Подкидыш
Невероятные приключения полковника Найдёнова Владимира Вольфовича
Глава 1
Пятничный ужин у губернатора близился к завершению. Были только близкие к губернатору люди: вице-губернатор как руководитель губернского правления, предводитель дворянства как руководитель губернского дворянского собрания, руководитель приказа общественного призрения, надворный советник, как и Артемий Филиппович у Гоголя и негласно называемый Земляникой, руководитель казенной палаты, председатель суда, капитан-исправник, прокурор и местный епископ. Ужин был неплох, особенно отметили уральские пельмени из нескольких сортов мяса, да еще таких маленьких, что прямо сразу хотелось их кушать не вилкой по одному, а черпать из тарелки ложкой штук по пять и не менее. Отменна была и водка двойной перегонки и настоянная на бруснике, что очень подходило к пельменям и к закускам из местных сортов рыбы, как в соленом, так и в запеченном виде с грибами и свежими овощами. Все было хорошо, как и во все пятницы, но что-то недосказанное мешало вести оживленный разговор по итогам рабочей недели. После воздаяния кулинарным изыскам, хозяин предложил всем пройти в библиотеку, куда подали кофе, чай с вареньем и гаванские сигары, привезенные нарочным из столицы.
- Господа, - сказал торжественно губернатор, - я пригласил вас за тем, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие.
Известие все встретили молча, хихикнул только епископ, услышав знакомые всей России слова первого должностного лица, сказанные вольтерьянствующим писателем господином Гоголем.
- Ситуация не смешная, Ваше преосвященство, - сказал губернатор, - будут еще неоднократно беспокоить и вас из Священного Синода. Сначала я вам зачитаю мое отношение к министру внутренних дел и по совместительству Председателю Совета министров его высокопревосходительству господину действительному тайному советнику Столыпину Петру Аркадьевичу. Итак, десять лет назад, февраля месяца шестнадцатого дня во время охоты на волков в районе деревни Кондратьево под убитой волчицей был найден ребенок мужского пола в возрасте не более одного года. Ребенок был завернут в кусок армейского одеяла темного-синего цвета с тремя серыми полосами, оказался жив, здоров и сосал титьку у волчицы. По внешнему виду ребенок относится к русской национальности, неизвестного вероисповедания, но по повадкам, взгляду, осанке либо ученого, либо дворянского сословия. Когда его забирали от волчицы, ребенок несколько раз произнес слово мом (mom), что на английском, французском, немецком и финском языках обозначает слово мама.
На наши запросы с приложением описания и рисунка ребенка в министерство внутренних дел, а также в соседние с нами губернии пришли отрицательные ответы. Бесследные пропажи детей всех сословий не фиксировались.
Отрок по нашей инициативе был зарегистрирован рождением в день его обнаружения, крещен в православие и наречен по святцам Найденовым Владимиром Вольфовичем, о чем сделаны соответствующие записи в книгах гражданского и церковного состояния. На воспитание ребенок был отдан отставному гренадеру первой статьи роты дворцовых гренадер Плетневу Григорию сыну Васильеву и вдовой солдатке Прокоповой Матрене дочери Петровой. Средства на содержание выделялись по статьям приказа общественного призрения.
В два года ребенок научился читать, а в три года освоил арифметику и показал способности к изучению иностранных европейских языков, что является много большим, чем программа церковно-приходской школы. В связи с этим департаментом народного просвещения мальчик был определен в реальное училище и за четыре года так преуспел в науках, что был рекомендован для продолжения обучения в гимназии номер один губернского центра на казенный кошт и сразу в пятый класс.
Мальчик крепкого здоровья, физически развит отлично, по поведению и манерам можно судить о его не менее как дворянском происхождении и способности достичь больших результатов в науках, особенно на военной стезе.
Прошу, Ваше высокопревосходительство, ходатайствовать о высочайшем решении по причислению отрока Найденова Владимира Вольфовича к дворянскому сословию и дарованию ему титула, который будет обнародован при несомненных заслугах его на ниве государственного служения.
Моя подпись и дата.
- И каков ответ? - спросил предводитель дворянства.
- Соломонов ответ, - сказал губернатор, - если вы считаете, что отрок достоин причисления к дворянскому сословию, то пусть его усыновит кто-то из дворян губернии и тем самым решит проблему. Вот мы и должны сейчас решить, кто усыновит найденыша.
- А что нынешний воспитатель отставной гренадер первой статьи роты дворцовых гренадер? - спросил руководитель казенной палаты. - И что за рота такая и к каким чинам это статья относится?
- А вот мы сейчас господина капитан-исправника попросим просветить нас по этому вопросу, - сказал губернатор. - Прошу вас, Арнольд Генрихович.
Поднялся полковник кавалерии Семенов, представительный мужчина с пышными усами и благородной сединой на пропорциональной голове. Кашлянув в кулак, он степенно сказал:
- Рота Дворцовых гренадер бы учреждена в 1827 году императором Николаем Первым по примеру прусской дворцовой роты. Главная задача роты - круглосуточная охрана священных особ. Рота подчиняется министру императорского двора, а по строевым вопросам командиру гвардейского корпуса. Назначение всех чинов роты совершается по высочайшему повелению. В роту зачисляются отличнейшие нижние чины, служащие и отставные, награжденные знаком отличия военного ордена или медалями за кампании. Для роты создана специальная форма. И что особенно интересно, погоны у них вдоль обшиты двумя широкими полуштабскими галунами и напоминают обер-офицерские погоны с красными процветами. И еще интереснее то, что у фельдфебеля роты, кроме царского вензеля две маленькие звездочки и это соответствует армейскому подпоручику. У унтер-офицера одна звездочка на процвете над вензелем и это соответствует армейскому прапорщику. А вот у гренадера первой статьи на погоне только один царский вензель и эти погоны похожи на капитанские, хотя чин соответствует армейскому унтер-офицеру. И мне неоднократно приходилось разбирать жалобы от офицеров местной команды, которые первыми приветствовали гренадера первой статьи роты дворцовых гренадер Плетнева, а солдаты и унтера обращались к нему как к капитану Ваше высокоблагородие. По этой причине я и запретил ему выходить в город с погонами роты.
- Это вы погорячились, Арнольд Генрихович, - сказал губернатор. - Потихоньку снимите с него запрет, он поведения примерного и для нашей губернии как бы украшение и знаменитая личность, которая с винтовкой наперевес охраняла священные особы Российской империи. А господам офицерам нужно сделать внушение, чтобы внимательнее изучали чины гвардии, если хотят сделать себе удачную карьеру. А теперь снова вернемся к нашим баранам - кто может поделиться титулом с отроком, известным на самом верху?
В библиотеке воцарилась тишина, как в классе, когда преподаватель задал сложный вопрос и спросил, кто готов решить задачу. Все молча посасывали сигары и как бы показывали, что они напряженно думают над вопросом губернатора, поглядывая на предводителя дворянства, как на человека, который был лицом выборным, работал без жалования за почет и мог повлиять на любое должностное лицо без ущерба для своей карьеры.
- Что же, - сказал губернатор предводителю дворянства, - все поглядывают на Вас, Григорий Алексеевич. На Соломоново решение нужен Соломонов ответ.
- Я предлагаю так, - сказал предводитель дворянства Остроухов, - Найденыша, то есть Найденова Владимира Вольфовича записать почетным гражданином, как бы признавая его дворянское происхождение, что в последующем облегчит ему получение хорошего образования и потомственного дворянства за заслуги, кои могут быть показаны на государевой службе. На учебу его отправить не в гимназию, а в кадетский корпус, избрав ему военную стезю для дальнейшей жизни. Отставного гренадера первой статьи роты дворцовых гренадер Плетнева Григория сына Васильева назначить дядькой при отпрыске. А вы, Арнольд Генрихович, - обратился он к капитан-исправнику - полковнику Семенову, - как человек военный присмотрите за нашим лунным мальчиком и его дядькой. Как бы еще не оказалось, что он не найденный, а Богом нам данный и фамилия его должна быть Богданов.
- А что, Григорий Алексеевич, - сказал губернатор, - предложение Ваше дельное и я бы даже сказал - мудрое. Но раз он в метриках записан Найденовым, то Богдановым он уже не может быть. Поэтому предлагаю наполнить бокалы и выпить за наше сообщество, которому по плечу любые задачи.
Глава 2
Отставной гренадер первой статьи роты дворцовых гренадер Плетнев Григорий сидел с трубкой на завалинке у своей избушки и думал о последних событиях, которые произошли с той охоты, когда у убитой волчицы нашли сверток с мальчиком.
Григорий тогда занимался ремонтом избушки, которую он купил на скопленные во время службы деньги. Большой дом ему не был нужен, а вот такая избушка вполне подходила для одинокого отставного солдата, у которого ни родни, ни друзей. Вроде бы все было хорошо. Крепостное право отменили в 1861 году. Двадцатипятилетнюю службу отменили в 1874 году. Служишь шесть лет, а потом девять лет находишься в запасе. Когда подошел срок призыва, то я вызвался добровольцем. Что в деревне делать? Почти все неграмотные. Пашешь с утра до ночи. По сути своей ты никто и звать тебя никак. Община всем заправляет. Потом дадут тебе девку, женят и живешь в огромном доме с несколькими семьями одной фамилии по отцу. И так изо дня в день, ждешь, пока отец не помрет, чтобы разделиться с братьями и самим стать во главе фамилии. И все повторяется снова, разве что во время раздела хозяйства придется побиться на оглоблях с братовьями, которые тоже хотят стать хозяевами. Разборки в деревнях кровавые и все идут посмотреть на них, как на представление в цирке. Поэтому, когда объявили призыв, я подскочил к воинскому начальнику и заявил, что хочу пойти в армию охотником, пиши меня. Меня записали и увезли вместе с забритыми по призыву в губернию, а оттуда в учебный лагерь. Односельчане крутили пальцем у виска, дурак-мол, сидел бы сейчас на печке и брюхо чесал. Так бы и чесал, согнувшись на поле.
В 1880 году служить было не опасно. Тогда правил император Александр Третий "миротворец" и Россия ни с кем не воевала.
Через два года службы пришло известие о смерти родителей. Меня отпустили к кратковременный отпуск. Нашил я на погоны широкую поперечную полосу черного цвета, которая показывает, что я в кратковременном отпуске, а не в дезертирстве из части.
Неделю я добирался до своей деревни. Приехал, а деревни нет. Снесли деревню. Печи с трубами стоят, а деревни нет. Как будто хан Мамай по родине моей прошелся. Ни могилок, ничего. Я так осторожно прошелся между печей, под ноги внимательно глядел, чтобы в колодец какой не провалиться. И спросить не у кого. Повернулся я и пошел в уездный город. Там в уездном правлении начал узнавать, куда подевалась наша деревня. Спасибо, нашелся добрый человек, ветеринарный фельдшер, его благородие коллежский регистратор Сиротин.
- Нету твоей деревни, солдатик, - сказал он. - Вымерли все от серой хвори, и животина вся подохла. Откуда да отчего серая хворь появилась, нам не известно, но всю деревню вместе с умершими пришлось сжечь и доступ туда запрещен. Так что, сходи в баню общественную, помойся и возвращайся к себе в армию, там хоть живой останешься.
Так я и остался круглым сиротой. Односельчане мои в разные части попали, и я их больше не встречал.
В 1885 году наш полк ускоренным маршем погнали на южную границу, так как там катавасия с англичанкой начиналась. Вроде бы все с границей утрясено было. Все ханства и шамхальства под рукой русского царя были, а вот возьми ты есть в Туркестане в Хивинском ханстве такой город Мерв на реке Мургаб, который не вошел в состав Российской империи и город этот наводнили афганцы во главе с их эмиром. А жители в городе том не простые, сплошь ученые и писатели и вот они написали письмо русскому царю, чтобы он принял их под свою руку и защитил от афганских исламистов, которые хотят пожечь все библиотеки и уничтожить все, что создано местными учеными. Говорят, что там Омар Хайям труды свои писал. Что он писал, я не знаю, но все о нем с придыханием говорят. Ну, царь наш хоть и миротворец, но выставил эмиру афганскому ультиматум: если вы в течение трех дней не уберетесь из Мерва, мы вас одной левой смахнем в реку Мургаб. Афганцы, естественно, всполошились, отдали все командование в руки англичан, типа Россия с Англией воевать не будут. Да только перезаложились они на англичан и как только срок ультиматума окончился, открыли огонь по нашим войскам. Ну мы тут им и врезали в порядке самозащиты. Там и я отличился на всю ивановскую. Ружье у меня один раз выстрелило и заело. А был я как раз около телеги, они у нас как баррикады были. Вытащил я оглоблю, да и пошел с ней на супостатов. Кого я ею лупил, точно не скажу, то ли афганцев, то ли англичан каких, но наложили мы им по полные штаны. Я там не один был, человек двадцать вокруг меня было. Вот за этот бой мне и дали крест Георгиевский четвертой степени, стал, значит, Георгиевским кавалером.
Мерв под царскую руку привели и тут приехали делегации важные из Петербурга и из Англии, вопросы границы решать. Все порешали и определили, что самой южной точкой Российской империи будет городок Кушка, где будет построена крепость для гарнизона. Наш прапорщик сдвинул фуражку на затылок и сказал: дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут. И пошло оно гулять по всей армии. Я, когда уже во дворце царском служил, и там эту поговорку слышал.
Чего-то на воспоминания меня потянуло. Пятнадцать лет я лямку солдатскую тянул на срочной и сверхсрочной службе и вот в 1895 году меня представили в роту дворцовых гренадер на должность гренадера первой статьи и указ о моем назначении подписывал новый император, Его императорское величество Николай Второй. А в девятисотом году я уволился подчистую с мундиром и пенсионом и обосновался в родной губернии. Мечтал о спокойно старости, да тут вызвали меня в полицейское управление и назначили дядькой у молодого отрока, найденного в зимнем лесу во время охоты под убитой волчицей.
- Ты смотри, - предупредил меня капитан-исправник, - ребенок-то важных кровей, поэтому тебя на его воспитание определили. Поменьше говори о нем и береги как зеницу ока.
- Неужели царских кровей? - удивился я.
- Твою мать, - выругался полковник, - ты даже думать об этом не должен. Мы тут тебе кормилицу подобрали. Баба надежная и язык за зубами держать умеет. Вот вдвоем и держите оборону.
На выданные деньги мы его экипировали по-казенному. День рождения ему установили февраля шестнадцатого дня. Ходить он начал ровно в год. Одновременно начал и говорить. Крепкий рос малыш. И что интересно, собак вообще не боялся, а вот они от него врассыпную разбегались. Аппетит был отменный и здоровьем Бог не обидел.
Когда мы поселились в домике, Володя уже закончил курс городского реального училища, будучи на год моложе всех его соучеников. Капитан-исправник приказал мне, чтобы я занял молодого отрока военной подготовкой в местной команде, чтобы поступить в юнкерское училище.
Подготовка унтеров в то время была такой, что любой унтер-офицер мог спокойно командовать взводом и выполнять поставленную боевых задачу ротой или полуэскадроном.
- Ваше высокоблагородие, - спросил я как-то капитан-исправника, - а почему бы Владимира не отдать на подготовительный курс нашего кадетского корпуса, а потом в казачье училище?
- Знаешь, Плетнев, - сказал мне полковник Семенов, - все подготовительные курсы нашего кадетского корпуса переводятся в начальные классы Иркутского кадетского корпуса, а после окончания их переводят в Иркутское военное училище.
- А отчего так все запутано? - спросил я. - Это все равно, что ходить за семь верст киселя хлебать.
- Ты прав, - сказал капитан-исправник, - но дело в том, что казачье население Восточной Сибири малограмотно и если отправить их в наш кадетский корпус или подготовительные классы при нем, то это будет воспринято казацкой старшиной как издевательство над их детьми и креатурой. Вот и пуляем юнкеров из города в город.
Полковник проверил выправку Владимира, знание уставов, строевые приемы с деревянной винтовкой и остался доволен.
- Гвардию я тебе не гарантирую, - сказал он, - но вниманием своим тебя не оставлю. Нам такие молодцы очень нужны.
А через две недели Владимир с оказией уехал Иркутск в иамошнее юнкерское училище.
Глава 3
Губернский капитан-исправник полковник кавалерии в отставке Семенов Арнольд Генрихович сидел в своем кабинете и внимательно читал дело номер триста семьдесят два на Найденова Владимира Вольфовича.
Вроде бы ничего таинственного в этом деле нет. Все свидетели опрошены, всё в протоколы записано и подписями удостоверено. Люди в основном известные и могут снова все засвидетельствовать, если такое понадобится. Вот, например, старший егерь лесничества Порубакин, кандидат на классную должность Корпуса лесничих, по-военному как бы подпрапорщик и будущий прапорщик, скоро будет титуловаться его благородием, знаток леса и зверей, организатор почти всех охот, авторитетный специалист:
- Во время загона заметил я волчицу матерую, которая в зубах тащила какой-то сверток, похожий на кусок солдатского одеяла. Да и не таскают волки в зубах ничего, разве что мать волчонка куда прячет при опасности. И вот, что меня очень удивило. Волки - звери организованные, подчиняются дисциплине, и товарищеская выручка у них всегда была на высоте. Я вот так думаю, что если наша армия будет действовать как волчья стая, то никакой Аттила не сможет нас победить.
- В чем была особенность вчерашней охоты?
- Никаких особенностей не было. Все было заранее согласовано и мне было известно количество привлекаемых собак, есть список дворян и чиновников, охочих до охоты. Хорошо я сказанул. Одним словом, все охотники с опытом, хорошо вооружены, ружья почти у всех заграничные, дорогие, у надворного советника Коломзина вообще немецкий "Sauer" три кольца, при необходимости друг друга поддержат и из загона волкам не дадут выскочить.
Странности начались с того, как свора наша на группу волков вышла. Я эти места хорошо с триангуляционной вышки изучил. Как всегда, волки стаей, я бы сказал по-военному, с охранением и арьергардом уходят в известном им направлении в самую чащобу, где они полные хозяева, благо леса у нас такие, что о таких только в сказках рассказывается. И вот после выхода наших собак на волков, они, то есть волки, бросились врассыпную, вправо и влево. И собаки наши разделились на две группы, вправо и влево. Правая группа была шустрее и унеслась за волками, и тут я увидел волчицу со свертком в зубах. Я же не знал, что там такое и выстрелил из винта в нее. Она тут и рухнула. По всем признакам мертвая. Я открыл сверток и увидел ребенка. Маленький такой, белобрысый, голый, палец сосет и улыбается. Я посмотрел, вокруг никого, мои помощники умчались со сворой. Я ребенка снова завернул и на кордон поспешил, у нас там фершал дежурил. Ему ребенка отдал и снова поскакал в сторону загона. А там вообще неразбериха началась. Волки в разные стороны разбежались, а потом через версту снова собрались воедино и снова в разные стороны, те, что убегали вправо побежали влево, а те, которые влево, побежали право, как вот пальцы на руках. Получилась змейка. И собаки даже подрастерялись. Они, каждая берет свой след и бежит по нему, а тут получается, что ее след берет другая собака, которая убегала в другую сторону. Она гнала волка и вдруг получается, что ее след забрала другая собака, встающая на ее след и не собирающаяся делиться добычей. Тут и человек не вытерпит такого, обязательно наглецу по сопатке даст. И что еще я приметил, что чем дальше стая уходила, тем меньше становилась наша свора. Тех собак, которые вырывались вперед, волки сразу на куски рвали и убегали. А собака существо умное, понимает, что к чему, чем дальше от хозяина, тем меньше инициативы и никто от этой добычи не отрежет им кусок на сладкое. Да и волки, хоть и дальние, но все-таки родственники собак. Одним миром мазаны. Волка тоже можно приучить и будет эта особь получше всяких собак: и охотник, и сторож, и друг закадычный.
- И сколько вы добыли волков?
- В том-то и дело, что ни одного волка мы не добыли, но имеем пять покалеченных собак. Фершал говорит, что собаки вылечатся, но уже не будут такими, какими они были.
- Как это понять, что собаки не будут такими, какими они были? Кем же они будут?
- Волками они будут, ваше благородие.
- Как это волками?
- Фершал объяснял нам, что, когда волк кусает, его слюна смешивается с кровью кусаемого и передает ему свои свойства. Сильный организм становится еще сильнее, а слабый организм становится сильным. Это вот, когда вампир кусает кого-то, то и этот человек становится вампиром, а с вампиром ничего не делается.
- Кто осматривал убитую волчицу?
- Никто, ваше благородие. Не нашли мы эту волчицу. Там, где она лежала, все затоптано волчьими следами, которые вышли на мои следы и потерялись в следах своры.
- А следы её крови?
- Никаких следов, но я же видел, как попал ей в голову. Чувствую я, что будет она охотиться за мной.
- Так и запишем.
Внизу подпись следователя, подпись егеря и дата.
Кроме протокола еще прилагались ежемесячные отчеты околоточного надзирателя о подведомственном отроке. Все нормально, но прослеживается мысль, что окружение воспринимает мальчика как незаконнорожденного представителя августейшей фамилии, хотя никто об этом в открытую не говорит. Отрок поведения примерного, но в июле месяце двенадцатого дня слободские оболтусы решили показать, кто в слободе хозяин. В результате драки у всех была попорчена одежда и разбиты в кровь лица. Пришедшие с жалобой слобожане были предупреждены об ответственности за подобное поведение их детей. P.S. У дядьки отрока проживает восточно-европейская овчарка по кличке "мом", которая провожает мальчика в училище и встречает его по дороге домой. Во время драки она сидела в стороне и никак не реагировала на происходящее.
- Вот это уже что-то, - подумал капитан-исправник, настоящий Moon-Boy - Лунный мальчик, о котором может пойти такая слава, которая повлияет на всю губернию, а, может и на всю Сибирь с ее окрестностями. Упаси Боже от высшего внимания и милости. Дело нужно положить подальше, но глаза с парнишки не спускать. Тут речь идет не о незаконнорожденном отроке, а о чем-то более важном и значимом.
А для того, чтобы скрыть его от начальственных глаз, направим его на учебу в Иркутское юнкерское училище. Там, среди представителей казаков Забайкальского, Уссурийского, Амурского казачьих войск, а также Иркутской и Красноярской сотен наш Moon-Boy окажется незаметным.
Глава 4
Когда я приехал в Иркутск в 1901 году, это был небольшой провинциальный городок, где проживали примерно тысяч пятьдесят населения. За три года до этого в Иркутск пришел первый паровоз по Транссибирской железнодорожной магистрали. Вот тогда этот город и стал по-настоящему развиваться. И настоящая цивилизация началась с типового железнодорожного вокзала и депо в Глазкове. Депо было маленькое на пару вагонов всего, но оно стало благодатной почвой для призрака, который бродил по Европе - призрака коммунизма, придуманного Карлом Марксом.
Продолжение следует
|
