Я ступил ногой на пыльные плиты, которые, казалось, не принадлежали этой хижине, а были остатками какой-то более древней, давно разрушенной постройки.

Эффект был мгновенным. Мои ноги будто приросли к полу. Не физически - я мог шевелить пальцами, но сделать шаг, оторвать ступню - нет. Какая-то невидимая, липкая сила сковывала меня на месте, как смола. Яйцо на плече дёрнулось, но осталось со мной. Мики, вбежавший следом, оказался вне круга.

- Стой, - крикнул я ему, - Не заходи в круг.

Казалось, пёс понял.

Он метался у края знака, лаял, пытался вцепиться зубами в мою штанину и стащить, но его словно отталкивало невидимое поле.

Я оказался в ловушке. В самой ловушке, в которую меня, возможно, и хотели загнать с самого начала. Сначала всадники, встретившие нас, затем охотники, потом шаман и его армия мертвецов, его магия... всё это было прикрытием, чтобы загнать диковинного зверя в подготовленную клетку.

Снаружи доносился грохот боя и скрипучий смех колдуна людоящеров. Шаман торжествовал. Через дверной проём я видел, как Аракс, обезумев от ярости, пытался пробиться ко мне, но волны мёртвых людоящеров снова и снова отбрасывали его назад. Феникс сдерживал тех, кто пытался прорваться через дверь, выкашивая их волна за волной. Но в окна уже смотрели мутные глаза и тыкались копья. Мики отскакивал, рыча, отбиваясь от тех, кто пытался пролезть внутрь. Но их было много. Слишком много.

Я пытался пошевелить рукой, чтобы хотя бы построить стену перед окном. Мысль билась, как птица о стекло, но ни тело ни интерфейс не подчинялись мыслям. Пентаграмма подавляла всё, что исходило от меня.

И тогда в моей голове прозвучал тихий, сонный голос.
"Это... неудобно". - сказал феникс. - "Я сейчас устану. Нужно... расчистить. Закрой глаза."

- Что? - не понял я.

"Закрой глаза", - повторил зародыш в золотом яйце, и в его тоне впервые за всё время прозвучала не капризная, а абсолютная, не допускающая возражений уверенность. - "Плотно. Не подглядывай."

Я не спорил. Зажмурился, прижав веки так, что в глазах зарябило. Даже через закрытые веки я увидел вспышку. Не яркую - ослепительную. Белую, синюю, золотую - все цвета радуги слились в один всепоглощающий свет. Одновременно с ней пришёл звук. Не грохот. ГРОХОТ. Такой, будто мир раскололся пополам. И жар. Волна сухого, обжигающего жара, от которого задымилась одежда и захотелось вдохнуть, но было нечем.

Я держал глаза закрытыми, пока отзвуки не стихли, пока жар не сменился привычной душной теплотой джунглей. Потом, медленно, разжал веки.

Хижины вождя не было. Вообще. На её месте зиял чёрный, дымящийся провал в земле, усеянный обугленными, оплавленными обломками брёвен. Площадь вокруг на десятки метров была очищена. Не просто очищена - выжжена дотла. От армии мертвецов не осталось ничего, кроме горстки пепла, развеивающегося на ветру, и оплавленных, бесформенных кусков костей и камня - бывших наконечников копий. Частокол с той стороны обрушился, его острия почернели и склонились, как подкошенные стебли. Вокруг не осталось ничего, лишь запах озона и пепла, треск остывающих камней, абсолютная тишина, нарушаемая только этими звуками.

Мы стояли в самом центре этого круга опустошения. Я, по-прежнему внутри пентаграммы, но теперь знак был едва виден на обугленном полу. Мики, оглушённый, сидел рядом, поскуливая и тряся головой. И Аракс.

Паук стоял в двадцати метрах от эпицентра. Одна сторона его массивного тела была покрыта страшными, дымящимися ожогами. Хитин потрескался и почернел. Его длинная красная полоса здоровья в интерфейсе группы дернулась и сократилась больше чем наполовину. Он тяжело дышал, его лапы слегка дрожали. Но он был жив. И его многочисленные глаза, полные боли и... изумления, были прикованы ко мне. Вернее, к яйцу у меня на плече.

Это было необходимо. Жестоко, чудовищно, но необходимо. И паук, кажется, понимал это. В его взгляде не было упрёка - лишь холодное осознание цены победы.

А на самом краю очищенного круга площади, всё так же кутаясь в плащ, стоял шаман. Первые секунды казалось, что вспышка никак ему не повредила, но почти полностью съеденная шкала здоровья над головой выдавала повреждения, что он получил. Он стоял гордо, раненый - но пока не побежденный. Но его хватило лишь на несколько секунд - он вскрикнул, припадая на колено. Пола плаща раскрылась, показывая опаленное тело старика и обуглившуюся почти до костей руку.

- Как такое может быть? - прошипел он зло и яростно, - Такая сила... Сила бога солнца... у вора... вор... ты просто... вор... Даже хуже - ты зверь. Зверь с силами бога... Это нарушение всех законов мирозданья... Всех... принципов... равноценного... обмена... Что ты отдал за такую силу? Что может быть столь же ценным?... Это начала конца, о котором предупреждали предки. Конец порядка и равновесия... Безумие... безумие...

Превозмогая боль он поднялся на ноги. Зелёный свет на его посохе пылал теперь яростно, лихорадочно. Вскинув своё оружие, разведя в стороны израненные руки, он готовил что-то новое. Его когтистые пальцы складывали сложные знаки в воздухе, и между ними вспыхивали и гасли зелёные искры.

- Стреляй! - закричал я яйцу. - Добей его!

"Не могу..." - ответил зародыш, и его голос стал слабым, сонным. - "Силы нет... нужно минут пять... десять... поспать..."

Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Я всё ещё был прикован к земле остатками пентаграммы. Аракс, тяжелораненый, был далеко и медлителен. Казалось, он испугался. Медленно, покачиваясь, паук пятился, уходя с площади. А шаман уже заканчивал своё новое заклятье. В его руках собрался сгусток зелёного пламени, пульсирующий, как живое, злое сердце.

И тут Мики, который до этого момента вылизывал свои опалённые бока, поднял голову. Он увидел шамана. Увидел зелёный шар в его руках. И в его умных глазах что-то щёлкнуло. Там не было страха. Там было то же самое, что я видел, когда он бросался людоящера и поворачиваясь спиной к Араксу - тогда ещё нашему противнику - чтобы спасти меня: слепая, яростная решимость защитить хозяина любой ценой.

- Мики, нет! Стой! - заорал я, но было поздно.

Он не успеет добежать.

Пёс рванул с места. Не в сторону, не пытаясь обойти. Прямо на шамана. Стремительный, тёмно-серый комок ярости, летящий через выжженное поле.

Шаман, удивлённый этой неожиданной атакой, на мгновение задержал заклятье. А затем, с кривой усмешкой, выбросил руку вперёд. Зелёный шар, размером с кулак, полетел по дуге, направляясь ко мне в обход пса.

Я видел, как Мики прыгнул, пытаясь перехватить его в воздухе, укусить, отклонить, закрыть собой - я не знаю. И он допрыгнул. Шар не взорвался. Он просто обрушился на него, как волна кислоты. Резкий, шипящий звук. Визг. Не крик боли - именно визг, короткий, пронзительный, обрывающийся.

Зелёная жидкость обволокла тело пса. Дым повалил густыми клубами. Я видел, как шерсть вспыхивала и исчезала, как обнажалось мясо и тут же чёрным налетом покрывалось, как белели, а затем и рассыпались в порошок кости. Это заняло секунды. Две, от силы три.

И на месте моего верного пса, моего первого и самого преданного друга, осталась лишь небольшая лужица дымящегося шлака и несколько обугленных осколков.

Время остановилось. В ушах зазвенела тишина, громче любого грохота. В груди что-то оборвалось, оставив за собой ледяную, абсолютную пустоту.

Но разум, закалённый в горниле этого ада, работал уже на автомате. Глаза, полные слёз ярости и горя, видели, как шаман, удовлетворённый, поворачивается ко мне, чтобы закончить начатое. Видели, как забегали его пальцы, готовя новый залп. А ещё, видели, как Аракс, превозмогая боль, начинает быстро, по-паучьи тихо, обходить круг опустошения, заходя шаману в спину.

- Пли, - прошептал я беззвучно, не командуя, а просто констатируя факт.

Аракс, будто услышав, выплюнул сгусток паутины. Не обычной, а какой-то особой, густой и мгновенно твердеющей на воздухе. Она накрыла шамана с головой, прежде чем тот успел понять, откуда исходит угроза. Он взметнулся в воздухе, замотанный, как мумия, и рухнул на землю, издав приглушённый, яростный вопль.

И тогда на него с крыш, из-под обломков, из всех щелей высыпали воины-пауки Аракса. Чёрные, мохнатые, размером с кошку или с собаку. Они облепили запутавшуюся фигуру, как пираньи. Я не видел, как они жалят, но видел, как зелёный свет посоха под слоями шелка вспыхнул в последний раз и погас. Видел, как бьющееся тело шамана вдруг обмякло, а затем и вовсе затихло.

В интерфейсе группы ярко вспыхнула полоска опыта, совершив последний, мощный скачок. Тишина, наступившая после этого, была уже иной. Не зловещей, а... опустошённой. Законченной.

Я стоял, всё ещё прикованный, и смотрел на то место, где только что был Мики. Мне хотелось сорваться с места и побежать к нему, но я не мог - круг всё ещё сковывал меня. Боль была острой, физической, рваной раной где-то под сердцем. Но сквозь неё пробивалась крошечная, безумная надежда. Аура. Благословение золотого птенца. Оно ещё ни разу не проверялось в деле, но... оно должно было сработать. ДОЛЖНО.

Дрожащими пальцами я мысленно открыл вкладку питомцев. Иконка Мики... она не была серой. Она мигала. Тускло, но мигала жёлтым, предупреждающим цветом. А над ней висел небольшой таймер, отсчитывающий в обратном порядке.

30... 29... 28...

Тридцать секунд до чего? До... воскрешения? Или до окончательной смерти? Паника схватила меня за горло - нужно было что-то делать, но что я мог? У меня не было пера феникса, а если бы и было, я не смог бы им воспользоваться, парализованный магией пентаграммы, начерченной на полу хижины. Оставалось только ждать.

Я мысленно повторял описание ауры феникса, действовавшей на меня, как заклинание, снова и снова.

"До получения вами пятого уровня этот и другие ваши питомцы не могут умереть окончательно. Аура будет постепенно возвращать их к жизни в радиусе действия ваших способностей"

Постепенно возвращать к жизни. Не могут умереть окончательно. До получения вами пятого уровня.

Но мой уровень - null. Сработает ли чудо, или Система вновь посмеётся надо мной, решив, что null вместо уровня не предусмотрен условием действия навыка?

Я замер, забыв дышать, уставившись на эти цифры, как заворожённый. Каждая секунда тянулась вечностью. Я молился Системе, проклинал её, умолял, торговался - всё одновременно.

3... 2... 1... 0.

Вспышка. Не яркая, не ослепительная, как от яйца. Мягкая, золотистая, тёплая. Она возникла прямо рядом со мной, на краю пентаграммы. И когда свет рассеялся, на обугленной земле сидел он.

Мики.

Совершенно целый. Его шерсть была такой же густой и серой, глаза - такими же умными и преданными. Он огляделся, явно смущённый, тряхнул головой, будто стряхивая воду, а потом начал быстро, деловито вылизывать свою лапу, как будто только что проснулся и приводил себя в порядок. Шкала здоровья над его головой загорелась - заполненная лишь на пять процентов, но она была ЗЕЛЁНОЙ. Он был жив.

Если бы не чары пентаграммы, я бы рухнул на колени, не в силах сдержать дрожь, которая внезапно охватила всё тело. Я протянул руку, и он тут же подошёл, ткнулся мокрым носом в ладонь, заскулил и принялся вылизывать мои пальцы. Его шершавый язык, его тёплое дыхание - всё было реальным. Он вернулся.

Аракс, доковылявший до нас, замер, уставившись на пса всеми своими глазами. От него потянулась волна самого настоящего, чистого изумления, смешанного с суеверным страхом. Он осторожно, очень медленно, протянул одну из передних лап и легонько, кончиком, тронул Мики за бок, как бы проверяя, не мираж ли это. Пёс, решив, что это приглашение к игре, радостно гавкнул и сделал игривый выпад в сторону лапы, заставляя паука дёрнуться и отвести конечность назад, будто обжёгшись.

Со ступеней, ведущих к тому, что осталось от дома вождя, донёсся лязг. Несколько уцелевших охотников, прятавшихся в развалинах, попытались было сделать последнюю, отчаянную вылазку. Но с моего плеча, беззвучно и точно, ударил луч. Тонкий, почти невидимый, но смертоносный. Трое упали, остальные с дикими воплями бросились наутек, растворяясь в переулках и проломах частокола.

"Я что-нибудь пропустил?" - раздался в голове сонный, слегка обиженный голосок яйца. - "Опять всё без меня."

Я не ответил. Просто гладил Мики, чувствуя, как по щекам катятся горячие, солёные капли - смесь облегчения, горя и безумной радости. Пёс вилял хвостом и лизал мне лицо.

Аракс тем временем подобрался к остаткам пентаграммы под моими ногами. Он внимательно осмотрел обугленные плиты, а затем поднял одну из мощных лап и с силой опустил её. Камень с хрустом раскололся, линии магического круга разорвались. Ощущение сковывающей тяжести мгновенно исчезло. Я мог двигаться.

Я встал, всё ещё не веря в происходящее. Вокруг лежали руины и тела. Пахло гарью, смертью и... тишиной. Битва закончилась.

Я взглянул на яйцо. Такая разрушительная сила. Очень похоже на то, что показывал взрослый феникс в том лесу. Не такая мощная и масштабная, конечно, но потенциал чувствовался.

"Глаз тренера". Я уставился на характеристики зародыша. Ну да, всё правильно.

Питомец выполнил скрытое достижение!

"Бой до последнего патрона": израсходуйте в одном бою весь запас маны три раза: +5% к регенерации маны, +5% к силе магических атак.

Питомец разблокировал способность!

"Сверхновая" уровень 1: нанесите базовый магический урон по площади радиусом MaxSP * 0.01 ценой 99% вашего текущего здоровья и маны. В следующие три часа использование способности невозможно, регенерация здоровья невозможна, скорость регенерации маны уменьшена на 50%.

Я потрогал горячую скорлупу яйца. Она неожиданно показалась мне хрупкой.

Перед глазами всплыло системное сообщение, яркое и настойчивое:

Поздравляем! Вы захватили поселение "Деревня у Тихой реки"!
Доступ открыт: интерфейс управления поселением.

Я стоял некоторое время неподвижно, глядя на дым, на вернувшегося Мики, чувствует опустошение после победы. С трудом верилось, что всё закончилось. Затем я медленно посмотрел на висящее передо мной окно.

Я схватился за него, как за якорь, чтобы не свалиться на землю от шока.

Механически открыл новую вкладку. "Земли". Одна строка: "Деревня у Тихой реки". Кликнул. Выскочило скромное описание: небольшое поселение людоящеров, население ~200, основные постройки: частокол, хижина вождя (разрушена), хижина шамана, кузница, загоны, клетки. Казна: 0 золотых. Запасы: минимальные. Уровень морали: Очень низкий (Жители в панике, лидеры убиты или бежали).

Гул в ушах наконец начал стихать, уступая место оглушительной тишине внутри. Руки сами собой сжимали яйцо, а взгляд упрямо цеплялся за вернувшегося пса, как за единственный якорь в море пепла и обломков. Под грудной клеткой всё было пусто и холодно - будто все чувства выжгли тем же лучом, что испепелил армию шамана. Оставалась только чёткая, знакомая схема: сообщение системы → интерфейс → принятие решений. Этот алгоритм, вбитый годами в подземельях, теперь сработал на автомате. Механически ткнув в плавающие окна подтверждений, я отгородился от тишины внутри списком назначений и списком задач. Пока есть дело - не придётся слышать предсмертные крики десятков людоящеров, которые теперь навсегда останутся в памяти.

Закрыл интерфейс. Собственная деревня. Абсурд. Я пришёл сюда за яйцом, а стал мэром разорённого посёлка ящеров.

Я ступал по обожженной земле и чужие кости хрустели под ногами. Ноги вели меня к замотанному в паучий шелк телу шамана. Нужно было убедиться, что он точно умер. Я не дошел до тела нескольких шагов, когда птенец в яйце внезапно пробудился.

"Враг!" - неожиданно зло прокричал он.

Со скорлупы сорвался яркий луч и ударил в кокон. Взрыв ослепил меня. Я зажмурился, а когда открыл глаза, на месте тела шамана была лишь чёрная дымящаяся воронка.

- Эй! Я хотел его обыскать.

Найти что-нибудь ценное, хотел добавить я. Но птенец ничего не ответил и снова погрузился в сон.

Ладно. С шаманом точно всё.

Вскоре с окраины донёсся победный клич. На площадь, запыхавшиеся, в разорванных доспехах, но сияющие, вбежали трое. Кэл, Ломаный Нос и Баат. Первым шёл Баат, весь покрытый свежими порезами и следами острых когтей, видимо оставленных ездовым ящером. В руке его болталась окровавленная голова людоящера с характерным шрамом - трофей с Гхарза. Значит, с ним покончили. Следом гордо шагал Ломаный Нос, неся на плече богато вышитое седло - видимо, "коня" всадника сразил именно он. Кэл шла рядом, пританцовывая и с интересом глядя на валявшиеся повсюду обожженные останки охотников-людоящеров.

Баат бросил голову людоящера к моим ногам и его брат и сестра громко и радостно закричали, празднуя победу. Ломаный нос стучал шестопером по земле, Кэл подпрыгивала с ноги на ногу.

- Где вождь? Шаман? - жестами спросил Баат, оглядывая выжженное поле битвы.

- Один сбежал, другой мертв, - коротко ответил я. - Деревня наша.

Они переглянулись. В их глазах читалось не столько торжество, сколько усталое удовлетворение и вопрос: "Что дальше?"

- Собираем трофеи! - ликующе прокричала на своём языке Кэл, - Зубы. Когти. Глаза. Мужские достоинства. Нерождённые детеныши. Дорого стоят.

Она достала из-за пояса кинжал, готовая собирать "трофеи".

- Это подождёт, - поспешно остановил её я.

Девушка нахмурила густые брови, но спорить не стала.

Она меня немного пугала. Её братья вели себя как победители, но я видел статистику группы. Это Кэл заработала больше всех опыта и нанесла больше всех урона. Обоих всадников сразила она, а братья ей лишь помогали - я в этом не сомневался.

Аракс, тем временем, осторожно приблизился и коснулся меня лапой. Образ был ясен и напоминающ: тёмные своды подземного города, горы ненужного блеска. "Обещание."

- Я помню, - сказал я вслух, обращаясь и к пауку, и к пещерным людям. - Первым делом - безопасность. Пока мы тут будем заниматься сокровищами, кто-то должен держать ворота. Чтобы нас не застали врасплох.

Я снова открыл интерфейс поселения. Вкладка "Управление", подраздел "Назначения". Скудный список. "Начальник стражи врат", "Начальник стражи поселения". Я выделил имя "Баат" и перетащил его на первую должность. Система запросила подтверждение. Подтвердил. Потом назначил "Ломаный Нос" и "Кэл" начальниками стражи поселения - условно "дворцовой", если бы тут был дворец. Если бы феникс его не взорвал. Интерфейс мигнул, приняв назначения.

Баат посмотрел на свои руки, будто ожидая, что на них появится печать. "Я... один? У ворот?" - спросил он, смущённо.

- Не один, - сказал я и посмотрел на Мики. - С тобой будет он.

Пёс, услышав своё имя, насторожил уши и подбежал ко мне, виляя хвостом. Я опустился на корточки, взял его морду в ладони.

- Слушайся Баата, - сказал я строго, глядя ему в глаза. - Охраняй ворота. Это важно. Очень. Не вздумай следовать за мной.

Мики скулил, тыкался носом мне в грудь, явно не желая расставаться. Но в его взгляде, кажется, промелькнуло понимание. Он умный пёс. Он всегда понимает, когда дело серьёзное.

- Жители скоро начнут возвращаться, - добавил я жестами, обращаясь ко всем троим. - Система... она заставит их слушаться вас. Надеюсь. Не важно. Впускай всех, кто захочет вернуться. Если не будут проявлять агрессию - пусть возвращаются.

Я сам не был в этом уверен, но интерфейс намекал, что механика контроля над поселением как-то будет работать через призму Системы, усмиряя бунтарский дух побеждённых. Или давая им новые квесты.

Я плохо представлял, как Системе удаётся удерживать в подчинении такое количество разумных существ. Кроме пряников и кнутов в виде квестов ничего в голову не приходило. По крайней мере так она заставляла жителей моего мира снова и снова отправляться в смертельно опасные подземелья. Все были на крючке, даже я.

Потом я повернулся к Араксу.

- А теперь - мы с тобой. К вашему городу. Пора избавить его от проклятия.

Паук издал короткий, одобрительный щелчок. Он снова пригнулся, предлагая спину. "Быстрее."

Я взобрался, крепче прижав к себе яйцо, которое, кажется, снова задремало, исчерпав свой лимит чудес.

- Держитесь, - бросил на прощание троим пещерным. - И не лезьте в неприятности. Я скоро вернусь.

Аракс развернулся и, не теряя времени, рванул к пролому в частоколе. Его лапы легко перенесли нас через груду обломков, и мы вынеслись на свободу, в зелёное, дышащее жаром чрево джунглей. За нами, как и прежде, помчались его верные воины - чёрные тени в листве.

Мы мчались по знакомой тропе, и ветер в лицо был прохладным и свежим после удушья битвы. Вдруг Аракс, не сбавляя темпа, послал мне вопрос, осторожный и полный того же изумления, что было в его глазах раньше:
"То, что было с маленьким зверем... Это правда? Он вернулся. Ты можешь... возвращать мёртвых?"

- Не всех, - ответил я честно, глядя на мелькающие стволы. - Только своих. Тех, кто дал клятву. Друзей.

"Рабов?" - уточнил паук.

- Друзей, - повторил я твёрдо. - Которые выбрали идти со мной.

Аракс какое-то время молчал, лишь его лапы мерно отталкивались от земли. Потом пришла новая мысль, на этот раз окрашенная не изумлением, а чем-то вроде... уважительной задумчивости.
"Сила странная. Не похожа на порядок Леса. Но... сильная".

Я не стал комментировать. Я просто смотрел вперёд, на тропу, ведущую к пещере под гигантским деревом. Впереди была тяжёлая, почти неподъёмная работа - перетащить горы золота. Но также и надежда. Надежда обмануть Систему, подменить одну приманку на другую, перенести цель охотников с паучьего города сюда, в эту деревню. Освободить одних и, возможно, принести хоть какую-то стабильность другим.

А пока что паук нёсся вперёд, а я, его странный седок, крепче прижимал к груди тёплое яйцо и вспоминал визг, которого больше не было.