Предыдущая глава
Весёлое. Отъезд.
15.09.14
Мои спутники отправились по тропе вдоль моря в Новый Свет. А я гуляю, прощаюсь с морем. Не зря местность назвали "рыбачье".
А я уже далеко. Прощай, мой Крым.
Отъезд.
Симферополь. Сижу в "чужом" терминале. Жду. Чего жду, не известно. В билете написан другой терминал, но меня туда не пустили. Сказали, что мои самолеты улетают отсюда. Но в этом терминале нет табло вылета. Хожу внутри, на вопросы никто не отвечает. Отъезжающие, почти все, напряжены и недовольны. А чем же здесь быть довольным, если твой самолет отменили. А информации об этом нет.
Подхожу, спрашиваю про свой самолет. Отвечают, нет такого в расписании. Есть другой самолет. Никто ничего объяснить не желает. Работники аэропорта отсылают к двери регистрации, приговаривая, "ждите там, откроется - заходите". А как заходить, если твоего рейса нет. Люди беспокоятся. Узнал мельком, что есть люди с рейса, который должен был улететь утром. У них дети маленькие. А время уже к 18.00 подходит. А улететь я должен был в 15.30. "Бедлам". Людей набилось человек 500, все стоят, кто-то уже дубасит по стеклянной двери. В ушах гул стоит. Здесь же с нами у закрытых дверей стоит обслуживающий персонал регистрации. Пожимают плечами. Ну наконец-то... двери распахнулись. Влетаю... нет вносят. Прямо к регистратору. Отдаю документы, жду чего-то нехорошего. Но нет. "Проходите, вот ваш билет". Угу. А самолет мой где? Иду в зал ожидания. Мой посадочный талон сообщил, что моё место самое последнее, в хвосте самолета. Еще через полчаса подъехал автобус подачи пассажиров к самолету. Еду. Не знаю куда. Что нас ждет впереди? Посадка в самолет прошла удачно. Не понимаю, как такое количество людей (500 человек) вошло в один самолет.
Оказывается, совместили сразу несколько рейсов за одни сутки. Всех втиснули в один самолет. А уже в полете обнаружилось, что из-за совмещения нас и кормить не будут. О, дела. А ведь некоторые с раннего утра ничего не ели. Мне теперь понятно, почему в самолетах драки не редки. Все на взводе, все есть хотят, все жадно просят пить. Трансаэро. Летайте самолетами Трансаэро.
Заключение.
О Сотворении Мира, Боге или... тихая ночь в Балаклаве.
(из альбома "Балаклавские краски")
Всемогущий взял совочек
и разок копнул им ямку,
два копнул, потом протоку
прокопал в соединенье, -
Красоту при сотворенье
видит лишь Великий Гений, -
Наш Конструктор в нетерпенье,
укрепившись личным мненьем,
на пустой Земле отметил
загогулину в шедевре.
Как гласит поверье древне, -
На брега мазок пастельный
красок бросив из растений,
запах выдумав последних,
ароматом Землю полня,
воду тверди дав до пол-дня,
рыб, зверья создав и воздух,
света дав, себе ж в угоду
сотворил Бог человека,
что б ценил Его работу.
-------------------------------
С крутизны горы картинной
весь изгиб красивый виден
панорамы Балаклавы, -
Словно узкой тальей павы
в берегах высоко-скальных
улеглась в змеином танце
изумрудных вод долина.
От нашествий "филистинов"
выход в море две кручины
спрятали за край лучины, -
Безопасно от пучины
в предвкушенье доброй ночи
заточились лодки почить
в дальних берегах причалов.
Башни с признаками палов
в окруженье древних валов
прямиком сбегают к морю, -
Чембало в немом дозоре
крепостных историй древних
призывает мокрый порох
впредь держать готовым к бою.
В дни сражений гордый воин
зачерпнуть воды студёной
под горой Спилия может, -
Неистощной кровью Божьей
"Матерь вод" - Манэ-Тунеро
святостью клянётся веры
от оков избавить жажды.
Склянки бьют два раза дважды -
рынды звон разносит воздух
в глубину незримой ночи, -
колокольный звон упрочил
сон матросов в тихих ложах,
вахтенных заставил строжичь
в трюмах пушечные бомбы.
По ночам теней объёмы
в плоский ряд сооружений
превращают строгий город, -
Европейцу вид сей дорог, -
То ль Антверпен, то ли Лондон, -
архитектор плодотворно
набросал разновысоток.
Платья бальные красоток
по бульвару вечерами
шелестят в гуляньях шажных, -
Строй колонн времён нещажных
на конях с военным маршем
призывает временами
променад отсрочить парный.
ИосАфато БарбАро
в древних описях оставил
зарожденье Балаклавы, -
Героическою славой
в исторических сказаньях
дополнялась не однажды
рукопись строкой бумажной.