В прихожей он забуксовал
так шумно, что решили сразу:
к нам, господа, провинциал.
Хозяйка, не убрать ли вазу?
Сейчас войдет - и понеслось:
сперва набычится с испугу,
потом загнет на час речугу -
про душу с истиной, небось.
Чужак в заштопанном пальто -
не лучший кандидат для речи
в салоне. Истина есть то,
с чем жить вольготнее и легче.
Кого нам, римлянам почти,
велишь упрашивать: прости наc?
Душа, как внутренность, противна.
Не веришь - Фрейда перечти.
Пришелец повышает тон.
Возвышенные речи в силе заставить нас закрыть балкон -
соседи не оценят стиля.
Винительные падежи
и совершенные глаголы -
все понапрасну. Нам со школы
знакома прелесть полулжи.
Зубрежка жизненных ролей
нам стала настоящей школой.
Скажи, что может быть пошлей
любви, особенно бесполой?
Ее адепт, дегенерат,
застрявший в тридесятом классе,
пускай вернется восвояси,
в свой город выцветших оград.
Пусть там он, ловкий философ,
в карман не лезущий за словом,
смущает темных рыбаков,
их объявив своим уловом.
Пускай их грязные штаны
вывешивает, словно знамя.
Вина наивного сознанья
в его сознании вины.
А впрочем, вставший на тропу
вины, от нас отводит бурю.
Виной обдуривать толпу
дешевле, чем вином и дурью.
А нас оставь, оставь одних,
играть в слова, лечить простуду -
дом старый, сквозняки повсюду,
уж не избавиться от них.