг смыкался. Но это было странным - я слышал о блуждающих монстрах, свободно перемещавшихся внутри подземелья, но никогда о том, чтобы боссы могли перемещаться из одного подземелья в другое и уж тем более "владеть" ими. Кто бы они ни были, они не оставили поисков. И теперь они были здесь, в этом подземелье, всего в нескольких днях, а возможно и часах от меня.

- Я могу дать вам в сотни раз больше, - настаивал я, глядя прямо в жадные, тонущие в жиру глаза вождя. - Все сокровища подземного города пауков. Каждую монету, каждый драгоценный камень. Всё, что они копили веками. Ваше поселение станет богатейшим во всех джунглях.

Жадность пылала в нём ярким, неудержимым пламенем. Вождь облизнулся, его взгляд метнулся от золота у моих ног к шаману, потом к безмолвно стоящим воинам. - Я... я сделаю всё, что в моих силах, - выдавил он наконец, но в его голосе прозвучала фальшивая нота. Слишком быстро. Слишком гладко.

Он согласился. Но я видел - это была ложь. Обман. Он хотел золота, но не собирался отдавать яйцо. Или... не мог. Страх перед именем "лорд Кайду" в его голосе был слишком реален, слишком глубок. Этот толстый, жадный ящер боялся того, кто стоял за обещанным яйцом, больше, чем желал сокровищ. Просто сейчас, под давлением золота и любопытствующих сородичей, он играл в уступчивость.

Он развернулся и тяжёлой походкой пошёл назад к трону, бросив на ходу моему "знакомцу" со шрамом: - Ты был прав, Гхарз. Зверь и вправду чудесный.

- А яйцо? - не удержался я, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. - Могу я его увидеть? Хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке?

- Сейчас не время, - отмахнулся вождь подходя к дверям своего дома. - Мне нужно посоветоваться с моим ближним кругом. Решить, как поступить дальше. И с тобой, и с даром Бога Солнца.

Но по самодовольному, хитрому выражению на морде шамана, по тому, как переглянулись воины, я всё понял. Всё уже решено. Яйцо достанется людям Кайду. А вождю и его ближнему кругу теперь предстояло решить лишь одну задачу - как вытянуть из "чудесного говорящего зверя" как можно больше золота и не дать сбежать раньше времени.

И тогда я сделал свой ход. Игра на жадности - единственный язык, который они понимали без перевода.
- Это золото, - я указал на сверкающую кучу у своих ног, - я оставляю вам. В знак моего уважения к твоей мудрости, великий вождь. И в надежде на нашу будущую... дружбу.

Отношения с фракцией "Тихая деревня": +10

Отношения с персонажем Гааб Могучий: +50

Эффект превзошёл ожидания. Глаза вождя увлажнились, он даже всхлипнул от умиления, проводя ладонью по массивной золотой гривне. Я задел самую нужную струну - тщеславие и алчность, приправленные дешёвой лестью.

- Ты щедр и мудр, наш дорогой гость, - просипел он, и его тон стал почти отеческим. - Такой чудесный зверь не должен жить в клетке с лесными тварями. Тебе выделят место. В хижине, рядом с моим домом. Ты можешь свободно ходить по нашей деревне. Но... - он поднял толстый палец, - не покидать её. Пока мы не решим всё окончательно. В деревне ты находишься под нашим покровительством - здесь никто не посмеет поднять на тебя руку. Но за стенами охотники не разбирают друг ты или враг - они легко причинят тебе вред, если встретят тебя блуждающим в одиночку.

Всё это время шаман стоял неподвижно, точно статуя, лишь его глаза горели как два ярких угля.

Я кивнул, скрывая облегчение. Пленником я оставался, но теперь у меня была свобода передвижения. Это меняло всё. Значит, будет проще осмотреться, найти, где хранится яйцо, оценить охрану. Правда, времени катастрофически мало.

- Когда именно приедут люди лорда Кайду? - спросил я как можно небрежнее. - Я бы хотел... увидеться с ними. Если ты, конечно, не возражаешь.

Вождь, всё ещё умилённый золотом, благодушно кивнул. - Они будут на закате. Солнце коснётся гор - и они появятся у наших ворот. Устроить встречу... можно. Посмотрим.

Он махнул рукой, и ко мне снова подошли охранники, уже без прежней грубости. "Проводите нашего друга в хижину для почётных гостей", - бросил вождь, и в его голосе прозвучала ирония, понятная, наверное, только ему и его свите.

Меня увели. Проходя мимо общинного дома, я снова мельком глянул на крышу. Всё было тихо. Аракс ждал. Мики шёл рядом, его плечо иногда касалось моей ноги - твёрдое, надёжное прикосновение. В кармане я сжимал холодную рукоять одного из кинжалов, оставшихся в инвентаре. У меня была небольшая свобода, союзник на чердаке, пёс у ноги и горсть золота, которая лишь разожгла аппетиты. И несколько часов до заката. До приезда чудовищ, которые едва не забрали у меня всё однажды и готовы были попытаться сделать это снова. Либо мне удастся убедить вождя перед лицом посланников Кайду, либо придётся поджечь это гнездо жадности и страха с двух сторон сразу.

Но на этот раз я был не беспомощным грузчиком. Я был Дрессировщиком. И мои питомцы, какими бы странными они ни были, ждали сигнала.