Тягучий, гнилостный холод болотной воды не чувствовали костяные ноги, но я, глядя через восемь крошечных глаз паука-связиста, ощущал саму его медлительность, его сопротивление. Отряд мертвецов продвигался вперёд, взбаламучивая чёрную жижу. Костяные воины шли, увязая по пояс, опираясь на копья, как на шесты. Мутная вода хлюпала, обнажая при каждом шаге коряги, покрытые скользкой тиной, и поблёскивающие в ней белые кости мелких тварей. Воздух над болотом был густым, наполненным запахом прелых растений, сероводорода и чего-то металлического, острого. Джунгли по краям трясины смыкались сплошной тёмной стеной, лианы свисали до самой воды, словно пытаясь задушить это мёртвое пространство.

Паучок на плече скелета-командира, того, что я мысленно окрестил Сержантом, беспокойно перебирал лапками. Он сканировал окрестности, передавая мне панораму унылого однообразия: вода, редкие островки чахлой травы, полузатопленные, сгнившие стволы. Карта в моём сознании, на которую проецировались данные от паучьего восприятия, показывала, что мы уже далеко от восточного лагеря. Тот, немногочисленный веселый и пьяный, был легко сметён бесшумной лавиной нежити и теперь позади, на его месте - лишь развороченные палатки да тишина. Красные метки врагов исчезли, растворившись в зелёной пустоте болот, а их мертвые тела пополнили ряды армии лича.

Но наша цель - Старая Ферма - нигде не просматривалась. Судя по словам Константина, она должна была быть здесь. Но я видел везде лишь густые заросли и бескрайнюю топь, уходящую к горизонту, где небо начинало странно мерцать. Не предрассветной зарёй, а ровным, багрово-оранжевым отсветом, будто где-то за джунглями полыхал гигантский, невидимый пожар. Огненный купол. Граница "подземелья", край той клетки, в которую нас всех поместила Система. Мы приближались к самой кромке игрового уровня. От этой мысли по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к болотной сырости.

"Дом должен быть здесь, - упрямо твердил я сам себе, глядя через паучьи глаза. - На краю. На границе. Где ещё прятать свои безумные секреты, как не у самого края карты?"

Но пока - только топь и это нарастающее, тревожное сияние вдали.

---

Сознание, разделённое надвое паучьей картой, рванулось обратно, в южный лагерь, когда в нём поднялся новый, ликующий гул. Я открыл глаза в тесной клетке, и в нос ударила знакомая вонь - перегар, пот, жженые пахучие листья и дым костра. Пир достигал своей кульминации, и атмосфера стала электрической, заряженной пьяной агрессией и нетерпением.

Во́ины Кайду, многие уже с трудом стоявшие на ногах, толпились вокруг огромного, догоравшего костра. Некоторые, молодые и горячие, били мечами о щиты, выкрикивая что-то хриплое и нестройное.
- Мя-са! Мя-са-а! - неслось с одного края, и в этом крике была не шутка, а настоящая, звериная потребность.
- Довольно травы! Хватит жевать эту зелень! Мяса! - вторили им другие, поднимая пустые кубки.

Но их старшие, более хладнокровные товарищи, только покачивались и смеялись, хлопая крикунов по плечам.
- Терпение, птенцы! - орал один рогатый великан с шрамом через весь лоб. - Самый сочный кусок всегда подают последним! Жрицу слушай!
- Ждать! Скоро будет! - вторил ему другой, наливая соседу что-то мутное из бурдюка. - Лучшее - впереди!

Это всеобщее, пьяное ожидание чего-то большого леденило мне душу больше, чем открытая угроза. Они ждали не просто продолжения попойки. Они ждали спектакля. И я боялся догадаться, в чём будет заключаться его кульминация.

Мои мысли лихорадочно метались между двумя фронтами. Мертвецы в болотах могли не успеть. Они могли заблудиться, увязнуть, быть уничтоженными местной фауной - вроде кишащих там кабанов, чей визгливый рев уже доносился до паучьих "ушей". А если они не найдут Старый Дом, не найдут хоть какого-то ключа, хоть намёка... Урр"Акх останется на распутье. "У меня есть одно условие", - сказал он. Его условие - воскрешение всадников. И я прекрасно знал, что выполнить его здесь и сейчас невозможно.

Пока паучок-связист вёл отряд через трясину, я мысленно снова и снова пролистывал зашифрованную информацию о скрытых квестах и достижениях шамана, вглядываясь в страницу питомца. Нужный навык - тот, что мог бы вернуть павших не как безмолвные кости, а как личностей - был запрятан в глубине ветвящегося дерева заданий. Для его разблокировки требовалось нечто монументальное: "Принести в жертву духам трёх поверженных владык стихий", "Найти и очистить источник загрязнённой маны в Сердце Пустыни", "Расшифровать "Песнь Костей" в Зале Предвечных Королей"... Да какого хрена? Это были не задачи на вечер. Это были цели для полноценных, смертельно опасных экспедиций в самые мрачные уголки миров, о которых я никогда прежде не слышал. Некоторые даже не имели ключей в качестве награды за достижения, а значит, раздобыть эти ключи было отдельным, самостоятельным испытанием.

Воскресить всадников сегодня было нельзя. Ни сегодня, ни завтра - ни даже через неделю. Это был факт. Но мне нужно было дать Константину надежду. Простую, осязаемую, достаточную, чтобы он окончательно поверил в меня и согласился ждать. Я цеплялся за мысль о Старом Доме. Учёный, одержимый фотонными пауками, вёл эксперименты. У него были образцы, записи, инструменты. Как он их хранил? В обычных сундуках они бы сгнили за десятилетия. Должны были быть особые условия. Магические колбы, замедляющие время. Саркофаги, сохраняющие целостность тканей. Холодильные камеры, работающие на кристаллах льда. Что-то, что могло бы помочь мне сохранить тела троих всадников от окончательного разложения. Хотя бы на время. Если мы найдём такое - это будет не победа, но мост. Мост через пропасть времени, которое нам нужно выиграть.

"Найди что-нибудь, - мысленно приказал я паучку в болотах, будто он мог меня услышать. - Хоть пустую колбу. Хоть намёк. Просто дай нам точку опоры".

Но свои, куда более насущные проблемы, приходилось решать здесь, в центре этого пьяного ада. План освобождения выстраивался в голове чётко, по пунктам, как схема атаки. И первый пункт был самым очевидным и, как ни странно, самым простым.

Пункт первый: Присяга. Маллет доказал - система работает. "Разблокирован новый вид питомца: человек". Кэл, Баат, Ломаный Нос были не монстрами. Они были людьми, пусть и другого, пещерного, склада. Если они пожелают - связь установится. Это был фундамент, без которого всё остальное теряло смысл. С этим пунктом всё было понятно. Риск был лишь в их отказе, но, глядя на их застывшие в молчаливом презрении фигуры в соседней клетке, я в почти не сомневался, что мне удастся их переубедить.

Пункт второй: Освобождение. И вот здесь начиналась самая мерзкая часть плана. "Благословение Золотого Птенца". Павшие питомцы воскресали рядом со мной. Это был закон, проверенный на Мики не раз. Значит, чтобы вытащить их из этих клеток, нужно было... убить их. Сначала приручить, а потом убить. Мысль вызывала тошнотворный спазм где-то под ложечкой.

Чем убить? Идеальный инструмент - феникс. Быстрый, чистый, почти безболезненный огненный луч. Но феникс был где-то там, в темноте, оглушённый и, возможно, спрятанный. У меня оставались только пауки-разведчики. Я мысленно вызвал характеристики того, что сидел у меня под воротником, Разведчика-05. Информация была скудной, он не был питомцем, а лишь членом союзной группы: "Паук-разведчик. Здоровье: 15/15. Броня: 0. Урон: ? (колющий)". Самый важный пункт был скрыт. Остальные связисты наверняка были такими же, похожие друг на друга как близнецы. Узнаю силу атаки одного - и можно будет посчитать шансы.

Нужны были данные. Я отправил одного из пауков, затаившегося на краю лагеря, на небольшую... разведку боем. Его задача была проста: незаметно подобраться к одному из пьяных часовых, бредущему по опушке, укусить его изо всех сил, использовав самую мощную атаку, и тут же бежать, не ввязываясь в бой.

Паучок, чёрная клякса среди теней, пополз по стволу, спустился на паутинке и впился жвалами в шею чернокожего воина. Тот вздрогнул, хлопнул себя по месту укуса, как по комариному, осмотрел ладонь.
- Тьфу, зараза, - буркнул он и, не найдя ничего, вернулся к разговору с напарником.

В интерфейсе, куда едва доносились отголоски статусов через паучью связь, я увидел крошечную, смехотворную цифру: "-1". Меньше одного процента даже у простого воина.

Итак, все данные были на руках. Каковы были мои варианты дальнейших действий?

Вариант А: Паучий терапевт. Использовать разведчиков. Данные с укуса часового: урон "-1". Вердикт: чтобы усыпить Кэл, потребуется примерно тысяча семьсот тридцать два дружеских укуса. Время процедуры: несколько минут. Побочный эффект: громкие крики пещерной дамы, смерть от раздражения и аллергического шока. Неэффективно.

Вариант Б: Провокация. Устроить пожар/отравление так, чтобы охрана в панике заколола пленников. Проблема: мои пещерные молчуны. Чтобы стража их поняла, те должны были произнести что-то вроде "Это я устроил. Убейте меня, пожалуйста, этим острым копьём". На общем наречии. Шансы: ниже плинтуса.

Вариант В: Саботаж ритуала. В кульминационный момент церемонии кинуть паучью роту в атаку под платье жрицы. Эффектно, зрелищно, возможно сеанс спонтанного стриптиза в исполнении её святейшества. Риски: жрица махнёт рукой, скажет абракадабру - и от моих разведчиков останется влажное пятно. Цена: все оставшиеся глаза и уши. Сомнительная рентабельность.

Вариант Г: Упреждающая кремация. Поджечь клетки самому, силами паучков. Быстро, гарантированно, и друзья умрут в агонии, ощутив на себе всю теплоту моей заботы. Отличный план, просто превосходный. Особенно часть про агонию.

Все пути вели к мучительной и бесполезной смерти. Мозг, привыкший находить лазейки в правилах, бился о стену жёсткой, физической реальности. Инвентарь бесполезен. Силы на нуле. Время истекает. Тупик.

И тем не менее я продолжал думать. Должен же был быть какой-то трюк.

Он был. "Цирк", моя новая суперспособность. Я открыл окно персонажа и, преодолевая страх, нажал на кнопку - надеясь, что способность не сработает мгновенно. Я был не готов к представлению.

К счастью этого не произошло. Перед глазами выскочило окно.

Для активации способности ланисты требуется ставка.

Поставьте свою божественность на кон и дайте богам представление, которое они не скоро забудут.

Внимание: ваша ставка может сыграть или не сыграть в зависимости от настроения публики и результата битвы на арене. В случае неудовольствия публики ваша ставка сгорает. Чем увлекательнее будет бой, тем большую награду вы получите. Завоюйте любовь публики и получите не только баллы за мастерство и новых зрителей, но и заработайте божественности вдвое больше, чем вы поставили (минимальная ставка: 100)

Сто баллов божественности? У меня их всего 163. Если бой зрителям не понравится, я не смогу пользоваться навыком, пока снова не наберу баллов за убийство очередного гладиатора.

Если запущу "Цирк" сейчас, ставка 100 очков. Максимальный выигрыш - 200 божественности. Но что будет лучшим "представлением"? Бредущие по болотам мертвецы? Или предстоящее жертвоприношение? Рискнуть всем ради непредсказуемого буста... Решение: отложить. Слишком много неизвестных

Это и в самом деле был навык последнего шанса. Пользоваться им прямо сейчас мне совсем не хотелось. Я закрыл окно и вернулся к обдумыванию предыдущих вариантов.

Меня выдернуло из-под вороха мысленных планов нарастающее волнение в лагере. Ликование сменилось организованным, мощным гулом. Я так увлёкся внутренней бурей, что почти перестал следить за внешней. Теперь же, заставив себя сфокусироваться, я увидел: со стороны реки, по только что достроенному мосту, двигалась процессия. Голова её уже ступила на доски настила, но середина ещё только приближалась, а хвост терялся где-то у палаток западного лагеря.

Середина процессии была ярко освещена. Факелы, десятки факелов, выстроились в две ровные линии. Между ними, с скрипом и лязгом, тащили огромную платформу на грубых деревянных колёсах. На платформе, как триумфатор на колеснице, стоял мускулистый человек, разукрашенный зелёными боевыми полосами. Он размахивал глиняной бутылью, отхлёбывая из неё, смеялся и что-то орал своим людям, подбадривая их. За его спиной, прикованное к платформе толстыми цепями и верёвками, лежало нечто огромное, тёмное, шевелящееся.

Приказав одному из оставшихся разведчиков подобраться ближе, я заставил его взглянуть.

И сердце упало.

Это был Аракс.

Паук-воин лежал на боку, его обычно гордая осанка сломлена. Все восемь ног были перебиты или неестественно вывернуты, прижаты к телу верёвками. Хитиновый панцирь был покрыт трещинами, дырками от пуль, сколами и пятнами гари. Он не боролся. Лишь изредка дёргался, пытаясь пошевелить конечностями, и снова замирал, будто понимая бессмысленность усилий. Его многоглазый взгляд был тусклым, направленным в никуда.

Когда платформа с грохотом въехала в лагерь, я, превозмогая слабость связи, попытался достучаться до него через паучью сеть. Сигнал был слабым, полным помех, будто из глубины колодца.

- Аракс! - послал я импульс, вкладывая в него всю силу воли, на какую был способен. - Держись! Я вытащу тебя!

Ответ пришёл не сразу. Мысли были тягучими, обрывистыми, пропитанными такой глубокой апатией, что стало страшно.

"Пал... Обездвижен..." - прошелестели образы в сознании. - "Конец... Всё кончено".
- Нет! Не кончено! - яростно парировал я. - Пока ты жив - не кончено! Я найду способ!
"Зачем?" - в его "голосе" прозвучала леденящая пустота. - "Город... мой дом... Последнее послание. Сожжён. Уничтожен. Все... Все мои... погибли. Я - последний. Последний воин. И я... не справился. Не уберёг".

В его словах не было страха смерти. Было принятие. Смирение с тем, что путь пройден, долг исполнен - и исполнен плохо. Теперь оставалось лишь достойно встретить конец.
"Я умру", - просто констатировал он. - "Так положено. Без цели... зачем жить?"

Убеждать его, уговаривать, приводить доводы о будущем, о мести - всё это разбивалось о каменную стену его отчаяния. Он решил для себя. И эта решимость была страшнее любых цепей.

---

Пока я безуспешно пытался достучаться до паука, в болотах ситуация накалилась до предела. Скелеты нашли Старую Ферму. Так, по крайней мере, казалось пауку-разведчику. Несколько больших зданий, заброшенные поля и огороды вокруг, несколько одичавших плодовых рощ. Всё это скрыто под почти метровым слоем цветущей воды и грязи. Крошечный разум паучка идентифицировал всё это как ферму. И она выглядела очень старой.

Но была одна проблема. Сквозь паучьи глаза я увидел, как джунгли на краю топи взорвались яростным, пронзительным визгом. Из-за полуразрушенного, покосившегося амбара на краю затопленного поля высыпало стадо. Во главе - зверь, от одного вида которого сжалось бы сердце у любого живого существа. Кабан. Но не просто кабан - существо размером со слона, покрытое щетиной, чёрной, как смола. Его клыки, изогнутые и заострённые, напоминали кривые мечи. Над его вздыбленной холкой пылала кроваво-красная плашка: "Король Чёрного Хлева. Уровень: ???". Его окружала свита из двух десятков кабанов поменьше, каждый - размером с быка, с горящими свирепым интеллектом маленькими глазками.

- Готовьтесь к бою, - скомандовал я.

- Может, стоит попробовать договориться, - предложил лич Константин, наблюдавший за всем происходящим глазами того же паучка.

- Как вариант, - согласился я.

Паук-разведчик послал в сторону предводителя кабанов несколько образов, но тот лишь мотал головой, явно не понимая.
Константин откликнулся почти мгновенно:

- Они не говорят на языках разумных. Попробуй через звериные образы.

Сам я в звериных наречиях был не силён, хотя бонус у меня имелся. Но паук был частью природы. Собрав волю, я попытался сформировать и передать через него поток простых образов: открытые ладони (не враги), свиток с рунами (исследователи), силуэт Старой Фермы, дверь внутрь (тайна, наша цель). Образы полетели в сторону кабаньего вожака.

Ответ был оглушительным и недвусмысленным. Король Чёрного Хлева издал рёв, от которого задрожала вода в лужах. В рёве, помимо чистой ярости, смутно угадывались сгустки смысла: "Грабители!", "Чужаки!", "Наша земля!". Переговоры провалились в момент их начала.

Я тут же послал новый импульс: "Мы уйдём! Не хотим войны!"

Король оборвал поток образов, даже не дослушав.
"Поздно!" - проревел он в ответ, и его воинственный клич подхватило всё стадо. Звери, удивительно организованно, начали строиться в плотный клин, направленный прямо на отряд мертвецов, застывший у кромки затопленного поля, в паре сотен метров от края джунглей позади.

Глазами паука я мгновенно оценил обстановку. Отступать назад, в чащу джунглей? Они не успеют. Кабаны, рождённые в этой топи, двигались по ней с ужасающей скоростью, их широкие копыта не давали им погружаться в топь слишком глубоко, а сами они легко бороздили её, поднимая фонтаны брызг. Настигнут раньше, чем скелеты доползут до спасительных деревьев.

Прямо перед отрядом было ближнее поле, охваченное когда-то изгородью, теперь полуразрушенной. Перекладины сгнили и обвалились, но столбы, вбитые в топкую землю, ещё стояли, почерневшие, но прочные.

- Вперёд! - скомандовал я, и приказ тут же ушёл к личу, а от того к Сержанту через паучка. - К изгороди! Быстро!

Король заметил наш маневр и начал поворачивать клин в сторону, явно собираясь обойти нас с фланга.

Костяные людоящеры пришли в движение. Они заковыляли, увязая по пояс, используя копья как шесты. Среди них были стрелки - несколько скелетов с короткими, толстыми луками. Я приказал им открыть огонь. Вряд ли им удастся убить кого-нибудь из наших новых врагов - но замедлить они их смогут. И разозлить. Пусть хоть немного собьют темп атаки.

Первые стрелы с каменными наконечниками, тупые и не слишком быстрые, по дуге полетели в наступающее стадо. Одна вонзилась в толстую шкуру короля, даже не заставив его дрогнуть. Но более мелкие кабанчики задергались, завизжали от боли и неожиданности. Этого было достаточно.

Свирепый рёв кабанов слился воедино. Клину уже было не до манёвра. Увидев стрелы и движущихся к изгороди скелетов, они ринулись в лобовую атаку. Прямо на ту самую полуразрушенную ограду, к которой с другой стороны, стуча зубами и спотыкаясь, спешили мои пехотинцы.

- Столбы! - закричал я мысленно. - Выдёргивать столбы! Оружие в сторону!

Скелеты у изгороди с неживой покорностью отбросили свои хлипкие охотничьи копья и вцепились костяными пальцами в почерневшие колья. Они раскачивали их, тянули на себя. Древесина, подгнившая у основания, с хрустом поддавалась. Тяжеленные, явно вкопанные, чтобы защищать посевы от этих самых кабанчиков, они кренились и падали. Одно бревно свалилось, придавив и утопив в грязи скелета, но остальные ловко хватали столбы вдвоём, втроём и удерживали их. Один, второй, третий столб оказался в их руках.

- Выставить! Упереть в землю! - следующий приказ.

Костяные воины, держа длинные, заострённые с одного конца колья, воткнули их в топкую грязь перед собой, направив острия навстречу несущейся лавине. Те, у кого не было столбов, снова подняли копья. Отряд в мгновения превратился в подобие ежа - неподвижного, но ощетинившегося. А с неба, медленно и редко, продолжали сыпаться обсидиановые стрелы, лишь распаляя ярость несущихся тварей.

Удар был чудовищным.
Земля - или то, что ей было - содрогнулась и взметнулась во все стороны потоками жидкой грязи. Грохот ломающейся древесины, треск костей, душераздирающие, пронзительные визги кабанов слились в один оглушительный какофонический гул. Кабанчики, налетевшие на колья, вздыбились, пронзённые, и падали, увлекая за собой других. Центр клина смешался в кровавом месиве.

Но Король Чёрного Хлева был не таков. Он, как живой таран, врезался в самый центр построения. Два копья сломались о его лоб, одно воткнулось в плечо. Острый кол, который держал Сержант, вонзился кабану прямо в глаз. Чудовище взревело от невыносимой боли, поднялось на дыбы. Кровь хлынула из раны на морде, заливая щетину. Но оно не остановилось. Его копыта, толстые как бочки, обрушились на передних скелетов с силой падающего дерева.

- Назад! - закричал я, но было поздно.

Удар копыт вызвал настоящее цунами из жидкой грязи. Вязкая волна поднялась и смыла целый ряд скелетов, разбросав их, как щепки. Паук на плече Сержанта едва удержался, впившись лапками в кость. Сам Сержант, сбитый с ног, погрузился в трясину по грудь, но успел подхватить паука и поднять руку с ним высоко над головой, будто факел.

- Стрелки! Концентрация огня на вожаке! - приказал я, отчаянно пытаясь перехватить инициативу. - Не дайте ему перегруппировать своих! Поднимайтесь! Лежачие вы лёгкая мишень!

Кабанчики, уцелевшие на флангах, уже начинали оправляться от шока. Те, что зашли сбоку, топтались на упавших в грязь скелетах, ломая их бочкообразными телами, разбивая черепа тяжёлыми копытами. Хруст костей нёсся даже через паучью связь.

И тут я заметил нечто интересное. Те скелеты, что были повержены в начале боя, начали... рассыпаться. Они не просто лежали поломанными в грязи - их кости теряли форму, превращались в мелкую белую пыль. И эта пыль, будто подхваченная невидимым ветром, устремлялась прочь с поля боя, назад, в сторону деревни. Потоком. Непрерывным потоком.

А из джунглей продолжали выходить всё новые и новые скелеты,

- Константин, - обратился я к личу. - Что происходит? Почему они не заканчиваются?
Ответ пришёл быстро, в нём звучала усталая гордость мага, постигшего суть своей власти.
- Они и не могут закончиться. Мёртвые не умирают. Дух, лишённый оболочки, спешит ко мне. А я... я создаю ему новую. Из праха павших. Это цикл. Вечный цикл. Пока есть прах - будут и воины.

Так вот в чём была его истинная сила. Не просто призыв нескольких десятков скелетов. А постоянная, рециркулирующая армия. Тела убитых врагов и прах павших своих воинов шли на постройку новых. Это была жуткая, безотходная экономика смерти.

И это давало нам шанс.
- Вперёд! - снова скомандовал я, видя, как из чащи на поле боя вываливается новая волна свежих скелетов. - Сержант, вперёд!

Отряд, ведомый пауком, рванул к израненному, но всё ещё опасному Королю. Тот, с колом в глазу, яростно мотал головой, пытаясь вытряхнуть его, и одновременно отбрасывал подступающих скелетов своими гигантскими клыками. Воины метали в него копья, но он ловко уворачивался, его здоровье таяло, но слишком медленно. Это был настоящий танк, яростный и несокрушимый.

Нужен был риск. Отчаянный, безумный ход.
- Сержант! - приказал я. - Кинь паука! Прямо ему на морду!

Шанс на успех маневра - меньше 30%. Жидкая грязь летает вокруг, скорость вращения морды приличная. Зверь слишком свиреп, разведчик слишком неопытен и едва ли раньше делал что-то подобное. Но он юркий и быстрый, а значит сумеет убежать. Даже в случае провала шансы на выживание выше 85%. Мы едва ли лишимся глаз, а маневр, пусть и неудачный, даст людям Сержанта время на контратаку.

Костяная рука взметнулась, и крошечное чёрное тельце полетело по воздуху с беззвучным криком ужаса и восторга. Паучок, повинуясь моему последнему, отчаянному импульсу, приготовился. Он приземлился прямо на окровавленный пятак кабана. Тот фыркнул, пытаясь втянуть назойливое насекомое в ноздрю. Паучок вцепился лапками в жёсткую щетину, его чуть не смыло потоком слизи и грязи, но он удержался. Зверь, отвлёкшись на него, на секунду забыл о скелетах, тащивших новый кол.

- Закрой ему глаз, - скомандовал я.

И этого мгновения хватило. Паучок побежал. Не вниз, а вверх, по морде, к другому, уцелевшему глазу Короля. Оказавшись перед огромным, красным от ярости и боли глазным яблоком, он начал свою работу. Он не кусал. Он выпускал паутину. Тонкую, липкую, он метал её, бегая вокруг глаза, опутывая ресницы, склеивая веки, закрывая поле зрения липкой белой пеленой.

Кабан взбесился. Он затряс головой, зарычал, пытаясь стряхнуть слепящую помеху. Но паучок держался, продолжая опутывать, теперь уже и щёку, и часть морды. Зверь отпрянул назад, потеряв ориентацию. Стоявшие рядом с ним телохранители, напуганные и не знающие что делать, ринулись следом, забыв о сражении. Его атака захлебнулась. Центр кабаньей обороны рухнул.

Неживые охотники, ведомые Сержантом (который, выбравшись из трясины, снова возглавил атаку), рванули в прорыв. Они врезались в расстроенные ряды телохранителей. Костяные топоры и копья заработали. Падали первые крупные кабаны. Фланги дрогнули. На правом краю несколько кабанчиков, увидев, как их король ослеп и мечется, бросились бежать. За ними - остальные.

Король Чёрного Хлева, окончательно потеряв самообладание, рухнул на бок и начал кататься в грязи, пытаясь счистить паутину. Паучок, закончив дело, отцепился и прыгнул назад, в ожидающую костяную руку Сержанта. Скелеты окружили поверженного гиганта. Они приставили к его уязвимому брюху десяток копий и острых кольев. Кто-то набросил верёвки на его огромные клыки, начал опутывать ноги.

И из пасти чудовища, сквозь бульканье грязи и крови, вырвался уже не рёв, а оглушительный, пронзительный визг. Но в нём, сквозь животный ужас, я снова уловил сгустки смысла. "Пощады!", "Сдаюсь!", "Хватит!"

Я передал через паучка, через Сержанта, через всю цепочку связи простые слова, подкреплённые образами: "Поклянись в верности мне и Деревне у Тихой Реки. Клянись - и будешь жить".

Кабан забился в последнем приступе ярости, запутался в верёвках, отшвырнул нескольких скелетов. Его оставшиеся воины, видя это, впали в истерику - визжали, плакали, катались по грязи. Один даже бросился на торчащие из грязи острые колья. Но постепенно и они стихли. И наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, хриплым дыханием поверженного короля.

Наконец, он издал несколько низких, раскатистых, усталых хрюков. "Хорошо...", "Клянусь...", "Верность..." - донёслось до меня.

Отношения с фракцией "Старая Ферма" +250

Отношения с персонажем Король Чёрного Хлева +250

Бой был окончен.

Часть мертвецов, по моей команде, уже помогала раненым кабанам, вытаскивала увязших. Остальные, во главе с Сержантом и паучком-героем на плече, повернулись и направились к тому, ради чего всё затевалось - к тёмным, заросшим лианами силуэтам разрушенных построек Старой Фермы. Пришла пора разгадывать загадки.

---

Сознание с тяжёлым, почти физическим усилием рванулось назад, в пылающий лагерь, в тело, заточённое в клетке. Я будто вынырнул из ледяной воды, забыв на несколько минут о сырости, холоде и страхе, целиком погрузившись в паучью нейросеть и образы сражение на краю карты. Резкая боль в сломанном ребре, скрип зубов от холода и всепроникающая вонь ударили по нему с новой силой. На мгновение в глазах потемнело.

И тут же осознал, что внешний страх никуда не делся. Он вырос, кристаллизовался в зрелище, разворачивавшемся прямо передо мной.

Воины Кайду, теперь уже не пьяные, а сосредоточенные, с сияющими глазами, растаскивали прогоревшие брёвна огромного костра. Они оставили ровную площадку, усыпанную раскалёнными, багровыми углями, которые жарко пылали в ночи. И прямо на эту площадку, с грохотом и лязгом, вкатили ту самую платформу с прикованным Араксом.

Израненный паук дёргался, его ноги судорожно скребли по дереву настила. Но цепей и верёвок было слишком много. Вокруг платформы солдаты уже укладывали свежие, смолистые брёвна, строя новый костёр. Но не просто костёр. Костёр-алтарь.

Жрица, Майанна Благословенная, поднялась из-за стола. Её лицо было бесстрастно, но глаза горели тем же фанатичным светом, что и у её воинов. Она подняла кубок.
- За лорда Кайду! За Великого Змея! И за солнце, что не знает заката! - её голос, усиленный магией или просто силой убеждения, прокатился над затихшим лагерем.
- ЗА ЛОРДА КАЙДУ! - прогремело в ответ сотнями глоток.

Она отставила кубок и медленно пошла к месту будущего жертвоприношения. Её руки начали светиться. Сначала слабым золотистым сиянием, затем ярче, пока не стали похожи на две маленькие звезды. Так же зажглись её глаза, превратившись в две щели ослепительного света. Она подняла руки над головой, и огонь на угольной площадке отозвался. Он вспыхнул с новой силой, языки пламени потянулись к брёвнам, стали лизать края платформы, дотягиваться до тёмного хитина паучьего тела.

- Пришла пора, - провозгласила жрица, и её голос зазвучал нарочито торжественно, - принести достойную жертву Богу Солнца! Напитаться его силой! Насладиться мудростью древнего зверя!

Она начала творить заклинание. Слова были непонятны, ритмичны, полны мощи. Огонь, послушный её воле, загудел и начал разгораться с неестественной скоростью, обволакивая платформу и лежащую на ней тушу паука багровым сияющим саваном.

"Мои... дети..." - донеслись до меня мыслеобразы Аракса, пропитанные такой окончательной, леденящей тоской, что у меня перехватило дыхание. - "Спаси моих детей. Я оставляю их... тебе".
В горле встал ком. План, расчёты, варианты - всё рассыпалось в прах перед этой простой просьбой. У меня не было ответа.