Вечер был в самом разгаре. Роберт сидел около входа и лениво прокручивал в уме всевозможные варианты.
- Ну, что ж - на худой конец можно заняться и вон той толстушкой-хохотушкой. С паршивой овцы хоть шерсти клок... не Виолетта Романовна, но жить можно.
Роберт достал пачку "Orbit Sugarfree", отщёлкнул пару подушечек , меланхолично разгрыз. Только полный кретин или крайне самовлюблённый тип мог бы подойти к даме, жуя как вол; Роберт ни к первым, ни к последним не принадлежал. Его нельзя было назвать красавчиком или атлетом, но что то в нём было такое, что дамы таяли и доверчиво вручали свои талии в его изящные руки художника.
А он и был художником. Умело накладывая комплименты он из полуувядшей женщины бальзаковского возраста творил Мону Лизу. И благодарные пассии буквально купали его в благосклонности.
Но Виолетта Романовна оказалась жадна - и до постельных утех, и, что больше огорчило Роберта, до денег. И когда он больше не смог покупать себе "Виагру", В. Р. отказала ему в визите.
"А кушать хочется всегда! -,подумал Роберт.
Сейчас Виолетта Романовна лихо отплясывала почти у самых колонок с чернявым мужичком. Тот что то шептал, щекоча усами её ушко, Виолетта Романовна сверкала фарфоровыми зубками. Роберт досадливо скривился.
- Ну что - пошли? - сказал он ногам - Пока и эту не застолбили.
Он пододвинул ступни ближе, намереваясь встать и вдруг уловил слева от себя движение. Из профессионального любопытства он глянул - кого ещё черти несут.
Стройная брюнетка в темно-красном облегающем платье замерла на входе.
"Явно новенькая - нет что бы сесть - стоит, пялится! - ,подумал Роберт и встал. Он поправил галстук и уже было собрался идти к толстушке, но решил приколоться.
- Девушка, не скажете сколько времени?
Дама в красном изящно повернулась и не менее изящно подняв тонкую руку, произнесла глубоким голосом - 21: 30.
- А свободного? - Роберт очень удивился - не каждый день увидишь "Радо" воочию.
- Целая вечность... - тихо ответила женщина.
- Надеюсь ваш кавалер не будет против, если я вас приглашу ... на танец?
- Я здесь одна.
Роберт как можно нежнее сжал холодноватые пальцы, и они присоединились к танцующим.
"На том и этом свете буду вспоминать я - как упоительны в России вечера..."
Голос певца лился из колонок. Окончился медленный. Зазвучали весёлые аккорды "Ханафаанны".
- Пробуем? - Роберт пошевелил ногой.
- Пробуем! - рассмеялась женщина.
Потом был белый танец и Роберт мысленно загадал: если сейчас незнакомка его пригласит, и если...
- Разрешите? - дама в красном сделала реверанс.
- С удовольствием!
Роберт крепко обхватил талию. Незнакомка не пыталась освободиться. Ведущий выключил цветомузыку, оставив только нежно розовый ласкающий свет. И так они плыли в розовом сумраке...
На вид незнакомке было лет 35 - 40, платье подчёркивало все достоинства фигуры - высокую, упругую, как у молодой девушки, грудь, приятной формы бёдра. Роберт медленно перевёл горячую ладонь на обнажённую спину. Незнакомка вздохнула и прижалась плотнее.
- Ещё немного, и у меня встанет. - подумал Роберт, но отстраниться не было ни сил, ни желания.
Потом были опять быстрые танцы, потом ведущий объявил только о дамских и, выдержав паузу, добавил - И кто кого хочет.
Роберт сразу же пригласил даму в красном - ведь до конца вечера оставалось всего полчаса, а знакомство ещё не состоялось.
- Вы меня хотите? - незнакомка игриво улыбнулась.
- Да. - Роберт не врал: эту странную женщину с тенью неуловимой грусти на губах, он действительно хотел.
- Может, сначала потанцуем? - брюнетка сделала несколько па.
- Конечно! - его даже шпилька не задела.
И снова ведущий пригасил свет, и снова она прижалась к нему всем телом. Уже через пару тактов их губы соприкоснулись. Она пахла чем то очень знакомым, и довольно обыденным. Но чем? Однако, как он ни напрягался, никак не мог вспомнить. Оставив попытки, он жадно впился в податливые губы со вкусом клубники со сливками. Именно эта мысль пришла в голову, когда кончик его языка раздвигал горячие влажные створки сада наслаждений. Они целовались так страстно, что продолжили и тогда, когда пары вокруг закружились в нестареющем вальсе.
Во время быстрых Роберт, словно очнувшись, отклонился и прошептал - Кажется мы немного увлеклись?
- Да... - глаза незнакомки светились тихой радостью; на губах по прежнему лежала тень.
- Вы в Риге живёте или отдыхаете?
- Что?
- Скоро вечер кончится. - Роберт чувствовал что несёт какую то чушь, но остановиться не мог. - Тут две электрички. Вот можно на этой, можно позже... Вообще-то ночью прохладно. И зачем такой красивой женщине идти одной. Фонари еле горят - инфляция....
- Пожалуй, я поеду в Ригу. - сообщила женщина, немного подумав.
- Танцуем?
- Танцуем! - рассмеялась незнакомка.
***
До поезда оставалось ещё полчаса. Толпа высыпала под небо, сверкающее умытыми звёздами и повалила на станцию, обгоняя медленно идущих мужчину и женщину.
- Вот такая она - балтийская погода - днём жара, вечером - дождик!
Мужчина легко перескочил задрожавший кусочек неба. Женщина сняла туфли и ступила в чёрную воду.
- Тёплая. - просто сказала она.
- Это от асфальта. - мужчина присел и приложил ладонь - Такая жара...
- Идёмте. - женщина уже надела туфли.
Мужчина встал и галантно взял её под руку.
- Что за кавалеры пошли - протягивают руку помощи когда всё закончилось! - рассмеялась женщина.
- О времена, о нравы, о Боже правый! - с трагизмом произнёс мужчина - Идём - а то на поезд опоздаете.
Показалась станция.
- А ведь мы не представились. Меня зовут Роберт.
- Гильтине1. Для близких - Лилит2 - женщина встряхнула чёрной гривой, волосы как завеса пали на алебастровую кожу лица, и оно утонуло в тени.
- Какое красивое и таинственное имя. Никогда не слышал такого.
Роберт взял Гильтине за руку.
- Роберт, если бы сейчас упала звезда, что бы ты загадал?
- Быть с тобою рядом. - твёрдо сказал мужчина.
- Несмотря ни на что?
- Не смотря ни на что. - повторил он как эхо.
- Быть с тобою рядом. Это, кажется, любовь называется. - мужчина приобнял стройную фигурку.
- Любовь с первого взгляда... - сказала женщина - Ты романтик?
- Да. - мужчина сказал это слишком быстро.
- Хорошо. Смотри. - женщина протянула руку.
Далеко на западе сорвалась и покатилась за дугу горизонта маленькая искорка.
- Твоё желание исполнится. Только никому о нём не рассказывай. А теперь посади меня на поезд. - и добавила еле слышно - Умбра3 ...
- Она меня переиграла, ну что ж - надо быть джентельменом до конца. - и сказал вслух - Отлично. Но я мог бы тебя проводить..., если не возражаешь.
Гильтине молчала.
- Ну хорошо, хорошо. Вот и твоя карета.
Завыли тормоза. Электропоезд, лязгнув остановился. С шипением открылись двери. Кавалеры и дамы с шутками-прибаутками полезли в вагоны.
Какое то время Роберт ещё шёл по перрону вслед бегущей строке окон. Гильтине печально смотрела на него. Потом поднесла ладонь к губам и, развернув её горизонтально, нежно дунула. В то же мгновение глаза её вспыхнули изумрудным огнём, а Роберт почувствовал как сердце неистово забилось в груди.
Он проводил взглядом убегающие красные точки и решил прогуляться по морю. Шум прибоя его успокоил совершенно. Надо было думать о будущем. Последние деньги он потратил на входной билет и надо же так пролететь!
- Вот и пойми этих женщин! Сами не знают чего хотят - от любовника - чистой, верной дружбы, а от друга - знойного секса. Или наоборот?
Роберт вздохнул. Сейчас Виолетта Романовна запускает свои коготки в спину усача, а толстушка пьёт чай - с вареньем и пирожными. А эта женщина, Гильтине видимо от мужа сорвалась покуролесить. Они, бабы тоже свободу любят. Свободу. Независимость. Свободу и независимость в наше время дают только власть и деньги. Раньше говорили - без бумажки - ты какашка, а с бумажкой - человек. И что изменилось? Сейчас можно сказать - без денег ты какашка. Каждый крутится как может. Век живи - век крутись.
Вдали показалась звёздочка. Она стремительно приближалась. Он сделал ещё один шаг и тут ослепительный золотистый свет и грохот налетели на него. Тело пронзила нестерпимая боль и он закричал - от страха, от ярости, от отчаяния. Крик ещё более усилил боль, а спасительное забвение всё не приходило, и, когда оно пришло, он расплакался от счастья, что всё кончилось и провалился в тишину.
***
Он открыл глаза. Снова знакомый запах. Аромат духов Гильтине.
- Ты здесь, Лилит? - он не открыл глаза, боясь что всё это просто сон.
- Да, любимый. - горячее тело прильнуло к нему. И тогда он раздвинул веки. Изумрудный свет мягко лился из глаз Гильтине. Она была обнажена. Он пошевелился и вдруг понял что не помнит своего имени.
- Разве это важно? - она нежно поцеловала его в щёку.
- Где мы?
- Это место называется Нихил4 . Ведь ты же этого хотел?
Он приподнял голову. Ложе находилось посреди большой комнаты. Всюду висели тёмно-вишнёвые бархатные шторы. Сначала он подумал что они прикрывают окна, потом, приглядевшись обнаружил серебристые отблески амальгамы. Справа от него стоял столик из малахита с хрустальной вазой полной чёрных роз.
- Какая прелесть! - прошептал он, но коснувшись бутонов кончиками пальцев ощутил их хрупкость. Цветы были сухие. Только форма. И тогда он вспомнил этот запах и закрыл глаза.
- Теперь мы снова вместе. - горячие руки обвили его, словно виноградные побеги, часто вздымающаяся грудь прижалась к его груди, её бёдра оплели его, и, глухо застонав, они слились в огненное целое.
***
- Диспетчер... Диспетчер! Говорит 20-40. У нас ЧП. Повторяю - у нас ЧП.
- Слушаю, 20-40.
- На перегоне сбит человек. Как понял?
- Принял. Вызываю полицию и "скорую". Счастливого пути, ребята. Вы тут ни причём.
Валдис повесил микрофон и повернулся к напарнику.
- И всё-таки не пойму - как он оказался перед самым носом. Ведь прямой участок.
- Что теперь переживать - тебе уже сказали - ты ни причём. На такой скорости тормозить - верная авария, а его б всё равно задел.
- Дай сигнал - к станции подходим.
На конечной Валдис осмотрел снегоуборочный щит. Следов почти не было - несколько запекшихся капель, да в щель забился листок - видимо из блокнота. Валдис извлёк его дрожащими корявыми пальцами и прочёл: "Если звёзды зажигают - значит это кому то очень нужно..."
10/9/1999 год.