|
|
||
Я сидел возле хлипкого хранилища монет, на холодном, шершавом камне у края воронки, что зияла на месте бывшей хижины вождя. В руках - не оружие, не кирка, а толстая, кожаная обложка с обугленными краями. Дневник. Один из трёх уникальных предметов, полученных в награду за спуск в глубины Паучьего Города во время той первой, отчаянной вылазки. Его страницы пахли пылью, плесенью и чем-то ещё - горьковатым, как пепел последа. До начала сражения оставались считанные часы и я перебирал инвентарь в поисках хоть чего-нибудь, способного склонить чашу весов в нашу сторону. Так я и наткнулся на дневник.
Кольцо Старого Дома лежало у меня в кармане, холодное и немое. Оно привело меня к паукам. Оно, судя по туманному описанию в Системе, могло "открыть путь". Но куда? Ответ я надеялся найти на страницах. Дневник, судя по всему, был как-то связан с ним - та же стилистика узоров на обложке, тот же налёт безумия и старины. Я листал пожелтевшие, местами выгоревшие страницы, вглядываясь в выцветшие чернильные строчки, выведенные нетвердой, нервной рукой.
Это был не отчёт о путешествии, не научный трактат. Это был поток сознания какого-то одержимого. Учёного-любителя, аристократа-затворника, судя по оборотам. Он годами изучал пауков джунглей, но интересовали его не их повадки или яды. Он искал миф. Фотонного паука. Существо, сотканное из чистого света, бестелесного сияния. Автор верил в него фанатично, тратил состояние, рыскал по самым глухим уголкам, пока не забрёл, судя по записям, прямо в логово к Восьминогим. И что удивительнее - не был съеден. Он смог подружиться с ними. Или хотя бы добиться их расположения. Страницы пестрели восхищёнными описаниями "хитиновой архитектуры", "мудрости многоглазого совета", но сквозь восторг пробивалась всё та же маниакальная цель: найти, поймать, понять светящегося паука.
"Вечный холод моего амулета придаёт мне сил. С ним я познаю силу света", - раз за разом повторял он в разных вариациях. Фамильный амулет. Ключ к чему-то.
Последняя треть дневника была посвящена уже не поискам, а экспериментам. Учёный, получив доступ в город, пытался теперь уже не найти, а создать фотонного паука. Описывались странные аппараты, кристаллы, на которые он направлял лунный свет, попытки скрещивания... Записи становились всё бессвязнее, почерк - дрожащим, буквы наползали друг на друга. "Завтра. Завтра будет кульминация. Амулет готов. Кольцо ждёт. Я стану первым. Я стану... светом".
Дальше - пустые, опалённые по краям страницы. Конец истории. Или её переход во что-то иное.
Я оторвался от текста, чувствуя, как в висках стучит не от усталости, а от этой гнетущей, безумной тайны. Кольцо, амулет, фотонный паук... Какая связь? И главное - как это может помочь здесь и сейчас, когда через час начнётся кровавая мясорубка?
Я мысленно потянулся по тонкой, едва ощутимой нити паучьей связи. Картинка от Аракса была обрывистой, наполненной движением: тёмные стволы деревьев, мелькающие лапы его воинов, предрассветный туман над рекой. Они уже на том берегу, готовятся к броску.
"Аракс. Ты слышал о... о человеке, который когда-то жил в твоём городе? Учёном. Безумце. Он экспериментировал с пауками".
Ответ пришёл не сразу, обременённый раздражением и усталостью. "Сейчас? Ты спрашиваешь об этом сейчас? Мы на позициях. Через несколько минут - атака".
"Это важно. Может, очень важно. Он писал о фотонных пауках. О свете".
В мысленном "голосе" Аракса послышалось что-то вроде тяжёлого вздоха. "Светоносный. Да, мы помним его. Безумец в лохмотьях, который говорил с камнями и пытался ловить солнечных зайчиков сачком. Он взорвал свою пещеру-лабораторию где-то в верхних галереях. Пол-уровня обрушилось. Тела не нашли. Говорили, он хотел... стать одним из нас. Но не таким, как мы. А каким-то... сияющим. Не связанным больше с тьмой нашего мира. Сказки для паучат".
Стать пауком. С помощью амулета? Я сжал переносицу.
В этот момент в бок мне ткнулся мокрый, холодный нос. Мики. Пёс, уже размером с телёнка, тыкался мордой в моё колено, настойчиво, почти требуя внимания. В зубах у него была какая-то обгорелая, кривая палка. Он бросил её к моим ногам, отскочил на шаг, завилял пушистым хвостом и снова схватил её, предлагая поиграть.
- Не сейчас, дружище, - я потрепал его за ухом, не глядя на "игрушку". - Сыграем в апорт, когда всё это закончится. Обещаю.
Взгляд автоматически скользнул по ментальной карте, которую мне рисовали паучьи соглядатаи. Зелёная точка отряда пещерных людей и охотников-людоящеров медленно двигалась к востоку, затем должна была свернуть на юг, к самому крупному лагерю. Кэл, ещё до выхода, ворчала, предлагая начать с северного - там меньше людей, укрепления слабее. "Разминка", - говорила она, и в её глазах горел знакомый азартный огонёк. Я настоял на своём. Захват маленького лагеря не решал ничего, лишь тратил время и силы. Надо бить в сердце. Они нехотя согласились, но недовольство витало в воздухе.
Я листал дневник, возвращаясь к уже прочитанному, пытаясь понять смысл слов учёного. Стать светом?
Мики не унимался. Он снова и снова поднимал свою обгорелую палку, бросал её передо мной, лаял негромко, глухо.
- Ну что ты, как маленький... - начал я и замолчал.
Взгляд наконец-то упал на "палку". Она была не просто кривой - её ствол причудливо вился, как лоза. Один конец был обуглен и оплавлен, но не в труху, а во что-то твёрдое, металлическое, отливающее в предрассветных сумерках тусклым синеватым блеском.
Ледяная догадака пронзила меня. Я наклонился и поднял палку. Она была тяжёлой, неожиданно сбалансированной. Я стряхнул пепел и землю. Из-под слоя гари проступили резные узоры, стилизованные змеи и черепа, знакомые до боли. И тот самый обугленный набалдашник - не кость, а полированный, сияющий орихалк, выплавленный в форме черепа.
Посох шамана.
Я так и не нашёл его на пепелище после того боя. Решил - сгорел дотла вместе со своим владельцем. А он... он просто закатился в какие-то развалины, пролежал там, пока пёс с его неугомонным чутьём не вытащил артефакт, как самую ценную в мире игрушку.
Я сжал древко, и перед глазами всплыли скупые строчки Системы:
Посох Падшего Знамения (Уникальный)
Урон: 5-70.
Снижает расход маны на 50%.
Вкрапления орихалка усиливают магическую проводимость.
Умения:
Я перечитал описание второго умения ещё раз. И снова. Уровень нежити, умноженный на запас маны... Мои пальцы сами собой сжали посох так, что костяшки побелели. Мечта любого, кто хоть раз залипал в RPG, - стать некромантом. Ударить посохом - и из-под земли встаёт армия костяных воинов. Бум!
Я легонько ударил посохом в землю и невесело рассмеялся.
Но была одна маленькая, а точнее, огромная проблема. Мой запас маны. Он был равен нулю. Всегда был. Я - бывший стрелок, а теперь дрессировщик, переводчик, шахтёр. Не маг. Не колдун. Уязвимый для чар и лишённый возможности их творить.
С горькой усмешкой я сунул посох в инвентарь. Ещё одна бесполезная уникальная вещь, которую нельзя вынести из подземелья, теперь в коллекции.
Автоматически, почти машинально, я достал два других предмета из того самого "паучьего" набора. Мутный кристалл на цепочке и амулет - холодный, серебристый, с инкрустацией в виде спирали.
Кристал улучшал карту, давая владельцу дополнительную информацию о местности. Кусты и высокая трава, в которой можно спрятаться, возвышенности для обзора и низины, подходящие для засад, метки трав, ягод и редких ресурсов - теперь всё это отмечалось на карте, храня намного более подробную информацию о разведанной уже местности.
Я сунул кристалл памяти назад в инвентарь и взял в руку амулет. Он обжигал руку морозом. Описание поплыло и переменилось. Старое "Амулет, холодный как лёд" исчезло и на месте его появилось новое - Амулет Старого Дома. Я был прав - он и в самом деле оказался связан с кольцом и паучьим городом. Вероятно то, что я прочёл историю сумасшедшего учёного, каким-то образом разблокировало скрытое описание предмета и улучшило его свойства. Хотя, новое описание было едва ли лучше прежнего - нарочито скудным, почти издевательским:
+10 к защите.
Позволяет один раз использовать способности "Подмена" и "Возврат".
"Подмена": обменяйтесь силами с дружественным существом. Только для владельцев уровня 3 и ниже. Существо-донор может быть любого уровня, но должно быть дружественным и согласным на обмен.
"Возврат": верните обменянные силы владельцу.
Обменяйтесь силами???
Что за "силы"? Характеристики? Способности? Сами тела? Текст не уточнял. И этот амулет явно перекликался с обгоревшими строчками дневника. "Вечный холод моего амулета придаёт мне сил". Учёный хотел создать фотонного паука и с помощью амулета... что? Забрать его силу? Стать им? Зачем безумцу сила света? Чтобы сиять в тёмных тоннелях? Или для чего-то большего?
Я снова взглянул на карту. Зелёные точки моих отрядов ползли к красным скоплениям врага. План был, на мой взгляд, почти идеален для нашей ситуации. Почти. Нас людей всё равно катастрофически не хватало. У врага - численность, дисциплина, ресурсы. Мои бойцы, даже вооружённые артефактами, могли просто увязнуть в этой массе вспомогательных войск, этих "мешков с HP", как бы цинично это ни звучало. Нужно было что-то, что переломило бы баланс. Что-то неожиданное.
Идея, туманная и безумная, как записи в дневнике, начала кристаллизоваться в моей голове.
"Аракс, - снова обратился я по связи, уже зная, что раздражаю его. - Последний вопрос об учёном. Он хотел стать пауком света. Зачем? Что давала бы ему эта сила?"
Пауза была долгой, наполненной звуками готовящегося к бою отряда: щелчками, шипением, скрежетом хитина. "Человек, у меня нет времени на старые сказки! Мы уже видим их дозоры!"
- Это может помочь! Может дать нам шанс! Что он говорил об амулете? Как именно он хотел стать пауком с его помощью?
Мысленный вздох Аракса был подобен шелесту сухих листьев. "Говорили, что его амулет мог... забирать. Забирать сущность другого. Все его свойства, всю его мощь. Он бредил, что станет пауком, но не простым - а совершенным. Зачем безумцу сила света? Может, чтобы не бояться темноты? Я не знаю. Никто не знал. Его мозг был изъеден одиночеством и манией. Довольно. Я отключаюсь. Жди сигнала".
Связь оборвалась, оставив в голове лёгкое эхо чужих мыслей и предчувствие близкой резни.
Забирать сущность. Обмениваться силами.
Я снова глядел на карту, заново взвешивая шансы. До начала оставалось совсем немного времени. Ещё была возможность сменить план - но много ли вариантов у меня было.
Вариант А: бежать прямо сейчас, бросив союзников; они задержат врагов, а я с яйцом смогу бежать через портал в свой мир, лишившись возможности ускорить рост зародыша. Вариант Б: атаковать имеющимися силами - высокие потери, малый шанс. Вариант В: использовать амулет - высокий личный риск, но потенциал перелома. Выбираю В. Теперь подзадачи: источник силы, согласие, цель призыва...
Я поднялся с камня и медленно, словно во сне, подошёл к самому краю воронки - тому месту, где шаман людоящеров был испепелён "сверхновой" феникса. Земля здесь была чёрной, стекловидной, усеянной обломками костей и оплавленными безделушками. Я опустился на колени и начал разгребать холодный пепел руками. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое - обломок рога, оплавленный золотой ободок, крупный, почерневший зуб. И глубоко, под слоем земли, - массивный, холодный даже сквозь пепел, тазобедренный сустав. Основание скелета.
Я вытащил амулет. Он лежал на ладони, безжизненный и молчаливый. "Подмена". Обменяться силами с дружественным существом. Существо должно согласиться.
Я прикоснулся к тёплому, пульсирующему яйцу у себя под курткой.
- Эй, птенец. Послушай-ка.
"М-м? - послышался сонный, недовольный отклик. - Я почти спал. Там такие сны, из огня и пепла... Как будто бы мы с тобой уже сожгли весь мир дотла и едим его. Хрум-хрум. Так вкусно было..."
- Что?! О господи... нет, подожди. Забудь о поедании миров. Слушай внимательно. У меня есть... один способ улучшить наше положении. Я хочу ненадолго позаимствовать у тебя кое-что. Силу. Не твою сущность, не тебя самого. Только... ресурс. Чтобы сделать одну вещь. Очень важную. А потом сразу верну. Обещаю".
Внутри скорлупы чтото шевельнулось. Послышалось мысленное щупальце любопытства. "Занять силу? У феникса? Смешно. Другим я бы никогда... Но тебе... ты странный. Ты не жаждешь её, как те алчные двуногие в лесу. Ты просишь. Как просят милостыню. И обещаешь вернуть". Пауза. "Что ты хочешь сделать?"
- Исправить одну маленькую ошибку. И, возможно, дать нам ещё одного бойца. Ты не будешь против?
Яйцо задумалось. Или просто дремало. Потом, уже яснее: "Нет. Не буду. Мне интересно. Интересно, что может сделать божья коровка с нулевым уровнем, если дать ей на миг силу феникса. Только верни. Без силы я... я просто яйцо. Скучное, тёплое яйцо. Мне будет нечем заняться до следующей жизни".
- Верну. Даю слово.
Я крепче сжал амулет. Он отозвался ледяным уколом, будто впиваясь в кожу. Я мысленно активировал "Подмену".
Перед глазами всплыло окно - чистое, системное, безликое.
Выбрать цель для обмена: Яйцо феникса (питомец, дружественный).
Выбрать параметр для обмена:
Список был длинным: Сила, Ловкость, Телосложение, Интеллект, Мудрость, Харизма... Десятки специфических характеристик, сопротивлений, скрытых параметров. Но выше остальных, отдельными строчками - здоровье и то, что я искал: запас маны.
Я не колебался ни секунды. Ткнул в него.
Мир исчез.
Не потемнел, не распался - его просто смыло. Меня накрыло волной, но не воды, а чистой, неструктурированной энергии. Она была огненной и ледяной одновременно, бесцветной и ослепляюще яркой. Она вливалась в каждую клетку, в каждую мысль, выжигая всё, что было "мной", и заполняя бездонной, кипящей мощью. Я не чувствовал тела. Я был точкой сознания в океане первозданной вселенной, рождающейся из Большого Взрыва. Это не было больно. Это было страшнее - полное растворение, потеря границ. Я кричал, но не было ни рта, ни звука. Я горел изнутри вечностью.
Не знаю, сколько это длилось. Мгновение или век.
Постепенно, как проступающая на проявленной плёнке картинка, вернулись ощущения. Твердь под коленями. Холодный утренний воздух. Запах гари. Я судорожно вздохнул, и это было похоже на первый вдох утопленника. Я упал вперёд, упираясь руками в землю, и меня вырвало - но не пищей, а снопом искр, которые растаяли в воздухе, не долетев до земли.
Я дрожал. Всё тело вибрировало, будто настроенное на какую-то чудовищную частоту. Я поднял руки перед лицом. Мои руки. Те же шрамы, те же мозоли. Но под кожей, в глубине, что-то пульсировало. Светилось.
С трясущимися пальцами я вызвал окно своих характеристик. И замер.
Уровень: Null. Класс: отсутствует. Всё как прежде.
Но строка "Мана"...
Она не просто заполнилась. Она взорвалась. Цифры, цифры, цифры - они не умещались в отведённом поле, они текли вправо, за пределы окна, бесконечной чередой девяток. 999999999... Полоса маны была не синей, не зелёной - она была ослепительно-белой, сияющей, и её конец терялся где-то за краем интерфейса. Бесконечный запас. Или просто такой огромный, что Система не могла его осмыслить.
"Безграничны", - прошептал я про себя, вспоминая слова птенца. Он не хвастался. Он констатировал факт.
На секунду меня охватила головокружащая, пьянящая мысль. С такой силой... что я мог? Сотворить ливень из огненных метеоров? Воскресить целое кладбище? Перевернуть гору?
Но я вспомнил обещание. И вспомнил, зачем всё это.
Я, всё ещё дрожа, достал из инвентаря посох Падшего Знамения. Древко, наполненное теперь моей (не моей) силой, затрепетало в руке, будто живое. Орихалковый череп на набалдашнике вспыхнул изнутри холодным ядовито-зеленым светом.
Я направил посох на груду обугленных останков шамана.
Посох опознал останки, видимо он мог и такое - всплыла подсказка с именем. Это и в самом деле был он, Урр"Акх Клыкастый. Уровень 13.
Глубоко вдохнул. И мысленно, без произнесения слов, отдал приказ умению: "Поднятие нежити".
Эффект превзошёл все мои ожидания.
Земля под останками не просто дрогнула - она вздыбилась. Из трещин рванул столб ядовито-зелёного, густого, как смола, света. Он ударил в небо, расширяясь, клубясь, формируя гигантский, чудовищный "гриб", знакомый по кадрам архивной хроники. Воздух затрещал, заряженный магией и смертью. От шамана не осталось и следа - его поглотило это извержение. Зелёное сияние осветило всю деревню, отбросило длинные, прыгающие тени на стены, окрасило в салатовый туман и спящих людоящеров, и каменные зубцы. Это было не магическое действие. Это была аномалия. Катастрофа.
Паучья связь в моей голове взорвалась паникой.
"Что это?!" - голос Аракса, сдавленный, полный ужаса.
"Взрыв! Диверсия!" - долетело от Баата.
"Красиво!" - единственная, лишённая страха мысль от Кэл.
Я не мог ответить. Я стоял, оглушённый грохотом (которого на самом деле не было - был лишь нарастающий, звенящий гул в ушах) и наблюдал, как зелёное облако начинает медленно оседать, рассеиваться.
И из его эпицентра проступила фигура.
Скелет людоящера. Невысокий, сухопарый, сутулый, украшенный десятками ожерелий из зубов, костяных бусин и крошечных, сияющих орихалковых пластинок. На костяных плечах болтался пепельно-серый, в чёрных и багровых узорах, плащ. В пустых глазницах тлели две точки холодного, зелёного огня.
Шаман людоящеров. Урр"Акх. Лич.
Он сделал шаг вперёд. Костяные стопы мягко ступили на обугленную землю. Его взгляд (если это можно было назвать взглядом) медленно проплыл по округе, остановился на мне.
Я, превозмогая дрожь в ногах, подошёл к нему. Протянул посох. "Твой. Держи".
Костяная рука с длинными, острыми фалангами поднялась. Но не взяла посох. Она мягко, но уверенно отпихнула его в сторону.
Из пустых челюстей донёсся звук - не голос, а скрежет, шелест, сложившийся в слова прямо в моём сознании.
- Неужели ты думал, призвав мою оболочку, подчинить мой разум? Урр"Акх - вольный маг. Я служил племени. Служил духам джунглей. Не служил и не буду служить... животному.
В его "голосе" не было злобы. Была ледяная, безразличная убеждённость. Он был мёртв. И в смерти обрёл ещё большую строптивость.
Я поднял руку жестом "подожди". Некогда было вести дискуссии о свободе воли нежити. Сначала - главное. Я с тоской посмотрел на свою бесконечную, ослепительную шкалу маны. Она не была моей. Она была одолжена. И, как ни парадоксально, в этой немыслимой мощи я чувствовал себя убого. Как ребёнок, которому дали в руки детонатор от термоядерной бомбы.
Без сожаления, без тени сомнения, я мысленно нажал на вторую способность амулета. "Возврат".
Ощущение было обратным, но не менее шокирующим. Не поток, а вакуум. Из меня вырвали что-то огромное, жизненно важное, оставив после ледяную, звонкую пустоту. Я снова рухнул на колени, кашляя. Шкала маны в интерфейсе мигнула и схлопнулась обратно в аккуратный, жалкий ноль.
В яйце под курткой феникс вздохнул - долгий, удовлетворённый звук, будто потягиваясь после хорошего сна. "У-у-ф... Я думал, ты не вернешь. Мне было бы не обидно. Но спасибо. Не придется ждать следующей жизни, чтобы снова стать сильным."
- Неужели ты думал, что я обману? - хрипло проговорил я.
Феникс не ответил, а вместо этого спросил: "Как ты вообще так живёшь?".
- В смысле?
"Ну... без маны".
- Как-то получается, - ответил я, почувствовав отчего-то легкую обиду.
Как жил до сих пор. На упрямстве, кирке и чужом доверии.
Я подошёл к личу. Тот стоял неподвижно, скрестив костяные руки на груди, две зелёные точки в глазницах неподвижно светили в мою сторону.
- Ладно, - сказал я, разводя руками. - Мне без разницы. Не хочешь служить - и не надо. Возвращайся туда, откуда пришёл. Мир мёртвых, или небытие, или куда там вас забирают...
Останется ли он в деревне или пойдёт в джунгли - он станет отличным фокусом внимания для наших врагов. Наверняка отвлечёт на себя часть сил. Только куда его направить? На север или на восток? Запад с югом отпадают - там будут наши люди - джокер, способный атаковать всех без разбору им ни к чему. Значит север... Интересное направление. Если они прямо сейчас уже заметили фейковый караван с золотом и отправились следом - лич ударит их с тыла и тогда...
Я углубился в планирование нового отвлекающего маневра. В этот момент к личу, виляя хвостом и обнюхивая воздух, подбежал Мики. Пёс остановился в паре шагов, наклонил голову, его чёрный нос задёргался. Он облизнулся. В его умных глазах читался явный интерес: столько костей в одном месте! И все шевелятся!
- Мики, нет! - рявкнул я, почувствовав намерения пса. - Свой! Друг! Не еда!
Пёс моментально сел, но продолжал смотреть на лича с нескрываемым любопытством и лёгкой обидой: почему нельзя погрызть такую интересную игрушку?
Лич, в свою очередь, медленно повернул голову к псу. Зелёные огоньки в его глазницах сузились, будто в удивлении. Он помнил. Помнил, как этот пёс, тогда ещё щенок, бросился между нами, приняв на себя ту самую кислотную стрелу, предназначенную мне. Помнил, как шерсть задымилась, плоть обуглилась, и пёс умер у его ног. А теперь... теперь он здесь. Больше, сильнее, живой. И смотрит на него без страха, только с любопытством и лёгким гастрономическим интересом.
Костяная голова лича повернулась обратно ко мне. Пауза длилась несколько секунд.
- Пока ты со мной, - тихо сказал я, глядя ему прямо в пустые глазницы, - ты не умрёшь. Он - доказательство.
Я указал на Мики. Пёс, услышав, что о нём говорят, гордо выпрямил грудь и гавкнул.
Лич смотрел то на меня, то на пса. В его неподвижной позе что-то изменилось. Не сдался, не покорился. Но... задумался. Взвесил вечность небытия против возможности существовать, пусть и в услужении, но рядом с тем, кто способен обманывать саму смерть.
Он опустился на одно колено. Костяные суставы щёлкнули. Скрежетящий "голос" прозвучал уже без прежнего высокомерия, с оттенком... уважения?
- Твоя воля... сильна. И странна. Мне будет интересно узнать твои секреты. Я... слушаю.
Перед глазами всплыло системное окно:
Существо "Лич Урр"Акх" желает стать вашим питомцем.
Принять? (Да/Нет)
Я не колеблясь нажал "Да".
Сразу же открылось окно выбора имени. Система предлагала стандартный "Лич-1" или сгенерированные варианты. Я стёр их. Урр"Акх. Но писать это каждый раз... Нет. Нужно что-то простое. Зловещее, но запоминающееся. Константин - значит, "постоянный".
Я ввёл: "Константин".
Имя установлено.
Костя. Я открыл его окно характеристик.
Уровень: 20 (максимально достижимый)
Здоровье: 1500/1500
Мана: 5500/5500
Особые способности: Кислотная стрела, кислотная ракета, кислотный дождь, малый круг призывателя, большой круг призывателя, костяная армия, хищные тени джунглей, голоса духов, проклятие, чума, воля слабости...
Список способностей был довольно длинным. Старик потратил всё жизнь на овладение магией.
И отдельной строкой, под временем существования: Длительность: 999999999... (не определено) лет.
Похоже, из-за того запредельного, пусть и краткого, вливания маны, срок его службы стал... условно вечным. Или просто очень, очень долгим.
Я снова протянул посох. На этот раз костяная рука поднялась, обхватила древко. Пальцы сомкнулись вокруг него с привычной, давней уверенностью. Орихалковый череп на конце вспыхнул ярче, отозвавшись на прикосновение законного владельца.
Костяк встал, взвесил посох в руке, повертел его. Зелёные огни в глазницах метнулись на меня. Вопрос.
- Пойдём, - сказал я, оборачиваясь к стенам, откуда уже доносились первые, тревожные крики и звук рога. - Покажем этим "рогатым", что здесь воюют не только живые.
|