Моё утро началось под полом хижины, в узком, выкопанном мною же тоннеле. Влажная глина охлаждала ладони, кирка с глухим стуком вгрызалась в плотный грунт, отбрасывая комья в сторону. Я методично расширял пространство, создавая запас прочных, гладких каменных блоков. Материал возникал прямо в воздухе, как полупрозрачный призрак, а после четкого удара киркой - уплотнялся, обретая вес и текстуру. Это чувство никогда не приедалось - магия простого созидания, сила, которую мне дала не Система, а что-то более старое, забытое. Она не требовала уровней, только концентрации и скорости. Я работал быстро, почти на автомате, за несколько часов я как червь перекопал тоннелями весь холм под деревней. Довольный я оглядел стеки ресурсов в инвентаре. Должно хватить, если бой не затянется. Сам я планировал закончить схватку быстро.

Внезапный, грубый стук в дверь пробился сквозь земляную толщу, заставив вздрогнуть. Три удара, четких и нетерпеливых.

Я вылез из пролома, весь в прилипшей земле, и тяжело дышал, прислушиваясь. Стук повторился - уже не просьба, а приказ. Быстрыми движениями я задвинул на место грубо сколоченный деревянный щит, прикрывавший дыру в полу, сверху набросил пестрый, пахнущий дымом ковер, взятый у хозяев. Следов не осталось. Стряхнув с рукавов крупные комья, я подошел к двери. В хижинах людоящеров не было дверей, только занавески, пришлось самому смастерить и повесить, для приватности.

Стук повторился. Наш "почетный" караул явно торопился.

Открыв, я увидел знакомую морду всадника со шрамом - Гхарза. За его спиной теснились двое охотников с копьями наготове, их желтые глаза оценивающе скользнули по моей перепачканной фигуре.

- Шаман зовет, - проскрипел Гхарз, не здороваясь. - Позавтракать. Сейчас.

Я кивнул, стараясь выглядеть покорным и немного заспанным.
- Сейчас приду. Подождите снаружи.

Я прикрыл дверь, не давая им заглянуть внутрь, и снова метнулся к ковру. Времени на тонкую работу не было. Я отшвырнул покрывало, с силой вогнал киркой края щита в земляной пол так, чтобы они не выступали, и несколькими точными взмахами возвел поверх новый слой каменного покрытия - грубый, но бесшовный. Никто не догадается, что здесь можно копать. Закончив, я снова накрыл всё ковром, отряхнулся, сгреб с себя самые заметные комья грязи и вышел, свистнув Мики. Пес терпеливо ждал у порога, его умный взгляд сразу перешел с меня на ящеров, оценивая угрозу.

- Ведите, - коротко бросил я.

Нас повели по уже знакомой тропинке к хижине шамана, стоявшей чуть в стороне от дома вождя, ближе к частоколу. Постройка выглядела старше других, её стены были густо увиты какими-то живыми, темно-зелеными плетями, а у входа висели пучки сушеных трав, издававших горьковато-пряный запах.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь трепетным светом масляных ламп, сделанных из черепов мелких ящерок. Воздух был густым, насыщенным ароматами плесени, сушеных кореньев и чего-то металлического, словно кровь. Всюду висели амулеты из костей, когтей и перьев, на полках стояли глиняные сосуды с причудливыми рисунками. Но мой взгляд сразу притянуло к дальнему концу помещения. Там, на массивном каменном алтаре, покрытом сложной резьбой, лежало Оно.

Яйцо феникса. Оно покоилось в центре каменного круга, вырезанного в виде схватки: извивающиеся змеи с раскрытыми пастями яростно атаковали птиц с расправленными крыльями, и все они спорили за обладание стилизованным солнцем в самой середине. Солнцем, которое сейчас было моим яйцом. Его перламутровая скорлупа тускло отсвечивала в слабом свете, будто покрытая пылью. Я окликнул его:

- Как ты, парень? Я за тебя волнуюсь.

Тишина. Глухая, непробиваемая стена. Окно статуса, мелькнувшее в углу зрения, показывало то же самое: "Состояние: глубокий сон. Стазис: нет". Зародыш был здесь, но его сознание где-то далеко, укутанное чужими чарами.

Я почувствовал на себе взгляд и оторвался от алтаря. Шаман стоял рядом с очагом, его сгорбленная фигура почти сливалась с тенями. Его узкие, раскосые глаза, казалось, светились изнутри собственным тусклым светом. Он поймал мой взгляд и медленно, торжествующе улыбнулся, обнажив ряд мелких острых зубов.

- Оно под защитой, - проскрипел он, и его голос звучал как шелест сухих листьев. - Под защитой самого Бога Солнца. Твои колдовские уловки здесь бессильны. Ты не властен над сыном бога. Отныне его грёзы принадлежат змеям. Скоро и твои станут нашими.

- По-моему, это твои чары не дают ему проснуться, - парировал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Внезапно выражение лица шамана смягчилось, стало почти добродушным. Он махнул костлявой рукой в сторону очага, где на разостланных листьях дымилось странное варево в горшке и лежали лепешки из грубого зерна.
- Завтракай. Вскоре все наши споры покажутся нам такими же мелкими, как пыль на крыльях мошки.

Я насторожился, подойдя ближе и присаживаясь у скатерти из листьев.
- Почему это произойдет?
- Ты познакомишься с человеком лорда Кайду, - шаман уселся на корточки у очага, наливая что-то в деревянную чашу. - Увидишь, насколько велик наш господин. И тебе, сильному, хоть и заблудшему зверю, наверняка предложат место у его ног. Ты перестанешь скитаться по лесам и темным норам. Обретешь власть, о которой и мечтать не смел.

Я почувствовал холодок под лопатками. Не предложение - угроза, облаченная в шелк. Я сел напротив, принимая чашу. Надо было тянуть время, выведывать.
- Расскажи мне о своей вере, - начал я, кивая на резной алтарь. - О змеях и птицах. Что означает эта война за солнце?

Шаман довольно щурился, ему явно льстил интерес. Он отхлебнул из своей чаши.
- С давних пор, - начал он нараспев, - тьма и свет борются за миры, что растут, точно деревья в Великом Лесу. Змеи живут у корней, прячутся в густой траве, в глубине и тени. Птицы - высоко в кронах, ближе к небу. Их борьба - это дыхание мира.

- Кто из них добрый, а кто злой? - спросил я, делая вид, что ковыряю еду.
- Глупый вопрос, - шаман покачал головой, и перья на его головном уборе зашелестели. - Всё есть и добро, и всё есть зло. Важно лишь, на чьей ты стороне. И против кого идешь.

- А на чьей стороне лорд Кайду?
Улыбка шамана стала шире, почти восторженной.
- Лорд Кайду носит титул Великого Змея. Он не просто служит им. Он - один из них. Один из сильнейших. Сейчас Великий Лес снова в движении, ветви деревьев переплетаются, они ищут, куда расти, как подняться выше к свету.

В голове щелкнуло. Так вот оно что. Для него это миры, а не просто монстры в подземельях.

- Так всё это, - я обвел руками хижину, - Настоящее? Ваш мир.

- Кто знает, - усмехнулся шаман, - Когда-то был. Но сейчас?
- А Система? - спросил я осторожно. - Кто она в этой схеме?
Шаман задумался, впервые за весь разговор его взгляд стал отстраненным, созерцательным.
- Интересный вопрос. Система... Это ручьи, что бегут в Великом Лесу. Живительная сила. Она питает все миры, связывает их.

- Все миры? - Я почувствовал, как сжимается горло. - Мой мир... её раньше не было. Система. Она пришла, как болезнь, и всё изменила.
Старый ящер кивнул, как учитель, подтверждающий догадку ученика.
- Так было и с нашим миром. Очень, очень давно. Об этом говорят письмена предков на камнях.

Я отложил еду, аппетит пропал.
- Расскажи о Боге Солнца. О том, чьим сыном ты считаешь моего питомца, что украшает алтарь.
Шаман не смутился.
- Бог Солнца - это свет, что падает на деревья в Лесу. Его сияние дает силу и ветвям, и корням. Без него ручьи не остановят свой бег, но без него все деревья в лесу погибнут. И когда-нибудь, очень скоро, Бог Солнца, переродившись, осветит новый день. Он даст жизнь новым деревьям и откроет дорогу в новые миры, точно так же, как когда-то открыл в наш.

Я замер, кусок лепешки застыл в моей руке.
- В смысле, откроет двери?
- Дитя укажет путь, - шаман говорил мягко, почти ласково. - Путь змеям к новому миру, который может стать новым деревом в Лесу. Такова воля порядка.

- А можно это... остановить? Отвратить?
- Зачем? - Шаман искренне удивился. - Таков порядок вещей. Змеи или птицы всегда находят путь. Они находили его в бесчисленные миры.

- И в какой мир они откроют дорогу теперь?

- Кто знает? - улыбнулся шаман, - В следующий. Тот, что будет ближе. Быть может... в твой?

Кусок хлеба застрял в горле, руки похолодели. Я откашлялся и запил комок из чашки. "Всегда находят путь". Меня охватил леденящий ужас, далекий от страха за свою шкуру. Мой мир... Питер, Невский залив, отец, запертый в своей квартире... Всё это когда-нибудь станет просто новой локацией? Охотничьими угодьями для существ вроде Кайду? Местом, куда будут являться искатели приключений за золотом и опытом, а местные, вроде меня, станут либо добычей, либо слугами? Нет. Этого не будет. Пока я могу хоть что-то сделать.

- Что питает твою магию? - резко сменил я тему, пытаясь выведать слабое место. - Откуда ты черпаешь силу, чтобы удерживать такое существо?
Шаман хитро улыбнулся, поняв мой маневр.
- Если бы я знал и мог рассказать, как Бог Солнца питает нас своей силой, разве стал бы я говорить врагу, мечтающему украсть еще один секрет, как уже украл его дитя?

Завтрак после этого продолжался в тягостном, формальном ключе. Я расспрашивал о быте деревни, об обычаях, а сам думал только об одном: как забрать яйцо до приезда посланцев Кайду. Осталось понять, что именно держит феникса в сонном оцепенении - сам алтарь, этот резной камень, или непрерывная концентрация шамана. Его имя в интерфейсе пылало красным - уровень за пределами моих скромных возможностей. Но не за пределами возможностей Аракса.

Покончив с едой, я вышел из душной хижины, вдохнув полной грудью горячий, но свежий воздух. План созрел, жестокий и прямой. Ультиматум вождю. Но сначала нужно было обзавестись союзниками, которые согласятся идти до конца.

Я направился к клеткам. Мики шел рядом, настороженно втягивая воздух. Недалеко от частокола нас остановили уже знакомые охотники, те самые, что сторожили клетки.
- Нельзя, - один из них коротко бросил, перекрывая дорогу копьем.
- Почему? - сделал я удивленное лицо.
- Зверей готовят к продаже, - пояснил второй, помягче. - Инегов, - он кивнул в сторону пещерных людей, - часто покупают в больших городах. Как домашних питомцев. Сегодня приедут люди лорда Кайду - они всех выкупят.
- И что с ними сделают?
Охотник пожал узкими плечами.
- Кто знает. Может, в жертву. Может, в новые земли лорда отправят. Наше дело - продать.

Идея оформилась мгновенно.
- А я не могу купить? Несколько штук?
Первый охотник испуганно замотал головой: "Нельзя! Вождь узнает - нам крышка!" Но второй задумчиво почесал заостренный подбородок.
- А сколько дашь?
Они переглянулись, в их глазах загорелся тот самый знакомый, жадный огонек. Я огляделся и, убедившись, что нас не видят посторонние, достал из кармана пригоршню золотых монет. Они заиграли на солнце ослепительными бликами.

Перед глазами вспыхнуло окно интерфейса - "Покупка животных". В левой части витриной горели жетоны, каждый с грубо вырезанным лицом одного из пещерных людей. В правой цена - несколько сотен золотых. Дешево. До смешного дешево за три десятка жизней и потенциальных бойцов. На миг меня передернуло от жуткой мысли - получается, любого пленника можно вот так, запросто, превратить в вещь, которую можно купить и продать. Я сконцентрировался на одном из жетонов с портретом, вызывая интерфейс.

"Каменный Лоб" Жетон раба.

Уникальный предмет. Позволяет призывать плененное существо и отзывать его назад, возвращая в инвентарь. Можно передавать третьим лицам.

Цена: 15 монет

Пятнадцать монет за жетон, за жизнь, полную страха и надежд. Меня на секунду начало тошнить это этой циничной простоты Системы, но выбора не было.

Я заглянул за окно интерфейса и вопросительно уставился на охотника.

- Так можно, - отмахнулся он, - Вождь уже получил свою долю. Этих мы запишем, как погибших. Инеги дешевы. Остальные звери, - он ткнул когтистым пальцем в клетки, - Гораздо дороже. Этих никто не хватится. Наша доля. Главное, чтобы никто не увидел.

Я не раздумывая нажал "Принять". Золото исчезло у меня в руке, а в инвентаре, рядом с иконкой нерпы, выстроился ряд новых значков.

Армия. Но какая? Я вспомнил капризное, своевольное яйцо. Послушание питомцев похоже зависело не от приказов, а от разницы в уровнях и их собственной воли. Я - null. Для них я не господин, а в лучшем случае - советчик, которого можно послушаться, а можно и проигнорировать, как Мики в бою с Араксом. Мне нужны были не рабы, а компаньоны. Те, кто выберет бой сам.

Мы в сопровождении охотников, теперь заметно подобревших, направились к воротам. Стража долго упиралась, но пара сверкающих монет, незаметно перекочевавшая в их лапы, решила дело. Ворота скрипнули, приоткрывшись.

Я вышел на небольшую поляну перед частоколом и бросил на землю первый жетон. Вместо него в инвентаре осталось именное кольцо. Я подсветил предмет.

"Горр" шлейка существа

Активируйте, когда существо находится в радиусе действия ваших активных способностей, чтобы вернуть его в стазис.

Он был на поводке. Я мог вернуть его назад в инвентарь в любое время, по желанию. Я поморщился.

Вспышка света - и перед нами, пошатываясь от неожиданности, возник огромный бородач Горр. Он ошеломленно огляделся, его маленькие глаза метнулись от меня к знакомым охотникам, к открытым воротам.

Я заговорил с ним на том примитивном языке жестов и образов, что начал постигать в клетке, не понятном ящерам.
- Слушай. Останешься со мной - будешь сражаться со мной против них, - я кивнул на деревню. - Хочешь - возвращайся в клетку. Тебя продадут в чужие земли и там либо принесут в жертву, либо поселят в ещё более опасном месте, чем это. Большие звери. Любят есть таких как ты. Толстых, сочных. Не хочешь? - уходи в лес. Прямо сейчас. Свободен. Сам себе хозяин.

Горр выслушал, меняясь в лице. Внезапно он перестал быть добродушным увальнем. Его взгляд стал острым, оценивающим. Он усмехнулся, и его ответ был краток и ясен: жестом он изобразил множество копий, потом - себя раздавленным. "У них сила. Число. Магия. У нас никогда не было шанса". Он принялся указывать на копья в руках стражи, на частокол, потом на джунгли позади. Потом он показал на меня и замахал рукой, приглашая уйти вместе с ним.

- Ты сильный лидер, - ответил я. - Возьми с собой всех, кто не захочет остаться. Уведи их подальше.

Я передал ему кольцо-шлейку через интерфейс обмена, возвращая свободу. Теперь он сам себе хозяин.

Горр кивнул, понимающе, и перешел на другую сторону, за линию ворот.

Один из охотников непонимающе уставился на меня.

- Слишком капризный, - сказал ему я, - Мне не подходит.

- Можем забрать назад в клетку, - предложил охотник, - Я верну деньги.

- Не нужно. Пусть идут. Будут свободные.

Охотник криво улыбнулся, но кивнул.

Я стал вызывать остальных. Один за другим пещерные люди материализовались на поляне, выслушивали мое простое предложение и делали выбор. Первыми ушли двое телохранителей Горра - здоровые, но апатичные великаны. Потом другие - мужчины, женщины. Некоторые, испуганные внезапной свободой, жестами просили вернуть их обратно в клетку; Горр грубыми окриками приводил их в чувство, собирая вокруг себя. Каждому я возвращал кольцо-поводок.

Я оставил напоследок троих - девушку Кэл и двух тощих юнцов, чьи глаза загорались при виде оружия в моей клеточной "лекции". Я бросил их жетоны почти одновременно.

Кэл возникла первой. Она взглянула на меня, потом на группу сородичей у леса, и почти не раздумывая шагнула ко мне. За ней, после секундной нерешительности, последовал один из парней. Второй замер, разрываясь. Его звали сородичи, манили к безопасности толпы. Я молча достал из инвентаря один из кинжалов, добытых в паучьем городе - с изогнутым клинком и рукоятью, инкрустированной перламутром. Протянул ему.

Его глаза загорелись. Не жадностью к блеску, а азартом, предвкушением настоящего дела, которого не было в их простой жизни охотников-собирателей. Он решительно шагнул вперед и взял клинок.

Теперь у меня была команда. Кэл, два парня - Ломаный Нос (я мысленно переименовал его в Ломоносова) и Баат, родные братья девушки - и верный Мики. Поводки я им возвращать не стал. Из соображений тактики. Возможность прятать своих людей в инвентарь показалась мне тогда слишком удобной, чтобы запросто от неё отказываться. Я добавил троицу в группу. Их уровни - 10, 9 и 9 - были невелики, но это уже сила.

Горр что-то крикнул своим, махнул рукой в сторону леса, и вся группа, шумная и нестройная, бросилась в чащу, быстро скрывшись в зеленой мгле. Я смотрел им вслед.

- Всех переловят. Сегодня ночью, - проурчал Баат, криво усмехаясь.

- Ты поэтому решил со мной остаться? - спросил я его.

- Да, - кивнул он, - Если победим, никто больше не будет нас ловить.

Я посмотрел на Кэл.

- А ты? - спросил я.

Она посмотрела на меня и тут же потупилась.

- Ей не нравится Горр и его дружки, - усмехнулся Ломоносов.

- А ты зачем остался? - спросил я.

- Чтобы защищать сестру.

- Горр ягоды собирает, спит целый день, - проурчал Баат, - Мы охотимся. С тобой будем охотиться, а не в земле ковыряться. Больше добычи.

Я кивнул. Большую охоту я гарантирую.

Я вызвал окно, разглядывая группу. Она висела отдельным окном, рядом со списком животных. Не питомцы - товарищи по оружию. Теперь у нас был отряд.

- Пойдемте, - тихо сказал я, поворачиваясь обратно к воротам. Стража пропустила нас, но один из охранников, встревоженный увиденным, сорвался с места и побежал в сторону дома вождя. Время кончилось.

Я не пошел за ним. Вместо этого я подвел свой маленький отряд к длинной хижине у клеток, той самой, на чьей крыше, под шкурами, должен был таиться Аракс. Встав у глухой стены, я сказал четко и громко, обращаясь, казалось бы, в пустоту:
- Друг. Будь готов. Когда услышишь крики и звон оружия - бей. Бей всех, кто между мной и золотым яйцом в доме шамана.

Я послал пауку приглашение в группу. В интерфейсе мелькнуло подтверждение. Теперь в списке союзников горели имена: Аракс, Кэл, Ломоносов и Баат. Команда, собранная наспех, из отчаянных и обиженных. Армия для одного штурма.

Я развернулся и твердым шагом, не скрываясь, пошел к центру деревни, к дому вождя. Мои трое пещерных людей шли сзади, сжимая в руках оружие, выбранное из моего инвентаря - я дал им доступ к всему снаряжению. Натягивали кольчуги и примеряли шлемы. Мики вышагивал впереди, его загривок был ощетинен, тихое рычание вибрировало в груди.

Кэл сжимала позолоченную рукоять костяного топора с серебристым лезвием, копьё в другой руке двигалось вперёд и назад, будто ударяя невидимого врага, её глаза горели не страхом, а яростью за украденные дни и азартом в предвкушении большой охоты. Братья переглянулись, кивнули друг другу - пути назад не было. Ломоносов хмурился, Баат ухмылялся и играл кривым кинжалом. Мики издал глухой, боевой рык, от которого по спине побежали мурашки. Мы шли не просить. Мы шли за своим.

Караул у вождя, увидев наше шествие, забеспокоился. Копья опустились. Пора было озвучивать ультиматум. Либо они отдают мне мое - либо сегодня их деревня узнает, какая кровь течет в жилах у "диковинного говорящего зверя" и его не менее диковинных друзей.