Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Мы шли по пустой, пыльной улочке к центру деревни, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, гулким стуком. Я шёл впереди, Мики - слева, его плечо касалось моей ноги, твёрдое и надёжное. Сзади, вплотную, следовали трое: Кэл, Ломоносов и Баат. Их дыхание было учащённым, но ровным, в нём слышалось не столько страх, сколько сконцентрированная ярость, долго дремавшая под покорностью.

Я искоса наблюдал за ними, пытаясь взвесить шансы, которых не видел. Они не были питомцами. "Глаз тренера" скользил по их фигурам, выдавая лишь имена и красные метки уровня - 10, 9, 9 - да несколько скупых цифр, вроде силы, ловкости, выносливости. Паутина возможных путей прокачки была по-прежнему от меня скрыта. Я надеялся, что освободившись из заточения, они немедля присоединятся ко мне так, как это сделал Мики и Нерпа. Видимо, что-то и останавливало. Возможно, ограничения самой Системы. Я пытался использовать на них "Милосердие Тренера", но иконка была неактивна, стоило мне выбрать целью кого-нибудь из них. Будь они моими - я бы уже раскидал очки, усилил то, что и так бросалось в глаза: яростную стремительность Кэл, упрямую стойкость Баата, звериную хитрость Ломоносова. С ними было бы проще.

К тому же я ещё не видел их в бою, в отличие от Аракса. С этим было легче, я представлял, как буду использовать его возможности в схватке - ведь я сражался с ним и видел все его приемы вживую.

Мысль о пауке тут же материализовалась в чёткий, холодный план. Он затаился там, на чердаке большого общинного дома, его массивное тело, неподвижное и терпеливое, ждало сигнала. Я представлял, как он обрушится на площадь, как его сети опутают быстрые ноги лучника, лишив того главного козыря - манёвренности. А всадник со шрамом... С ним иначе. Сила, стальное копьё, ярость. Но против брони Аракса, против его чудовищного запаса здоровья любая ярость выдохнется, утонет в долгом, изматывающем противостоянии. Паук завязнет в схватке с ним, но и свяжет самого опасного воина. Идеальный щит. Остальное... остальное сделаем мы.

Площадь перед домом вождя встретила нас тишиной, напряжённой и звенящей. Солнце стояло в зените, отбрасывая короткие, чёрные тени. И посреди этой пустоты, у самого входа в хижину вождя, стояли двое.

Мой "знакомец" со шрамом через морду - Гхарз. И лучник, высокий и стройный, с уже наполовину натянутым луком в руках. Их жёлтые глаза, узкие, как щели, впились в нас без удивления - лишь с холодной готовностью. Третьего, того, что в костяной броне, не было. Нигде. Мои глаза метнулись к хижине шамана на краю площади. Миникарта в углу зрения пульсировала знакомой золотистой меткой - яйцо было там. Значит, и шаман при нём. А где же вождь и его личный танк? Либо замышляли что-то, либо...

- Зачем пришёл, говорящий? - прошипел Гхарз, не двигаясь с места. Его голос был низким, будто скребущим по камню. - Вождь тебя не звал.
- Я хочу обсудить яйцо, - ответил я, останавливаясь в десяти шагах от них. - Ещё раз.
- Слово вождя уже сказано, - вступил лучник, его пальцы легонько поигрывали на тетиве. - Жди людей лорда Кайду. Или возвращайся в свою хижину.

Я почувствовал, как Баат за моей спиной глухо заворчал. Кэл еле слышно щёлкнула языком - звук, что её сородичи издают, когда недовольны чем-то или сильно возмущены.

- Я никого ждать не собираюсь, - сказал я чётко, глядя им прямо в глаза. - Вопрос решится здесь. Сейчас. Позовите вождя.
- Нарушение законов гостеприимства, - отрезал Гхарз, и в его голосе впервые прозвучала не просто неприязнь, а презрение. - Ты гость. Тебе указали место.

Я усмехнулся, сухо и беззвучно.
- Гостеприимства? - переспросил я. - Того, что началось с клетки? Вы первыми его нарушили.

Ответом был не крик, не рык. Ответом была тишина, длинная, тягучая секунда. А потом - свист.

Лучник двинулся так быстро, что его рука превратилась в размытое пятно. Тяжёлая стрела с широким наконечником рванулась в мою грудь. Времени думать не было - только реагировать. Мысль, острая и ясная, взметнулась в сознании, и передо мной, из ничего, выросла земляная стена. Грубый, полупрозрачный блок, материализовавшийся в воздухе и тут же обретший плотность.

Трах!

Стрела вонзилась в него с глухим стуком, на миг застряла, пробив почти насквозь, и замерла, не долетев до меня на ладонь. Стена треснула, но выстояла. И в этот миг тишина взорвалась.

- А-а-а-а! - пронзительный, яростный крик Кэл разрезал воздух. Её рука метнулась вперёд, и тяжёлое копьё, добытое мной в паучьем городе, понеслось в лучника. Тот, ещё не оправившись от выстрела, инстинктивно рванулся в сторону. Копьё чиркнуло по его плечу, сорвало несколько чешуек и с глухим стуком вонзилось в стену хижины позади.

Сигнал был дан.

Гхарз рыкнул, и это уже был чистый звериный звук. Он рванул с места, его копьё с холодным стальным блеском описало в воздухе короткую дугу, разбило прикрывавшую меня потрескавшуюся стену и рванулось вперёд, целясь прямо в меня. Я отпрыгнул назад, чувствуя, как остриё чиркает по броне на груди. Дистанцию нужно было разорвать, чтобы не пропустить ни одного удара - я для него на один зуб.

- Кэл, лучник! - крикнул я, продолжая отступать зигзагами. - Ломаный Нос, с ней!
Девушка, уже выхватившая топор, украшенный серебряными узорами, с диким блеском в глазах кинулась вслед за уклоняющимся стрелком. Её брат, не раздумывая, рванул за ней, лезвия его шестопера сверкали на солнце.

Гхарз не отставал. Ещё один выпад - я отскочил, спотыкаясь о неровные плиты площади. Баат с рёвом вклинился между нами, его собственное, серебряное копье с лезвием, напоминающим язык пламени, встретило сталь с резким лязгом. Сила удара заставила пещерного человека отступить на шаг, но он устоял, вцепившись в древко. По уровню он явно уступал людоящеру, но качественная экипировка легко компенсировала разницу в силе. Всё оружие и доспехи на пещерных людях, были эпического и легендарного качества. Скорости Баату хватало, но вот выносливость подкачала - да и здоровья явно меньше.

- Держи его! - бросил я ему, оглядываясь по сторонам.

Где этот паук? Звуки боя уже давно должны были донестись до чердака. Где он? Краем глаза я заменил что-то черное и мохнатое, пробежавшее по крыше. Слишком маленькое, чтобы быть Араксом - но легко могло быть одним из его подручных.

Пока Баат, скрежеща зубами, отражал ещё один, и ещё один удар Гхарза, я заметил движение на периферии. С переулков, с крыш низких хижин стали появляться людоящеры-охотники. Они выскальзывали из теней, вылезали из раскрытых окон, выходили из распахнутых дверей, подавая друг другу сигналы щелкающими звуками, без криков, и постепенно окружали площадь широким, неспешным кольцом. Их каменные копья были наготове, но в бой они пока не вступали - наблюдали, оценивали. Выжидали.

Времени было мало, но я старался не только ускользать от ударов Гхарза, но и следить за своими новыми бойцами. Баат отлично справлялся с ролью запасного танка, отбивая атаки людоящера и вставая у него на пути. Второй его брат действовал ничуть не хуже, привлекая внимание скованного лучника и провоцируя на удары. Он не бил шестопером, а резал, стараясь ослабить противника и разозлить ещё сильнее. Кэл же дралась как хитрый зверь, её топор сверкал, рубя наотмашь, а кинжал в другой руке коварно колол - но она не нападала в лоб, стараясь зайти скованному псом лучнику сбоку, а ещё лучше сзади. Тот вертелся как мог, но если так пойдёт и дальше, она запрыгнет на него сзади и прикончит одним движением ножа. Она уже пыталась вскарабкаться по извивающемуся людоящеру пару раз, но тот скидывал крошечную девушку.

Внезапно Гхарз разорвал дистанцию, отпрыгнув назад, и замер. Ударив копьем в землю, он попробовал затянуть протяжную ноту. Нет, только не эта песня! Краем глаза я заметил, как мой напарник сонно моргнул и тут же замотал головой, отгоняя дрему. Я размахнулся и швырнул ящеру в морду монету из инвентаря. Попал в глаз и он зажмурился.

- Баат, горло, - скомандовал я и пещерный человек с размаху ударил всадника древком в голосовые щели.

Тот отшатнулся, захрипел и закашлялся, принимая оборонительную стойку.

- Не давайте им петь, - крикнул я.

Если все мои бойцы заснут, ничем хорошим для меня это не закончится. Мотив прервался.

Гхарз, видя, что Баат лишь сковывает его, сделал резкий финт, подался влево, а затем, развернувшись всем телом, толчком плеча ударил пещерного человека в грудь. Брякнули звенья кольчуги, она хорошо защищала от порезов, но не от толчков. Тот захрипел, потерял равновесие и отлетел в сторону, тяжёло рухнув на утоптанную землю. Не выдержал, как я и опасался.

Теперь между мной и всадником со шрамом никого не было. Его глаза, узкие и горящие, встретились с моими. Он медленно, как кот, приготовившийся к прыжку, присел на корточки.

Я не стал ждать. Взмах руки - и передо мной, ступень за ступенью, взметнулась в небо грубая каменная лестница. Я вскочил на первую ступень, потом на вторую. Гхарз, ошалевший от неожиданности, замер на мгновение. Этого мгновения хватило.

Высота дала пару секунд на передышку. Я взглянул на второго брата - Ломоносов поджимал лучника, Кэл заходила ему сзади. Девушка полностью полагалась на свою ловкость, быстро, точно кошка, вскарабкавшись на невысокую хижину и прыгнула на лучника сверху - тот едва отразил её удар. Пока всё шло неплохо, хватит и тридцати секунд, чтобы закончить здесь. Но где третий всадник? Я посмотрел в другую сторону, надеясь увидеть его среди толпящися вокруг охотников. Третий где-то в засаде? Значит их цель - не разделаться с нами, а просто задержать. Ждут подкрепления или хотят загнать. Но куда? Нога оттолкнулась от платформы я глянул перед собой. Хижина вождя - единственное место, не перекрытое копейщиками. Гонят нас туда.

Я перебежал по пролёту и, оттолкнувшись от последней ступени, перепрыгнул через голову Гхарза, едва не коснувшись наконечника копья, которым он пытался достать меня и приземлившись у него за спиной. Он резко обернулся, но я был уже в движении.

Пора. Прямо сейчас.

Чувствуя приближение кирки утоптанная земля засветилась ровными блоками метр на метр каждый. Я вонзил кирку в стык земляных плит под его ногами. Не для атаки. Для сигнала. И для финала.

Земля под Гхарзом с мягким, зловещим хлюпом просела. Не треснула, не обрушилась - именно просела, будто под ней была пустота. Что, собственно, и было правдой. Он провалился вниз с коротким, захлёбывающимся вскриком, исчезнув с площади в облаке пыли.

Я подбежал к краю. Внизу, в яме глубиной метра в четыре, с вертикальными, гладкими стенами, метался Гхарз. Он вскочил на ноги, его глаза дико блестели в полумраке. Он попытался подпрыгнуть, ухватиться за край, но не доставал. Панцирь и мускулы не помогали против чистой геометрии и предварительной подготовки.

Воин попробовал что-то крикнуть, но тут же зашелся кровавым кашлем. Удар Баата был отменным, Гхарз не мог говорить - и петь тоже, как я надеялся.

Тогда он поднёс пальцы ко рту и издал пронзительный, свистящий звук, похожий на крик хищной птицы.

И откуда-то издалека, со стороны загонов, донёсся ответный, хриплый рёв. Топот. Быстрый, лёгкий, скачущий. Его ящер. Он уже спешил сюда.

Времени оставалось мало. Оставив Гхарза на попечение Баата, я рванулся прочь от ямы, к хижине шамана. На секунду мельком глянул на вторую схватку. Лучник, уже исцарапанный, с глубокой раной на боку, отбивался от Кэл и Ломоносова. Мики вцепился ему в ногу, тряс, не давая увернуться. Шкала здоровья над головой стрелка пылала красным, полоска сократилась уже до трети. Держатся.

Я бежал, и за мной сразу увязались двое охотников с копьями. А по крышам скакали тени, круглые и мохнатые. Тяжёлое дыхание людоящеров слышалось прямо за спиной. Я петлял, не бежал прямо, и мысленно, на ходу, возводил за собой стены. Грубые каменные блоки вырастали из земли, преграждая путь. Одно копьё с глухим стуком вонзилось в преграду, другое просвистело в сантиметре от уха.

До хижины шамана оставалось метров двадцать, когда дорогу мне перекрыла тень. Огромная, широкая, залитая солнечным светом.

Третий. Танк.

Он стоял, заполонив собой узкий проход между хибарами, его костяная броня поблёскивала тусклыми бликами. В руках - массивный каменный топор. Его маленькие глазки, утопленные в жиру, смотрели на меня без злобы, но и без колебаний. Просто - преграда.

Лестницу. Нужно перебраться поверху. Взмах - и первый ярус вырос перед ним, почти касаясь его груди. Он даже не пошевелился. Второй ярус - я уже на уровне его головы. Ещё мгновение - и я перепрыгну. Мысль была ясной и быстрой.

И тут углом глаза я заметил движение. На плоских крышах хижин по обеим сторонам улицы, там, где раньше никого не было, теперь сидели или стояли охотники. Пять, шесть человек. Они не кричали, не двигались. Просто ждали. Как будто знали. Как будто это была засада.

Один из них, сидевший прямо напротив, заметил мой взгляд. Его глаза расширились. Он вскочил, заорал что-то, указывая на меня.

Их руки взметнулись одновременно. С обеих сторон, сверху, посыпались копья.

Дал заманить себя в ловушку. Хотел завести преследователей в бутылочное горлышко, но сам в нём застрял. И как я не подумал о возможной засаде на крышах? Мне явно не хватало обзора - и вот я попался.

Я среагировал на ближайшую угрозу - на тех, что справа. Стена вздыбилась передо мной, широкая и толстая. Три копья ударили в неё почти одновременно, разбивая камень в щебень, но теряя скорость.

А с левой стороны... с левой стороны копья летели прямо в меня. Прикрыться было нечем. Мысль о новой стене промелькнула и умерла - не успеваю. Прозрачная синяя стена не материализовывалась. Полсекунды кулдауна отделяли мою жизнь от смерти.

С удивлением я заметил, как темная мохнатая тень метнулась и вцепилась в морду одного из охотников.

И тогда над головой потемнело.

Что-то огромное, чёрное, в облаке листьев и веток от разрушенной крыши, закрыло солнце. На миг воцарилась тишина, будто мир затаил дыхание. А потом обрушился грохот.

Аракс. Он не бежал по площади. Он летел по крышам, скрываясь на чердаках. Вырвавшись из-под кровли ближайшего дома, его гигантское тело, все пять метров хитина и мышц, рухнуло сверху, прямо на меня и на возведённые мной платформы.

Удар был сокрушительным. Лестницы разлетелись в пыль и щепу под его весом. Каменные обломки ударили меня в спину, в голову. Я почувствовал, как воздух вышибло из лёгких, как что-то хрустнуло в рёбрах. Мир накренился, поплыл, и я рухнул вниз, в облако песка и боли.

Тёмные пятна заплясали перед глазами. В ушах звенело. Я лежал на спине, не в силах пошевельнуться, чувствуя, как что-то тёплое и липкое растекается по спине. В углу зрения шкала здоровья, ещё секунду назад почти полная, резко дернулась и поползла вниз. Быстро. Неудержимо.

10HP... 5HP... 2HP...

Она остановилась на единице. Тонкая красная полоска, мерцающая, как последний уголек в костре.

- Где ты был? - прохрипел я, обращаясь к Араксу.

Меня обдало облаком запахов-образов.

"Нападать, когда кто-то встанет между тобой и яйцом".

"Я ждал".

Всё правильно. Я не приказывал ему идти на площадь - лишь дать мне прорваться к яйцу. Должно быть он добрался до места схватки почти сразу, но не нападал, наблюдая за мной. Лишь когда понял мою цель, он решил вмешаться. Его подручные сообщили о засаде и он решил явиться незамедлительно - грубым, но максимально эффективным способом, закрыв меня от копий. Не его вина, что я настолько хрупкий. Он - босс подземелья, а я - игрок нулевого уровня.

Я не умер. Но мир вокруг стал призрачным, звуки - приглушёнными. Я мог лишь лежать и смотреть, как сквозь толстое, мутное стекло. Я видел, как брошенные копья отскакивают от бронированного брюшка Аракса с сухими щелчками. Видел, как паук, оглушённый падением, медленно поднимается, его лапы скребут по камням. Видел, как на него с рёвом бросается танк-всадник, как замахивается своим топором. Видел, как с крыш, словно чёрные капли, срываются вниз мелкие пауки - его свита. Один из них впился жвалами в лицо охотнику на ближайшей крыше; тот затрепыхался и затих. Паук, выпустив добычу, юркнул за конёк, очевидно, за следующим.

Я пытался пошевелить рукой. Пальцы дрожали, но слушались. Я пополз. Медленно, мучительно, отдирая тело от земли. Нужно было укрыться. Следующий залп копий добьёт меня окончательно.

Из груди вырвался хрип, больше похожий на стон. Я дополз до угла ближайшей хижины, обессилено рухнул за него. В глазах темнело. Шкала здоровья по-прежнему показывала жалкую единицу. Так вот как чувствуют себя те, кого добивали в подземельях. Один шаг от жизни. Одно неверное движение.

И тут я услышал топот. Мягкий, быстрый. Не тяжёлый шаг ящера, не шарканье лап паука.

Холодный, мокрый нос ткнулся мне в щёку, потом в ухо. Терпкий, знакомый запах пса, смешанный с пылью и кровью. Мики.

Он заскулил, тихо-тихо, и принялся лизать мне лицо, шею, плечо. Его шершавый язык казался невероятно нежным. И с каждым прикосновением, с каждым скулёжом, в котором звучала такая щенячья тревога и такая взрослая решимость, я чувствовал, как в тело возвращается тепло. Тупая боль в боку стихала, сменяясь лёгким зудом заживающей раны. Темнота в глазах отступала.

Питомцем получено достижение!

"Последний шанс" - питомцу удалось спасти хозяина от смерти: +5% скорость регенерации здоровья и маны

Способность питомца разблокирована!

"Лечащее прикосновение" - друг никогда не бросит. Лечение со скоростью 1% здоровья в секунду. Цели: сам, дружественные цели.

В углу зрения та самая, истончившаяся до ниточки красная полоска, дрогнула. И медленно, нехотя, поползла вверх.

2HP... 5HP... 10HP...

Он лечил меня. Своей преданностью, своей связью, которая была сильнее любых зелий. Я поднял дрожащую руку, потрепал его за шею, за ухо.

- Молодец, - прохрипел я, и голос звучал чужим, но уже не умирающим. - Хороший пёс.

Шкала остановилась на двадцати процентах. Мало. Но уже не смертельно. Я мог двигаться. Мог встать.

Опираясь на стену, я поднялся. Мики тут же прижался к ноге, его тёплый бок был твёрдым и надёжным якорем. Я выглянул из-за угла.

На маленькой площади перед хижиной шамана кипел ад. Аракс, оглушённый, но яростный, сражался с бьющимся в паутине танком и ещё тремя охотниками. Его лапы, каждая толщиной в моё бедро, молотили по земле, сметая противников. Его свита, те самые мелкие пауки, суетилась вокруг, как чёрные демоны: один свесился с крыши и сплёл липкую сеть под ногами охотника, тот поскользнулся и рухнул прямо под размах лапы Аракса. Другой вцепился в спину танка, пытаясь добраться до щелей в костяной броне.

Всё шло не по плану. Аракс должен был быть на главной площади, отвлекать Гхарза. А значит, тот очень скоро выберется из западни и тогда сдерживать его чудовищные удары будет некому. Жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Она не одиночная игра, здесь нет перезагрузки сохранения. Есть только здесь и сейчас. И сейчас мой гигантский союзник сражался на узкой улочке, отрезав преследователей от меня и хижины шамана, давая мне шанс.

Открыв интерфейс группы, я окинул взглядом статистику команды. Все были более-менее здоровы, не считая Ломаного Носа, чьё здоровье упало до 76%. Но дальше оно не снижалось - что бы ни было причиной раны, ему, похоже, удалось решить проблему. Пока что все держались. Это был мой шанс.

Я не стал его терять.

- За мной! - крикнул я Мики и, пригнувшись, рванул к тёмному входу в хижину шамана.

Внутри пахло тем же: сушёными травами, пылью и древним камнем. Свет масляных ламп, сделанных из черепов, отбрасывал на стены прыгающие, уродливые тени. И в центре, на резном каменном алтаре, покоилось Оно. Яйцо. Его перламутровая скорлупа в этом тусклом свете казалась мёртвой, безжизненной.

Я сделал шаг вперёд. И тут Мики, идущий рядом, глухо зарычал. Низко, предупреждающе. Шерсть на его загривке встала дыбом.

Я замер. Глаза метнулись к миникарте в углу зрения. Золотистая метка яйца пульсировала прямо передо мной. А чуть правее, почти сливаясь со стеной, горела маленькая, ядовито-красная точка.

Враг. Невидимый.

Я осторожно, не отрывая взгляда от того места, где, по карте, он должен был быть, сделал ещё один шаг к алтарю. Потом ещё. Рука потянулась к холодной поверхности яйца.

И мир взорвался болью.

Что-то острое и жгучее вонзилось мне в шею, чуть выше ключицы. Я вскрикнул, отшатнулся. В глазах поплыли радужные круги, мир закружился, заплясал. В углу зрения вспыхнула новая, зловещая иконка - череп со скрещенными костями. Отравление.

Голова стала тяжёлой, невыносимо тяжёлой. Пол под ногами закачался, превратился в зыбкое болото. Я видел алтарь, но он плыл, менял очертания. То это была газовая плита в нашей старой кухне, то школьная парта, то что-то совсем незнакомое, покрытое шипами и глазами. В ушах зазвучали голоса.

- Степа, хватит! Ты доведешь себя этой работой! Кроме тебя у меня никого не осталось... - суровый, усталый голос отца.
- Брат, куда ты? Остановись! Ты пережил Срыв не ради этого! - тонкий, испуганный голос брата, каким он был в детстве.

- Степ, - укоризненный голос старого грузчика Павла Андреича, - Разве ж это наши проблемы? Копать руду - вот наша работа. А не с чудовищами нянчиться.

Звенящий и едва не сбивающий с ног голос взрослого феникса. Такой, каким я его никогда не слышал:

- Ты украл моё дитя! Ты не заслуживаешь этой силы! Ты - ошибка Системы!
Они звучали так реально, так близко, что сердце сжалось от тоски. Я качнулся, едва удержавшись на ногах. Шкала здоровья снова поползла вниз, медленно, но неумолимо. Яд.

Наконец передо мной встал во весь рост я сам. Не нынешний, а прежний - в растянутой водолазке и потертых джинсах. С вещмешком за плечами и пыльной киркой в руках.

- Разве ради этого мы здесь? Мы должны найти вход назад в "Королевскую Битву"! Мы должны найти ключ! Спасение мира? Забудь об этой ерунде - она нас не касается.

Но сквозь этот кошмар, сквозь галлюцинации и звон в ушах, я чувствовал постоянные, настойчивые тычки в бок. Холодный, мокрый нос. Тихий, испуганный скулёж. Мики. Он был здесь. Он не давал мне окончательно провалиться в пучину.

Каждый его тычок, каждый шершавый язык, вылизывающий мою ладонь, отдавался в сознании крошечной вспышкой ясности. Шкала здоровья дергалась: падала на несколько процентов от яда, потом подрастала на те же несколько - его лечение, его связь со мной не давали ей опуститься до нуля. Это была борьба. Медленная, мучительная.

Я, шатаясь, как пьяный, сделал ещё шаг. Потом ещё. Алтарь то приближался, то отдалялся. Рука, тяжелая, словно из чугуна, поднялась. Пальцы протянулись к тускло поблескивающей скорлупе.

Ещё сантиметр. Еще...
Я коснулся.

Тепло. Не обжигающее, не агрессивное. Мягкое, глубинное тепло, знакомое и родное, хлынуло из точки соприкосновения в мою руку, а оттуда - по всем жилам, затопляя тело. Радужные круги перед глазами лопнули, как мыльные пузыри. Голоса умолкли. Головокружение исчезло, сменившись кристальной, почти болезненной ясностью. Иконка яда в интерфейсе померкла и рассыпалась в пыль. Шкала здоровья резко дёрнулась и замерла на сорока процентах - на том уровне, до которого успел подлечить меня Мики.

И в этой новой, выстраданной тишине, в моей голове прозвучал голос. Тонкий, хрустальный, полный недоумения и... досады.

"Ты такой слабый. Почему ты такой слабый? Ты опять чуть не умер. Ешь больше ячменя. Он полезный - в нём протеин."

Я обхватил яйцо обеими руками, прижал к груди, чувствуя, как его пульсация синхронизируется с ударами моего сердца.

- Я волновался за тебя, - мысленно, с огромным облегчением, ответил я.

И в этот момент из тени в дальнем углу хижины, из-за занавески из сушёных кореньев, выскочил шаман. Его раскрашенное лицо было искажено не яростью, а чистейшим, леденящим ужасом. Он смотрел не на меня, а на яйцо в моих руках, на скорлупу, которая начала излучать собственный, мягкий золотистый свет.

- Нет... - прошипел он, и в этом шипении слышалось крушение всего его мира, всей его веры. - Невозможно... Чары... Порядок...

Он выхватил из складок плаща маленькую, костяную дудочку, поднёс её к губам, вновь пытаясь зачаровать яйцо, погрузить его в сон. Но задуть не успел.

Из-за моей спины, с низким, злобным рыком, метнулся Мики. Он не стал кусать - он ударил. Всем своим подросшим, мощным телом он врезался в старика, как таран. Шаман с хриплым вскриком отлетел в сторону, ударился о полку с глиняными горшками. Раздался звон бьющейся керамики, облако пыли и разлетающихся трав.

Шаман быстро пришел в себя, зашипел. Схватил дудку с пола. Затем, больше не издав ни звука, отполз вглубь хижины. Его жёлтые глаза, холодные и не моргающие, ещё секунду светились из темноты, а затем погасли.

Интерфейс группы вспыхнул золотым - Келла взяли уровень. Похоже, кто-то из всадников пал. Битва набирала обороты, пролилась первая кровь.

Я не стал смотреть вслед уползающему шаману. Крепче прижав к груди тёплое, пульсирующее в такт моему сердцу яйцо, я выбежал из хижины. На площадь, где кипел бой. Где мой паучий союзник ломал костяные доспехи, а мои новые, дикие друзья дрались за чужую свободу. Я отбил своё. Теперь предстояло выжить и вынести его отсюда - из самого сердца бури, которую мы же и подняли.